авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
-- [ Страница 1 ] --

Вестник Брянского государственного университета. №2 (2008): История.

Литературоведение. Право. Языкознание. Брянск: РИО БГУ, 2008. 193 с.

Редакционная коллегия

А.В. Антюхов – ректор БГУ, доктор филологических наук, профессор;

председатель редакционной коллегии (отв. редактор);

С.И. Михальченко – доктор исторических наук, профессор БГУ (зам. отв. редактора);

С.Я. Гехтляр – доктор филологических наук, профессор БГУ;

В.Д. Мехедов – кандидат исторических наук, доцент БГУ;

В.П. Ранчинский – кандидат исторических наук, профессор БГУ;

Г.Н. Россихина – кандидат исторических наук, профессор БГУ;

А.В. Шаравин – доктор филологических наук, профессор БГУ.

В этом выпуске Вестника Брянского государственного университета имени академика И.Г. Петровского представлены материалы по основным направлениям исследований ученых университета в области истории, литературоведения, права, языкознания.

Предназначен для научных работников, преподавателей, аспирантов и студентов вузов.

Ответственность за точность фактологического материала, используемого в статьях, несут авторы.

© РИО БГУ, ISSN 2072- ВЕСТНИК Брянского государственного университета Vestnik Bryanskogo gosudarstvennogo universiteta The Bryansk State University Herald ИСТОРИЯ / ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ ПРАВО / ЯЗЫКОЗНАНИЕ HISTORY / SCIENCE OF LITERATURE / LAW / LINGUISTICS Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) СОДЕРЖАНИЕ ИСТОРИЯ Анисин Ю.В.

УСТНЫЕ ИСТОЧНИКИ ПО ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ В НАУЧНОЙ И УЧЕБНОЙ РАБОТЕ…….. Блуменау С.Ф.

ЭВОЛЮЦИЯ ВЗГЛЯДОВ ФРАНЦУЗСКОГО УЧЕНОГО…………………………………………………... Золотов В.И.

О НОВЫХ ПОДХОДАХ К ИЗУЧЕНИЮ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ АНГЛИИ XV ВЕКА………….. Петров Б.М.

ИЗ ИСТОРИИ СТАНОВЛЕНИЯ МЕСТНОЙ ПЕЧАТИ БРЯНСКОГО КРАЯ (1894 – 1921)……………… Поляков Г.П.

ПЕРВЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МУЗЕЙ БРЯНСКОГО РЕГИОНА. КАРАЧЕВСКИЙ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ МУЗЕЙ ПРИ УОНО В 1918 – 1920 гг…….. Прилуцкий В.В.

ПРОБЛЕМА АННЕКСИИ ТЕХАСА И АНТИЭКСПАНСИОНИСТСКОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ М. ВАН БЮРЕНА В 1844 г………………………………………………………………... Снытко В.А.

К ВОПРОСУ ОБ ОБЩЕСТВЕННОМ ДВИЖЕНИИ В НОВОЗЫБКОВЕ В НАЧАЛЕ ХХ ВЕКА (ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИОГРАФИИ)…………………………………………………. Устинова Ю.Н.

НАЦИОНАЛ-ЛИБЕРАЛЫ И ЭКОНОМИКА В «ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ДЕПРЕССИИ» (1873-1878)………... Чубур А.А.

РАСТОПТАННАЯ НАУКА: АРХЕОЛОГИ ПОДЕСЕНЬЯ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕПРЕССИИ…………. Шинаков Е.А.

СХОДСТВО И РАЗЛИЧИЯ В ПРОЦЕССАХ РУССКОГО И БОЛГАРСКОГО НАЧАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВОГЕНЕЗА……………………………………………………………………. ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ Биккулова И.А.

ФЕНОМЕН РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ РУБЕЖА XIX-XX ВЕКОВ…………………………………………… Бондаренко Е.Н.

ЧЕРТЫ «ПРЕДВЕЧНОГО БОГА» В ОБРАЗЕ АРИНЫ (ПО ОДНОИМЁННОМУ РОМАНУ-СКАЗКЕ А.А. КИМА)………………………………………………… Карасева К.М.

ТРАДИЦИИ ДРЕВНЕРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ В ТЕТРАЛОГИИ Ф.А. АБРАМОВА «ПРЯСЛИНЫ».. Руднева И.С.

ИСКУССТВО СЛОВЕСНОГО ПОРТРЕТИРОВАНИЯ В МЕМУАРАХ Г.С. ВИНСКОГО……………….. Хасанова Г.Ф.

ОТРАЖЕНИЕ ТИПОВ СОЛДАТ И ОФИЦЕРОВ ПРОЗЫ Л.Н. ТОЛСТОГО В ВОЕННОЙ ПРОЗЕ КОНЦА 1950-х – СЕРЕДИНЫ 1880-х гг……………………………………………... ПРАВО Бабкина И.Н.

СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА АРБИТРАЖНОГО УПРАВЛЯЮЩЕГО В РОССИИ……….... Закалюжная Н.В.

ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СУБЪЕКТОВ ТРУДОВОГО ДОГОВОРА: ПРОБЛЕМЫ И ПУТИ РЕШЕНИЯ………………………………………………... Кондрашова И.С.

ТАЙНА ИСПОВЕДИ КАК ВИД ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ТАЙНЫ……………………………………... Панкратов В.А., Позинская К.

МЕДИАЦИЯ – АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ СПОСОБ РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ……………………………… Родина Т.Ю.

ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОЙ ЗАЩИТЫ ПРОГРАММНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ………………………... Тарасова И.А.

ПОНЯТИЕ И ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРИРОДА ИНСТИТУТА СОУЧАСТИЯ……………………………….. Тарасова Н.В.

ПРИЧИННЫЙ КОМПЛЕКС ПРЕСТУПНОСТИ РОССИИ ПЕРИОДА РЕФОРМ 90-Х ГОДОВ………... Содержание ЯЗЫКОЗНАНИЕ Басс Г.П.

ЕДИНИЦЫ СИНТАКСИЧЕСКОГО УРОВНЯ КАК РЕПРЕЗЕНТАНТЫ КОНЦЕПТА ЖЕРТВА В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ………………………………………….. Гехтляр С.Я.

О СТАНДАРТАХ КАК СОСТАВЛЯЮЩИХ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ РАБОТЫ СТУДЕНТА ВУЗА: ЗА И ПРОТИВ……………………………………………………………….. Иевлева И.Ю.

МЕТОНИМИЧЕСКИЕ «СОЛИДАРНОСТИ» В ТЕКСТЕ…………………………………………………... Нак Е.И.

СРЕДСТВА ГРАММАТИЧЕСКОГО УРОВНЯ АК РЕПРЕЗЕНТАНТЫ КОНЦЕПТА ПАМЯТЬ (на материале стихотворения А. Ахматовой “Я научилась просто, мудро жить…”)……………………... Пенюкова И.В.

ИЗ НАБЛЮДЕНИЙ НАД СЕМАНТИЧЕСКИМИ ПРОЦЕССАМИ В ЛЕКСИКЕ НАРОДНОЙ МЕДИЦИНЫ ГОВОРОВ ЮГО-ЗАПАДНОЙ БРЯНЩИНЫ………………………………... Распопова Т.А.

О НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ ЛИНГВОКРИМИНАЛИСТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ…………… Свидерская О.А.

ЛЕКСЕМА « ЛЮБОВЬ» КАК ЯДРО КОНЦЕПТА В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ…………... Седойкина Ю.В.

ДИАЛЕКТНАЯ МЕТАФОРА В ИМЕНОВАНИЯХ ЛЮДЕЙ В БРЯНСКИХ ГОВОРАХ………………... Трошина Н.В.

ТРАДИЦИИ СЛАВЯНОФИЛЬСТВА В ОФОРМЛЕНИИ КОНЦЕПТА «ОБЩИНА»

В СОВРЕМЕННОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ КОНЦЕПТОСФЕРЕ……………………………………………… Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) CONTENT HISTORY Anisin J. V.

SPOKEN SOURCES IN STUDYING NATIVE HISTORY……………............................................................ Blumenau S.F.

THE EVOLUTION OF VIEWS OF THE FRENCH SCIENTIST………………………………………………. Zolotov V.I.

ON MODERN APPROACHS FOR STUDIES POLITICAL HISTORY………………………………………... OF FIFTEENTH-CENTURY ENGLAND Petrov B.M.

FROM THE HISTORY OF FORMATION OF THE LOCAL PERIODICAL PRESS…………………………. OF BRYANSK REGION (1894 – 1921) Polyakov G.P.

THE FIRST STATE MUSEUM OF THE BRYANSK REGION THE KARACHEVSKY ART AND CULTURE HISTORICAL MUSEUM……………………………………. Prilutskiy V.V.

THE PROBLEM OF THE ANNEXATION OF TEXAS AND M. VAN BUREN’S ANTI-EXPANSION APPEARANCE IN 1844……………………………………... Snytko V.A.

TO A QUESTION ON PUBLIC MOVEMENT IN NOVOZYBKOV IN THE BEGINNING 20 CENTURIES (PROBLEMS OF HISTORIOGRAPHY)…………………………….. Ustinova Y.N.

NATIONAL-LIBERALS AND ECONOMY IN THE “YEARS OF GREAT DEPRESSION” (1873-1878)…. Chubur А.A.

THE TRAMPLED SCIENCE: ARCHEOLOGISTS OF PODESENIYA AND POLITICAL REPRESSIONS… Shinakov E.A.

SIMILARITY AND DIFFERENCE IN THE PROCESS OF THE ORIGINAL RUSSIAN AND BULGARIAN STATE GENESIS……………………………………… SCIENCE OF LITERATURE Bikkulova I.А.

THE PHENOMENON OF THE RUSSIAN CULTURE OF XIX – XX CENTURIES…………………………. Bondarenko E.N.

GOD’S FEATURES IN ARINA’S IMAGE (BASED ON THE NOVEL “ARINA” BY A.A. KIM……………. Karasyova K.M.

