авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

«Философия Основан в 1991 году Социология ...»

-- [ Страница 6 ] --

Классическая рациональность ориентировалась на предмет (объект), что предполага ло дисциплинарную структуру науки. Это же касается и разных типов знания — науки, религии, искусства, философии и т. д. Контекст проблемы — это обозначение двух фак торов познания: фактора равноценности и фактора открытости (свободы). Рациональность как основание познания в таком случае ничего не гарантирует, но и ничем не обремене на (она свободна). Но рамки проблемной ситуации, где функционирует рациональность, обусловлена историческими особенностями этой эпохи, что предполагает поиск необхо димого соотношения возможного и действительного. Это соотношение и образует гори зонт проблемы как онтологической реальности познавательных усилий различных ти пов знаний. Как пишет В. С. Степин, «если классическую теорию электромагнитного поля создал Д. К. Максвелл, то для построения ее неклассического аналога — квантовой электродинамики — понадобились усилия целого созвездия физиков — В. Гейзенберга, Н. Бора, П. Дирака, П. Иордана, В. Паули, Л. Ландау, Р. Пайерлса, В. Фока, С. Томанага, Е. Швингера, Р. Фейнмана и других, которые выступили в роли своего рода “совокупного исследователя”, коллективного субъекта творчества, построившего новую теорию. Еще более сложные коммуникации внутри исследовательского сообщества возникают в пост неклассической науке»4.

Хочется отметить, что ограничение рациональности как способа прежде всего по знавательной деятельности меняет сущность и характер рационального отношения к проблеме. В чем меняется характер этого отношения? Здесь неслучайно используется по нятие «отношение», поскольку функционирование рациональности в контексте пробле мы связано с равнозначными условиями взаимодействия. Не подчинение, не устранение, а именно отношение. Ведь традиционно проблема рациональностью воспринималась че рез призму решения. Решение — вот традиционный способ рационального отношения к проблеме. Проблема может быть только решена, другого отношения допустить нельзя.

Даже этимологически подобное понятие интерпретируется как связывание, подчинение.

«Первоначальное значение, вероятно, “вязать, связывать”»5. «Связывание» проблемы в плане решения предполагает ее «поимку» и элиминацию. Решить проблему — значит ее закрыть, преодолеть, устранить.

Но это всё происходит в тех условиях, когда рациональность выступает абсолютным контекстом для проблемы, поэтому ей и нет здесь места, ибо она антипод рациональности, свидетельство ее слабости, а то и отрицание ее «могущества».

Когда же рациональность рассматривается в контексте проблемы, решение уже не может характеризовать отноше ния рациональности и проблемы. Во-первых, проблема — это не только обозначение го ризонта познавательной ситуации или поступка человека, но и сфера (точка) пересечения различного рода типов знания, выражающая единство мира. Во-вторых, проблема в таком случае рассматривается как неустранимое начало, поскольку отождествляется с жизнью окружающего мира, чье наличие проявляется через возникаемые проблемы. В-третьих, эти проблемы — результат наших представлений о мире, в которых содержатся особен ности личной ситуации каждого индивида, что, по сути, задает онтологичность любой проблемной ситуации. Поэтому, несмотря на то что проблема (проблемы) задается нами, она не может быть элиминирована из познания и деятельности, поскольку человек не мо жет беспроблемно осознавать мир и действовать в нем.

Сужение контекста рациональности говорит о том, что проблема шире, чем эта способ ность мировосприятия, поскольку проблема может быть рассмотрена и не только рацио нально. К ней можно также подойти иррационально. Но в любом случае вне зависимости от подхода проблема может быть устранена как жизненная ситуация, но не как один из спо собов сознания или поведения в жизненной ситуации. Она может быть прожита, пережи та, забыта, обострена, но ни в коем случае не решена (либо любой из аспектов отношения к ней будет воспринят как решение, но это будет лишь особенность интерпретации, но не сознание или деятельность в конкретном случае). Как пишет М. Мамардашвили, «и меня ничто не может освободить от этого, так же, как обучить истине просто нельзя,— я должен ее сам понять, как уже говорилось выше. И это не простой формальный привесок, раство римый в словах: “каждому нужно что-то пережить”, “самому нужно испытать” и т. п. Нет, обращение к индивидуальности физического события явно влечет за собой существенные философские, онтологические последствия, говорящие о том, что в определенных пред метных областях имеет место такое отношение сущности и явления (как и других катего рий), которое требует изменения привычных рамок нашего мышления»6.

Проблемный контекст формирует новые условия функционирования рациональнос ти. Основным здесь выступает момент общего фона ее деятельности. Рациональность функционирует в условиях, уже непредопределенных ее абсолютностью в позна нии. Рациональность обусловливается реальностью через деятельность, а не наоборот.

Разделение, которое еще в свое время осуществил И. Кант, выделив теоретический и практический разум, сегодня не носит столь принципиального характера. Это не зна чит, что сферы природы (закона) и сферы свободы (поведения) не существует, просто они не обособлены друг от друга. Это проявляется хотя бы в том, что логика как систе ма, определяющая функционирование теоретического разума, не может характеризовать деятельность теоретического разума в полной мере. «Дедуктивная логика имеет дело с логическими связями между высказываниями, предикатами, множествами и т. д. Строго говоря, дедуктивной логики практического разума не существует, но в таком строгом понимании ее нет и в теоретическом разуме»7. Проблемный контекст ориентирует на связь, на взаимодействие, взаимопроникновение друг в друга разных начал (особенно противоположных). Это же касается рациональности в ее теоретическом и практическом понимании.

Заданность рациональности на противоположные ей способы мировосприятия отмеча ется и в отечественной, и в иностранной литературе. Основной мотив функционирования познания и деятельности заключается в том, что ни одна познавательная и деятельностная способность не имеет приоритета и, следовательно, вынуждена взаимодействовать с дру гими способностями, что и формирует проблемный контекст. Всё это порождает свободу как неизменное условие и фактор функционирования познания и деятельности сегодня.

Свобода — вот условие рационального отношения к миру, там, где свободы нет, рацио нальность не может функционировать. Не случайно Дж. Серль полагает, что «хотя поня тие свободы и понятие рациональности совершенно различны, область рациональности совпадает с областью свободы. Простейшим аргументом в защиту такой точки зрения является то, что рациональность возможна только там, где возможна иррациональность, и это влечет за собой возможность выбора между рациональными вариантами, равно как и между иррациональными вариантами»8.

Проблема как онтологическое основание познания формирует контекст функциони рования рациональности, поскольку именно она обусловливает отсутствие приоритетов каких-либо познавательных и деятельностных способностей. Проблема выступает как та область, где доминирует свобода, выбор и при этом есть возможность выявления зако номерностей (в определенных рамках). Но тогда возникает вопрос, а для чего необходима рациональность, если она не определяет познание и деятельность человека, если она рав нозначна другим человеческим способностям? Не сталкиваемся ли мы с ситуацией, когда проблема подменяет рациональность, вытесняет и элиминирует ее, а познание и деятель ность утрачивают свое значение в качестве результата (решения, ответа)?

Следует сказать, что опасность такого развития существует (и очень серьезная). Но это не значит, что проблемный контекст, онтологическое понимание проблемы следует пере смотреть. Наоборот, существует необходимость анализа, понимания его сущности в по знании, деятельности и жизни, чтобы обозначенные риски не довести до реализации. А ра циональность в этом анализе и понимании скорее способствует выработке более ясных представлений, нежели мешает.

Проблемный контекст переориентирует рациональность на сферу виртуального пла на. Виртуальность рациональности, ее деятельности связана с тем, что рациональность функционирует параллельно с реальностью. Рациональность в этой среде выступает как творческое начало, но поскольку среда, в которой она функционирует,— это среда вооб ражаемая, то рациональность напрямую не выходит на реальность, а опосредованно рабо тает с ее образом. Такая концепция рациональности, по мнению Н. С. Автономовой,— это «концепция двойного опосредования»9. Рациональность предопределена средой своего функционирования, не имеющего прямого выхода к реальности, с одной стороны, и ир рациональным началом, с другой.

В таком новом для себя контексте рациональность перестает быть техникой осущест вления задуманного на практике, способом реализации идеи в жизни. Она возможность «просмотра» и понимания задуманного до практики (или без практики). В. С. Швырев обозначил подобный способ функционирования рациональности как проектно-конструк тивный. Он пишет: «Да, здесь нет классической диспозиции субъект–объект, когда взор субъекта как бы направлен на нечто, лежащее вне его. Проблемность в том и состоит, что мы сами ее создаем. Поэтому здесь меняется онтология рациональности. Предметом рационального сознания становится взаимоотношение субъекта с реальностью. Мы на чинаем анализировать также и собственные рациональные установки. В связи с этим современная рациональность с этой точки зрения рефлексивна. Она еще и фиксирует возможность самого рационального подхода. В этом смысле можно вспомнить изречение Паскаля, что слаб тот разум, который не осознает собственных пределов. Но заметьте — осознает. То есть он не вслепую сталкивается с чем-то, ему там непонятным, а осоз нает, что здесь я чего-то могу, здесь я должен остановиться. Остановиться и подумать»10.

