авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |

«Вестник Брянского государственного университета. №2 (2008): История. Литературоведение. Право. Языкознание. Брянск: РИО БГУ, 2008. 193 с. ...»

-- [ Страница 6 ] --

Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) ПРАВО УДК 347. СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА АРБИТРАЖНОГО УПРАВЛЯЮЩЕГО В РОССИИ И.Н. Бабкина Банкротство как экономико-правовой институт стал неотъемлемой частью переходного периода в Российской Федерации. Основной фигурой, «сопровождающей» стадии банкротства, является арбитражный управляющий, название которого и статус меняется в зависимости от стадии. И поскольку с 1990 года действующий закон «О несостоятельности (банкротстве) » уже третий в истории правового регулирования банкротства важно выявить преемственность и перспективы развития обозначенного института с целью усовершенствования экономиче ских процессов правовых норм, что и изложено в работе.

Ключевые слова: арбитражный управляющий, банкротства, стадии банкротства, критерии банкротства, предприятие, должник, кредитор, платежеспособность.

В экономических отношениях часто возникают моменты, когда в силу определенных причин некоторые субъекты хозяйственной деятельности оказываются неспособными рас платиться по своим обязательствам. Регулированием такого рода ситуаций занимается спе циальный институт несостоятельности (банкротства), который наряду со свободой предпри нимательства, частной собственностью является одним из необходимых элементов любой нормально функционирующей рыночной экономики.

Многие ученые в своих трудах уделяли внимание проблемам законодательства о не состоятельности. В юридической литературе общепризнанно выделяют три этапа развития конкурсного права: [20] первый – дореволюционный период;

второй – советский период (существовавший только в период НЭПа);

третий – современный (развивающийся с июня 1992 года).

Вместе с тем, при развитии каждого этапа конкурсного права происходило становле ние такого немаловажного института как институт «арбитражного управляющего», который имеет свое развитие и играет важную роль в законодательстве Российской Федерации.

Арбитражный управляющий, как и конкурсное право в современном понимании сформировались не сразу. Термин «конкурсное право» был возрожден совсем недавно и ис пользовался российскими дореволюционными учеными (в частности, профессором Г.Ф. Шершеневичем) в качестве обозначения совокупности правовых норм, регулирующих вопросы несостоятельности (банкротства). Наряду с конкурсными правоотношениями в Рос сии, происходило формирование института арбитражного управляющего – специального субъекта, вводимого в процесс банкротства для осуществления определенных действий в отношении имущества должника и кредиторов.

Первое упоминание об арбитражном управляющем можно обнаружить в римском праве, где развитие конкурсных правоотношений происходило от личных форм взыскания к имущественным. С развитием экономики римское конкурсное право создало некоторые нор мы, связанные с обращением взыскания на имущество, но имущественные взыскания, даже уничтожавшие целое хозяйство должника, не избавляли его от личной долговой расправы.

Большое значение для развития римского конкурсного права имел Закон Петелия, изданный в 326 г. Закон запрещал налагать личные взыскания, если должник давал клятву, что он ни чего не скрывает и все имущество отдает кредитору. С разрешения претора происходило до пущение кредиторов к владению имуществом несостоятельного должника, что предоставля ло им возможность в интересах всех кредиторов осуществлять держание, надзор и охрану Право имущества должника от неуправомоченных лиц. При этом со стороны кредиторов не проис ходил переход права собственности на имущество должника. Вместе с тем производилось оглашение ввода во владение и о предстоящей продаже имущества, которое заменяло собой вызов кредиторов. По прошествии 30 дней, в течение которых ни должник, ни кто-либо дру гой не удовлетворял кредиторов, последние сходились для выбора из своей среды лица – magister bonorum vendendorum, в обязанности которого входила аукционная продажа имуще ства должника. На обязанности избранного лица, приносившего предварительную присягу в добросовестном исполнении возложенного на него дела, лежал вызов лиц, желающих приоб рести имущество несостоятельного, и составление условий сделки. Происходила оптовая продажа имущества должника, условия которой заключались в обязательстве покупщика уп латить кредиторам определенный процент их требований. Продажа нуждалась в утвержде нии претора, властью которого совершалось отчуждение, в результате чего обладателем все го имущества должника становился покупщик.

Должник, реализация имущества которого не приводила к погашению всех требова ний, должен был в течение неограниченного времени из вновь появляющегося имущества удовлетворять существовавшие требования. Именно тогда, как отмечают многие ученые, по степенно устанавливается способ реализации имущества должника, который заключался в избрании особого субъекта – curator bonorum, на котором лежала обязанность распродажи составных частей конкурсной массы (имущества должника) [24] и реализация всех выручен ных средств между кредиторами. Curator bonorum обязан был доказать отсутствие каких либо соглашений с покупателями, т.е. фактически, выражаясь современным языком, можно сказать, что создавались механизмы проверки добросовестности управляющего.

Попечителей (кураторов) могло быть несколько, в этом случае они несли солидарную ответственность, «если каждый из них в отдельности не был ограничен определенным, мест ным, кругом действия». [19, с.16] По мнению К.И. Малышева, каждый куратор являлся за конным представителем конкурсной массы, вследствие чего «имел право предъявлять иски в интересах массы, обязан был являться к ответу по претензиям других лиц к массе или же уполномочивать на то особых поверенных. [11] В России, первые законы, регулирующие конкурсные отношения появились гораздо позже, чем в других странах. Развитие конкурсных отношений в России, как отмечает И.А.

Архипов, [4] было вызвано бурным ростом капиталистических отношений после реформ Петра I. Наиболее интенсивно институты конкурсного процесса начинают развиваться с XVIII века, хотя некоторые элементы конкурсных отношений можно наблюдать в Русской Правде, Судебниках XV-XVI вв., Соборном Уложении 1649 года. Однако, уровень экономи ческих отношений, существовавших в те времена не достиг той отметки, когда возникает не обходимость в их детальном урегулировании. По мере развития экономики вопросы кон курсного права становились все более актуальными. По мнению Г.Ф. Шершеневича, «как ни неблагоприятны были условия для развития и процветания торговли, все же она существова ла, хотя не смела и мечтать о достижении той высоты, на какой находилась современная ей западноевропейская торговля». [24, с.32] Развитие конкурсного права России происходило в трех направлениях – иностранное, национально-самобытное, канцелярско-кодификационное.

Иностранное направление состояло в применении и приспособлении к российским особенностям норм иностранных конкурсных законов. Действовали кураторы, в обязанности которых входили создание конкурсной массы, реализация имущества должника, распределе ние вырученных средств между кредиторами.

Другое направление российского конкурсного права - национально-самобытное, за ключалось в развитии закупничества.

Следующее направление развития российского конкурсного права – канцелярско кодификационное, состояло в разработке конкурсных уставов. Несмотря на то, что в период с 1740 г. по 1768 г. было подготовлено в разное время, по меньшей мере, четыре проекта Ус тава, первая попытка комплексного регулирования несостоятельности в России была пред Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) принята 19 декабря 1800 г. принятием единого кодифицированного акта – Устава о банкро тах.

В его основу легли проекты прошедшего столетия и особенно проект 1768 г. Устав о банкротах 1800 г. устанавливал, что после объявления о несостоятельности все имущество должника составляло конкурсную массу, за исключением имущества, сданного должнику на хранение, находящегося у должника по договору комиссии, относящегося к личным вещам и находящегося в залоге. [24, с.117] Положения Устава о банкротах предусматривали участие лиц (кураторов), которые избирались из среды кредиторов.

Хотя назначение их поставлено было в зависимость от утверждения суда, но не ука зано, чтобы суд мог отвергнуть избранных, назначить от себя кураторов. Назначение от суда могло последовать только в случае недостаточного числа верителей или несостоявшегося соглашения между кредиторами. Устанавливалось, что они должны быть люди «добрые и неподозрительные» и не относиться к лицам духовного звания, мещанам, крестьянам, крепо стным. В ст. 120 Устава четко определялся размер вознаграждения кураторам: «два процента со всей вырученной из имения банкротова суммы, причем они должны делить те проценты между собою на равные части». [19, с.52] Издание Указа 1807 года было направлено на предупреждение возможности выбора кураторов из посторонних лиц, которое допускалось в случае отсутствия соглашения между кредиторами или недостаточного их числа, чтобы не обременять посторонних обязанностью куратора, уклонение от которой запрещалось. «Желая преподать все способы к безостано вочному купеческих дел течению и дабы при разбирательстве дел банкротских звание кура тора не затрудняло торговых упражнений лиц, к банкротству неприкосновенных, повелева ем, чтобы на будущее время выбирать в кураторы по банкротским конкурсам людей из числа самих заимодавцев, а не из посторонних лиц, разве кто сам по собственному распоряжению и по согласию заимодавцев примет на себя звание куратора» [8].

