авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«Философия Основан в 1991 году Социология ...»

-- [ Страница 2 ] --

С. Ф. Идрисова О ПРИРОДЕ СОЦИАЛЬНЫХ ДЕВИАЦИЙ В ПРОЦЕССАХ ВОСПРОИЗВОДСТВА ЭЛИТ Предлагается целостный социологический подход к выявлению причин и механиз мов социальной девиантности в среде элитарных групп, основанный на новом прочтении наследия классиков элитистской теории, дается критика современных функционалист ских и «ценностных» концепций элиты. Социальная девиантность трактуется как одна из составляющих процесса восхождения и воспроизводства элит.

Ключевые слова: социальная девиация, элитарная группа, идентификация элиты, обновление элит.

Современные функционалистские и «ценностные» концепции элиты в своих выво дах — особенно в части детализации проблем, раскрывающих состав современных элит, принципы и механизмы их выдвижения,— уже довольно далеко ушли от постулатов клас сической элитистской теории, представленной именами итальянских социологов Г. Моски и В. Парето. Однако новейшим концепциям элиты присущи и свои недостатки, связанные в первом случае с преувеличением значения структурного детерминизма в процессах эли тогенеза, во втором — с подчеркнуто персоналистской интерпретацией элитизма. Кроме того, в этих концепциях совершенно определенно ощущается недостаток целостного и диалектичного взгляда на природу элит и сущность процесса элитогенеза, а это, в свою очередь, оставляет вне поля зрения ряд актуальных, но не всегда лежащих на поверхности проблем. Одной из них, безусловно, является выяснение причин распространения деви антного поведения в среде современных элит — если быть еще точнее, исследование тех форм социальных девиаций (включая их криминальные проявления), которые можно рас сматривать, до известной степени, как типичные для представителей элиты.

В этом вопросе, как нигде еще, недостает общего социологического подхода, кото рый бы объяснял, на первый взгляд парадоксальную, ситуацию, когда представители эли ты склонны подрывать тот социальный порядок, который освящает их господство над обществом. Для того чтобы понять, как и в силу чего это может происходить, в качестве первого шага необходимы, по нашему мнению, и возвращение к положениям классической теории элитизма, и более внимательное их прочтение.

Согласно взглядам классиков элитистской теории, нарастание тенденции к утрате эли той выдающихся качеств, возвышающих ее над обществом, является неизбежной фазой циклического по своей природе процесса.

Эта фаза характеризует уже сформировавши еся, «кристаллизовавшие» свое институциональное господство элиты, которым с этого момента становится свойственна «закрытость» рядов. Чем больше проявляет себя эта «за крытость», стремление элиты ограничить доступ в свои ряды извне, тем с большей силой внутри нее обнаруживаются тенденции консерватизма и закостенелости, утраты харизма тического лидерства и выдающихся управленческих качеств, которые когда-то привели ее к власти. В условиях «когда назревает необходимость проявления в государственном управлении новых черт, а старые утрачивают свою значимость или же происходят изме нения в их распределении», объективно возникает потребность в обновлении и трансфор мации правящего класса. К факторам, инициирующим эти процессы, Г. Моска относил по явление «новых источников богатства» (например, историческая смена дворянства как по литической элиты представителями буржуазного класса), рост «практической значимости знания», возникновение новых религиозных и идейных течений. В реальности процессы «молекулярного обновления правящего класса» идут постоянно и могут значительно уси ливаться в условиях, когда сам правящий класс находится еще в стадии формирования и доступ в него относительно прост. В условиях же когда правящая элита прошла стадию «кристаллизации» и не выражает явного стремления допускать в свои ряды «чужаков», возможны и очень вероятны революционные способы обновления элитарного правящего слоя1.

Сходные взгляды на закономерности обновления правящих элит высказывает и В. Парето, в работах которого закон «циркуляции элит» приобретает еще более строгую и социологичную форму. Пополнение элит представителями низших классов ведет пре жде всего к их качественному обновлению, что достигается привносимыми в правящий класс новой энергией и новыми идеями;

с другой стороны, процесс восстановления эли той своей общественной миссии сопровождается удалением из ее рядов деградировавших членов. Таким путем обеспечивается процесс «постоянной и медленной трансформации»

элит. Чрезмерное замедление процесса «циркуляции» элит приводит к накоплению в выс ших стратах общества деградировавшего человеческого материала, а в низших — избытка элементов высшего качества, что становится предпосылкой революционной смены пра вящей элиты2.

Признание динамических, «циркуляционных» моментов в качестве основы самого спо соба существования и функционирования элит, на наш взгляд, позволяет на новом уровне осмысления вернуться к обсуждению вопроса о содержании того, что составляет основу притязаний элиты на руководство обществом и признания этих притязаний самим обще ством, а именно ее якобы высших, неординарных качеств, обеспечивающих ей дистанцию превосходства над массой. Для нас этот вопрос принципиально важен в силу того, что его прояснение дает ключ к пониманию оборотной, «теневой» стороны элитарного статуса, связанной с определенной социально обусловленной предрасположенностью представи телей элиты к общественно опасным девиациям — нарушениям того самого жизненного порядка, который как будто увековечивает ее власть.

Исходя из общей теории элит, самым простым, на первый взгляд, способом объяснения усиления девиантных проявлений в среде элиты является вывод об избыточном накопле нии в ее рядах деградировавших элементов. В самом деле, следуя логике классиков эли тистской теории, последовательно подвергавших критике тезис о наличии у элиты неких «врождённых», наследственных достоинств, можно предполагать, что в рамках «кристал лизовавшихся» и усиливающих свою «закрытость» правящих элит постепенно нарастает дисбаланс между сохраняющейся для всех ее членов возможностью пользоваться мате риальными и статусными привилегиями, с одной стороны, и неспособностью эффектив но осуществлять соответствующие этому положению общественные функции, с другой.

Это не может не приводить, в конечном итоге, к усилению черт социального паразитизма внутри правящей элиты.

На этом фоне очевидна слабость практически всех функционалистских теорий элиты.

Она заключается в том, что положенный ими в основу выделения элит критерий высшей квалификации подчас приобретает черты вневременной сущности, некоторого благопри обретенного и постоянно сохраняющегося качества. При этом совершенно игнорируется тот факт, что любая элита, достигая стадии консолидации, воспроизводит себя не только благодаря поддержанию высокого индекса достижений (по В. Парето), но и за счет раз личных практик монополизации власти и ее наследственного удержания. В этом отноше нии типичный стиль поведения элиты выдает не столько ее «избраннические» качества, сколько вполне «человеческие» слабости (например, непотизм, семейственность и т. п.).

И, напротив, «ценностный» подход к выделению элиты акцентирует внимание на индиви дуальном «подвижничестве», личных достижениях и личном служении идее должного — как единственно приемлемом, «чистом» критерии оценки высших, элитарных качеств. Его слабостью, в свою очередь, является методологический индивидуализм, недооценка роли социальных механизмов в становлении и воспроизводстве элит, включая и тенденцию ее постепенного «перерождения».

Однако даже с учетом этой критики объяснение причин социальных девиаций в среде элиты, на наш взгляд, не сводится к анализу случаев очевидной деградации «закрытых», консервативных элит в процессе их естественной «циркуляции». В не меньшей степени должен подвергнуться анализу факт постоянного обновления элит за счет новых элемен тов — факт, который охватывает более широкий ряд случаев. В связи с этим необходимо серьезно, проанализировать вопрос о том, чт же, собственно, привносят новые элементы в элиту в процессе её обновления и чт они сами исходно представляют собой в разрезе так называемых «выдающихся» социальных качеств.

Прежде всего обратим внимание на то, что в трудах классиков элитизма обсуждение проблемы высших способностей как «пропуска» в состав элиты изначально освобождено от каких бы то ни было моральных оценок. В. Парето, говоря об уровне профессионализма как мере индивидуальных достижений, специально подчеркивает, что он в равной мере может касаться «хорошей или плохой, полезной или вредной, похвальной или достойной порицания природы человеческих характеров»3. В одной и той же личности исключи тельность профессиональных — и в этом смысле позитивных с общественной точки зре ния — качеств может сочетаться с совершенно посредственными или даже откровенно антисоциальными моральными качествами. Распространенные в мировой истории слу чаи прямо противоположных оценок деяний великих личностей («гений» или «злодей») служат этому наглядным примером. Анализируя практику рекрутирования правящих элит, В. Парето специально указывал на то, что ни одна такая практика, или «экзамен», не способна определить место каждого индивида в высшей страте — тем более с учетом всей полноты проявлений его способностей и качеств. Более того, даже оценка профес сиональных способностей индивида никогда в таких случаях не бывает исчерпывающей и осуществляется с помощью довольно упрощенной системы «этикеток», указывающих лишь на формальное соответствие квалификации индивида возлагаемым на него высо ким обязанностям (например, «этикетка» адвоката обозначает человека, который должен знать закон). «Этикетка», по существу, означает такую же процедуру приписывания значе ний, какую мы наблюдаем в случае «стигматизации»: в одном случае индивид включается в состав высшей страты, а в другом исключается из нормального социального взаимодей ствия на основании одного социального атрибута — иногда совершенно условного.