Проблема ставит предел творческим усилиям рациональности, поскольку выход ее про ектно-конструктивного начала на уровень реальности требует ограничения, ибо она не единственная сила, действующая в мире. Проблема задает «жизненность» рациональ ности, действительно заставляет последнюю останавливаться и задумываться, прежде чем действовать.

Сегодня появились интерпретации рациональности как биологической (жизненной) способности человека. Во многом, по нашему мнению, это обусловлено проблемным кон текстом ее функционирования. Это значит, что рациональность не всегда может пред лагать лучшие способы поведения и мировосприятия, то, что рациональность работает над этим аспектом жизнедеятельности, и то, что это не гарантировано, и предполагает проблемность контекста. Как пишет Дж. Серль, «рациональность — явление биологи ческое. Рациональность в действии — это свойство, позволяющее организмам с доста точно развитой и сложной мозговой системой быть сознательными личностями, коорди нировать свое интенциональное содержание с тем, чтобы осуществить лучшие дейст вия, чем те, что были вызваны случайным поведением, инстинктами, тропизмами или импульсами»11.

Проблемный контекст делает рациональность ближе к жизни, лишая ее приорите та в познании и деятельности, как это было определено классическим типом познания.

Рациональность, условно, функционирует как жизненный процесс, обладающий спе циальными творческими возможностями, которые могут как проявиться, так и не про явиться.

Таким образом, место и статус рациональности, определенные проблемным контекс том, в познании и жизнедеятельности таковы, что первая не имеет приоритетного положе ния. В то же время она является эвристической силой, необходимой для функционирова ния познания и деятельности человека. Рациональность рассматривается как возможность поиска адекватных идей и поступков, актов жизнедеятельности, не гарантирующая то, что эта адекватность будет достигнута. Рациональность по отношению к проблеме характери зуется как более узкая сфера, что обозначает предел ее функционирования. Но и проблема утрачивает полноценность того онтологического контекста, который она представляет, если отказаться от использования рациональности.

Примечания 1 Порус, В. Н. Рациональность. Наука. Культура / В. Н. Порус. М., 2002. С. 8.

2 См.: Касавин, И. Т. О ситуациях проблематизации рациональности / И. Т. Касавин // Рациональность как предмет философского исследования. М., 1995. С. 156–173.

3 Там же. С. 161–162.

4 Степин, В. С. Саморазвивающиеся системы и постнеклассическая рациональность / В. С. Степин // Вопр. философии. 2003. № 8. С. 16.

5 См.: Шанский, Н. М. Краткий этимологический словарь русского языка / Н. М. Шанский [и др.].

М., 1975. С. 389.

6 Мамардашвили, М. Классический и неклассический идеалы рациональности / М. Мамардашвили.

М., 2004. С. 24.

7 Серль, Дж. Рациональность в действии / Дж. Серль. М., 2004. С. 293–294.

8 Там же. С. 32.

9 Автономова, Н. С. Рациональность: наука, философия, жизнь / Н. С. Автономова // Рациональность как предмет философского исследования. М., 1995. С. 57.

10 Берега рациональности: Беседа с В. С. Швыревым // Вопр. философии. 2004. № 2. С. 23.

11 Серль, Дж. Указ. соч. С. 167.

СОЦИОЛОгИя Н. В. Иванчук, В. Г. Попов CОЦИОЛОГО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К СОБСТВЕННОСТИ И УПРАВЛЕНИЮ ЕЮ Исследуется социолого-антропологический подход к собственности и управлению ею.

Собственность объясняется как процесс, детерминируемый взаимодействием множества факторов — социальных, антропологических, экономических, культурных.

Ключевые слова: социолого-антропологический подход, собственность, управление, социальные изменения.

Социолого-антропологический подход в целом и в его применении к анализу собствен ности только начинает обретать четкие контуры, находится в процессе становления. Ему еще предстоит утвердиться в творческом соревновании с юридическим, экономическим, историческим и другими более традиционными и апробированными подходами. Но дви жение в этом направлении нам представляется весьма перспективным.

Социологическое и антропологическое — одинаково важные измерения человеческого бытия. Однако и в теории, и на практике оба этих начала нередко не только не дополняют, не взаимоусиливаются, а противоречат друг другу.

В идеале социология должна быть, на наш взгляд, антропологичной, а антропология — социологичной, при рассмотрении любых проблем, в том числе и связанных с собствен ностью. Реальное движение в этом направлении уже происходит, но оно может быть го раздо более осознанным и интенсивным.

Сегодня мы являемся свидетелями и активными участниками форм появления новой социальной реальности, в которой роль собственности в многообразных ее формах, рас крытия антропологического потенциала, заложенного в ней, становится одной из главных ролей. Так, в эффективном функционировании собственности всё большее значение на чинают приобретать интеллектуальная собственность и основанный на ней финансовый капитал, что открывает новые возможности и для одухотворения жизни человека, возвы шения, интеллектуализации его потребностей, ограничения и преодоления отчуждения людей друг от друга и от самих себя.

В новой социальной реальности «на смену идеологии экономоцентризма и техноло гического детерминизма приходит идеология антропоцентризма в качественно новом ее человеческом воплощении: реальный мир социальных отношений всё более предстает в антропоцентрическом, а не социоцентрическом измерении»1.

Антропологизация социологии позволяет более глубоко, реалистично осмысли вать многие социологические проблемы, в том числе одну из ключевых — социального взаимодействия, лежащего, на наш взгляд, в основе такого феномена, как собствен ность.

Наряду с антропологизацией социологии не менее важно движение в направлении со циальных, включая социологические, факторов воздействующих на человеческую «поро ду». Разграничение антропологических и социологических факторов, по нашему мнению, вряд ли может быть абсолютным. Для социолого-антропологического анализа собствен ности принципиальное значение имеет обращение к таким концептам, как фон, контекст, социальные практики, рутинизация, система факторов, воздействующих на развитие и функционирование собственности, их иерархизация, геоэкономический образ, которые начинают использовать современная социолого-антропологическая теория в целом.

Для развития и становления новых отношений собственности большое значение имеет «брэнд» территории. «Это, по сути дела, образно-географический “конвейер”, на котором собираются, доводятся до полной готовности наиболее работоспособные и конкуренто способные (с внешних позиций) геоэкономические представления о территории»,— отмечает известный в этой области специалист Д. Н. Замятин2. Однако «брэнд» террито рии нельзя отождествлять, на наш взгляд, с ее геоэкономическим образом. Не меньшее значение имеют социолого-антропологический, социальный образы страны, региона, го рода. Чтобы они «работали», образы должны быть привлекательными и вместе с тем свя занными с действительностью. По нашему мнению, внешний образ Челябинской облас ти, южноуральцев, которые «всегда были сильны единством действий и широтой души… Мы никогда не черствели сердцем, не угасали душой» — удачно найденный образ регио на3. Но любой образ можно и нужно совершенствовать.

Образы территорий и совершенствование отношений собственности неразрывно вза имосвязаны. Хорошо известна роль Севера для России: здесь сосредоточено 84 % началь ных суммарных запасов нефти и 93 % газа;

доля запасов других полезных ископаемых весьма значительна: золота — 40 %, хрома и марганца — 90 %, платиновых металлов — 47 % и т. д.4 Но регион нуждается в притоке новых людей, способных его освоить. Нужны и адекватные роли региона образы, как его самого, так и особенно тех, кто своей волей и энергией выводит Север на качественно иной уровень развития. «Здоровый» региона лизм, отражающий специфику территории, особенности регионального менталитета, се годня весьма важен. Регионализм — это антипод провинциализма и маргинализма. В отли чие от них «региональное» базируется «на целом комплексе самодостаточных (безотноси тельных к “центру”) условий: географических, социальных, общенациональных и т. д.»5.

В этом контексте Север — это регион мужественных, самодостаточных людей, про кладывающих себе и всей России дорогу в лучшее настоящее и будущее. Такой «брэнд»

благоприятен для совершенствования отношений собственности, развития малого пред принимательства в частности, «повышения духа внутреннего предпринимательства».

«Данные о выручке, налогах и прибыли свидетельствуют об этой относительно (в расче те на 1 т нефти) высокой бюджетной эффективности именно мелких (независимых пред приятий), благодаря более низким «прочим расходам»6.

Особого внимания заслуживает выделение такого феномена, как социальный фон, на котором происходит развертывание тех или иных событий, их оценка, определяются возможные перспективы развития. Фон — это весьма многообразное, многофакторное яв ление. Вычленение и всестороннее изучение всех составляющих его элементов позволяет и изучению собственности придать более конкретный, системный характер.

Становление более реалистического, конструктивного отношения к частной собствен ности в современном российском обществе происходит на фоне негативного отношения к ней у значительной части населения, сформировавшегося под влиянием традиций об щинности, длительное время господствовавшей в России марксистской идеологии с ее культом собственности общественной и т. д. Но в этот фон сегодня входят и другие эле менты, привносимые глобализацией, другими социальными процессами и воздействую щие на формирование позитивного отношения к частной собственности.

