авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«Кемеровский государственный университет культуры и искусств 1 Университет Культуры ...»

-- [ Страница 4 ] --

маешь? Ты понимаешь. Не нужно даже спра Наверное, это все не умерло вместе с то шивать. Я хотела сказать тебе: моих книг бой, и кто-то другой продолжает находить никто не читает в рукописях. Не позволяю.

эти чудесные мелочи, оправдывающие суще Слишком интимно, слишком незащищена ствование этой реальности. Только я утрати ла зрение, когда не с кем стало делить уви- моя душа… Потом обложкой прикроют, ча Юлия Лавряшина сто не соответствующей тому, что в глуби- Повороты выписываю, уже не спеша. Вы не, и произойдет отторжение. Пусть незна- говорившись вволю, хотя оправдания тебе чительное, но уже позволяющее отдать свое и не требовались, теперь прислушиваюсь детище в чужие руки. Кстати, о детях… к тому, как работает двигатель – на всякий Но тут Садовое кольцо распахивается нео- случай. Машина не совсем новая, хотя в от жиданной пустотой, зовущей, манящей, как личном состоянии, и не какой-нибудь кали последняя, в преисподнюю уводящая ворон- нинградской сборки, а из Германии достав ка. Хотя Москва не вымерла, в этом я уже ленная. Там набегала двадцать тысяч, но по убедилась. С облегчением или с разочаро- их дорогам и больше можно проехать совер ванием? Провоцирую выброс адреналина – шенно бесследно для автомобиля. Модель, скорость сто шестьдесят, губы расползаются конечно, не та, которую наши бизнес-леди плотоядной улыбкой. В грудь давит так, что предпочитают, и моя сестра в том числе, но вырывается кашель – мой вечный ларин- я влюбилась в этот «BMW» с первого взгля гит дает себя знать, по бокам резкие мазки да, как только он выкатил из подземного га фонарей, стремительно приближающиеся ража – живая капля ртути. Как при встрече красные огни. Догоняю кавалькаду неторо- с человеком, которого суждено полюбить, пливых, наверное, возвращающихся домой – произошло мгновенное узнавание: «Это моя чего спешить? Приходится и мне притормо- машина!» И только делала вид, что рассма зить. триваю, выясняю детали, а они ведь уже не – Кстати, о детях… Ты ведь согласен, что интересовали. Недостатки в любимом – это для меня благо – быть свободной от них? Если тоже достоинства, ведь именно они делают б твоего ребенка любила хоть вполовину так человека живым и отличным от других.

же, как тебя, стала бы совершенно безумной Но наступает момент, когда они начина мамашей.

Как африканка носила бы его на ют давить… После выхода этой последней теле, чтоб ни на секунду не отрываться. Кар- книги, в мое издательство пришло довольно ман отрастила бы на пузе… И весь мир воз- много писем. Главный редактор вручил мне ненавидела бы, чтобы не отобрал, не обидел, целую груду, в которой я разбиралась весь не повлиял – твоего и моего не вытеснил... вечер: в основном от женщин – не справи Не вылезала бы из норы, и детеныша своего лись с желанием исповедаться. Печальные не выпускала бы. Эти ножки красненькие, истории о родительской беспомощности, не гладенькие или в сеточке линий целовала бы которые почему-то врезались в память так, сутками напролет, неделями, годами. Каж- что могу цитировать почти дословно: «Он дый пальчик вылизала бы, узнавая вкус не- был таким солнечным мальчиком… Всегда винного пота. Щекой прижалась бы к мяг- улыбался, глазки сияли, бросался туфли мне кому животику, и, замирая, слушала бы, что снимать, когда возвращалась домой.

происходит внутри этого неведомого, обо- И такой интересной личностью обещал жаемого существа – единственного во всем стать: в художественной школе его картины мире… Вбирала бы, глотала, захлебываясь, только успевали по конкурсам рассылать, в запах младенческий, топлено-молочный, бальных танцах был лучшим партнером, ро запомнившийся с той поры, когда мой брат дители девочек чуть ли не взятки нам дава родился, хотя мне самой едва десять лет ис- ли, чтобы наш сын танцевал с их дочерью.

полнилось. Умрешь от этого наслаждения и И учился хорошо, и читал запоем… Даже не заметишь… сам писать пробовал – фантастические рас С трудом перевожу дух. Произносить мо- сказы.

нологи – это не мое. И все же продолжаю, А в пятнадцать лет в нем будто все буд ведь еще не закончила мысль, главный вы- то корежиться начало, как смятая бумага в вод не сделала: огне корчится. И тени на нашу жизнь лег – Но ты завещал мне писать. И этим все ли просто чудовищные… Хотя я понимаю, сказано, правда? Или писать, или рожать. что у многих бывает еще хуже. Но для нас с Совместить это – и себя измучить, и ребен- мужем и наша ситуация кажется трагедией.

ка вырастить недолюбленным, какой сама Мы стали чужими сыну, понимаете? Что мо была. Правда, по другой причине… Разве жет быть страшнее? Он стал возвращаться мать имеет право сказать ребенку: «Не ме- домой пьяным. Не то, чтобы очень, но почти шай, я работаю!»? Он ведь вправе ответить: каждый день навеселе. И врал прямо в глаза, «А на хрен мне нужна твоя работа? Играй со утверждал, что вообще не пил, хотя и запах мной!» И будет абсолютно прав, тебе не ка- его выдавал, и глаза другими становились, жется? Родила – играй. А хочешь работать – даже голос... А когда уже отец припирал к не рожай. Все просто. Все счастливы. стенке, наш мальчик бубнил, что все его од 88 Юлия Лавряшина ноклассники после школы пьют пиво, что же ные. Но мне и наша, вполне заурядная, рвет он – хуже всех? душу… Ведь сын был смыслом моей жизни, Рисовать забросил, дома вообще не мог на- а теперь я чувствую, что разочаровываюсь и ходиться – метался по квартире, как по клет- в нем, и в своей жизни… Не на то она была ке, но наглости уйти без разрешения ему потрачена. Как мать я потерпела фиаско:

еще не хватало. Но стоило нам дать слабину сын не любит меня, не дорожит нашими от и отпустить его погулять, взяв слово, что не ношениями. А о карьере я перестала думать, будет пить, сын обязательно напивался, хотя когда он родился, мне хотелось заполнить божился перед отходом. всю жизнь одной только любовью к нему… Когда его нет дома, я просто не живу. За Получается, напрасно…»

руку водила чуть ли не до десяти лет, такой Другая мать писала о тринадцатилетней животный страх за него испытывала. Всегда дочери, которую всегда считала невинным казалось, что он немного не от мира сего, ху- ангелом, шоколадки ей покупала, мульти дожник, таких опекать надо, беречь… Когда ки, а потом наткнулась на обычную с виду один стал в школу ходить, взглядом из окна тетрадку, оказавшуюся личным дневником.

провожала, мысленно вела его, энергетиче- Поколебалась прежде, чем открыть, но лю ский экран ставила. От машин уберегла, а от бопытство пересилило. И сгубило, как ту деградации не сумела. Ему просто больше кошку… Не выбирая выражений, девочка за не хочется жить одной жизнью с нами, хотя писывала (зачем?!), как в школьном туалете я подозреваю, что их с друзьями разговоры – «берет в рот» у старшеклассников за деньги, тупые, пустые. Но он говорит, что ему с потому что мать такая дура, даже не понима ними интересно. Напиться и пошляться по ет, что ей нужно презервативы покупать, и городу. сигареты, и косметику. Краситься приходит Один раз его «хачики» уже ударили по го- ся в подъезде, и после дискотеки умываться лове и отобрали телефон. В крови пришел, прямо в клубе, чтобы мать удар не хватил.

как я не умерла на месте, увидев его, сама не А сексом заниматься, (который ей просто знаю… У мужа виски поседели в тот день... необходим – от воздержания беситься на Мы себе слово дали, что больше вообще за чинает!), она вынуждена прямо в парке, за порог не выпустим, пусть проклинает нас, но кустами, если у парня своей машины не ока сидит дома. Целее будет. Но что вы думаете? жется… Счастье, если у кого-нибудь предки Позавчера звонит после школы, умоляющим свалят на дачу, тогда там устраивается груп голосом сообщает, что у девочки день рож- повуха. Самое прикольное, как пишет де дения, можно пойти? Уж как он извивался, вочка, партнерами меняться. Или когда двое лебезил перед отцом, клялся, что все будет сразу, тоже супер!

в порядке, пить не станет, но, мол, вы же «Больше не хочется жить, – писала мне должны меня понять! А девочку назвал хо- ее мать. – Ради чего? Я вырастила мерзкую рошую, и она давно ему нравилась… И вот гадину, которая презирает все, что я считаю мы опять пошли ему навстречу, разрешили. ценным в жизни. Вы правы: дети – это всегда И он пропал… самое страшное наше разочарование. Лучше Нашли телефон этой девочки, она, оказы- вообще не идти на этот риск…»

вается, вообще в другом месяце родилась, Но были, конечно, письма и вроде этого:

и знать ничего не знает. Его сотовый «вне «Я не понимаю, каким образом ребенок мо зоны», надеялись, что где-нибудь в метро, жет помешать вашей реализации, как лично рано или поздно выйдет на поверхность. Так сти? Я мама двоих детей. И фотограф – не всю ночь и звонили ему по очереди… И те- из худших, со многими изданиями мира со перь уже сами метались, как по клетке, не трудничаю. У меня есть и военные репорта зная, куда бежать, где искать… Утром при- жи, и художественные работы, но самыми слал sms с чужого телефона, попросил пере- любимыми, самыми поэтичными моими звонить на этот номер. Сообщил, что у него моделями всегда были и остаются мои соб опять трое пьяных парней отобрали телефон, ственные дети. Они у меня погодки, но не из а ночевал он у какого-то Миши, потому что соображений, чтобы «разом отмучиться», а метро закрылось. И уже чувствуя свою вину, просто так получилось… О чем я никогда ни защищаясь, начал грубить, говорил тоном, минуты не жалела! Таких одухотворенных ничуть не похожим на тот, каким умолял нас лиц и задумчивых взглядов, такого прозрач накануне отпустить его. ного свечения волос и естественной улыбки Повторяю, что я прекрасно понимаю: ма- вы не найдете ни у одного взрослого… тери юных наркоманов или бандитов могли И моим малышам (у меня сын и дочь) по бы рассказать вам истории куда более страш- настоящему интересно то, чем я занимаюсь.