Как отмечает В. Парето, гораздо меньше случаев несоответствия между «этикеткой»

высших способностей и самими этими способностями наблюдается в среде так называе мой «неуправляющей элиты» (врачи, инженеры, музыканты, литераторы и т. п.), поскольку здесь подлинность «этикетки» удостоверяется каждым индивидом в отдельности и не посредственно, в то время как в среде правящей элиты неспособность индивида к эффек тивному отправлению предписанных функций, во-первых, маскируется совокупными ре зультатами управления правящей элиты, а во-вторых, часть «этикеток», удостоверяющих способности, может передаваться по наследству и порой не вполне заслуженно4.

В контексте этих рассуждений становится вполне понятным, почему при существу ющем множестве критериев идентификации элиты и шкальных измерений элитарного статуса почти обязательным или одним из важнейших является признак богатства. Хотя этот критерий не тождествен исчерпывающе полной характеристике индивида, он всё таки является более универсальным и тонким измерителем его совокупных сущностных сил и способностей, чем любые «этикетки». Неслучайно представителями меритократи ческого направления в элитологии именно денежные доходы рассматривались в качестве показателя принадлежности к правящей элите5. Однако нельзя не видеть и обратной сто роны данного явления: попытка оценить выдающиеся способности и качества исключи тельно в денежном эквиваленте может вести и к подмене последним самой сущности этих личностных характеристик.

Не углубляя анализа этой сложной проблемы, В. Парето всё же подчеркивает, что таких отклонений от идеально предписанных принципов рекрутирования элиты бывает «не на столько мало», чтобы ими можно было пренебречь, и одна из проблем, которая естест венно возникает при изучении процесса «циркуляции» элит, заключается в выяснении не только того, в чем рекрутируемый в элиту индивид не соответствует «планке» ее требо ваний, но и того, какие склонности, чувства, предрасположенности, приобретенные в пер воначальной группе, он при этом приносит с собой.

Ответ на этот вопрос в значительной степени содержит классический труд Г. Моски.

Прежде всего определенному уточнению подлежит сам базисный тезис его теории об обя зательном наличии у элиты качеств превосходства над остальной массой общества.

Г. Моска отнюдь не отождествлял эти качества с высшими достижениями цивилизации вообще, но подчеркивал зависимость их оценки от конкретных потребностей отправления власти. Он отмечал, например, что «высшую» ценность в глазах общества приобретает, как правило, ценность политическая, а последней является «не столько знание само по себе», сколько «его практическое применение на благо власти и государства». Отсюда очень час то наблюдаемая в практике отбора элит подмена аутентичных знаний и высот культуры как критерия оценки выдающихся качеств личности более упрощенным, каковым служит «простое овладение механическими процессами, нужными для достижения более высокой культуры»6. Вместе с тем и индивидуальный практический опыт не является квинтэссен цией реального искусства управления, которое, собственно, и составляет высшее достоя ние правящего класса. Это выдающееся качество элиты, как правило, формируется дли тельное время в виде ее коллективного опыта, и потому его сохранение целиком связано с той специфической средой воспитания и образования, которая поддерживается внутри элиты. По этой причине искусство управления никогда «не служило общепринятым кри терием привлечения на государственную службу людей, далеких от нее (элиты.— С. И.) по своему социальному положению». Этим отчасти и оправдывается наследственный, привилегированный характер передачи искусства управления внутри правящего класса.

Однако, как относительно замкнутая социальная группа, элита способна не только сохра нять свои «особые способности», но и воспроизводить свои «особые пороки»7 — особенно на стадии своей деградации, проистекающей из той же «закрытости».

Выход из этого «замкнутого круга», как правило, обнаруживается в эволюционном обновлении элиты за счет привлечения в нее новых элементов. Этот процесс, как под черкивает Г. Моска, значительно чаще происходит не путем простого включения инди видов в состав правящей элиты, но через кооптацию в нее представителей сегментарных «элит», формирующихся в различных социальных группах. Именно благодаря мобилизу емой ими политической и духовной энергии сегментарные «элиты» добиваются высоких шансов политического успеха в виде вхождения в состав существующей правящей элиты или превращения в «контрэлиту», претендующую на то, чтобы занять ее место. Разбирая особенности формирования сегментарных «элит» (церкви, партии, классы и т. п.), Г. Моска отмечает одну важную особенность, присущую их лидерам: это — известная односто ронность и неуравновешенность их личностного мира, которая позволяет им развить ко лоссальную энергию в достижении одной, определенной цели, но заставляет пренебре гать другими своими общественными обязанностями и нормами. Характеризуя «свободу действий индивидов», с особенной силой проявляющуюся в периоды революционного об новления правящих элит, Г. Моска подчеркивает, что в процессе стихийного отбора наибо лее политически состоятельных элементов «контрэлиты» шанс проложить себе путь на верх приобретают «наиболее пассионарные, энергичные, бесстрашные или просто самые практичные», чей успешный пример порождает новые «честолюбивые замыслы, алчность, новые усилия»8. Следствием этого, как правило, становится определенный нравственный перекос в процессе достижения политической цели, поскольку моральная сфера, соглас но Г. Моске, вообще относится к самым подвижным составляющим жизнедеятельности индивида, испытывающим давление окружающей обстановки. Стратегия действий таких лидеров основана, в сущности, на манипулировании массовыми иллюзиями и достиже нии эффективного результата любой ценой. Нравственная девиация чаще, чем обычно, становится спутником политического успеха.

Эта неразборчивость в средствах в известной степени заложена в природе всех полити ческих и религиозных доктрин, получающих массовую поддержку, а вместе с ней и шан сы на политическую победу. Г. Моска эту закономерность определяет как «сплав чистого металла с низкопробным» и резюмирует: «Руководящее ядро, которое действительно хо рошо организовано, должно найти внутри себя место для всех характеров: для человека, который жаждет пожертвовать собой ради других, и для человека, желающего эксплуати ровать соседа в собственных интересах;

для человека, желающего выглядеть могущест венным, и для человека, желающего быть могущественным независимо от того, каким он выглядит;

для человека, который наслаждается страданиями и лишениями, и человека, желающего наслаждаться жизненными благами»9.

По существу, вывод Г. Моски сводится к тому, что обновляющаяся таким образом правя щая элита с неизбежностью будет являться «слепком» тех вожделений и ожиданий, кото рые характерны для всей массы, вовлекаемой в политический процесс путем соответству ющей индоктринации. Соответственно, и те черты превосходства, которые будут харак терны для лидеров, возглавляющих такие движения и получающих доступ в состав правя щей элиты, будут нести в себе ярко выраженную амбивалентность. Демонстрируемые ими выдающиеся способности могут проявляться двояко — и как высшее умение эффективно управлять общественной ситуацией, и как крайние проявления цинизма и неразборчи вости в достижении поставленных целей. По крайней мере, следует ожидать, что внутри формирующейся правящей элиты эти качества имеют шанс проявиться с гораздо большей силой, чем в размеренной и ровной жизни рядовой массы.

Поэтому не случайно, что концепции Г. Моски и В. Парето получили общее обозна чение «макиавеллистской» школы изучения элитизма. Идеи Н. Макиавелли о сильной личности, способной противостоять «фортуне» и превозмочь своей личной «доблестью»

(virt) случайные стечения обстоятельств,— это, безусловно, апология выдающейся лич ности, но отнюдь не гимн ее лучшим сторонам. На страницах «Государя» — как квинт эссенции макиавеллиевской теории политики — мерилом личности выдающегося прави теля становится политический успех, который, в свою очередь, есть умение всесторонне учитывать обстоятельства и изменять политику в соответствии с ситуацией10. Само это определение выдающейся личности, как мы видим, предельно освобождено от моральных оценок, от возможности отождествлять выдающиеся качества, с успехом проявляемые в конкретных ситуациях, с лучшими, которые, в конечном итоге, оцениваются с высоты всего нравственного опыта человечества.

Таким образом, в результате проведенного анализа мы приходим к следующим выво дам. Можно согласиться в целом с определением О. В. Крыштановской, характеризующей элиту как правящую группу общества, образующую верхнюю страту политического клас са11, однако это определение нуждается в некоторых уточнениях. Во-первых, такому уточ нению должна подвергнуться характеристика элиты как политической группы, обязатель но связанной со сферой отправления государственной власти. Контроль над стратегичес кими ресурсами власти не обязательно предполагает формальную принадлежность к поли тике;

элита может быть связана и с так называемой «инфраструктурой» власти — нефор мальными рычагами эффективного воздействия на власть. Элита — это, действительно, правящая группа общества, чей статус приобретает политическое значение. Например, бизнес, достигающий определенного масштаба, непременно становится таким же важным политическим явлением, как и государственная власть;

известный ученый или писатель, пользующийся авторитетом национального масштаба, неизбежно превращается в поли тическую фигуру, как, впрочем, и высшие группировки криминалитета.