То или иное отношение к собственности, различным ее видам не является раз и на всегда заданным. Оно формируется и формируемо так же, как и конкретные политические курсы, направленные на закрепление соответствующего отношения к ней. Конкретные политические курсы, политики и формируются, и реализуются. Это — два относитель но самостоятельных субпроцесса, хотя и органично взаимосвязанных. Эта мысль, на наш взгляд, вполне обоснованно отстаивается английскими специалистами по теории и прак тике управления, М. Хиллом и П. Хьюпом7, другими исследователями.

Разграничение этих двух субпроцессов позволяет повысить эффективность управления собственностью, ибо у каждого из процессов — свои ресурсы. Надо четко представлять, чт не сделано, не осуществляется на уровне разработки политики и конкретных поли тических курсов, а чт — на уровне их реализации. Английские управленцы используют такое понятие, как дефицит реализации (implementation deficit) уже принятых решений.

Для российской ментальности, российской управленческой культуры дефицит реализа ции — еще более острая проблема, чем для глубоко рационализированной западноевро пейской культуры.

«Свойственные современному миру расширение пространственно-временной протя женности социальных систем, переплетение различных моделей регионализации, вклю ченной в процессы неравномерного развития, преобладание противоречий как структу ральных свойств обществ, широкая распространенность историчности как мобилизирую щей силы социальной организации преобразований — эти и множество других факторов составляют фон, на котором оцениваются конкретные источники эпизода»,— отмечает Э. Гидденс8. Глобализация, бесспорно, расширяет пространственно-временную протяжен ность социальных систем. Представления о собственности, доминирующие в одних сис темах, становятся достоянием других, вызывая в этих системах не только новые оптимис тические ожидания, но и нередко разочарования и даже шок от столкновения с суровой и трудно управляемой реальностью.

На фон того или иного социального события или эпизода огромное влияние ока зывают и сугубо антропологические факторы. Один из них — сезоны человеческого существования. Конечно, у разных сезонов человеческого существования есть объеди няющее их единство, но и вместе с тем своя специфика. Существует парадокс, внима ние к которому привлекает профессор Кемеровского государственного университета В. И. Красиков: философы, а отчасти и социологи «вырабатывают представления о це лостности фундаментальных свойств человеческой натуры, не используя при этом пси хологического знания о существенной разнокачественности, личностной историчности человека»9.

Между тем есть три человека в одном, со всеми их сильными и слабыми сторонами.

«Идея о том, что детство, юность, зрелость и старость отличны друг от друга, оформилась давно, в том числе и в морализирующей философии — на уровне сентенции житейской мудрости. Настала пора метафизически обосновать этот тезис: показать, что каждый из трех возрастов есть несоизмеримый с другим человек, хотя и в рамках объединяющей, нивелирующей и упрощающей (подгоняющей прошлое под свое последнее состояние) памяти»9. Осуществленная в начале 1990-х гг. российская приватизация наиболее больно ударила по поколению пожилых людей и стариков, и во многом потому, что их судьба по-настоящему мало кого волновала, а проблемы этой категории людей и сегодня оста ются нередко на периферии общественного сознания, тонут в неких, порой достаточно благополучных, среднестатистических показателях. Известному и преуспевающему аме риканскому киноактеру Д. Николсону принадлежит такое высказывание: «Чем ты старше, тем сильнее ветер — и он всегда встречный»10.

Без экзистенциального, антропологического видения той или иной проблемы ее вряд ли можно адекватно осознать, даже обладая всей полнотой статистических или социо логических данных. Поэтому осмысление роли различных антропологических факто ров сегодня всё чаще начинает включаться в социологический анализ тех или иных социальных проблем. Так, Э. Гидденс в своих социологических работах подчеркива ет роль такого фактора, как конечность человеческой жизни — «бытия в направлении смерти». «Столь существенная особенность человеческого существования определя ет неизбежные демографические пределы взаимодействия во времени и пространстве.

По этой причине время представляет для человека достаточно дефицитный ресурс»11.

Можно даже усилить позицию Гидденса, подчеркнуть, что время — дефицитнейший ресурс, и именно через призму времени необходимо рассматривать любые управлен ческие ресурсы.

Жилье, например, необходимо не просто человеку вообще, а данному конкретному человеку, и не только на финише, но уже и на старте его жизни. Замедление темпов реше ния этой проблемы блокирует производственный, созидательный потенциал, заложенный в различных формах и видах собственности. Как это ни парадоксально звучит, теряя че ловека, институт собственности теряет не только прибыль, но и самое себя, свое предна значение, свою социальную миссию. Понимание роли «обоюдной координации взаимо действия посредством такта и почтительного отношения к жизни и потребностям других людей»11 может быть, на наш взгляд, отнесено к числу важнейших перспектив социолого антропологического подхода.

Выделение антропологической составляющей в социолого-антропологическом под ходе, включение ее в него придает этому подходу онтологическую глубину, делает его не только более конкретным, но и более фундаментальным.

Стремление к обладанию собственностью, к обогащению, судя по всему, заложено в природе человека. Но это стремление может наполняться различным социальным содер жанием, развивать как бурную экономическую деятельность, так и ненасытную жадность, алчность. «Но у многих наций, стоящих на более высокой ступени промышленного раз вития, мы встречаем примеры высоких моральных качеств и коммерческой чести»,— от мечает М. Хальбвакс12.

Антропологическое как инстинктивное, как изначально данное, укорененное в самом существовании человека, чтобы выжить, сохранить себя под напором цивилизации и не стать ее жертвой, должно в той или иной мере трансформироваться, социализиро ваться, включаться в различные социальные контексты. В конечном итоге «всё течет, всё изменяется». Инстинкт приобретения или другое родственное ему начало в про цессе исторического развития превращается в школу труда, в искусство управления собственностью, в умение организовать созидательную деятельность миллионов людей.

«Народы и племена, у которых инстинкт приобретения не стал школой труда, постепен но иcчезали»13.

Антропологическое, не наполненное адекватным изменяющимся условиям жизни со циальным содержанием, тем более конфронтационно противопоставленное ему, несмотря на его жизненную силу, скорее всего, обречено на обескровливание своего потенциала, его деградацию. Поэтому поиск конструктивного синтеза антропологического и социального, «породы» человека и социальных условий, позволяющей этой породе наилучшим обра зом раскрыть свой потенциал, в том числе и в процессе реального функционирования и взаимодействия различных форм собственности, является насущнейшей задачей теории и практики управления. «Следует сожалеть о победе тех, кто руководствуется одним лишь инстинктом, однако, возможно, они лучше служат общим интересам, нежели предприни матели, обладающие возвышенной душой, но лишенные ловкости и опыта»12. Это лишь один из аспектов этой многогранной проблемы.

Стремление к приобретательству как важнейший компонент феномена собственности, и в особенности — частной собственности, нельзя адекватно оценивать, руководствуясь лишь моральными оценками. Способность к риску, коммерческая искушенность, ловкость, опытность служат обществу не в меньшей мере, чем высокие нравственные качества — с этим выводом Хальбвакса нельзя не согласиться.

Социальные изменения необходимы и неизбежны, как бы к ним ни относиться. Анализ происходящих изменений и тех, которые произойдут в будущем, требует более тонкого социологического, в том числе социолого-антропологического инструментария, способ ного лучше прогнозировать будущее и управлять изменениями. «Постэволюционистские и постпрогрессистские теории изменения, основанные на идее социального становления (создания истории), рассматривают социальные трансформации как длительные, непред виденные, отчасти неопределяемые, имеющие непредсказуемый финал процессы…»,— отмечает П. Штомпка14.

Изменения и отношение к ним, в том числе в такой сфере, как собственность, имеют множество аспектов и измерений.

Одна из возникающих в связи с этим проблем — неготовность к изменениям и ка муфлирование этого под разными благовидными предлогами. Американский антропо лог Н. Рис собрала и проанализировала «русские разговоры» в среде московской ин теллигенции в весьма важный, переломный период русской истории — 1989–1990 гг.

Московская интеллигенция всегда задавала тон в стране, отмечает Рис, была «самой красноречивой частью населения» и с приходом частной собственности раскрылась в этом качестве еще полнее, хотя с утверждением, что московская интеллигенция са мая-самая, во многих российских регионах согласились бы, думается, далеко не все.

Но в годы перестройки, по оценке Н. Рис, московская интеллигенция оказалась неспо собной возглавить перестроечные процессы. «Поневоле думалось: могут ли в обществе произойти разумные перемены, если те люди, которые, по идее, должны формулиро вать проблемы и оценивать возможности их решения, вместо этого вопиют об овла девших ими чувствах безнадежности, заражая и всех остальных этими эмоциями?» Американский антрополог выделяет особый жанр русских разговоров, который она называет «литанией». «Литании» осуществляли парадоксальную трансформацию цен ностей: страдание становилось заслугой, положение жертвы стяжало уважение, утра ты обращались в приобретения»16. Вместо решения назревших проблем та часть рос сийского общества, которая по своему статусу являлась его лидером, стала на путь самоманипулирования, ухода от решения этих проблем и тем самым содействовала сохранению существовавшего крайне безрадостного положения дел в тогдашнем рос сийском обществе. Его модернизационный потенциал оказался резко ослабленным.