Следует отметить, что Устав 1800 г. имел широкое применение. Однако возникавшие недостатки стали результатом принятия 23 июня 1832 года нового Устава о торговой несо стоятельности. Новый устав о несостоятельности, сравнительно с предыдущим, представля ет некоторые улучшения по введению присяжных попечителей, которые действовали наряду с кураторами, но назначались судом не из числа кредиторов. Однако этот институт значи тельного развития не получил. Кураторов должно было быть не менее двух, им полагалось вознаграждение в размере 2% суммы, вырученной в результате продажи имущества должни ка.

Устав торговой несостоятельности в своем дальнейшем развитии подвергся незначи тельным изменениям. Так, 18 ноября 1836 г. (по некоторым данным в 1832 г.) года введены были правила об учреждении администрации по делам торговой несостоятельности [24, с.84], направленные «не на изъятие неплатежеспособных субъектов из гражданского оборо та, а на восстановление нормальной деятельности купцов либо юридических лиц. Нормали зация положения достигалась посредством деятельности третьих лиц, которые представляли собой администрацию по торговым делам».

Администрация по делам торговым имела своей задачей восстановление пошатнув шихся дел должника для полного удовлетворения кредиторов. Администрация могла вво диться в связи с указанием на это в законе или по соглашению должника и кредиторов, по этому иногда употреблялись понятия «формальная» и «частная» администрация.

Формальная администрация могла быть введена по крупным коммерческим делам и только там, где существовали Биржи, то есть «единственно в столицах и портовых городах».

Для введения администрации, кроме этого было необходимо согласие большинства кредито ров (голоса считались по сумме требований) и превышение обязательств над стоимостью имущества не более чем на 50 %.

В процессе администрации приостанавливалось осуществление требований кредито ров и исполнение по исполнительным листам, администраторы имели право продать опреде ленное имущество должника, модернизировать производство. Поскольку все эти меры в Право большинстве случаев приводили к восстановлению платежеспособности, назначение адми нистрации являлось льготой для должника.

Частная администрация в своей деятельности подчинялась тем же требованиям, одна ко, в отличие от формальной могла быть назначена и по небольшим делам в городах, где не существовало Биржи, но только при условии достижения полного согласия всех кредиторов по этому вопросу, то есть при единогласном их решении. Прекращалась частная админист рация по требованию кредитора или администратора.

Если деятельность администрации не имела успеха, должник признавался банкротом.

Все его имущество переходило к конкурсному управлению, и влекло устранение должника от управления имуществом.

Устав 1832 года действовал до 1917 года. После 1917 г. прекратили свое действие все дореволюционные акты. Был провозглашен отказ от, так называемого, «царского» законода тельства, прекратили свое действие все дореволюционные правовые акты. Кроме того, пере стали подлежать правовой защите в советских судах все отношения, возникшие до 7 ноября 1917 года. Споры по таким отношениям не принимались и не рассматривались судами. Раз витие конкурсных отношений стало возможным после введения в 1921 г. новой экономиче ской политики (НЭПа), когда возник свободный товарооборот и, следовательно, случаи не платежа долгов стали распространенным явлением. Начинается второй этап (советский) в развитии конкурсных отношений, который относится к периоду НЭПа.

В 1922 г. был принят Гражданский кодекс РСФСР, а в 1923 г. – Гражданско процессуальный кодекс РСФСР. Гражданский кодекс РСФСР, в составлении которого при нимали участие дореволюционные профессора, включал положения о несостоятельности но только упоминая о них. Эти упоминания содержались в статьях о юридических лицах, об отношениях залога, займа, поручения и др., т.е. упоминание о возможности банкротства бы ло, а самого понятия и механизма признания должников банкротами не существовало. Су дебная практика, сталкиваясь с проблемами несостоятельности предпринимателей и не имея соответствующего закона РСФСР, нередко применяла Устав 1832 г. и другие дореволюци онные законодательные акты. Это вызвало возмущение советских ученых, которые с негодо ванием отмечали: «практика вступила на путь рецепции дореволюционных правил о несо стоятельности и чуть не воскрешения сданного в архив истории конкурсного права» [10].

Верховный суд также решительно осудил такой подход.

Поскольку вопрос о необходимости и порядке рассмотрения дел о банкрот стве был весьма актуальным, то 28 ноября 1927 года Декретом ВЦИК и СНК РСФСР в ГПК была введена специальная глава XXXVII «О несостоятельности частных лиц, физических и юридических». Позже, постановлением ВЦИК и СНК от 20 октября 1929 года введена в ГПК глава XXXVIII «О несостоятельности государственных предприятий и смешанных акцио нерных обществ» и глава XXXIX «о несостоятельности кооперативных организаций». Со ветское законодательство проводило четкую грань между частными предприятиями с одной стороны, и государственными и кооперативными организациями с другой.

Дела о несостоятельности в соответствии с Декретом 1927 года рассматривались в ис ковом порядке в течение 1 года с момента принятия иска к рассмотрению судом, (этот срок мог быть продлен только в исключительных случаях). Весь Декрет содержал ярко выражен ную тенденцию к уменьшению срока конкурсного производства, иногда и за счет его качест ва. Так, в случаях нехватки времени разрешалось не проводить проверку баланса должника.

В период НЭПа советское законодательство содержало нормы, сходные с положе ниями об администрациях по делам торговым, деятельность которых была направлена на восстановление платежеспособности должника. Раздел 8 гл. 37 ГПК РСФСР носил название «Об уменьшении претензий кредиторов и об отсрочке, рассрочке удовлетворения их». Этот раздел предусматривал возможность учреждения такой процедуры, как особое управление и применялся только к частным торговым и промышленным предприятиям, предоставляя от срочку уплаты долгов, рассрочку или уменьшение долга. Выбор судебной инстанции опре Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) делялся важностью предприятия, объема и ценности имущества, вовлекаемого в процесс о несостоятельности.

Особое управление назначалось судом по ходатайству ведомств или отделов испол комов, регулировавших ту отрасль народного хозяйства, к которой относилось предприятие должник. Они же представляли суду и кандидатуру особого управляющего. Учреждалось особое управление при наличии положительного заключения суда о жизнеспособности предприятия, от чего часто зависела судьба должника.

В процессе особого управления составлялся план постепенного погашения претензий, в соответствии с которым управляющий имел право уменьшить долг предприятия, устано вить отсрочку или рассрочку выплат задолженности. В этом случае кредиторы теряли право требования сумм, на которые долги были уменьшены, в том числе и после отмены особого управления.

Целью особого управления было сохранение предприятия и восстановление его пла тежеспособности. Для этого к управляющему переходили права по управлению и распоря жению имуществом. Руководство предприятия-должника отстранялось не от всех его функ ций. В частности, должник сохранял право выступать истцом или ответчиком в суде, заниматься торговой деятельностью в некоторых случаях с согласия особого управляющего.

Законодателем были детально регламентированы отдельные положения, в частности, ка сающиеся условий признания сделок недействительными, правил зачета взаимных требова ний, отказа управляющего от исполнения неисполненных договоров и т.д. [17].

Таким образом, существовавшая в советский период процедура особого управления не преследовала цели защиты интересов кредиторов, что отличает ее от процедуры, внешне го управления, предусмотренной современным законодательством, и от администрации по делам торговым, предусматривавшим дореволюционным конкурсным правом.

Одной из особенностей конкурсного права советского периода являлся отказ от нача ла диспозитивности при назначении должностных лиц конкурсного производства. Кредито ры были совершенно устранены как от участия в конкурсном процессе, так и от назначения управляющих, что квалифицировалось как естественная черта советского законодательства [14].

Все подобные вопросы решались государственными учреждениями, т.е. конкретными чиновниками. Советские ученые называли такую ситуацию вполне естественной. «Предос тавление органам государства права возбуждения дела о несостоятельности есть закономер ный результат общего проникновения в ГПК публичных начал» [13]. «Этот путь более соот ветствует основным началам Советского гражданского права, так как разрешение дел о несостоятельности не может быть подчинено интересам кредиторов и потому невозможно построение ликвидации на принципах равенства, заинтересованности и самодеятельности»

[15]. Такая направленность соответствовала общей идее: «Советский закон не может руково дствоваться исключительно стремлением к удовлетворению законных интересов отдельных кредиторов, а должен иметь ввиду прежде всего тот общий экономический результат, кото рый является последствием того или иного способа ведения и разрешения производства о несостоятельности. С этой задачей Декрет о несостоятельности вполне справился» [19, с.67].

Однако следует заметить, что интерес к подобным процессам постепенно угасал.

Особое неприятие теоретиков и практиков вызывала процедура конкурсного производства по делам о несостоятельности. Так, например, автор соответствующего раздела учебника по гражданскому процессу, изданного в 1938 году, писал, что «по нашим законам о несостоя тельности самое главное зло конкурсного права выкорчевано: вместо конкурсного управле ния, избираемого кредиторами, наш закон признает только ликвидаторов и ликвидационные комиссии. И вообще вся процедура ликвидации дел несостоятельного должника и соразмер ного удовлетворения его кредиторов поставлены под непосредственный и строгий контроль судебных учреждений» [3]. И продолжая, он отмечал, что в условиях социалистического хо зяйства институт несостоятельности почти не находит себе применение.