TRADITIONS OF OLD RUSSIAN LITERATURE IN THE TETRALOGY «PRYASLINY» BY PH.A. ABRAMOV………………………………………………. Rudneva I.S.

THE ART OF THE VERBAL PORTRAYAL IN G.S VINSKY'S MEMOIRS…………………………………. Hasanova G.F THE REFLECTION OF THE OFFICERS’ AND SOLDIERS’ TYPES OF L.N.TOLSTOY’S WORKS IN THE MILITARY PROSE OF THE LATE FIFTIES – MIDDLE EIGHTIES………………………………... LAW Babkina I.N.

FORMATION AND DEVELOPMENT OF THE INSTITUTE OF A TRUSTEE IN BANKRUPTSY IN RUSSIA…………………………………………………………….. Zakaluzhnaya N.V.

CIVIL RESPONSIBILITY OF THE PARTIES OF A TRADE TREATY:

PROBLEMS AND WAYS OF THEIR SOLUTION…………………………………………………………… Kondrashova I.S.

A SECRET OF CONFESSION AS A PROFESSIONAL KIND OF A SECRET……………………………… Pankratov V.A., Pozinskaya K.

MEDIATION IS AN ALTERNATIVE METHOD OF SETTLING DISPUTES………………………………. Rodina T.Y.

PECULIARITIES OF LEGAL DEFENSE OF SOFTWARE…………………………………………………... Tarasova I.A.

NOTION AND LEGAL NATURE OF THE INSTITUTION OF CRIMINAL COMPLICITY……………….. Tarasova N.V.

CAUSAL BODY OF CRIMINALITY IN RUSSIA DURING THE REFORMS OF THE 90s………………... Содержание LINGUISTICS Bass G.P.

UNITS OF SYNTACTIC LEVEL AS REPRESENTATIVES OF THE CONCEPT ZHERTVA (SACRIFICE) IN MODERN RUSSIAN……………………………………. Gekhtlyar S.Y.

ABOUT STANDARDS AS CONSTITUENTS OF UNIVERSITY……………………………………………. STUDENTS’ RESEARCH WORK: PROS AND CONS Iyevleva I.Yu.

МЕTONYMIC ‘SOLIDARITIES’ IN TEXT…………………………………………………………………… Nak E.I.

MEANS OF THE GRAMMATICAL LEVEL AS REPRESENTATIVES OF THE CONCEPT MEMORY…. Penyukova I.V.

SOME INVESTIGATIONS OF SEMANTIC PROCESSES IN THE VOCABULARY OF THE FOLK MEDICINE IN SOUTH-WEST BRYANSK DIALECTS……………………………………. Raspopova T.A.

ABOUT CERTAIN PROBLEMS LINGUISTICS CRIMINAL INVESTIGATIONS…………………………. Sviderskaya O.A.

THE LEXEME “ LOVE” AS “ NUCLEAR” FOR THE CONCEPT IN MODERN RUSSIAN………………. Sedoykina Ju.V.

DIALECTAL METAPHOR IN THE NAMING OF PEOPLE IN BRYANSK DIALECTS…………………... Troshina N.V.

THE SLAVOPHIL TRADITIONS IN THE CONCEPT «COMMUNITY»

IN THE MODERN POLITICAL CONCEPTUALISM………………………………………………………… Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) ИСТОРИЯ УДК УСТНЫЕ ИСТОЧНИКИ ПО ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ В НАУЧНОЙ И УЧЕБНОЙ РАБОТЕ Ю.В. Анисин На основе научных изысканий и многолетнего опыта преподавания истории (30 лет) обобщена методика при менения интерактивного приема на практических занятиях по курсу «Отечественная история». Выявление того, что сохраняется в памяти поколений соотечественников о прошлом позволяет сделать более понятными и близ кими страницы учебников по истории. И тем самым лучше усваивать знания, приобретать историческое мыш ление, любовь и верность своей Родине. В статье приведены факты самоотверженного сопротивления жителей Брянщины оккупационному режиму, различные типы поведения оккупантов: от жестоких расстрелов, издева тельств, казни патриотов до сентиментальных обращений к детям с конфеткой из солдатского ранца. Рассказа но также о героях советского союза Егорове М.А. и Емлютине Д.В. Проанализирована ситуация вокруг версии нынешних украинских властей о голодоморе, истоки которой уходят за Атлантический океан (власти США субсидировали подготовку и издание 3-х томника «Устная история», в котором самые злобные выпады против советской власти и «москалей» принадлежат авторам, имя которых скрыто, не указано). Таким образом, при влечение к исследованием и учебным занятиям по истории устных источников повышает качество преподава ния этой дисциплины.

Ключевые слова: история, война, оккупанты, партизаны, патриотизм, преподавание.

Среди множества источников, питающих историческую науку, особое место принад лежит устным историческим источникам. К ним относится все то обширное и многоаспект ное в историческом процессе, что прочно и надолго сохраняется в человеческой памяти. Из поколения в поколение передается в устных рассказах, легендах, сказаниях, притчах, пого ворках, былинах и песнях самое ценное в истории того или иного этноса, населения всего государства, а так же региональных сообществ, немногочисленных народов. Надо полагать, что устные источники об одном и том же событии могут или дополнять друг друга, или быть противоречивыми. В данном случае содержание источника зависит от его происхождения, от носителей, передававших его от дедов к внукам, правнукам и т.д.

Можно со всей уверенностью предположить, что этот тип источника в историографии был по времени первым. Ведь первые исторические сочинения (Платон и другие) были на писаны на основе личных наблюдений и впечатлений, а также как итог расспросов очевид цев тех или иных событий. И только с распространением письменности, грамотности исто рики стали опираться на материальные, письменные, языковые источники.

У автора этих строк около 15 назад возникла и постепенно укрепилась мысль о воз растании в современных условиях роли устных источников в процессе тех или иных иссле дований и даже в преподавании истории школьникам и студентам.

Важным импульсом к размышлениям в этом направлении было услышанное на одной из конференций в брянской областной библиотеке (тема конференции - «Просвещение про тив предрассудков» - о судьбе евреев в России, 5 марта 1996 г.).

Состоялось большое мероприятие с участием московских и иных гостей, были вовле чены местные историки и краеведы. Обсуждалась история еврейского вопроса и трагедия холокоста. Меня больше всего поразили выступления двух женщин-библиотекарей из запад ных районов нашей области. Они опирались в своих выступлениях на рассказы свидетелей зверских расправ оккупантов в 1941-1943 гг. против евреев. Перед слушателями прошла длинная вереница случаев, когда русские, украинцы и представители других национально стей, рискуя жизнью, спасали своих соседей-евреев, а когда было безвыходное положение – то хотя бы их детей.

История То есть исторические исследования краеведов опирались исключительно на устные источники.

Точно также устные источники сослужили доброе дело и при сборе материалов о юных подпольщиках г. Новозыбкова. Нам (мне и соавтору Александру Георгиевичу Кублиц кому, известному на Брянщине историку-краеведу) удалось приобщить к большому пласту документов из Гомельского облкомитета госбезопасности записанные воспоминания под польщиков и их родных, близких, других свидетелей. И в итоге у нас получилась докумен тальная повесть «Мария» [Брянск, изд-во БГУ, 1995] о лидере молодежной подпольной группы «Комсомолка», студентке 2 курса Новозыбковского госпединститута Марии Василь евне Третьяковой и ее товарищах. Кстати, одним из направлений деятельности подпольщи ков было вызволение и переправка в лес новозыбковцев из образованного оккупантами ев рейского гетто.

Многолетнее общение со студентами на занятиях по Отечественной истории позволи ло наработать некоторый опыт обращения к тем устным источникам, которые остались в па мяти родственников или соседей учащихся.

Несколько лет назад я стал готовить учебные групповые конференции по теме «Моя родословная в истории моей страны», обращая при этом внимание потенциальных докладчи ков на важность поиска в семьях писем прошлых лет, каких-либо документов, публикаций в печати о делах старших в семье. При этом как и в ряде школ, а также по опыту коллег прак тиковалось составление родословной своей семьи. К сожалению, особыми успехами хвастать не приходится. Ибо в семейной культуре, по крайней мере тех, кто живет в Брянске, очень слабое представление о прошлых поколениях.

В последние годы за несколько месяцев до проведения семинара по Великой Отечест венной войне 1941-1945 гг. практикую выдачу заданий: выявлять воспоминания, семейные предания периода Великой Отечественной войны. Прошу обращаться не только к родствен никам, но и к соседям по большому городскому дому, к односельчанам, пожилым друзьям семьи, в которой живет студент.

На самом занятии возникает совершенно необычная обстановка, будто прошлое не зримо пришло к настоящему. И обретает зримую правоту мысль французского историка и антифашиста М. Блока «История – это встреча людей в веках».

Попробую привести лишь несколько фактов, событий, о которых сохранилась живая память.

Общие моменты появления в брянских селах и городах оккупантов гитлеровских войск: мародерство, аресты и расстрелы не успевших скрыться представителей советской власти, местных колхозов, коммунистов, комсомольцев, евреев и вообще всех тех, на кого укажут те немногие из местных, кто приветствовал «новую» власть. К сожалению, были и такие… Одного парня схватили на сельской улице, заподозренного в принадлежности к пар тизанским отрядам. Привели в дом, где располагался крупный военный начальник. На до просе парень держался вроде бы подобострастно, много говорил, но, улучив, как ему показа лось, удобный момент, рванулся к раскрытой двери. Немцы в хате не сдвинулись с места, ибо у двери стоял часовой, но так, что несчастный его видеть не мог. Он и застрелил парня… Это видели запомнили дети, сидевшие на русской печке.

В другой деревне случилась еще одна трагедия: пробравшегося незаметно (казалось бы!) партизана в свою хату к семье выдал «полицай». Суд был скорый. Партизана повесили на дереве, стоявшем перед хатой и несколько недель (была зима!) семье не давали его похо ронить. Трудно представить муки, испытываемые родственниками погибшего патриота.