Проблемы, связанные с литанией, сохраняются, на наш взгляд, и в современном рос сийском обществе.

Таким образом, социолого-антропологический подход — один из недостаточно изучен ных подходов современного научного познания. Он в целом, и в его применении к анализу собственности обладает значительным потенциалом, позволяет раскрывать недостаточно изученные грани этого сложного явления и процесса.

Примечания 1 Танатова, Д. К. Антропологический подход к социологии : монография / Д. К. Танатова. 2-е изд.

М., 2006. С. 6.

2 Замятин, Д. Стратегии репрезентации и интерпретации геоэкономических образов России / Д. За мятин // Мировая экономика и междунар. отношения. 2002. № 6. С. 20.

3 Замятина, Н. Ю. Вариации региональных образов: когнитивно-географические контексты / Н. Ю. Замятина // Полит. исслед. 2004. № 5. С. 94.

4 См.: Лаженцов, В. Н. Проблемы топливно-энергетического и минерально-сырьевого секторов хозяйства Севера / В. Н. Лаженцов // Вестн. РАН. 2007. Т. 77, № 7. С. 598.

5. Казаков, Г. М. «Региональная» и «провинциальная» культуры: о сущностных характеристиках / Г. М. Казаков // Вестн. Моск. гос. ун-та культуры и искусств. 2007. № 3. С. 112.

6 Там же. С. 607.

7 Hill, M. Implementing Public Policy / M. Hill, P. Hupe. London, 2003. P. 8.

8 Гидденс, Э. Устроение общества. Очерк теории структурации / Э. Гидденс. М., 2003. С. 341.

9 Красиков, В. И. Сезоны человеческого существования. Россия в ХХI веке: прогнозы культурного развития. Качество жизни на рубеже тысячелетий / В. И. Красиков // Антропологические чте ния – 2005 : сб. науч. тр. по материалам науч. конф. Екатеринбург, 2005. С. 121.

10 См.: Мысли, афоризмы и шутки знаменитых мужчин. 4-е изд., доп. М., 2004. С. 369.

11 Гидденс, Э. Указ. соч. С. 176.

12 Хальбвакс, М. Социальные классы и морфология / М. Хальбвакс ;

пер. с фр. А. Г. Бикбова, И. А. Шматко. М. ;

СПб., 2000. С. 18.

13 Там же. С. 17.

14 Штомпка, П. Социальное изменение как травма / П. Штомпка // Социол. исслед. 2001. № 1. С. 6.

15 Рис, Н. Отрывки русских разговоров / Н. Рис // Этнограф. обозрение. 2006. № 5. С. 8.

16 Там же. С. 15.

Ю. М. Скворцова ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ РЫНКА ТЕЛЕКОММУНИКАЦИОННЫХ УСЛУГ Описываются особенности становления и развития рынка телекоммуникационных ус луг с обоснованием актуальности и незаменимости подобного рынка в современном ин формационном обществе. Проанализированы все подходы к исследованию рынка, сделан акцент на его социально значимых функциях.

Ключевые слова: рынок услуг, телекоммуникации, институционализация.

Вступление в третье тысячелетие целым рядом специалистов в области философии, ин форматики, экономики, юриспруденции и других наук связывается с переходом к информа ционному обществу, в условиях которого ключевую роль играют телекоммуникационные услуги как средство для сбора и обмена информацией в локальных, общегосударственных и международных масштабах. Значение телекоммуникаций особенно возрастает при ре шении задач развития страны, когда от скорости, качества и своевременной передачи ин формации зависит правильность принятия стратегически важных решений.

Последние десятилетия характеризуются стремительным развитием рынка телекомму никационных услуг, в значительной степени основанном на достижениях микроэлектро ники и материаловедения, позволивших резко повысить эффективность передачи, обра ботки и хранения информации. Современный рынок является совокупностью социальных сетей — устойчивых связей между участниками рынка, в соответствии с чем, отвечая на вопрос, что представляет собою тот или иной рынок, недостаточно описать потоки хозяй ственных ресурсов и охарактеризовать его основных участников. Утверждается, что рын ки различаются прежде всего структурой сложившихся между ними связей, а рыночная ситуация, в которой оказываются участники рынка, их конкурентоспособность и, более того, их идентичность определяются не столько собственными свойствами самих участни ков (формами собственности, квалификацией работников, наличием брэнда), сколько их позиционированием в сетях. Каждый производитель выступает в тесной взаимосвязи со своими поставщиками и потребителями продукции, инвестиционными институтами и инфраструктурными агентствами, контролирующими органами и охранными структу рами. Эти связи помогают обмениваться информацией, разрешать конфликтные ситуации, повышать степень доверия, выстраивать репутацию.

Сетевые связи характеризуются тремя принципиальными чертами, подчеркивающи ми их социальный характер: укорененностью, связанностью и реципрокностью (взаим ностью). Сетевой подход исходит из предпосылки о том, что хозяйственные агенты с боль шей вероятностью вступают в отношения с теми, с кем они имели дело ранее, убедившись в надежности уже известных партнеров. Не отрицая наличия случайных рыночных связей, они обращают внимание на структурно укорененные связи. В аспекте данного подхода рынок в значительной мере складывается из действий не автономных по отношению друг к другу участников, а таких, которые находятся в отношениях связанности и взаимоза висимости, причем именно эти качества делают рынок устойчивым. Это также означает, что, организуя свою деятельность, участники рынка исходят не только из эгоистического интереса, проявляющегося в ожидании возмещения затрат и получения выгоды по прин ципу «здесь и сейчас», но из принципов взаимности, когда выгода может быть получена в будущем, причем в иной, неэквивалентной форме и вдобавок от других агентов сетевого сообщества.

В последнее время в исследованиях рынка большую популярность приобрел новый институционализм. Наиболее активно это направление развивается в американской со циологии, где исследования начинались с изучения сектора некоммерческих организаций и поставщиков общественных благ в сфере образования, здравоохранения и т. п., а затем были распространены на основные рыночные сектора хозяйства.

Итак, рынок предстает как институционально оформленное пространство, в котором понятие «структурных позиций» дополняется понятием «организационных полей».

В своем исследовании мы опираемся именно на институциональный подход к изуче нию рынков и будем понимать рынок как социальное образование, выражающее основан ную на системе правил и норм и на социальном контроле за их исполнением совокупность общественных отношений, складывающихся в процессе экономической деятельности хо зяйственных агентов, в целях регулирования конкуренции и уровня цен и выполнения социально значимых функций. Таково институциональное понимание рынка и рыночных отношений, которое распространяется на совокупности взаимосвязанных рынков. Одна из таких совокупностей — рынок телекоммуникационных услуг — и будет объектом на шего исследования. Для обоснования его институциональной природы проанализируем последовательно структуру изучаемого феномена, его функции и формы взаимодействия с другими социальными институтами.

Анализ существующих подходов к структурированию рынка услуг позволил автору выделить положения, которые в обязательном порядке должны быть отражены в пред лагаемой структуре. Основу структуры составляют следующие компоненты института рынка: объекты рынка, субъекты рынка, масштаб (или географическое положение) рынка, отраслевой признак.

Объектом рынка является всё то, по поводу чего возникают отношения купли-продажи.

В нашем случае объектом рынка будут выступать телекоммуникационные услуги.

Термин «телекоммуникации» появился сравнительно недавно, он образован от двух латинских слов, а именно telos — далеко, на расстоянии, и comminicatio. Коммуникация (от лат. сommunicatio — делаю общим) — общение, обмен мыслями, сведениями, идеями — это специфическая форма взаимодействия людей в процессе их жизнедеятельности.

Коммуникация является важнейшим проводником установок общества, формирую щих индивидуальные и коллективные навыки. Выделяют различные формы существо вания коммуникации: языковые и паралингвистические системы межличностного обще ния (мимика, жесты), формы коммуникации в области культуры (литература, искусство), средства массовой коммуникации. Термин «коммуникация» имеет в настоящее время три значения. Во-первых, коммуникация интерпретируется как средство связи любых объ ектов материального и духовного мира. Во-вторых, коммуникация рассматривается как общение, передача информации от человека к человеку. В-третьих, под коммуникацией понимается передача и массовый обмен информацией с целью воздействия на общество и его компоненты. В самом общем виде под коммуникацией обычно подразумеваются акт общения, связь между двумя и более индивидами, основанные на взаимопонимании;

со общение информации одним лицом другому или ряду лиц посредством общей системы символов (знаков).