Юлия Лавряшина Я показала им весь процесс: от проявления без восторга. И я впервые увидела «Поцелуй снимков по старинке до редактуры цифро- матери» Эжена Каррьера. Других картин я в вых фотографий на компьютере. Я брала их тот день не заметила, они все слились в одно с собой во все поездки (тогда еще за грани- – прекрасное, яркое, но не различимое. Куда цей приходилось одноразовые подгузники позднее я влюбилась в пейзажи Коро, в кото покупать). Они увидели со мной мир и по- рых смятенная душа проступала явственнее, трясающих людей. чем во многих портретах, жанровых карти А я, благодаря моим детям, сумела заме- нах. В его поразительное по контрасту не тить и снять такие детали, которых взрослый покоя природы и гармонии женской красоты уже не видит… Мои ребятишки помогли мне «Купание Дианы», в его безумный «Порыв найти свой угол зрения, свой взгляд, который ветра»… И в руки Мадонны Энгра… И в так и ценят мои издатели. Так что, можно глаза художницы, замеченной самим Гойей, сказать, это они сделали мою карьеру! руки которой как раз не представляли для Да, моментами было трудно, особенно него интереса, как олицетворение техники, в когда приходилось перетаскивать обоих на его оценке уступавшей по значимости мысли руках через горную речку вброд (был такой и духу работы. И в «Песчаный пляж» Поля случай!), или выдерживать, как они ноют Синьяка… И в чаек на Темзе Клода Моне… от усталости и без конца требуют пить где- И в Пикассо целиком… нибудь в джунглях (нас и туда заносило!). Даже Одилон Редон, «Обновление» кото Но это все так незначительно, и так быстро рого, похожее на пересвеченную фотогра забывается! А наша семья остается. Мы фию, сразило меня позднее инверсией кра возвращаемся в Москву, где нас ждет наш сок, в тот мой первый приход замечено не папа, и чувствуем себя самыми счастливыми было, хотя находилось с Каррьером в одном людьми в мире…» зале. Но в тот раз я увидела только трех …Наша мама умерла под наркозом, когда смутно проступающих из сумрачной дым удаляли банальный аппендикс. Отец ушел ки женщин, похожих на призраков. Одна из от нас задолго до этого, так бесследно ис- них, одетая в черное, отвернувшись, нехотя чез, что до сих пор никак не проявил себя принимала поцелуй дочери, льнувшей к ней, в нашей жизни. Трагедией это почему-то не все еще надеющейся на чудо. Но то, как под стало… Впрочем, как и смерть мамы. боченилась мать, выдавало ее нетерпение, Она не любила нас с сестрой и не скры- неприятие, и полную безнадежность любви вала этого. Душа ее целиком принадлежала дочерей, которые тянулись к ней ростками.

Антону, за которым она следила взглядом, Вторая даже приблизиться не решалась… полным тоски прирученной собаки, которую Я смотрела на наши с Лерой души, кото хозяин то и дело бросает ради других. Когда рые этот невероятный француз рассмотрел у нас родился брат, я внезапно ощутила, как сквозь время, и не могла даже сглотнуть – мать ненавидит нас с Лерой. Ее приводили так перехватило горло. Передо мной была в бешенство наши голоса, наши шаги, кото- не картина, в обычном понимании слова… рые всегда звучали громче положенного, а Я видела запечатленный плач, который мы малыш спал, и мы обязаны были заткнуться. с сестрой скрывали даже друг от друга. И я Раз и навсегда. поняла, что мы обречены на нелюбовь, этого До появления Антона мы с сестрой еще на- не изменить… И перестала ждать. Я поста деялись завоевать ее любовь, тянулись сла- ралась сосредоточиться на себе.

бенькими душонками, которые каждая брез- А после ее смерти вдруг поняла, что нет гливая гримаса больно ранила. Мы замечали никакой гарантии, что я смогу полюбить их, но всякий раз надеялись, что сейчас мама своего ребенка. Что это не происходит позволит припасть к ее теплу, погладит по го- само собой: во время родов организм жен лове, потормошит ласково… Высвобождаясь щины, вытолкнувшей плод, не заполняет с раздражением из наших объятий, которые ся взамен любовью. А если ее нет, давать всегда были только попыткой, настоящих не ребенку жизнь не просто бессмысленно – получалось, она говорила по телефону: «Не преступно! Обрекать маленькое существо, люблю девчонок». Это было не только о нас, которое ни в чем не виновато перед тобой, о девочках вообще, но слышали только мы на те муки, что выпали нам с сестрой? На двое. Это не волновало ее, как вообще не то постоянное ощущение собственной не волновало что-либо с нами связанное. полноценности, которое сопровождало нас Однажды нас привели классом в Пушкин- все детские годы? За что? Просто мы были ский музей – плановая экскурсия, которую девочками, а матери хотелось сына. Как го мы все, малолетние кретины, восприняли ворится, ничего личного… 90 Юлия Лавряшина глядывают из-за деревьев и беседок смешные *** гномики в ярких колпачках, и деревянные Я люблю приезжать к сестре одна, что чурбачки вокруг стола под навесом желтеют бы никто не мешал раствориться в величии на разном уровне – повыше, пониже… Пока леса. Дом у нее огромный, на втором этаже на те, что повыше взбираются только наши четыре спальни, внизу – гостиная, столовая, вездесущие племянницы, но Лера все еще не кабинет… Однако не в размерах его главная теряет надежды.

прелесть, а в том, что он полон света, вместо Только мне, кроме них двоих, известно, стен – сплошные окна, заключенные в сере что Егор страдает бесплодием – послед бристые алюминиевые ободки. Но меня все ствия службы в армии, когда их, новобран равно так и тянет выйти наружу, просто лечь цев, отправили тушить Чернобыльский ре на траву и смотреть на небо, тепло синеющее актор. Никакой защиты у них, естественно, среди иглистых крон. У сосен теплая кожа, не было… Все врачи говорили ему в голос, светлеющая к голове, и пушистые лапы, ко что он еще должен радоваться: жив остался, торые на самом деле не колючие, а мягкие.

и лучевая болезнь его не иссушила. Карьеру Хочется гладить их и гладить, прижимая сделал на славу, благодаря репутации героя иглы обеими ладонями, которые потом мож чернобыльца, которого сразу по комсомоль но долго нюхать, замирая от тревожащих ской линии продвинули. Теперь свой банк сердце многовековых воспоминаний.

у него, как и у всех, кто успел взбежать по Кем я была в своей первой жизни на этой лестнице незабвенного ВЛКСМ. Хоть и не земле? Таким вот деревом? Маленькой бел из первой десятки банк, но на жизнь хватает.

кой, поселившейся в его дупле? Упрямым А что детей не будет, так разве это трагедия, дятлом, это дупло продолбившим? По край когда детские дома переполнены – выбирай ней мере, это во мне сохранилось: я все так на вкус.

же упорно работаю головой, пытаясь высечь Но Лера боится усыновления. С моей пода из завещанного нам пласта Вечного Позна чи начиталась ужасов о том, что все брошен ния новые образы и сочетания слов, сюжеты ные дети имеют врожденную зависимость и лица. Их ведь нет на свете – моих героев.

от алкоголя или наркотиков. Не все, конечно, Я вытянула их из другой действительности, однако пойди найди здоровенького, без при как дятел извлекает из ствола личинки. Это знаков наследственной шизофрении или фи не так-то просто, как чудится некоторым, зического уродства. Кажутся хорошенькими знающим, как быстро я пишу. Этому отда и несчастными, полные страдания глаза в ешь все силы, потому что пласт окаменел со пол-лица, на снимки в Интернете с подпи временем, более податливый слой отработа сями, вроде «Найди меня, мама!», смотреть ли еще древние греки, и те, что рождались за больно. А возьмешь, потом проклятая гене века до меня. Но только этим я и живу.

тика проявится, начнет воровать у приемных – У тебя ничего не случилось?

родителей, бегать из дома, душу им рвать в Не оборачиваясь, ловлю руку сестры и за клочья.

ставляю ее сесть рядом с собой. В таких до – Черт, как же я раньше-то не додума мах, как у них с Егором, не принято сидеть лась?!

на крылечке, это считается моветоном, хотя Сестра смотрит на меня с недоумением:

даже дворяне себе позволяли.

– Ты о чем?

Не сопротивляясь, Лера устраивается ря Но мне нужно сначала прокрутить в голо дом со мной, вошкается, тепло дышит. Я гла ве: чтобы Лерка родила от другого, пусть и жу ее тонкую, загорелую руку.

от анонимного донора, и речи быть не может.

– Какая тишина, – говорит Лера шепотом.

Егор ревнив, как Отелло, даром, что светло – Тебя это не угнетает?

волосый и голубоглазый, как викинг. Он лю – Угнетает? Нет. Я люблю тишину.

бит мою сестру просто как-то неправдопо – А я ненавижу, – вдруг вырывается у нее.

добно: я специально вынюхивала – никаких Теперь уже мне приходится удерживать ее сплетен о нем, ни малейших подозрений.

руку.

Хотя банкиру, вроде как, по статусу положе – Тихо-тихо, – приглушенно говорю я и но. Но у них с Лерой все по-настоящему, как только в следующую секунду соображаю, должно быть, но не бывает. Как даже у нас с что как раз тишины-то ей и не хочется.

тобой не было, ведь любовница у тебя име – У нас такой молчаливый дом! Слишком лась. Я.

большой. Огромный! Я когда-нибудь поте – Слушай, – начинаю осторожно, – у меня ряюсь в нем окончательно.

тут родилась такая мысль… Опять это ее страдание о детях, сказываю щееся даже в устройстве сада: повсюду вы- Она прерывает меня:

Юлия Лавряшина – Мне уже страшно… Когда у тебя такой – Хорошо, – смиряюсь я. – Пусть будет голос, это значит, что ты задумала что-то так: я рожу его для тебя. Так лучше? Не ко зверское. робит?

Ей, наверное, вспомнилось, как я по моло- Лицо ее обращено ко мне вполоборота – дости занимала денег под проценты, чтобы так оно мне особенно нравится, о чем Лера, издать книгу, и потом тебе пришлось меня конечно, не догадывается. Густые ресницы выручать. Или то, как решила разводить го- ее взволнованно бьются, словно мотылек лых китайских собак… Или как проиграла попался в ловушку, поверив в свет.

в казино все деньги и все золото, что на мне – Так ты всерьез?

было, и звонила ей, умоляя, чтобы Егор под- – А то! Я тебе первой говорю об этом.

кинул немного – отыграться. Я была уверена, – Родить и отказаться? Ты сможешь?