Другое важное уточнение касается вопроса о том, в какой степени элита может считать ся носителем качеств превосходства над массой общества. О. В. Крыштановская права в том, что элита не обладает никакими выдающимися качествами «лучших людей» и пра вильным было бы вообще освободить это понятие от ценностных нагрузок. Однако нельзя согласиться с ней в том, что «причисляя индивидов к элите, мы вовсе не подразумеваем их особых достоинств, как впрочем, и отсутствия этих достоинств»11. Вычленение элиты из общества, действительно, необходимо производить по критерию политической функци ональности, но считать ее полностью нейтральным явлением вряд ли правильно. В таком случае во многом теряется сам смысл социологического изучения элит. Вхождение в со став элиты на самом деле требует, как правило, выдающихся способностей, но способнос тей особого рода, представляющих собой нечасто встречающиеся сочетания совершенно амбивалентных социально-психологических и интеллектуальных качеств. В этом отно шении элита может быть одновременно и системой отбора неординарных позитивных, общественно полезных качеств индивидов, и группой повышенного девиантного риска.

Поэтому элиты, действительно, представляют собой, как правило, «слепок» того обще ства, в котором они достигают возвышения, и стереотипное воспроизведение тех качеств, которые данное общество почитает если не самыми достойными, то вполне допустимыми и заслуживающими уважения. Соответственно, если структура общественных ценностей ста новится деформированной, то деформации нарастают и в механизмах «отбора» элит — при чем можно ожидать, что в действиях элиты они будут выражены с гораздо большей силой.

Те прегрешения, которые общество склонно позволять себе в порядке мелких компромис сов с совестью и уступок давлению жизненных обстоятельств, в поведении представителей элиты, ориентированных на овладение этим обществом, будут представать в гиперболизи рованной форме и уже в качестве скорее осознанного способа действий, чем проступка.

В этом аспекте при разработке современных подходов к изучению элиты особого вни мания заслуживают концепции представителей так называемой школы изучения лидер ства. Например, У. Липпман, говоря о секретах политического лидерства, более предмет но подходит к вычленению из потока политического участия тех «выдающихся» качеств, которые позволяют достигать успеха в политике: способность культивировать в массах мобилизующие символы веры и возбуждать приятные эмоции, умение камуфлировать свои истинные чувства и мысли перед массовой аудиторией, умение манипулировать об щественными настроениями и т. п. Характерно, что эти манипулятивные средства, без ошибочно срабатывающие в обстановке так называемого «демократического» общества, Липпман отделяет от обсуждения более философского по своей природе, но довольно абстрактного вопроса о том, кто вообще достоин править в этом обществе12. Очевидно, что это разведение моральных и инструментальных ценностей применительно к оценке элитарных качеств заметно меняет общую ориентацию в исследованиях элиты, перенося главный упор на изучение конкретных политических процессов и механизмов, с помощью которых осуществляется элитарный «отбор». Можно ожидать, что в таких системах «отбо ра» морализирующие оценки выдающихся качеств как исключительно «позитивных» или «негативных» будут утрачивать свое значение, а та или иная мера социальной девиации будет рассматриваться как необходимый ингредиент стратегии успеха.

Примечания 1 См.: Моска, Г. Правящий класс / Г. Моска // Социолог. исслед. 1994. № 10. С. 197.

См.: Парето, В. Компендиум по общей социологии / В. Парето // Вся политика : хрестоматия / сост. : В. Д. Нечаев, А. В. Филиппов. М. : Европа, 2006. С. 60.

3 Там же. С. 58.

4 Там же. С. 60.

5 Burnham, J. The Managerial Revolution: What Is Happening in the World / J. Burnham. N. Y.: Day, 1941. P. 60.

6 Моска, Г. Указ. соч. С. 192.

7 Там же. С. 193–194.

8 Там же. С. 197.

9 Моска, Г. Правящий класс / Г. Моска // Социолог. исслед. 1994. № 12. С. 111.

10 См.: Макиавелли, Н. Государь / Н. Макиавелли. М. : Планета, 1990. 79 с.

11 См.: Крыштановская, О. Анатомия российской элиты / О. Крыштановская. М. : Захаров, 2005.

С. 73.

12 См.: Липпман, У. Общественное мнение / У. Липпман ;

пер. с англ. Т. В. Барчуновой. М. : Ин-т фонда «Общественное мнение», 2004. С. 228–240.

Л. М. Яблонская ФИЛОСОФСКАЯ ПАРАДИГМА ПОЛИЦИИ XXI ВЕКА В КОНТЕКСТЕ АНГЛИЙСКОГО ПОДХОДА Изложена современная философская доктрина полиции Великобритании. Уделено внимание изменению роли полиции в современном государстве через поддержание обще ственного порядка путем установления согласия в обществе, ориентацию на социальное партнерство, профессионализм полицейских, изменение характера лидерства в полиции, профилактику и предупреждение преступности, повышение значения полиции в разреше нии социальных конфликтов. Сделан акцент на этической составляющей новой философ ской доктрины, высокой миссии и лидерстве полиции в социуме.

Ключевые слова: полиция, функции полиции, новая философия полиции.

Современное состояние безопасности общества требует применения новейших под ходов к организации деятельности полиции. Данная проблема актуальна как для всего мирового сообщества, так и для каждой конкретной страны. Тем более что в настоящее время во многих государствах осуществляется реформирование правоохранительной сис темы, разрабатываются концепции, соответствующие политическим и социокультурным реалиям современности. Одной из наиболее интересных и перспективных, по-нашему мнению, является философская парадигма полиции Великобритании.

Подчеркивая важность в настоящее время данной проблемы для России, следует отме тить, что в рамках реализации концепции и программы реформирования системы госу дарственной службы и на основе Федерального закона «О системе государственной служ бы Российской Федерации» в нашей стране также идет процесс реформирования, непо средственно затрагивающий органы внутренних дел.

Современная философская парадигма полиции предполагает учитывать то, что демо кратическое правовое государство призвано обеспечивать высокий уровень безопасности своим гражданам, соблюдение прав и свобод человека и тем самым устойчивое и стабиль ное развитие. В силу этого служащие полиции, являясь представителями государственной власти, должны обладать высоким уровнем культуры, нравственности, профессионализ ма, пользоваться уважением и доверием населения. Другими словами, они должны достой но выполнять свою социальную миссию и соблюдать свой профессиональный долг1.

По мнению одного из ведущих специалистов Великобритании П. Виллерса, в эру уве личивающегося спроса на ответственность должна измениться и философская доктрина полиции, которая будет предусматривать обязательства со стороны человека, выражаю щего ее.

Отмечая деонтологический аспект профессии полицейского, П. Виллерс обозначил не обходимость изменения отношения к этой профессии и к характеру обслуживания населе ния. Полицейская служба выполняет работу высокой социальной значимости, имеет уни кальную базу знаний, саморегулирующуюся организацию, поэтому она должна исполнять свою работу не по-дилетантски, а профессионально. П. Виллерс пишет: «…мы убеждены, что служба (полицейская) должна продвинуться в разрешении этой проблемы и что время для того, чтобы провозгласить и поддержать доктрину полиции, настало»2. Для достиже ния соответствующего профессии положения и для надлежащего выполнения своей роли в обществе полицейская служба XXI столетия, по его мнению, должна определить и об народовать свою доктрину как признанное знание и авторитетный набор принципов.

Определяя характер философии полиции, П. Виллерс отмечает, что полицейская служ ба не может создать доктрину, близкую армейской. Необходима концепция для профес сионалов, занимающихся обслуживанием населения. В ней должны описываться степень полномочий, ограничения применения власти, пути и средства, которые сотрудники по лиции могут законно применять. В философскую доктрину П. Виллерс вводит понятие профессионализма, подлежащего контролю со стороны общества.

По мнению Дж. Клейнига, профессионализм открыт для любого, кто имеет работу, намерен хорошо сделать ее, принимает и соблюдает ее ценности. В понимании профес сионализма центральное место занимает этика. Поэтому Дж. Клейниг выделяет «этичес кую составляющую профессионализма». Профессионализм тогда будет этическим, когда он основан на понимании стандартов, лежащих в основе работы, и долге выполнения этой работы в манере ее улучшения.

Дж. Клейниг рассматривает полицию как социальный институт, призванный обеспечи вать фундаментальные права человека и охранять социальное спокойствие. Подчеркивая значимость миссии современной полиции, он считает, что деятельность этого социального института должна быть направлена на моральную по своему характеру цель — достижение согласия в обществе. Поддержание согласия и спокойствия — это социально значимая функция и высшая цель современной полиции, которая должна отражаться в ценностях, стандартах и нормах, регулирующих деятельность полиции. При этом высокие цели, на правленные на поддержание социального согласия, должны быть совместимы с ценнос тями и характером отношений, в которые вступает полиция.