Процесс коммуникации образуют постоянные элементы: отправитель (коммуникатор, передатчик сообщений);

канал, средство передачи информации;

собственно сообщение;

получатель, которому предназначена информация и который ее интерпретирует. К насто ящему времени разработаны различные структурные модели коммуникации, по-разному выделяющие как ее элементы, так и связь между ними. Самой первой и самой известной стала линейная модель коммуникативного процесса, сформулированная в 1948 г. амери канским социологом Г. Ласуэллом. Она базируется на последовательном ряде вопросов, касающихся передачи информации: кто передал, что передал, по какому каналу, кому и с каким результатом. Цели коммуникации социальны и находятся под воздействием обще ства. Усложнение и динамичность социальных процессов в обществе, влияние происходя щих общественных изменений непосредственно на повседневную жизнь человека делают его всё более зависимым от потока информации, передаваемой с помощью телекоммуни каций. Всё меньше сведений, необходимых для жизни в обществе, человек может полу чить, основываясь на собственном опыте.

Таким образом, телекоммуникации — это общение, обмен информацией на расстоянии с помощью специальных технических средств (телефона, радио, телевидения).

Выбранный нами подход к анализу института рынка телекоммуникационных услуг основывается на представлении о том, что этот социальный институт является, с одной стороны, продуктом развития всей социальной системы, но, с другой стороны, специфи ка основных механизмов его функционирования зависит от внутренних закономерностей данного вида деятельности. Институт рынка телекоммуникационных услуг является не отъемлемым элементом экономической и культурной сфер общества и обеспечивает их функционирование.

Рынок телекоммуникационных услуг — это социальный институт, сложившийся в сфе ре экономический деятельности по передаче, обмену, хранению информации, основанной на системе правил и норм и социальном контроле за их исполнением, совокупности об щественных отношений, складывающихся в процессе экономической деятельности хо зяйственных агентов, в целях регулирования конкуренции и уровня цен и выполнения социально значимых функций.

Социальный институт представляет собой некое формообразование, которое будучи, с одной стороны, устойчивым, с другой — исторически изменчивым, призвано органи зовывать и регулировать деятельность людей как представителей разнообразных соци альных общностей и складывающиеся в процессах взаимодействия социальные связи.

Социальные институты, являясь элементами организационной структуры общества, вы ступают специфическими механизмами организации и управления процессами общест венной жизни людей, обеспечивая тем самым стабильность общественной системы и даль нейшее ее развитие и способствовуя удовлетворению материальных и духовных, личных и общественных потребностей людей в конкретно-исторических условиях функциониро вания.

Использование принципа изоморфизма строения социального института в структуре социального действия позволяет представить строение социального института как систе му, элементами которой являются персонал, социальные функции (системообразующий фактор), социальное оснащение и результаты функционирования. Персонал социального института составляют личности как представители определенных социальных общнос тей. Их действия подчинены реализации функций данного социального института в про цессе исполнения ими своих социальных ролей.

В рамках институционального анализа из многообразия определений социальных функций имеет смысл обратить внимание на те, в которых они трактуются как такие со циальные роли (задачи), которые данный социальный институт призван исполнять (ре шать). Социальные функции могут быть внешними — по отношению к той системе, эле ментом, которой данный социальный институт является, и внутренними — в процессах организации социальных действий и регулирования социальных связей своего персонала.

Как правило, социальный институт полифункционален. Его специфику определяет, с од ной стороны, совокупность предписанных ему социальных функций, а с другой — глав ная (основная) социальная функция.

Функционирование социального института предполагает достижение определенной цели и решение конкретных задач, которые находят свое завершение в результатах де ятельности его персонала. Результатами функционирования социального института могут быть созданные материальные и духовные ценности, удовлетворение личных и обществен ных потребностей и интересов, изменения в процессах общественной жизни. Результаты функционирования социального института свидетельствуют о его состоянии и развитии, служат отправной точкой для дальнейшего функционирования данного социального ин ститута и тех социальных институтов, которые с ним связаны.

Социальные институты появляются в обществе как продукты социальной жизни. Люди в социальных группах пытаются реализовать свои потребности сообща и ищут для этого различные способы. В ходе общественной практики они находят некоторые приемлемые образцы, шаблоны поведения, которые постепенно через повторение и оценку превраща ют в стандартизированные обычаи и привычки. Спустя некоторое время эти шаблоны и образцы поведения поддерживаются общественным мнением, принимаются и узакони ваются. На этой основе разрабатывается система санкций. Рынок телекоммуникационных услуг развивался как потребность в передаче, накоплении, хранении больших объемов информации. Время от времени члены общества или социальной группы могут собирать, систематизировать и давать легальное подтверждение этим практическим навыкам и об разцам, в результате чего институты изменяются и развиваются.

Исходя из этого, институционализация представляет собой процесс определения и за крепления социальных норм, правил, статусов и ролей, приведение их в систему, которая способна действовать в направлении удовлетворения некоторой общественной потребнос ти. Институционализация — это замена спонтанного и экспериментального поведения на предсказуемое поведение, которое ожидается, моделируется, регулируется.

Институционализация рынка телекоммуникационных услуг — это длительный про цесс, зависящий от социально-культурных особенностей и исторического типа развития общества, взаимосвязанный с этапами научно-технического прогресса.

Список литературы 1. Collins, R. Theoretical Sociology / R. Collins. San Diego : Harcourt Brace Jovanovich, 1988. P. 415–419.

2. Powell, W. Networks and Economic Life / W. Powell, L. Smith-Doerr // The Handbook of Economic Sociology / W. Powell, N. Smelser, R. Swedberg (eds.). Princeton : Princeton University Press, 1994. P. 370.

3. Пауэлл, У. Сети и хозяйственная жизнь / У. Пауэлл, Л. Смэп-Дор // Экон. социоло гия. 2003. Т. 4, № 3. С. 61–105.

А. А. Аношкин БИЗНЕС БЕЗ ПЛАНА* Рассмотрена корпоративная культура малого предпринимательства. Представлена ха рактерная для малого бизнеса модель культуры, с помощью которой предприниматели уходят от конкуренции и консервируют устоявшиеся бизнес-практики. Данный культур ный паттерн охарактеризован как «ракушка». Статья написана по результатам серии ин тервью, проведенных среди предпринимателей Перми.

Ключевые слова: корпоративная культура, малый бизнес, конкуренция.

Малый бизнес является важной составляющей рыночной экономики. В развитых стра нах малые предприятия обеспечивают значительную долю рабочих мест (40–70 %) и вно сят наибольший вклад в ВВП1.

Малые предприятия являются двигателями инноваций, конкуренции, экономичес кого роста. Являясь более гибкими и инновационными, чем большие компании, малые Исследование проведено при финансовой поддержке гранта РГНФ № 08-03-82306 а/у * «Конкурентные стратегии малого бизнеса».

предприятия способствуют появлению новых форм конкуренции в существующих от раслях или даже целых отраслей. В США количество внедренных инноваций на одного работающего в секторе малого бизнеса в два раза превышает аналогичный показатель для крупных предприятий. Особенно инновационные и удачливые малые предприятия нередко вырастают в крупные компании (Wall-Mart, Apple, Microsoft или IKEA)2.

Российская реальность иная, малый бизнес остается второстепенным сектором эко номики. Доля сектора малого предпринимательства в общей занятости составляет менее 50 %, а в некоторых регионах страны — менее 10 %. В развитых странах доля малых пред приятий в занятости достигает 70 %. При этом некоторые другие количественные характе ристики — число малых предприятий на 1000 человек, доля малых предприятий в общей численности предприятий,— находятся в России на уровне развитых стран3.

Однако в России немного инновационных компаний, известных за пределами своих регионов местных брэндов, крупных и успешно развивающихся средних компаний, вы росших из малого бизнеса.

Зачастую ситуация объясняется объективными экономическими факторами: чрезмер ное регулирование экономики, монополизм крупного бизнеса и государственных компа ний во многих сферах, трудность доступа к финансовым средствам для малых предпри ятий, коррупционное и административное давление на малый бизнес1.

Рискнем всё же предположить, что настоящие причины неразвитости, например, перм ского малого бизнеса имеют культурный характер. Многие экономические и социальные факторы действительно не способствуют развитию малого бизнеса. Однако невысокий уровень конкуренции и фрагментированность (отсутствие сильных игроков) многих ре гиональных рынков создают благоприятные условия для амбициозных малых и средних предприятий, следует также учитывать, что сильные предприятия в принципе не разви ваются в тепличных условиях. Примеров агрессивного развития от малого предприятия к крупной компании в России достаточно (сеть «Топ-книга», Новосибирск;

сеть «Магнит», Краснодар и др.).

Данная гипотеза была проверена в ходе исследования, проведенного при поддерж ке Пермского центра развития предпринимательства (ПЦРП) в июле–августе 2007 г.

Исследование было пилотажным, нацеленным на выявление общих тенденций и выра ботку гипотезы, позволяющей описать пассивность пермского малого бизнеса.

В ходе исследования осуществлено интервьюирование девяти предпринимателей ма лого бизнеса, являвшихся клиентами ПЦРП. Услуги ПЦРП заключались в поручитель стве при получении бизнесменами банковских кредитов. Таким образом, в выборку во шли довольно активные предприниматели, сумевшие не просто получить кредит в банке, но и привлечь для этого поддержку ПЦРП.

Интервью длились до 30 минут. В ходе неструктурированной беседы обсуждались вопросы, касающиеся бизнеса респондента: конкуренция, персонал, клиенты, финансы, будущее компании.