Рассказали на семинаре и о случае, который выпадает из общего ряда злодеяний ок купантов. В небольшой лесной деревеньке появился гарнизон из нескольких десятков не мецких солдат. Их разместили по избам. К старой женщине, жившей в очень маленькой, ста рой хатенке, поселили на постой всего одного солдата;

он был молод, часто играл на губной гармошке. Дома вел себя деликатно: то дров нарубит, то подметет в хате. Плохого хозяйка от Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) него не видела. Однажды он, придя на ночлег, застал хозяйку в слезах (ей передали о гибели родственника в соседнем селе). Увидев плачущую старушку, немец решил ее как-то успоко ить:

- Не плачь, муттер. Гитлер капут… Удивленная этими словами, старушка не спала всю ночь, на утро передала соседке то, что сказал ее постоялец. К обеду об этом знали все жители деревеньки. А вечером этот не мецкий солдатик был расстрелян своими же… А это – рассказ студентки – внучки бабушки, которая в 1942 году была маленькой де вочкой. Их семья жила в большом селе. Наехали немцы, заняли под казарму школу, выбро сив во двор книги, приборы по физике и математике. Детям запретили играть на привычном месте – у школы. У девочки (теперь бабушки!) был забавный щеночек. Однажды, заиграв шись, они приблизились к зданию школы. Раздался выстрел, щенок взвизгнул и затих. Со слезами на глазах девочка принесла мертвого друга домой, показала маме. Ее мама, учитель ница, тут же побежала к школе, встретила офицера и стала ему выговаривать:

- Вы считаете себя великой нацией, гордостью Европы, вы, нация Шиллера и Гете, позволяете себе расстреливать на глазах у ребенка ее друга… Немецкий офицер поморщился и на довольно чистом русском процедил сквозь зубы:

- Мадам, что Вы возмущаетесь? Ведь на месте собачонки вполне могла оказаться Ва ша дочь… Учительница все время оккупации следила, чтобы дочь не подходила к школе, да и вообще, чтобы сидела дома… В разных студенческих группах неизменно вспоминали о проявлении немецкой сен тиментальности при виде детей. Особенно это проявлялось по вечерам у пожилых солдат, когда они не были «при исполнении». Тогда они могли улыбнуться, порывшись в ранце, дос тать конфету или печенье, протянуть ребенку, погладив его по головке. Да, и это было. И со хранилось в памяти людской. Но типичным было убийство не только щенка, но и самих де ток… И не только еврейских… Остался в виде устного источника рассказ бабушки из поселка на Шаблыкинском тракте. От Карачева на Шаблыкино (райцентр Орловской области) летом 1943 г. несколько дней шли немецкие войска в сторону Орловщины.

После нескольких дней и ночей страшного грохота от проходящей техники все стих ло. А потом в тишине погожей ночи слышался отдаленный грохот, а высокие облака отража ли собой далекие пожары, переливались красными, багровыми оттенками. Люди в поселке понимали, что вся техника и солдаты, проехавшие через их поселок, вступили в жаркий бой с Красной Армией.

Еще примерно через неделю движение по тракту возобновилось, но это уже было от ступление разбитых, израненных немецких войск. Как-то в хату заглянул немецкий офицер, и переводчик сказал хозяйке, что господин офицер будет здесь ночевать. Всю ночь постоя лец просидел за столом. Изредка наливал себе из бутылки «шнапс», выпивал, плакал, что-то шептал. Хозяйка смогла разобрать и запомнить только эти слова:

- Гитлер - «шайзе»… Десятилетия спустя после того, как я услышал этот эпизод, у школьного учителя уз нал значение слова «шайзе»: – дерьмо, говно. Причем это слово у немцев не из самых руга тельских. Таким образом, немецкий офицер, переживая разгром своих войск на Орловско Курской дуге, поругивал своего фюрера, но не самыми последними словами.

Автору этих строк на своем долгом жизненном пути довелось немало слышать устных рассказов, воспоминаний о тех или иных событиях Отечественной войны. Отец Василий Иванович рассказывал о тяжелейших боях при взятии Кенигсберга (ныне – Калининград).

Дядя Константин Иванович часто вспоминал ряды сгоревших наших танков в боях за Бер лин… История Здесь же расскажу о двух памятных встречах с прославленными воинами, ратный труд которых был отмечен золотой звездой Героя Советского Союза. Было это в 60-е годы прошлого века, когда я был на комсомольской работе.

Большую группу комсомольских активистов из Брянска повезли в Смоленск, на семи нар. Кроме деловых заседаний были экскурсии в музей, на молокозавод и т.д. И была встреча у костра, невдалеке от деревни, где жил Михаил Алексеевич Егоров. Имя его тогда гремело не только в нашей стране, но, думается, и за ее пределами. Это он вместе с Кантария Мели тоном Варламовичем и другими бойцами водрузил над рейхстагом Знамя Победы. Что удив ляло в этом русском человеке?

Негромко, с какой-то даже отстраненностью, будто не о себе, говорил о жарком бое, схватках с немцами уже внутри здания Рейхстага без высоких слов, просто говорил, как трудно было выжить. После войны вернулся домой, работал в колхозе, отстроил сожженную хату… К середине 50-х годов, когда стали активно изучать историю Победы, «нашли» и Его рова. Привезли в Москву. Был на многих встречах в школах, институтах… Были и засто лья… Принял Н.С. Хрущев. На прощание сказал:

- Проси что хочешь. Ты заслужил… И Михаил Алексеевич, не долго думая, поделился своей мечтой: очень нужен в хозяй стве мотоцикл с коляской. И дров, сена привезти, в лес по грибы… Мы, слушавшие этого скромного, стеснительного человека, подивились такой прось бе. Она могла быть более значительной… Но она была именно такой. На этом мотоцикле «Урал» Герой приехал и к нам на встречу… Вторая встреча была с Героем Советского Союза, одним из организаторов партизан ского движения на Брянщине – Емлютиным Дмитрием Васильевичем. Рассказывал о подго товке к операции, на которую из нескольких партизанских отрядов выделили более 3 тысяч бойцов (подробнее об этой операции можно прочитать в книге его воспоминаний «Шестьсот дней и ночей в тылу врага» [М., 1971]).

Мне же хочется рассказать именно устную версию одного из моментов этой опера ции, которая по каким-то причинам не вошла в книгу. Примерно в 1964-1965 годах состоя лась встреча комсомольского актива области с нашим героем. Проходила она тоже на откры том воздухе, летним жарким днем, на берегу реки Десна вблизи «Голубого моста». В те годы много писали о борьбе партизан с оккупантами, у всех на слуху были детали операции по взрыву партизанами этого стратегического объекта. Д.В. Емлютин подробно пересказал весь ход боя с немецким гарнизоном, охранявшим мост.

После взрыва моста без промедления в Москву, в Центральный штаб партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандующего, отправили донесение о выполнении задания. На следующий день разведчики, наблюдавшие за местом недавнего боя, доложили, что вдоль линии железной дороги пролетел наш самолет. Затем пришла радиограмма из Цен трального штаба партизанского движения, в которой резко отчитали штаб Емлютина за не достоверную информацию, мол, мост не взорван. Снова отрапортовали, что задание выпол нено. И снова наши разведчики заметили самолет-контролер. И те же разведчики предполо жили, что летчик, пролетая над самой железной дорогой, не может увидеть, что один из пролетов моста упал на лед реки. Пусть бы он пролетел рядом с железнодорожной насыпью и мостом. В Москву ушла и эта шифровка. А в следующей Москва поздравила брянских пар тизан с успешно выполненным заданием.

Конечно, это - небольшой штрих из обширной картины самоотверженной борьбы за свободу Отечества. Но по прошествии стольких лет и этот эпизод - весомое свидетельство о трудностях и сложностях освободительной борьбы.

Носителями огромного количества устных источников о Великой Отечественной вой не 1941-1945 г., о других войнах и «горячих точках» в последующем являлись ушедшие из жизни участники боев и походов.

Неизгладимое впечатление производил легендарный ветеран, кандидат исторических наук, доцент Новозыбковского госпединститута (ныне Брянский государственный универси Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) тет) Владимир Акимович Зеболов. Военный разведчик, партизан (в т.ч. в отряде С.А. Ковпа ка), участник боевых действий и партизанских рейдов по Украине и Польше. Особенность этого воина заключалась в том, что еще в детстве он в результате несчастного случая лишил ся обеих кистей рук.

Естественно, ни одна медкомиссия не могла направить его на фронт. Несколько раз ходил со своей просьбой в ЦК ВЛКСМ. Там, наконец, смогли подыскать ему место в общем строю защитников Родины: направили в армейскую разведшколу.

Особенно впечатлял его рассказ о том, как он нес в один партизанский отряд рацию.

Она – в мешке за плечами, тяжелая, весила около пуда. Был в рваной одежде, по легенде – глухонемым. И если встречался немецкий патруль – вытягивал вперед свои культи, мычал, и немцы, оторопев от такого вида прохожего, пропускали его дальше без всякого «аусвайса»… Еще переживал Владимир Акимович по поводу участившихся в отряде Ковпака «са мострелов». Бойцы чувствовали скорую победу, раненых вывозили самолетами на Большую землю. И кое-кого одолевало искушение прострелить себе ногу, руку… Командиры возбуж дали следствие. И если вина была доказана, то этого человека расстреливали… В.А. Зеболов после войны окончил истфак нашего вуза, смог защитить кандидатскую диссертацию по одной из проблем войны с фашизмом. И был на редкость талантливым пре подавателем [об этом замечательном человеке автор этих строк опубликовал небольшой очерк в сборнике по материалам конференции «60 лет со дня освобождения Брянщины от немецко-фашистских захватчиков», Брянск, 2004, с. 55-63].

