авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«33 ЦНИИИ МО РФ сегодня: уникальная лабораторная база, раз- мещенная в 15 специализированных ...»

-- [ Страница 3 ] --

Компьютерная разведка позволяет добывать интересующие сведения из автоматизированных информационных систем или сетей противника.

Отмечается, что благодаря продолжающемуся расширению беспроводных С.А. КОМОВ, С.В. КОРОТКОВ, И.Н. ДЫЛЕВСКИЙ сетей связи и внедрению в системы радиосвязи компьютерных технологий создаются предпосылки для последующей интеграции компьютерных се тевых операций и осуществления мероприятий радиоэлектронной борьбы.

В структуру о б е с п е ч и в а ю щ и х д е й с т в и й входят: защита от физического воздействия, контрразведка, физическое воздействие, ин формационная гарантия и «боевая камера».

Физическое воздействие включает огневое поражение информаци онных объектов или их захват и применяется в качестве средства под держки «информационных операций». Под информационной гарантией понимаются меры защиты информационных систем, обеспечивающие их боеготовность и отказоустойчивость, а также целостность, подлин ность и конфиденциальность информации. Понятие «боевая камера»

обозначает относительно новый элемент обеспечения «информацион ных операций» видеоматериалами для их последующего распростра нения или иного использования при решении задач психологического воздействия. Обеспечивающие действия прямо или косвенно влияют на эффективность задач, решаемых в ходе проведения информационных операций. Поэтому, по мнению американского военного руководства, они должны осуществляться комплексно и быть взаимосогласованы с основными составными элементами информационных операций.

К с о п у т с т в у ю щ и м д е й с т в и я м отнесены: связь с обществен ностью и гражданско-военные операции (совместные действия граж данских и военных органов), а также военная поддержка общественной дипломатии. Считается, что они также вносят существенный вклад в «информационные операции» и должны интегрироваться и согласовы ваться с основными и обеспечивающими действиями. Вместе с тем в качестве важного требования выдвигается недопущение компромета ции их главного назначения и правил проведения со стороны «инфор мационных операций», что требует особой осторожности при плани ровании и проведении последних. Для этого специалисты по связям с общественностью и по совместным действиям гражданских и военных органов должны особенно тесно сотрудничать с органами планирова ния «информационных операций».

Особая роль в обеспечении «информационных операций» отводится деятельности органов разведки, основными задачами которых опреде лено добывание разведывательной информации о состоянии и харак теристиках элементов информационного пространства, а также оценка хода информационных операций. Появление этих относительно новых задач вкупе с ограниченностью имеющихся сил и средств вынуждает командующего, оперативные и разведывательные органы штаба ра ботать совместно для того, чтобы четко определить разведывательные потребности подготовки и проведения «информационных операций» и обеспечить приоритетность их удовлетворения. В интересах добывания необходимой информации предусматривается тесное взаимодействие с правоохранительными и другими органами государственной власти.

Предложен комплекс мер по усилению оперативных возможностей сил и средств информационных операций. В частности, «информаци онные операции» информационно-технической направленности США планируют вести путем организации и проведения атак в компьютерных сетях и применения оружия «направленной энергии» (directedenergy weapons). Но так как компьютерные сети становятся все более важным элементом в инфраструктуре государств, то они нуждаются в органи зации глубокой эшелонированной обороны, основанной на постоян ной глобальной и региональной оценке обстановки с централизован ной возможностью оперативного выявления и идентификации угроз и ОБ ЭВОЛЮЦИИ АМЕРИКАНСКОЙ ДОКТРИНЫ «ИНФОРМАЦИОННЫХ ОПЕРАЦИЙ» проведения ответных действий. Такая стратегия основана на «борьбе с сетью», которая рассматривается как система оружия или как система, интегрирующая боевые возможности, приоритетные для выполнения адекватных задач объединенными силами.

«Информационным операциям» с психологическими целями при дается особое значение. В первую очередь это связано с неудачами в иракской кампании, которые Белый дом связывает «с эффективным ведением повстанцами террористической пропаганды». По мнению американских экспертов, именно благодаря пропаганде в массовом со знании сформировалось устойчивое неблагоприятное мнение о дейс твиях вооруженных сил США. Вследствие этого Соединенные Шта ты Америки проиграли информационно-психологическую войну на «идеологическом фронте» (battle of ideas). Извлекая уроки из иракской кампании, Вашингтон планирует в перспективе использовать следую щие мероприятия в ходе ведения информационных операций6:

официальные выступления в средствах массовой информации (СМИ) и международных организациях представителей американского истеблишмента с осуждением «нарушений прав человека» (abuses of hu man rights) за рубежом;

публичная поддержка оппозиции «репрессивных наций» (repressive nations), включая встречи с представителями оппозиции на высшем уровне в Белом доме, госдепартаменте и американских посольствах;

информационная поддержка «свободных и справедливых выборов»

(free and fair elections), становления «гражданского общества» (civil soci ety), а также свободы СМИ и свободы вероисповедания;

дискредитация представителей власти «репрессивных режимов»

(oppressive regimes) путем публичного предъявления к ним претензий и объявления персональных санкций;

призывы в СМИ к членам международного сообщества не подде рживать «репрессивные режимы»;

объявление о создании коалиций с другими «демократическими на циями» (democratic nations) в целях «продвижения свободы, демокра тии и прав человека» (to promote freedom, democracy, and human rights) в определенных странах и регионах;

создание и укрепление неправительственных и других организаций, воздействующих на существующие международные организации, с тем чтобы использовать их потенциал для установления «демократии в ре гионах, которые испытывают в ней недостаток» (democracy charters in regions that lack them).

активная пропаганда американских ценностей через СМИ, расши рение образовательных программ для иностранных студентов и ученых, поддержка частного сектора, увеличение каналов диалога и контрпро паганды, «чтобы пустить корни в сердцах и умах людей во всем мире»

(to take root in the hearts and minds of people across the world).

Приведенный перечень мероприятий детализирует новое положение о ведении «информационных операций» в любых регионах мира в под держку «общественной дипломатии» для продвижения американских внешнеполитических инициатив путем оказания влияния на иностран ную аудиторию и систему формирования общественного мнения7.

Отсюда со всей очевидностью следует, что в ходе проведения страте гического курса Вашингтона на дальнейшую «демократизацию» России (democratic progress in Russia)8 можно ожидать от него активизации при The National Security Strategy of the United States of America. March 2006.

Joint Publication 3–13, Information Operations, Department of Defense USA. 13 February 2006.

The National Security Strategy of the United States of America. March 2006.

С.А. КОМОВ, С.В. КОРОТКОВ, И.Н. ДЫЛЕВСКИЙ менения всего рассмотренного выше арсенала средств современных «ин формационных операций» уже в мирное время. Тем более что проведение подобных «информационных операций» никак не регулируется дейс твующими нормами международного права.

В целях повышения эффективности управления силами и средства ми информационного противоборства начальник американского стра тегического командования (STRATCOM) назначен ответственным за согласование и координацию информационных операций министерс твом обороны США на всех театрах военных действий.

Для выполнения этих функций в командовании созданы штаб ин формационных операций объединенных сил (Joint Force Headquarters for Information Operations) и центр объединенных информационных операций (Joint Information Operations Genter). В целях практической полномас штабной реализации новой доктрины информационных операций на базе 8-й воздушной армии ВВС США образована первое так называе мое киберкомандование, которое в перспективе планируется передать в подчинение STRATCOM9.

Вместе с тем особые права и обязанности стратегического командо вания по координации «информационных операций» не снижают роль аналогичных формирований в других звеньях управления по их прове дению. При этом «информационные операции» командований на ТВД в ми рное время могут быть направлены на обеспечение национальных интересов США в регионе, в период повышенной на пряженнос ти – на формирование выгодной оперативной обстановки, в военное время – на решение задач конкретных военных и иных операций. При этом на каждом ТВД, с одной стороны, усилия боевого командования по проведению «информационной операции» будут поддерживаться силами и средствами STRATCOM, с другой стороны, эта операция бу дет являться частью «информационной операции» стратегического ко мандования, проводимой в границах нескольких ТВД.

Определенный интерес представляют вопросы организации «инфор мационных операций», подробно изложенные в доктрине. В частности, по мнению американских военных специалистов, «информационная операция», проводимая без должной координации, может скомпро метировать, помешать или даже сорвать иные действия вооруженных сил, а также другие «информационные операции» межведомственного уровня. И наоборот, несогласованные действия правительства США в информационной области могут усложнить, сорвать или сделать неэф фективной «информационную операцию», проводимую вооруженны ми силами. Поэтому задача координации возложена на штабы страте гического и оперативного звеньев управления вооруженных сил США, которые обязаны синхронизировать организацию и проведение всех основных, обеспечивающих и сопутствующих элементов «информаци онных операций». При этом оперативное управление штаба служит в качестве основного органа организации «информационных операций», направляя и согласуя деятельность всех структур штаба в данной сфе ре. Для решения этих задач в оперативных управлениях штабов созда ны штатные отделы (отделения) «информационных операций», которые помимо внутренней координации осуществляют организацию взаи модействия, как с вышестоящими органами управления министерства обороны, так и с иными привлекаемыми к проведению «информацион ных операций» структурами и органами других министерств и ведомств США. Кроме того, для организации каждой конкретной «информаци B y H enry S. Kenyo n. Cyberspace Command Logs In, August 2007: http://www.afcea.org/ signal/articles/templates/Signal_Article_Template.asp?articleid=1362&zoneid=212.