Философской доктрине полиции придает этико-деонтологический характер морально нравственная сторона профессионализма. Она наполняет его носителей пониманием важ ности социального согласия и обязывает их поддерживать такое состояние общества. Это профессиональная и организационная цель полиции. Точно так же, как этичность профес сиональных врачей способствует хорошему здоровью и развивает стремление к нему или этика профессионального юриста способствует развитию у него ответственности перед правосудием, отмечает Дж. Клейниг3.

Стремление к социальному согласию должно сопровождаться пониманием того, что умение его поддерживать является лучшим качеством сотрудника полиции. Это предпо лагает соответствующие изменения в личной философии и мировоззрении полицейских служащих.

Новая философия согласия подразумевает понимание сотрудниками полиции того, что они должны будут стремиться отвечать непредвзято, независимо, спокойно и беспристраст но на социальные разногласия и противоречия. Полицейские, исполняя свой долг и реа лизуя свою социальную роль, должны демонстрировать непредвзятое в интересах какой либо из сторон личное поведение. Это один из путей обеспечения социального согласия и гарантия его достижения. Это приведет к изменению характера отношений сотрудников полиции с населением и будет способствовать формированию позитивного облика поли ции в глазах общественности, повышению ее роль в обществе.

Высокие цели должны находиться в центре внимания при организации обучения про фессионалов и существенно преобладать в мотивации будущего сотрудника при принятии им решения стать полицейским.

Дж. Клейниг обратил внимание на необходимость и значимость моральной зрелости людей, желающих работать в полиции. Тот, кто входит в полицию с правильными базо выми убеждениями и отношениями, будет соответственно готов и к моральным требова ниям полицейской работы. Между тем, как он считает, этике профессионализма нужно обучать. Полицейская этика должна быть направлена на формирование этически ориен тированного профессионализма, что обеспечит культурную основу эффективной деятель ности полиции.

Во время обучения важно стремиться передать тем, кто выбрал карьеру полицейского, мысль о том, что они избрали не просто работу, но долг, не просто обязательство перед организацией, но нравственно значимую социальную задачу, систему стандартов и цен ностей службы. С помощью этой системы ценностей они могут проявить себя не только как граждане, которыми они являются, но и как полицейские, которыми стремятся быть.

Особо Дж. Клейниг подчеркивает важность понимания полицейскими служащими сво ей социально значимой функции в качестве высшей, моральной по-своему характеру цели, поскольку они могут продвигаться к достижению этой цели, только ориентируясь на нее.

Не видя главной цели, полиция потеряет свою специфику, моральность и собственный облик, считает ученый3.

Одной из главных в философии полиции является идея служения полицейских профес сионалов и профессиональной полицейской организации общине, гражданскому населе нию. Еще в 1979 г. Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, принятый Генеральной ассамблеей Организации Объединенных Наций, зафиксировал требование постоянного выполнения должностными лицами, осуществляющими право охранительную деятельность, возложенных на них законом обязанностей, «служа общине и защищая всех лиц от противоправных актов в соответствии с высокой степенью ответ ственности, требуемой профессией»4.

По мнению Дж. Клейнига, полицейские обязаны понимать и постоянно помнить то, ради чего они работают, и поэтому должны стремиться к улучшению обслуживания на селения. Это касается не только традиционных профессиональных действий полиции.

Упрочение социального согласия и спокойствия может быть достигнуто и путем совмес тных с общественностью усилий. Полиция в действительности должна быть готова и спо собна вступать в партнерские отношения с другими социальными силами, обслужива ющими общество. В этих отношениях главным должно быть желание понять основные социальные ценности и интересы.

Н. Ричардс, поддерживая точку зрения Д. Клейнига, утверждает: «Полиция способна обеспечить согласие в демократическом обществе до такой степени, чтобы обществен ность и полиция пришли к заслуживающему внимания результату (повышению уров ня безопасности социума.— Авт.) в нравственно приемлемой манере. Моральное качест во целей и средств полиции является наиболее важным для эффективной полицейской деятельности»5.

Ключевую роль в принятии полицейскими служащими новой философской доктрины играет руководящий состав полиции. Одна из главных задач, стоящих перед стратегичес ким управлением любой корпоративной организации, как отмечает Н. Ричардс, заключа ется в необходимости создавать, разъяснять и сообщать цель организации.

Руководство полиции ответственно не только за идентификацию смысла существо вания организации, но и за оценку и определение самосознания коллектива, с помощью которого может быть осознана цель организации. Дело руководящего состава — исследо вать, формулировать, выдвигать, заявлять миссию, анализировать ожидаемые результаты, выражать цели и определять средства, через которые сотрудники полиции должны будут достигать эти цели5.

Как известно, четко сформулированная миссия способствует построению успешной модели управления социальным институтом. Это особенно важно для такого социально го института, как полиция, поскольку от определения его философии и миссии зависит обеспечение безопасности социума.

Полиция Великобритании одной из первых начала осуществлять процесс пересмотра философской доктрины, миссии и роли в обществе. В начале 1990-х гг. в стране разверну лись дебаты о цели и характере современной полиции. Главное внимание обращалось на повышение качества службы. В этих целях было опубликовано Заявление общей цели и ценностей полицейской службы.

В нем провозглашалось: «Цель полицейской службы состоит в том, чтобы поддерживать закон справедливо и твердо, предотвращать преступления;

преследовать и отдавать под суд тех, кто нарушает закон;

обеспечивать спокойствие Королевы;

защищать, помогать и направлять сообщество;

быть честным, иметь здравый смысл и позитивные суждения»6.

Полицейские брали на себя следующие обязательства: быть сострадательными, учти выми и терпеливыми, действовать без страха и выгоды для себя, без причинения ущерба правам других людей;

быть профессиональными и невозмутимыми перед лицом наси лия, применить необходимую силу для достижения законных обязанностей;

стремиться к уменьшению опасности угрозы населению и, насколько возможно, отражать приоритеты населения в осуществляемых действиях;

отвечать достойно на обоснованную критику, с готовностью исправиться.

Дж. Вудкок, занимавший тогда пост главного инспектора полицейских сил, выразил поддержку начинаниям;

в его обращении говорилось: «Заявление общей цели и цен ностей должно дойти до каждого полицейского и гражданского служащего полиции»7.

В Брэмсхилле (Bramshill) — колледже, осуществляющем подготовку руководящего со става полиции, были разработаны программы, направленные на обеспечение поддержки, приверженности профессиональной этике и ценностям, изложенным в Заявлении.

На основе Заявления общей цели и ценностей полицейской службы был разработан и доведен до сотрудников стратегический документ, устанавливающий стандарты работы полиции, соответствующие ожиданиям общественности8. В нем, в частности, утвержда лась мысль о том, что способность полицейской службы к принятию вышеупомянутого заявления будет зависеть от проявления желания населения к сотрудничеству и вообще от его помощи. В документе подчеркивалась, что ответственность за обеспечение обще ственного порядка несет не только и исключительно полиция, но и непосредственно об щественность.

В этом стратегическом документе отмечалось, что население вправе иметь самые высо кие ожидания последовательных и профессиональных стандартов службы, которые будут осуществляться полицией при любых обстоятельствах вежливо и без дискриминации9.

Стандарты рассматривались как важный документ, так как достижение общественного доверия и улучшение отношений с населением, к которым должен стремиться каждый член организации, возможно только через усовершенствование требований к поведению полицейских, а также через ежедневную демонстрацию ими справедливости, вежливости и отзывчивости в деловых отношениях с общественностью. Освоение полицейской ор ганизацией новой философии службы и изменения в поведении сотрудников могут быть достигнуты только в результате принятия обязательств и демонстрации примера поли цейскими всех уровней, начиная с высшего. В свою очередь, в постановке работы службы на всех уровнях будет отражаться культура организации и стиль управления ею10.

Заявление общей цели выразило миссию полиции Великобритании, провозгласив цен ности полицейской службы. Тем самым оно способствовало установлению общей корпо ративной философии полицейской службы и повышению ее роли в обществе.

В Заявлении было показано, как полиция должна исполнять свои обязанности. Этот документ до настоящего времени остается ориентиром для полиции, отражающим иде альную модель социально значимого института. В нем была предложена структура при оритетов, на которые должны ориентироваться сотрудники полиции и особенно ее руко водители для поддержания своей деятельности, для формирования понятной политики и для принятия соответствующих решений. Заявление оказало большое влияние на по лицию, способствовав организации ее деятельности в соответствии с основной целью и общественными ценностями. Ориентируясь на высшую цель и общие профессиональные принципы, подразделения полиции Великобритании устанавливали собственные приори тетные цели, заявляя ценности своей деятельности и политики.

Между тем Н. Ричардс, проявляя обеспокоенность об эффективности работы полиции, о честности, профессионализме и справедливости современных полицейских служащих, в настоящее время считает необходимым пересмотреть заявление общей цели и ценностей с целью повышения их значения.

Авторитет полиции XXI в., как считает Н. Ричардс, должен строиться на самостоя тельности, повсеместно признанной репутации независимой, беспристрастной, точной и своевременной службы, способной качественно анализировать сложившуюся ситуацию и обеспечивать социальную безопасность.