Совершенно очевидно, что тактично вставленный в лекцию, рассмотренный на семи наре эпизод из воспоминаний не только по периоду Отечественной войны может обеспечить эмоциональное восприятие всей темы. Например, послевоенное восстановление жилья: все большие и малые поселения отстраивались и были два-три лета в опилках, стружках, в воз духе держался сильный запах смолы, как в лесу… В семьях наверняка сохранились воспоминания о 50-х, 60-х, 70-х и других уже дале ких годах. И студент, получив задание разузнать об участии родственников в тех или иных событиях, сможет приобщиться к истории, раздвинуть рамки учебника, оживить их дыхани ем реальной жизни… В процессе работы с устным источником важно выяснить его происхождение (автора воспоминаний, дату события, обстоятельства сохранения в памяти людей этого источника).

Все это необходимо для аналитического сравнения данного источника с устоявшимися пред ставлениями о проблеме и историческом периоде рассматриваемого устного источника.

Такой подход к устному источнику может содействовать переходу от абстрактной схемы учебника к более конкретному, украшенному деталями, частностями восприятию тех же элементов исторического процесса. Ушедший в далекое прошлое исторический процесс становится близким, своим и потому запоминающимся легче и прочнее, нежели зазубренный параграф учебника, даже если учебник добротен, честен и не ушел далеко от реалий истории.

Вполне естественно отнестись к устным источникам с такой же аналитической крити кой, какую рекомендует источниковедческая наука по отношению к другим источникам.

Вполне оправданным будет стремление сопоставить содержание устного источника с уже известными другими источниками, с устоявшейся трактовкой данного явления, события, факта… Постараться увидеть то новое, что содержится в данном устном рассказе. И, конеч но, максимально (по возможности) атрибутировав его, перевести в разряд письменных ис точников.

Таким образом, устные исторические источники представляют собой значительную ценность как для исследователя, так и для изучающего историю, в частности – Отечествен ную.

Историк имеет возможность сравнить содержание устных рассказов очевидцев с имеющимися документами по одной и той же проблеме. Из устных воспоминаний (на каком то этапе становящихся легендами) ученый с широким кругозором может создать оригиналь ную «мозаику», весомо дополняющую другие виды исторических источников.

История Хотелось бы подчеркнуть особую важность устных источников для школьников и студентов, изучающих исторические дисциплины, прежде всего – российскую историю.

Воспоминания, наблюдаемые случаи и явления, разного рода факты, выпавшие из поля зре ния (вольно или невольно) авторов документов (донесений, справок, аналитических записок, писем и проч.) – все эти письменные источники дополнят, обогатят новыми гранями, расцве тят личными эмоциями рассказы очевидцев, участников событий.

А представители новых поколений жителей нашего Отечества несомненно ощутят свою сопричастность к истории Родины, осмыслят неразрывность исторического процесса, ощутят роль и значение в истории отдельной личности, организованных граждан (будь то трудовой коллектив, жители одного города, армейское формирование и т.д.).

При этом представляется очень важной задача преподавателя школы, техникума, ву за – задача анализа и комментирования прозвучавших устных источников. Сюда могут войти рассуждения о степени достоверности источника, о его месте в общей ткани изучаемой темы, корректировки на разных этапах «жизнедеятельности» этого источника, его связь и место среди известных письменных источников. При этом идет процесс выяснения того нового, необычного, что дает этот источник в общую, казалось бы, сложившуюся картину жизни.

В условиях современного информационного общества значение и роль устных исто рических источников разителым образом изменяются. В прошлом (XV-XIX вв.) носителями одного устного источника были единицы. В ХХ веке, когда в событиях участвовали уже миллионы людей, весь мир охватили всевозможные средства массовой информации, знаю щих устные источники стало неисчислимое количество жителей планеты.

Великое множество людей становилось посвященными в процесс тех или иных собы тий. И наконец, рубеж ХХ-ХХI вв. ознаменовался «подключением» к одному событию жите лей разных континентов (Интернет, телевизионная информация). И разброс мнений, расска зов о наблюдаемых событиях на экране телевизора, мониторе компьютера этот разброс очень значителен. Это важно учитывать при привлечении устных рассказов, выступлений (особен но в дисскусиях на бесчисленных ток-шоу).

И еще об одной проблеме при использовании устных источников. Следует, по нашему убеждению, рассматривать в каждом конкретном случае «авторство» источника т.е. кто рас сказывает, какие у него могут быть цели, Какой может быть степень достоверности? Что фактически верно, а что, возможно, легенда, ложь (от страха или намеренная).

Красноречивый пример спекуляции на воспоминаниях был приведен в документаль ном фильме [Телеканал «Россия», 29.04.08 г., 22:50], увиденном автором уже после подго товки основного содержания данной статьи. В фильме шла речь о политической элите со временной Украины, которая стремится представить повсеместный голод в СССР 1932- гг., специально подготовленный «голодомор» на территории Украинской ССР, как геноцид украинского народа. На деле жителям многих регионов Поволжья, юга и Нечерноземья Рос сии, Казахстану и другим районам страны пришлось пережить (не всем это удалось!..) страшные последствия засухи. Эта трагедия наложилась на процесс начавшейся сплошной коллективизации.

Откуда эта зловещая «идея» голодомора? В фильме убедительно показано, что в 80-е годы прошлого века Конгресс США выделил 400 млн. долларов на финансирование специ альной комиссии по исследованию этого вопроса. Были опрошены граждане США из укра инской диаспоры на предмет составления их воспоминаний об этом времени. Подготовили и опубликовали три тома «Устная история», в которых представлены жуткие картины голода на Украине. Казалось бы, какие еще нужны доказательства? Однако, как показали авторы фильма, многие «свидетельства» анонимные, опрашиваемые якобы отказывались называть свое имя и место рождения. Предполагаем, что эти источники родились по известной фор муле – «пол, потолок, палец» (т.е. посмотрел вниз, вверх и высосал из пальца то, что желали интервьюеры). Что же касается других свидетелей, то это, ведь, были эмигранты, по разным причинам покинувшие свою родину. Несомненно, они, были противниками советской вла сти, русофобами.

Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) Еще один сюжет из показанного по каналу «Россия» фильма. Современным украин ским школьникам демонстрируют фильм о голодоморе. Учительница обращает внимание ребят на страшные картины, изображающие изголодавшихся детей, якобы украинских. Но как утверждается в фильме [Телеканал «Россия» 29.04.08] это снимки голодающих детей По волжья. Это еще один вид исторических подтасовок. Так что, с устными источниками, как впрочем и со всеми другими, следует работать в науке, в учебном процессе, в СМИ, профес сионально, объективно и честно.

Неограниченные возможности привлечения устных источников при изучении про блем современной России о процессах, этапах, движущих силах в период «перестройки» и «переделки» всего советского в наши дни известны большинству населения Российской Фе дерации. И как дополнение к соответствующим страницам учебников по Отечественной ис тории могут быть включены в лекции, семинары, рефераты воспоминания не только семей ные, друзей родителей студентов, но и самих юношей и девушек, выросших совсем в иной социальной среде, нежели их родители, дедушки и бабушки.

И, наконец, еще одно наблюдение: включение устного источника в учебный процесс оживляет его, делает запоминающимся, эмоциональным содействует более прочному усвое нию учебников, пособий. И в конечном счете повышает эффективность обучения, делает его, как принято нынче говорить, интерактивным.

The technique of application of interactive method at practical classes in «Native History» is generalized on the basis of scientific researches and long-term experience of History teaching (during 30 years). Revealing the historical facts kept in memory of generations makes textbooks on History clearer and closer. Moreover it helps to acquire knowledge, get historical thinking, love and fidelity to the Native land. In the article we give the facts of self-sacrificing resistance of Bryanskers to the occupation regime, and various types of invaders’ behaviour: from cruel shootings, persecution, and execution of patriots up to the sentimental treatment of children with a candy from soldier's knapsack. The heroes of the Soviet union Egorov M.A. and Emlyutin D.V. are also told about.

We have analysed the situation concerning the version of present Ukrainian authorities about «starving-to-death»

springing from the Atlantic ocean (the USA authorities subsidized the preparation and the edition of «Spoken History»

with the spiteful attacks against the Soviet authority and native Russians belonging to the authors whose names are not given).

Thus, attracting spoken sources to the researches and classes in History raises the quality of teaching of this discipline.

The key words: history, war, invaders, guerrillas (partisans), patriotism, teaching.

Об авторе Ю.В. Анисин – докт. истор. наук, проф., Брянский государственный университет им. академика И.Г. Петровского, bryanskgu@ mail.ru.

УДК 930.1 (09) ЭВОЛЮЦИЯ ВЗГЛЯДОВ ФРАНЦУЗСКОГО УЧЕНОГО С.Ф. Блуменау В статье речь идет об одном из выдающихся исследователей Великой Французской революции – Жаке Годшо.

Оспаривается взгляд на его труды как на исключительно отражение концепции «атлантической революции».

Автор доказывает, что на протяжении долгого жизненного и творческого пути французский историк сущест венно менял видение революции конца XVIII века. Некоторое время он был близок по взглядам к своему учи телю – А. Матьезу, затем под воздействием «холодной войны» сформулировал теорию «атлантической рево люции», потом решительно отстаивал традиционную социальную интерпретацию и, наконец, прислушался к некоторым доводам «ревизионистского» направления в современной историографии революции 1789-1799 го дов.

Ключевые слова: «атлантическая революция», социальная интерпретация, антифеодальная, буржуазная, либеральная историография, «ревизионистское» направление.

История Одним из наиболее авторитетных историков Французской революции был в прошлом веке Жак Годшо (1907-1089). Ученик Матьеза, он еще в 1938г. защитил докторскую диссер тацию о комиссарах при армиях во время Директории. Во второй половине века он выпустил ряд этапных трудов и сделал заметную академическую карьеру. В 1945г. Годшо стал про фессором Тулузского университета, а с 1961г. – деканом филологического факультета. В 1959г. ученый вошел в четверку сопредседателей Робеспьеристского общества, основанного за полвека до того его учителем.