ОБ ЭВОЛЮЦИИ АМЕРИКАНСКОЙ ДОКТРИНЫ «ИНФОРМАЦИОННЫХ ОПЕРАЦИЙ» онной операции» на базе этих отделов (отделений) предусмотрено фор мирование временных групп «информационных операций», включающих в свой состав представителей всех структур министерства обороны и иных ведомств, чьи силы и средства задействованы в ее проведении.

В этом же контексте следует рассматривать включение процесса планирования «информационных операций» в систему общего страте гического и оперативного планирования. Особо отмечается, что пла нирование «информационных операций» должно быть неотъемлемой частью общего планирования, а не довеском к нему. Это позволяет, в о - п е р в ы х, гарантировать его полную интеграцию со всеми други ми разрабатываемыми планами по применению вооруженных сил, а в о - в т о р ы х, обеспечить межведомственное согласование с иными планируемыми действиями правительства США.

Интерес представляет также и то, что в доктрине отдельно акценти ровано внимание на этапе формулировки замысла «информационной опе рации» в общем алгоритме организации военной кампании (операции).

Считается, что точка зрения командующего на «информационную опе рацию» должна быть включена в его предварительные указания, а также в общий замысел кампании (операции) или сформулирована отдельно.

Отмечается, что необходимость согласованной реализации новой доктрины предъявляет повышенные требования к профессионалам, решающим вопросы организации и ведения «информационных опера ций». Они в совершенстве должны владеть теорией и практикой под готовки и ведения «информационных операций», обеспечивающих и взаимосвязанных действий, уметь их грамотно объединять в едином плане для получения максимального боевого эффекта. Штабной кол ледж объединенных сил (Joint Forces Staff College) университета наци ональной обороны (Норфолк, штат Виржиния) определен головным учебным заведением по подготовке таких специалистов для органов военного управления различного уровня.

По мнению американского военного специалиста, характер «ин формационных операций» к 2020 году будет определять их органичес кое объединение с военными и иными действиями вооруженных сил и специальных служб. «Информационные операции» планируется про водить в мирное и военное время как при разрешении конфликтов, так и в гуманитарных и иных операциях. Причем эти действия будут коа лиционными или согласованными с аналогичными действиями много национальных партнеров, а захват и удержание информационного пре восходства над противником окончательно приобретет приоритетное значение по отношению к превосходству на море, на суше, в воздухе и в космосе.

Таким образом, принятие новой американской доктрины «инфор мационных операций» свидетельствует о том, что Пентагон завершил этап апробации теоретических положений и перешел к практическим шагам по их реализации. Учитывая высокую значимость «информаци онных операций» в ходе вооруженных конфликтов в Югославии, Ираке и Афганистане, следует ожидать дальнейшего повышения их роли во всех видах деятельности вооруженных сил США как в мирное, так и в военное время.

ВОЕННОЕ ИСКУССТВО Стратегические категории «время» и «пространство»

в современных войнах Генерал-майор в отставке И.Н. ВОРОБЬЕВ, доктор военных наук, профессор Полковник В.А. КИСЕЛЕВ, доктор военных наук, профессор ОБЪЕКТИВНЫЕ категории «время» и «пространство» занимают особое место в стратегии. Со временем связано определение таких ос новополагающих элементов войны, как ее начало, продолжительность, сроки приведения вооруженных сил в высшие степени боевой готовнос ти и их стратегического развертывания, а также решение многих других задач руководства войсками (силами). Через призму времени оценива ются и выявляются тенденции развития стратегии, эволюции форм и способов ведения военных действий. С позиции прошлого, настоящего и будущего судят об эффективности проведенных военных кампаний, действенности руководства войсками (силами).

В непосредственной связи со временем находится другая, не менее важная категория – «пространство». Это очень емкое понятие, включа ющее земную поверхность со всеми ее элементами (равнинами, горами, пустынями, арктическими районами, реками, лесами, озерами, города ми, селами, водохранилищами, гидросооружениями, железными и ав томобильными дорогами, аэродромами и т. п.), различные подземные сооружения и выработки, воздушное, космическое, а также информа ционное и эфирное пространство.

Стратегические действия немыслимы вне пространственных границ на земле, в воздухе, космосе, эфире, как немыслимы они и вне времени.

В совокупности обе категории составляют диалектическое единство.

Общее по отношению к военным действиям состоит в том, что обе эти категории нейтральны по отношению к противоборствующим сторо нам. Они могут способствовать успеху в войне одной из них или, на против, затруднять ее действия в зависимости от того, как полководцы (органы военного управления) другой стороны смогли учесть и исполь зовать их влияние для достижения успеха в ходе вооруженной борьбы.

Само по себе поучительно и интересно проследить, как на протяже нии многовековой военной истории менялось влияние этих категорий на формы и способы развития стратегии, но в рамках статьи ограни чимся рассмотрением лишь некоторых аспектов данной темы, для того чтобы показать, какое значение имеет правильный учет факторов вре мени и пространства для грамотного принятия решений и планирова ния военных действий.

В обобщенном виде можно сказать, что многие успехи (равно и неудачи) в военных кампаниях были обусловлены тем, насколько полно (или неполно) полководцы могли определять степень влияния времени года (суток), условий местности и погоды на действия войск сторон. Примеров тому множество.

Дальновидный стратег Наполеон Бонапарт потерпел сокрушительное поражение в России во многом из-за просчетов в оценке времени и про странства. Другим классическим примером в этом отношении является провал стратегии «блицкрига» вермахта во Второй мировой войне. В пла КАТЕГОРИИ «ВРЕМЯ» И «ПРОСТРАНСТВО» В СОВРЕМЕННЫХ ВОЙНАХ не «Барбаросса» немецко-фашистское руководство с немецкой педантич ностью, казалось бы, предусмотрело все, но недооценило фактор времени и степень влияния обширных пространств России на ход войны.

Следует, однако, отметить, что фактор времени во Второй мировой войне играл несколько иную роль, чем в современных условиях. В то вре мя советская сторона в ходе ведения войны имела возможность исправить многие ошибки, допущенные в довоенный период: перестроить экономи ку на военный лад, мобилизовать население на отпор агрессору, практи чески заново подготовить военные кадры младшего звена, технически пе реоснастить армию и флот. В оценке времени и пространства у советских командующих и командиров в ходе Великой Отечественной войны имели место как положительные стороны, так и отрицательные. Вот что отмечал, например, начальник штаба 19-й армии Западного фронта генерал-майор П.Н. Рубцов, подводя итоги Смоленского сражения (1941): «Продолжает иметь место неблагополучие с расчетом времени и пространства… Жела ние как можно быстрее выполнить поставленную задачу часто затеняет здравый смысл, и войскам ставятся явно непосильные задачи»1.

В современных условиях, когда прошло более шести десятилетий после окончания Второй мировой войны, оценка фактора времени и его влияния на стратегию, естественно, должна быть иной. Время, можно сказать, ускорило свой бег. Вот некоторые примеры. На освоение фото графии после ее открытия потребовалось 112 лет, телефона – 56 лет, ра дио – 26 лет. А вот на массовое внедрение авиабомб понадобилось всего лишь шесть лет, транзисторов – пять лет, интегральных схем – три года2.

Объясняется это тем, что в ХХ веке в науке произошло немало прорывов фундаментального значения в ядерной физике, физике твердого тела, оптике, радиофизике, газодинамике, теплофизике, космической элек тронной технике, химии, кибернетике. Эти и другие научные открытия способствовали созданию принципиально новых видов оружия – ядер ного, высокоточного, роботизированного, энергетического, лучево го, нелетального действия и др. Информатика, электроника широким фронтом внедряются в систему управления войсками от тактического до стратегического звена. Полная моторизация и механизация в корне обновили вооруженные силы. В результате категория «время» по своему влиянию переросла тактические рамки и превратилась в важный оператив но-стратегический фактор. Стала более значимой в военном деле цена часов, минут и даже секунд. Если в прошлом стратегия оперировала при планировании военных действий в основном годами, то теперь – меся цами, неделями, а нередко и секундами.

Следует обратить внимание на то, что в некоторых армиях зарубеж ных государств стали реанимироваться взгляды на возможность веде ния быстротечной войны. Конечно, она выступает в новом обличии.

Например, в США подобная война именуется «трансконтинентальной войной» и выражается формулой «10–30–30». В упрощенном виде эту формулу можно расшифровать следующим образом: 10 дней отводится на переброску передовых экспедиционных стратегических сил по воз духу и морем на любой континент земного шара;

30 дней – на разгром основных группировок противника;

последующие 30 дней – на завер шение военных действий и при необходимости на перегруппировку на новый театр военных действий3. Итак, на всю военную кампанию отво дится 70 дней (для сравнения – в соответствии с планом «Барбаросса»

победить СССР планировалось за шесть-семь недель).

Сборник примеров из опыта Великой Отечественной войны. М.: РИО ВАФ, 1950. С. 22.