что отыграюсь. Но Леркин муж выволок меня – Родить и оставить – не смогу. Родить и оттуда чуть не за шкирку, и пригрозил, что просто отказаться в роддоме – тоже не смо если я еще раз зайду в подобное заведение, гу. Не настолько я прогнила… Но если тебе он упечет меня на принудительное лечение. нужен этот ребенок… Я похлопываю гладкое колено сестры, по- Она вскрикивает быстрее, чем я успеваю хожее на перламутровую раковину. Хорошо закончить:

представляю, как хочется любому мужчине – Нужен!

прижаться к такой красоте губами… И вдруг вскакивает, точно в ней происхо – Не бойся, детка. Это никак не связано с дит взрыв той самой энергии, которой Лере деньгами. всегда не хватало. Она рывком ставит меня – Тогда что? на ноги и, обхватив за шею, благодарно при Произношу нарочито равнодушным то- жимается всем телом. Сестра выше меня, я ном: утыкаюсь ей в грудь. Она у нее такая, что и – Я вот подумываю: а не родить ли мне? рожать не требуется.

Ловлю в темноте ее взгляд. Спокойное – Спасибо, солнышко, – шепчет она мне в лицо сестры нервно передергивается: ухо, преклонив голову. – Господи! Мне все – Что? еще не верится! Если ты правда сделаешь – Слышала про омолаживающие роды? это… По-моему, самое время… К тому же, мне с – Так, стоп! – я высвобождаюсь. – Давай чисто профессиональной точки зрения про- без излияний благодарности.

сто необходимо, в конце концов, узнать, что Виновато кривятся губы: то ли улыбнуть женщина испытывает во время беременно- ся пытается, то ли уже слезы сдерживает, сти и родов. которые у нее всегда были наготове. Так и Лера откликается не сразу. Сидит, опустив видится из детства ее маленький дрожащий голову, будто боится взглянуть мне в глаза и подковкой ротик… Стоило чуть повысить прочесть в них то, во что ей так хочется и голос, как Лера уже цепенела от страха.

страшно поверить. В ней никогда не чувствовалось ничего бой – Ты же никогда не хотела ребенка, – на- цовского, никакого стержня, и не выйди она конец произносит она. – Ты говорила, что ты так удачно замуж, не было бы у моей сестры цветы и те забываешь полить… Сколько у сейчас ни бизнеса, ни загородного дома, ни тебя уже засохло? такой машины… По сути дела, из нас троих – Цветовод из меня никакой, это точно, – только я заработала все своим горбом. Антон соглашаюсь я без обиды. Попробовала бы как был ни с чем, так и остался. Живет в той она что-то подобное сказать о моих книгах. же двухэтажной халупе на южной окраине, Кусая губу, выскальзывающую из-под ее где мы выросли, в квартире, оставшейся от ровных зубов, Лера нетерпеливо спрашива- матери, сам до старости не купил бы.

ет: Я не злорадствую. Мне жаль, что из него – Что ты с ним будешь делать? ничего не вышло, ведь Антошка мог стать – Отдам тебе. талантливым инженером, уже в три года что Ее молчание затягивается, и мне уже начи- то постоянно конструировал, и это здорово нает казаться, что она решила, будто я над разнилось с тем, что пытались сделать мы с ней издеваюсь. Но когда я собираюсь переу- сестрой. Но институт он бросил уже после бедить ее, Лера тоскливо шепчет, сцепив на первого курса, когда выяснилось, что его Лиза затылке руки, придавив голову: ждет ребенка, и пошел работать в автосервис, – Господи, как ты можешь так говорить об который кормит их до сих пор. Все семейство этом… Таким тоном! «Отдам тебе» – словно во главе с матерью сидит у него на шее и только о безделушке какой-то речь. погоняет. Оттого, что Лиза с первого же захода 92 Юлия Лавряшина запустила двойню, была одна радость: Анто- открытом поле… Уже не помню, как нас туда на освободили от армии. Но вместо звездочки занесло, кажется, был день Ивана-Купалы, ему пришлось поставить на себе крест. и мы пытались доехать до озера где-то во – Хорошо, что ты уже вся в шоколаде, и Фрязино или во Фрязево, оба корня слова от дите вас не пустит по миру, – говорю я Лере, итальянских поселений, поэтому всегда их продолжая думать о брате. – Не хотелось бы, путаю. Кто-то расписал нам красоты этого чтоб и тебя ждала участь Антона. озера, и Влас тогда с присущей ему мальчи Кажется, она удивлена: шеской беспечностью воскликнул: «А по – Да ведь он счастлив! чему бы не съездить?» Хотя своей машины – Это можно назвать счастьем? у него отродясь не было – не из ведущих – Да ты посмотри на них! Они же без кон- актеров, на мою рассчитывал. А я почему ца смеются, ловят взгляды друг друга. Им то не стала сопротивляться… Но по дороге же хочется чувствовать реакцию другого ему приглянулся стог сена, судя по цвету, буквально на все, на каждую фразу. Их при- еще прошлогодний, всеми забытый, и Власу тягивает, как магнитом! потребовалось приобщиться к крестьянской – В том смысле, что он ее без конца лапа- эротике. Он уговорил меня остановить ма ет? Вот тебе и все охи-ахи вокруг модельных шину, и за руку вытащил в поле.

параметров… На кой черт всякими диетами Собственно, это не составило труда, по себя изводить, когда вон такая биомасса по тому что когда мы оказываемся с ним нае стулу растеклась, что не обхватишь, а сколь- дине, во мне начинает нарастать то напря ко желания вызывает! жение, которое только Малыгин и может Знаю, что Лере невыносим такой тон. прорвать, проникнув в меня. Это происхо Сестра не просто подает себя утонченной дит так редко, что мы не успеваем надоесть особой, она такова на самом деле. Конеч- друг другу. Чаще не встречаемся вовсе не но, если б она хоть чуть-чуть покрутилась потому, что я опасаюсь, будто ему приест в настоящем бизнесе, то ее тонкие каналы ся наша близость. На это мне как раз, чест забились бы в два счета. Но Егор позволяет но говоря, плевать… Мне просто некогда.

ей чувствовать себя хозяйкой салона, пусть Да и ему тоже: артисту, которого держат на и мебельного, но звучит это вполне аристо- вторых ролях, приходится подрабатывать кратично. И мне она нравится такой. Во мне в нескольких театрах, на радио, на утрен самой никогда не было этой естественной никах, свадьбах, да где угодно, лишь бы женственности, ласковости. Я всегда была платили! Влас обаятельный и улыбчивый, больше девчонкой, студенткой, чем женщи- он вписывается в любое общество, как ха ной. За это ты и любил меня… мелеон. Но, отчасти мимикрируя, все же – А ты точно не передумаешь? – Мне не- остается самим собой, мгновенно выде обходима ее уверенность. – Послушай, как ляющимся из толпы, иначе не запомнят, не орут эти монстры… Тебе это надо? позовут больше.

В ее улыбке – всепрощение сестры мило- – Есть возражения? – небрежно интересу сердия. юсь у Леры.

– Чужие дети часто раздражают… Со свои- – А он согласится?

ми все по-другому, ты не знала? То, что бе- – Обязательно его спрашивать?

сит в чужих, в своих умиляет. – А как же! Разве можно так – обманом?

– Ты-то откуда знаешь? – Почему – нет? Ему же не воспитывать – Я читала. его, алименты не платить.

Я давлюсь смехом: Но сестра в ужасе трясет головой:

– А! Ты решила сперва изучить теорию… – Нет, ты должна обсудить с ним это! Зару – Я думала, мне уже не узнать этого на читься его согласием. Ребенок должен быть практике. зачат по любви.

Узкие кисти впиваются в плечи, все тело – – О! Вот с этим как раз проблема.

сплошной излом. Меня тянет погладить ее, Я встаю, прислушиваясь, как похрусты разгладить... вает в позвоночнике. Возраст противненько – Будет тебе ребеночек, старче, – я прижи- напоминает: долго сидеть на твердом крыль маюсь губами к ее пальцам. – Не плакай. це уже чревато. Можешь и не подняться… И Лера смотрит на меня так серьезно, что понимаю, что тянуть с воплощением Лери мне становится не по себе: ной мечты некуда. Сейчас или никогда.

– Ты собираешься забеременеть от Власа? Но сестра сама притормаживает меня:

С Власом Малыгиным, артистом театра, – Ты ведь, кажется, едешь с театром в Шве где меня ставят, однажды попала под дождь в цию?

Юлия Лавряшина – Надеюсь, еду. – А… – Тогда лучше это сделать после возвраще- – Насчет его болячек я выясню, не беспо ния. Знаешь, тряска в поезде во время бере- койся.

менности… Лера вдруг отводит глаза, потом коротко – Мы полетим самолетом. взглядывает на меня, опять опускает ресни – Тем более! Перепады давления так опас- цы.

ны! – Ну? Что? – Не выдерживаю я.

– Хорошо, – смиряюсь я тем охотнее, что – А у тебя больше никого нет на примете?

страх все же дает себя знать и подначивает – Кроме Малыгина? Чем он тебе не нра отложить задуманное. вится? Такой симпатюля… Мне казалось, Но это как раз и настораживает Леру. По- что ты очень даже к нему расположена.

добравшись ко мне, она, чуть пригнув голо- Ее так и морщит от неловкости:

ву, заглядывает в глаза: – Он… Да, он ужасно милый и все такое… – Ты меня слушаешься? Ты ведь никого не Но ведь не только внешние качества пере слушаешься! даются по наследству, правда? А Влас… Он – Неужели? немножко… пустозвон. Или мне только так – У тебя комплекс старшей сестры – ты кажется?

всегда права, и знаешь, как надо поступать. Она виновато округляет глаза, вокруг на – У меня еще и комплекс отличницы. Если прягшихся бровей возникают ямочки. Я раз я за что-то берусь, то обязана сделать это на глаживаю их кончиками пальцев и целую ее «пятерку»! Так что малыша я тебе произведу в нос.

– загляденье. – Человек-фейерверк… Это тебя не устра Ее так и отбрасывает: ивает? Ты хочешь, чтобы этот ребенок ро – Сплюнь! дился от человека серьезного и глубокого, И сама трижды плюет через левое плечо. талантливого и доброго? Знаешь, если б я – Дура суеверная, – усмехаюсь я. – Все бу- родила его от Никиты – а это ведь его пор дет в порядке, я же здорова, как крестьянская трет! – ты никогда не получила бы этого ре девушка! бенка. Потому что я его не отдала бы...