Н. Ричардс составил вопросы, ответы на которые обеспечат ясность понимания цен ностей и этики полиции: Каким должен быть профессионал для удовлетворения законо дательных и общественных потребностей, для выполнения роли полиции в современном обществе? Какие ценности защищает полиция в ежедневной практической деятельности?

Какой моральный порядок должны поддерживать полицейские? Соответствуют ли цен ности и этика полиции ценностям и этике общественности, которой полиция служит?

Каким образом согласуются полицейские ценности и потребности с общественными цен ностями и потребностями? Каким образом полицейский в процессе обучения, профес сионального развития и приобретения опыта может подготовиться к выполнению эти ческих требований, предъявляемых его ролью?11 Данные вопросы, по-нашему мнению, целесообразно поставить и при разработке философской доктрины органов внутренних дел России.

Современная полиция призвана обеспечивать и должна иметь возможность осущест влять преследование и возбуждение уголовных дел, принимать конфиденциальные ре шения на основе экспертизы специалистов, давать оценку угрозе опасности для ее сни жения, быть готовой к чрезвычайной ситуации, иметь возможности для восстановления правопорядка. Полицейские должны разбираться в побудительных мотивах противоправ ной деятельности, иметь возможности использовать соответствующие методы при воз никновении потенциальной угрозы, уметь дать специализированный, всесторонний и разумный ответ общественности о том, как намереваются ослабить опасность. Полиция должна обладать информацией об угрозе опасности, владеть средствами противостояния ей в различных условиях и в конкретных социальных объектах, включая школы, больни цы, инфраструктуру, коммерческие организации, промышленные предприятия и т. д. В рамках такого видения миссии полиции значительно возрастает роль руководства полицией. П. Виллерс отмечает, что существует потребность в новом стиле управления полицией. Он уверен в том, что деспотичный стиль руководства, всё еще имеющий мес то в реальности, является устаревшим и непроизводительным. Современная полицейская служба требует намного более демократичного и менее диктаторского стиля. Он подчер кивает, что необходим переход «…к более консультативно-совещательному и демократич ному стилю руководства». По его мнению, важно культурное изменение полиции и сти ля ее работы, однако «…культурного изменения не произойдет, пока в действительности большая часть старшего полицейского руководства остается диктаторами. Новый стиль требует другого типа руководителя»12.

В этом ключе предлагается доктрина равных возможностей, которая означает наличие равных возможностей при приеме на работу и в ходе осуществления службы. Особое вни мание при комплектовании полиции должно уделяться женщинам и представителям мень шинств, так как они недостаточно представлены в полиции и еще меньше в руководстве.

Это крайне важно при работе в сложно структурированной социальной реальности, так как полицейские из различных социальных групп и общностей лучше разрешают пробле му в том культурном мире, к которому они принадлежат. В идеальном варианте структура кадрового состава полиции должна повторять культурное деление социума, правда с по правкой на специфику работы той или иной службы полиции.

Необходимость принятия толерантности по отношению к культурному разнообразию социума и важности широкого культурного понимания — одна из важных черт совре менной философской доктрины полиции. Полиция должна знать культурное своеобразие социальных общностей и использовать усмотрение при определении своего поведения так, чтобы оно соответствовало этому культурному своеобразию.

Полицейский обязан проявлять такое социальное поведение, которое не нарушало бы никаких прав и соответствовало общепринятым социальным нормам культуры, признан ным в конкретном месте. Сотрудника полиции должна отличать большая способность к терпимости по отношению к культурным различиям людей. Он должен признавать, что есть альтернативные способы жизни и что полиция не вправе навязывать собственные суждения по поводу того, каким образом жить.

П. Виллерс считает, что традиционно представители полицейской профессии имеют определенную степень усмотрения при осуществлении своей работы и ожидается, что они исполняют своё профессиональное предназначение в лучших интересах обслужива емого населения. Мы не говорим хирургу, как выполнить действие, даже если наша нога под угрозой, поскольку мы ожидаем, что хирург работает в наших лучших интересах.

Мы не говорим ни адвокату, как составить завещание, ни священнослужителю, как про поведовать проповедь. Мы можем обратиться к другому профессионалу, если не удовлет ворены обслуживанием, но мы признаём самостоятельность профессионала.

На основе первоначально возложенной ответственности, усмотрения и власти, которые имеет полицейский в сообществе, возникает потребность в надлежащем использовании усмотрения и понимании того, что любой сотрудник полиции призван осуществлять в об ществе лидерство. Это не характеристика, которая является атрибутом высокопоставлен ных чиновников как руководителей, лидерство необходимо всем категориям полицейских служащих. Каждый полицейский по своей социальной роли — лидер, хотя фактически полицейское лидерство слабо развито.

Еще одним руководящим положением новой философии полиции является понимание необходимости «продвигать достигнутый позитивный результат посредством политики положительного действия». Сотрудник полиции собственным поведением и добросовест но выполняемой деятельностью должен утверждать в обществе правовые и моральные нормы12. При этом особое внимание должно уделяться долгу. Как пишет Дж. Клейниг, «…беспристрастная этика, которую мы ожидаем от полицейских, должна будет принять во внимание специальные моральные обязательства, в том числе по отношению к их се мействам и, особенно, к их товарищам»13.

Дж. Клейниг расширяет значение этики в деятельности полицейского: «Этика важна для того, чтобы понять, определить этический характер деятельности полиции как про фессиональный выбор»13. Сотрудник полиции, выбирая свою профессию, привносит в ра боту соответствующий набор моральных ценностей, составляющий его мировоззрение, поэтому так важно обращать внимание на уровень развития мировоззрения полицейского служащего, степень моральной зрелости новобранца. Для работы полицейского характер но постоянное разрешение этических проблем, находящихся в сфере дихотомии «добро — зло». Их разрешение требует справедливого и беспристрастного участия. Повседневная служба сотрудника полиции наполнена специфическими и сильными искушениями, тре бует, с одной стороны, проявления властных полномочий и твердого характера, а с дру гой — милосердия, терпимости, умения находить решение в нестандартных обстоятель ствах, новизны, экстремальности, риска и опасности. В этих условиях важно всегда сохра нять достоинство, честь и честность. Только тогда будет заслужено высокое общественное доверие, необходимое для установления согласия и порядка в обществе.

Итак, современная полицейская служба должна иметь ясно сформулированную и со гласованную философскую концепцию своей деятельности, а в дальнейшем выработать и скоординировать соответствующий стиль руководства для достижения полноценного профессионального осуществления своих функций. По мнению ученых Великобритании, философская доктрина в политическом и этическом контексте должна утверждать идею социального согласия, служения полиции населению, ее лидерства при разрешении со циальных проблем.

Примечания 1 Наукой, призванной изучать всё многообразие факторов, оказывающих влияние на должное осу ществление сотрудниками полиции профессиональных функций, является полицейская деонто логия, в основе которой (как и в основе деятельности полиции) лежит разработка и реализация современной философской доктрины данного социального института.

2 Villiers, P. Philosophy, Doctrine and Leadership: Some Core Beliefs / P. Villiers // Police Leadership in the Twenty-First Century. Philosophy, Doctrine and Developments / ed. by R. Adlam, P. Villiers.

London : Waterside Press, 2003. P. 21.

3 Kleinig, J. The Ethics of Policing / J. Kleinig. Cambridge : Cambridge University Press, 1996.

4 Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка // Этика сотрудников пра воохранительных органов : учеб. / под ред. Г. В. Дубова. М., 2004. С. 478.

5 Richards, N. Strategic Depth: The Core Values of Policing / N. Richards // Police Leadership in the Twenty-First Century. Philosophy, Doctrine and Developments. P. 70.

6 The standards for policing meeting community expectation A. C. P. O. strategic policy document. Printed by the Receiver for the Metropolitan Police District New Scotland Yard. London, 1990. P. 1.

7 Richards, N. Op. cit. P. 69–70;

The standards for policing meeting community expectation A. C. P. O.

strategic policy document. P. 1.

8 The standards for policing meeting community expectation A. C. P. O. strategic policy document.

9 Ibid. P. 15.

10 Ibid. P. 12.

11 Richards, N. Op. cit.

12 Villiers, P. Philosophy, Doctrine and Leadership: Some Core Beliefs. P. 25.

13 Kleinig, J. Op. cit.

Н. Г. Попова ТИПОЛОГИЯ СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ ХАРАКТЕРИСТИК УНИВЕРСАЛЬНОЙ ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ В МЕЖЛИНГВИСТИЧЕСКОМ ВЗАИМОДЕЙСТВИИ Рассматривается универсальная языковая личность как субъект — носитель разных форм общения в межлингвистическом взаимодействии. Выделены уровни зрелости соци окультурных характеристик универсальной языковой личности, представляющие собой типы субъекта в межлингвистическом взаимодействии. Поднимается проблема соотноше ния уровней зрелости и этапов формирования социокультурных характеристик в структуре универсальной языковой личности.

Ключевые слова: универсальная языковая личность, субъект, уровни развития, пер вичная языковая личность.