Ч у е в Ю.В., М и х а й л о в Ю.Б. Прогнозирование в военном деле. М.: Воениздат, 1975. С. 8.

Военная Мысль. 2004. № 10. С. 77—78.

И.Н. ВОРОБЬЕВ, В.А. КИСЕЛЕВ Кратковременная продолжительность войны, конечно, не исключе на в случае значительного несоответствия стратегических возможнос тей сторон или грубых просчетов одной из них в подготовке к отраже нию агрессии, как это имело место в войнах в Ираке (1991, 2003). При относительно же равном соотношении сил и средств решающую роль в войне может сыграть фактор времени, когда преимущество получит та сторона, которая сумеет упредить противника в стратегическом развер тывании, нанесении первого массированного ракетно-авиационного удара, быстроте последующего наращивания сил и средств, осущест влении маневра. В определенном смысле время в этом случае выступает как фактор силы, способный резко и быстро изменить военно-политичес кую обстановку, обеспечить захват стратегической инициативы.

В своих расчетах на кратковременную войну США опираются на технологическое превосходство. В войнах против Ирака они в полной мере использовали быстродействие и поражающую мощь своих средств вооруженной борьбы. В операции «Буря в пустыне», например, им уда лось выиграть время в результате заблаговременного полномасштабного стратегического развертывания на удаленном театре военных действий за счет массированной переброски в сравнительно короткие сроки по воздуху и морем войск и материальных средств. Развернутая в зоне Пер сидского залива американская группировка включала 25 % их сил общего назначения, 90 % боевой авиации, более 50 % боеготовых корабельных ударных сил, в том числе 6 (50 %) авианосцев, 7 (54 %) универсальных десантных кораблей и вертолетоносцев, 23 (20 %) надводных и подвод ных носителей крылатых ракет морского базирования ВС США4.

Выигрышу времени в этой войне способствовал и ряд других фак торов: внезапное нанесение первого удара, в основе замысла которого лежало поражение группировок войск противника на всю глубину их оперативного построения;

массированное применение новых самоле тов, крылатых ракет, средств РЭБ;

быстрая дезорганизация систем го сударственного, военного управления и ПВО Ирака;

нанесение высо коточных ударов по аэродромам, базам снабжения и коммуникациям;

использование космоса для ведения разведки и навигации. Но, пожалуй, главным обстоятельством, обеспечившим США быстрое завоевание стратегического превосходства в воздухе и на земле, стало бездействие и пассивность иракского командования в организации сопротивления.

Образно говоря время в войне «работало» против Ирака.

В основе нынешней концепции «трансконтинентальной войны» ле жит фактор стратегической мобильности – стремление США превзойти вероятных противников во всем: в техническом оснащении армии но выми суперсовременными видами оружия;

гибкости организационной структуры войсковых (флотских) формирований;

повышении боевой готовности стратегических группировок на удаленных театрах воен ных действий;

широком внедрении в управление войсками (силами) автоматизированных, компьютеризированных систем;

использовании космоса;

возможностей по совершению всеохватывающего маневра на земле и по воздуху;

всестороннем обеспечении операций.

Исходя из анализа последних основополагающих документов воен ного строительства США «Армейская перспектива – 2010», «Единая перспектива – 2020», «Дорожная карта трансформации», стратегичес кая мобильность реализуется путем реорганизации сухопутных войск, создания в их составе «модульных бригад» типа «Страйкер», приспо собленных к быстрой переброске по воздуху на большие расстояния.

Война многонациональных сил против Ирака в 1991 году: прелюдия войн будущего. М.:

Военная академия РВСН им. Петра Великого. 2007. С. 349—350.

КАТЕГОРИИ «ВРЕМЯ» И «ПРОСТРАНСТВО» В СОВРЕМЕННЫХ ВОЙНАХ Тенденция их военного строительства заключается во все большем усилении сил быстрого развертывания, которые уже теперь составля ют 24 % от численного состава сухопутных войск США. По этому же пути в реорганизации своих армий следуют и другие государства НАТО (в Германии этот показатель составляет 21 %, во Франции – 16 %) 5.

Как видим, категория «время» обретает в стратегии все большую весо мость, боевую, информационную насыщенность. Становится очевидным, что теперь с позиции фактора времени требуют пересмотра многие по ложения теории стратегии, особенно касающиеся определения сроков периодизации войны. Тенденция такова, что начальный период войны все более сокращается: если в Русско-японской войне он составлял пять месяцев, в Первой мировой – два месяца, то во время Великой Отечес твенной войны – три недели6. Необходимо также уточнять нормативы перевода вооруженных сил с мирного на военное время, их стратеги ческого развертывания, а также сроки проведения наступательных и оборонительных операций.

Очень важно отметить, что с категорией «время» непосредственно связа но военное прогнозирование. Прогноз – это своеобразный «прыжок» через «завесу» времени, самый сложный акт творческой деятельности ума. До некоторой степени прогнозирование облегчается тем, что существенным подспорьем в этом деле сейчас стала достаточно широко разработанная методология моделирования и прогнозирования военных действий, насчи тывающая более 150 методов7. Действенность каждой из моделей, методов прогноза определяется тем, насколько полно они основываются на концеп туальной системе законов вооруженной борьбы. В современной структуре зарубежных военных прогнозов, выполняемых в рамках обоснования соот ветствующих планов военного строительства и программ вооружения, пери од упреждения составляет обычно от 10 до 20 лет. Однако в практике прогно зирования в военных целях имели место случаи упреждения и до 40—50 лет8.

По опыту США доля отдельных методов в общей структуре методо логического аппарата прогнозирования составляет: экстраполяция тен денций – 80 %, корреляционный анализ – 10 %, метод аналогии – 5 %, интуитивные методы – 5 %9.

В отечественной военной науке все большее признание находит сис темный анализ, основанный на функциональной теории вооруженной борьбы.

Военная системология – молодая, формирующаяся наука о сложных кон цептуальных и материальных системах военного назначения, родившаяся на стыке науковедения, философии, теории военного искусства и управ ления войсками, исследования операций, системотехники, общей тео рии систем10.

«Время на войне дороже всего», – говорил А.В. Суворов. С течением лет эти слова обретают еще более важное значение. На плечи командующих (командиров) ложится все большая ответственность при принятии реше ний. Каждый из них всякий раз должен помнить, что за его плечами стоит невидимый дирижер – его величество Время. Оно «фиксирует» каждый его шаг, и при искусном использовании этого фактора многократно повышает ударную силу войск, а при просчетах, соответственно, снижает.

Уместно в этой связи сослаться на опыт подготовки командованием США операции «Буря в пустыне», когда до ее начала было проведено Военная Мысль. 1999. № 5. С. 12.

Военная Мысль. 2003. № 5. С. 19.

Рабочая книга по прогнозированию. Колл. авт. М.: Мысль, 1982;

Ч у е в Ю.В., М и х а й л о в Ю.Б. Прогнозирование в военном деле. М.: Воениздат. 1975.

Ч у е в Ю.В., М и х а й л о в Ю.Б. Прогнозирование в военном деле. С. 279.

Рабочая книга по прогнозированию. М.: Мысль, 1982. С. 368.

Основы военной футурологии. М.: Военная академия М.В. Фрунзе;

Военная академия РВСН им. Петра Великого. М.: 1998. С. 46.

И.Н. ВОРОБЬЕВ, В.А. КИСЕЛЕВ более 180 командно-штабных компьютерных военных игр, проанали зировано большое количество вариантов воздушно-наземной операции и выбран наиболее оптимальный из них, который и привел к успеху.

Время по своей философской сущности абстрактно. В военном деле оно материализуется в средствах вооруженной борьбы, в их быстродействии, скорости поражения объектов, передвижения войск, проведения перегруп пировок и маневра. В осязаемой форме время выражает себя через про странство. Меняются представления о времени, меняются они и о пространстве.

Географическое положение того или иного государства во многом определя ет направленность развития теории военной стратегии и строительства воо руженных сил. Так, американский теоретик Д.О. Смит, оценивая политику США во время Второй мировой войны, писал, что «особенности географи ческого положения Соединенных Штатов – их изоляция – обеспечивали государству безопасность»11. Их стратегия решающую роль в достижении целей войны отводила действиям в воздухе и на море, имея в виду исполь зование вооруженных сил вне собственной территории. В соответствии с этим главное внимание уделялось развитию флота и авиации.

Для СССР позитивную роль во время Великой Отечественной войны сыграла обширность его территории, обеспечившая неуязвимость глубо кого стратегического тыла. Ныне положение кардинально изменилось. Все географическое пространство России «просматривается» с воздуха и космо са и «простреливается» с запада, юга, востока и севера ракетами межконти нентальной и средней дальности. Добавим к этому, что во многом снизилась роль «заградительного щита» – горных массивов, обширных пространств, северных арктических районов на приграничных территориях.

Нельзя не учитывать и того, что Россия как великая континентальная держава занимающая 1/8 часть суши (17,1 млн км2) и располагающая огромными природными ресурсами с распадом СССР лишилась мно гих стратегических преимуществ, оказалась в сложном переплетении военно-политических отношений с некоторыми бывшими советскими республиками. Территориальные изменения, появление новых субъек тов в политике передвинули передовой стратегический рубеж нашего государства на западе к границам XVI века. Вместе с тем протяженность государственной границы РФ не только не уменьшилась, но даже не сколько увеличилась – только сухопутная ее часть составляет 22,5 тыс. км, причем во многом не оборудованных в оперативном отношении.

