авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«Содержание CONTENT....................................................................................................................................................... 2 ...»

-- [ Страница 3 ] --

стр. ской пряжи в Китай вырос с 1871 по 1918 г. в 23 раза16. Даже в 1936 г. китайский капитал контролировал 65% промышленных предприятий, включая те, на которых работало более 30 человек, а западный капитал - лишь оставшиеся 35%. Правда, западный капитал доминировал в наиболее современных отраслях промышленности. Липпит полагал, что в конце XIX - начале XX в. мировой капитализм воздействовал на промышленность Китая противоречиво и ограниченно: хотя хлопкоткачество было подорвано, но китайское ремесло в целом выдерживало конкуренцию с британскими промышленными товарами, и в то же время происходило заимствование передовых технологий. Липпит также подчеркивал, что Франк преувеличивает негативное воздействие договорных портов для развития китайской агрикультуры. Эти порты в определенной мере стимулировали развитие сельского хозяйства и промышленности страны, а потому их нельзя рассматривать лишь как причину уничтожения предпосылок самостоятельной индустриализации Китая.

Критика, прозвучавшая в адрес концепции зависимости Франка, может и должна быть дополнена. Во-первых, следует обратиться к статистическим данным, характеризующим значение внешнеэкономических связей для развития отдельных стран. Во-вторых, исходя из социальной философии и политэкономии докапиталистических обществ надлежит выявить действительные причины отсталости незападного мира. Эта задача в мировой науке еще не решена: теория докапиталистических способов производства не претерпела значительного прогресса после теории К. Маркса. Пойдем первым из предложенных путей и обратимся к статистике, которая демонстрирует динамику показателей доли товарного экспорта в ВВП различных стран мира. Этот показатель создает четкое представление об интеграции страны или региона в мировую экономику (таблица).

Приведенная статистика показывает, что основные положения концепции зависимости Франка не согласуются с фактами. Даже в XX в. доля товарного экспорта в ВВП различных стран и регионов, и что нас интересует в первую очередь - Азии, Африки и Латинской Америки, была незначительной и с 1900 по 2000 г. увеличивалась довольно скромными темпами. Это означает, что в первой половине XX в., а следовательно, и ранее влияние мировой капиталистической системы на развитие экономик незападных стран было незначительным и не могло решающим образом определять его. Внешние связи имели второстепенное значение и для развитых стран. Об этом, в частности, говорит следующее: не обладавшие колониями или обладавшие ими в незначительном объеме Ibid. P. 104.

стр. США, Германия и Япония развивались во второй половине XIX - начале XX в. быстрее, чем располагавшие значительными колониальными владениями Великобритания, Франция, Россия, Испания, Португалия. Следовательно, решающую роль для развития стран вплоть до конца XX в. играли внутренние экономические процессы, внешнеэкономические же связи были важны сами по себе, но играли несущественную роль. Франк недооценил существовавшую до конца XX в. степень автономности стран и народов по отношению к мировой капиталистической системе. Концепция зависимости Франка абсолютизировала внешнеэкономические отношения, перевернув реальное соотношение. Второстепенное у Франка выглядит как первостепенное, а первостепенное как второстепенное.

Доля товарного экспорта в ВВП стран мира и их групп с 1900 по 2000 г., %* Годы 1900 1913 1990 Развитые страны в целом 12 13,5 16,5 США 7,1 6,1 10,4 10, Германия 10,1 17,5 33 Великобритания 14,9 15,6 26 Франция 12,6 13,3 24,5 Развивающиеся страны в целом 5,5 7 15 Латинская Америка в целом 9,5 13 15 Азия в целом 5 6 11 11, Африка южнее Сахары в целом 3,5 4,0 5,5 Китай 3 3,5 11 11, Индия 6,4 7,2 9 12, Мексика 10 12,5 16 Бразилия 9,5 12,5 9,5 * Составлено по: Мировая экономика. Глобальные тенденции за 100 лет. М., 2003. С. 602 603.

Другой существенный недостаток концепции Франка - модернизация исторического прошлого рассматриваемых им стран: докапиталистические (феодальные и даже доклассовые) отношения в странах Латинской Америки, Азии и Африки выдаются за капиталистические, а раннекапиталистические - за развитые капиталистические. В частности, это проявляется в отрицании Франком стр. феодального или полуфеодального характера экономики и общества Латинской Америки в XVII - первой половине XX в. Франк путает сущность феодализма и его проявления:

латиноамериканский и западноевропейский феодализм на самом деле отличались друг от друга как два специфических явления одной и той же сущности.

