авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 36 | 37 || 39 | 40 |   ...   | 45 |

«[Эта страница воспроизводит соответствующую страницу книги, подготовленную издательством] Владимир Андреевич Успенский ...»

-- [ Страница 38 ] --

13 декабря 1983 г. Колмогоров присутствует на заседании Московского ма тематического общества (ММО), посвящённом столетию со дня рождения Н. Н. Лузина, произносит краткое вступительное слово, слушает доклады, а самым отделом теории функций, первым заведующим которого был Лузин. (Кста ти, С. М. Никольский | старший из здравствующих | а, возможно, и из всех | учеников Колмогорова;

он родился, по новому стилю, 30 апреля 1905 г. Я был рад видеть его преисполненным бодрости 28.8.2001 г. на собрании в Московском гос.

педагогическом университете, посвящённом столетию со дня рождения П. С. Нови кова.) Услышав мой комплимент, Никольский сказал: «Похвалить таким образом мог бы только один человек». | «Кто же это?» | спросил я. | «Николай Николаевич Лузин», | отвечал Никольский.  Колмогоров, каким я его помню: 8. Болезнь и кончина Колмогорова на следующий день звонит мне, чтобы обменяться впечатлениями. 2 апреля 1985 г. он участвует в заседании ММО, посвящённом 50§летию московских математических олимпиад. В повестке было объявлено несколько сообще ний, первым из них было поставлено сообщение Колмогорова «I Московская школьная математическая олимпиада».

Заседание 2 апреля проходило под председательством вице§президента ММО В. И. Арнольда, оно началось в 18 часов 15 минут в аудитории (имени Петровского) Главного здания МГУ. Колмогоров говорил с трудом, недолго и медленно, и я смог записать его почти дословно. Вот что он сказал:

«Я неполноценный участник этого собрания. Полноценный сначала участ вует в олимпиаде, а потом делается руководителем. Я никогда не был участ ником ни олимпиад, ни других состязательных соревнований в области мате матики и в других областях. Таким образом, я такой неполноценный человек.

Но я принимал участие в составлении задач (смотрите мою брошюру "О про фессии математика\), в классификации способностей. Так что я | участник олимпиадного движения. Павел Сергеевич Александров сказал: "Если бы в моей молодости были олимпиады, я никогда не был бы математиком\. Если олимпиадные способности есть, это хорошо, но если их нет, это не озна чает неспособности к математике. Тем не менее накоплен материал, свиде тельствующий, что большинство творческих математиков имеют отчасти и олимпиадные способности. Но всё же это два разных типа способностей, и поэтому победители Олимпиад не должны зазнаваться, а неудачники не должны огорчаться».

В заключение своей речи Колмогоров пожелал успеха олимпиадному и особенно кружковому движению. Скорее всего, это было последнее публич ное выступление Колмогорова. Возможно, это было вообще последнее его по явление в публичном месте. Откликнитесь, пожалуйста, те, кто знает что§ нибудь о более поздних событиях. Возможно, например, что Колмогоров при сутствовал в мае 1985 г. на проводившихся на мехмате Александровских чтениях, посвящённых памяти П. С. Александрова. Но он уже не присутство вал на распорядительном заседании ММО 15 октября 1985 г. А. Н. Ширяев зачитал на этом заседании письмо Колмогорова, в котором тот просил осво бодить его от обязанностей Президента Московского математического об щества и предлагал избрать на этот пост Сергея Петровича Новикова. Оба 86 При закрытии весной 1947 г. IX Общемосковской математической олимпиады уча щихся средних учебных заведений (на которой я получил вторую премию) председа тель её Оргкомитета будущий ректор Университета Иван Георгиевич Петровский заявил, что он хочет обратиться к тем участникам Олимпиады, которые не получили на ней наград, и сказать им в утешение, что если собрать профессоров механико§ма тематического факультета и предложить им олимпиадные задачи II тура, то многие профессора за отведённое время не решат ни одной задачи.

Воспоминания и наблюдения пожелания Колмогорова и были исполнены 15 октября. Новиков получил при избрании 182 голоса из 183.

Но вернёмся ко 2 апреля. После Колмогорова выступил один из участни ков I олимпиады Игорь Николаевич Зверев, который поделился своими вос поминаниями. В частности, он отметил, что после первого тура состоялось пять лекций, которые читали П. С. Александров, А. Н. Колмогоров, А. Г. Ку рош, С. А. Яновская и ещё кто§то, и что лекция Колмогорова была непонят на, но интересна. Затем выступил Николай Михайлович Коробов, который так же как и Зверев, в 1935 г. кончал школу и участвовал в I Олимпиаде.

Далее выступили: Лидия Ивановна Головина, рассказавшая о кружке (более точно | о «секции школьного кружка») Давида Оскаровича Шклярского;

Николай Борисович Васильев, говоривший о распространении традиций мо сковских олимпиад на всю страну: в 1961 г. проходила первая Всероссийская, а по существу | Всесоюзная олимпиада, и в 60§x{70§х годах всесоюзными олимпиадами занималась группа энтузиастов во главе с Колмогоровым;

Еле на Александровна Морозова, изложившая историю участия команды СССР в международных олимпиадах;

Сергей Николаевич Киро, познакомивший со бравшихся с математическими олимпиадами города Одессы;

Николай Хри стович Розов, указавший, что ещё до московской олимпиады 1935 г. и даже до ленинградской олимпиады 1934 г. была проведена олимпиада в г. Тбили си в 1933 г.

Казалось бы, я мог не перечислять всех выступивших 2 апреля 1985 г., ведь это всё опубликовано в рамках информации о заседаниях Московского математического общества, которую печатают «Успехи математических на ук». Но дело в том, что публикации иногда отражают лишь намечавшуюся, а не фактически осуществлённую повестку дня (так случилось и с заседанием 2 апреля, см. УМН, 1985 г., т. 40, вып. 5, с. 189). Пишу это, чтобы предосте речь будущих историков науки и биографов Колмогорова.

Когда Гурий Иванович Марчук был ещё не Президент Академии наук, а заместитель Председателя Совета Министров СССР и Председатель Госу дарственного Комитета СССР по науке и технике, он регулярно проводил семинар в помещении ГКНТ на улице Горького. А. Н. Колмогоров, А. Л. Се мёнов и я были приглашены сделать доклад на этом семинаре на тему «Ма тематические аспекты создания ЭВМ нового поколения и математическая подготовка кадров». Такой доклад состоялся 12 января 1984 г. Колмогоров уже передвигался с большим трудом, но у него не было сомнения, что он бу дет присутствовать и даже говорить. Доклад был организован следующим образом: сравнительно короткое вступление | Колмогоров, сравнительно длинная середина | Успенский, сравнительно короткое заключение | Семё нов. После доклада Г. И. Марчук предоставил свою длинную чёрную прави тельственную машину без номера спереди для отвезения своего знаменитого гостя домой;

по дороге, пока сам Марчук не вышел из машины у подъезда Колмогоров, каким я его помню: 8. Болезнь и кончина Колмогорова собственного дома, он обсуждал с Колмогоровым проблематику переборных задач и их сводимости. (Помню также, что одним из участников семинара, Игорем Александровичем Болошиным, заместителем директора ВИНИТИ, был задан по окончании доклада вопрос: «Что такое база знаний?» Когда я стал мычать что§то неопределённое, стараясь выиграть время, чтобы приду мать ответ, Марчук встал и твёрдо сказал: «На этот вопрос не надо отвечать, потому что этого не знает и не может знать никто».) Полагаю, что это было последнее выступление Колмогорова вне стен Университета или Математи ческого института | да и просто последнее появление вне этих стен (если не считать медицинских и финансовых учреждений).

В мае{июне 1984 г. Колмогоровы жили в санатории «Узкое». Каждый день туда приезжал кто§нибудь из учеников или сотрудников, чтобы гу лять с Колмогоровым по парку. Привожу их имена в алфавитном порядке:

А. Абрамов, В. Арнольд, С. Артёмов, Л. Бассалыго, А. Булинский, И. Жур бенко, В. Золотарёв, О. Ившев§Мусатов, В. Козлов, В. Логвинова 87, А. Про а хоров, А. Семёнов, Я. Синай, В. Тихомиров, В. Успенский, А. Ширяев. Тогда он и «наколол» меня с Гумилёвым.

Кажется, именно тогда, на аллеях парка, он сообщил мне открытое им правило вывода, которое должно присутствовать в формализации так на зываемой женской логики: если из пэ следует ку и ку приятно, тогда пэ.

(Замечательно, что, когда летом 1989 г. я привёл это правило Колмогорова на конференции по математической логике в Западном Берлине, это было встречено сочувственным смехом;

когда осенью того же года я сделал то же самое в лекции в Бостонском университете, это было встречено гробовым молчанием, а потом мне объяснили, что моё высказывание носило абсолютно неуместный, как если бы расистский характер. Заметная часть корреспон денции, получаемой Колмогоровым от различных американских академий и обществ в последние годы, состояла из проектов поправок к уставам сле дующего характера: в таких§то и таких§то статьях слова «он», «его» и т. д.

заменить на слова «он или она», «его или её» и т. д. Осмеливаюсь думать, что и борьба за женское равноправие должна протекать в рамках чувства юмора.) Впоследствии мне приходилось встречать коллег, знакомых с пра вилом Колмогорова для женской логики. Однако всякий раз, прослеживая цепочку, я обнаруживал, что источником информации оказывался я. Пишу это не для защиты своего приоритета, а для того, чтобы прибавить ещё один штрих к образу Колмогорова: он почти никогда не повторялся, у него не было так называемых «любимых сюжетов», которые он излагал бы раз ным собеседникам. Все колмогоровские новеллы, о которых я пишу здесь, 87 Валя Логвинова | лаборантка, выделенная факультетом для помощи Колмогоро ву. Ранее она помогала незрячему доценту§геометру и хорошему человеку Алексею Серапионовичу Пархоменко | до самой его кончины.