И здесь нельзя не обратить внимание на создавшееся противоречие.

Получилось так, что в таких государствах, как США и Великобритания, не имеющих сухопутных границ, доля сухопутных войск в вооруженных силах оказалась выше, чем в ВС РФ (в США – 34 %, в Великобритании – 54 %, а у нас не превышает 30 %). Что же касается континентальных государств НАТО, то там доля сухопутных войск в два и более раза выше, чем в ВС РФ (в Германии – 69 %, Турции – 78 %, Китае – 71 %)12.

Существенно отстает Россия от западноевропейских государств по оперативному оборудованию территории. Например, плотность аэ родромной сети Германии превышает показатели нашей страны в два раза, Франции и Англии – в полтора раза, автодорожной сети Польши, Франции и Германии соответственно в 16, 50 и 75 раз13.

В свое время историк В.О. Ключевский заметил, что наша государс твенная машина приспособлена к обороне, а не к нападению. Она дает нам столь же устойчивости, сколько отнимает подвижности14. Данное ут С м и т Д.О. Военная доктрина США: Изд-во иностранной литературы, 1956. С. 9.

Военная Мысль. 2006. № 10. С. 8, 9.

Военная футурология. М.: Военная академия РВСН, ВАФ, 1998. С. 93;

Независимое военное обозрение. 1997. № 6.

К л ю ч е в с к и й В.О. Сочинения. М.: Мысль, 1990. Т. 9. С. 363.

КАТЕГОРИИ «ВРЕМЯ» И «ПРОСТРАНСТВО» В СОВРЕМЕННЫХ ВОЙНАХ верждение и по сей день не потеряло своей актуальности. Приведем в этой связи еще одно высказывание – знаменитого русского ученого Д.И. Мен делеева, который отмечал, что «реальная действительность грозит именно нам больше, чем кому-нибудь на свете действиями военного быта»15.

Военная доктрина РФ нацеливает на то, чтобы выработать единые подходы к дальнейшему развитию инфраструктуры страны, отвечающей требованиям обеспечения национальной безопасности в новых гео стратегических условиях. Однако в настоящее время отсутствуют тео ретические разработки и научно-методический инструментарий обос нования выбора перспективных направлений системы оперативного оборудования ТВД. В этой связи возникают необходимость более де тально рассмотреть эту проблему.

Известно, что боеготовность вооруженных сил, их способность вы полнять стоящие перед ними задачи находятся в прямой зависимости от своевременного проведения перегруппировок войск на угрожаемые на правления, осуществления межтеатрового маневра силами и средствами, восстановления при необходимости боеспособности стратегических груп пировок. При разработке стратегических планов одними из ключевых воп росов являются: учет возможностей всех видов транспорта, защита путей сообщения, перегрузочных районов, а также восстановление и дублирова ние транспортных объектов и обеспечение непрерывности воинских пе ревозок. Для этого требуется заблаговременно провести комплекс мероп риятий по совершенствованию транспортной системы страны, быстрому внедрению в производство новых транспортных средств, наращиванию мощностей по строительству и восстановлению транспортных объектов.

Первостепенную роль в осуществлении воинских перевозок играет же лезнодорожный транспорт. Ныне в стране имеется 150 тыс. км разверну той линии магистральных железных дорог. На их долю приходится 95 % всего объема перевозок16. Но этого явно недостаточно для осуществле ния перевозок при стратегическом развертывании ВС РФ. Потребность в железнодорожном подвижном составе в этом случае может увеличить ся в два с половиной – четыре раза17.

Наряду с железнодорожным транспортом возникает необходимость незамедлительного развития сети автомобильных дорог РФ, общая про тяженность которых почти в два раза меньше потребности государства и составляет 1140 тыс. км. Но только 84—85 % из них имеют твердое покрытие, обеспечивающее бесперебойное круглогодичное движение транспорта. При этом плотность сети автомобильных дорог не превы шает 44 км на 1000 км2 территории, что значительно ниже показателей экономически развитых странах мира (в США – 600 км, в Канаде – 300 км).

По отношению к численности населения плотность автомобильных дорог с твердым покрытием в РФ составляет около 5,3 км на одну тысячу жителей, в то время как в Финляндии – около 10 км, в США – 13, во Франции – 15,1 км18.

В соответствии с Федеральной целевой программой «Дороги Рос сии», осуществляемой с 1994 и рассчитанной на период до 2010 года, предусматривается построить и ввести в эксплуатацию 18,69 тыс. и от ремонтировать 220 тыс. км автомобильных дорог19. Однако даже при ус пешной реализации данных планов дорог окажется явно недостаточно для обеспечения бесперебойного стратегического развертывания ВС.

По расчетам на главных стратегических направлениях, где предусмат А й з а т у л и н. Теория России. Геоподоснова и моделирование. М., 1999. С. 18.

Военная Мысль. 2002. № 3. С. 36.

Та м ж е. С. 80.

Та м ж е. С. 33.

Та м ж е.

И.Н. ВОРОБЬЕВ, В.А. КИСЕЛЕВ ривается развертывание крупных группировок войск, необходимо в каждой полосе шириной 100—200 км иметь шесть-семь автомобильных дорог фронтального направления20.

Важное место в инфраструктуре РФ занимает трубопроводный транспорт, который является самым экономичным видом транспорта. Общая протя женность трубопроводов в стране составляет 220 тыс. км (из них 150 тыс. км магистральных газопроводов, 62 тыс. км нефтепроводов и 25 тыс. км продук топроводов)21. Учитывая важность трубопроводного транспорта для обеспе чения обороноспособности страны, в 1997 году принята Федеральная госу дарственная программа оперативного оборудования территории РФ, в том числе подпрограмма «Развитие трубопроводно-складской сети Россий ской Федерации в интересах обороны»22, в соответствии с которой пре дусматривается создание и обеспечение устойчивого функционирования транспортно-складской системы для снабжения ВС горючим, постоян ной готовности всех элементов системы к переходу от работы в условиях мирного времени к выполнению задач в особый период, а также повы шение живучести трубопроводно-складской сети. Однако при этом не в полной мере учитывается довольно быстрая «изношенность» транспорт ной системы. Срок службы дорог, портов, каналов достигает 70—100 лет, трубопроводов – 25—30 и более лет, локомотивов, вагонов, судов – 15— лет. Поэтому при составлении планов развития транспортного комплекса требуется учитывать его состояние на перспективу.

В последние десятилетия в военном деле стало широко использовать ся информационно-эфирное пространство, причем не только в военное, но и в мирное время. Информация стала острым и действенным оружием для идеологического воздействия на население и личный состав армии потенциального противника. Из опыта войны в зоне Персидского залива американские исследователи сделали вывод, что информационная рево люция, внедрение современных информационных технологий корен ным образом влияют на соотношение военных сил и боевых средств и во многом предрешают успех военных кампаний. Так, начальник штаба ар мии США генерал Г. Отис отмечает, что «информация является ключом в современной войне – в стратегическом, оперативном, тактическом и техническом отношениях»23. Суть стратегии информационного противо борства США заключается в том, чтобы достигать целей войны не обяза тельно путем захвата и удержания чужих территорий, а по возможности еще в мирное время подорвать оборонный и экономический потенциал, дестабилизировать внутреннюю обстановку враждебного государства.

Считается, что в борьбе за достижение информационного превос ходства могут использоваться все новейшие достижения в области ра диоэлектроники. Добиться дезорганизации системы управления вой сками и оружием противника можно не только путем физического уничтожения его пунктов управления, но и посредством воздействия на радиосвязь, радиолокацию, радиотелеуправление, радионавигацию, радиотелеметрию, оптико-электронную и гидроакустическую техни ку. К настоящему времени в зарубежных армиях разработаны эффек тивные способы достижения информационного превосходства над противником путем проведения электронно-огневых и информаци онно-ударных операций и сражений, информационно-огневых боев и информационных ударов, способы осуществления которых достаточно полно раскрыты на страницах журнала «Военная Мысль»24.

Военная Мысль. 1997. № 1. С. 34.

Оценка природной и техногенной безопасности России. М.: 1998. С. 8.

Военная Мысль. 2003. № 2. С. 48.

Война многонациональных сил против Ирака в 1991 году: прелюдия войн будущего. С. 275.

Военная Мысль. 1998. № 2;

2002. № 6;

2003. № 11;

2005. № 6;

2007. № 6.

КАТЕГОРИИ «ВРЕМЯ» И «ПРОСТРАНСТВО» В СОВРЕМЕННЫХ ВОЙНАХ Особенно важно уяснить, что борьба за информационное превосходс тво ведется теперь не разрозненно, как в прошлом, а централизованно по единому замыслу и плану на стратегическом и военно-политичес ком уровне. Она включает в себя комплекс мероприятий по добыванию информации о противнике, сбору сведений о своих войсках, обработке и обмену информацией между органами управления, а также по про тиводействию информационному обеспечению противоборствующей стороны и защите своего информационного ресурса. Характерными чертами борьбы за достижение информационного превосходства являют ся: глобальность с охватом всех природных сфер;

большое разнообра зие и комплексность применяемых форм и способов;

непрерывность ведения вне зависимости от сезонных, погодных и метеорологических условий;

скрытность и внезапность с применением широкого спектра радиоэлектронных средств различного назначения.