Право С 30-х гг. в СССР правоотношения, связанные с несостоятельностью предприятий, практически не регулировались. Официальная доктрина не признавала институт банкротст ва, поскольку при плановой социалистической экономике, как утверждалось, нет места несо стоятельности. Как отмечается в литературе, «применение института несостоятельности на практике прекратилось, в связи с чем, через некоторое время соответствующие разделы были исключены из кодексов и учебников по гражданскому праву и процессу» как не имеющие практической значимости» [20]. Более того, в начале 60-х гг. нормы о банкротстве вообще были исключены из законодательства СССР с формулировкой «за ненадобностью». Эту мысль повторили авторы Курса советского гражданского процессуального права, изданного в 1981 году, заявив, что «в судах не было (или почти не было) дел о несостоятельности.

Нормы этих глав ГПК оказались недействующими» [7].

Безусловно, изъятие института конкурсного права из законодательства способно при нести только отрицательные последствия, что было наглядно доказано существовавшей в России до начала 90-х гг. ситуацией. В результате того, что советское право отказалось от регулирования несостоятельности и банкротства (монополия государственной собственно сти, господство плановых начал в экономике), на протяжении нескольких десятилетий суще ствовала аномальная ситуация. Функционировала масса нерентабельных и убыточных пред приятий, встроенных в экономику и поддерживаемых за счет государственного финансирования, снижалась конкурентоспособность продукции, возникали злоупотребления со стороны руководителей предприятий, в том числе и неосуществление оплаты по договору.

Происходило, периодическое списания долгов и перераспределительные финансовые отно шения в хозяйственных системах соответствующих министерств и ведомств. В результате не возникало необходимости признания несостоятельности и ликвидации неплатежеспособных участников гражданского оборота. Отсутствие в законодательстве института несостоятель ности порождало неустойчивость и кредитных отношений, нездоровое положение в сфере предпринимательства, незащищенность участников оборота.

Такая ситуация была недопустима в рыночных условиях, когда каждый хозяйствую щий субъект осуществляет рентабельный воспроизводственный процесс в равных условиях хозяйствования, определенных законами экономической сферы [22].

Для того чтобы устранить это и многие другие негативные явления государственно плановой экономики, необходимо было возрождение в российском праве института несо стоятельности (банкротства). Это стало возможным только с переходом российской эконо мики к рыночным отношениям. Как отмечают ученые - «развитие рыночных отношений в России поставило на повестку дня вопрос о возрождении институтов права, регулирующих предпринимательскую деятельность. Одним из таких институтов является процедура бан кротства» [4].

Так начинает свое развитие третий (современный) этап российского законодательства о несостоятельности (банкротстве) и института арбитражного управляющего.

Первое упоминание в современном российском законодательстве об арбитражном управляющем стало возможным с принятием Указа Президента РФ «О мерах по поддержа нию и оздоровлению несостоятельных государственных предприятий (банкротов) и приме нении к ним специальных процедур» от 14 июня 1992 года № 623. Целью Указа являлось:

поддержка государственных предприятий, оказавшихся несостоятельными (банкротами);

обеспечение эффективного использования государственного имущества, закрепленного за государственными предприятиями;

защита прав и интересов государства, кредиторов и тру довых коллективов несостоятельных предприятий.

Для достижения целей, наряду с комитетом по управлению имуществом, комиссией представителей собственников, Указ предусматривал введение административного управле ния и назначение административного управляющего. Административным управляющим не могло быть назначено должностное лицо предприятия банкрота. На предприятия федераль ной собственности административный управляющий назначался соответствующим мини стерством, а на предприятия, являющиеся собственностью субъектов РФ – соответствующи Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) ми органами исполнительной власти. Назначение административного управляющего было возможно в случаях: если по итогам конкурса не был определен победитель;

не поступило не одной заявки на участие в конкурсе;

по истечении срока санации независимыми предприни мателями не были достигнуты результаты санации (п. 16 Указа). При этом с административ ным управляющим заключался контракт сроком от 3 до 12 месяцев, а на сельскохозяйствен ные предприятия - до 18 месяцев. На управляющего возлагались права и обязанности, в том числе, обязанность предоставления отчетов о реализации программы санации назначившему его органу и соответствующему комитету по управлению имуществом, комиссии представи телей собственников.

За свою работу административный управляющий получал вознаграждение, размер ко торого устанавливается в контракте. Помимо этого, административный управляющий, осу ществивший санацию предприятия-банкрота, получал за счет средств предприятия едино временное вознаграждение в размере 20 месячных окладов, предусмотренных первоначальным контрактом, а также мог быть назначен со своего согласия руководителем предприятия.

В случае не достижения результатов, принималось решение о ликвидации предпри ятия, и с этого момента предприятие переходит в управление комитета по управлению имуществом.

Этот Указ имел весьма ограниченное применение на практике, так как, во-первых, содержал множество недостатков с точки зрения юридической техники, во-вторых, срок его действия оканчивался принятием Закона о банкротстве (ст. 30 Указа). Оставались нерешен ными множество вопросов в сфере несостоятельности, реструктуризации и санации пред приятий (как промышленных, так и сельскохозяйственных), требующих скорейшего разре шения. Главным положительным последствием принятия этого Указа было то, что хозяйствующие субъекты начали осознавать возможность признания их банкротами.

С принятием 19 ноября 1992 г. Закона РФ «О несостоятельности (банкротстве) пред приятий» № 3929-1, который был введен в действие с 1 марта 1993 г. Указ Президента РФ от 14 июня 1992 г. утратил силу. Институт банкротства получил новое правовое закрепле ние в законодательстве Российской Федерации. Предусматривалось участие арбитражного управляющего в процедуре внешнего управления, и конкурсного управляющего в процеду ре конкурсного производства. Несмотря на то, что принятый Закон о банкротстве был очень актуален и позволил реально осуществлять банкротство отдельных субъектов, он имел множество недостатков. В частности, законодателем не был определен статус управляюще го и решен вопрос его вознаграждения, не была обеспечена минимальная степень социаль ной защищенности. Отсутствовали методические рекомендации о порядке проведения реор ганизационных и ликвидационных процедур, не были разработаны примерные планы по управлению несостоятельными предприятиями, финансовому оздоровлению и ликвидации предприятий, не был определен порядок реализации имущества. «Действующий Закон о банкротстве лишь с большой натяжкой можно назвать законом. Управляющие, судьи, должники и кредиторы считают его некоей аморфной субстанцией, которая не дает одно значного ответа на большинство вопросов» [19, с.3]. Но вместе с тем Закон «приучил участ ников предпринимательской деятельности к существованию такой категории, как «банкрот ство», которая является неотъемлемым элементом рыночных отношений» [16].

Принятие первой части ГК РФ повлияло на многие положения Закона «О несостоя тельности (банкротстве) предприятий» и предопределило необходимость принятия нового Закона. Законодательная работа завершилась принятием 10 декабря 1997 года Государствен ной Думой Федерального Закона «О несостоятельности (банкротстве)» № 6-ФЗ. Закон был подписан Президентом РФ 8 января 1998 года и вступил в силу 1 марта 1998 года.

По мнению С.А. Карелиной, «Закон исключал из гражданского оборота неплатеже способных субъектов, и предоставлял возможность добросовестным предпринимателям улучшить свои дела под контролем арбитражного суда и кредиторов и вновь достичь финан совой стабильности»[9]. Отмечалось, что новый Закон «означал для самого банкрота воз Право можность возобновления бизнеса, а для кредиторов - максимальное удовлетворение требо ваний», что он «обеспечит баланс дел и интересов участников конкурсного процесса» [23].

Через год были приняты специализированные законы о банкротстве [1].

С принятием Закона о банкротстве 1998 г. произошло выделение обобщающего поня тия «арбитражный управляющий». Арбитражным управляющим именовалось физическое лицо, зарегистрированное в качестве индивидуального предпринимателя. Была предусмот рена новая процедура — наблюдение, в которой участвовал временный управляющий. При осуществлении процедур несостоятельности (банкротства) действовали временный, внеш ний, конкурсный управляющие. Закон о банкротстве предусматривались положения о ли цензировании деятельности физических лиц в качестве арбитражных управляющих, которое было утверждено постановлением Правительства РФ от 25 декабря 1998 г. № 1544. Лицен зирование осуществлялось Государственным органом по делам о банкротстве и финансово му оздоровлению.