На протяжении второй половины столетия воззрения ученого менялись под влиянием как собственно научных сдвигов, так и политических обстоятельств. Поначалу он следовал в русле матьезовского радикального направления. Об этом свидетельствует его ценнейший сводный труд «Институты Франции во время революции и Империи»,[13] повествующий об административной, финансовой, экономической, социальной и военной деятельности сме нявших друг друга политических режимов. Оценивая их, автор учитывает такие критерии, как обеспеченность политических свобод, широта демократических прав, социальные меры в интересах народных низов.

О значимости для Годшо первого критерия говорит то, что наполеоновская Франция квалифицируется им как «предшественница современных полицейских государств»[13, p.264, 762]. Позитивно характеризуя преобразования 1789-1791гг., автор сетует на недемо кратичность избирательной системы при конституционной монархии, обвиняет депутатов Учредительного Собрания в классовом эгоизме, жалуется на антипролетарскую направлен ность закона Ле Шапелье. Выше всех революционных ассамблей он ставит Конвент, кото рый придерживался «великих демократических принципов» и одновременно осуществил «значительную социальную работу». Годшо явно благоволит к якобинцам, подчеркивая их заботу о широких слоях населения. Впрочем, он отмечает и невнимание монтаньяров к за просам деревенской бедноты, и антирабочие тенденции к политике Революционного прави тельства. Якобинский террор историк считает «инструментом национальной и революцион ной обороны», а его жертвы приравнивает к погибшим в современных транспортных авариях [13, p.388, 401-406, 416, 453].

Радикализм видения Годшо несомненен. Но при этом он исповедует традиционный подход, взгляд на революцию «сверху», с позиций революционных властей, депутатского корпуса. Между тем, уже формируется под руководством социалиста Ж. Лефевра направле ние в западной историографии, изучающее революцию «снизу», сквозь призму народного движения. От его адептов Годшо дистанцирован. Массы простого люда выглядят в его книге объектом, а не субъектом истории. Показательно также, что он почти не упоминает об эбер тистах и «бешеных» и совсем умалчивает о крайне эгалитаристских и коммунистических теориях XVIII в.

Изданное в 1956г. исследование «Великая нация» [9] рассказывает о воздействии ре волюционной Франции на сопредельные страны. Автор подчеркивает, что французское за воевание способствовало уничтожению там дворянских привилегий, установлению свобод и религиозной терпимости, отмене феодальных повинностей. Глубокие позитивные изменения сочетались, однако, с контрибуциями в пользу Франции, с захватом предметов искусства, с вмешательством в дела «республик сестер» вплоть до организации государственных перево ротов. Подчеркивается, что это имело место после Термидора, хотя и тогда Франция «оста валась связанной с обязательствами, молчаливо принятыми на себя Великой Нацией с по 1794гг.». Но проведение в жизнь экспансии в Средиземноморье «должно было стать ро ковым для французской демократии, поскольку повлекло за собой 18 брюмера и падение Республики». А в 1800-х гг. сменившая «Великую Нацию» Великая Империя принесет дру гим народам лишь «некоторые воспоминания о правах человека, эхо великих реформ, прове денных во Франции с 1789 по 1799 гг., какие-то крохи свободы, кое-какие знаки равенства»

[9, p.96,690,696]. Ученый тесно связывает рост экспансионизма во внешней политике и огра ничения свободы и демократии внутри государства. Концепция Годшо выгодно отличается от построений историков, идеализирующих имперский курс Франции. И в этом сочинении Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) проявляется близость автора к матьезовскому направлению в историографии Французской революции.

Но в научной литературе имя Годшо чаще увязывается с концепцией «атлантической революции». Она была сформулирована французским ученым вместе с американцем Р. Пал мером на 10-ом Международном конгрессе историков в Риме [8]. В соответствии с ней Французская революция включалась в единый революционный цикл, затронувший широкое пространство по обе стороны Атлантики и протяженный по времени (1770-1850гг.) период.

Часть этой картины показана в научно-популярной работе Годшо из серии «Клио» - «Рево люции 1770-1799 годов» [11]. Историк приводит здесь впечатляющий список общественных движений и явлений, составляющих «атлантическую революцию». Но они сильно отличают ся друг от друга не только размахом, но также по своим методам и содержанию. Речь идет и о несоразмеримых по масштабам и влиянию революциях (от выступлений в отдельных швейцарских кантонах до грандиозных событий 1775-1783гг. в Северной Америке и конца XVIII в. во Франции), и о реформаторстве просвещенного абсолютизма в Швеции при Густа ве III, и о борьбе за демократизацию в Англии в начале 80-х гг. того же столетия. Конечно, эти перемены так или иначе способствовали модернизации общества, но с равным успехом можно представить чуть ли не всю историю человечества с XVI по XXI в. как единое преоб разовательное революционное движение.

Есть в книге и подтекст, вызванный «холодной войной». Годшо противопоставляет «атлантическую революцию», которую называет также западной - другой, «связанной с мар ксизмом», «восточной», что «начинает свой взлет в России в 1905г. и особенно в 1917г.» [11, p.265]. Но революционные выступления в Польше, восстание декабристов в России ставят под сомнение определение рассматриваемого революционного цикла как «западного», а за падноевропейское происхождение социалистических доктрин не позволяет считать револю ции ХХ в. исключительно «восточными».

Характеристика в работе внутриполитической жизни Франции революционного вре мени также свидетельствует об изменении взглядов Годшо. Здесь уже нет прежнего сочувст вия низам. Автор учел теперь изыскания Ж. Лефевра, А. Собуля и других исследователей этого направления о секционном движении. Но, если Собуль говорит об «автономном сан кюлотском течении», вписывающимся в революционный процесс, то Годшо указывает на несоответствие устремлений секционеров либеральным задачам Революции. «В городах, особенно в Париже, «санкюлоты» демонстрировали против революционного движения» [11, p.171] - категорически заключает он. Все вышесказанное позволяет констатировать сдвиг в позиции Годшо в сторону праволиберального истолкования Французской революции.

Своеобразной и интересной попыткой разработать концепцию «атлантической рево люции» применительно к конкретной истории Европы рубежа XVIII-XIX вв. явилась моно графия ученого «Контрреволюция. Доктрина и действие: 1789-1804» [10], опубликованная в 1961г. Автор исходит из того, что «атлантической революции» противостоит и вместе с тем соответствует единая контрреволюция. Это соображение убедительно обосновывается. Ис торик фиксирует, что контрреволюционные сочинения, направлявшиеся раньше против ка кого-нибудь отдельного революционного выступления, с 1790г. все чаще нападают на рево люцию как таковую.

Переходя затем к разбору форм контрреволюции, он коротко останавливается на ак тивности эмигрантов — «наиболее пылких» контрреволюционеров. Особое его внимание привлекает феномен крестьянской контрреволюции. Речь идет прежде всего о Вандее и шу анрии. Менее бесспорно отнесение Годшо к контрреволюции испанской герильи и борьбы немецких крестьян против наполеоновских сил в 1813г. Действительно, в Испании, напри мер, восставшие требовали возвращения «доброго монарха» Фердинанда VII и «святой рели гии». Но с ретроградными тенденциями сочетались иные, вызванные освободительной вой ной. Правомернее было бы говорить о двойственности указанных движений.

Обращаясь к теоретическим построениям контрреволюционеров, исследователь кон статировал, что во многом они черпали свои идеи из сокровищницы общественной мысли История XVIII в. – трудов философов и, в частности, брали на вооружение доктрину просвещенного абсолютизма. Он даже настаивал на том, что эти авторы не добивались возврата к старому без всяких изменений, а предлагали определенные реформы [10, p.21]. Впрочем, далее Год шо высказался в противоположном духе, замечая, что целое направление реакционных писа телей желало «восстановления режима сколь возможно близкого к абсолютной монархии, такой, какой она функционировала до 1789г.» [10, p.55].

Несомненно выступление с позиций «атлантической революции» стало серьезной ве хой в научном поиске Ж. Годшо. Но видеть в его демарше целое направление в историогра фии Французской революции, да еще и влиятельное, представляется сильным преувеличени ем. Однако, именно такой вывод был сделан известным отечественным специалистом по французской исторической науке ХХ в. М.Н. Соколовой [2]. Между тем, подход Годшо не только не нашел солидарности у французских ученых, но не имел успеха и за океаном. Куда точнее, чем М.Н. Соколова, определил место представлений об «атлантической революции»

в научной литературе А. Собуль [18]. Лидер французских марксистов заметил, что указанное видение не получило поддержки во Франции, а сам «Ж. Годшо постепенно смягчал поста новку вопроса, настаивая на том, что социальные битвы 1789-1793 гг. носили антифеодаль ный характер».

В справедливости последней характеристики убеждаешься при чтении очередной мо нографии Годшо «Взятие Бастилии» [12], вышедшей в 1965г. Здесь большой упор делается на экономике и социальных отношениях. Подчеркивается весомость сеньориальной эксплуа тации и соответственно активность антифеодальной борьбы цензитариев в революции. «Ата куя замки и сжигая бумаги сеньоров, крестьяне хотели уничтожить собственно феодальный режим» [12, p.334]. Другой узел противоречий историк видит в отношениях между дворянст вом и буржуазией. Он отмечает, что обогащение буржуазии, ее широкое участие «в подъеме индустрии и торговли», образованность наталкивались перед революцией на возросшую кас товость дворянства, на недоступность правительственных и многих административных должностей.

Годшо указывает на значительную роль деловых кругов в революционных событиях, ссылаясь на оппозицию властям со стороны банкиров и финансистов, на сильное понижение курса Учетной кассы из-за отставки Неккера и на непосредственное участие во взятии кре пости – символа Старого порядка биржевых маклеров и их приказчиков. Таковых среди «по бедителей Бастилии» насчитывалось 1/6. Вообще же среди участников штурма преобладали представители народных категорий. Автор констатирует, что 516 из них принадлежали к ре месленникам – мастерам и подмастерьям [12, p.249-251, 276].