Во многом ограниченность концепции Франка была обусловлена редукцией капиталистического способа производства к его сфере обращения (торговля и финансы) при игнорировании сферы производства, которая является сущностью способа производства. У Франка не сфера производства, а сфера обращения определяет экономику, а реальные отношения переворачиваются. Все это определяет появление структуралистских черт в концепции Франка и его неспособность понять реальное развитие становящейся мировой капиталистической системы. Концепция зависимости Франка, равно как и мир-системный анализ Валлерстайна, гораздо более близка к структурализму, чем к марксизму.

Единственно возможная научная (диалектическая) точка зрения на объяснение слаборазвитости стран Латинской Америки, Азии и Африки, существовавшая к середине XX в. и даже позже, может заключаться только в том, что слаборазвитость является в первую очередь следствием внутренних причин (главная из которых - наличие докапиталистических способов производства), тогда как внешние факторы, связанные с интеграцией в мировую капиталистическую систему, играют второстепенную роль.

Весьма важным для понимания концепции зависимости Франка и концепций зависимости в целом является то обстоятельство, что это направление социальной мысли возникло как попытка снять антиномии, характерные для социальной философии (теоретической социологии) марксизма. Одна из этих антиномий - антиномия рассмотрения капиталистической страны, с одной стороны, как изолированной от мировой капиталистической системы, а с другой - как неотъемлемой части этой системы.

Существование этой антиномии было в первую очередь связано с тем, что мировая капиталистическая система во времена Маркса только начинала формироваться, и это формирование не завершено и поныне.

Для незрелой концепции Маркса (1840 - 1850-е гг.) был характерен акцент на второй стороне данной антиномии. Склонность к абсолютизации развитости мировой капиталистической системы и интеграции в нее отдельных стран была присуща, например, статьям Маркса начала 1850-х гг. "Британское владычество в Индии" и "Будущие результаты британского владычества в Индии", в которых он преувеличивал последствия британского господства над Индией. Оценивая в этих статьях степень зрелости мировой капиталистической системы, Маркс во многом, как нам представляется, стр. ошибался и преувеличивал негативное воздействие западной промышленности на местное ремесло, развитие местной экономики в целом. Ошибочность этих суждений порождала идеализацию Марксом ряда антизападных движений, например восстания сипаев в Индии. Такого рода экстерналистские, т.е. основанные на преувеличении роли внешних факторов, заблуждения Маркса в 1850-е гг. объясняются тем, что в это время он не только еще не создал ни теорию капиталистического способа производства (она была создана только в 1860-е гг.), ни теорию докапиталистических способов производства (она не создана и поныне), но и не располагал сколько-нибудь исчерпывающими и систематическими фактическими данными об экономическом и социальном развитии восточных стран до и после встречи с европейцами. Его сведения о развитии Китая, Индии и других азиатских стран были скудными и фрагментарными. Нужно учитывать и то, что названные работы Маркса являлись статьями для прессы, т.е. развертывание мысли в них и не могло быть строго научным.

В отличие от этого зрелый Маркс (работы конца 1860-х гг. и более поздние17) вполне обоснованно сделал акцент на первой стороне указанной антиномии. Исследуя в своем главном труде, "Капитале", Великобританию как страну классического капиталистического способа производства, он отвлекся (хотя и не абсолютно) от рассмотрения внешнеэкономических связей британского капитализма. В зрелый период своих исследований Маркс сконцентрировался на изучении существенных внутренних отношений и абстрагировался от несущественных внешних отношений. Подобное упрощение было неизбежно не только в связи с необходимостью исследования имманентных законов капиталистического производства, но и в еще большей степени с тем, что капиталистический способ производства достиг зрелости только в одной стране мира - Великобритании, а мировая капиталистическая система только начинала формироваться. Как известно, Маркс собирался завершить "Капитал" изучением внешнеэкономических связей, что должно было стать одним из следующих этапов исследований капитализма18. Отвлечение от контекста мирового развития было правильным для эпохи домонополистического капитализма, когда мировая капиталистическая система только возникала. Однако После завершения работы К. Маркса над первым томом "Капитала", который вышел в свет в 1867 г.

Маркс, если бы даже прожил еще некоторое время, вероятно, не смог бы удовлетворительно исследовать мировую капиталистическую систему, поскольку она только начинала формироваться. Вполне созревшей она не является и в наши дни, хотя сейчас она является уже намного более зрелой, чем при жизни автора "Капитала".

стр. в эпоху империализма и транснационального капитализма, т.е. эпоху намного большей оформленности мировой капиталистической системы, это упрощение автора "Капитала" нуждается в снятии.