Все более значительное место в ходе вооруженного противоборства начинает занимать космическое пространство. Это особенно отчетливо проявилось в ходе двух военных кампаний, проведенных США против Ирака (1991 и 2003). Война в зоне Персидского залива справедливо на звана «первой космической войной»25. Уже к началу военных действий (1991) в состав орбитальной группировки США входило 35 космических разведывательных аппаратов, которые обеспечили ежесуточную съем ку на территории Ирака и Кувейта до 90 объектов сухопутных войск, авиации, флота, важных военно-промышленных и административных центров, ведение радиотехнической разведки, а также постоянное на блюдение и обнаружение сигналов РЛС, перехват спутниковых, тро посферных, радиорелейных и УКВ линий связи. Помимо этого широко использовалось космическая навигационная система «Навстар», вклю чавшая 16 спутников. С их помощью обеспечивалась высокая точность выхода авиации на цели в ночное время, корректировались траектории полета крылатых ракет. Еще более возросла роль космических средств во время войны в Ираке (2003), где США задействовали более 50 косми ческих аппаратов различного назначения26.

Таким образом, космос становится одним из театров военных дейс твий, роль которого в перспективе будет все более возрастать, особенно с появлением ударных космических средств. Это важно учитывать при разработке перспективной теории стратегии.

Как следует из вышеизложенного, к оценке стратегических категорий «время» и «пространство» надо подходить с новых позиций. Это должно найти отражение в первую очередь в Военной доктрине РФ, в перспектив ных планах и программах военного строительства, развития вооружения, подготовки Вооруженных Сил. Заметим в этой связи, что считаем преждев ременным отказ от определения границ театров военных действий (ТВД).

Такая важная категория как ТВД должна занять подобающее ей место в стратегии. Конечно, подход к определению значения того или иного конк ретного ТВД в современных условиях должен быть иной, чем в прошлом, с учетом изменившейся политической, военной и экономической конъюн ктуры. Заблаговременная нарезка границ ТВД важна еще и потому, что это придает целенаправленность в подготовке инфраструктуры и территории страны к обороне. ТВД выступает как функциональная зона ответствен ности, в которой заблаговременно осуществляется оперативное оборудо вание, создается глобальная система управления войсками (силами).

Вестник Академии военных наук. № 1. 2001. С. 57—62.

Вестник Академии военных наук. 2003. № 3. С. 19, 39.

О реализации боевых возможностей тактической группировки войск Полковник К.А. ТРОЦЕНКО ОПИРАЯСЬ на различные толкования закона изменения структуры вооруженной борьбы (ВБ), суть которого заключается в существовании необратимого и направленного процесса дополнения данной структу ры новыми, последовательно создаваемыми элементами, характеризу емыми как средства, и соответствующими им процессами поражения, доставки, транспортирования и управления, ряд авторов развернули в военно-теоретических изданиях дискуссии о «нетрадиционных войнах»

и о роли и месте в них тактических действий группировок сухопутных войск (СВ). В результате этих дискуссий в настоящее время можно сде лать два основных теоретических вывода.

П е р в ы й. На основе анализа опыта трех широкомасштабных опе раций с применением суперсовременных видов вооружения, прове денных ВС США: «Буря в пустыне» (Ирак, 1991);

«Решительная сила»

(Югославия, 1999);

«Шок и трепет» (Ирак, 2003) — некоторые военные теоретики считают, что роль стратегического командования, располага ющего такими средствами, как крылатые ракеты морского и наземного базирования, разведывательно-ударные (огневые) комплексы, страте гическая авиация, оснащенная самолетами-невидимками, новейшие средства РЭБ и другие, существенно возросла, и оно может предрешить ход и исход любого вооруженного столкновения при минимальном, вспомогательном участии тактических средств.

В т о р о й вывод заключается в том, что в современных военных конф ликтах решающая роль в достижении победы принадлежит силам и средс твам информационной борьбы. Обусловлено это, по мнению ряда теоре тиков, тем, что изменяется характер воздействия на противника, а именно происходит последовательный переход от разрушения (уничтожения) по ражаемых элементов в группировке противника к нарушению (а в после дующем и к корректировке в нужном направлении) их предусмотренного порядка функционирования. В подтверждение этого вывода приводятся примеры успешного проведения информационно-психологических опе раций и появления на свет различного рода нелетальных видов оружия.

Не подвергая сомнению возросшее значение стратегических средств вооруженной борьбы, информационных технологий, самого информаци онного противоборства, к сожалению, не имеющего до сих пор даже тео ретической увязки с теорией и практикой военного искусства, необходи мо все же помнить, что сущность разных видов борьбы (экономической, идеологической, психологической и особенно вооруженной) остается неизменной. Так, вооруженная борьба по-прежнему представляет собой противоборство вооруженных субъектов с применением оружия во всех доступных человеку физических средах. Не способствует осмыслению происходящих изменений в характере ВБ и смешивание вопросов так тики и оперативного искусства, а также подмена одного другим. На наш взгляд, доскональное изучение этих изменений на тактическом уровне, как на первой ступени военного искусства, может привести к их более глубокому пониманию в сфере оперативного искусства и даже стратегии.

Анализ характера происходящих изменений в структуре ВБ пока зывает, что она по-прежнему ведется в освоенных человеком средах на тактическом уровне, но в соответствии с заранее разработанными стратегическими и оперативными планами. Средствами ВБ в основ ном являются уже известные виды оружия и боевой техники, правда, О РЕАЛИЗАЦИИ БОЕВЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ ТАКТИЧЕСКОЙ ГРУППИРОВКИ ВОЙСК претерпевшие некоторые качественные изменения. Цель ВБ заключа ется в снижении боевого потенциала противника путем нанесения ему людских и материальных потерь, дезорганизации применения его сил и средств, разгроме определенной группировки, овладении (удержании) объектами, районами или участками местности к определенному вре мени при условии сохранения собственного боевого потенциала.

Необходимость изучения характера изменений в структуре ВБ обуслов лена наличием двух противоречащих друг другу обстоятельств.

Первое. Несмотря на появление во второй половине ХХ века таких эффективных средств вооруженной борьбы, как тактическое ядерное оружие, высокоточное оружие (ВТО), армейская авиация, автомати зированные системы управления, космические средства навигации и разведки, беспилотные летательные аппараты, средства РЭБ, оружие на новых физических принципах и другие, основные черты общевой скового боя и принципы его ведения не претерпели существенных из менений. Сформулированные в 50-е годы XX столетия на основе опыта Второй мировой войны, они в основном сохранили свою актуальность, что подтверждено опытом современных военных конфликтов, в том числе и таких широкомасштабных, как в Ираке (1991 и 2003).

Второе обстоятельство заключается в том, что, с одной стороны, су ществующая методика оперативно-тактических расчетов, «ровесница»

принципов общевойскового боя, на современном этапе уже не позволяет с достаточно высокой точностью определять реальные боевые возможности создаваемых тактических группировок войск. Так, прежде выступавшие ос новными и универсальными показателями единое среднерасчетное огневое средство (ЕСОС) и единый расчетный боеприпас (ЕРБ) в настоящее время даже при введении соответствующих коэффициентов уже не могут в полной мере характеризовать возможности по огневому и ядерному поражению, ударной силе группировок своих войск и противника. В свою очередь, ма невр огнем, силами и средствами, осуществляемый только лишь для созда ния превосходства на избранных для наступления или нанесения контратаки направлениях, не всегда обеспечивает реализацию в ходе боя всех возмож ностей современных средств ВБ. Методика расчета вероятности выполнения поставленной задачи в ходе боя и в каждом конкретном его эпизоде также малоэффективна, и получаемый результат редко соответствует реальности.

Но, с другой стороны, такие показатели боевых возможностей, как со став группировки противника, которая может быть разгромлена в наступ лении или отражена в обороне, глубина продвижения (время удержания рубежа (участка) обороны), темпы наступления и другие, по-прежнему остаются объективно необходимыми. Важен также и расчет частных по казателей боевых возможностей.

Таким образом, проблема реализации боевых возможностей (БВ) так тической группировки войск заключается в наличии двух взаимосвязанных противоречий. В о-п ервых, БВ общевойсковой тактической группиров ки, изменившиеся в связи с поступлением на вооружение качественно новых средств ВБ, не привели к изменению принципов ведения обще войскового боя (боевых действий). А во- вт орых, изменившиеся БВ войск на современном этапе не утратили своего значения, нуждаются в количественно-качественной оценке, но не могут с достаточной точнос тью определяться на основе существующей методики их расчета. Наибо лее вероятной причиной первого противоречия является расширение со держания принципов ведения общевойскового боя при неизменившейся их формулировке. Причина второго противоречия заключается, на наш взгляд, в существенном усложнении структуры БВ, что требует более слож ного, системного, подхода к количественной оценке ее показателей.