Воспоминания и наблюдения будь то ироническая формализация женской логики или истории из жизни римских пап, были услышаны мною от него лично, и больше он этого, я уверен, никому не повторял. И не потому, конечно, что он выделял меня, | просто я подвернулся ему под руку в нужный момент. Здесь отражение в ма лом следующей большой (и достаточно уникальной) черты Колмогорова как творческой личности (на эту черту обратил моё внимание В. М. Тихомиров):

добившись в какой§либо области выдающихся, часто пионерских результа тов, Колмогоров, как правило, покидал эту область, с тем чтобы более к ней не возвращаться.

Не помню, с какого момента установилась система, когда Колмогорова уже не оставляли одного ни на минуту: кто§нибудь дежурил возле него денно и нощно | ученик, сотрудник или фельдшер Ася Александровна Буканова, приглашённая Анной Дмитриевной для обслуживания Андрея Николаевича.

А. А. Буканова занимала существенное место в жизни Колмогорова на протяжении последних четырёх лет этой жизни. Она работала на скорой помощи в больнице Академии наук в обычном для таких позиций режиме:

сутки на работе, трое суток отдыха. В своё время она была официально отко мандирована для руководства бригадой по обслуживанию академика Игоря Евгеньевича Тамма, когда тот несколько лет перед своей кончиной нахо дился на аппарате искусственного дыхания. Её знакомство с Колмогоровым возникло в связи с тем, что лет за десять до смерти А. Н. Колмогорова она участвовала в уходе за родной сестрой Анны Дмитриевны, попавшей в ава рию. Она имела специальную квалификацию по реанимации. Обслуживать Колмогорова она была приглашена на условиях частного найма, но отдавала этому делу не только время, но и душу. Она проводила с ним значительную часть своего свободного от службы времени, нередко ночевала (а иногда и бывала внезапно вызываема ночью), жила с Колмогоровыми на даче в Кома ровке. Андрей Николаевич был к ней очень привязан и слушался её, причём не только разумом, но и телом. Помню вечер, когда он не мог встать с кре сла, в котором обычно сидел. Произошёл острый приступ внезапной слабо сти. Ни я, ни тем более Анна Дмитриевна не могли его поднять: он не стоял.

Больше в доме никого не было. В тревоге Анна Дмитриевна вызвала Асю Александровну. К счастью, та жила неподалёку, на Молодёжной улице, близ Детского музыкального театра. На меня произвело впечатление, что, придя и ещё даже не взглянув на Андрея Николаевича, она уверенно сказала: «Ну, у меня он встанет». Она вошла в комнату и решительно произнесла: «Анд рей Николаевич, вставайте». И он встал. Когда летом 1987 г. Колмогоров был госпитализирован в Кремлёвскую больницу в Кунцеве, А. А. Буканова получила туда постоянный пропуск и часто у него бывала. На день смерти Колмогорова ей было лет семьдесят.

С 8 по 14 сентября 1986 г. в Ташкенте состоялся первый Всемирный кон гресс Общества математической статистики и теории вероятностей име Колмогоров, каким я его помню: 8. Болезнь и кончина Колмогорова ни Бернулли. Конгресс проходил под знаком Колмогорова. Эмблема Кон гресса была составлена из букв, употребляемых в аксиоматике теории веро ятностей, изложенной в ставшей классической колмогоровской монографии «Основные понятия теории вероятностей». Колмогоров же был Почётным председателем советского оргкомитета Конгресса.

Казалось естественным, что Конгресс должен открыться докладом Кол могорова, посвящённым его последним занятиям в области теории вероят ностей. Таковые принадлежали к алгоритмической проблематике 88, которая интересовала и меня. В мае 1986 г. была сдана в набор книга: В. А. Успенский и А. Л. Семёнов «Теория алгоритмов: основные открытия и приложения», в этой книге связям между теорией вероятностей и теорией алгоритмов уде лялось повышенное внимание. Кроме того, в течение многих лет к публи кации в «Успехах математических наук» готовилась статья: В. А. Успенский, А. Л. Семёнов, А. Х. Шень «Может ли (индивидуальная) последовательность нулей и единиц быть случайной?» (статья теперь опубликована в 1§м выпус ке за 1990 г.);

замысел этой статьи в своё время был одобрен Колмогоро вым, а название им предложено. Физическое состояние Андрея Николаевича исключало возможность его личного участия в Конгрессе. Возникла идея иметь в программе Конгресса совместный доклад Колмогорова и Успенско го, с тем чтобы я произнёс его на Конгрессе. Идея была поддержана всеми заинтересованными сторонами, и я начал подготовку доклада. К сожале нию, Андрей Николаевич уже не мог не только знакомиться с текстом, но даже обсуждать доклад в процессе его подготовки. Разумеется, доклад был полностью основан на его идеях.

Конгресс Общества имени Бернулли открылся 8 сентября 1986 г. в Боль шом театре оперы и балета имени Навои. Со сцены этого театра я на пло хом английском языке сперва оглашал приветствие Колмогорова участникам Конгресса, а затем произносил доклад Колмогорова и Успенского «Алгорит мы и случайность». К счастью, у меня были заготовлены написанные крупно многоцветные формулы, приготовленные для проектора. Использовались два проектора (отдельно для чётных и для нечётных листов), одним из них упра влял Генеральный секретарь Конгресса А. Н. Ширяев (Президент Общества 88 © Парадоксальным образом оказалось, что именно теория алгоритмов, а не тра диционная теория вероятностей в состоянии предложить определение понятия ‘слу чайный объект’. Парадоксальность состоит в том, что в основе определения лежит несовместимое, казалось бы, со случайностью понятие алгоритма, т. е. точного, не допускающего вариативности предписания, однозначно определяющего строго де терминированный процесс. В первой половине шестидесятых годов Колмогоров вы двинул широко задуманный план перестройки теории вероятностей и теории инфор мации на алгоритмических началах. Сейчас центральное для этого плана понятие колмогоровской сложности (Kolmogorov complexity) является одним из основных по нятий теоретической информатики (theoretical computer science).  Воспоминания и наблюдения Бернулли в 1989{1991 гг.), другим | представитель гостеприимных таш кентских хозяев Марат Захидов. Когда доклад окончился, Ширяев сказал мне: «Мы были готовы к гораздо худшему».

В июне 1986 г. я, взяв с собою сына, поехал в Комаровку. Колмогоров лю безно принял сына, пригласил его бывать в Комаровке, но на моё упоминание предстоящего ташкентского доклада не прореагировал никак. Приветствие для Конгресса, однако, он впоследствии продиктовал В. М. Тихомирову сам.

Это было последний раз, что я был в Комаровке в присутствии Колмогорова.

Когда в 1987 г. я вернулся после летнего отпуска в Москву, я узнал, что Андрей Николаевич госпитализирован и находится в Кунцевской больнице Четвёртого главного управления 89. Больше я его не видел.

Во вторник 20 октября 1987 г. Колмогоров умер. Это произошло в 14 ча сов 9 минут. В палате при этом находились Ася Александровна Буканова, Александр Михайлович Абрамов, Василий Васильевич Козлов и Владимир Михайлович Тихомиров. Колмогоров был подключён к измерительной аппа ратуре, и, как рассказал мне Тихомиров, можно было видеть на экране и слышать через усилитель последний удар сердца Колмогорова.

Хотя в последние месяцы Андрей Николаевич был уже мало доступен для общения и я должен был быть психологически готов к известию о смерти, это известие меня потрясло. Не поверив чьему§то звонку на нашу кафедру, я позвонил в больницу. Там подтвердили. Я понял сокровенный смысл слов «Великий бог Пан умер!» Когда назавтра я вышел на улицу, я видел перед собой другой мир | мир без Колмогорова.

В четверг 22 октября 1987 г. сообщение о смерти Колмогорова появи лось в вечерней телевизионной программе «Время», там же были прочитаны диктором выдержки из «правительственного» некролога. На следующий день некролог был напечатан в центральных газетах.

В тот же следующий день, в пятницу 23 октября 1987 г. состоялись по хороны Колмогорова. Газеты поместили информацию о них («В последний путь») 24 октября. Академия наук образовала комиссию по организации по хорон во главе с Президентом Г. И. Марчуком. Накануне похорон Марчук от был в Вильнюс, если не ошибаюсь, на давно запланированную сессию Совета по координации научной деятельности академий наук союзных республик.

89 © Кажется, официально больница называлась «Центральная клиническая больни ца». Находилась она в подмосковном Кунцеве. Что же касается Четвёртого главного управления, то хотя оно формально входило в состав Министерства здравоохране ния, но на самом деле было совершенно автономно и предназначалась для медицин ского обслуживания верхнего партийно§государственного слоя. Иногда удавалось устраивать в эту больницу и деятелей науки и культуры | при условии их до статочной известности и наличия достаточно авторитетных ходатайств. Лечили в больницах IV ГУ плохо (именно там погибли Сергей Павлович Королёв и Рем Вик торович Хохлов), но уход был хороший.  Колмогоров, каким я его помню: 8. Болезнь и кончина Колмогорова Однако перед отъездом он успел завизировать некролог, подписать другие необходимые бумаги и отдать должные распоряжения;

в частности, он по ручил управляющему делами Григорию Гайковичу Чахмахчеву остаться в Москве и проследить, чтобы всё было в порядке. Полагаю, что присутствие всевластного Чахмахчева благоприятно отразилось на организационной сто роне дела. Руководил похоронами вице§президент Академии Евгений Павло вич Велихов, который целый день, примерно с половины одиннадцатого утра, находился среди тех, кто пришёл почтить память Андрея Николаевича, а по сле предания тела земле посетил его московскую квартиру.

Чья§то многоопытная рука составила «План мероприятий по организа ции похорон академика А. Н. Колмогорова». Думаю, это было сделано не без участия Виктора Алексеевича Дмитриева, старшего инспектора Орготде ла Управления делами Академии наук. План содержал 18 мероприятий, от пункта 1 «Заседание похоронной комиссии» до пункта 18 «Продукты для по минок». Пунктом 11 шло «Получение тела в морге». По каждому пункту был назначен ответственный. Мне было поручено отвечать за пункт 11. Утром 23 октября, около 8 утра, у одного из флигелей Президиума Академии на ук собрались А. М. Абрамов, В. И. Арнольд, Л. А. Бассалыго, Д. И. Гордеев, А. В. Прохоров, Ю. П. Соловьёв, А. Б. Сосинский, В. А. Успенский. Появился и В. А. Дмитриев. Прибыл улучшенного качества катафалк, и мы отправи лись в морг.