Несмотря на то что в большинстве отраслей, наряду с компаниями респондентов, су ществует немало фирм, предлагающих схожие услуги, проблемы конкуренции не зани мают малых предпринимателей.

Елена: У нас нет конкурентов, есть своя ниша, остальные компании продают либо дешевле, либо дороже. Мы дистрибьюторы «…» по Пермскому краю, других нет и не бу дет, мы дальше, куда пустят, туда и пойдем.


Александр А: Цены чужие не считаем специально. Ну, есть общедоступные журналы, «Городовой», например. Там пишут о ценах конкурентов. Мы не будем повышать цены до чьего-то уровня. С конкурентами не общаемся. Недавно открылось подобное заведение на бульваре Гагарина, но я не заметил, чтобы на нас это как-то сказалось.

Константин: Конкурентов я для нас не вижу. Большие предприятия я не беру, у них совсем другие обороты, совсем другие.

Потребители также мало интересуют респондентов. Источником информации о по требителях являются главным образом личные впечатления предпринимателя, которые складываются в рамках выполнения служебных обязанностей или в ходе общения с пос тоянными клиентами.

Александр А: Хорошо знаем клиентов, у нас очень много постоянных клиентов… Каких-то специальных исследований не проводим. Так, частные беседы.

Алексей: Это вам не продуктами питания торговать, здесь рынок гораздо же, так что с клиентами знакомы… Постоянное общение идет только с постоянными клиента ми, всех остальных знаем хуже.

Малый бизнес не предпринимает попыток узнать своих клиентов, общение с постоян ными клиентами такой попыткой считаться не может. Постоянные клиенты становятся скорее личными знакомыми, чем потребителями услуг предприятия. Отношения с «по стоянными клиентами» выстраиваются совершенно особым образом, для них предлага ются уникальные сервисы и скидки, нередко одной из сторон оказываются услуги личного характера, например, трудоустройство родственника или использование административ ного ресурса постоянного клиента в решении текущих вопросов бизнеса.

Малому бизнесу не свойственно долгосрочное планирование. Ни один из опрошенных предпринимателей не смог определенно ответить на вопрос о перспективах своего бизне са через 5 лет. Заметим, что это не такой уж большой в действительности срок, не самый долгосрочный из возможных горизонтов планирования.

Иосиф: Не знаю. Не думаю, что через 5 лет еще что-то будет, что что-то останет ся. Такими темпами, боюсь, как бы одному не остаться наедине со всеми долгами и без бизнеса.

Евгений: Я не скажу, что я сейчас абсолютно доволен своим бизнесом, что нет ника ких проблем, наоборот, очень тяжело всё. Не знаю, хотелось бы представлять Москву, быть их представителями в регионе. Мы в принципе готовы, иначе просто не выжить.

Александр Б: Не думал, не заглядываю так далеко. В России вообще нет смысла да леко заглядывать.

Малые предприятия крайне редко вырабатывают конкурентную стратегию, что неуди вительно, так как особых конкурентов для себя малые предприятия не видят, а клиентов не изучают.

Наиболее популярным «конкурентным преимуществом» называют «гибкость», «быст роту реакции» и т. п., иногда — «опыт».

Александр Б: Конкурентные преимущества… Быстрота реакции, быстро находим ниши и разрабатываем их… Спонтанно так получается.

Евгений: Конкуренты — такие же оптовики, как и мы, также работают. Но стара емся находить подход к клиентам, к партнерам, в чем-то гибче быть. С каждым ведь можно общий язык найти.

Предприниматели не фокусируются на одной отрасли. Как правило, предприниматель имеет несколько бизнесов, и даже самые сильные проекты не развиваются до уровня сред него предприятия, способного выйти за рамки города или региона.

Константин: По этой теме расширяться не планируем, сейчас начинаем работать как подрядчики на различные виды строительных работ. Еще расширяемся в другую сторону, новую фирму по производству строительных материалов планируем открыть, тут нет проблем с кредитами, у партнеров деньги есть.

Александр Б: Много бизнесов, разные сферы совершенно, везде с партнерами работаю.

Недавно вот открыли ресторан, у очень хороших знакомых есть свой, очень хорошие свя зи просто с ними, и решили себя попробовать в этой сфере также.

Основной воспринимаемой проблемой является финансовая.

Алексей: Ситуация увеличивается, нужно постоянно туда что-то вбрасывать и вбра сывать. Нужны деньги. Если где-то промедлить, то можно рынок потерять.

Евгений: Сложилась определенная схема работы с поставщиками, потребителями.

Финансовые вливания, единственное, вот нужны, поэтому и хотим стать представите лями Москвы здесь, чтобы решить проблему с финансами.

Другие проблемы волнуют респондентов только тогда, когда их становится невозможно игнорировать: выход на рынок московских конкурентов с более низкими ценами;

массо вые прогулы сотрудников и трудности с наймом персонала на низкую заработную плату;

отток потребителей из увядающей отрасли.

Представляется, что модель поведения малого бизнеса Перми включает в себя:

а) игнорирование конкурентов;

б) игнорирование потребителей;

в) отсутствие планирования;

г) игнорирование необходимости в конкурентных преимуществах и конкурентной стратегии.

Единственной адекватной заменой планированию, конкурентной стратегии, конкурент ным преимуществам являются социальные связи. Связи с потребителями нередко нала живаются еще до перехода в собственный бизнес. К налаживанию деловых связей порой подключаются личные знакомые и родственники.

Наиболее уязвимым такой подход является на рынках потребительских товаров, в то же время на рынках товаров и услуг для бизнеса компании, основанные на личных связях, как явление могут существовать неограниченно долго.

По всей видимости, для пермского малого бизнеса является характерным паттерн «ра кушки». Предпринимателю-«ракушке» интересен только он сам, он старается не обращать внимания на внешнюю среду, в том числе наиболее существенные ее элементы — клиен тов, конкурентов. «Ракушка» не планирует свое поведение в соответствии с условиями внешней среды, не вырабатывает конкурентной стратегии, не развивает конкурентных преимуществ, не планирует собственную деятельность.

Основанием для паттерна «ракушки», вероятно, является распространенная среди ма лого бизнеса фобия настоящей конкуренции.

Малые предприниматели всеми силами пытаются уйти от конкуренции, настолько силь но, что даже с конкурентами, которых невозможно игнорировать, «особо не конкурируют».

Предприниматели предпочитают не давать хода своим проектам, не превращать их в средние или крупные компании, которым придется выходить на внешние (по отношению к городу) рынки, нанимать много сотрудников, обслуживать большое количество потре бителей, выстраивать системы управления и финансового менеджмента.

В итоге, малое предприятие достигает уровня развития, позволяющего приносить до статочное для удовлетворения личных нужд владельца количество денег, и становится «ракушкой». При этом владелец склонен диверсифицировать личные финансы, открывая несколько не зависящих друг от друга бизнесов, и не рассчитывает лишь на одно пред приятие.

Предприятия-«ракушки» не имеют перспектив и рано или поздно будут вытеснены конкурентами, приходящими из других регионов или отраслей. Однако, по всей види мости, именно «ракушки» на сегодняшний момент определяют развитие малого бизнеса в Перми.

Распространенность модели малого бизнеса «ракушки» в разных регионах России яв ляется проблемой, требующей дальнейшего изучения.

Примечания 1 Экономические обзоры ОЭСР, 2001–2002. Российская Федерация. М. : Весь мир, 2002. 208 с.

2 См.: Малое предпринимательство в России: прошлое, настоящее и будущее / под ред. Е. Г. Ясина.

М. : Либерал. миссия, 2003. 220 с.

3 См.: Анализ роли и места малых и средних предприятий России : стат. справка. М. : Ресурс. центр малого предпринимательства, 2004. 64 с.

С. А. Ильиных СОЦИАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ КАК СРЕДСТВО УПРАВЛЕНИЯ ЛИЧНОСТЬЮ, ОРГАНИЗАЦИЕЙ И ОБЩЕСТВОМ Рассматривается социальная ответственность как средство управления на личност ном, организационном и социетальном уровнях и как стратегическая ценность, кото рая может оказать влияние на микроуровневые практики и на макросоциальный уро вень. Анализируются зарубежный и российский варианты социально ответственного поведения.

Ключевые слова: социальная ответственность, личность, средство управления, воспитание.

Социальная ответственность относится, на наш взгляд, к одному из самых нестан дартных и непризнанных средств управления на микро- и макросоциальном уровнях.

Причина этого — в представлении о ее сути и реализации на практике. Социальная от ветственность рассматривается преимущественно как добровольный отклик на социаль ные проблемы общества со стороны организации. Безусловно, отклик на социальные нужды и развитие социальных программ, направленных на поддержку местного сооб щества, имеет глубокий ценностный смысл. Но проблема в том, что для большинства рос сийских организаций направление части финансовых ресурсов по социальным каналам не является ценностным, моральным выбором. Проведение благотворительных акций нередко вызвано не этическими соображениями, а продвижением товара, бренда, что, по сути, представляет имиджевые пиар-акции с целью привлечения внимания. Таким об разом, демонстрируемое социально ответственное поведение является всего лишь «пус той» декларацией, не имеющей глубокого смыслового содержания и обладает, на наш взгляд, скрытой негативностью, поскольку оно не имеет ничего общего с подлинной от ветственностью. Но, несмотря на это, оно «управляет» и теми, кто его демонстрирует, и теми, на кого оно направлено.