Поэзия Юрий Возвращаюсь Клейберг к тебе *** Опять звезды ночной сиянье, И с каждым часом все полней Свое ты чувствуешь слиянье С молчаньем леса и полей;

С той тихой нежностью и грустью, Что в мире вольном разлита, Клейберг Юрий Александрович – док Когда звезда горит над Русью тор педагогических наук, доктор психо И бесконечна высота.

логических наук, профессор, Президент Международной академии социальной ра боты, заведующий кафедрой социально- ТИШИНА политической психологии Ульяновского Березы кажутся ручными.

государственного университета. Выпуск- Река. Классический пейзаж.

ник и преподаватель кафедры культурно- Играют камушки речные, просветительской работы (ныне кафедры Рисуя утренний мираж.

социально-культурной деятельности) Ке- Здесь в тишине растут фиалки, меровского государственного института Как чьи-то взгляды из окна.

культуры в семидесятые-восьмидесятые И тишину задеть мне жалко – годы ХХ века. Такая легкая она.

*** Так было, так есть и так будет:

И небо, и дождь, и луна...

И муза играет в свой бубен, И жизнь, словно чаша, полна.

*** Завтра в степь...

И будет теплым вечер.

Распрямлю В блаженном вздохе плечи И на шелкотравную межу Осторожно сердце положу.

И пойму, Что я еще не стебель – Только в землю павшее зерно.

И под этот Звездный купол неба Мне еще пробиться суждено.

*** Ребра старой скамейки белеют.

В тихом шорохе лиственных стай, В этой желтой усталой аллее, Вымеряю шагами печаль...

Вечер тихо струит над землею Ароматов тягучую лень, И бредет неотступно за мною Моя серая длинная тень.

Юрий Клейберг *** *** За песками в полудреме Не гляди так щемяще, не надо!

Что-то сонно бормоча, Жмется нежность комочком в груди, Под луною зябнет море Коронованная листопадом, И мерцает, как свеча… Не жалей ты меня, не щади.

Волны нехотя сползают, Что мне нынче концы и начала, Как с огарка талый воск, Просто пахнет сырою землей, И, сползая, отмывают Просто небо осколком попало С тела моря лунный лоск.

Нам в глаза бирюзовым с тобой...

И на голой глади моря В этом лиственном легком шуршанье Скорпион и Водолей Промеж белых стволов подойди, Светят дальним светом, споря Прислонись тихо лбом и дыханьем С близким светом кораблей.

К отвороту плаща на груди...

У МОРЯ НА ВЕКА Я шел на пристань наугад, Среднерусские селенья, Упрямо с дерзким ветром споря.

Палисадники в сирени Сквозь шум машин, сквозь снегопад И певучий разговор, Навстречу рвался рокот моря.

Словно вышитый узор, Гудели волны: ух да ух...

Про зеленые березы И даже здесь, на тротуаре, И минувшие морозы, Был слышен водорослей дух И еще издалека Сквозь запах копоти и гари.

Про надои молока. И вдруг ракушкой золотой, Это все, конечно, просто, Так ненавязчиво и мило, Как дорога до погоста, Блеснуло солнце над водой Как беленая стена И все вокруг преобразило.

И большая тишина. Кружилась чайка в вышине, Это все давно знакомо — Я шел в бушлате нараспашку, И корова, и солома, А ветер полоскал в волне И стоячая вода, Кусочек неба, как тельняшку.

И дорога в никуда...

Перемолото, избито.

НОЧЬ Хорошо, что не забыто.

В беспредельном сеченье, Словно белая мука, От земли в стороне Сохранится на века.

Тучки в загнутой пене Бегут по луне.

*** А внизу, у леска, Дремлет скучная природа, Там, где полю конец, Спит под пледом снеговым.

Распахнулась река, Только злая непогода Как волшебный ларец.

Дышит холодом своим.

Зимний день.

ВОЗВРАЩАЮСЬ К ТЕБЕ...

Мороз лютует.

Стонет вьюга за окном. Возвращаюсь к тебе, Армавир, Свой приход зима ликует, Хоть судьба все куда-то уносит.

И пускай обойду я весь мир, Ветви крася серебром.

Сердце встречи с тобою запросит.

Вновь печальные красоты Так хочу над тобою опять Ты, зима, несешь с собой.

Видеть радуг весенних сияние...

Лес, охваченный дремотой, И дома, и деревья обнять, Спит унылый и нагой.

И гремящие волны Кубани.

Речка, некогда живая, Я к тебе – с запоздалой тоской В лед тобой заточена. И грядущего сладкою мукой.

Дремлет, тихо засыпая, Я – к тебе. Нет дороги иной, До весны теперь она. Не приемлю я новой разлуки.

И в поля, что белым снегом, Так что вспомни меня и встречай, Словно скатертью, укрыв, И прости, я – не каждый, не встречный:

Ты несешь шальным набегом Если я уходил – невзначай, Ветра бешеный порыв. Если я возвращаюсь — навечно.

Литературоведение, критика Иосиф Мне довелось написать немало предисловий к книгам молодых литераторов. Предлагаю вниманию Куралов читателей два из них. Они имеют прямое отношение к авторам аль манаха «Университет Культуры».

Всё наполнено теплом Куралов Иосиф Абдурахманович родил Марина Брюзгина – молодая талантливая по ся в 1953 году в Прокопьевске. Окончил этесса, явление которой в поэзии неслучайно.

Кемеровский государственный инсти Стихосложением она, правда, занялась несколько тут культуры (кафедра режиссуры клуб позже, чем иные её сверстницы, начинающие со ных массовых представлений). Работал чинять в рифму порой с детского сада. Но когда в учреждениях культуры, образования, была маленькой девочкой, школьницей, довелось СМИ. Автор нескольких книг стихотво ей немало часов провести в нашем сообществе рений и поэм, многочисленных публика поэтов, никогда не прекращающих разговоров о ций в центральных и местных литератур поэзии.

ных изданиях. Главный редактор газеты Приходила она со своим отцом, нашим собратом «Культура Кузбасса», руководитель ли по перу, который всегда трепетно опекал и про тературной студии КемГУКИ, член Со должает опекать свою самую младшую и оттого юза писателей России, лауреат премии в самую любимую дочь. В отсутствие вечно заня области литературы и искусства имени того делами председателя организации садилась Ф. Д. Федорова. Живет в Кемерове.

за его стол и начинала рисовать картинки. Когда приходил председатель, то, человек деликатный, он не сгонял Марину со своего места, а скромно садился рядом и занимался делами. А Марина продолжала рисовать или свободно перемеща лась по нашему плотно насыщенному поэзией пространству и впитывать эту поэзию в себя.

И в то же время в нашем, по окрасу не светлом, бородатом сообществе она была лучом света, а отнюдь не впитывающей субстанцией. Своим детским обаянием и сиянием она осветляла души и заставляла нас говорить о поэзии только на той высокой ноте, на какой и должно о ней говорить.

И вполне может быть, что эти открытые уро ки, где Марина была и нашей ученицей, и нашей учительницей (правда, не осознающей себя в этой роли), поставили её на тропу поэзии и под сказали, в каком направлении двигаться. Непре рывная работа души привела её к первым стихот ворениям, написанным лет в 15, а затем к первой книге «Тревога кочующих птиц», изданной в 19 лет, что стало большим событием в жизни юной поэтессы. Значительными событиями для Марины стали, на мой взгляд, и многочисленные публикации в центральных и региональных ли тературных изданиях. Они показали, что ценят её не только под отцовским крылом, не только дру зья отца, но и в местностях, весьма отдалённых, люди совсем незнакомые.

Иосиф Куралов Рукопись новой книги «Музыка пчёл» (назва- В рукописи есть такие строки:

ние, правда, жужжит и жалит, хотя, может быть, Дом большой, большая печка, это нюанс моего восприятия) объёмнее и поэти- Всё наполнено теплом.

чески весомее первой. Но в ней, кроме достиже- Вот и счастье человечка ний, весьма очевидны резервы роста: Марине Неожиданно нашло.

пока недостаёт мастерства. Впрочем, это харак- Из этих строк веет маленькой светлой девоч терно если не для всех, то для большинства моло- кой, которая живёт в моём воспоминании о тех дых поэтов. Однако неказистость текстов одного временах, когда школьница Марина свободно и молодого сочинителя никак не оправдывает дру- бесстрашно перемещалась по обители бородато гого. Марина, несомненно, понимает это. го братства, одаривая нас бескорыстным светом, Никогда не считал своё мнение истиной в по- вбирая в себя звучащее серебро и золото наших следней инстанции. Поэтому никогда (или почти слов – образы, эпитеты, метафоры… никогда) не настаивал на обязательном внесении Сегодня Марина – не школьница, она уже за предложенной мной правки в рукопись книги. кончила наш вуз. И хочется верить, что она при Это право автора – согласиться с ней или не со- ложит усилия к тому, чтобы её, как счастье, на гласиться. Данный текст – признание того, что шло мастерство. А если это случится, то Марина талант, явленный в лучших стихах Марины, по- найдёт свой единственный и неповторимый путь зволяет ожидать от неё многого. в Поэзии.

Я учусь познавать нераскрытое Лена Дубицкая появилась в литературной сту- в царстве облаков, Забыв уменьшить солнечное дии «Свой голос» году в 1999-м, с тетрадками и пламя…», «…Включилось радио «Весна». И над записными книжками, в которых были записаны трубой витают глюки. О, это радиоволна – К те ее собственные стихотворения. Была она в ту плу протянутые руки!..», «…Я учусь познавать пору школьницей, робкой и угловатой, как мно- нераскрытое. И иду босиком по стеклу, Вспоми гие ее сверстницы. Но было в ее облике и то, что ная искусство забытое – Исцелять наболевшую отличало ее от многих – сияние одаренности на мглу…», «…Я – одинокий чародей, А ты – сини лице и изредка вспыхивающий во взгляде почти ца. В моих руках крик журавлей Тебе приснит незаметный, но дерзкий вызов, адресованный ся…».

всем окружающим: я не такая как все, разве вы Сегодня Лена – студентка Кемеровского госу не видите?! дарственного университета культуры и искусств, Я увидел это с первого взгляда в тетрадку изучает музейное дело. Не перестает писать сти Лены. Почти сразу мне попалось стихотворение хи. Посещает занятия литературной студии Кем «Голубые журавли». «Это тайна, это песня В за- ГУКИ, которые я веду со дня ее создания в сен мирающей дали – Как летели в поднебесье Го- тябре 2006 года.