Морг Кунцевской больницы поражал обилием пространства и мрамора.

Вынесли гроб с телом, и от нас потребовали идентификации. По§видимо му, это была процедура, предусмотренная правилами. Никто из нас не готов был безоговорочно подтвердить, что перед нами | Колмогоров. «Это он?» | спросил я у Бассалыго, и получил в ответ: «Не знаю». Скорее повинуясь логи ке, чем на основе непосредственного визуального ощущения, мы согласились признать Колмогоровым это измождённое тело.

По дороге из морга в Университет катафалк специально проехал ми мо основанной Колмогоровым 18§й школы§интерната при МГУ на Кремен чугской улице. На улице, на ветру стояли школьники интерната во главе с военруком в офицерской форме. Наш автобус остановился. Выносить гроб не стали. Я вышел из катафалка, пожал руку военруку, и мы поехали дальше.

В четверть одиннадцатого мы привезли гроб к входу во Дворец культу ры МГУ на Ленинских горах и установили его в фойе Дворца. С 11 часов стали собираться люди. В 13 часов началась гражданская панихида. Траур ный митинг открыл Евгений Павлович Велихов. Затем выступили Василий Сергеевич Владимиров, Виктор Антонович Садовничий, Юрий Васильевич Прохоров, Олег Борисович Лупанов, Сергей Петрович Новиков, Сагды Ха санович Сираждинов, Владимир Михайлович Тихомиров.

Все говорили очень хорошо. Велихов закончил свою вступительную речь словами: «Колмогоров является крупнейшей фигурой в истории русской куль Воспоминания и наблюдения туры». Владимиров отметил, что, являясь крупнейшим математиком совре менности, Колмогоров по широте охвата принадлежит скорее кругу великих естествоиспытателей прошлых времён. А его поиски в области преподава ния математики в школе привели к формулированию современных взглядов на эту проблему. Садовничий указал, что имя Колмогорова в математике XX века стоит рядом с именами Гильберта и Пуанкаре 90, что воспитан ники интерната называют имя Колмогорова рядом с именем своего отца и что лицо мехмата определено идеями и талантом Колмогорова. Прохоров:

«Мировое сообщество математиков потеряло сочлена, Университет | про фессора, Отечество | одного из разумнейших и честнейших своих граждан.

В его жизни и смерти есть назидание: пример того, как нужно служить сво ему отечеству». Лупанов отметил роль Колмогорова в развитии дискретной математики и кибернетики и сказал, что современная программа мехма та создана фактически под руководством Колмогорова. «Мы прощаемся с великим учёным, | сказал Новиков. | Для математиков моего поколения А. Н. Колмогоров был главным математиком. Он был универсалом, теорети ком и прикладником. К нему обращались все. Николай Николаевич Боголю бов и я в последний раз посетили Андрея Николаевича в марте 1987 г., вручая ему международную премию Лобачевского. Он уже не мог передвигаться и практически не говорил». Тихомиров указал, что Колмогоров был тем ге нием, само существование которого освещает жизнь. Он попросил всех, кто соприкасался с Колмогоровым, передать детям и внукам ощущение сопри косновения с такой личностью.

Траурный митинг продолжался на Новодевичьем кладбище в 14 часов 45 минут. Митингом по§прежнему руководил Велихов. Выступили три кол могоровских ученика: Сергей Михайлович Никольский, Владимир Игоревич Арнольд, Борис Владимирович Гнеденко. В 15 часов Велихов обратился со словами соболезнования к Анне Дмитриевне, родным и близким и закрыл митинг. Статьи Новикова и Арнольда в 6§м, посвящённом памяти Колмого рова, выпуске 43§го тома «Успехов математических наук» (1988 г.) примерно соответствуют тексту их надгробных речей.

Московская квартира Колмогорова ещё несколько раз собирала его уче ников: поминки, девятый день, сороковой день, год со дня смерти | и уже без Анны Дмитриевны, которая скончалась 16 сентября 1988 г.91... А 5 фев 90 © Знаменитый бельгийский математик Пьер Делинь, побывавший в Москве и уви девший Колмогорова, сказал: «Для меня увидеть Колмогорова | это как увидеть живого Пуанкаре».  91 А. Д. Колмогорова родилась 1 октября 1903 г. по н. ст. Урождённая Егорова: дочь известного историка Дмитрия Николаевича Егорова (1878{1931). Жена А. Н. Кол могорова с осени 1942 г. Анна Дмитриевна | одноклассница Андрея Николаевича.

Семейное предание гласит, что дружба между ними возникла, когда их класс ле Колмогоров, каким я его помню: 8. Болезнь и кончина Колмогорова раля 1989 г. я последний раз был в колмогоровской квартире, уже почти пустой. Там собрались А. М. Абрамов, Б. В. Гнеденко, А. В. и Ю. В. Прохо ровы, В. М. Тихомиров, В. А. Успенский. Была организована видеосъёмка с нашими комментариями. Я не знаю, кто сейчас живёт в этой квартире Л§10, расположенной на третьем этаже одной из угловых башен (а именно, башни «Л») так называемого «высотного здания МГУ на Ленинских горах»...

В одной из комнат комаровского дома стояла когда§то чёрная доска для писания мелом. Там была английская фраза, занимавшая полдоски и написан ная рукою Колмогорова, причём написанная очень давно, ещё его привыч ным, уверенным почерком. Надпись продержалась лет пятнадцать. Потом её кто§то стёр, но следы мела можно было явственно разобрать и годы спустя.

Фраза такая:

Men are cruel but Man is kind.

Что в переводе значит:

Люди жестоки, но Человек добр.

20 марта 1990 г.

том выезжал на каникулы | сейчас мы бы сказали «в лагерь», тогда говорили «в колонию».

Прогулки с Лотманом и вторичное моделирование....

Мне было довольно видеть тебя Новелла Матвеева I Подвал шестой страницы газеты «Известия» от 2 ноября 1993 года состо ит из трёх секций, и в каждой речь идёт о смерти: в первой | о смерти Феллини, во второй | о гибели от пожара лесов близ Ялты, в третьей | о смерти Лотмана. На известинской фотографии Лотман похож на Чапли на, на других фотоснимках | на Эйнштейна. На Эйнштейна он похож и на экране телевизора, в своём знаменитом цикле «Беседы о русской куль туре» по четвёртому, учебному каналу. Не все, кому я сообщал о кончине Юрия Михайловича, сразу понимали, кто это. Но все узнавали его, когда я показывал фотокарточку. Спасибо телевидению: через него Лотман вошёл в каждый дом. А с ним вместе и неповторимая (увы) русская культура двух предшествующих веков. Феллини создавал для себя и для нас фантастиче ский, ирреальный мир знаков и образов. Лотман учил нас находить знаки и образы, часто неожиданные, в окружающем нас реальном мире. В сообщении о гибели лесов сказано, что «для полного восстановления природы в этих ме стах потребуется 500{600 лет». Можно только гадать, через сколько времени появятся | и появятся ли вообще | новый Феллини и новый Лотман.

Похороны Лотмана состоялись 3 ноября 1993 г. в эстонском городе Тар ту | в том университетском городе, в котором он жил и работал последние десятилетия (с 1950 г.) и где он умер в больнице 28 октября. По свидетель Опубликовано в сборнике: Лотмановский сборник | Т. 1 / Редактор§составитель Е. В. Пермяков. | М.: Изд§во «ИЦ§Гарант». | 1995. | С. 99{127.

Прогулки с Лотманом и вторичное моделирование: I ству очевидцев (меня не было среди них), похороны были необычайно тор жественные, долгие и | если это слово не покоробит в данном контексте | красивые. Они приобрели характер общенационального события. Когда гроб выносили из здания Тартуского университета, площадь была запружена на родом | и отнюдь не только студентами. Людьми | и опять же отнюдь не только жильцами прилегающих домов | были усеяны балконы и распах нутые окна. Весь день | сперва рядом с гробом, а затем на поминальном ужине на несколько сот человек | провёл на траурной церемонии Президент Эстонской республики Леннарт Мери. В своём выступлении за поминальным столом (а все выступления имели место только там и тогда) он отметил, что покойный имел заслуги не только на научном, педагогическом, литератур ном, но и на дипломатическом поприще. «Когда я, | сказал Президент, | приезжаю в какое§либо иностранное государство, то обычно обнаруживаю, что Эстония известна как та страна, в которой живёт профессор Лотман».

Когда это рассказали, мне представился Николай I, говорящий: «Собственно, я царствую в эпоху одного своего камер§юнкера». Картина, в случае Нико лая, немыслимая.

Из России на похороны приехало человек пятьдесят, примерно половина из них | из Москвы. Всем приехавшим были предоставлены стол и кров | об этом позаботилось Министерство культуры Эстонии и Тартуский уни верситет. Распорядок похорон был тщательно продуман и зафиксирован в виде приводимого ниже документа.

ИНФОРМАЦИЯ О ПОХОРОНАХ ЮРИЯ МИХАЙЛОВИЧА ЛОТМАНА 10.30. | Гроб вносят в Главное здание Университета.

11.15. | Двери актового зала открыты для прощания. Звучит музыка.

12.00. | Первый почётный караул.

12.02. | Gaudeamus в исполнении университетского мужского хора.

12.03. | Ректор университета открывает прощальную церемонию.

12.05. | Поёт мужской хор. Сменяются почётные караулы. Звучит музы ка.

12.55. | Почётный караул кафедры русской литературы и кафедры се миотики (у изголовья гроба).

13.00. | Зав. кафедрой семиотики проф. И. А. Чернов объявляет, что с Ю. М. Лотманом прощаются студенты (входят со свечами).