Глобальные процессы привели к тому, что общества становятся взаимозависимы ми во всех аспектах, теперь ни одна страна не является «самодостаточным островом».


Взаимопроникновение в сфере культуры становится неизбежным, расширяя регион по стоянного культурного взаимодействия, обмена и перевода феноменов одной культуры на язык другой, который У. Ганнерс назвал «экуменой» («ecumene»). Культурные потоки дале ко не всегда симметричны, создавая опасность «глобальной гомогенизации», «сутурации»

или «периферийной коррупции» культуры1. Подходы к решению проблем, возникающих в межкультурном взаимодействии, основаны либо на идее однолинейности (линеарности) развития всего человечества, т. е. единства критериев успешности жизнедеятельности го сударств, национальных общественных систем;

либо на идее рядоположенности, парал лельности цивилизованного развития, когда разные общества исповедуют, наряду с уни версальными, свои цели, ценности, вытекающие из соответствующей социокультурной среды, утверждают самобытность. Универсализм и самобытность не исключают друг дру га. Поиск оптимального баланса этих подходов, некоей точки в континууме между ними, требует тщательного анализа и осмысления межкультурных взаимодействий как на уров не общества в целом, так и на уровне межличностного общения.

Проблемам межкультурного взаимодействия в современной научной парадигме уде лено немало внимания как в зарубежной (Э. Холл, Л. Самовар, Р. Портер, Р. Брислин, П. Экман, Г. Ховстеде, М. Беннет и др.), так и в отечественной традиции (А. П. Садохин, Т. Г. Грушевицкая, О. А. Леонтович, Т. Н. Персикова, С. Г. Тер-Минасова и др.). Хотя тео рия межкультурной коммуникации является молодой дисциплиной (1960-е гг.), некоторые аспекты изучены достаточно серьезно (например, процесс адаптации к новой культуре).

Однако, на наш взгляд, контактам на неродном для обеих сторон коммуникации языке, языке-посреднике, не было уделено должного внимания. В силу исторических причин английский язык получил распространение в качестве языка международного общения, что объясняет актуальность изучения специфики межлингвистической коммуникации — особого вида социального взаимодействия носителей разных языков, пользующихся анг лийским языком в процессе общей деятельности.

Любое взаимодействие, в том числе межлингвистическое, предполагает наличие не разрывной и взаимообусловливающей связи между субъектами деятельности (акторами межлингвистического взаимодействия), на которую влияют характеристики условий их жизнедеятельности, в том числе и ситуация, в которой происходит взаимодействие. Таким образом, результат межлингвистического взаимодействия есть продукт особого характера взаимодействия определенных характеристик личностей, участвующих во взаимодейст вии, обусловленный характеристиками этой ситуации.

Контекст взаимодействия (сама ситуация общения — обстановка, опосредованность, степень симметричности собеседников) более подвержен изменению и динамике под вли янием различных внешних и внутренних факторов. Например, два бизнесмена ведут дело вую переписку на английском языке о поставке партии продуктов. Когда достигнута до говоренность о цене, размере партии и способе поставки, государство стороны-импортера вводит ограничение на ввоз данного вида продукции. Внешний фактор (государственное регулирование импорта) вызвал изменение ситуации взаимодействия — партнеры акти визируют свои действия, встречаются лично или обсуждают возникшую проблему по телефону.

Субъектом межлингвистического взаимодействия, его ключевой фигурой является че ловек. Роль человека во взаимодействии можно раскрыть, только рассматривая личность как целостную структуру социально значимых качеств, приобретенных индивидом в со вместной с другими деятельности, в коммуникации, определяющих его индивидуаль ность. Можно выделить три группы структурных свойств личности: общечеловеческие свойства (как биологические, так и психические — мышление, воля, память, эмоции и др.), которые являются предметом изучения медицины, философии, психологии и социальной психологии;

индивидуально-неповторимые свойства (например, темперамент);

социально и культурно-специфические свойства (ценностные ориентации, социальные установки), именно последние представляют особый интерес для социологического анализа межлинг вистического взаимодействия.

Социокультурные характеристики личности, такие как самосознание, самостоятель ность, толерантность, ответственность и др., есть функции ценностного сознания лич ности, которые во многом определяют результат и задают вектор межлингвистического взаимодействия. Социокультурные характеристики личности значительно менее подвер жены динамике по сравнению с изменчивостью ситуации, или контекста, взаимодейст вия. Следовательно, поведение человека, обусловленное его социокультурными характе ристиками наряду с биологическими, психическими и индивидуально-неповторимыми свойствами, определяет ситуацию в большей степени, чем ситуация определяет поведение индивида. Социокультурные характеристики играют роль латентной детерминанты меж лингвистического взаимодействия и раскрывают потенциальные возможности, свойства и тенденции поля межлингвистического взаимодействия.

В целях социокультурного анализа специфики межлингвистического взаимодействия рассмотрим структуру социокультурных характеристик личности и выявим модели пове дения личности в процессе общения на неродном языке.

В качестве отправного момента обратимся к концепции языковой личности, понятие которой начал разрабатывать Г. И. Богин. Он создал модель языковой личности, в кото рой человек рассматривается в аспекте его «готовности производить речевые поступки», «создавать и принимать произведения речи»2. Таким образом, личность рассматривалась лишь с точки зрения возможности индивида отражать объективную реальность посред ством языка.

В широкий научный обиход это понятие ввел Ю. Н. Караулов, который расширил по нимание языковой личности как «совокупности способностей и характеристик человека, обусловливающих создание и восприятие им речевых произведений, которые различают ся степенью структурно-языковой сложности, глубиной и точностью отражения действи тельности, определенной целевой направленностью»3.

Языковая личность предполагает характеристики, связанные с выбором вербального кода коммуникации и, согласно Ю. Н. Караулову, реализуется на трех уровнях. Вербально семантический уровень отражает степень владения обыденным языком. На лингво-когни тивном уровне происходит актуализация и идентификация релевантных знаний и пред ставлений, присущих социуму и создающих коллективное и индивидуальное когнитивное пространство. Этот уровень предполагает отражение языковой модели мира личности, ее тезауруса. Третий уровень — прагматический, на нем выявляется и дается характерис тика мотивов и целей, движущих развитием языковой личности. Еще раз уточним опре деление языковой личности, сделав акцент на ценностном аспекте, который четко не вы ражен в формулировке Ю. Н. Караулова. По сути, языковая личность — это обобщенный образ носителя культурно-языковых и коммуникативно-деятельностных знаний, ценнос тей, установок и поведенческих реакций. Конкретных языковых личностей в данной куль туре может быть множество, они отличаются вариациями значимости каждого уровня в составе личности.

В процессе овладения иностранным (в нашем случае, английским) языком характе ристики языковой личности дополняются новыми аспектами, привносимыми культурой изучаемого языка. Специалисты в области методики преподавания иностранного язы ка рассматривают в качестве цели образовательного процесса модель «вторичной языко вой личности» как совокупность способностей человека к адекватному взаимодействию с представителями других культур4.

Однако, на наш взгляд, и концепция языковой личности, и концепция вторичной языко вой личности, плодотворные для языкознания, лингвокультурологии и методики препода вания иностранных языков, не позволяют социологу в полной мере понять, каким образом и на каких уровнях в процессе межлингвистического взаимодействия партнеры по комму никации реализуют свои цели и задачи. Во-первых, в процессе межлингвистического вза имодействия проводник, социальная ткань, соединяющая акторов,— язык, неродной для обеих сторон. Этот факт предполагает высокий уровень асимметрии во взаимодействии (разный уровень владения языком-посредником) и требует особых характеристик по мень шей мере одного из участников коммуникации, донести смысл действия до собеседника.

Во-вторых, использование английского языка как проводника коммуникации накладыва ет свои ограничения, поскольку вносит концептуальные элементы смысла, присущие анг лоязычной культуре. Поэтому характеристики как языковой личности, так и вторичной языковой личности должны быть пересмотрены в контексте их значимости для процесса межлингвистической коммуникации и дополнены параметрами, выражающими способ ность человека к эффективному межлингвистическому общению.

В процессе межлингвистического взаимодействия субъект должен обладать характерис тиками, которые предполагают не только владение иностранным языком на уровне, доста точным для осуществления эффективной межлингвистической коммуникации, но новое качество личности, ее способность «выйти за пределы собственной культуры и приобрести качества медиатора культур, не утрачивая собственной культурной идентичности»5. Здесь бы мы уточнили — способность выйти не только за рамки своей культуры, но и за рамки культуры английского языка как посредника коммуникации.

Следовательно, в идеальном варианте актором межлингвистического взаимодействия является такая личность, которая, сохраняя и уважая собственную культурно-специфичес кую ментальность, способна гибко реагировать на ситуации межлингвистического взаи модействия и достигать в процессе коммуникации обоюдно приемлемого уровня взаимо понимания как цели межлингвистического взаимодействия. Мы предлагаем назвать такой «идеальный» тип личности универсальной личностью. Универсальность личности, в на шем понимании, есть функция этапов развития личности, причем изучение иностранного языка и его использование в реальных ситуациях межлингвистического взаимодействия является инструментом личностного роста.