Подход к социальной ответственности как средству управления становится более оче виден, если ее рассматривать в ценностном аспекте. Социальная ответственность отно сится к одной из морально-этических ценностей, которая действует на уровне субъекта — отдельного индивида, социальной организации, общества. По В. Г. Выжлецову, ценность является единством значимого и должного, средства и цели, сущего и идеала, она несво дима ни к значимости как своему основанию, ни к норме, ни к идеалу. Она представляет собой не просто необходимую и должную, но и желаемую цель, становящуюся идеалом и участвующую тем самым в обратном нормативно-регулирующем воздействии на меж субъектные, межчеловеческие отношения, а через них и на социальную практику1. Иными словами, ценность выступает как регулятор деятельности человека, регулятор всей соци альной практики.


Социальная ответственность как ценность включается в деятельность субъекта и на правляет его в ходе практической деятельности. Однако роль ее такова, что она выступа ет указателем, ориентирует и направляет не только жизнедеятельность одного индивида, но и социальную практику больших групп людей — организаций. Но особенность такой ценности, как социальная ответственность, в том, что она обладает стратегическим ха рактером и влияет на жизнедеятельность всего общества. Это означает, что современное общество находится в таком состоянии, когда ценности, принятые в рамках одной соци альной организации, оказывают воздействие не только на личностный и организационный уровень, но и на макросоциальный уровень. Иными словами, стратегический характер социальной ответственности как ценности, распространенной в рамках культуры органи зации, проявляется в том, что через нее осуществляется воздействие на состояние всего российского общества.

Это становится очевидным, если использовать системный подход, позволяющий рас сматривать общество в виде социальной суперсистемы, в виде совокупности таких сис тем, как социальная группа, социальный институт, личность. Социальные организации образуют социальный институт, единый нормативный порядок в котором поддерживается с помощью ценностей и норм культуры. Ценности социальной организации имеют упоря доченность и образуют «сетку координат», которая помогает индивидам ориентировать ся в социальной реальности. Более того, ценностные представления группы или органи зации по отношению к каждому отдельному сознанию выступают как некая социальная реальность, выходящая за пределы сознания отдельного индивида и воздействующая на него вместе с другими объективными условиями жизни, что, по выражению А. Валлона, приводит к «удвоению среды»2. При помощи ценностных представлений каждая груп па и социальная организация строит определенный образ мира, в котором фиксируют ся представления о власти, законах, нормах, об аспектах социальной действительности.

Эти представления способствуют интеграции группы, в некотором смысле воспитывают сознание индивидов. Их отличительная особенность — долговременность и способность передаваться другим. Поэтому ценностные ориентации, распространенные на институ циональном уровне, выступают ориентирами для выбора форм социального поведения большинством индивидов, что в конечном итоге влияет на социальный порядок в обще стве. Микроуровневые практики, например, ценности в рамках социальной организации, влияют на макроуровневые характеристики общества.

Итак, социальная ответственность выступает как стратегическая ценность и одновре менно является средством управления индивидами на личностном, организационном и социетальном уровнях. Всё это ориентирует на самое серьезное отношение к исследуемой проблематике.

Исследование зарубежного опыта свидетельствует о наличии существенного продви жения в вопросах реализации социальной ответственности на практике. Концепция соци альной ответственности во многих организациях уже не является частным делом. Ярким примером этого является распространение стандартизированной формы социальной от четности. Большинство крупных компаний уже перешло на ежегодный режим подготов ки отчетов в соответствии с международными стандартами такими, как GRI, АА 1000, SA 80003. В основе Global Reporting Initiative (GRI) лежит концепция устойчивого раз вития, т. е. нахождения баланса между потребностями нынешнего поколения в эконо мическом благосостоянии, благоприятной окружающей среде, социальном благополучии и аналогичными потребностями будущих поколений. Подготовка отчетности в области устойчивого развития подразумевает анализ экономического, экологического и социаль ного влияния деятельности компании, а также производимых ею товаров и услуг на внеш нюю среду.

Стандарт AA 1000, разработанный Институтом социальной и этической отчетности (Institute of Social and Ethical AccountAbility), предусматривает интеграцию социальных аспектов в организацию бизнеса. Важнейшая идея стандарта — повышение подотчетнос ти бизнеса обществу за счет максимального вовлечения групп заинтересованных сторон, учета их мнения при анализе деятельности компании. Согласно требованиям стандарта AA 1000 основными этапами процесса социальной отчетности являются планирование (идентификация заинтересованных сторон, определение/уточнение ценностей и задач ком пании и др.), отчетность (выявление наиболее актуальных вопросов, определение индика торов оценки, сбор и анализ информации), подготовка отчета и проведение аудита внеш ней организацией.

Стандарт SA 8000 был разработан Агентством по аккредитации Совета по эконо мическим приоритетам (Council on Economic Priorities Accreditation Agency — CEPAA).

Идеологической основой стандарта SA 8000 являются принципы, заложенные в двенад цати международных конвенциях МОТ. Они касаются принудительного и детского труда, равной оплаты мужского и женского труда, техники безопасности, здравоохранения и т. д.

SA 8000 построен на тех же системных подходах, что и стандарты ISO 9000 (управление качеством) и ISO 14001 (управление охраной окружающей среды), однако существенно отличается от них базовыми значениями применяемых оценочных показателей. SA устанавливает определенные «нормативы», и только при их выполнении компания может быть признана соответствующей данному стандарту.

Интересно, что международная стандартизация приносит организациям и высокий социально-экономический эффект. На наш взгляд, это тоже является свидетельством того, что социальная ответственность выступает средством управления. Социально ответственные организации привлекают высококвалифицированные кадры и вызыва ют лояльность персонала, а лояльность работников привлекает клиентов, вступающих в длительное сотрудничество и приносящих больше прибыли. Нефинансовая отчетность оказывает влияние на широкий спектр бизнес-факторов. Инвесторы готовы платить бо лее высокую цену за акции хорошо управляемых компаний, которые придерживаются ответственной социально-корпоративной политики. Таким образом, при составлении нефинансовой отчетности компания получает репутационные выгоды: укрепление до верия инвесторов, акционеров, органов власти и общественности, привлекает и удер живает персонал.

Что же касается российских реалий, то социальная ответственность относится к числу перспективных тем, развиваемых в рамках социогуманитарного знания. А вот на уровне практики исследование предпринимателей показывает, что среди них доминирует толко вание социальной ответственности как деятельности, направленной на увеличение прибы ли, при условии, что субъект предпринимательской деятельности придерживается «пра вил игры» и участвует в открытой конкурентной борьбе, не прибегая к мошенничеству и обману4. Как видим, социальная ответственность связывается только с «правилами игры»

без обмана с конкурентами. В данном случае очевидно сужение зоны ответственности, поскольку она обязательно подразумевает моральное обязательство социально ответ ственного поведения по отношению ко всему обществу. Нормы морали, выступающие как элемент культуры предпринимателя, а значит, и культуры организации, распространяются на все сферы, с которыми соприкасается в своей деятельности организация. В таком слу чае социальная ответственность охватывает большую зону. Предприниматель начинает видеть необходимость добровольной деятельности своей организации в решении многих проблем общества, в оказании помощи в функционировании сфер деятельности общества и прежде всего в социальной. Таким образом, социальная ответственность с узкого сег мента — конкуренты и партнеры — распространяется на более широкий — сферы обще ства. И здесь также должен соблюдаться уже известный принцип — «правила игры» без обмана.

Но в реальной практике имеет место социально безответственное поведение, которое тесно переплетается с юридической безответственностью. К примеру, в российской тра диции считается вполне приемлемой такая норма, как неполная выплата налогов. Причем никто из предпринимателей не классифицирует свои действия как социально и юриди чески безответственные. Защищая собственную позицию, большинство предпринимате лей ссылаются на то, что в государственную казну как таковую они согласны платить, но не желают, чтобы их заработанными деньгами государственные чиновники пользо вались корыстно, в личных целях. В результате, оправдывая неуплату налогов в полной мере использованием этих средств непорядочными чиновниками, предприниматели фак тически нарушают нормы и морали, и закона. Это микросоциальный уровень проблемы социальной ответственности.

Если мы рассмотрим данную проблему с позиции макросоциального уровня, то уви дим, что такая позиция имеет далеко идущие последствия для социальной структуры общества, для качественного ее состояния. Как мы уже указывали, наиболее уязвимой в данном случае можно считать социальную сферу, недополучающую реальные денежные средства при сборе налогов. Недофинансирование влияет на все подструктуры социальной сферы. Не останавливаясь на последствиях во всех подструктурах, укажем только на те, которые напрямую связаны с перспективами развития российского общества — с воспро изводством населения, воспитанием и образованием.