Оставаясь приверженным концепции «атлантической революции», Годшо не раство ряет в ней Французскую революцию, акцентируя внимание на антифеодальном и буржуаз ном содержании последней. Он выступает продолжателем давней научной традиции, идущей от Ф. Минье и либеральной школы историков эпохи Реставрации, которые выводили рево люцию из социального противостояния буржуазии и дворянства, крестьян-цензитариев и сеньоров. Данная интерпретация развивалась и последующими поколениями ученых. В ХХ в. под решающим воздействием марксизма она была доведена до логического завершения:

Французская революция в целом и ее периоды трактовались как борьба классов. Сам Годшо во многом следовал указанной линии в историографии, которая считалась магистральной и потому получила название «классической». Об этом он ясно дал понять в историографиче ском исследовании «Суд присяжных над Французской революцией» [14].

Отстаивание «классического» наследия станет актуальным в связи с появлением на Западе «ревизионистского» направления в изучении революции. Первым обнародовал новую интерпретацию английский ученый А. Коббэн, выпустивший в 1955г. брошюру с показа тельным названием «Миф о Французской революции» [6]. Эффект разорвавшейся бомбы произвел выход в свет в 1965-1966гг. двухтомника французских авторов – двоюродных братьев Ф. Фюре и Д. Рише «Революция» [7]. Мишенью их атаки стало «классическое» ви дение Французской революции. Последнее означало взгляд на революцию как на социальное Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) движение – антифеодальное и буржуазное, подчеркивало ее закономерный характер и про грессивное значение, принимало диктатуру II года Республики, настаивало на необходимо сти, пусть и вынужденной обстоятельствами, якобинского террора.

В развернувшихся спорах Годшо занял позицию одного из наиболее активных защит ников традиционной интерпретации. В университетской науке к тому времени существовал консенсус вокруг «классического» истолкования Французской революции. Показательно, что в руководстве Робеспьеристским обществом и журналом «Исторические анналы Фран цузской революции» объединились коммунист А. Собуль, социалист Э. Лябрусс и «буржу азные» ученые – Ж. Годшо и М. Рейнар. Воззрения Годшо нашли отражение в его докладе на франко-советском коллоквиуме в Ереване, опубликованном во «Французском ежегоднике»

[1]. О направлении, которое судит о революции «с марксистской точки зрения», докладчик отзывается высоко, замечая, что оно способствовало «новому прогрессу историографии».


Касаясь же оппонентов «классической» интерпретации – «ревизионистов» Фюре и Рише, ав тор считает, что их «идеи, иногда соблазнительные, в других случаях – спорные, не основы вались на предварительных исследованиях». Здесь чувствуется некоторое высокомерие спе циалиста по отношению к «любителям». Ведь до этого Фюре и Рише не занимались кон кретными изысканиями по Французской революции.

Сам Годшо всегда приветствовал активную исследовательскую практику. В конце 60 х – начале 70-х гг. он в соответствии с «классической» интерпретацией считал наиболее зна чимым изучение социальной структуры предреволюционного общества и особенно уровня сеньориальной эксплуатации крестьянства. Ученый стал одним из инициаторов проведения международного коллоквиума «Падение «феодализма» в западном мире» [4], который состо ялся в его родной Тулузе. На изучение этой проблематики Годшо ориентировал и своих уче ников.

Один из них – Жан Бастье стал автором исследования «Феодализм в век Просвещения в регионе Тулузы» [5], вышедшего в 1975г. с предисловием мэтра. Построенное на архивных источниках, оно свидетельствовало о том, что мысли о престиже и продвижении по сослов но-иерархической лестнице нередко перевешивали у сеньоров соображения материальной выгоды. Так, для приобретения баронии Бельма заплатили 50 тыс. ливров за 4га каменистой почвы. Вообще рентабельность повинностей являлась низкой: по экспертным оценкам дос тигала только 3,33%, а на основании данных по 14 сеньориям составила в среднем и вовсе лишь 2,1% [5, p. 52,39].

Селян гораздо меньше озадачивали повинности, чем требования фиска. По феодаль ным правам взималось в среднем только 15,1% от суммы королевских налогов. Сеньориаль ные повинности отнимали у крестьян от 1 до 10% урожая, причем не чистого (нетто), а брутто [5, p. 259-260,309]. Приверженность классической интерпретации буквально застав ляет Бастье, вопреки расчетам, объявить, что «тулузский феодализм сохранил свою эконо мическую и социальную значимость». И все же он отдает себе отчет в остром кризисе сеньо риального режима в 30-80-е гг. XVIII в. и называет его рушащимся [5, p. 306].

Что касается Годшо, то он в предисловии к охарактеризованной работе преувеличива ет весомость «феодализма». У него однозначно получается, что сеньориальные повинности забирали у крестьян 10% их доходов. Присовокупляя к ним церковную десятину, удельный вес которой оценивается им в 12-13% от урожая (а не в 7%, как обычно считают), историк упрямо возражает против представлений о феодализме перед революцией как об «обвалив шемся здании» [15].

Несомненно, что во второй половине 60-х – 70-е годах социальная интерпретация иг рала для Годшо большую роль, чем концепция «атлантической революции», с которой он тоже не расставался. С трактовкой позиции ученого как продолжателя «классического» ис толкования Французской революции вынуждена была согласиться и М.Н Соколова [3].

В 1980г. ученики Годшо издали сборник статей учителя [16]. Он предстает здесь как историк, считающий Французскую революцию важнейшей частью преобразований на всем пространстве по обе стороны Атлантики и одновременно отмечающий ее глубинное воздей История ствие на развитие человечества. В материалах сборника «классическая» интерпретация орга нично совмещается с теорией «атлантической революции». Подчеркивается прежде всего экономическое и социальное содержание последней. В этюде «Революция «французская»

или западная?» [16] Годшо, в целом поддерживая единомышленника по концепции «атлан тической революции» Р. Палмера, все же несколько дистанцируется от него, замечая, что тот устанавливает лишь политические и идеологические связи между революционными движе ниями, но ничего не сообщает о «глубоких причинах». Ученый имеет в виду социально экономические моменты и на этой основе решительно отличает страны к востоку и к западу от Эльбы.

В другой статье сборника речь идет о положении дел в мире в 1815г. [16] Историка интересует, насколько глубокой оказалась реставрация прежних порядков. Годшо считает, что она была относительной и затронула, в основном, то, что лежало на поверхности – об ласть политики. В административной, юридической, финансовой и экономической сферах же сохранилось то, что было «засеяно французами». «Социальное и экономическое развитие мира … было ускорено революцией конца XVIII века, причем оно было неустранимым и не одолимым».

В 1986г. появился труд Годшо, посвященный революционному десятилетию на тулуз ском юге, [17] - первый из новой тогда серии «Провинциальная история французской рево люции». С точки зрения истолкования исторических явлений и событий книга принципиаль но отличается от написанного исследователем ранее, что только отчасти объясняется своеоб разием рассматриваемого региона. Автор отказывается от прежних якобинско робеспьеристских симпатий, унаследованных от Матьеза. Существенные коррективы вно сятся в социальную интерпретацию революции. Знаменательным представляется обращение Годшо к религиозно-церковной проблематике. И это сказалось на видении Французской ре волюции в одной из областей юга страны.

Характеризуя дореволюционное общество, ученый полагает, что «нельзя говорить о разделении классов в марксистском понимании слова. Упрощенная схема «классовой борь бы» не может быть применена к тулузскому региону накануне революции» [17, p. 33]. В на чале ее здесь не было грозного антифеодального движения. «Кажется, что ни один замок не был сожжен в течении лета (1789г. – С. Блуменау) на тулузском юге». Вместе с тем, опира ясь на конкретные данные, автор указывает на большое перемещение земельной собственно сти благодаря национальным имуществам и купле - продаже. Дворянство немалого лиши лось в ходе этих операций. Крупная и мелкая буржуазия, напротив, добились значительных приращений: первая купила земель на 3 млн. франков больше, чем продала, вторая – на млн. франков.

Историк критически оценивает разные аспекты якобинской политики. Максимум рас сматривается как временное и слабое облегчение продовольственного кризиса. Годшо про зрачно намекает на то, что в якобинский период была разрушена интеллектуальная жизнь.

Касаясь террора, он замечает, что, если до 1792г. регион не знал жестокостей, то казнь коро ля, военные действия и федерализм знаменовали собой поворот. Историк обращает внимание на необоснованность многих приговоров и, не считая возможным приравнять якобинский террор к зверствам нацистов или к Гулагу, указывает все же на некоторые общие черты: со ставление списков противников режима, практику чрезвычайных судов.

Многое в жизни рассматриваемой области в революционное время объясняется про тивостоянием на религиозной почве. Автор устанавливает, что главной проблемой, будора жившей регион зимой 1791-1792гг., была не опасность войны, волновавшая парижан, а цер ковный раскол. В дальнейшем «дехристианизация встречала в деревнях огромное пассивное сопротивление». Антицерковные меры оборачивались враждебностью не только к якобин цам, но и к Республике вообще. Говоря о 1795г., ученый приходит к выводу, что «республи канцы были только незначительным меньшинством … и могли рассчитывать на удержание своего господства лишь силой, диктатурой» [17, p. 214].

Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) Итак, незадолго до смерти воззрения Годшо претерпели дальнейшую эволюцию. При чиной тому были не только результаты конкретных изысканий. Споры, развернувшиеся во французской и мировой историографии Революции в конце 60-х – начале 80-х годов, завер шились по существу успехом «ревизионистов». Часть прежних сторонников «классической»

интерпретации либо приняло новое толкование полностью, либо согласилось с некоторыми его элементами. Произошедшее оказало воздействие и на Годшо. В конце жизни он несколь ко отошел от «классического» видения Французской революции.

Ж. Годшо – один из наиболее плодовитых в ХХ в. исследователей революционного десятилетия. Но в исторической литературе о его научном наследии написано пока немного.

Для современного и будущих поколений историографов творчество выдающегося француз ского ученого – важное поле исследований.