лубые журавли. (…) Я распахиваю окна, Выхо- В литстудию вуза она пришла с весьма внуши дящие в поля. В вышине сияют стекла Голубого тельных размеров папкой, в которой было сотни хрусталя… (…) Дальше все и все чудесней Пес- две ее стихотворений. После знакомства с содер ни Неба, день Земли… Если б жили в поднебесье жимым папки стало ясно, что в ней таится первая Голубые журавли!». книжка поэтессы. Немалым трудом и временем Это фрагмент стихотворения. Пропущены две далось ей отыскание этой книжки – отбор соб строфы, вторая и четвертая. Но и без них поэти- ственных текстов: надо было в несколько раз со ческий дар автора очевиден. кратить содержимое папки. Нелегкое это дело – Лена Дубицкая стала постоянной участницей просеивать собственные стихи, но необходимое.

студии «Свой голос» и одноименных областных Такая практика – одна из важных составляющих и городских детско-юношеских литературных литературной учебы, обретения мастерства.

конкурсов, была их лауреатом и дипломантом. Мастерства молодой поэтессе пока достает не И постепенно вырастала в поэтессу, чье слово на- вполне. Как, впрочем, большинству ее литератур чинало звучать тонко, изящно красиво, а иногда – ных сверстников. Но мастерство, при большом страстно, напористо, яростно. желании и старании нарабатывается, наживает «…Прогуляйся по синему сумраку ночи – Не ся. А талант благоприобретению не подлежит.

найдешь ни южней, ни нежней. Посмотри на Он дается (или не дается) от рождения и живет с меня – и в оазис цветочный мое дымное тело человеком всю его жизнь.

налей…», «…Пусти с ладони горсти лепестков – Талант поэтессы Елены Дубицкой живет и раз Они летят рекою между нами. Мы заблудились вивается.

Поэзия Вольною птицей Юлия Мироненко расправила крылья свои Стихотворная разминка Спят синички, спят медведи, Спят и взрослые и дети, Спят в берлоге, спят в кустах, Спят с улыбкой на устах, Спят в квартире, спят на даче, Даже не решив задачи, Спит Мальвина в сладкой неге, Спят зловредные соседи, Спят машины, спит «Зенит», Всех он в мире победит, Спит писатель, спит поэт, Спит художник 200 лет, Спит ведущая в эфире, Ружья спят тихонько в тире, Спят в пижаме, спят в трусах, Спят на личных островах, Спят в трамвае, спят в метро, Спит на небе НЛО, Спит профессор, спит певец, Спит и парочка колец, Спит священник, спит политик, Спит известный злобный критик, Спит хирург и спит студент Мироненко Юлия Вячеславовна – сту- (Что-то съел он на обед), дентка факультета гуманитарного образо- Спят букашки, спит барсук, вания и социально-культурных технологий Спит петух и спит индюк, Кемеровского государственного универ- Спят на лестничном пролете, ситета культуры и искусств. В 2008 году Спят в кино и в самолете, стала победителем университетского по- Спят у мамы, спят в гостях, этического конкурса «Мой край родной – Спят в костюме и в туфлях, Кузбасс». Является редактором студенче- Спит без денег человек, ской газеты КемГУКИ «Культурист», име- Спит на Альпах белый снег, Солнце спит за горизонтом, ет поэтические публикации.

Спит комар опять на ком-то, Спят на Марсе, на Луне, Спят все люди на Земле, Только я сейчас не сплю – Психологию зубрю!

*** О чем писать безликому поэту В то время, когда губятся сердца, Когда не улыбаются рассвету И как клеймо святая чистота?

О чем писать? О злобе и о мести?

О том, что сила здесь решает все, Юлия Мироненко Об алчности, насилии, бесчестье, Тавро Кассандры О страсти дьявольской? (По роману Чингиза Айтматова) Про пьяное нытьё?

Кого воспеть в ругающемся мире, Под сердцем легкое движенье – Обросшем грязью собственных утех? Оплот ночных и тайных встреч, Кого любить? Да и вообще, любить ли, И кровь великого творенья Когда в ответ услышишь только смех… По тонким венам будет течь.

Он слишком слаб и слишком молод, Чтоб смертных убивать людей, Руины Но – жуткий страх и мертвый холод – Безумный ветер чем-то болен, Он полон дьявольских идей.

Песок не вечен и раним. Его судьба – прослыть тираном, Какой же город здесь схоронен, Сравнявшим с пылью города, Сокрыт в сумятице руин? Который сладким белым ядом Бесследно гибнут государства, Своих детей убил тогда… В пустыню канули века… Он не просил о горькой доле Быть покорителем морей, А где найти того лекарства, Но мать его, живя на воле, Что сдунет пепел у виска?

Полна коварства и страстей.

Растрескавшись, шумят пустоты, Смешав в своем ребенке злобу Напоминая о былом.

И кровь властителей-царей, Где полчища твоей свободы, Она теперь молится Богу, Да мне ли говорить о том?

Чтоб избежать чужих смертей.

Что думал ты, сжигая храмы, Ее дитя, подобно ветру, Глумясь над верою людей? Способно разорить весь мир.

Где след твоей победной раны, Она – возможность, только ветка Где стаи белых голубей? Огромной чащи темных сил.

Да, ты добился славы… Но он не хочет быть рожденным, Твой дух неведеньем томим… Чтоб не увидеть, не узреть, Как в жалком мире покоренном Ты ждешь заслуженной награды? – Пирует и ликует смерть.

Так будь правителем руин!

Театр масок Любовь распятая Погаснет свет, затихнет многозвучье, К безмолвной древесине пригвожденной Отступит многозначность бытия – Любви стекала кровь на белый снег, И здесь, опять обычной фальши круче, И ей, как будто смертью прокаженной, Протянется слепая нить вранья.

Бросали под ноги обмана желтый смех.

Обман – красавец всходит на помосты, Она, в мученьях жутких пребывая, А с ним измены скользкая змея, Глазами полными страдания и слез Непостижимо, в то же время просто В небесный храм хрустальный улетала, В театре жизни зреет роль твоя.

Не замечая дьявольских угроз.

Мелькают маски злобных лицедеев, Ее немое тело, содрогаясь, Глумящихся над мудростью времен.

Металл жестокий приняло как долг, Здесь не была кровавою идея, И ей, безмолвной, люди, издеваясь, Но ты своим упорством не спасен.

Венец терновый вознесли на лоб.

Пройдут века, но маски неизменны, Она, возвысясь над безумной гущей, В своем обмане подлинны они, Глазами синими обнять успела всех… Но и в душе твоей еще нетленны Едва вздохнула… Вот уже отпущен Останки похороненной любви.

Людскому роду невозможный грех.

Когда-нибудь театр масок сможет Ее черты воспеты будут в песнях Тебя сломать, бессильно покорить – Сердец, заблудших в мире неидей.

Ты будешь обезличенным… Но все же Ну, а пока шептали ей: «Воскресни!»

Немые души обезличенных людей. Святую веру можно воскресить!

100 Юлия Мироненко Я стану загадкой....

На стихи… *** На стихи Голубоглазый музыкант – Ложилась любовь благозвучно Герой тургеневских времен, И вольною птицей расправила крылья Он каждому моменту рад, свои. Он жаждой жизни воспалён.

На стихи Его душа чиста, как храм, Бросалась ревностной тучей Его игра, как брызги света, Безумная дрожь, упоенная в море то- Он эту благость дарит нам, ски. Он дарит нам остатки лета!

На стихи Не нужно много говорить, Налегала гнетущая жалость Он и без слов понять сумеет, Расплескавшейся жизни и горькой судь- Что на душе немой лежит бы. И то, что редко душу греет.

О стихи Хочу, чтоб он всегда желал Чья-то гордость не раз разбивалась, Идти вперед и не сдаваться, Содрогнувшись от грохота тихой моль- И чтоб его души запал бы. Был вечен и всегда взрывался!

*** Две сестры Возьми меня, небо, Сомкнула очи легкокрылая заря Большими руками, И тихо в мир Морфея погрузилась.

Раскрась меня белым, Ее душа, усталость не тая, Веселым и пряным, Невольно в сновиденьях растворилась.

Чтоб я умирала Покрылось небо россыпью зеркал, От нежности этой, Алмазный гребень вдруг заторопился, Чтоб в душу вплетала Чудесной ночи ветреный слуга, Иные планеты. В ручьях волос исчезнуть и разлиться.

Хочу раствориться Этих сестёр божественна игра, В твоем благозвучье, Они смеются и глядят в оконце:

Хочу раствориться В одной короне теплится луна, В разбавленной гуще, В другой – огромное сияет солнце!

Твоею покорной Навеки остаться, Улыбкой Мадонны Тебе улыбаться.

Возьми меня небо, Возьми без остатка.

Я буду несмелой, Поэзия Я вспоминаю Константин ценность Захаров бриллиантового неба Посвящается Лене Это была любовь… Это была любовь светлячков, вырвавшихся из пламени, Которые в ужасе меркли перед влажным воздухом.

Это была любовь марширующих с красным знаменем По маленькой площади утопического острова!

Это была любовь восхитительного великолепия Старых помятых листьев Захаров Константин Андреевич родился под снежной периной.

в1983 году в Кемерове. Окончил Кемеров Это была любовь ский государственный университет куль девятнадцатого столетия, туры и искусств. Публиковался в альма Явившаяся мне нахе «Свой голос». Призер поэтических импрессионистской картиной.

конкурсов. Увлекается поэзией, музыкой, фотографией. Живет в Кемерове.

Это будет прощание без сказочного фейерверка, Без взрыва слез по поводу неудачной победы.

И наступит конец...

А по человеческим меркам Любовь была не больше детского велосипеда.

Поэтому, прощай, и не смей больше надеяться На допущенную мной старческую близорукость.

Любовь была необъятной и мне искренне верится, Что я смогу еще долго радоваться ее звуку.

102 Константин Захаров *** IV I Раскрывая (не хватает силы) Я тебя помню, детство, хрусталик глаза ты ко мне приходило До предельной степени Сплавом радости, слез и непонимания, человеческого понимания, Открытыми шторами, Мозг воспринимает любовь, пятнами на полу от светила, как опасную заразу, Музыкой, которая изолировала Но проявляет к тебе наивное сознание явно особое внимание.

От других прелестей мира.

Теперь в комнате Я помню По краю моего прямоугольного твои летние отсутствующие веснушки, узкого дивана Подсознательное желание Движется твой запах, спрятаться под одеяло… вставая комом в горле у тех, Ты осталась ребенком, Кто не привык говорить а я – сломанной игрушкой, открыто и без обмана. Которую шваброй отбросили в угол подвала.