В реальных ситуациях межлингвистического взаимодействия универсальная личность реализует свой потенциал на разных уровнях, обусловленных степенью зрелости социо культурных характеристик личности. Тип личности, участвующий в межлингвистичес ком взаимодействии, является важнейшей детерминантой, которая решающим образом определяет ход и результат межлингвистического взаимодействия. Условно обозначим эти этапы, или ступени развития социокультурных характеристик личности, как формаль ный, информационный и ценностный. Каждый уровень охарактеризуем согласно следую щим аспектам — идеального (трансформация ценностного сознания), функционального (уровня лингвистической компетенции) и нормативного (умения использовать социаль ные стратегии для достижения желаемого результата коммуникации).

Формальный уровень универсальной личности, в аспекте уровня линвгистичес кой компетенции, предполагает способность человека производить и интерпретировать значимые высказывания, которые построены по нормам (правилам) иностранного языка, однако человек не всегда понимает значения высказываний, которые им обычно припи сывает носитель языка. По сути, это уровень отражения. Человек использует иностранное слово, прямо присваивая ему значение из родного языка.

В нормативном аспекте, человек желает и умеет взаимодействовать с другими, спосо бен использовать социальные стратегии, подходящие для достижения коммуникативных целей в родной культуре. Зачастую на этом уровне человек еще не умеет адаптировать свое поведение к стандартам иноязычной культуры и проецирует социальные нормы, при нятые в родной культуре, на межлингвистическое общение. Много примеров подобного рода описывает, например, Сили (Seelye): «…когда француженка во время частного визи та в Саудовскую Аравию взяла пищу левой рукой из общего блюда, ее саудовские друзья внезапно потеряли аппетит: левая рука считается нечистой в этой культуре»6.

Ценности собственной культуры, как правило, осознаются человеком при столкнове нии с другой (другими) культурами. Как образно выразился Э. Холл, «культура скрывает больше, чем она обнажает, и, сколько бы странным ни казалось такое положение, наи более эффективно она скрывает это от своих собственных носителей… Конечная цель изучения культуры не столько в понимании иностранных культур, сколько в пролитии света на свою собственную»7. На формальном уровне развития универсальной личности человек, взаимодействуя с представителями другой культуры, зачастую неверно интер претирует поведение «чужих» и, не достигая цели, начинает чувствовать расхождение в системах ценностей. На этом уровне серьезный барьер для коммуникации — этноцентри ческие представления, поскольку человек, как правило, ставит свою культуру выше других и воспринимает «чужих» в искаженном, чаще всего враждебном виде. Поэтому реакцией на ситуацию общения может быть отрицание культурных различий, стремление защитить свою позицию путем нивелирования ценностей партнера. М. Беннет, один из крупнейших специалистов по межкультурной коммуникации, исследовал стадии развития культурной чуткости — чувственного восприятия и толкования культурных различий. По его мне нию, при осознании культурных различий человек переходит от этноцентризма к этноре лятивизму посредством смены парадигмы — от абсолютизма к релятивизму. Готовность человека воспринимать, уважать и анализировать ценности партнера по общению (иде альный аспект универсальной личности) зависит прежде всего от степени осознания цен ностей родной культуры, т. е. от уровня зрелости первичной языковой личности.

На формальном этапе при контакте с другой культурой человек, как правило, отри цает культурные различия. М. Беннет, анализируя проблемы освоения чужой культуры, отмечал, что стремление дистанцироваться может принимать две формы: изоляцию и се парацию8. Обе формы могут быть реакцией неподготовленного человека на межлингвис тический контакт, поскольку человек бессознательно предполагает, что другие люди раз деляют общую с ним систему ценностей, однако при возникновении проблем пытается от них отстраниться. Яркий пример сепарации — «китайские», «русские», «итальянские»

кварталы в разных странах.

При более длительных контактах человек начинает осознавать культурные различия и его реакцией является стремление защитить собственную систему ценностей. М. Беннет описывает две формы, которые может принимать защита собственной культурной иден тичности: диффамация (клевета) и обратное развитие. Диффамация связана с негативной оценкой различий, выражающаяся в формировании негативных стереотипов (такие сте реотипы обычно называют предрассудками). Примером предрассудка у многих запад ных европейцев является уверенность, что все русские девушки приезжают в Европу, чтобы выйти замуж и остаться там жить. Обратное развитие есть реакция на осознание культурных различий, выражающаяся в разочаровании собственной культурой и призна ния превосходства другой. Этот тип реакции был чрезвычайно распространен в период крушения СССР, когда позиции российской культуры значительно пошатнулись в глазах ее носителей.

Таким образом, формальный уровень развития универсальной личности характеризу ется высоким уровнем этноцентрических представлений. При достаточной зрелости пер вичной языковой личности, достижение формального уровня универсальной личности не представляет большого труда. Формального уровня, как правило, бывает достаточ но на техническом уровне общения, связанном с незначительным проявлением эмоций.

Примером может служить научная дискуссия на международном симпозиуме. Обсуждая проблемы пародонта, стоматологи всего мира «говорят на одном языке», но беседа об эти ке общения с пациентом выводит коммуникантов на другой уровень общения, и, следова тельно, предъявляет более высокие требования к характеристикам его участников.

Информационный уровень универсальной личности, плюс к формальному, предпола гает способность человека не только свободно производить и интерпретировать речевые высказывания на иностранном языке, но и быть осведомленным об отношениях между лингвистическими сигналами и их ситуативным или контекстуальном значением, свой ственными для носителей данного языка. С точки зрения межлингвистической коммуни кации человек на этом уровне осваивает культурный фон английского языка, языка — по средника в межлингвистическом взаимодействии. В лингвистическом аспекте личность приобретает характеристики вторичной языковой личности.

В плане выбора стратегии поведения для достижения цели коммуникации (норматив ный аспект) на информационном уровне человек знает, как достигать поставленной цели.

Это уровень «сознательной компетенции» (следующий уровень — «бессознательной ком петенции»), мы думаем о нашем коммуникативном поведении и моделируем его с целью повышения его эффективности. Этап принятия культурного разнообразия мира предпо лагает развитие альтернативных коммуникативных умений и поведенческих моделей.

Только раздвинув культурные рамки, люди могут общаться с позиций этнорелятивизма.

Ключевым механизмом такого процесса являются эмпатические умения.

Информационный уровень универсальной личности в ценностном аспекте — это уро вень проникновения в культуру языка-посредника. Это своего рода пилотная модель знакомства с другими культурами. Система ценностных ориентаций подвергается серь езной трансформации, что отражается на вербальном и невербальном поведении челове ка. Для обеспечения эффективности межлингвистической коммуникации человеку необ ходимо исходить из постулата различий между культурами, «множественной реальнос ти». Для этого требуется смещение перспективы, переход от собственного видения мира к признанию равноправного существования опыта и мироощущения партнера по ком муникации.

«Проживание» (т. е. пропускание через себя) индивидом этапа принятия данности куль турного разнообразия мира является необходимой предпосылкой перехода личности на следующий уровень — ценностный.

Ценностный уровень — это высший уровень развития универсальной личности, ее «идеальный тип». Человек использует английский язык как инструмент межлингвисти ческой коммуникации, стремясь с его помощью проникнуть в смысловую (ценностную) сферу другой культуры, не экстраполируя при этом ценности свой культуры и ценности, выраженные языком-посредником, на эту культуру.

С точки зрения лингвистической компетенции человек строит речевые высказывания с учетом знаний о том, как ценности родной культуры могут отражаться в построении значимых высказываний на английском языке. Плюс к этому, человек стремится донести смысл, вкладываемый в высказывание, до собеседника с учетом его способности воспри нять и правильно интерпретировать сообщение на неродном для него, английском языке.

В некоторых случаях, например, приходится адаптировать произношение, максимально приближая его к звуковому ряду, используемому собеседником. Знать особенности всех культур невозможно, но, внимательно наблюдая и анализируя реакции партнера, выбор им речевых оборотов и т. д., универсальная личность стремится понять значение выска зывания или поведения собеседника с точки зрения его культурных ценностей.

Ценностный уровень характеризуется согласованием разных систем культурных коор динат, преодолением внутреннего конфликта переоценки ценностей в своей и другой (дру гих) культурах. Такой человек социально готов принять множество реальностей, спосо бен к обдуманному выбору в отдельно взятой ситуации, а не просто действует по нормам собственной культуры или культуры языка-посредника. Если на информационном этапе (второй уровень) человек принимает культурное многообразие, относится к нему не прос то терпимо (первый уровень), но с уважением и интересом, то на ценностном этапе актор взаимодействия анализирует и оценивает ситуацию, когда возможно несколько вариантов культурного поведения. Оценка контекста ситуации и сопутствующих факторов помогает человеку выбрать наиболее подходящую стратегию поведения.