The matter in question in the article is one of the outstanding historians doing his research on the French revolution Jacques Godechot. The view considering his works as a mere reflection of the “ Atlantic revolution” concept is disputed here. The author proves, that over the long period of his life and career the French historian substantially changed his opinions on the revolution that took place at the end of the XVIII-th century. For a time he was close in his ideas to his teacher A. Mathiez, then under the “Cold War” influence he formulated the “Atlantic revolution” theory, later he deci sively defended the traditional social interpretation and finally he considered the reasons of revisionist approach in the contemporary historiography of the 1789-1799 revolution.

The key words: “the Atlantic revolution”, social interpretation, antifeudal, bourgeois, liberal historiography, «revi sionist» approach.

Список литературы 1. Годшо Ж. Современное состояние изучения Французской революции в странах За падной Европы и США// Французский ежегодник: 1970. М., 1972. С. 267-278.

2. Соколова М.Н. Современная французская историография. М: Наука, 1979. 359с.

3. Соколова М.Н. Жак Годшо // Новая и новейшая история, 1989, №3. С. 188-199.

4. L' Abolition de la «Fodalit» dans le monde occidental. T. 1-2. Р.: СNRS, 1971. 475p.

5. Bastier J. La fodalit au sicle des lumires dans la rgion de Toulouse: 1730-1790. Р.:

CHES, 1975. 312p.

6. Сobban A. The Myth of the French Revolution. L.: University College, 1955. 24p.

7. Furet F. et Richet D. La Rvolution. P.: Hachette, 1965-1966. T.1. 371p;

T.2. 349p.

8. Godechot J., Palmer R. La problme de L'Atlantique du XVIII-e au XX-e siecle.// Re lazionni del X Congresso Internazionale di Scienze storichi. Roma, 1955. P. 175-180.

9. Godechot J. La Grande Nation. Р.: Montaigne, 1956. 758p.


10. Godechot J. La Contre-Rvolution: Doctrine et action: 1789–1804. Р. : PUF, 1961.

426p.

11. Godechot J. Les rvolutions: 1770-1799. Р.: PUF, 1963. 424.

12. Godechot J. La prise de la Bastille. Р.: Gallimard, 1965. 438p.

13. Godechot J. Les institutions de la France sous la Rvolution et l'Empire. 2-е ed. Р.:

PUF, 1968. 780p.

14. Godechot J. Un jury pour la Rvolution. Р.: Robert Laffont, 1974. 378p.

15. Godechot J. Avant-propos// Bastier J. Op. cit. Р. 7- 16. Godechot J. Regards sur l'poque rvolutionnaire. P.: Privat, 1980. 441p.

17. Godechot J. La Rvolution franaise dans le Midi toulousain. Toulouse : Privat, 1986.

320p.

18. Soboul A. L' historiographie classique de la Rvolution franaise: Sur les controverses rcentes// La Pense, 1974, № 177. P. 41-56.

Об авторе С.Ф. Блуменау – докт. истор. наук, проф., Брянский государственный университет им. академика И.Г. Петровского, blumenausf © mail.ru.

История УДК 378+ О НОВЫХ ПОДХОДАХ К ИЗУЧЕНИЮ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ АНГЛИИ XV ВЕКА В.И. Золотов В статье предлагаются новые подходы к изучению политической истории Англии XV в. Автор рассматривает политическую историю с точки зрения политических, социальных, моральных ценностей, поведенческих уста новок некоторых сословий страны.

Ключевые слова: общество, власть, джентри, рыцарство, политическая культура.

Заявленная тема рождена поисками нового подхода к политической истории неспо койного столетия. Политико-юридическая парадигма на долгое время сводила английскую историю к истории учреждений, развитию государственных органов управления. В совет ской историографии с ее «вторичностью» политической сферы по отношению к экономике социальные аспекты рассматривались с точки зрения политической выгоды той или иной группы правящего класса, ее стремления к власти. В последние десятилетия прошлого столе тия можно говорить об отходе от жестко детерминированного политико-институционального подхода и как следствие – попытках взглянуть на историю XV века как историю общества в разных его проявлениях. Однако в этих поисках политическая борьба в среде правящего класса остается часто главной линией повествования, формируя монотонный ряд бесконеч ных интриг, ходов и контрходов группировок при королевском дворе, из чего, в конечном счете, выводится социально-политический кризис, известный под названием «войны роз».

За рубежом политическая история долгое время оставалась сугубо событийной и ин ституциональной историей. С 60-х годов XX в. под влиянием «Анналов», английской и ряда других национальных школ, представляющих направление «социальной истории» в запад ной исторической науке, политическая история из сферы внешних связей переводится в сфе ру социальной жизни. Но этот переход в целом к «социальной истории» был осуществлен при совершенно новых, по сравнению с марксизмом, методологических установках. Оценка природы средневековой государственности была выведена за рамки только классовых про тиворечий и поставлена в контекст широких социальных связей центральной власти с сосло виями и общественными силами на уровне территориальных объединений и на общегосу дарственном уровне. Последнее обстоятельство обеспечило более взвешенное и корректное понимание соотношения прессовых, протекционистских и шире – организующих общество функций в деятельности государства. Расширительное толкование «социальности» позволи ло поставить проблему взаимодействия государства и общества, в котором присутствовала не только оппозиция сторон, но и их диалог с взаимными поисками компромисса и согласия.

В любом случае это предполагало активность и самоорганизацию широкого спектра соци альных сил. Их политическая и социальная активность составили отличительную особен ность западноевропейской истории, определяя в значительной степени формирование в этом регионе будущего гражданского и правового общества [1, с.204-205]. В современном истори ческом знании такое направление известно как «новая политическая история».

В процессе переосмысления политической истории больше внимания уделяется кате гориям власти, ее внешним атрибутам, ее символике, не связанных с властными отношения ми механизмах коллективной психологии. Под задачами «новой политической истории» ис следователи понимается в первую очередь изучение политической культуры того или иного общества, имея в виду: исследование символических форм политики, семантики политиче ского языка и ритуалов, политического поведения;

с помощью каких коммуникативных средств социальные, экономические, религиозные, культурные, моральные явления или от Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) ношения трансформировались в политические [2, с.142]. Несомненно, такие подходы помо гают понять характер властных отношений в тот или иной исторический период.

Более пристальное внимание к общей проблеме эволюции средневековой государст венности, ставшей в западной медиевистике едва ли не главной в изучении политической ис тории [3], позволяет раздвинуть границы видения темы политического развития английского общества в XV в. Возможно, ключ не в широких правовых санкциях, полученных по коро левским ордонансам и решениям королевского Совета, слабостях или случайностях нелегко го бремени власти монарха [ 5]. Возможно, речь должна идти об утверждающемся в общест ве новом представлении о короне как общественной должности, как службе с четким разгра ничением обоюдных прав и обязанностей короля и его подданных. Процесс изменения представлений о природе королевской власти был неизбежным последствием формирования правового государства, где каждое сословие, каждый человек подчинен определенным зако нам, и только соблюдение их всеми есть гарантия сохранения этого государства [4].

При современном состоянии изучения политической истории Англии XV века можно попытаться увидеть знакомые этапы и картины политического и государственного развития короны по-новому. Взгляды на процесс эволюции централизованного государства самих действующих лиц дают возможность понять, в чем заключалась его ценность в глазах обще ства, чего хотели получить от монарха его подданные. Отношение к власти, отношение к политике глазами ряда англичан – знаменитого рыцаря Джона Фастольфа, автора трактата «Маленькая книжечка английской политики» и знатока права Джона Фортескью, свидетеля коронации Ричарда III – это и есть попытка увидеть политическую историю королевства че рез призму власти и общества.

Возобновление в 1415 г. Столетней войны ведет к рассвету традиционных средневе ковых ценностей. Первой ценностью рыцарства является военный подвиг во славу Англии.

Сам Генрих V, «завоеватель Франции», становится олицетворением славной рыцарской тра диции [6, с.158]. Массовый источник показал, что динамика и объемы имущественных сде лок сословия во втором десятилетии века сокращаются, рыцари, очевидно, ищут успеха, сла вы и доходов на войне [7, с.172].

После Арраского мира 1435 г., когда Бургундия порвала союз с Англией ( для англий ского королевства – это военно-политическая катастрофа), сэр Джон Фастольф, один из са мых опытных капитанов-англичан, по поручению командующего на материке герцога Бед форда, родного дяди Генриха VI, составляет «Рапорт сэра Джона Фастольфа относительно дальнейшего ведения войны во Франции после заключения договора в Аррасе». Рыцарь тре бует тактики «выжженной земли» без всякой жалости к мирным жителям, увеличения воен ной силы в английских владениях Франции [8, р.575-576]. Финансовые тяготы войны застав ляют его вспомнить рейды Эдуарда III и Черного Принца, главной целью которых было опустошение территории и деморализация противника. Будущее английского королевства в Столетней войне – это проявление военной силы и агрессии, война до победного конца, от каз от дипломатических переговоров и компромиссов [8, р.576-580].

Однако какие-то существенные изменения происходят в сознании правящей верхушки страны, одной из ее опор - рыцарства – в последний период Столетней войны. Еще в 1433 г.

канцлер Джон Стаффорд (c 1443 г. архиепископ Кентерберийский) утверждал, что долг по литически активных сословий выступать за мир и справедливость[9, р.419]. В 1448 г. тот же Джон Фастольф представил Джону Бьюфорту, герцогу Сомерсету, командующему во Фран ции английскими войсками, ряд рекомендаций для руководства военной экспедиции на ма терике. Честные чиновники, советует рыцарь, должны своевременно и регулярно платить армии. Такое необходимо не только в качестве основы эффективного управления на другом берегу пролива, но и для того, чтобы у солдат не было нужды жить за счет местного населе ния. Подобным образом Фастольф надеялся пресечь прежнюю практику кампании в Нор мандии (высказанную тринадцатью годами раньше), когда местные жители от преданности своему английскому сюзерену обратились к горькой ненависти к иноземному захватчику [10, р.593]. Несомненная переоценка методов, ценностей военной кампании за Ла-Маншем. Яс История ное понимание стратегических позиций на основе учета не только военных, но и экономиче ских факторов. Рыцарство меняет свои оценки, только ли носители воинственности, жажду щие военной славы представители этого сословия? По мнению А.Фергюссона, любая попыт ка применить к обсуждению внешней политики или защиты средневекового государства на званного столетия язык и ценности рыцарства, обрекались на провал, вели в тупик.