Механизм, заложенный в Законе о банкротстве 1998 г. позволял арбитражному суду вводить процедуру наблюдения в течение трех дней после подачи заявления. Не предусмат ривалась проверка обоснованности требований заявителя. Отсутствие такого порядка оста вило «... в стороне вопрос о значимости предприятия для национальной экономики страны, обеспечения экономической безопасности и обороноспособности государства» [6]. В этих условиях ликвидационным процедурам несостоятельности можно было подвергнуть любое работающее предприятие независимо от его финансово-экономического состояния. Очень часто процедуры несостоятельности стали возбуждаться в отношении заведомо платежеспо собных предприятий. «Начались массовые случаи использования механизмов законодатель ства о банкротстве для устранения конкурентов с рынка, завладения чужими материальны ми, финансовыми ресурсами, получения доступа к информации, представляющей коммерческую ценность, предела собственности и иных злоупотреблений» [2]. Как отмечал В.Ф. Яковлев, «... Закон недостаточно обеспечивает интересы должника, а также государст ва в деле о банкротстве, широко использовался как средство для передела собственности, не содержал действенных норм о независимости арбитражных управляющих и их ответствен ности» [25]. По справедливому замечанию зам. министра Мингосимущества России В.

Пыльнева банкротство из инструмента, ориентированного на очищение экономики от не эффективных предприятий, превратилось в инструмент перераспределения прав собствен ности. И действительно, «на стадии внешнего управления и конкурсного производства на значаемые кредиторами арбитражные управляющие обладал и абсолютной свободой распоряжения имуществом должника» [6].

Руководитель Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и бан кротству Г. Таль указывал на участившиеся случаи использования «механизмов законода тельства о банкротстве для устранения конкурента, завладения чужими материальными, фи нансовыми ресурсами, доступа к информации, представляющей коммерческую ценность, и других злоупотреблений» [18]. В арбитражных судах происходили жаркие «баталии» между кредиторами (группами кредиторов) за возможность провести на должность арбитражного управляющего близкую себе кандидатуру.

В.В. Витрянский отмечал, что «одним из «больных» вопросов в российской системе несостоятельности определенно является проблема арбитражных управляющих. И дело здесь не только в их недостаточном количестве (принимая во внимание число дел рассмат риваемых арбитражными судами). Арбитражные суды сталкиваются с многочисленными фактами некомпетентного, а иногда и недобросовестного ведения дел должника арбитраж ным управляющим» [5]. Возникавшие проблемы в правоприменительной практике по долж ному правовому регулированию отношений несостоятельности (банкротства) предопреде лили принятие нового Закона. Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» № 127-ФЗ был принят 26 октября 2002 г. Закон о банкротстве «во многом меняет существо вавшее правовое регулирование конкурсных отношений, по сути, изменяя направленность российского конкурсного законодательства в сторону умеренно продолжникового» [21].

Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) К числу концептуальных изменений института арбитражного управляющего в новом Законе о банкротстве можно отнести следующее: 1) установление расширенного перечня требований, предъявляемых к арбитражным управляющим;

2)тщательно регламентирован порядок их назначения;

3) увеличен объем полномочий управляющих, и контроль за их дея тельностью;

4)предусмотрено участие саморегулируемой организации арбитражных управ ляющих (ст. 20, 21);

5)введена новая реабилитационная процедура – финансовое оздоров ление должника и участие в ней административного управляющего;

6)утвержденный судом арбитражный управляющий является лицом, участвующим в деле о банкротстве (ст. 34), а также лицом, участвующим в арбитражном процессе по делу о банкротстве (ст. 35).

Под арбитражным управляющим (временным, административным, внешним или конкурсным управляющим) понимается гражданин Российской Федерации, утверждаемый арбитражным судом для проведения процедур банкротства и осуществления иных установ ленных законом полномочий и являющийся членом одной из саморегулируемых органи заций (далее – СРО) (ст. 2). Также с принятием Закона о банкротстве круг лиц, входящих в обобщающее понятие «арбитражный управляющий», расширился. Наряду с временным, внешним и конкурсным управляющим предусмотрено участие административного управ ляющего в процедуре финансового оздоровления.

Следует заметить, что «гражданскому праву не известен субъект, обладающий по добной компетенцией и значением, позволяющей определить действия, осуществляемые по отношению к должнику» [20]. В связи с этим возникает вопрос: являются ли они субъектами гражданского (частного) права, или выражают государственные (публично-правовые) инте ресы в различных процедурах банкротства. Данный вопрос широко обсуждался в юридиче ской литературе дореволюционного периода, и в настоящее время продолжает оставаться не менее актуальным и носит дискуссионный характер. Так, например, Л.Н. Семина отмечает, что роль арбитражных управляющих не может быть ограничена ролью субъектов граждан ского права.

С материально-правовой стороны, правоотношение несостоятельности - это охрани тельное обязательство с активной множественностью лиц, что находит свое подтверждение в развитии правоотношения несостоятельности, его движения от одной стадии к другой, где происходит изменение субъектного состава правоотношения: появляются новые кредиторы, меняются состав и размер их требований;

меняется объем правоспособности должника (ог раничиваются или прекращаются полномочия органов управления должника);

правоспособ ность должника восполняется действиями арбитражных управляющих полномочия, права и обязанности которых от процедуры к процедуре изменяются.

Реформа законодательства о несостоятельности (банкротстве), которая была осущест влена в 1992-2002 годах, не является основанием для завершения развития института арбит ражного управляющего. Появление в дореволюционном российском законодательстве ар битражного управляющего (куратор, конкурсный попечитель) и возрождение института арбитражного управляющего на современном этапе было вызвано динамичным развитием рыночных отношений. Участвуя в процедурах несостоятельности (банкротства), арбитраж ному управляющему, как нам представляется, должна быть отведена роль защиты интересов добросовестного должника и кредиторов, обеспечения стабильности участников граждан ского оборота при восстановлении платежеспособности должника, и более полное удовле творение имущественных требований кредиторов.

In this article a matter of bankruptcy as an economic-legal institute is dealt. It has become the most important and inte gral part of the transitional period of the Russian Federation. The main feature accompanying the stages of bankruptcy is a trustee in bankrupt`s estate,a name and a status of whom may be changed depending on the stages. So since 1990 a current federal law of involuntary bankruptcy has been the third one in the history of legal regulation of bankruptcy.

It is important to find out a succession and an outlook of the development of the institute mentioned above with the purpose of the improvement of the economic processes and legal norms and all these matters are given in this article.

The key words: a trustee in bankruptcy, bankruptcy, stages of bankruptcy, criterions of bankruptcy, an enterprise, a debtor, a creditor, paying capacity.

Право Список литературы 1. Федеральный закон от 25 февраля 1999 г. № 40-ФЗ «О несостоятельности (бан кротстве) кредитных организаций» // СЗ РФ. 1999. № 9. Ст. 1097;

Федеральный закон от 24.06. 1999 № 122-ФЗ «Об особенностях несостоятельности (банкротства) субъектов естест венных монополий топливно-энергетического комплекса» // СЗ РФ.1999. №26. Ст.3179.

2. Отчет Федеральной службы России по делам о несостоятельности к финансо вому оздоровлению по итогам работы за 1998 год // Вестник ФСДН РФ, 1999, № 4. С. 7.

3. Аденичевой ТД, Гришаева С.П. Банкротство законодательство и практика приме нения в России и за рубежом. М, 1993. С. 51.

4. Архипов И.В. Конкурсный процесс в системе торгового права России XIX века // Правоведение. 1999. № 1. С. 46.

5. Витрянский В.В. Пути совершенствования законодательства о банкротстве // Вестник ВАС РФ. Спец. прил. 2001. №3. С.95.

6. Волков Л В. Особенности банкротства российских предприятий: Дис.... канд. эк.

наук. М., 2001. С. 100.

7. Енькова Е.Е. Проблемы правового регулирования несостоятельности (банкротст ва): Дис. канд. юрид. наук. М., 1999. С. 31-32.

8. ИОГП ч.2. Под ред. Васильева И.Л. М., 1998. С.89.

9. Карелина С.Л. Теория и практика несостоятельности. М. 1999г. С. 9.

10. Клейнман Л.Ф. О несостоятельности частных лиц по советскому процессуально му праву. Иркутск, 1929. С. 35.

11. Малышев К.И. Исторический очерк конкурсного процесса. СПб, 1871. С. 47.

12. Погонщики слонов - МГИ завершает инвентаризацию госимущества // Ведомо сти, 2000. 7 июня.

13. Пушницкий С.М. Проект торгового свода и гражданский процесс // ЕСЮ. 1924.

№ 3. С. 86.

14. Розенберг Е.А. Несколько слов о несостоятельности // ЕСКХ 1926. № 7. С. 15. Розенблюм Д.С. Доклад об обсуждении основных положений Декрета о несо стоятельности в секции хозяйственного права // ЕСЮ. 1927. № 20. С. 611.

16. Скуратовский М.Л. Арбитражный процесс: Учебник / под ред. В.В. Яркова. М.:

Юрист, 1998.

17. Степанов В.В. Несостоятельность (банкротство) в России, Франции, Англии, Германии. М. 1999. С. 40;

18. Таль Г. Защита кредитора... от кредитора//Экономика и жизнь, 1999. №15. С. 27.