13.05. | Студенты уходят. Проф. И. А. Чернов просит всех проститься с Ю. М. Лотманом. Все выходят из первой двери актового зала и ожидают выноса гроба перед Главным зданием, расположив шись таким образом, чтобы гроб можно было пронести к зданию языков. Пришедших с венками просят вынести венки и встать с ними между Главным зданием и зданием языков.

Воспоминания и наблюдения 13.30. | Гроб выносят из Главного здания к воротам здания языков и затем в машину.

13.45. | Автобусы отъезжают от Главного здания Университета на клад бище.

14.00. | Почётный караул студентов со свечами выстроен перед входом.

14.15. | Начинается похоронный церемониал. Играет скрипка. Гроб опу скают в землю. Проф. И. А. Чернов просит каждого бросить три горсти земли. Гроб предают земле. На могилу возлагают венки и цветы. Студенты зажигают свечи.

15.00. | Автобусы отъезжают с кладбища.

По желанию Ю. М. Лотмана ни в актовом зале, ни на кладбище речей не будет.

Прощальное слово можно будет сказать за поминальным столом.

II В шестидесятые годы Эльва близ Тарту воспринималась как дачное ме сто не только тартусцами, но и многими москвичами. Туда на лето 1964 г.

был отправлен мой пятилетний сын Володя со своей бабушкой, а моей тёщей, Наталией Александровной Брюханенко. Для них была снята комната. Туда же, с целью побыть подле сына, отправились через некоторое время моя же на Светлана и я. Мы рассчитывали пробыть не так много дней, а потому сняли помещение в строящемся доме, привлёкшем нас своей безлюдностью;

однако получилось так, что мы задержались и прожили почти всё лето под казавшийся беспрерывным стук молотка и топора.

В июле нас посетил мой младший брат Борис Андреевич (оказавшийся по каким§то своим делам в Прибалтике). В Эльве он и свёл меня с Юрием Михайловичем Лотманом, с которым он был знаком и ранее.

В то время Юрий Михайлович оправлялся после недавно перенесённой сердечной болезни (как я помню, по этой причине ему нельзя было пить).

Лотман снимал в Эльве дачу для своей семьи из пяти человек: он, его жена Зара Григорьевна Минц и три сына: одиннадцатилетний Миша, десятилет ний Гриша и четырёхлетний Алёша. 1 Старшие мальчики поражали моё во ображение тем, что с довольно высокого (на мой взгляд) трамплина прыгали солдатиком в местное озеро;

как выяснилось много позже, они это для того и делали, чтобы поражать моё воображение, а ранее никогда не прыгали.

Лотманы жили по другую, чем мы, озёрную сторону от железной дороги.

Нередко я заходил к ним | как правило, днём | и погружался в шумный и весёлый быт лотмановского семейства. Нередко Юрий Михайлович заходил к нам | как правило, вечером, | а я едва не засыпал прямо на стуле, так как бывал ранним утром разбужен стуком плотника.

Прогулки с Лотманом и вторичное моделирование: II Вокруг озера можно было гулять. Прогулки с Лотманом и увлекательные разговоры с ним составляли часть живой дачной жизни и не рассматрива лись, в момент их свершения, как материал для последующих мемуаров | а потому, увы, я мало что помню. Скорее помню озёрную гладь сквозь стволы аллеи. По§видимому, всё же, мы сошлись на любви к знаковым системам.

Тогда я был под впечатлением дуэльного кодекса Дурасова с его классифи кацией оскорблений;

отнесение оскорбления к той или иной из трёх степеней влияло па права дуэлянтов. Оскорбление первой степени | это оскорбле ние действием, а также приравненное к нему заявление типа «Прошу счи тать, что я дал вам пощёчину» | тут знаковость так и прёт. А оскорблени ем третьей степени может служить несовершение таких действий, каковые оскорблённый имел основания почитать должными, | тут маркированность нулевого знака и всё такое. Нечего говорить, что лучшего, чем Юрий Михай лович, собеседника для обсуждения подобных сюжетов мне было не найти.

Лотман был не только знатоком и пропагандистом русской дворянской куль туры, но, конечно же, и носителем этой культуры | быть может, одним из последних, по духу и поведению, дворян в нашей стране. Думаю, что в этом личном «дворянстве» заключалась немалая часть его обаяния.

Другим семиотическим сюжетом наших прогулок были широко обсу ждавшиеся тогда в прессе предложения по реформе русской орфографии.

Мы быстро сошлись на том, что проблема замены действующей орфографии, даже если признать, что она дурна, на новую, даже если признать, что эта новая замечательна, есть проблема не столько научная (как пытались убе дить общество Академия наук, состоящий при ней Институт русского язы ка и состоящая при нём Орфографическая комиссия), сколько социальная и политическая. Можно было, однако, рассмотреть вопрос на возвышенно§аб страктном уровне, отвлекаясь от нежелательных потрясений, неизбежных при смене одного орфографического строя другим. И тут суждение Лот мана меня поразило. Дело в том, что предложенная новая орфография, за исключением некоторых перехлёстов (вроде пресловутых «огурцей»), пред ставлялась мне в целом более логичной, более простой и уже потому предпо чтительной. Лотман готов был согласиться с логичностью и простотой, но отказывался выводить из этих качеств предпочтительность. Он заявил, что простота орфографии не является сама по себе положительным качеством, что реформа правописания 1917{1918 гг., приведшая к его упрощению, сы грала скорее отрицательную роль. По его мнению, известные затруднения в овладении грамотностью скорее полезны. Если до революции слова «грамот ный» и «образованный» были до известной степени синонимичны, то теперь их значения сильно разошлись, и это плохо. Возможно, что он критически отозвался даже и об идее поголовной грамотности, но не берусь сейчас на этом настаивать. Мне, воспитанному в стандартных ценностях разночин Воспоминания и наблюдения ной интеллигенции («Ученье | свет, неученье | тьма» и проч.), подобные суждения казались неожиданными, смелыми и опасно§привлекательными.

Во время этого обсуждения проблем орфографии я впервые столкнулся с парадоксальным стилем мышления и речи Лотмана | столкнулся и вос хитился. Именно этот аспект моего многостороннего восхищения Лотма ном впоследствии побудил меня откликнуться на приглашение участвовать в сборнике статей к его шестидесятилетию [FDL] четырёхстраничной за меткой «Что такое парадокс?» [Успенский 1982 ]. Там я назвал «парадоксом Лотмана» следующее утверждение: «иногда жизнь следует за литературой, подражая последней». Действительно, этот тезис Лотман аргументированно развивал со всей доступной ему страстностью | как в частных беседах, так и в публичных выступлениях. Возможно, было бы правильнее назвать этот парадокс парадоксом Уайльда{Лотмана, имея в виду следующее высказыва ние Вивиана из диалога «The Decay of Lying» (= «Упадок лжи»): «Life imitates art far more than Art imitates life» (= «Жизнь копирует искусство в гораздо большей степени, чем Искусство копирует жизнь») [Wilde 1923 : 38].

Как и Уайльд, Лотман постоянно излучал ту мысль, что парадоксальна сама действительность. Вот ещё два примера. Первый | из военной биогра фии Лотмана, прошедшего войну в сержантском составе. Он говорил: «Есть два основных способа, каким люди на войне реагируют на смертельную опас ность в виде бомбёжки или артиллерийского обстрела. Одни начинают не умеренно есть, другие | неумеренно спать. Я принадлежал ко вторым, и как только начинался обстрел, тут же засыпал». Второй пример | из его лекции для студентов в Тартуском университете, которую мне довелось слу шать: «Когда Наполеон ступил на российскую землю, он отчасти рассчиты вал на поддержку русского крестьянства, которому он, по его мнению, нёс освобождение от помещичьего гнёта и крепостного права. Однако русское крестьянство его не только не поддержало, но, как мы знаем, приняло ак тивное участие в партизанской войне. Потому что для русского крестьянина было невозможно, чтобы русским царём был француз. В сознании русского крестьянина законным, природным русским царём мог быть только немец».

Но взгляды Наполеона и русского крестьянства друг на друга | это уже было потом, в феврале 1965 г., когда я приехал в Тарту по приглашению Лотмана, чтобы в самом начале весеннего семестра прочесть в Тартуском университете двухнедельный курс «Математика для гуманитариев» (Юрий Михайлович почтил лекции своим присутствием). А тогда, летом 1964 г., всё более значительное место в наших разговорах стали занимать вопросы более приземлённые, а именно | организационные. Лотман задумал прово дить под эгидой Тартуского университета летние школы по семиотике, и первая такая школа была намечена на август 1964 г. Лично Лотмана и его структуралистские начинания решительно поддерживал ректор Тартуско го университета Ф. Д. Клемент, специалист по люминесценции кристаллов, Прогулки с Лотманом и вторичное моделирование: II обладавший столь же редким, сколь необходимым для университетского ад министратора чутьём на подлинных учёных и подлинную науку. Москов ско§тартуская семиотическая школа должна хранить о нём благодарную па мять. Было что§то общее между ним и Р. В. Хохловым, выдающимся рек тором Московского университета в более поздние годы: оба были физики;

оба занимали видное положение в партии, но использовали это положение во благо. Лотман, однако, опасался идеологического и административного про тиводействия и менее всего хотел подвести Клемента. Для опасений были основания: ведь то было противоречивое хрущёвское время.

С одной стороны, как известно, оттепель. Разрешены кибернетика, ещё недавно ходившая в буржуазных лженауках, и, под её прикрытием, структур ная лингвистика и семиотика;

4 февраля 1960 года Президент Академии наук СССР А. Н. Несмеянов подписывает распоряжение о создании Комиссии из 14 лиц под председательством акад. В. В. Виноградова для рассмотрения на Президиуме Академии вопроса о «применении метода структурного анализа в лингвистических исследованиях»;

6 мая 1960 года Президиум принимает по становление «О развитии структурных и математических методов исследо вания языка». Исполненный первый пункт этого постановления предписывал создание структуралистических секторов в Институте языкознания, Инсти туте русского языка и Институте славяноведения и структуралистической группы в Ленинградском отделении Института языкознания. Седьмой пункт постановления гласил: «Считать целесообразным создание в 1961{1962 гг.