На сегодняшний день в сфере воспитания одна из наиболее низких заработных плат в непроизводственном секторе. Часто заработная плата воспитателей, да и слабая тех ническая оснащенность муниципальных детских садов является причиной, по которой наиболее талантливые воспитатели переходят в более высокооплачиваемые, но порой не профильные сферы деятельности. Остаются педагоги и воспитатели, профессиональные знания, умения и навыки которых требуют серьезного совершенствования. А ведь орга низации дошкольного воспитания являются первыми агентами социализации детей, их развития и обучения.

В сфере образования наблюдается похожая ситуация. Более профессиональные педаго ги в силу указанных причин предпочитают переходить из школы в иные высокооплачива емые сферы. Всё это, безусловно, сказывается на уровне общеобразовательной подготовки учеников. В свою очередь, снижается уровень знаний поступающих в вузы абитуриентов и будущих студентов. Преподаватели вузов в итоге занимаются тем, что ликвидируют (насколько это возможно) школьные пробелы. В целом усвоение вузовских знаний идет с некоторым запозданием, а это приводит к выпуску специалистов более низкого качест ва, которые вновь приходят в школы и другие социальные организации. Образуется, как видим, некий замкнутый круг. К этому стоит добавить еще и то, что происходит обесцени вание полученного образования воспитателями и педагогами, не реализующими свой по тенциал в сфере воспитания и образования. Аналогичную картину можно описать в сфере здравоохранения и др. При этом учтем, что мы рассмотрели всего лишь один небольшой аспект социальной и юридической ответственности, связанный с утвердившимися неэти ческими нормами — неуплатой налогов в полном размере.

Важно отметить, что социальная ответственность как средство управления связана с качественным уровнем и сфер общества, и сознания индивидов. Для индивидов, как уже указывалось, социальная ответственность проявляется в качестве одной из ценностей, ко торая вместе с другими ценностями выступает как ориентирующая сила. В организации социальная ответственность выступает в виде совокупности этики управленческого зве на и этики исполнительского персонала. При этом социальная ответственность персонала может проявляться через модели поведения, которые обусловлены признанием социальной значимости своего труда. Дело в том, что это осознание накладывает моральные обяза тельства на индивидов, устанавливает четкую взаимосвязь между деятельным поведени ем индивидов и социальными последствиями этого поведения. Иными словами, человек заранее осознает степень своей ответственности за результаты деятельности, и моральные обязательства становятся ведущим мотивом работы.

В исследовании, проведенном автором в коммерческих фирмах Новосибирска, зани мающихся операциями с недвижимостью, было обнаружено, что социальная ответствен ность не является устойчивой ценностью на индивидуальном уровне и уровне организа ционной культуры5.

Результаты исследования показывают, что для 80 % респондентов исполнительского персонала мотивированность их труда таким фактором, как его социальная значимость, имеет среднее влияние (3 из 5 баллов), и лишь для 20 % большое (4 из 5). Практически ни для кого этот мотив не имеет очень большого влияния (5 из 5). Среди руководителей картина несколько иная: по 25 % респондентов отнесли социальную значимость труда как имеющую среднее и очень сильное влияние, для 50 % она имеет большое влияние.

Данные цифры могут в некоторой степени прояснить ситуацию, связанную с многочис ленными проблемами, возникающими в сфере недвижимости. Если персонал не вполне осознаёт своей социальной ответственности перед клиентами, потребителями, то это означает, что их нормы морали допускают осуществление незаконных операций с не движимостью вплоть до оформления сделки в заведомо фиктивных проектах. На во прос «Что вы предпринимаете, если заранее знаете о проблемах с реализацией проек та?» респонденты отвечали, что не несут ответственности за недобросовестных строите лей, а осуществляют только информационные услуги. При этом респонденты понимали, что информация как услуга должна быть достоверной и качественной, но отказываются брать на себя ответственность за ее подлинное качество. Как видим, налицо «перевер нутое» представление об информации и информационных услугах постиндустриального общества.

Таким образом, сталкиваясь с реальным выбором собственного социально ответствен ного поведения, респонденты стремились оценивать его через призму не своего опыта и деятельности, а поведения и норм других (строителей). Это свидетельствует об искаже ниях в сознании индивидов, влекущих за собой весьма серьезные последствия. Известно, что в сфере недвижимости было осуществлено значительное количество юридически неза конных сделок, в результате которых многие россияне понесли финансовый и моральный ущерб, сказавшийся на их социальном положении. Произошло фактическое обнищание определенного количества населения, что привело к изменению социальной структуры общества. Социальная безответственность персонала агентств недвижимости особенно ярко проявляется в собственном оправдании действий, когда сотрудники заранее пред полагают, а иногда и точно знают о неудаче строительного проекта, но продолжают осу ществлять операции с недвижимостью.

Подводя итоги, следует заметить, что социальная ответственность выступает серь езным, но неочевидным для многих средством управления. Как таковое оно оказывает влияние и на микро-, и на макросоциальный уровни. Столь существенная роль соци альной ответственности взывает к необходимости внедрения этой ценности не только в индивидуальные сознания, но и утверждения ее на уровне общественного сознания.

Как указывает Н. Н. Зарубина, ряд острых кризисов и динамических срывов модерниза ционных процессов показал со всей очевидностью, что даже успешные экономические сдвиги не могут быть устойчивыми без соответствующих изменений в культуре, в пер вую очередь без подкрепления духовными и нравственными ценностями и идеологема ми, формируемыми в общественном сознании6. Поэтому данная проблематика обуслов ливает пристальное внимание к себе со стороны теоретиков и практиков разных областей научного знания.

Примечания См.: Выжлецов, Г. П. Аксиология культуры / Г. П. Выжлецов. СПб. : Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1996. С. 58.

2 См.: Андреева, Г. М. Социальная психология : учеб. для вузов / Г. М. Андреева. М. : Аспект Пресс, 1998. С. 155.

3 Социальная политика и социальная ответственность — SA8000 и AA1000 [Электронный ресурс] / Сайт НПО «Экопромсертифика». Режим доступа: http://www.npc-eco.ru/soc_ot.html 4 См.: Кошарная, Г. Б. Формирование культуры предпринимательства в переходном обществе (со циально-экономические аспекты) : автореф. дис. … д-ра социол. наук / Г. Б. Кошарная / Приднепр.

гос. акад. строительства и архитектуры. М., 2000. 34 с.

5 В исследовании использовался двухступенчатый отбор. На первой ступени с помощью простого случайного отбора осуществлен выбор конкретных агентств недвижимости, на второй — сис тематический стратифицированный отбор респондентов (N = 90). В качестве методов исследо вания применялись: 1) анкетный опрос;

2) фокусированное интервью с руководителями;

3) тес тирование с использованием многофакторного опросника Р. Кеттелла, на определение уровня субъективного контроля, направленности личности, профессиональных качеств. Применение количественных и качественных методов способствовало углубленному анализу проблемной ситуации в единстве объективного и субъективного. В статье приводятся выборочные данные анкетирования.

6 Зарубина, Н. Н. Хозяйственная культура как фактор модернизации : автореф. дис. … д-ра филос.

наук / Н. Н. Зарубина / Рос. независ. ин-т соц. и нац. проблем. М., 2000. 48 с.

C. Н. Дигин К АНАЛИЗУ ОСНОВНЫХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ СОЦИАЛИЗАЦИИ КУРСАНТОВ ВОЕННЫХ ВУЗОВ Анализируется понятийный аппарат и методики социологического исследования про фессиональной социализации курсантов военных вузов, ряд типологий, характеризующих уровни профессиональной социализированности и военно-профессиональной ориентиро ванности последних. Предложены система показателей и методики для выявления зависи мости уровня профессионализма будущих офицеров от характера интенций в отношении военной службы.

Ключевые слова: социальные типы, профессиональные качества, личностные качест ва, курсанты, социализация.

На современном этапе проведения военной реформы в Российской Федерации от мечаются признаки перехода от социоцентристской концепции конструирования Вооруженных Сил к гуманитарной, ставящей во главу угла военнослужащего как глав ного субъекта вооруженной борьбы его интересы и потребности. Контуры именно та кой «гуманитарной» концепции строительства Вооруженных Сил России прослежива ются, в частности, в положениях последних посланий Президента РФ Федеральному Собранию1. При этом человеческий фактор социальных отношений в военной органи зации и инерция недостаточного внимания к нему вновь и вновь проявляют себя в ряде деструктивных для армии и общества явлений. Реальные военно-профессиональные и моральные качества курсантов и выпускников военных вузов (ввузов), а также уровень мотивационной готовности к продолжению военной службы часто не соответствуют необходимым критериям. Неустойчивая ориентация по отношению к военной службе, итогом которой становится значительный отток курсантов и молодых офицеров из вузов и из состава ВС РФ, оборачивается для государства, общества и армии серьезными пос ледствиями: возникает перманентное состояние недоукомплектованности офицерских должностей, особенно нижнего звена офицерского корпуса;

государство несет огромные экономические потери2.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.