19. Телюкина М.В. Конкурсное право: Теория и практика несостоятельности (бан кротства). М.: Дело, 2002. С. 16.

20. Телюкина М.В. Постатейный комментарий к Федеральному закону «О несостоя тельности (банкротстве)». М., 1998. С. VIII.

21. Телюкина М.В. Комментарий к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)». М. 2003. С. 5. По мнению автора, ранее она могла быть охарактеризована как нейтральная.

22. Телюкина М.В. Проблемы несостоятельности и банкротства юридических лип:

Дис... канд. юрид. наук. М., 1997. С.4.

23. Титова Е. Банкротство станет выгодным и должникам, и кредиторам // Финан совые известия. 1998.26 февр. С.4.

24. Ткачев В.Н. Правовое регулирование несостоятельности (банкротства) в России.

М.: ЮИ МВД РФ, 2002. С. 36.

25. Шершеневич Г.Ф. Конкурсный процесс. М.: Статут, 2000. С. 32.

26. Яковлев В.Ф. Укрепление правопорядка и законности в экономике – важнейшая задача арбитражных судов // Вестник ВАС РФ. 2000 № 4. С. 13.

Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) Об авторе И.Н. Бабкина – ассистент, Брянский государственный университет им. академика И.Г. Петровского, bryanskgu@ mail.ru УДК 347. ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ СУБЪЕКТОВ ТРУДОВОГО ДОГОВОРА: ПРОБЛЕМЫ И ПУТИ РЕШЕНИЯ Н.В. Закалюжная Участниками трудовых отношений являются работник и работодатель. В Трудовом кодексе РФ определены не все виды и формы ответственности данных субъектов. Кроме того, ситуация осложняется взаимопроникнове нием институтов гражданско-правовой и трудовой ответственности в трудовом праве, что также исследуется.

Поэтому в работе исследованы вопросы материальной ответственности сторон, ответственности за нарушение неимущественных и имущественных прав, как работников, так и работодателей, а также на основе анализа су дебной практики сформулированы предложения по совершенствованию законодательства.

Ключевые слова: материальная ответственность, права работников, персональные данные, компенсация морального вреда, вред, гражданско-правовая ответственность, служебная тайна и коммерческая тайна, убытки.

Работодатель, являясь одним из субъектов трудового договора, подчиняется нормам трудового законодательства. В институте материальной ответственности трудового права для работодателя существует более четкая регламентация порядка и условий ее наступления, чем для работника. Так, определена ответственность работодателя перед работником за ущерб, причинённый в результате незаконного лишения его возможности трудиться;

за ущерб, причиненный имуществу работника;

за задержку выплаты заработной платы, а также возмещение морального вреда, причиненного работнику. Однако все вышеуказанное не по зволяет охватить весь комплекс отношений, возникающих в связи с реализацией института материальной ответственности. Поэтому возникает необходимость рассмотреть возможность применения института гражданско-правовой ответственности к данному виду субъекта тру дового права.

В процессе осуществления работником трудовой функции зачастую возникают ситуа ции, когда работодатель нарушает гражданские права работника. В состав гражданских прав входят как имущественные (право собственности и иные вещные права, исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности, права из договорных и иных обяза тельств), так и неимущественные, тесно связанные с имущественными и личные неимущест венные.

При этом представляется возможным охватить лишь несколько аспектов материаль ной ответственности работодателя в части возмещения морального вреда, причиненного ра ботнику, а также защиты персональных данных работника, т.к. по нашему мнению, именно эти правоотношения, относящиеся к личным неимущественным правам работника нуждают ся в применении гражданско-правовой ответственности.

Неимущественные права, такие как честь, достоинство, деловая репутация, имя, место жительства, фирменное наименование и т.п. в соответствии с их природой декларируются и защищаются, но не регламентируются.

Поскольку личные неимущественные права, которые могут принадлежать как физиче скому, так и юридическому лицу не подлежат правовому регулированию и только защища ются, трудовое право не может воздействовать на них своим специфическим методом регу Право лирования - они подлежат защите в соответствии с нормами гражданского законодательства.

Поэтому, работодатель, нарушивший личные неимущественные права работника, несет именно гражданскую ответственность, а не материальную (п.2 статьи 2 ГК РФ).

Однако в правовой литературе существует позиция, обосновывающая наличие в тру довом праве элементов неимущественных прав, таких как трудовой престиж, репутация, ав торитет, трудовое достоинство, наличие определенных званий, привилегий и т.п., а так как эти элементы присутствуют в трудовом праве, то их защита должна осуществляться в соот ветствии с его нормами [1, с.26]. Данную точку зрения поддерживает М.И. Бару, который выделяет следующие неимущественные права: право на трудовую честь, право на поощре ние и право на выдвижение, которые являются частью трудового правоотношения.

Трудовая честь определяется М.И. Бару, как некое «правомочие работника на всемер ную охрану его достоинства и трудовой репутации и на соответствующую моральную оцен ку его труда» [2, с.16]. Если следовать этой логике, можно выделить школьную, студенче скую, предпринимательскую честь, честь безработного и иные.

Понятие чести человека едино независимо от того, чем он занимается: состоит ли он в трудовых или иных отношениях, и от других обстоятельств.

Предлагаемая позиция, в том числе, подтверждается тем, что трудовая честь подлежит защите и после прекращения трудовых отношений (оспаривание основания увольнения, по рочащего деловую репутацию, защита персональных данных от разглашения и т.д.).

Итак, в случае нарушения работодателем любого личного неимущественного права работника, ответственность следует применять по нормам гражданского права. В качестве примера и подтверждения к сказанному рассмотрим случаи причинения вреда при разглаше нии персональных данных работника. Это обусловлено частотой таких нарушений в сфере трудового права и тем, что положения о защите персональных данных работника включены в Трудовой кодекс РФ, и могут быть ошибочно отнесены исключительно к трудоправовому регулированию.

Впервые возможность защиты персональных данных работника в российском законо дательстве была предусмотрена в действующем Трудовом кодексе РФ. Необходимо уточ нить определение, данное в ст. 85 ТК РФ (персональные данные работника - это информа ция, необходимая работодателю в связи с трудовыми отношениями и касающаяся конкретного работника) для этой цели приведем следующие аргументы.

Правовая регламентация персональных данных граждан осуществляется, в первую очередь, статьями 23, 24 Конституции РФ. Статья 23: 1. Каждый имеет право на неприкосно венность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени. 2.

Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения. Статья 24: 1. Сбор, хранение, использование и распространение информации о ча стной жизни лица без его согласия не допускаются. 2. Органы государственной власти и ор ганы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возмож ность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом.

Федеральный закон «О персональных данных» от 27 июля 2006 № 152-ФЗ в статье определяет персональные данные как любую информацию, относящуюся к определенному или определяемому на основании такой информации физиче скому лицу (субъекту персональных данных), в том числе его фамилия, имя, отчество, год, месяц, дата и место рождения, адрес, семейное, социальное, имущественное положение, об разование, профессия, доходы, другая информация. В целом, персональные данные - это све дения о частной жизни человека, которые относятся только к нему и не подлежат разглаше нию без согласия этого лица.

Статья 17 часть 2 предполагает право субъекта персональных данных на защиту своих прав и законных интересов, в том числе на возмещение убытков и (или) компенсацию мо рального вреда в судебном порядке.

Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) В правовой литературе предложено более емкое определение этого понятия: «сведе ния о личности, которые включаются в информационную систему государственных, общест венных и частных, корпоративных организаций по инициативе индивида или в силу закона в целях реализации его прав и обязанностей в процессе участия в самых разных социальных процессах и отношениях. Это та часть частной жизни, которая определенным образом пред ставлена и присутствует в публичном и гражданском секторах правовых отношений индиви да с другими субъектами права» [3, с.26-27].

Поддерживая данную точку зрения, необходимо применять понятие персональных данных гражданина к понятию персональных данных работника путем внесения соответст вующих изменений в статью 85 Трудового кодекса РФ.

Как следствие, предлагается следующая редакция: «Персональные данные работника информация о фактах, событиях и обстоятельствах жизни гражданина, которая носит конфи денциальный характер и необходимая работодателю для его индивидуализации в связи с трудовыми отношениями».

Персональные данные имеют наибольшее значение при поиске, выборе и приеме на работу. При осуществлении трудовой функции они также могут быть использованы работо дателем (например, при оформлении больничного, работодатель узнает о медицинской тайне заболевания, явившегося основанием для отсутствия на рабочем месте) [5, с.17-20].

С одной стороны, работнику гарантируется соблюдение сохранности персональных данных статьями 86-88 Трудового кодекса РФ при получении документов, содержащих та кие данные, хранении, комбинировании, передаче и ином их использовании.