в системе Академии наук СССР Института семиотики, в котором должны вестись исследования по структурной лингвистике и всему комплексу те оретических и прикладных семиотических дисциплин. Поручить Научному совету по кибернетике (акад. А. И. Берг) в двухмесячный срок представить в Президиум АН СССР предложения по организации этого Института». Хотя этот пункт остался лишь на бумаге, он имел немалое морально§психологиче ское влияние на развитие семиотики в СССР. С 19 по 26 декабря 1962 года в Москве прошёл организованный совместно Институтом славяноведения и Научным советом по кибернетике Симпозиум по структурному изучению знаковых систем | в просторечии «Симпозиум по семиотике».

С другой стороны, генетика по§прежнему в загоне, и Хрущёв грозит ся разогнать Академию наук за отказ поддержать лысенковские креатуры.

Абстракционизм в искусстве фактически объявлен государственным пре ступлением. Весной 1963 г. для ознакомления (и как бы для обсуждения) распространяется, хотя и не слишком широко, текст доклада «Методологи ческие проблемы естественных и общественных наук», с которым секретарь ЦК КПСС Л. Ф. Ильичёв собирается выступить на сессии Академии наук;

Симпозиум по семиотике подвергается в этом тексте критике. На крити ку надо было реагировать, и 26 марта 1963 г. новый Президент Академии М. В. Келдыш, сменивший в мае 1961 г. либерального Несмеянова, подписы Воспоминания и наблюдения вает распоряжение о создании Комиссии из десяти лиц под председатель ством акад. А. И. Берга «для подготовки предложений по улучшению работы в области семиотики». Эта формулировка целей (а тем самым как бы и на звания) Комиссии | результат немалых дипломатических усилий А. И. Бер га. Признавая, что с семиотикой не всё в порядке (а иначе зачем же улуч шать), Комиссию всё же нацелили не на закрытие, а всего лишь на улуч шение. (Подробнее о роли А. И. Берга и о работе этой комиссии я писал в [Успенский 1992 : гл. 8]. Пятеро входили как в эту, так и в ранее упомянутую комиссию, назначенную Несмеяновым: А. И. Берг, В. В. Виноградов, Н. Д. Ан дреев, Вяч. Вс. Ивнов и я. Мне удалось попасть на приём к другому члену а ЦК КПСС, П. Н. Федосееву, бывшему в те годы вице§президентом АН СССР «по гуманитарным наукам», и вручить ему в письменном виде свои несогла сия с содержащейся в докладе Ильичёва критикой. (Возможно, что это было простое совпадение, но в окончательном тексте критика была значительно смягчена. Попасть к Федосееву было непросто, и мне очень помогла свои ми личными связями в аппарате Президиума Академии Ирина Георгиевна Макшева, в то время референт директора ВИНИТИ;

пользуюсь случаем а выразить ей признательность.) Я был не совсем прав, назвав выше чутьё ректора Клемента на науку и её носителей редким: редким было то, что это чутьё было у него со знаком плюс. Надо признать, что острое чутьё было у многих администраторов | но только чутьё со знаком минус. Власти чутко реагировали на научную ис тину и старались её уничтожить (поскольку, как учит Солженицын, ложь есть неизбежный спутник и помощник насилия). Отсюда | подозрительное отношение к математической логике и теории относительности, борьба с генетикой, кибернетикой, психоанализом, структурализмом, формализмом, резонансной теорией в химии, принципом неопределённости в физике и про чее. То обстоятельство, что гораздо умнее, а в конечном счёте даже прият нее и безопаснее не бороться с прогрессом, а, как Тарелкин, идти впереди прогресса (и даже его возглавить) | это поняли лишь много спустя.

Политическая ситуация в науке в начале 60§х годов была довольно не устойчива и легко могла качнуться в любую из двух сторон. Не пережившим те годы трудно представить, какую роль играли слова. Идеология сталин ского общества, из которого тогда мы ещё только§только выбирались, имела мистический характер, и сознание повседневно определяло бытие. 2 Назвать по имени понятие или область знания означало дать им жизнь, материализо вать. К именам абстракций относились поэтому с осторожностью. Скажем, не полагалось говорить «теория информации», а надо было говорить «тео рия передачи электрических сигналов при наличии помех». Лишь в 1958 г., в дополнительном 51§м томе, подписанном к печати 28 апреля, второе из дание Большой Советской Энциклопедии решилось дать статьи «Информа ция», «Информации теория» (эти две статьи послужили причиной задержки Прогулки с Лотманом и вторичное моделирование: II выхода тома в свет, поскольку вызвали интерес авторитетного ведомства, занимавшегося изучением информации), «Кибернетика», «Семантика в логи ке». В подписанном к печати 15 декабря 1955 г. 38§м томе была лишь статья «Семантика в языкознании». В том же 38§м томе была статья «Семиоти ка» со следующей дефиницией: «изучение и оценка проявлений, признаков, симптомов болезней». Статью о семиотике как о науке о знаковых системах оказалось преждевременным дать даже в 51§м томе. Мне (с моими соавтора ми Д. Г. Лахути и В. К. Финном) удалось, однако, обнародовать это значение слова «семиотика» в рамках упомянутой статьи «Семантика в логике», поме стив в ней следующую фразу: «Здесь С. тесно соприкасается с семиотикой | общей теорией знаковых систем (не смешивать с семиотикой в медицине)».

Упоминание какой§либо науки в энциклопедии как бы давало ей не могущее быть оспоренным право на существование. Решение о создании Института семиотики закрепляло это право. Однако на лето 1964 г. Институт семи отики не только не был создан, но даже те предложения по его организа ции, которые было предписано представить, не были представлены (почему так получилось, рассказано в [Успенский 1992 : гл. 9]. На заседании комиссии Берга «по улучшению» её члены Н. Д. Андреев и В. З. Панфилов настаивали, чтобы Комиссия фиксировала «преувеличение роли семиотики».

В свете сказанного, во время наших прогулок для Юрия Михайловича было естественно поделиться со мной своею тревогою за судьбу задуманной им серии летних семиотических школ и, в частности, с повышенной серьёз ностью обсудить вопрос об их названии. Было ясно, что семиотика «засвети лась» и назвать летние школы школами по семиотике нельзя. К этому време ни вышла статья А. А. Зализняка, Вяч. Вс. Иванова и В. Н. Топорова «О воз можности структурно§типологического исследования некоторых моделиру ющих семиотических систем» [Зализняк, Иванов, Топоров 1962 ]. Пятый раз дел сборника тезисов докладов, выпущенного к Симпозиуму по семиотике, назывался «Моделирующие семиотические системы» [Симпозиум 1962 : 92].

Под впечатлением этих заголовков я предложил Лотману назвать его шко лы «Летними школами по вторичным моделирующим системам». Название, на мой взгляд, обладало следующими ключевыми достоинствами: 1) звучит очень научно;

2) совершенно непонятно;

3) при большой нужде может быть всё же объяснено: первичные системы, моделирующие действительность | это естественные языки, а все другие, над ними надстроенные | вторичные.

К этому названию невозможно было придраться. Борис Михайлович Гаспа ров [Гаспаров 1994 : 283] квалифицирует его как «несколько загадочное (для непосвящённых)». Борис Фёдорович Егоров [Егоров 1994 : 307] справедливо указывает, что «сама формула вторичные моделирующие системы\ вместо простого понятия "семиотика\"была придумана... не только для зату манивания смысла конференций и сборников, чтобы бдительное начальство ничего не поняло, но и ради научного развлечения». Я бы усилил здесь сло Воспоминания и наблюдения во «развлечение», заменив его на «хулиганство». Я не скрывал от Лотмана развлекательно§хулиганский характер моего предложения;

тем не менее, к моему удивлению, он сразу за него ухватился 3. Он разъяснил мне, что непонятность не есть черта пародии, как я ошибочно думаю, а есть черта высокой науки. Точных слов Лотмана я не помню и процитирую поэтому его последнее интервью [Лотман 1993 ]: «Один крупный учёный полагаю, что это сам Ю. М. Лотман | В. У. сказал в своё время, что наука идёт не от непонятного к понятному, а от понятного к непонятному. Пока мы нахо димся в донаучном состоянии, нам всё понятно, а первый признак науки | непонимание. Чем больше я знаю, тем больше я не знаю».

Первая Летняя школа по вторичным моделирующим системам происхо дила с 19 по 29 августа 1964 г. на учебной спортивной базе Тартуского университета в Кяэрику (K-ariku) 4. Лотман пригласил Светлану и меня a участвовать в работе школы. 5 Мы с тем большим удовольствием приняли приглашение, что Кяэрику находится сравнительно близко (полагаю, что ки лометрах в сорока) от Эльвы. Автобус, арендованный Тартуским универси тетом и вёзший из Тарту основной состав участников школы, сделал корот кую остановку в Эльве и подобрал нас | об этом вспоминает Г. А. Лесскис (см. [Лесскис 1994 : 313]). Считаю, что мне повезло, что в тот год я оказался в нужное время в нужном месте: на последующие кяэрикские Летние школы мне уже выбраться не удалось.

Занятия школы Лотман поручил открыть мне. Если перевести на эстон ский выражение «7 пьяниц», получится «7 joodikut». Если теперь полученное выражение произнести вслух, читая «7» по§русски, а «joodikut» по§эстонски, то (учитывая, что звонкие буквы произносятся на эстонском глухо) произ несение окажется очень близким к произнесению слова «semiootikud». А это слово означает «семиотики» | множественное число от слова «семиотик». По этому я кого§то попросил нарисовать мелом на доске семь пьяных рож. Из них кто§то пил из рюмки, кто§то из горл, кто§то с вожделением смотрел на а бутылку. Ровно тридцать лет назад (а я пишу эти строки 19 августа 1994 го да), стоя у этой доски и используя нарисованных на ней семь семиотиков в качестве иллюстративного материала, я произносил какие§то слова о соотно шении различных сторон знака, включённого в различные знаковые системы.