II *** И твое, милая, я помню лицо, I улыбку без фарса, Глаза, проглотившие Медленно сползает капля несколько планет Вселенной, Отпечаток стыда, пальмового масла завидующий красноте Марса, По носоглотке. Это час пик. Машина Прекрасное тело прекрасной Елены!.. Скатилась в кювет, Чешуя безумия в сильной грязи увязла.

покрыла пол в коридоре, Мне не хотелось Потолок сделался мраморным, бы взбираться на вершину дверь из того же камня. Горы. Она – пирамида Я помню, как когда-то трясся с коричневым глазом, давно в вагоне, Спасается от плена жизни Рассказывая о чем-то, невнятно мямля. лунным светом.


И покрывается туманом, III словно ядовитым газом, И облака над ней несутся как кареты.

Разум плывет, конечности постепенно засыхают, II Разрастается только безумие в произвольном порядке.

Сегодня дождь. Простуда.

Спасатели существуют, Зеленоватый камень.

но они не всегда спасают, Рябина демонстрирует себя незрелой.

Только мешаются Мужчина в красной шляпе, и вечно наступают на пятки.

он похож на пламя, Лошадей зачем-то запрягли Он раскрывает зонтик неумело.

в колесницу сомнений, Идет, слегка косясь на черепицу Руки отчего-то вновь Домов кирпичных, быстро налились кровью.

ловит взгляды женщин.

И у нас с тобой не возникло А город сам себя никаких споров и прений смог заточить в темницу… По поводу уместности моего многословья. И голод был в сознании уменьшен.

Константин Захаров III IV У кроликов безумные глаза. Разве Тишина.

Титаны вращают Пыль осела ржавчиной на мебель.

на указательном пальце планету, Уши становятся похожими Словно баскетбольный мяч? на граммофом.

Пальмовое масло И непонятного цвета вьющийся стебель Смешивается с дымом от сигареты. Лианы бросается, словно змея, Дым ползет, на плафон.

проникая в легкие с упорством… Я вспоминаю ценность Слишком мало бриллиантового неба, мне досталось твоих прикосновений. Точнее, неба, Я хотел бы обладать гигантским ростом, которое ломаного гроша не стоит, Чтобы спать на льду Из большой любви несколько из маленьких мгновений. молекул мне бы Пригодились, ведь я любви достоин...

Поэзия Николай Поклон мой Войтин низкий людям добрым *** Какая всюду благодать, В гармонии природа.

Словами мне не передать Сиянье небосвода.

Здесь освежает ветерок, А воздух горный, чистый.

Сияет под росой цветок, От солнышка лучистый.

У речки чистой – как хрусталь, Поют блаженно птицы.

Несёт она с собою в даль, Из родника водицы.

Река впадает в океан, Там набирает силы.

Войтин Николай Анатольевич. Родился Он дарит жизнь и ей, и нам, в 1974 году. Служил в ВСРФ – в Отдель Все Богом мы хранимы.

ном Кремлёвском Полку. Окончил Кеме ровский государственный университет Поклон мой низкий культуры и искусств в 2007 году. Публико вался в газете «Родник». людям добрым Родилась музыка прекрасная!

И оживает всё вокруг.

В ней мысль, глубокая и ясная, Творцы образовали круг.

Объединились души светлые И зазвучали их сердца.

Любовью к творчеству согретые, Вселенной слышим голоса.

Вот исцелилась – Земля Матушка!

Трудом, молитвой мудрецов.

Искрятся лучиками солнышка Деяния Святых Отцов.

Всё засияло светом Божиим, А тьма, рассеялась как дым.

Поклон мой низкий – Людям Добрым, Всем Матерям, Отцам, Святым!

Николай Войтин В моей душе мятежной, *** порочной и больной, Поклон тебе низкий, Россия Святая, Луч света вы узрели, объяли теплотой;

Любовью своей исцелила меня.

Мне музыку поэзии услышать помогли.

Душа твоя мудрая, мысль всеблагая – И с обновлённым сердцем к свету повели.

Красивей, прекраснее день ото дня.

Вам царствие небесное мои учителя, За вас сегодня в храме поставлю свечки я.

Ты сердце моё говорить научила Чтоб ваши души светлые летели высоко, И музыку слышать природы твоей, Где в Божией обители созвучно и легко.

Святою водицей меня напоила, Согрела, спасла благодатью своей.

*** Всё более мне дорога и любима.

Двенадцать лет ты счастье мне дарила, Свою сокровенную мысль берегу:

Тепло души и сердца своего.

Россия Родная, ты Богом хранима, Нектаром сладостным любви меня поила, С любовью к тебе – и живу, и умру.

Не требуя за это ничего.

*** Ты каждый день мой смыслом наполняла, Вожу я в детский садик Давала сил мне жить, творить, любить.

Сыночка своего Мой разум мудрым сердцем укрепляла.

И ощущаю сердцем, Мне никогда об этом не забыть.

Как любят там его.

Каким теплом, заботой Преодолев все трудности, страданья, И мудростью сердец Двух сыновей ты подарила мне.

Согрет и развивается Как восхищаюсь я тобой, родная!

Мой дорогой малец. Твоей заботой к детям и ко мне.

И я в своем духовном обращении *** Колено пред тобою преклоню, Светлой памяти Владимира Михайловича Скажу спасибо, попрошу прощения.

и Светланы Михайловны Небогатовых А ты поймешь, как я тебя люблю!

Вам царствие небесное, мои учителя.

*** Мелодию души своей сейчас исполню я.

В ней ваши души светлые Любимая, тебе одной услышат и прочтут, Я посвящаю эти строки.

Как часто вспоминает вас тот, В душе моей царит покой.

кто остался тут. Ты рядом спишь, и сон глубокий.

Тобой любуюсь я тайком, Ваш образ светлый, В восторге затаив дыханье.

ясный я в сердце берегу. Весь мир и всё что в нём – потом, И кладезь наставлений, Ведь рядом ты, очарованье.

поверьте, свято чту.

Все ваши пожелания Как ты прекрасна, как стройна, исполнить я стремлюсь. Душой и телом совершенна.

И жить по-человечески И сердце шепчет мне: она стараюсь и учусь. Так целомудренна, блаженна.

О как я счастлив, Боже мой, Как часто ошибался я, Жить рядом с этим человеком!

не прав был глубоко. Благоухай, цветочек мой, Но вы меня прощали – с любовью, Цвети, сияй небесным светом!

так легко.

Свет духовный Горчичное Владимир зернышко Еременко Царство Небесное подобно зерну горчичному Мф.13: Зерно – один из центральных, самых зна чительных образов в жизни и культуре чело вечества.

Евангельское горчичное зерно – наверное, самый глубинный, сокровенный символ Свя щенного Писания.

Притчею о зерне горчичном Господь Иисус Христос говорит народу о Царствии Небес ном, которое в душе каждого человека, едва приметное вначале, при возрастании веры, старании человека, следовании его заповедям Божиим все более и более открывается. Душа такого человека становится вместилищем Божией благодати, храмом Божиим. Сам Го сподь, пребывая в человеке, очищает, освяща ет, укрепляет его, преображает для Царствия Небесного. Человек входит в Свет, становится Светом, живет в Нем. Человек живет в Доме Небесном, как сын, в Боге и с Богом.

А начинается все с едва заметного, малого веяния благодати Божией, прозревания Сло ва Божия в сердце человека, возрастания его души в Небо.

Еременко Владимир Спиридонович ро Это внутренний, сокровенный смысл дился в 1948 году в Мариинске. Служил притчи.

в армии. В 1973 году окончил Кемеров Еще важно сказать, что Евангельское гор ский государственный институт культу чичное зерно, по толкованиям святых, про ры, режиссерско-театральное отделение.

образуют как личную веру каждого из нас, С 1975 года по сей день работает в Ке вводящую в Царство Небесное, так и в целом меровском государственном универси всю Церковь Христову, вначале малую, для тете культуры и искусств. В 2001 году мира неприметную, но возросшую на Земле окончил Московский Свято-Тихоновский так, что уже многие народы укрываются и Православный Богословский институт, укрепляются под сению ее.

катехизаторско-педагогический факультет.

«Царство Небесное подобно зерну горчич Печатался в газетах, журналах «Огни Куз ному, которое человек взял и посеял на поле басса», «После 12», «Всерусскiй Соборъ»

своем.

(Санкт-Петербург), коллективных сбор Которое, хотя меньше всех семян, но, ког никах «Собор стихов», «Поэты универси да вырастет, бывает больше всех злаков, и тета». Автор книг стихотворений «Белый становится деревом, так что прилетают пти инок» и «Высокий день». Живет в Кеме цы небесные и укрываются в ветвях его».

рове.

(Мф.13:31–32).

И самое главное, самое сакральное в тол кованиях, то, что Евангельское горчичное зернышко прообразует в сердцах наших Са мого Господа.

Владимир Еременко Господь самым малым из семян по жела- Другая религиозно-архитектурная форма.

нию нашему («человек взял и посеял на поле Конечно, внешние различия не суть важ своем»), по воле нашей спасительно прорас- ны, и, тем не менее, каждая архитектурная тает в сердцах наших. форма ОСОБО выражает внутреннее рели И сила этого зернышка – неизмерима. гиозное исповедание верующих, их духов «Если вы будете иметь веру с горчичное ный опыт, темперамент, характер.

зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда Как пишет И.А.Ильин в книге «Аксиомы туда», и она перейдет;

и ничего не будет не- религиозного опыта»:

возможного для вас. (Мф.17:20). «Каждое исповедание дарует верующим свое Богосозерцание в образе своих хра Все это вдруг вспомнилось мне летом 2004 мов». Храмы Западной Европы – крепост года, в гостевой поездке по Германии, когда ные твердыни, свидетельствующие «о че мы с женой, собравшись на вечернее бого- ловеческом самоутверждении перед лицом служение, оказались в городе Ульме перед Божиим». «Их дух точно выражается в сло крошечным православным храмом Москов- вах гимна: «Ein feste Burg ist unser Gott»

ской Патриархии. («Как крепость мощен наш Господь…»).

Образ горчичного зернышка вспыхнул в Таков дух готики.

сердце сразу. Такова готическая религиозно Сравнение это теплом отозвалось в душе, архитектурная форма.

вызвав одновременно и счастливую улыбку, Другой дух Православной Руси.

и слезы. Другая форма.

Впечатление усиливалось еще тем, что «Православные храмы говорят о бла вначале, прежде этого маленького храма, мы гостном упокоении в любви,– читаем мы увидели гору – громадный Ульмский собор, в цитируемой уже выше книге Ильина, – самую высокую в мире кирху – 161 метр. о царственном смирении, о тихой молитве, о Собор потрясал воображение. радости воскресения».