С другой стороны, существует возможность нарушение режима секретности персо нальных данных работника, как следствие неправильного их использования, так и умысла работодателя. В таком случае работник может воспользоваться правами, предоставленными ему статьей 89 ТК РФ. Кроме того, он вправе воспользоваться в качестве защиты мерами гражданско-правовой ответственности [10, с.192].

Помимо компенсации морального вреда, причиненного таким нарушением, работник может потребовать возмещения убытков (в том числе и упущенной выгоды) в соответствии со ст. 15 ГК РФ, воспользоваться ст. 152 ГК РФ (защита чести, достоинства и деловой репу тации) и общими нормами о внедоговорной ответственности (ст.ст. 1064-1083 ГК РФ).


Суть компенсации морального вреда состоит в том, чтобы, с одной стороны, макси мально смягчить тяжесть причиненного ущерба, что способствует более полной защите ин тересов личности, а с другой - оказать воспитательное воздействие на виновного, возложив на него дополнительные материальные издержки.

Моральный вред определяется как нравственные и физические страдания человека, которые могут возникнуть в связи с нарушением его имущественных и неимущественных гражданских прав (ст. 151 ГК РФ, п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от декабря 1994 г. «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации мо рального вреда»).

Таким образом, компенсация морального вреда по своей природе - санкция за нару шение как личных неимущественных прав, и имущественных прав.

Вопрос о применимости института компенсации морального вреда к случаям наруше ния трудовых прав граждан долгое время не находил достаточно определенного решения в судебной практике. В период действия Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991 г. (далее — Основ) суды нередко отказывали в компенсации мо рального вреда работникам, чьи трудовые права были нарушены работодателем. При этом суды исходили из допустимости компенсации морального вреда только в случаях, преду смотренных законом, и отсутствии соответствующих положений в КЗоТ РФ. Такая позиция не нашла поддержки в вышеупомянутом Постановлении Пленума Верховного суда РФ № от 20 декабря 1994 г. «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации мо рального вреда», где указывалось, что «отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации нравственных или физических страданий по конкретным пра Право воотношениям не всегда означает, что потерпевший не имеет права на возмещение мораль ного вреда». Так, в соответствии с п. 3 ст. 1 Основ, к трудовым отношениям, стало возмож ным применение статьи 131 Основ, регулирующей ответственность за причинение мораль ного вреда, поскольку отношения, связанные с компенсацией морального вреда, не урегулированы нормами трудового законодательства. При этом, согласно вышеуказанного Пленума Верховного Суда «данное положение применимо и после вступления в силу Граж данского кодекса 1 января 1995».

Согласно п. 3 ст. 1 Основ «К... трудовым отношениям..., отвечающим признакам, ука занным в пункте 1 настоящей статьи, гражданское законодательство применяется в случаях, когда эти отношения не регулируются... трудовым законодательством». Отсюда следует, что для применения к трудовым отношениям Основ гражданского законодательства требовалось одновременное наличие двух условий: эти отношения не урегулированы нормами трудового законодательства;

эти отношения должны основываться на равенстве участников в имуще ственных отношениях, либо быть связанными с ними личными неимущественными отноше ниями.

В связи с прекращением действия Основ гражданского законодательства, как пишет A.M. Эрделевский, вопрос их применения, возможно, и не заслуживал бы серьезного анали за, если бы не являлся отражением в правосознании правоприменителя порочной практики прошлого, когда суды целенаправленно отказывали в гражданско-правовой защите личных неимущественных прав работников под надуманным предлогом неприменимости норм гра жданского права к трудовым отношениям. Далее A.M. Эрделевский отмечает, «что к момен ту принятия в 1993 г. Конституции РФ возможность компенсации морального вреда стала вытекать из собственно трудового договора» [12, с.104-105].

Таким образом, компенсация морального вреда это универсальная гражданско правовая санкция, используемая, в первую очередь применительно к нарушению личных не имущественных прав, которые относятся к предмету гражданского права [11, с.7-9;

9, с.47 50]. Наличие института компенсации морального вреда в гражданском праве, отнесенное нами к отношениям, входящим в предмет именно гражданского права, не позволяет исклю чить их применение к трудовым отношениям даже при наличии общей нормы об этом в тру довом законодательстве (статья 237 ТК РФ), т.к. данная норма частично дублирует соответ ствующие нормы гражданского права, при этом не являясь достаточной для регулирования рассматриваемых отношений.

Итак, компенсация морального вреда в трудовых отношениях относится к мерам гра жданско-правовой ответственности, так как порядок и условие ее возмещения не урегулиро ваны нормами трудового права, и не могут быть полностью им урегулированы вследствие ее правовой природы. Имущественная ответственность за нарушение норм, регулирующих за щиту персональных данных работника и компенсации морального вреда, являются мерами гражданско-правовой ответственности.

Действующая норма о возмещении морального вреда (статья 237 ТК РФ) вне зависи мости от того, какими неправомерными действиями работодателя причинены работнику фи зические или нравственные страдания, усиливает ответственность работодателя за соблюде ние трудового законодательства, а следовательно повышает защиту трудовых прав работника и поэтому ее наличие в Трудовом кодексе отчасти оправдано. Однако компенса ция морального вреда как ответственность, регулируемая исключительно законодательно, не может быть отнесена к соглашению сторон трудового договора, как это предусматривает статья 237 ТК РФ, в связи с этим предлагаем внести в нее следующие изменения: «Мораль ный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работо дателя, возмещается в соответствии с гражданским законодательством Российской Федера ции».

Анализируя проблемные вопросы гражданско-правовой ответственности сторон тру дового договора, представляется необходимым рассмотреть случаи применения мер граж данско-правовой ответственности к работнику как субъекту трудовых отношений.

Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) Социальная защита интересов наемного работника обеспечивается, прежде всего, средствами трудового права. При этом роль и функции, возложенные на данную отрасль, в условиях рыночной многоукладной экономики направлены на защиту прав скорее работни ков, чем предпринимательских интересов работодателей.

Возможность применения данного вида ответственности к работнику наглядно отра жают два следующих примера, которые хотелось бы подробно рассмотреть для обоснования нашей позиции:

1) при причинении работником вреда работодателю самовольным использованием техники и иного его имущества;

2) при разглашении работником служебной или коммерческой тайны работодателя в связи с исполнением им должностных обязанностей или вопреки трудовому договору.

Нередки ситуации, когда на первый взгляд типичный случай материальной ответст венности работника, в действительности таковым не является. Одной из них является при чинение работником вреда при самовольном использовании техники и иного имущества ра ботодателя.

В ситуации, когда работник причиняет вред в результате самовольного использования в личных целях техники, оборудования и иного имущества работодателя, он несет матери альную ответственность. Для того чтобы привлечь к ней работника, необходимо установить основание и условия ответственности.

В компоненте понятия гражданского правонарушения (причинение вреда в широком смысле (прямой ущерб и упущенная выгода) являются «посчитанным вредом») и «причине ние ущерба» по терминологии Трудового кодекса РФ по своему объему совпадают.

Условиями привлечения работника к материальной ответственности согласно поло жениям ст. 233 Трудового кодекса РФ являются: его действие (бездействие), причиняющее ущерб другой стороне договора в результате виновного противоправного поведения.

В то же время далеко не всегда имеет место материальная ответственность, а необхо димо привлекать сторону трудового правоотношения к гражданско-правовой ответственно сти с особым кругом субъектов - сторонами трудового договора.

Но в случае, если работник причиняет вред работодателю в результате самовольного использования в личных целях его техники, оборудования и иного имущества, получается, что в охранительном правоотношении, возникшем из причинения вреда, нет и этих специ фических субъектов.

Так, в п. 2 ст. 243 ТК РФ предусмотрен случай полной материальной ответственности работника за недостачу ценностей, вверенных ему на основании специального письменного договора или полученных им по разовому документу.

Договор о полной материальной ответственности заключается только с лицами, кото рые непосредственно связаны с хранением, обработкой, продажей, перевозкой или примене нием ценностей, а отсутствие такого договора ведет к невозможности привлечения работни ка к полной материальной ответственности.

Разовый документ, по которому можно передать ценности, является чаще всего дове ренностью, по которой работник выполняет единовременную работу по получению, достав ке, передаче этих ценностей, причем осуществление прав по этой доверенности (или возло жение обязанности совершить указанные действия в пользу работодателя) может производиться только с согласия работника и носить разовый характер.

К форме и полномочиям, вытекающим из данной доверенности применимы правила, установленные ст.ст. 185-189 ГК РФ. По сути, в ситуации выдачи доверенности присутству ет институт представительства интересов работодателя перед третьими лицами, несомненно, носящий гражданско-правовой характер. То есть трудовая функция работника в данном слу чае заключается в указанном представительстве интересов работодателя.

Вред, причиненный работником при осуществлении данной функции, подлежит воз мещению путем применения мер полной материальной ответственности.