Каково же было моё изумление, когда 13 апреля 1994 г. я узнал, что моё соб ственное фотоизображение на фоне упомянутых пьяных рож сохранилось в коллекции Ю. И. Левина: в тот день газета «Сегодня» опубликовала статью А. С. Немзера о сборнике [ЮМЛ ], сопровождающуюся указанным снимком.

В названном сборнике идёт интересный спор между Б. М. Гаспаровым (не участвовавшим в двух первых школах), видящем в Летних школах башню из слоновой кости, подчёркивающим их герметизм, эзотеризм и т. д. (см. [Гас паров 1994 ]) и возражающими ему Ю. М. Лотманом (см. [Лотман 1994а];


[Лотман 1994б]) и Б. Ф. Егоровым (см. [Егоров 1994 ]), настаивающими на Прогулки с Лотманом и вторичное моделирование: II научном, просветительском характере школ. По моему скромному сужде нию, правы обе стороны: было и то, и другое. Замечательно, что никто не возражает Б. М. Гаспарову там, где он видит в деятельности школ «явствен ные черты утопического мышления» [Гаспаров 1994 : 292].

Для меня отличительными свойствами школы были следующие четы ре: изолированность;

демократизм;

эмоциональный подъём;

одухотворяющее присутствие Ю. М. Лотмана.

Изолированность. Кяэрику расположено в живописнейшем месте что§ни будь в десятке километров от города Отепя, вдали от железных дорог и насе лённых пунктов. Автобусы ходят редко | во всяком случае, редко ходили в 1964 г. Вокруг | холмы, леса и озёра. В самом Кяэрику, кроме весьма немно гочисленного обслуживающего персонала учебной базы, | только студенты Тартуского университета, приезжающие на свою базу и работой школы не интересующиеся. Прогулки в лесу, роскошное купание в озере, на берегу которого | финская банька на троих, максимум на четверых, выстроен ная специально для останавливавшегося в Кяэрику президента Финляндии Кекконена. Округа полна прелестных анекдотов о его пребывании. Демократизм. Все живут на казарменном положении, на двухэтажных деревянных нарах, в комнатах, напоминающих четырёхместное купе ваго на, при минимуме мебели и свободного пространства. (В одном из таких купе помещались братья Успенские, т. е. я и Борис, со своими ныне покойны ми жёнами Светланой и Галей 7 ). Кормление в строго обозначенные часы, с одновременным для всех началом и концом, за длинным деревянным сто лом. Опаздывать не полагалось. После еды надо убрать за собой посуду и вытереть стол. Разумеется, никакого чинопочитания ни в трапезной, ни в аудитории.

Эмоциональный подъём. Все захвачены чувством полной свободы мысли и, главное, полной свободы её выражения, роскошью человеческого общения.

Далее | варианты: у одних превалирует ощущение пребывания в храме, у других | ощущение открывающейся в этом храме истины (или видимости её). Но и то и другое даёт необычайный взлёт.

Лотман Юрий Михайлович | камертон, настройщик, дирижёр и первая скрипка этого оркестра. Он следит за высотой интеллектуальной планки и одновременно блюдёт демократический ритуал. Он следит, чтобы после завтрака, обеда и ужина вся посуда была унесена со стола. Когда автобус нас куда§нибудь привозит, он выходит первым, чтобы предложить в качестве опоры свою руку каждой выходящей из автобуса даме. Он называет всех участников, включая студентов, только по имени§отчеству. Г. Г. Суперфин был тогда весьма молод и казался мне совершенно мальчиком. Все его звали «Гарик». Все | но не Лотман. «Как отметил Габриэль Гавриилович» | это была если и не самая частая, то наиболее запомнившаяся фраза Лотмана.

Каноническая мифология семиотики гласит, что в какой§то момент во время Воспоминания и наблюдения занятий школы Владимир Николаевич Топорв не выдержал и, обратившись о к Татьяне Яковлевне Елизаренковой, спросил достаточно громким шёпотом:

«Тася, а кто это Гаврила Гаврилыч?».

III О чём только я ни узнавал от Лотмана из разговоров с ним, из его лек ций и докладов! О правилах ношения российских орденов. О том, что Лю довик XVIII, давая парадный обед в честь европейских монархов, восстано вивших его на троне, первым вбежал в зал и сел за стол, желая тем самым показать, что не считает себя хозяином. Что во время восстания декабристов солдаты считали Конституцию, за которую их призывали выступить, женой Константина | законного, с их точки зрения, императора, томящегося в це пях, если не убитого. Что русский роман отличался от западноевропейского тем, что в одном из них герой развивается на протяжении повествования, в другом же герой остаётся тождествен сам себе, но пытается изменить окружающий его мир. Что культура состоит в разрешениях и запретах.

Всё это не только сообщало новые сведения, но и учило методу. Не знаю, кого можно и можно ли кого§нибудь назвать прямым учеником Лотмана.

(А были ли ученики у Эйнштейна?) Лотман был человек весёлый и азартный;

а азартность и стремление делать всё самому не облегчают задачу иметь непосредственных учеников. Но к косвенным его ученикам я отношу себя.

Лотман учил своих слушателей, и меня в том числе, смотреть на окружаю щий культурный фон под особым углом зрения. Роль Лотмана подобна здесь роли Андрея Белого, которого недаром же Мандельштам в своём известном стихотворении, написанном через два дня после смерти Белого, наименовал «учителем»: тот тоже предлагал особый взгляд: «Передо мною мир стоит мифологической проблемой...».

После введения в действие 4 марта 1789 г. Конституции Соединённых Штатов (кстати, самой старой из ныне действующих конституций) возобла дало мнение, что некоторые важнейшие права граждан ею не защищены.

Поэтому уже в 1791 г. вступили в силу первые десять поправок к Консти туции, получившие в своей совокупности название «Билль о правах». Без на стойчиво проводимой Лотманом мысли о системах разрешений и запретов я мог бы и не заметить, что гражданские свободы формулируются в Билле о правах не в терминах разрешений, как естественно было бы ожидать. Сво боды формулируются в терминах запретов. (Замечательное обстоятельство, которое своею парадоксальностью наверняка пришлось бы по вкусу Лотма ну!) В самом деле: «Конгресс не должен» в поправке I, «ни один солдат не должен» в поправке II, «ни один факт... не может быть пересмотрен» в поправке VII, «наказания не должны назначаться» в поправке VIII | и так Прогулки с Лотманом и вторичное моделирование: III во всех поправках Билля, кроме шестой и десятой. Разумеется, наибольшей силой обладают запреты неписаные. К таковым относится, например, запрет изменять текст Конституции США. Одна из замечательнейших её особен ностей заключается в том, что принимаемые поправки дописываются после исходного текста Конституции, оставляя первоначальный текст в неприкос новенности;

то же происходит, когда одна поправка отменяет другую: отме нённая поправка продолжает занимать своё место в списке поправок. Мне не известна ни одна конституция, обладающая обсуждаемым качеством, кроме, пожалуй, Конституции Аргентины, | да и та обладает им лишь частично.

Не это ли демонстративное уважение к записанной формуле обеспечивает столь удивительную действенность Конституции США? Удивление вызвано тем, что джентльмены в камзолах, чулках, башмаках с пряжками и панта лонах до колен, собравшись в Филадельфии 14 мая 1787 г., сумели создать и 17 сентября того же года подписать такой текст, который действует сего дня, в век телевидения и компьютеров.

К подножию нерукотворного памятника моему учителю Юрию Михай ловичу Лотману я почтительно кладу ещё два наблюдения в его духе, сооб щённых мною ему и получивших его одобрение.

Первое из них филологическое. Как подметил Роман Якобсон, три про изведения Пушкина обладают следующей общностью. В каждом из них цен тральное место занимает изваяние живого существа, это изваяние в конце оживает и убивает главного героя. В заглавии произведения изваяние указа но в качестве существительного, а материал изваяния | в качестве прилага тельного, так что существительные | одушевлённые, а прилагательные | как бы неодушевлённые. Эти три персонажа суть: Каменный гость, Медный всадник и Золотой петушок. Моё наблюдение состояло в следующем. Самое одушевлённое существительное | это «душа». Самое неодушевлённое прила гательное | это «мёртвый». Поэтому и Каменный гость, и Медный всадник, и Золотой петушок могут быть объединены общим термином Мёртвые ду ши. Как указывает Гоголь в своей так называемой «Авторской исповеди», Пушкин «отдал мне свой собственный сюжет, из которого он хотел сделать сам что§то вроде поэмы.... Это был сюжет Мёртвых душ». Можно было бы также заметить, что к трём пушкинским сочинениям в стихах, одно имённым с названными персонажами, примыкает (но именно примыкает, а не прямо входит в тот же ряд) одно прозаическое: «Пиковая дама». Второе наблюдение историческое и связано с упоминавшимися уже Кон стантином и Конституцией.

Дважды в истории России случалось, что предполагаемый император от казывался принять царствование. Оба раза это имело катастрофические по следствия. И оба раза виновен был предшествующий правитель. Кстати, оба раза этот предшествующий правитель был старшим братом отказавшегося.

Воспоминания и наблюдения Второй раз это случилось в марте 1917 г., когда Николай II передал пре стол своему брату Михаилу. Михаил, как известно, отказался принять пре стол. Последствия этого также известны. Вина Николая заключалась в том, что формула манифеста об отречении:

Не желая расставаться с любимым Сыном НАШИМ, МЫ передаём наследие НАШЕ Брату НАШЕМУ Великому Князю МИХАИЛУ АЛЕКСАНДРОВИ ЧУ и благословляем Его на вступление на Престол Государства Российского.

| незаконна. Царь никому не может передать наследия, а может только от речься. 9 В этом случае новым императором автоматически делался его сын Алексей, при котором, ввиду его малолетства, учреждалось регентство. Точ но так же, уже в наше время, Казанник был не вправе отречься от своего места в Верховном Совете СССР в пользу Ельцина, а мог только отречь ся безусловно, а тогда уже это место автоматически переходило к Ельцину как к следующему по числу набранных голосов. 10 Вину Николая разделя ют принявшие отречение А. И. Гучков и В. В. Шульгин, составлявшие депу тацию Временного комитета Государственной думы. Они настолько хотели и настолько спешили получить отречение, что не придали значения юриди ческой правильности документа. К тому же именно Михаила они и хотели сделать регентом. Выходило, казалось бы, что нет никакой разницы и даже получается ещё лучше. Вышла большая разница и получилось много хуже.