К.А. ТРОЦЕНКО Опираясь на логику закона изменения структуры ВБ, приведенного в начале статьи, можно предположить, что причина этих изменений заклю чается не столько в создании новых или качественно усовершенствованных образцов вооружения, сколько в возрастании и усложнении в связи с их по явлением боевых возможностей войск. Причем это обусловлено, прежде всего, тем, что все современные виды вооружений представляют собой сис темы, состоящие из нескольких элементов или подсистем низшего уровня.

Характер изменений структуры БВ в сторону усложнения достаточно пол но раскрыт кандидатом военных наук Е.А. Брюзгиным в статье «К вопро су о боевых возможностях группировок войск в общевойсковой операции (бою)», где он, в частности предлагает «…группировки войск, создаваемых для ведения операции (боя)… рассматривать как сложные боевые системы, включающие в себя четыре подсистемы: поражения, защиты войск, управ ления и обеспечения, каждая из которых включает подсистемы более низ кого уровня. При таком подходе БВ можно будет рассматривать не только в крупном плане, но и с учетом значимости подсистем любого уровня, что позволит выбирать и оценивать те из них, которые оказывают решающее влияние на результат операции (боя), с учетом конкретных условий обста новки и возможностей противостоящего противника»1.

На основе данного подхода структуру БВ можно наглядно предста вить в возможном порядке их реализации (рис. 1).

Рис. 1. Структура боевых возможностей тактической группировки войск как сложной боевой системы Методику же количественно-качественной оценки БВ целесообраз но отобразить в порядке, обратном структуре реализации БВ (рис. 2).

Тогда, например, БВ одного стрелка будут слагаться из следующих показателей: наличия у него боеприпасов и средств жизнеобеспечения, чем определяется продолжительность ведения им боевых действий в конкретных условиях обстановки;

возможностей имеющихся у него средств разведки с учетом наращивания их командиром отделения;

эф фективности его защиты и маскировки;

возможностей штатного оружия и боеприпасов. Выражаться такие возможности должны в количестве уничтоженных целей равнозначного (уступающего или превосходяще го) по характеристикам противника. При таком подходе стрелок оцени вается не как универсальная единица, а как система, применение кото рой имеет различную эффективность для разных районов и условий.

С первого взгляда на данную методику видно, что она, как и сама сис тема БВ, отличается сложностью своей структуры и в представленном виде ее весьма трудно использовать в практической работе органов уп равления для количественно-качественной оценки возможностей своих Военная Мысль. 2007. № 10. С. 10.

О РЕАЛИЗАЦИИ БОЕВЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ ТАКТИЧЕСКОЙ ГРУППИРОВКИ ВОЙСК Рис. 2. Методики количественно-качественной оценки боевых возможностей тактической группировки войск войск и противника. Однако если действовать по аналогии с принятым в теории и практике огневой подготовки разделением правил стрельбы на табличные и полевые, задача существенно облегчается. Для этого не обходимо иметь централизованный, регулярно обновляемый банк данных с табличными расчетами БВ для каждой конкретной системы (от стрелка до дивизии) и различных условий применительно для своих войск и противника на каждом конкретном стратегическом и даже операционном направлении.

Используя современные информационные системы, можно оперативно доводить до войск рассчитанные и усредненные показатели их БВ, удоб ные для практической работы органов управления.

При таком подходе к методике оценки БВ появляется возможность более гибко и оперативно реагировать на качественные изменения в группировке своих войск и войск противника, связанные с поступле нием новых образцов вооружений, включением в состав группировки воинских формирований с усовершенствованной организационно штатной структурой и др.

Необходимо отметить, что, хотя на основании приведенной методики оценки БВ можно дать характеристику определенной группировке войск, она тем не менее не будет иметь практического значения, если не рассмат ривать ее во взаимосвязи со способами разгрома противника (снижения его БВ), уточненными в соответствии с усложнившейся структурой БВ.

Действующими боевыми уставами определены два основных спо соба разгрома противника: первый (с применением обычного оружия) — последовательный;

второй (с применением ядерного оружия) — од новременное поражение ядерными ударами объектов противника на всю глубину их построения с последующим завершением его разгрома дейс твиями мотострелковых, танковых, воздушно-десантных войск. Наряду с этим установлены три основных состояния воинских формирований тактического звена, характеризующих их возможность выполнять боевую задачу: боеспособно;

ограниченно боеспособно;

небоеспособно. Каждое из этих состояний определяется соответствующим уровнем потерь.

Поскольку оценка БВ войск противника осуществляется по той же методике, что и оценка своих войск, формулировки способов разгрома про тивника (снижения его БВ) целесообразно уточнить следующим образом:

п е р в ы й с п о с о б — путем одновременного воздействия на всю группировку противника всеми имеющимися в распоряжении средства ми огневого, ядерного, других видов поражения и ударами войск в целях одновременного снижения всех четырех составляющих его БВ до уровня К.А. ТРОЦЕНКО наступления потерь, при которых она может считаться разгромленной;

в т о р о й с п о с о б — путем избирательного или последовательно го воздействия на одну или несколько составляющих БВ группировки войск противника имеющимися средствами огневого, ядерного, других видов поражения и ударами войск на избранных направлениях (райо нах) в определенные периоды времени в целях ее подавления, дезорга низации либо разгрома.

Приведенные в предлагаемых формулировках способов разгрома противника степени снижения его БВ (подавление, дезорганизация и раз гром), на наш взгляд, можно конкретизировать следующим образом:

подавление — степень снижения БВ, при которой противнику нано сятся потери, не позволяющие ему временно выполнять поставленную задачу;

дезорганизация — степень снижения БВ, когда в связи с понесенны ми потерями противник не может продолжать выполнение поставлен ной задачи в установленном объеме без проведения мероприятий по восстановлению необходимого уровня БВ;

разгром — степень снижения БВ, когда в связи с понесенными поте рями противник вынужден полностью отказаться от выполнения пос тавленной задачи.

Учитывая предложенные способы разгрома противника, общевойс ковой командир при выработке замысла боя (боевых действий) должен, на наш взгляд, определять не только направления, но и периоды време ни, районы, задачи сосредоточения основных усилий (нанесения глав ного удара). Кроме того, довольно абстрактное понятие «идея обмана противника» целесообразно заменить формулировками «упреждение в тактических действиях» и «овладение инициативой» путем выполнения конкретных тактических задач.

Таким образом, если учесть все высказанные предложения, то в замысле боя командир должен по этапам выполнения поставленной задачи определять:

периоды времени, районы, задачи и направление сосредоточения основных усилий (главного удара), районы местности от удержания ко торых зависит устойчивость обороны;

формы и способы выполнения боевых задач по периодам времени, райо нам и направлениям сосредоточения основных усилий (главного удара);

в обороне — избранный вариант отражения наступления, способы и степень разгрома наступающего, вклинившегося противника, порядок его огневого поражения;

в наступлении — избранный вариант перехода в наступление, виды маневра, способы и степень разгрома противника, порядок развития успеха и огневого поражения противника;

распределение сил и средств (боевой порядок, создаваемый для вы полнения задач боя);

в обороне — система оборонительных позиций, районов, рубежей;

основные вопросы взаимодействия, защиты войск, управления и обеспечения;

на каких этапах боя (боевых действий) выполнением каких задач уп редить противника в тактических действиях и добиться инициативы.

Изменения в структуре БВ, способах и степенях разгрома противника неизбежно приведут к уточнению содержания принципов ведения обще войскового боя. Основанные на общих принципах тактики и военного искусства в целом, они длительное время не меняли своих формулировок, оставаясь актуальными по сути. Однако некоторые из них, на наш взгляд, нуждаются в существенных дополнениях. Так, учитывая возросшее значе ние в современном бою инициативы, действий по упреждению противни О РЕАЛИЗАЦИИ БОЕВЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ ТАКТИЧЕСКОЙ ГРУППИРОВКИ ВОЙСК ка и достижению превосходства в управлении, следование принципу подде ржания высокой боевой и мобилизационной готовности помимо проведения общеизвестных мероприятий предполагает знание органами управления истинного состояния войск вероятного противника и соседей, отслежива ние всех изменений в их составе, положении и характере действий, выявле ние направлений сосредоточения его основных усилий на текущий момент, временных параметров организаторской деятельности его органов управле ния и т. п. В этой связи важнейшим элементом боевой и мобилизационной готовности войск становится система разведки, развернутая в мирное вре мя и направленная не только на вероятного противника, но и на вскрытие других угроз, от природного и техногенного характера до криминального.

Принцип активности и решительности действий в новых условиях предполагает избирательность воздействия на элементы боевой систе мы противника не только на всю глубину построения его боевого по рядка, но и в течение всего периода времени, имеющегося у противни ка на подготовку боя (боевых действий).

Принцип согласованного применения всех войск и средств, участвую щих в общевойсковом бою, поддержания непрерывного взаимодействия должен нацеливать командиров и штабы на его организацию, подде ржание и восстановление в кратчайшие сроки с опережением анало гичных процессов в войсках противника.


Решительное сосредоточение усилий в решающий момент на главных направлениях для выполнения важнейших задач в современных условиях приобретает нелинейный характер, т. е. оно не может иметь окончатель но определенной конечной точки. Важнейшие задачи, решающий мо мент, районы и направления должны уточняться вместе с изменением общей тактической обстановки в целях снижения возможностей всех составляющих боевой системы противника.