Право Однако при самовольном использовании в личных целях техники и иного имущества работодателя не соблюдается такое условие привлечения к материальной ответственности, как наличие специального договора или разового документа о передаче материальных цен ностей работнику. Таким образом, имущество, самовольно использованное работником - это имущество, не вверенное работнику надлежащим образом, или имущество, которым он без специального соглашения с работодателем завладел.


Поэтому в случае самовольного использования имущества работодателя работник не состоит с ним в трудовых отношениях по поводу использования данного имущества, хотя при этом он даже может осуществлять действия, идентичные его трудовой функции. Следо вательно, мы имеем дело не с особым субъектом гражданско-правовой ответственности - ра ботником, а с «обычным» причинителем вреда.

Таким образом, к отношениям по возмещению ущерба, причиненного самовольным использованием в личных целях техники и иного имущества работодателя, должны приме няться правила о возмещении вреда, установленные параграфом 1 главы 59 ГК РФ [8, с.49].

В трудовом праве размер возмещаемого ущерба, причиненного по вине нескольких работников (например, при коллективной материальной ответственности), определяется для каждого из них с учетом степени вины, вида и пределов материальной ответственности (ст.

245, 241, 243 ТК РФ). Здесь речь идет только о долевой материальной ответственности в за висимости от указанных факторов, что также свидетельствует о последовательной диффе ренциации такой ответственности в трудовом праве.

В гражданском праве при совместном причинении вреда несколькими лицами приме няется солидарная материальная ответственность, установленная статьями 1080, 1081 ГК РФ, с целью создать потерпевшему условия, способствующие реальному взысканию матери ального ущерба.

Исходя из вывода о том, что отношения по возмещению ущерба, причиненного само вольным использованием в личных целях техники и иного имущества работодателя, являют ся отношениями, подлежащими применению гражданско-правовой ответственности, необ ходимо применять к совместным причинителям вреда нормы о солидарной ответственности с правом последующего регресса к другому солидарному должнику, возместившему вред (ст.ст. 1080,1081 ГК РФ).

Наш вывод подтверждается также и судебной практикой, которая относит ответствен ность за ущерб, причиненный самовольным использованием в личных целях техники и иного имущества работодателя, к гражданско-правовой. Так, п. 17 Постановления Пленума Вер ховного Суда СССР от 23 сентября 1977 г. № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность рабочих и служащих за ущерб, причиненный предприятию, учреждению, организации» гласит: «разъяснить судам, что при определении размера материального ущерба, причиненного рабочими и служащими самовольным исполь зованием в личных целях технических средств (автомобилей, тракторов, автокранов и т. п.), принадлежащих предприятиям, учреждениям, организациям, с которыми они состоят в тру довых отношениях, надлежит исходить из того, что такой ущерб, как причиненный не при исполнении трудовых (служебных) обязанностей, подлежит возмещению с применением норм гражданского законодательства. В этих случаях ущерб возмещается в полном объеме, включая и не полученные предприятием, учреждением, организацией доходы от использова ния указанных технических средств».

Кроме того, в случае причинения работником, самовольно использующем в личных целях технику и иное имущество работодателя, вреда третьим лицам, применение ст. ГК РФ невозможно. Данная статья (п. 1) устанавливает, что работодатель возмещает вред, причиненный его работником третьему лицу в случае, если последний выполнял работу на основании трудового договора. Но, как мы уже отмечали, самовольно использованное иму щество - это имущество, надлежащим образом не вверенное работнику, или имущество, ко торым он без специального разрешения работодателя завладел. Следовательно, в части ис пользования такого имущества, работник и работодатель не являются сторонами трудовых Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) правоотношений, и поэтому работник, причинивший при использовании такого имущества вред третьим лицам, будет самостоятельно нести ответственность перед потерпевшими.

В целом гражданско-правовая защита имеет более широкий спектр применения, чем трудоправовая. Кроме того, гражданско-правовая защита весьма эффективна в том смысле, что она позволяет предотвратить возникновение невосполнимого имущественного ущерба.

Данный тезис подтверждается существующей системой правового регулирования за щиты коммерческой тайны.

Гражданский кодекс РФ определяет признаки служебной и коммерческой тайны как особого объекта гражданских прав, а также предусматривает основания и формы их защиты.

ГК РФ рассматривал служебную и коммерческую тайну как особые виды более широкого объекта гражданских прав - информации. В соответствии с Законом от 27 июля 2006 года №149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» инфор мация представляет собой сведения (сообщения, данные) независимо от формы их пред ставления.

Коммерческая или служебная тайна в качестве объекта гражданского права должна была обладать тремя признаками: соответствующая информация обладает действительной или потенциальной коммерческой ценностью в силу ее неизвестности третьим лицам, к ней нет свободного доступа на законном основании, обладатель информации принимал меры к охране ее конфиденциальности.

Обладатель соответствующего права в порядке, предусмотренном законом, иными правовыми актами и учредительными документами, определяет круг сведений, составляю щих служебную или коммерческую тайну. В этот перечень могут быть включены сведения, представляющие, с точки зрения обладателя права, коммерческую ценность.

Центральным и основополагающим актом, регулирующим отношения в сфере право вой охраны коммерческой тайны, является Федеральный закон Российской Федерации от июля 2004 г. № 98-ФЗ «О коммерческой тайне».

Закон «О коммерческой тайне» регулирует отношения, связанные с отнесением ин формации к коммерческой тайне, передачей такой информации, охраной ее конфиденциаль ности в целях обеспечения баланса интересов обладателей информации, составляющей ком мерческую тайну, и других участников регулируемых отношений, в том числе государства, на рынке товаров, работ, услуг и предупреждения недобросовестной конкуренции, а также определяет сведения, которые не могут составлять коммерческую тайну.

Вышеуказанный нормативный правовой акт определяет коммерческую тайну как кон фиденциальную информацию, позволяющую ее обладателю при существующих или воз можных обстоятельствах увеличить доходы, избежать неоправданных расходов, сохранить положение на рынке товаров, работ, услуг или получить иную коммерческую выгоду. Ин формация, составляющая коммерческую тайну, научно-техническая, технологическая, про изводственная, финансово-экономическая или иная информация (в том числе составляющая секреты производства (ноу-хау), которая имеет действительную или потенциальную ком мерческую ценность в силу неизвестности ее третьим лицам, к которой нет свободного дос тупа на законном основании и в отношении которой обладателем такой информации введен режим коммерческой тайны (ст. 3 Закона «О коммерческой тайне»).

Обладателем информации, составляющей коммерческую тайну, полученной в рамках трудовых отношений, является работодатель.

Работники обязаны возместить убытки, причиненные разглашением служебной или коммерческой тайны вопреки трудовому договору. Такая формулировка означает, что неза висимо от перечня трудовых обязанностей, содержащихся в трудовом договоре, на работни ка возлагается обязанность по соблюдению служебной или коммерческой тайны, за неис полнение которой наступает гражданско-правовая ответственность. Последствием же неисполнения всех иных трудовых обязанностей являются санкции, предусмотренные тру довым законодательством. Налицо ситуация, когда к трудовым отношениям применяются Право нормы гражданского права, хотя Гражданский кодекс в ст. 2 четко определил сферу регули руемых им отношений.

Особый механизм ответственности за разглашение коммерческих секретов работода теля установлен статьей «Охрана конфиденциальности информации в рамках трудовых от ношений» Закона о коммерческой тайне.

В целях охраны конфиденциальности информации работник среди прочего обязан:

- не разглашать информацию, составляющую коммерческую тайну, обладателями которой являются работодатель и его контрагенты, после прекращения трудового договора в течение срока, предусмотренного соглашением между работником и работодателем, заключенным в период срока действия трудового договора, или в течение трех лет после прекращения тру дового договора, если указанное соглашение не заключалось;

-возместить причиненный работодателю ущерб, если работник виновен в разглашении ин формации, составляющей коммерческую тайну, ставшей ему известной в связи с исполнени ем им трудовых обязанностей.

Работодатель вправе потребовать возмещения причиненных убытков лицом, прекра тившим с ним трудовые отношения, в случае, если это лицо виновно в разглашении инфор мации, составляющей коммерческую тайну, доступ к которой это лицо получило в связи с исполнением им трудовых обязанностей, если разглашение такой информации последовало в течение срока, предусмотренного соглашением между работником и работодателем, заклю ченным в период срока действия трудового договора, или в течение трех лет после прекра щения трудового договора, если указанное соглашение не заключалось.

Причиненные ущерб либо убытки не возмещаются работником или прекратившим трудовые отношения лицом, если разглашение информации, составляющей коммерческую тайну, явилось следствием непреодолимой силы, крайней необходимости или неисполнения работодателем обязанности по обеспечению режима коммерческой тайны.

Законом «О коммерческой тайне» четко определяется гражданско-правовая природа ответственности за разглашение конфиденциальной информации, подпадающей под режим коммерческой тайны, только руководителя организации. Руководитель организации возме щает организации убытки, причиненные его виновными действиями в связи с нарушением законодательства Российской Федерации о коммерческой тайне.