Только что кончился проливной дождь, и в О радости Воскресения молились и ран пасмурном раннем вечере он предстал перед ние христиане. Они не имели еще своих хра нами громадным китом, вынырнувшим из мов, не созерцали глазами своими золотых пучины вод, горой, уходящей высоко за се- куполов православных церквей и готических рые облака. шпилей католических соборов, но совершая Неужели, подумалось, он выше и Кель- в катакомбах Литургию на гробах мучени нского собора? ков, они исповедовали в сердцах своих ли Да. кующую радость Воскресения, жертвенно Собор молчал. волево противопоставляя себя всем страстям Службы в нем не было. мира, вознося сердца свои Богу.

Но всем видом своим, всею своей мощью, И это – самое главное в христианстве.

он олицетворял силу человеческого духа, Хотя форма этого стремления, повторим, устремленного к Небу, к Богу. разная даже в христианстве. Различны и Долго рассматривать это величие, пора- религиозно-выразительные архитектурные жаться нахлынувшими на тебя чувствами не формы храмов, выражающие основные ре было времени – мы спешили на богослуже- лигиозные чувства верующих. «Эта форма,– ние. читаем мы у Ильина же,– есть безмолвное Где-то здесь рядом – православный храм. исповедание: так – мы видим Бога;

так осу Справа от собора, метрах в двухстах, как ществляем церковное единение: так очища нам сказали. ем, углубляем и возносим личную душу».

Вот он!..

Здание храма оказалось бывшей кладби- Слева от входа в церковь прямо на стене – щенской церковью собора. большой латунный крест.

Как потом выяснилось, отданным католи- «На храме еще нет Православного креста, – ческим приходом собора в безвозмездную вспоминаем мы телефонный разговор с на аренду Московской Патриархии. стоятелем, разъясняющим нам дорогу к хра Необычно видеть в таком здании право- му,– крест на стене, слева от входа».

славную службу. Да, мы на месте.

Готическая архитектура. Служба уже началась.

Небольшой каменный крест венчает Мы успеваем к самому ее началу. Из суме шпиль церковки. рек входим в теплое, золотое сияние богос Нет привычных куполов. лужения.

108 Владимир Еременко – Благословен Бог наш, – возглашает свя- – Господи, помилуй!..

щенник – всегда, ныне и присно и во веки – Помилуй нас, Боже, по велицей милости веков! Твоей, молимтися, услыши и помилуй.

– Аминь! – выдыхаем мы с клиросом. – Господи, помилуй!..

А на клиросе-то, успеваем заметить, всего – Еще молимся о великом господине и одна певчая. отце нашем Святейшем Патриархе Алексии Так бывает в маленьких храмах. и о господине нашем архиепископе Берлин А всего нас в храме вместе со священни- ском и Германском Феофане и о господине ком и диаконом человек девять-десять. Да, нашем архиепископе Лонгине, представите священник, диакон, трое служительниц- ле Русской Православной Церкви в Герма помощниц по храму. Одна женщина в церков- нии и всей во Христе братии нашей.

ной лавочке, другая служительница на све- И мы опять вместе с клиросом трижды чах и третья, вот, на клиросе, певчая. И нас, просительно восклицаем:

прихожан, четверо. Двое молодых–мужчина – Господи, помилуй!..

и женщина – и мы с женой. Да, девять чело- И диакон ведет службу дальше:

век. Еще подходят люди. Теперь нас человек – Еще молимся о богохранимей стране на двенадцать. И – весь мир. шей России, властех и воинстве ея, да тихое Господи, помилуй!.. и безмолвное житие поживем во всяком бла Мы ставим в подсвечники только что ку- гочестии и чистоте.

пленные свечи и прикладываемся к аналой- И мы опять трижды восклицаем:

ной иконе – «Воскресение Господне». – Господи, помилуй!..

Господи, слава Тебе!.. Удивительно, мы здесь, в Германии, мо Каждение в храме. лимся о России!

Клубы ладана. Как хорошо, Господи!..

Как хорошо! – Еще молимся,– продолжает диакон,– о Как в доме. блаженных и приснопамятных создателях Как Дома. святаго храма сего и о всех преждепочивших А мы действительно Дома. Дома с боль- отцех и братиях, зде (здесь) лежащих и по шой буквы. всюду православных.

По христианскому пониманию, богослу- Беззвестных для нас католических созда жение есть нисхождение Неба на Землю, телях сего храма.

присутствие Царствия Небесного на Земле. Но имена их знает Бог.

И это не просто умственное толкование цер- И о наших православных, здесь, в герман ковной службы, не только духовное ее пони- ской земле лежащих, (особенно во множе мание, но и физическое, телесное ощущение стве воинов), и по всему миру христианах.

домашнего уюта, тепла, родного Дома – Цар- – Господи, помилуй!..

ствия Небесного. – Еще молимся о милости, жизни, мире, И все оно содержится в этом маленьком здравии, спасении, посещении, прощении горчичном зернышке – храме! и оставлении грехов рабов Божиих, братии В сердцах наших. святаго храма сего.

В Любви Божией. – Господи, помилуй!..

В Самом Боге. – Еще молимся о плодоносящих и добро – Дому Твоему подобает святыня, Госпо- деющих во святем и всечестнем храме сем, ди, в долготу дний,– глас диакона. труждающихся, поющих и предстоящих лю И диакон, продолжая, руководит нами: дех, ожидающих от Тебе великия и богатыя – Рцем (речем) вси от всея души и от всего милости.

помышления нашего рцем. – Господи, помилуй!..

И мы вместе с клиросом поем: И священник возглашает из алтаря:

– Господи, помилуй!.. – Яко милостив и человеколюбец Бог еси, Вместе с клиросом, на котором, как мы и Тебе славу воссылаем, Отцу и Сыну и Свя помним, одна певчая. тому Духу, ныне и присно и во веки веков.

Но это – видимо одна. – Аминь!..

А невидимо – каждому богослужению со- И нисходит на душу благодать.

служивают ангелы небесные. Умиротворение.

Они в Небесах и здесь на Земле воспевают Врачуются усталые души.

хвалу Богу. Очищаются.

– Господи Вседержителю, Боже отец на- Возносятся к Богу.

ших, молимтися, услыши и помилуй. К Святому Престолу Его.

Владимир Еременко К Дому родному, где всем нам хорошо. натворили в мире, напуганы тем безумием, Господи, слава Тебе. которое выплеснулось из Германии на весь Молимся и прибывают силы. мир, напуганы теми темными тайниками Как хорошо, Господи!.. душ своих, из которых (через которые) вы Будто и не было и нет раскола в Церкви. рвалось это безумие. Они настолько напу Будто не было страшных войн. ганы, что не хотят даже вслух произносить Будто нет на Земле непонимания и бед, имя Гитлера… грозящих гибелью мира. В одну из ширм вмонтирован телевизор.

Но – есть… Идет постоянный сеанс – документальные Есть. кадры конца Второй мировой войны.

И здесь, рядом, за стенами храма и в серд- Германия.

цах наших… Руины.

Господи, помилуй!.. Ульм.

Молимся о всем мире. Один, как перст, собор среди разрушенных О соединении церквей. зданий.

О спасении душ наших. Изможденные лица побежденных.

Молимся о граде сем, значит,– об Ульме. Немного похожи на наших блокадных О всяком граде и стране. ленинградцев… Но это лишь на первый О всех нас. взгляд… Только внешне…Ленинградцы Господи, помилуй. терпеливо-смиренны и тем самым высоки Пресвятая Богородица, спаси нас. в боли своей. Немцы подавленные. Да так и Удивительно, мы стоим в Германии и мо- должно быть: ведь они ощущают вину, по лимся о городе и стране, из которой выплес-лучают по заслугам. На лицах тяжелый от нулись в мир две страшные мировые войны. печаток усталости, безысходности.

Господи, спаси и помилуй! Вспоминается Генрих Бёлль. Его роман «Ан Скоро мы будем праздновать 60-летие По- гел молчал». Очень похоже по атмосфере.

беды над фашистской Германией в Великой Трудные дни немцев.

Отечественной войне. Трудные дни русских.

Как хотелось бы, чтобы это была послед- Трудные дни всего мира.

няя война. Господи, неужели это может повториться?

Хотя бы мировая. Это представить страшно.

Но… Это представить почти невозможно.

Но сколько уже страшных локальных войн Особенно, как ни парадоксально, в самой вспыхнуло и потрясло человечество за эти сегодняшней Германии.

шестьдесят лет!.. Ничего здесь (во всяком случае внешне) не И продолжают вспыхивать… напоминает о войне. Только вот такие пока Страшно, Господи, на Твоей (нашей) Зем- янные панораммы.

ле!.. Я удивляюсь – другая Германия.

Но как порою радостно!.. Мирная.

Спаси и помилуй всех нас, весь мир и мир- Тихая.

ную Германию… Pazifistisches Deutschland.

Тихая Германия.

И здесь невольно я отклоняюсь от сюжет- Как из нее могло прыгнуть на мир такое ного повествования и вспоминаю, как уже страшное чудовище войны?!.

после богослужения мы, умиротворенные, Мне бы возмущаться ее тихостью.

гуляя по площади у собора, тихо рассматри- Мне бы вспоминать о ранах, которые она вали выставленные на специальном подиуме нанесла России, всему миру.

под открытым небом документальные фото- Мне бы корить побежденного.

графии конца Второй мировой войны, краха Но русский не так устроен.

фашистской Германии. Фотомонтаж. Боль- Русский иного духа.

шие панорамные фотографии на вертикаль- Русский прогоняет врага до дома его и ных ширмах. дома его не разоряет.

Последние дни гитлеровской Германии. А так и подмывает сказать: «А надо бы!..»

Как хочется верить, что последние! Но наша борьба по большому счету, (а Русь Немцы тоже хотят в это верить. и живет только по этому счету), как говорит Во всяком случае простой народ. апостол Павел, «не против крови и пло Я в этом убеждался много раз. ти, но против духов злобы поднебесных».

Они очень напуганы тем ужасом, который (Ефес.6:12).

110 Владимир Еременко Жертвенная Русь. омыл землю. За всё – слава Богу. С насту Святая Русь. пающим вас воскресным днем. Литургия Богохранимая Россия. завтра с 10 часов утра. Да хранит нас всех Неужели, Господи, мир так и не познает Господь,– произносит священник и осеняет нас во времени? еще раз нас всех крестом. – Неужели только на Страшном Суде очнется? Ангела Хранителя вам.