Процессуальные нарушения почти всегда кажутся несущественными, почти всегда удобны и почти всегда, хотя бы в исторической перспективе, мстят.

А первый раз отказ принять царствование произошёл за сто без малого лет до второго отказа, в конце 1825 года, когда после смерти Александра I отказался стать императором его брат Константин. Только тогда откры лось, что имеется манифест Александра об устранении Константина от на следования | но манифест настолько тайный, что не был известен даже Константину и Николаю (хотя и отвечал желаниям Константина). Возник шее междуцарствие привело к выступлению декабристов, которому трудно было бы осуществиться в других условиях. Последствия этого выступления были ужасны для России. Казнь пятерых декабристов (а надобно помнить, что при Александре казней не было вовсе), жестокие наказания остальным, а также возникшее и с готовностью укоренившееся в простом народе убе ждение, что все дворяне | предатели (ведь в заговоре был замешан цвет российского дворянства!) | всё это раскололо общество и в конечном счёте привело к убийству в 1881 г. сына того, кто в 1826 г. повелел повесить.

События 14 декабря тяжко отразились как на характере нового импера тора, так и на характере его правления. Россия погрузилась во мглу, хотя и более прозрачную, чем в 1917 г. Вот что писал автор знаменитого «Та рантаса» граф В. А. Соллогуб: «По мнению людей истинно просвещённых и искренне преданных своей родине, как в то время, так и позже, это вос Прогулки с Лотманом и вторичное моделирование: III стание затормозило на десятки лет развитие России, несмотря на полный благородства и самоотвержения характер заговорщиков» 11. По§видимому, декабристы не понимали, что в случае неуспеха восстания пострадают не только они, но и вся Россия. Возможно, впрочем, что она пострадала бы и в случае успеха.

Вина Александра состояла в том, что своё решение сделать наследником Николая, а не Константина, он не объявил при жизни, как это следовало бы при нормальном, законном ходе дел, а, напротив, держал в глубочайшей тайне. Если незаконное поведение Николая II легко объяснимо (и явно в его манифесте объясняется: «не желая расставаться с любимым сыном нашим»), то незаконное поведение Александра I представляет собою загадку. Цель предпринимаемого здесь изложения | попытаться её разгадать.

Для начала напомним схему событий.

У императора Павла было четыре сына: Александр (р. 1777 г.), Констан тин (р. 1779 г.), Николай (р. 1796 г.) и Михаил (р. 1798 г.). В 1801 г. Павел умер и на трон взошёл старший сын Александр. У Александра сыновей не было, поэтому наследовать ему должен был его брат Константин. Для пра вильного устроения государства важно, чтобы в любой момент было недву смысленно известно не только, кто правитель, но и кто наследник, дабы при смерти правителя не возникало смуты и борьбы за власть. Все знали, что наследник | Константин. Он единственный носил титул Цесаревича. Тем не менее, когда в 1825 г. умер Александр, началась та самая смута, кото рая и привела к выступлению (восстанию, мятежу | зависит от вкуса 12 ) декабристов.

Смерть Александра наступила 19 ноября по старому стилю, а по новому стилю | 1 декабря;

далее все даты | по старому стилю.

Александр умирает неожиданно, не дожив до своего 48§летия, к тому же вдали от столицы | в Таганроге. Наследник Константин пребывает в Вар шаве. Именно ему, адресуясь как к Императорскому Величеству, направляет свой первый рапорт о случившемся состоявший при Александре начальник Главного штаба барон И. И. Дибич. Рапорт попадает в Варшаву в семь часов вечера 25 ноября. В Петербург сообщение о смерти Александра приходит утром 27 ноября.

Немедленно по получении известия о кончине Александра Николай пер вым присягает Константину и приводит к присяге гвардию. По городу рас клеиваются объявления Санкт§Петербургского обер§полицмейстера, дати рованные 27 ноября, извещающие, что «Его Императорскому Величеству, Государю Императору Константину Павловичу учинена присяга Его Высо чеством Великим Князем Николаем Павловичем, Государственным Советом, Святейшим Синодом и Войском», и призывающие жителей совершать при сягу в храмах. Во все концы Империи отправляются гонцы с распоряже ниями от Главного штаба и от Сената о присяге. В тот же день 27 ноя Воспоминания и наблюдения бря Министерство иностранных дел уведомляет находящиеся в Петербурге иностранные дипломатические представительства о состоявшейся «присяге на верность подданства Его Величеству Императору Константину»;

28 ноя бря Святейший Синод публикует новую форму молитвенного возношения о царствующем доме: «О Благочестивейшем, Самодержавнейшем Великом Государе нашем Императоре Константине Павловиче всея России...»;

30 ноября присягает Москва. Типографии печатают стандартные бланки по дорожных, начинающиеся словами: «По указу Его Величества Государя Им ператора Константина Павловича». Происходит чеканка монет с профилем Константина. Короче, с 27 ноября по 14 декабря 1825 г. Константин являлся общепризнанным российским императором.

Параллельно, однако, развивается другая линия событий. На два часа дня того же 27 ноября назначено было чрезвычайное собрание Государственного совета. Тут только собравшиеся узнали, что в архиве Совета лежит запе чатанный пакет с собственноручной надписью Александра: «Хранить в Го сударственном Совете, до востребования Моего, а в случае Моей кончины, прежде всякого другого действия, раскрыть в чрезвычайном собрании Со вета» 13.

Происходит дискуссия, надо ли вообще вскрывать конверт. Некоторые выступают против;

среди них | министр юстиции князь Д. И. Лобанов§Ро стовский, произнёсший при этом случае свою знаменитую фразу «Мёртвые воли не имеют» 14. Пакет всё же вскрывается | хотя ясное указание «пре жде всякого другого действия» уже нарушено: ведь к этому моменту Нико лай, гвардия и многие военные и гражданские чины уже присягнули. Пре доставим слово государственному секретарю А. Н. Оленину: «После сего я, собравшись с силами, несмотря на шумный довольно разговор между члена ми, обращаясь к г. председателю, cпросил: "приказано ли будет распечатать пакет или нет\? Получив в ответ, что должно это непременно сделать,...

я, перекрестясь, сломал печать и вынул из него два листа бумаги: на одном была написана копия манифеста во всенародное известие, а на другом ко пия же письма на высочайшее имя. Обе были скреплены собственною рукою покойного Государя Императора» [Оленин 1877 : 506].

Письмо, о котором говорит Оленин, было письмом Константина к Алек сандру от 14 января 1822 г., содержащее отречение от права на наследо вание престола. Манифест, подписанный Александром 16 августа 1823 г., утверждал отречение Константина и назначал наследником Николая. Оба документа опубликованы в книге Корфа (см. [Корф 1857 : 17{18/19{20 и 22{24/25{29]). Из манифеста следовало, что аналогичные пакеты находят ся также в Успенском соборе Московского Кремля, в Синоде и в Сена те. [Последние два пакета, насколько известно, не были распечатаны нико гда;

московский пакет | единственный, содержащий п о д л и н н и к и до кументов | был распечатан только 18 декабря и то, кажется, только бла Прогулки с Лотманом и вторичное моделирование: III годаря настойчивости московского архиепископа Филарета (Ср. [Филарет 1874 : 254{255].) Николай отказывается признать действенность открывшихся докумен тов без подтверждения со стороны Константина. Между Петербургом и Вар шавой начинается переписка, в которой каждый из братьев именует другого Императорским Величеством. Даже барон М. А. Корф, книга которого вы звала крайнее раздражение Герцена верноподданнической манерой изложе ния, находит нужным отметить, что «от этих писем затруднительность по ложения скорее возросла, чем уменьшилась» [Корф 1857 : 75/86]. Надобно ещё принять в расчёт скорость тогдашней связи и что письма, посланные в про тивоположных направлениях, нередко встречались в дороге. Наконец, 12 де кабря к Николаю приходит категорический отказ Константина принять цар ствование, и к вечеру Сперанским составляется проект манифеста о вступ лении Николая на престол с 19 ноября, т. е. со дня кончины Александра 15.

В тот же день, около 9 часов вечера, 22§летний офицер Я. И. Ростовцев вру чает Николаю своё письмо, в котором, в частности, говорится пророчески:

«... погодите царствовать. Противу Вас должно таиться возмущение;

оно вспыхнет при новой присяге, и, может быть, это зарево осветит конечную гибель России» (см. [Корф 1857 : 99/114]). Николай не соглашается погодить, и в ночь на 13§е манифест, в условиях секретности, переписывается набело доверенным чиновником Гавриилом Поповым (см. [Корф 1857 : 105/121]). Ма нифест подписывается Николаем 13§го утром, но помечается задним, 12§м числом. На 14 декабря назначается новая присяга.

«Никакой другой случай не мог быть благоприятнее для приведения в ис полнение намерения Тайного Общества», | указывает декабрист С. П. Тру бецкой 16. И он же: «План действия был основан на упорстве солдат остаться верными императору, которому присягнули, т. е. Константину. | В. У., в чем общество и не ошиблось» [Трубецкой 1875 : 114;

1906 : 86]. «Действитель но, когда по утру 14 декабря выведены были в полках люди для присяги, то вообще они оказали недоумение и нерешительность 17, которая при первых словах офицеров, изъявивших сомнения относительно законности требуемой присяги, обратилась в явное упорство» 18 [Трубецкой 1875 : 18, 1906 : 37].

Присяга 27 ноября для того и давалась, чтобы в случае смертельной опас ности выступить на защиту законного царя (Константина) от узурпатора (Николая). Происходят известные события на Сенатской площади. Об их влиянии на судьбы России уже говорилось.