На ценностном уровне в аспекте трансформации ценностных ориентаций личности це лесообразно выделить два подуровня универсальной личности с позиций возможности их достижения обыденным или научным сознанием: контекстуальный и конструктивный.

Контекстуальный уровень универсальной языковой личности характеризуется меж культурной чуткостью, возможной благодаря интеграции разных систем ценностных коор динат. Такого уровня способен достигнуть и непрофессионал (с обыденным сознанием).

Конструктивный уровень универсальной языковой личности — это идеал, стремление к которому сопряжено со стрессами и напряжениями, вызванными объективной необходи мостью со-существования социальной группы с инокультурными социальными группами.

Для осуществления ситуативной (контекстуальной) оценки необходим мета-анализ ситуа ции, на этом этапе неважно, представителем какой культуры и какого народа тебя считают другие. Среди отдельных индивидов лишь единицы способны достичь конструктивного уровня универсальной языковой личности, но именно эти единицы играют историчес кую роль звеньев, соединяющих индивидуальные культуры в общемировую, глобальную культуру. К таким великим личностям мы можем причислить, например, Махатму Ганди и Мартина Лютера Кинга.

Итак, формирование универсальной личности как субъекта межлингвистического вза имодействия есть непрерывный и бесконечный процесс развития социокультурных харак теристик индивида, в котором условно можно выделить три этапа. Однако точкой отсчета, стартовым багажом для развития способности быть универсальным посредником между культурами является зрелость первичной языковой личности (в родном языке). Очевидно, что от человека, неспособного наладить взаимодействие внутри собственной культуры, вряд ли можно ожидать эффективного общения с представителями других культур, по этому встает вопрос о соотношении понятий первичной, вторичной и универсальной язы ковой личности. На каком уровне развития первичной языковой личности целесообразно развивать характеристики, присущие универсальной? Возможно ли развивать параллель но первичную, вторичную и универсальную личности? Какие характеристики личности играют первостепенную роль в межлингвистическом взаимодействии? Какой уровень раз вития универсальной личности должен рассматриваться как цель образовательного про цесса? Решение этих вопросов, на наш взгляд, под силу лишь совместным исследованиям социологов, психологов, педагогов, культурологов. Понятие универсальной личности мо жет служить концептуальной базой дальнейших эмпирических исследований.

Примечания 1 Hannerz, U. Notes on global ecumene / U. Hannerz. N. Y. : Public Culture, 1989. P. 9–36.

Богин, Г. И. Модель личности в ее отношении к разновидностям текстов : дис. … д-ра филол.

наук / Г. И. Богин. Л., 1984. С. 25.

3 Караулов, Ю. Н. Русский язык и языковая личность / Ю. Н. Караулов. М., 1987. С. 3.

4 См.: Гальскова, Н. Д. Современная методика обучения иностранным языкам / Н. Д. Гальскова.

М. : АРКТИ-ГЛОССА, 2000. 165 с.

5 Елизарова, Г. В. Культура и обучение иностранным языкам / Г. В. Елизарова. СПб. : КАРО, 2005.

С. 236.

6 Seeley & Seeley. Culture Clash: Managing in a Multi-Cultural World. Lincolnwood, JL, NTC., 1995.

P. 213.

7 Hall, E. The power of hidden dimentions / E. Hall // Basic concepts of intercultural communication / ed.

by M. Bennet M. Intercultural Press Inc., 1998. P. 59.

8 Basic concepts of intercultural communication. Selected Readings. Intercultural Press Inc., 1998. 272 p.

Ю. А. Никитина ПРОЦЕССЫ СОЦИАЛЬНОЙ ДИНАМИКИ И РОЛЬ СИНЕРГЕТИЧЕСКОГО ПОДХОДА В ИХ РЕГУЛИРОВАНИИ Рассматриваются возможности и перспективы обращения к синергетической методо логии для исследования глобальных процессов социальной динамики.

Ключевые слова: социальная динамика, регулирование, синергетический подход.

Происходящие качественные изменения в природе и обществе в настоящее время при обрели уже необратимый характер. В этих условиях, перед лицом глобального кризиса мировой системы, формирование синергетического мировидения приобретает особое зна чение. В естествознании синергетика (или нелинейная термодинамика) занимается изу чением явлений самопроизвольного упорядочения в открытых физических и химических системах, находящихся в далеких от теплового равновесия состояниях. Исследуемые здесь явления упорядочения относительно просты, что и позволяет изучать их на строгой ма тематической основе. Это обстоятельство обязывает к сдержанности в отношении далеко идущих философских обобщений полученных в таких исследованиях результатов, что не всегда имеет место.

В широком понимании предметом синергетики полагают явления самоорганизации в системах любой природы. Тем самым понятию «синергетика» придается статус общена учной методологии, которую уместно обозначить как «синергетический подход», по сути, представляющий собой распространение системного подхода на развивающиеся системы.

Выделим наиболее важные, на наш взгляд, положения современной синергетики, которые можно считать общенаучными. Их рассмотрение целесообразно связать с этапами иссле дования явления синергии.

Исходным пунктом исследования является неорганизованная открытая (количествен но) сложная система, находящаяся в состоянии равновесия. Термин «сложная» означает здесь невозможность описания системы в виде совокупности описаний ее компонент и от ношений между ними. Противоречивое словосочетание «неорганизованная система» вы ражает то обстоятельство, что совокупность компонент системна лишь в том смысле, что имеет единую границу со средой, а ее открытость означает, что эта граница проницаема (для энергии, вещества, информации и других форм влияния на состояние и отношения компонент).

Феномен самоорганизации возникает при создании синергетической ситуации — ре жима обмена со средой, выводящего неорганизованную систему далеко за пределы состо яния равновесия, в результате чего ее компоненты приходят в движение и, в зависимости от направленности режима обмена, возникают либо структуры «кристаллического» типа, либо динамические аттрактор-структуры, изучаемые синергетикой. Внимание синергети ки именно к последним структурам обусловлено тем, что рост и развитие возможны лишь в условиях интенсивного притока энергии и вещества (в общем случае — разнообразных ресурсов) в неорганизованную систему. Феномен синергии вынуждает к биологизации представления о компонентах самоорганизующихся систем, так как в синергетической ситуации они обнаруживают способность перемещаться в пространстве, избирательно устанавливать и разрушать положительные и отрицательные нелинейные взаимосвязи, обеспечивая тем самым свое существование.

Прогресс в понимании механизма разрешения синергетической ситуации в афорис тической форме выражает фраза «порядок в хаосе». Хорошей образной его иллюстраци ей является «хаос» рыночных отношений: с одной стороны, установлению партнерских отношений, несомненно, присущ элемент случайности;

с другой же стороны, каждый из участников рынка осуществляет свой поиск удачного случая избирательно в соответствии со своей определенной целью. Таким образом, «динамический хаос» — это недетермини рованный, но избирательный и целенаправленный поиск своего внешнего определения компонентами сложной системы, оказавшимися в состоянии неопределенности под дав лением синергетической ситуации. Но слова «порядок в хаосе» несут и более глубокий смысл, а именно, что состав и свойства компонент системы в сочетании с условиями об мена системы со средой в потенции содержат все возможные варианты разрешения си нергетической ситуации. Выбор же того или иного варианта оказывается делом случая, следствием флуктуации, инициировавшей процесс «нуклеации» — мгновенного форми рования аттрактор-стpyктуpы, разрешающей синергетическую проблему.

Итак, невыразимо сложная синергетическая ситуация, в которой каждая из компонент сложной неорганизованной системы осуществляет недетерминированный целенаправ ленный поиск в своем пространстве-времени, а все они вместе в прямом смысле «не ве дают, что творят», разрешается формированием неведомой для каждой из них когерент ной структуры, в составе которой их ритмы «жизни» оказываются согласованными, про странство и время — взаимосвязанными, а описание сложной системы становится возмож ным, поскольку оно теперь сводится к описанию образовавшейся аттрактор-структуры.

Происходит так называемая «радикальная редукция сложного к простому».

Следовательно, мир с синергетической точки зрения, как отмечается в одной из ра бот школы С. П. Курдюмова1,— это иерархия нелинейных структур, формирующих ся в ходе эволюции с нарастающей избирательностью, что естественно, поскольку, чем многообразнее и сложнее компоненты, тем специфичнее условия достижения их когерент ности, хотя и удивительно, как это вообще оказывается возможно. Школой С. П. Курдюмова зафиксирован и другой тип неустойчивости сложных систем, когда формирующаяся ат трактор-структура при достижении oпpeделенных пределов обнаруживает крайнюю чувствительность и склонность к распаду под влиянием флуктуаций. Учитывая характер неустойчивости и направленность последующей эволюции сложной системы, можно си нергетическую ситуацию первого типа обозначить как кризис изоляции компонент сис темы, а синергетическую ситуацию второго типа — как кризис интеграции. Нетрудно обнаружить эти типы ситуаций в явлениях биологической и социальной эволюции (на пример: зарождение, рост и деление клеток;

возникновение, рост и деление на филиалы разросшихся организаций).



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.