Неужели только там, в предверии Вечной Мы идем прикладываться ко кресту.

Жизни, Вечной Славы или Вечной Смерти Народу в храме к концу службы прибыло.

увидит и узнает своего русского брата? Теперь нас человек 15.

Хотя надежда есть, что еще и здесь. Приложились ко кресту.

Вот пример – Вальтер Шубарт и его книга Подходим к иконам.

«Европа и душа Востока», изданная у нас в К иконам Богородицы, другим иконам свя 2003 году. тых.

Какой прекрасный анализ Запада, какая К храмовой иконе святых мучеников Ва интуиция Востока! лентина и Пасикрата.

И другой, такой же немец – Людольф Мюл- Мучеников III века, воинов славянского лер с его книгой «Познать Россию». Он, сол- происхождения, за исповедание Христа по дат Вермахта, воюя на Восточном фронте, сле мучений усечённых мечём.

вдруг в окопах пишет стихи о Святой Руси! Память их празднуется – смотрю я уже Называет землю нашу нашими словами — дома по церковному календарю – 24 апреля Матушка Русь! (7 мая по новому стилю).

Это поразительно, что сказали эти два нем- Невольно приходит мысль : в самый канун ца о России. нашей Победы.

Особенно, Шубарт. Господи, слава Тебе!

Так не всякий русский о себе знает, как Молите Бога о нас, святые мученики Ва сказали они! лентин и Пасикрат!..

И надежда в нашем мире на милость Бо- Опять возвращаемся к аналойной иконе жию и таких людей, которые видят восходя- «Воскресения Христово».

щие к Богу начала, а не разделяющие людей Наступает воскресение. По церковному ис пропасти. числению времени новые сутки начинаются «На свете всегда будут существовать не- с шести часов вечера. Всякое воскресение многие люди, – пишет В.Шубарт во введе- в христианской церкви празднуется как ма нии к своей книге, – устроенные так, что лая Пасха. «Христос воскресе!»– слышится именно через них, возможно преждевремен- восклицание в сердце. «Воистину воскресе но, в мире появляется новый элемент духа». Христос!»– радостный отклик в душе.

Это о себе он сказал, о Людольфе Мюлле- Настоятель выносит из алтаря складной ре, о других людях, о нас с вами, дорогой чи- аналой, Евангелие, крест.

татель, если мы стараемся соответствовать Начинается, понимаем мы, приготовление этому определению. О мессианском челове- к Исповеди.

ке грядущей Иоанновской, как он определя- – Благословите, отче,– спешим мы с же ет, эпохи. ною к настоятелю храма, складывая руки «С тех пор, как стоит Россия – о русском под благословение, дабы успеть до начала народе сказаны такие слова впервые», – от- исповеди, чтобы не прерывать ее течения.

зывался И.А.Ильин о книге В.Шубарта еще – Бог благословит, – произносит священ в 1940 году. ник и осеняет нас крестным знамением, – во Быстро пролетает время богослужения. имя Отца и Сына и Святого Духа.

Почему так быстро? – Аминь, – отвечаем мы и целуем руку свя Ах, да, – служится только Вечерня… А Все- щенника.

нощное богослужение, постоянное, обычное Благословение Божие через руку благосло во все субботы в российских храмах, здесь вящего нисходит.

производится перед большими праздниками, – Вы откуда? – спрашивает нас священ как мы потом узнаем у настоятеля храма. ник.

Заканчивается служба. – Из России, из Сибири, из Кемерова, – от Священник читает отпуст (отпуск) – крат- вечаю я.

кие молитвословия, завершающие службу и – О-о-о! Земляки, – восклицает тихо свя обращается ко всем нам: щенник.

Спасибо, братья и сестры, за совместное – Вы тоже из Кемерова?– в свою очередь богослужение. Служба совершена. Дождь удивляюсь я.

Владимир Еременко – Нет, – отвечает настоятель, – из Новоси- – В мой год рождения, – говорю я.

бирска. Вы бываете в Новосибирске? Отец Максим улыбается.

– Да… Вы и родились в Новосибирске? – С нас и плату за аренду помещения не – Да. А учился в университете в Томске.В берут, – говорит отец Максим,– и вообще нас Новосибирске служил в кафедральном собо- здесь любят. И все знают, что здесь в тихой ре. Вы бываете в нем?.. Кого из священников улочке есть наша Русская Церковь.

там знаете? – А много у Вас прихожан? – спрашивает – Мы бываем в основном в Александро- Лиля.

Невском соборе,– говорит Лиля. – В воскресные дни, в праздничные служ – Я знаю отца Александра Новопашина,– бы набирается до шестидесяти человек. Сто сразу же говорит настоятель. ят, прижавшись плечом к плечу… – И мы знаем! – хором отвечаем мы. И вдруг сетует:

– А Вас зовут отец Максим?– спрашиваю я. – Хор наш уехал сейчас на концерты. Хоро – Да. ший хор, – сожалеет отец Максим, что мы не – Это я Вам звонила,– говорит Лиля, – рас- слышали его пения.

спрашивала о службах. – Хорошо пела и без хора, – говорю я о жен – А Ваши имена?– спрашивает отец Максим. щине клирошанке.– Мы ведь не на концерт – Еременко,– отвечает Лиля. пришли, – успокаиваем настоятеля, хотя по – Раб Божий Владимир и раба Божия Лия, нимаем, что ему хотелось бы в лучшем виде – улыбаясь, уточняю я. представить службу в храме.

Хотя Лиля тоже правильно ответила – Ере- – Отец Максим, – говорю я, чувствуя необ менко, наши имена сразу в одном имени… ходимость завершения беседы, – разрешите, – А Ваш Владыка здесь у нас на лечении,– благословите с Вами сфотографироваться на говорит отец Максим. память.

– Да, мы знаем,– отвечаем. – Наверное, свет нужно включить – – В Дюссельдорфе, – говорю я. соглашается-благословляет отец Максим – и – К нам недавно сюда приезжали Владыка идет в алтарь включать люстру.

Берлинский и Германский Феофан и Предсе- Свет.

датель по делам епархии Владыка Голутвин. – Молодой человек,– обращаюсь я к одно Я просил Владыку Феофана, чтобы он при- му из прихожан, – сфотографируйте нас, по вез, если Бог даст, Владыку Софрония к нам жалуйста.

на службу. – Женя, сфотографируй, – говорит отец – А Вы с Владыкой нашим знакомы? – Максим.

спрашивает Лиля. – Конечно, – соглашается, улыбаясь Женя.

– Да. Я его еще знал отцом Димитрием в Мы с Лилей фотографируемся с отцом Новосибирске. Максимом.

– Да! – радостно восклицаем мы. Спасибо, отец Максим, – говорю я.

– Вы у нас завтра на Литургии будете? – Хорошо получится,– говорит Женя и от – К сожалению, нет, – отвечаю я. – Мы дает мне фотоаппарат.

здесь у родственников и не полностью рас- – Благословите, батюшка, – говорит Лиля.

поряжаемся своей свободой. Они привезли Отец Максим благословляет нас.

нас сюда на машине, за 70 километров, под- Мы прощаемся.

страивают свои дела и даже отпуск взяли Но еще остаемся некоторое время в храме.

специально. Кладем пожертвования в церковную кружку.

– А вы еще сюда будете приезжать? Не в рублях, а что для меня удивительно – в – Надеемся, – отвечает Лиля. евро, которые в свою очередь пожертвовали – Когда приедете, звоните, мы и машину нам наши немецкие родственники, в основ для земляков можем организовать. Привезти ном, – мама, папа (мои тесть и теща). От вас и увезти. мечаю про себя, что пожертвования наши – Спасибо, отец Максим, – улыбаемся мы. гораздо больше, чем на обычных службах в – Подождите немного, – обращается отец России.

Максим к прихожанам.– Я с земляками Не считая, конечно, особых случаев. Но тут встретился, сейчас, минуточку. же приходит мысль, что в российских храмах И продолжает, обращаясь к нам: мы за обычным богослужением не только кла – Храм этот маленький. Он – здание – при- дем приношения в церковные кружки, коих в надлежит к кирхе (лютеранская сейчас, была каждом храме несколько, но и в общую чашу, католической). Передали нам это здание в покупаем свечи, газеты, книжечки, жертвуем 1948 году, после войны. нищим. Наверное, получается столько же, 112 Владимир Еременко сколько мы пожертвовали здесь… Улыбаюсь Тихий разговор. Покаянные слезы. Ра тому, что считаю деньги… Становлюсь нем- дость.

цем что ли?.. Немцы любят считать…Да и Тихая домашняя работа.

мы – если есть, что считать…Хотя нам чаще Еще немного сидим, затем покупаем сере приходится считать долги. Или это оттого, бряные крестики для наших немецких род что в поездке вообще появилась навязчивая ственников – православных христиан и идем привычка – переводить германские цены и к выходу.

зарплаты в наши российские и не переставать У выхода еще раз поворачиваемся к иконо удивляться, как мы вообще можем на наши стасу, алтарю, крестимся.

зарплаты существовать. Но, слава Богу, не Господи, милостив буди мне грешному.

все в руках человечьих, а в Божьих и потому Господи, спаси нас и помилуй.

– мы живем, а не просто существуем. Живем Господи, слава Тебе.

по милости Божией и стараемся жить во сла ву Божью, на радость людям… Выходим из храма.

Отгоняю в сторону мысли о деньгах. Редкие капли дождя.

Попили святой воды. Собор опять удивляет своей громадностью.

Посидели немного в тишине храма. Но как-то уже по-родному: ведь он приютил, Господи, как хорошо! взял под крылышко – предоставил церковку Горят свечи. свою для Ульмского прихода Русской Право Взирают на нас Святые с икон. славной Церкви Московской Патриархии.

Богородица держит в объятиях Сына Свое- Самая большая кирха в мире и, наверное, го, Содержащего всю вселенную Царя Не- самый маленький Православный Храм на бесного Бога нашего, Невмещающегося в Земле.

сознание человеческое, но Пребывающего в Горчичное зернышко.

сердцах наших.

Идет исповедь. Германия, г. Ульм — Россия, г. Кемерово.

История культуры Театр Юрий одного актёра Светлаков ВАЛЕНТИН АПОЛЛОНОВИЧ ВАГРАМОВ Творенье может пережить творца.

Творец уйдёт, природой побеждённый.

Однако образ, им запечатлённый, Веками будет согревать сердца.

Микеланджело Мне выпало счастье встречаться и беседо вать с известными в своё время людьми Куз басса: актёром, народным артистом РСФСР А.К.Бобровым;



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.