Мы видим, что главной пружиной всего хода событий было упорное (и в значительной степени осуществлённое) стремление Александра сохранить в глубочайшей тайне установленный им порядок престолонаследия. Любозна тельность побуждает исследовать эту пружину. Во§первых, надлежит убе диться, что указанное стремление действительно имело место. Во§вторых, понять его причину. Обнаружение причины желания Александра окутать Воспоминания и наблюдения тайной вопрос о престолонаследии и составляет упомянутое «второе наблю дение», доложенное в своё время Ю. М. Лотману и представляемое здесь на суд читателя.

Сперва о доказательствах стремления к тайне. Судьба престола опреде лялась тремя документами: упомянутым письмом Константина от 14 января 1822 г. (кстати, отредактированным адресатом), ответным письмом Алек сандра Константину от 2 февраля 1822 г. 19 и упомянутым манифестом Александра от 16 августа 1823 г. Будем именовать их Отречение, Рескрипт и Манифест. Примечательно, что в первых двух имя Николая не упоминает ся вовсе;

«вся официальная фразеология писем витает в области тщательно оберегаемого инкогнито» [Шильдер 1903 : 149]. Об Отречении, помимо двух корреспондентов, знали их мать, их сестра Мария, их брат Михаил и, в намё ках, их брат Николай (см. [Корф 1857 : 19/21, 51/58{59];

[Шильдер 1903 : 123, 137]);

Михаил в 1847 г. вспоминал: «И тогда, и после, при дворе соблюдалось мёртвое молчание насчёт случившегося, и никто не показывал вида, чтобы что§нибудь знал» (см. [Шильдер 1903 : 149]). О Рескрипте, скорее всего, не знал никто, кроме Александра и Константина;

Константин по меньшей ме ре дважды 20 письменно удостоверяет, что Рескрипт ему было повелено хранить в тайне до кончины Александра.

Рескрипт, хотя и признавал отречение Константина, но был составлен в выражениях осторожных и обтекаемых. На словах Константину было обеща но утвердить его отречение государственным актом. «... Акт, которого составление Александр обещал Цесаревичу на словах, но о котором не упо мянул в своём письме,... был составлен уже гораздо позже, в непроница емой тайне» [Корф 1857 : 20/22]. Этим актом и был Манифест. О том, что он написан и подписан, Константин извещён не был. Не был извещён и Николай.

О самом факте существования Манифеста в России знали четверо: сам Александр, составивший манифест московский архиепископ, впоследствии митрополит, Филарет (Дроздов) и два личных и доверенных друга Алек сандра: своею рукою делавший копии с Отречения и с Манифеста князь А. Н. Голицын и граф А. А. Аракчеев. 21 Правда, уже после того, как всё открылось, в частном письме от 3 января 1826 г. Карамзин писал: «Сам по койный государь ещё осенью 1823 года сказывал мне и Катерине Андреевне об этом распоряжении наследства» (см. [Шильдер 1905 : 486, примеч. 435]). Не знаю, можно ли полностью верить свидетельству Карамзина, обиженного, надо полагать, тем, что 12 декабря проект манифеста Николая о воцарении, который последний поручил ему составить, не удостоился одобрения Нико лая, и само почётное поручение было у него отобрано и передано Сперан скому (см. [Корф 1857 : 94{95/108{109];

[Шильдер 1903 : 205, 254{255 и 507, примеч. 286]).

Ни один из посвящённых в тайну не проговорился. Характерно, напри мер, поведение Филарета. Он был убеждён (как потом выяснилось, ошибоч Прогулки с Лотманом и вторичное моделирование: III но), что московский генерал§губернатор осведомлён по меньшей мере о са мом факте наличия конверта в Успенском соборе: ведь именно ему, гене рал§губернатору, вместе с московским епархиальным архиереем препоручал Александр собственноручной на конверте надписью вскрыть конверт в слу чае своей кончины. 22 Тем не менее, в своих беседах с генерал§губернатором Филарет о конверте ни разу не упомянул. Рассказ М. А. Корфа (см.: [Корф 1857 : 27/30]) о том, с какими, по требованию Александра, предосторожно стями Филарет 29 августа 1823 г. внёс конверт в алтарь Успенского собора Московского кремля и положил на престол в запечатанный ковчег, читается как глава детективного романа. Сходные чувства возникают и при чтении описания того, как конверт хранился в Государственном совете, сделанного Константином в его Торжественном объявлении: «... Я усмотрел из при сланной Мне копии журнала Государственного Совета: что в Архиве Госу дарственной Канцелярии (о чём Мне самому, как то Я выше упомянул, вовсе не было известно) хранится, за замками и за печатью Председателя, пакет, присланный от покойного Государя Императора 16§го Августа 1823 года, собственноручно его Величеством подписанный, на имя Статс§Секретаря Оленина;

| что в сём пакете был пакет на имя Председателя Государствен ного Совета Князя Лопухина, а в сём последнем запечатанный пакет с сле дующей собственноручной Его Величества надписью...» [Константин 1857 : 18/25]. Надпись, в версии Константина, уже приводилась.

Конечно, какие§то неопределённые слухи в обществе ходили. 23 Ведь было официально известно, что Константин вступил в 1820 г. в морганати ческий брак, а потому его потомки устранялись от престолонаследия. «По мнили, что Константин много раз говорил, что царствовать не хочет, и при бавлял: "Меня задушат, как задушили отца\», | пишет в своих записках С. П. Трубецкой [Трубецкой 1875 : 5]. Он же: «Давно носилась молва, что по койный император Александр Павлович готовил наследником престола брата своего Николая Павловича, говорили, что это сделано с согласия прямого на следника Константина Павловича, при женитьбе его на польке Грудзинской;

говорили, что Александр сделал духовную на этот случай;

но никакого по ложительного сведения по этому предмету не было.... Но всё это...

имело только небольшие отголоски в обществе» [Трубецкой 1875 : 1].

Но нас здесь интересует не столько то, насколько тайна была сохране на (а она была сохранена в степени, высокой до неправдоподобия), сколько наличие у Александра желания эту тайну сохранить. По§видимому, жела ние это со временем только укреплялось. 13 июля 1819 г. Александр имел с Николаем первый и последний разговор о престолонаследии. Это случилось в Красном Селе под Петербургом, где была расквартирована та бригада, командиром которой состоял Николай. Александр посетил её учения. Отобе дав в интимном кругу Николая и жены Александры Фёдоровны, он объявил им, что намерен отречься от престола, что Константин не хочет ему на Воспоминания и наблюдения следовать и что потому царём суждено быть Николаю. Об этом вспоминает в своих опубликованных мемуарах Александра Фёдоровна [Александра Фё доровна 1896 : 52{53]. Об этом же вспоминает и Николай в своих записках о 14 декабря, цитируемых Шильдером (см. [Шильдер 1903 : 122]). В этих за писках, предназначенных для своего семейства, Николай писал: «С тех пор часто Государь в разговорах намекал нам про сей предмет, но не распростра няясь более об оном, а мы всячески старались избегать оного» (см. [Шильдер 1903 : 123]) 1. Шильдер отмечает: «Несмотря на этот разговор, служебное по ложение великого князя Николая Павловича нисколько не изменилось в после дующие годы: он продолжал с обычным рвением исполнять свои скромные обязанности бригадного командира и по§прежнему находился в стороне от государственных дел. Он не был даже назначен членом государственного совета» [Шильдер 1903 : 123]. Сведения, что якобы с 1819 г. Николай начал присутствовать на докладах в кабинете Александра, убедительно опровер гаются Шильдером [Шильдер 1905 : 478;

1903 : 489{490].

Согласно Корфу, 30 августа 1825 г., за два дня до отъезда в Таганрог, Александр имел беседу с Николаем. «Ни одно слово в этой беседе, | пишет Корф, | не коснулось разговора 1819§го года» [Корф 1857 : 32/36]. С 1822 г.

императрица§мать стала касаться этой темы в разговорах с Николаем, «упо миная, | как пишет Николай в своих записках, | о каком§то акте, который будто бы братом Константином Павловичем был учинён для отречения в на шу пользу, и спрашивала, не показывал ли нам оный государь» (см. [Шильдер 1903 : 149]). Не показывал | ни Отречения, ни Рескрипта, ни Манифеста.

Вот что пишет Николай в собственноручной заметке, датированной 1848 г.

и цитируемой Шильдером: «Мне содержание манифеста было вовсе неизвест но, и я первый раз видел и читал его, когда совет принёс его ко мне. Имеется в виду принесение Манифеста Николаю Государственным советом 27 ноя бря. | В. У. Если бы я манифест и знал, я бы и тогда сделал то же, ибо манифест не был опубликован при жизни государя, а Константин Павлович был в отсутствии» (см. [Шильдер 1903 : 202]).

Но довольно об этом. Факт тайны достаточно выяснен. Пора переходить к причине тайны.

Нельзя сказать, чтобы вопрос о причине совсем не занимал историков.

Н. К. Шильдер на ряде страниц выражает недоумение странностью поведе ния Александра (см. [Шильдер 1905 : 278, 282;

1903 : 344]). Он пишет: «Вообще же, во всём этом деле, начиная от его зародыша до окончательной развязки, проглядывает какая§то бесцельная страсть к тайне, какое§то тщательное и последовательное уклонение от прямого названия вещей настоящим име нем;

всё сводится к какой§то непостижимой игре в прятки...» [Шильдер 1903 : 149]. «Вот какими странными и непонятными мерами императору Алек 1© Данную цитату можно найти в на с. 318 в [Рудницкая 1994 ].  Прогулки с Лотманом и вторичное моделирование: III сандру благоугодно было обставить столь важный и жизненный для государ ства вопрос, заранее обрекая избранного им наследника престола на крайне двусмысленное положение...» [Шильдер 1903 : 144]. «Невольно представля ется вопрос: почему император Александр решил хранить эти акты в столь глубокой тайне от назначенного им наследника, а также и от России? Труд но найти для подобного образа действий разумное объяснение, и тайну свою Александр унёс с собой в могилу» [Шильдер 1905 : 350].



Pages:     | 1 |   ...   | 36 | 37 || 39 | 40 |   ...   | 45 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.