Сложность изложенной выше структуры БВ, коалиционный харак тер современных вооруженных конфликтов, интенсивное поступление на вооружение многих армий мира новейших образцов ВВТ, появление оружия на новых физических принципах делает принцип соответствия боевых задач войск их боевым возможностям достаточно трудно выполни мым. В этой связи оснащение войск эффективными автоматизирован ными системами управления и умелое их использование оперативным составом пунктов управления становится не желаемым, а единственно возможным условием достижения эффективности управления боем.

Нетрудно заметить, что представленные дополнения к принципам об щевойскового боя уже нашли свое подтверждение в крупномасштабных вооруженных конфликтах современности. Достаточно существенные корректировки содержания ожидают, на наш взгляд, и другие принципы.

На основе вышеизложенных подходов можно сделать следующий вывод: предлагаемые изменения в структуре боевых возможностей войск, в методике их качественной и количественной оценки и в способах разгро ма (снижения боевых возможностей) противника во взаимосвязи с уточ ненными принципами ведения общевойскового боя представляют собой новый порядок реализации боевых возможностей. Этот порядок, безу словно, нуждается в глубокой теоретической проработке, поскольку не укладывается в рамки действующих уставов и наставлений и требует существенного их уточнения. Кроме того, он неизбежно предъявит но вые, достаточно высокие требования к подготовке общевойсковых ко мандиров и штабов, к обучению, воспитанию личного состава, ко всему укладу повседневной жизни и деятельности войск, а также к поступаю щим на оснащение Сухопутных войск вооружению и военной технике.

Однако все это для начала необходимо просто осмыслить.

ПО МНЕНИЮ АВТОРА К вопросу о содержании радиоэлектронной борьбы Полковник в отставке М.С. ШУТЕНКО ВСЕОБЪЕМЛЮЩАЯ радиоэлектронизация вооружения и военной техни ки, глобализация информационных управляющих систем вместе с компьюте ризацией привели к появлению (в том числе роботизированных) комплексов информационного противоборства в современном его понимании. В резуль тате этого изменяется не только характер боевых действий, но и сдвигается акцент вооруженного противоборства в информационно-интеллектуальную область, что требует нового взгляда на роль и место радиоэлектронной борь бы (РЭБ) в общей системе Вооруженных Сил РФ. Это тем более необходимо, поскольку и сегодня нет единого понимания содержания РЭБ. Кроме того, в некоторых публикациях изложены мысли и предложения, которые являются не только спорными и требуют обсуждения, но и заведомо ошибочны. Кратко остановимся на содержании и составляющих РЭБ.

Необходимо подчеркнуть, что понятие «радиоэлектронная борьба» возник ло на определенной стадии развития вооружения и военной техники и пре жде всего в связи с широким внедрением достижений и открытий в области радиоэлектроники в системы управления войсками и оружием. При этом не только радиосвязь как средство управления, но и разнообразные радиоэлек тронные средства (РЭС) стали важнейшей частью многих видов вооружений и в решающей степени определяют их боевые и технические характеристики.

К концу 60-х годов ХХ века в общих чертах был сформирован современный взгляд на сущность РЭБ как ряд мероприятий и действий в операции (бою) по радиоэлектронному подавлению радиоэлектронных средств противника, радиоэлектронной защите и обеспечению устойчивой работы своих РЭС в условиях радиопомех, создаваемых противоборствующей стороной, а также в группировках войск. Содержанием и составляющими РЭБ являются:

радиоэлектронная разведка, включающая радио- и радиотехническую, ла зерную, инфракрасную, телевизионную, гидроакустическую, радиолокаци онную разведку, которая ведется путем поиска, обнаружения, перехвата из лучений, анализа технических параметров РЭС и определения их координат.

Полученные разведданные используются не только для определения дислока ции и действий войск противника, т. е. как самостоятельное звено в системе космической, авиационной, наземной и подводной разведки, но также и в ин тересах РЭБ для подготовки данных и организации радиоэлектронного подав ления РЭС противника. Сюда же входят средства «исполнительной» разведки, а также средства автоматизированного управления;

радиоэлектронное подавление, предназначенное для нарушения с помо щью помех нормальной работы радиоэлектронных средств, используемых в системах вооружения и средств связи (в том числе радиолокационных станций, входящих в комплексы ПРО и ПВО, самолетных РЛС разведки, лазерных), а также создания инфракрасных (тепловых) и гидроакустических «целей», плаз менных сред и др.;

радиоэлектронная защита своих РЭС, вооружений и военных объектов, включающая аппаратуру защиты от различных видов и средств радиоэлек тронных помех, радиопоглощающие и рассеивающие покрытия, лазерные и Под «исполнительной» разведкой понимается разведаппаратура, которая непосредс твенно встроена в комплексы радиоэлектронного подавления или сопряжена с ними для разведки (доразведки) РЭС противника в ходе боевых действий.

Введенное ранее, при «расширенной» трактовке РЭБ, такого понятия, как «радио электронное поражение» к процессу поражения непосредственного отношения не имеет.

Термин же «радиоэлектронное подавление» (т. е. полный, частичный либо хотя бы времен ный вывод из строя РЭС или другого аналогичного объекта путем радиоэлектронного воз действия) является только одним из видов комплексного воздействия для его поражения, включая огневое, лазерное, лучевое большой мощности и пр.

К ВОПРОСУ О СОДЕРЖАНИИ РАДИОЭЛЕКТРОННОЙ БОРЬБЫ уголковые радиолокационные отражатели, тепловые (инфракрасные) ловуш ки и иные подобные средства, обеспечивающие защиту своих боевых средств (самолетов, кораблей, ракет, танков и других военных объектов) от поражения противником. Эти технические меры защиты реализуются как на этапе разра ботки тактико-технических требований, так и в процессе создания и испыта ния опытных образцов. Сюда же включаются и организационные мероприятия по обеспечению электромагнитной совместимости РЭС (в том числе средств РЭП) в группировках войск (кораблей флота) при планировании и проведении военных операций, а также требования снижения заметности в различных фи зических полях военных объектов, вооружений и военной техники;

противодействие техническим средствам разведки (ПД ТСР), которое осу ществляется путем скрытия, технической дезинформации и спецзащиты тех нических средств обработки и передачи информации. Многие специалисты разделяют, что справедливо, задачи ПД ТСР и методы их реализации для мир ного и военного времени.

Приведенные выше взгляды на содержание и составляющие радиоэлект ронной борьбы, по нашему мнению, правдиво отражает сущность РЭБ. С раз витием радиоэлектронных вооружений и теории РЭБ ее составляющие могут видоизменяться.

Однако в середине 1970-х годов появлялась новая, «расширенная» трак товка понятия и содержания радиоэлектронной борьбы, в состав которой были включены ракетно-ядерные и артиллерийские удары, а также действия диверсионных групп по захвату РЭС противника. Это даже нашло офици альное отражение в оперативных документах тех лет. Такое нововведение противоречило прежде всего законам логики и было глубоко ошибочным по существу. Ведь ракетно-ядерные силы и средства, танковые, артиллерийс кие и другие общевойсковые части и соединения составляют главную удар ную силу в операции, а средства РЭБ наряду с другими являются средства ми обеспечения. Однако ракетно-ядерные и артиллерийские силы не могут одновременно выступать в двух ипостасях — быть главной ударной силой в операции и являться средством обеспечения. Более того, без принятия эф фективных мер противодействия средствами РЭБ комплексам противоракет ной обороны на ТВД (например таким, как американский «Пэтриот») наши удары ракетами «как средствами РЭБ» могут вообще не состояться. Поэтому подобная трактовка содержания РЭБ с включением в нее ракетно-ядерных и артиллерийских ударов, еще раз подчеркнем, являлась ошибочной. Это же касается и трактовки действий диверсионных групп как «средств РЭБ».

Ведь всегда считалось, что захват или поражение командных пунктов, шта бов, других пунктов связи и управления с помощью диверсионных групп во многом определяло успех боя или операции, но никому прежде не приходило в голову трактовать такие действия как мероприятия РЭБ.

В течение многих лет данные положения оставались в руководящих докумен тах Вооруженных Сил. Более того, была попытка «научного» оформления «эво люционного изменения содержания РЭБ и ее новых форм» с введением таких понятий и терминов, как «радиоэлектронный удар», «радиоэлектронно-огневой удар», «радиоэлектронно-огневой бой» и др. И только в последние годы новым руководством Генерального штаба ВС РФ из руководящих документов была ис ключена эта трактовка.

Казалось бы, здравый смысл взял верх, в том числе и в военно-научных кругах, и к прошлому возврата не будет. Однако с 2005 года наметилась тен денция реанимации этих ошибочных взглядов, что нашло отражение в неко торых научных трудах, диссертационных работах и даже на страницах воен но-теоретического журнала1. А в военно-историческом труде Воронежского центра РЭБ «К 100-летию радиоэлектронной борьбы» в качестве составной части РЭБ «вполне обоснованно» рассматривается поражение авиационным и ракетно-артиллерийским оружием. Наиболее обширно эти взгляды были изложены в статье «К вопросу о содержании радиоэлектронной борьбы»2, в которой сделана попытка вернуть научное сообщество к рассмотренной Военная Мысль. 2005. № 11. С. 33—35.