Рассудительность полезна и в делах материальных, и в делах духовных. Однако рыцарские ценности становились все менее пригодными для реальных забот жизни королевства. Эти ценности может и могли быть стимулом для личного поведения, но совершенно не адекват ны в общественных потребностях. Конфликт между мирским и духовным решался в пользу первого [6, с.205,80,193].

В рамках исследования общественного сознания интересно проследить логику рассу ждений автора анонимного трактата «The Libell of English Polycy». Сочинение появилось по сле 1436 г., несомненно, как реакция на изменившуюся после Арраского мира военно политическую обстановку. Сочинение традиционно рассматривается или как памятник по истории торговых связей Англии, или как свидетельство политической борьбы лидеров ко ролевства, стоящих за спинами купеческих кругов страны. Более того, в контексте последне го появление «Книжечки» связывают с началом формирования так называемой «партии из мены» в высших слоях королевства и которую в общественном (массовом) сознании рас сматривали как одну из причин поражения Англии в Столетней войне [11]. Если попытаться проследить ход и логику мыслей автора трактата, то они дают несколько иной результат.

Главным «раздражителем» для английского купечества в их заморских связях являются итальянцы, испанцы, португальцы. Они, используя порты Фландрии, успешно оттесняют английских купцов в торговле дорогими товарами Средиземноморья и Востока. Кале в руках англичан – возможность как-то противостоять этому вызову, контроль над Ла-Маншем – средство в этой борьбе, Дувр и Кале – две опоры успеха. И хотя итальянцы обманщики и мошенники, без их займов успешно торговать нельзя. Правда, у Англии есть надежный ре сурс, Ирландия, с ее природными богатствами и географическим положением. И только по сле этих весьма горьких признаний следует важная мысль. Её можно выразить кратко:

«Власть на море вместо власти на суше». Фактически автор предлагает отказаться от войны с Францией, и видит будущее Англии в ее морской мощи. Очевидно, можно говорить о тен денциях в общественном сознании страны пересмотра стратегических целей Англии в XV веке. Можно говорить и о смене чисто средневековой парадигмы войн (династические инте ресы, борьба за территории как источник существования) новой, когда речь идет об интере сах общества – спасении Англии. Здесь нет ничего от поиска военной славы. Её будущее не в борьбе за земли, её перспективы – на морях [12, р.158,189,191]. Трактат, таким образом, можно рассматривать как отражение интересов мощных социальных групп общества, кото рые не связывают себя узко сословными интересами придворных кругов королевства.

Несомненно, место и роль нобилей в Англии того времени оставляли их главной по литической силой в стране. Часто их мощь и влияние вовлекало купечество и рыцарство по мимо воли последних в политическую деятельность. Первоначально долг bellatores заклю чался в сражениях во имя защиты других сословий. Общим местом в средневековой мысли являлось служение рыцарства на благо интересов общества. Задача рыцаря – не только в борьбе с внешним врагом, но в установлении порядка в самом обществе, в охране общин, в том числе, как крайняя мера, силой. Именно в этом пункте военная функция рыцарства сли вается с его гражданскими обязанностями.

В связи с этим интересны наблюдения Б.Монтгомери по поводу поведения участни ков восстания Джека Кэда через призму политических ценностей джентри, значимую роль которого составляло рыцарство. Историк называет восстание «делом одного образа правле ния против другого образа правления», то есть вызовом сложившимся в условиях магнатско го всесилия порядкам в стране. По мнению исследовательницы, такая ситуация создает фе номен «лояльного мятежа» [13, р.581]. Почему ополчение считало возможным «лояльно»

выступить против власти?

Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) Политическая жизнь королевства, объясняет Б.Монтгомери, обычно была закрыта для коммонеров, так как они не были вооружены. Средневековое же общество, по крайней мере, теоретически, приравнивало ношение оружия к праву политического голоса. Ношение ору жия, военная функция, таким образом, давало право на политическую позицию, делая ком монера социально значимой фигурой, субъектом права. Обладатель, носитель оружия стано вился ответственным за политический порядок в стране. Сочетание социальной значимости и правовой ответственности открывало возможность участия сообщества джентри в полити ческой жизни страны [13, р.581-582]. Коммонеры, а их интересы отстаивали участники вос стания, прекрасно осознавали, что парламент окончательно дискредитирован [14, р.128-129, 141,147;

15]. Таким образом, социальный статус в общественном мнении давал основание для претензий на особый правовой статус – на право вмешиваться в политическую жизнь, исходя, в том же 1450 году, из идеи «good governance» -- мудрого и справедливого правления [16]. Вооруженный протест в позднесредневековой Англии, заключает Б.Монтгомери, был той дверью, которая вела к обществу с узаконенным голосом подданного [13,р.582].

Тем не менее, взвешенность и ответственность позиций рыцарства как части джентри не могли стать определяющим состояние общества. В бесконечных политических потрясе ниях века, несмотря на рост авторитета, коммонеры не могли противостоять амбициям ари стократии. Тем более, по мнению ряда историков, джентри понесли тяжелые потери к сере дине столетия. Именно они, прежде всего приверженцы Ланкастеров, активные участники французских экспедиций, пострадали в неудачах 1442-1452 годов и в начале гражданских войн в 1452-1455 годах [см.17, р.80].

Как бы то ни было, во второй половине столетия, по мнению А.Фергюссона, в обще стве растет осознание того, что война и военная профессия должны быть введены в рамки жизни страны и государственных (национальных? – В.З.) интересов. Войну уже не хотят рас сматривать как по существу дела борьбу за династические притязания, «как выражение свое образного коллективного поиска приключений в поддержку феодальных привилегий коро ля» [6, с.201]. Отсюда Д.Эшби в своей «Деятельной политике государя» (поэме, написанной около 1470 года и посвященной принцу Эдуарду) советует не начинать беспечно войну ради выгоды или для того, чтобы удовлетворить каприз, или ввязаться в нее по причине полити ческой тупости, военные доблести еще не всё. Для рыцаря сейчас важна рассудительность как стратегия поведения не для войны, а для стабилизации власти. Управление государством должно сохранять за собой функцию справедливости, если следовать ей должным образом, последуют мир и благополучие [6, с.190, 193, 199-200].

Идея мудрого и справедливого правления звучит в анонимном трактате «Три условия, истинно необходимых для искусного правления государя». Помимо христианских доброде телей, которые есть основа, гармония и начало всего добра и всякой милости, государь дол жен любить и мудро заботиться о народе и богатстве подданных. Мудрость в сочетании с изобилием, богатством – основа его благополучия. Правители и его подданные живут на ос нове взаимных обязанностей [18, р.181-190].

Однако в Англии XV века вплоть до конца правления Йорков последнее слово остает ся за баронами. К этому времени рыцарство в качестве военной силы заменяет система «не законнорожденного феодализма» (отношений с сеньором на основе платного договора) [см.:

19]. Случайно ли первый Тюдор прежде всего озаботился роспуском баронских ливрей, по рождение таких связей между сеньором и слугами – основы военно-политического могуще ства магнатов?

Д.Фортескью сумел в своем творчестве выразить чаяния общества, так или иначе, обосновав идею сильной королевской власти. Высоко оценивая сословно-представительные учреждения Англии, он оговаривает, что при известных обстоятельствах король, правящий politiсum et regale, может и должен управлять лишь regaliter [20, ch. XVIII, XXVI, XXXVII;

X, XII, XXIV, XXV]. К таким случаям относятся мятежи и войны. Подобным же образом король может поступать и в тех случаях, когда статуты и обычаи королевства не предусмотрели ка кие-то казусы [подробнее см.: 21].

История Некоторые символы коронационной процедуры Ричарда III Йорка ставят вопросы о характере власти этого «узурпатора», возможно, о характере власти в Англии в эпоху фор мирования основ абсолютизма. Помазание в ходе процедуры – возможно, знак того, что ко роль не common person (традиционно король – persona mixta, mixal, что давало ему власть над клиром). В церемонии участвуют сквайры от Нормандии и Гиени – продолжение войны с Францией – традиционный лозунг йоркистов или король Ричард – король-патриот? От дельно, клятва приносится баронами – они опора власти? [22]. Символы коронационный процедуры можно интерпретировать и как сильные основы его власти (баронство, позицио нирование от клира), и как неуверенность «узурпатора», пытающегося заигрывать с общест венным мнением.

Политическая история Англии XV века во взглядах различных общностей на институ ты государственной власти, повороты политического развития страны (пусть это только от дельные эпизоды, однако значимые) предстает в новом свете. Фактически речь идет о взгля дах ведущих сил общества на процесс формирования власти в неспокойный век. Эти взгляды дают возможность понять, в чем заключалась ценности политического развития страны в глазах общества, как различные общности понимали природу королевской власти, цели го сударства и свою роль в нем. Они не достигли больших успехов, были обстоятельства, кото рые они одолеть не могли. Они не смогли повлиять на политику короны, отсюда и результат.

Но, с одной стороны, такое более наглядно и полно объясняет политическое развитие коро левства, в том числе разрушительное. С другой стороны, такие подходы помогают оценить исходные позиции и потенциальные возможности новой династии, особенности и своеобра зие, в том числе политического развития монархии в последующие времена.

The article offers to discuss “new political history” conception of English history XV century. Author studies problem political values some estates of English society.

The key words: society, authority, gentry, knighthood, political culture.

Список литературы 1.Хачатурян Н.А. Современная медиевистика России в контексте мировой историче ской науки// Средние века. 2001. № 62.

2. Трубникова Н.В., Уваров П.Ю. Пути эволюции социальной истории во Франции // Новая и новейшая история. 2004. № 6.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.