Таким образом, законодатель разграничивает режимы юридической ответственности трех субъектов трудовых и связанных с ними отношений:

- работника;

- лица, прекратившего с работодателем трудовые отношения;

- руководителя организации.

При этом работник, виновный в разглашении информации, составляющей коммерче скую тайну, ставшей ему известной в связи с исполнением им трудовых обязанностей по За кону «О коммерческой тайне» обязан возместить причиненный работодателю ущерб (ч. 4 п.

3 ст. 11), и убытки, причиненные разглашением служебной или коммерческой тайны вопре ки трудовому договору.

Слова "убыток" и "ущерб" употребляются в русском языке как синонимы [7, с.822,846]. Традиционно связаны они всегда с понятием потери, утраты чего-либо в резуль тате действия (бездействия) как самого лица, несущего убыток, так и других лиц, либо иного воздействия [4, с.3].

В качестве синонимов использует данные термины и законодатель при включении их в нормы права, данные термины зачастую указывают на существование договорных право отношений. Из смысла ст. 15 ГК РФ следует, что убытки слагаются из реального ущерба (расходов, которые потерпевший произвел или должен произвести для восстановления на рушенного права, утраты или повреждения его имущества) и упущенной выгоды (неполу ченных доходов).

Следовательно, нормы Закона «О коммерческой тайне», посвященные ответственно сти работника ограничивают меру возможных неблагоприятных имущественных санкций Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) для последнего. Работник, в отличие от руководителя или лица, прекратившего с работода телем трудовые отношения, в случае неправомерного раскрытия коммерческой тайны будет обязан возместить потерпевшему работодателю лишь реальный ущерб.

Таким образом, ч. 4 п. 3 ст. 11 Закона «О коммерческой тайне» не согласуется с нор мами гражданского законодательства, в котором указывается, что работник обязан возмес тить именно убытки.

Законодатель по непонятным и нелогичным причинам предоставляет нерадивым ра ботникам определенные привилегии, по сравнению с руководителями организации и лица ми, прекратившими с работодателем трудовые отношения, что явно противоречит общепра вовым принципам равноправия и справедливости.

Еще одним недостатком Закона «О коммерческой тайне» является то, что он не про водит различия между добросовестным и недобросовестным способами получения работни ком сведений, составляющих коммерческую тайну.

В зарубежных странах правовая защита коммерческой тайны направлена в основном от работников и бывших работников владельца коммерческой тайны. В иностранном зако нодательстве нормы, касающиеся гражданско-правовой защиты коммерческой тайны, со держатся в актах различной отраслевой принадлежности, в первую очередь в тех, которые направлены против недобросовестной конкуренции. В Бельгии, Германии, Нидерландах, Франции, Италии нарушение коммерческой тайны рассматривается как факт недобросовест ной конкуренции [6, с.15].

«Долг верности» по итальянскому праву (ст. 2105 ГК Италии) означает запрет наем ному работнику в свою или чужую пользу развертывать конкурентную деятельность в отно шении работодателя, передавать, разглашать либо использовать каким-либо образом знания относительно организации или продуктивных методов предприятия, если это может причи нить ущерб предприятию. Это правило весьма обременительно для работника, так как оно не определяет момент окончания «долга верности»;

запрет разглашения коммерческой тайны существует вне зависимости от того, как получил работник соответствующие знания. Нако нец, для нарушения «долга верности» не обязательно наличие ущерба, достаточно возмож ности его наступления.

В Нидерландах нарушение «долга верности» наступает тогда, когда работник, дискре дитировал себя посредством растраты, воровства, обмана либо сообщения кому-либо сведе ний об особенностях предприятия работодателя, к которым относится и коммерческая тайна.

В Германии большое внимание уделяется «последоговорной обязанности молчания»

работника.

Введение гражданским законодательством имущественной ответственности лица пе ред своим работодателем за разглашение служебной или коммерческой тайны предполагает необходимость исключения из Трудового кодекса РФ разглашение указанных сведений из перечня случаев полной материальной ответственности, то есть п.7 ст.243 ТК РФ. Что позво лит избежать неопределенности и двойного трактования закона при применении ответствен ности за разглашение сведений, составляющих служебную или коммерческую тайну.

Таким образом, существует необходимость изменения редакции ч. 4 п. 3 ст. 11 Закона «О коммерческой тайне» от 29 июля 2004 г. № 98-ФЗ ипредлагается:1) изложить ч. 4 п. 3 ст.

11 названного ФЗ в следующей редакции: «...возместить причиненные работодателю убытки, если работник виновен в разглашении информации, составляющей коммерческую тайну, ставшей ему известной в связи с исполнением им трудовых обязанностей или вопреки тру довому договору»;

2) исключить из Трудового кодекса РФ пункт 7 статьи 243.

The main participants of labour relations are an employee and an employer. In Labour Code of the Russian Federation not all kinds and forms of responsibilities of these parties are established. Besides the situation is complicated by mutual penetration of institutes of civil and labour responsibilities in labour law are also dealt.

That`t why in this article some questions of material responsibility of the parties, of the responsibility for violations of non-property and property rights of employees as well as employers are dealt. On the basis of analysis of judicial opin ion some suggestions on improvement of legislation are formed.

Право The key words: material responsibility of employer, rights of employees, personal defense, compensation for moral damage, civil responsibility, official and commercial secret, damage, loss.

Список литературы 1. Барабаш А. О некоторых свойствах трудового правоотношения // Государство и право. 2003. № 12.

2. Бару М.И. Охрана трудовой чести по советскому праву. М., 1966.

3. Бачило И. Персональные данные в сфере бизнеса // Закон. 2002. № 12.

4. Дегтярев С.Л. Возмещение убытков в гражданском и арбитражном процессе. М., 2001.

5. Зайцева О.Б. Персональные данные работника и их передача работодателю в связи с трудовыми правоотношениями // Трудовое право. 2003. №7.

6. Кузьмин А.Э. Правовая защита коммерческой тайны // Правоведение. 1999. № 5.

7. Ожегов С.И. и Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1998.

8. Ситникова Е.Г. Привлечение работника к материальной ответственности // Трудо вые споры. 2004. № 11.

9. Станкин М.И. О некоторых вопросах компенсации морального вреда, причинен ного работнику // Трудовое право. 2003. № 4.

10. Шаклеина С.В. Персональные данные работника как объект трудоправовой охра ны: некоторые особенности // Научные труды филиала МГЮА в городе Кирове. Вып. 9 / Под ред. проф. С.М. Кочои. Киров, 2004.

11. Эрделевский A.M. Компенсация морального вреда в трудовых правоотношениях // Трудовое право. 2003. № 1.

12. Эрделевский A.M. Моральный вред и компенсация за страдания. М., 1998.

Об авторе Н.В. Закалюжная – канд. юрид. наук, доц., Брянский государственный университет им. академика И.Г. Петровского, bryanskgu@ mail.ru УДК 347. ТАЙНА ИСПОВЕДИ КАК ПРОФЕСИОНАЛЬНЫЙ ВИД ТАЙНЫ И.С. Кондрашова Изложено содержание тайны исповеди как одного из видов профессиональной тайны. На основе действующего законодательства раскрывается понятие профессиональной тайны. Установлено правовое регулирование ин ститута тайны священнослужителя. Используя внутрицерковные акты, показано какие сведения отнесены, к охраняемым тайной исповеди. Определяется круг субъектов, являющихся носителями тайны исповедовавшего ся. Показано, в каких случаях церковные акты разрешают священнослужителю нарушить тайну исповеди.

Ключевые слова: исповедь, профессиональная тайна, тайна исповеди, лишение сана, открытие исповеди.

Исповедью в христианстве и некоторых других религиях и культах принято называть покаяние в грехах перед священником как представителем Бога. Подобная процедура пред полагает особо доверительный характер отношений между исповедующимся и священно служителем. Поэтому, не случайно тайна исповеди является охраняемой законом профес сиональной тайной.

Согласно п. 5 ст. 9 Федерального закона от 27.07.2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» профессиональной тайной призна Вестник Брянского госуниверситета. №2 (2008) ется информация, полученная гражданами (физическими лицами) при исполнении ими про фессиональных обязанностей или организациями при осуществлении ими определенных ви дов деятельности [1].

В соответствии с п. 7 ст. 3 Федерального закона от 26.09.1997 г. № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях»[2], тайна исповеди охраняется законом. Гарантии освобождения священнослужителя от оглашения сведений, ставших ему известных из испо веди, содержится в процессуальном законодательстве. Пункт 11 статьи 5 Уголовно процессуального кодекса РФ так и гласит: «Священнослужитель не может быть привлечен к ответственности за отказ о дачи показаний по обстоятельствам, которые стали ему известны из исповеди». Гражданско-процессуальный кодекс РФ освобождает от обязанности давать свидетельские показания священнослужителей только тех религиозных организаций, кото рые признаны государством и прошли государственную регистрацию.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.