Та м ж е. 2006. № 1. С. 54—57.

М.С. ШУТЕНКО выше «расширенной» трактовке РЭБ в еще худшем варианте. В ней сообща лось, что многие годы в наших военных кругах существовали два противопо ложных подхода. Один из них (1950-е годы и первая половина 1960-х годов, а также с начала 1990-х годов по настоящее время) заключается в том, что по ражение РЭС противника вообще не рассматривалось в качестве составной части РЭБ. Другой подход (вторая половина 1960-х и до конца 1980-х годов) состоял в том, что составной частью РЭБ считалось поражение РЭС против ника любыми средствами, включая даже ядерное оружие, захват и вывод из строя его пунктов управления и РЭС. При этом, как и в первом случае, ни какие огневые средства не рассматривались в качестве средств РЭБ. В итоге анализа приведенной выше «эволюции развития» понятия РЭБ предлагалось включить огневые средства в состав РЭБ в виде «третьего варианта», заклю чающегося в том, «чтобы составной частью РЭБ наряду с радиоэлектрон ным подавлением считать и огневое поражение РЭС противника оружием, наводящимся на их электронное излучение». При этом радиоэлектронное подавление и огневое поражение радиоэлектронных объектов противника якобы должны осуществлять специальные самолеты и вертолеты РЭБ, вы полняющие боевые задачи одновременно с основными ударными силами, а также специальные ракетно-артиллерийские части РЭБ. В качестве «обос нования» в части авиационных огневых средств поражения были приведены ракеты «воздух — РЛС» типа «Шрайк» и наши аналоги 40-летней давности.

Они имели весьма низкую эффективность даже по РЛС первого поколения с антеннами, диаграмма направленности излучения которых имела большие боковые лепестки, по которым и происходило наведение. С переходом РЛС на антенны с фазированными решетками эффективность таких ракет еще бо лее снизилась. Поэтому начались поиски аналогичного оружия, основанного на иных технических принципах.

Известно, что в связи с появлением высокоточного лазерного наведения, планирующих авиабомб и ракет в комплексе с другими системами, а также резким увеличением зон поражения зенитно-ракетных комплексов, «ракеты РЭБ» типа «Шрайк» потеряли не только свою целесообразность, но и реаль ную возможность боевого применения. Более того, с новым перевооружением авиации высокоточным оружием (ВТО), позволяющим производить пуски за тысячу и более километров не только без захода в зону огня зенитно-ракетных комплексов ПВО, но и границ страны противника, и с появлением возмож ности пуска ВТО кораблями флота даже упоминание о тех «ракетах РЭБ» се годня становится неуместным.

Обоснования же необходимости включения ракетно-артиллерийского са монаводящегося на радиоизлучения оружия в состав РЭБ просто не нашлось.

В тот период было создано и принято на вооружение множество высокоэф фективных систем с лазерным наведением ракет, снарядов и мин (даже из-за закрытых позиций артиллерии), противотанковых средств с инфракрасной системой самонаведения и зенитно-ракетных комплексов с тепловизионны ми головками самонаведения на цели. Но все они не могут быть отнесены к «средствам РЭБ», хотя многие из них наводятся по излучению.

Главным отличительным элементом огневых средств (снаряда, ракеты, авиа бомбы, торпеды и т. п.) от других видов вооружений в поражении цели, (т. е. в разрушении ее тепловым и механическим воздействием ударной волны) явля ется их боевой заряд взрывчатого вещества, а не средства наведения и доставки к цели. Это во-первых. А во-вторых, особенностью всех огневых средств является то обстоятельство, что все они уже находятся в определенной нише вооружений общевойсковых, танковых, авиационных, ракетно-ядерных и артиллерийских соединений и частей, составляющих главную ударную силу в бою и операции. Поэ тому если мы признаем необходимым строго руководствоваться и соблюдать по ложение действующих ныне оперативных документов, уставов и наставлений, отражающих требование военной науки и боевого опыта, а также соблюдать законы логики, то придем к единственно правильному выводу, что включение огневого поражения (в том числе ракет «воздух — РЛС») в состав РЭБ как средств обеспечения является не только глубоко ошибочным, но и антинаучным. Несостоя тельной является также и аргументация о включении огневых средств в качестве составных частей РЭБ потому, что якобы в основных руководящих документах К ВОПРОСУ О СОДЕРЖАНИИ РАДИОЭЛЕКТРОННОЙ БОРЬБЫ Министерства обороны ракеты класса «воздух — РЛС» справедливо(!?) вклю чены в перечень средств РЭБ. Единственным справедливым решением было бы признание этих записей в документах (если они существуют) технической ошибкой, подлежащей исправлению, поскольку подгонка базовой теории РЭБ под записи в оперативных документах является недопустимой. И последнее, включение огневых средств в состав РЭБ будет началом конца развития важней шей составляющей РЭБ — радиоэлектронного подавления.

Кроме развития средств огневого поражения и средств РЭБ радиоэлектрон ных систем управления войсками и оружием в последние годы появилось ору жие, основанное на новых физических и технологических принципах — вы сокоэнергетические лазерные системы, «графитные бомбы», так называемое электромагнитное оружие, поражающее электронные и даже электрические системы вооружений и военной техники, а также другие, такие как средства акустического поражения, программного воздействия на компьютерные сис темы управления и т. п. Хотя эти вооружения и отличаются от огневых средств и по своей сущности таковыми не являются, но они не могут быть причисле ны к средствам РЭБ, так как являются специфическими средствами поражения.

Поэтому неправомерно причислять к РЭБ, например, разработанный США совместно с Израилем тактический высокоэнергетический лазер, успешно испытанный в качестве мобильного войскового комплекса ПВО (а не РЭБ).

В данном случае разрушение цели осуществляется только тепловой составля ющей высокой энергией лазера без ударной волны, как это происходит при огневом поражении. Подобное лазерное оружие, созданное еще в СССР, также не относилось к средствам РЭБ и было принято на вооружение ракетных войск и артиллерии Сухопутных войск.

Таким образом, предложение о создании параллельных «специальных» ави ационных и ракетно-артиллерийских огневых частей РЭБ также является, как показано выше, теоретически необоснованным и вредным, поскольку приведет лишь к увеличению органов планирования операций и дублированию боево го управления. Ведь не создавались же в артиллерии отдельные обособленные части при появлении снарядов и ракет с новыми физическими принципами их наведения по излучениям (лазерным, тепловым и др.). Из рассмотренного выше следует, что упомянутый третий вариант, как и прежняя расширенная трактовка содержания РЭБ, является не только ошибочным теоретически, но также отрицательно повлияет на выполнение главной задачи — концентрации усилий для разработки эффективных средств радиоэлектронного подавления РЭС противника. В связи с этим представляется целесообразным повышать роль органов РЭБ не путем включения ядерных или огневых средств в ее со став, а прежде всего поиском методов и разработкой средств радиоэлектронно го подавления уже существующих весьма разветвленных и помехоустойчивых радиоэлектронных систем боевого управления в армиях развитых стран путем анализа и определения степени участия структуры РЭБ в информационном противоборстве, разработки эффективных средств радиоэлектронного подав ления систем воздушно-космического вооружения, в том числе высокоточно го оружия и др. Сознавая, что в современных условиях, а тем более в перспек тиве, в качестве одного из приоритетных направлений военного строительства будет совершенствование сил и средств РЭБ, необходимо особо отметить, что достичь высокого их уровня возможно только усилиями всех видов и родов войск вооруженных сил. Действительно, огромную долю ответственности за развитие, например, средств радиоэлектронной разведки наряду с управлени ем РЭБ несут оперативные органы разведки, а за состояние и развитие эффек тивных помехозащищенных комплексов ПВО и ПРО, самолетных бортовых и наземных радиоэлектронных средств, радиосвязи и др. — прежде всего руко водители этих видов и родов войск. Структуры же РЭБ должны выступать в ка честве экспертов при оценке достаточности принимаемых мер помехозащиты и обеспечения электромагнитной совместимости РЭС в группировках войск и флота. Что касается средств РЭП, то за них, а также подготовку кадров и др.

отвечают именно органы РЭБ.

В заключение необходимо отметить, что повышение значимости составля ющих РЭБ в общей структуре вооруженных сил является весьма актуальной и в будущем их роль будет только возрастать. Поэтому необходимо окончательно М.С. ШУТЕНКО определиться в отношении сущности радиоэлектронной борьбы и признать, что огневое поражение РЭС противника авиационным и ракетно-артиллерий ским оружием, наводящимся на их электромагнитное излучение (в том числе и ракеты «воздух — РЛС»), как и высокоэнергетические лазеры, боевые устройс тва («бомбы»), излучающие электромагнитные импульсы большой мощности, так называемые «графитные бомбы», устройства создания мощной энергии акустических волн или цунами и средства их доставки средствами РЭБ не явля ются и не имеют никакого отношения к ее содержанию. Это отдельные специфи ческие виды оружия, отличные от средств как огневого поражения, так и РЭБ.

Их возможности учитываются при планировании боя и операции, а организа ционно они входят в уже существующие виды и рода войск. Выработка единого понимания содержания РЭБ, ее составляющих, роли и места в общей системе вооружений и будущих войнах приобретает первостепенное значение.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.