Франк, как и другие представители теории зависимости, подхватил ограниченность мысли незрелого Маркса и абсолютизировал ее в своих построениях. Франк и его единомышленники были правы в том, что в конце XX - начале XXI в. правомерность упрощения, характерного для зрелого Маркса, исчерпала себя. Однако если зрелый Маркс, сосредоточившись на внутреннем, отвлекся от внешнего, то Франк и другие представители теорий зависимости, наоборот, абсолютизировали внешнее, отвлекшись от внутреннего. Они постулировали вневременное существование мировой капиталистической системы, тогда как последняя в своей зрелой форме не завершила своего становления и в начале XXI в.: до сего дня большинство стран потребляют большую часть того, что произвели, что, в частности, доказывают статистические данные, приведенные в таблице. Единственно верной научной позицией было бы исследование того, как развитие мирового капитализма приводит к снятию внутреннего и внешнего, постоянно подрывает их противоположность. Задача глубокого и систематического научного исследования формирующейся мировой капиталистической системы, поставленная еще К. Марксом в "Экономических рукописях 1857 - 1858 годов", остается не решенной до сих пор.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Мировая экономика. Глобальные тенденции за 100 лет. М., 2003.

Frank A.G. Latin America: underdevelopment or revolution. Essays on the development ofunderdevelopmentandthe immediate enemy. N.Y., 1969.

Frank A.G. Lumpenbourgeoisie: lumpendevelopment. Dependence, class and politics in Latin America. N.Y.;

L., 1972.

Frank A.G. On capitalist underdevelopment. Oxford, 1975.

Frank A.G. World accumulation. 1492 - 1789. L.;

Basingstoke, 1978.

Frank A.G. Critique and anti-critique. Essays on dependence and reformism. L.;

Basingstoke, 1984.

Frank A.G. ReOrient: global economy in Asian age. Berkely;

Los Angeles;

N.Y., 1998.

Frank A.G., Gills B.K. The world system. Five hundred years or five thousand? L., 1993.

Moulder F. Japan, China and the modern world economy. Toward a reinter-pretationof East Asian development ca. 1600 to ca. 1918. Cambridge, 1977.

The development of underdevelopment in China. N.Y., 1980.

стр. ОБЩЕСТВО КАК СИСТЕМА: ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ ПОДХОД К ОПРЕДЕЛЕНИЮ Заглавие статьи СОЦИАЛЬНОГО ПОРЯДКА Автор(ы) С. А. Батуренко Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология, № Источник 2, 2013, C. 68- СОВРЕМЕННАЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 21.3 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ОБЩЕСТВО КАК СИСТЕМА: ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ ПОДХОД К ОПРЕДЕЛЕНИЮ СОЦИАЛЬНОГО ПОРЯДКА Автор: С. А. Батуренко С. А. Батуренко, канд. социол. наук, ст. преп. кафедры истории и теории социологии социологического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова* В статье рассматривается функциональный подход к определению социального порядка.

Автор анализирует предлагаемые в рамках функционального подхода основания и значение социального порядка. Также оцениваются значение и роль подходов Э.

Дюркгейма и Т. Парсонса к исследованию социального порядка в истории социологической теории.

Ключевые слова: социальный порядок, система, структура, функциональный подход, социальный контроль.

In article the functional approach to definition of a social order is considered. The author analyzes the bases offered within a functional approach and value of a social order. Also value and a role of E. Durkheim and T. Parsons to research of a social order in the history of the sociological theory is estimated.

Key words: social order, system, structure, functionalists approach, social control.

Учитывая новейшие тенденции и закономерности развития и изменения социальной структуры современных обществ, можно видеть, что сегодня особенно актуальным становится вопрос о достижении и поддержании социального порядка, или более широко о том, есть ли у общества возможность остаться интегрированным целым. Одним из направлений теоретической мысли, в рамках которого предпринимается попытка осознания и объяснения данной проблемы, является функциональный подход.

Представители структурного функционализма исходят из того, что каждый элемент социального взаимодействия, выполняя свои конкретные функции, существует в рамках целостной структуры общества. Формирование школы структурного функционализма в первую очередь связано с именами таких социологов, как Г. Спенсер, Э. Дюркгейм, Б.

Малиновский, А. Радклифф-Браун, Т. Парсонс, Р. Мертон и др., каждый из которых представляет определенные этапы становления данного направления социологической мысли, а также различную специфику концепций и своеобразие научных взглядов.

Однако, рассматривая функциональный подход и предлагаемые им модели социального порядка, необходимо помнить, что * Батуренко Светлана Алексеевна, e-mail: level_s@rambler.ru стр. даже в период расцвета они подвергались критике. Например, в США функциональный подход практически никогда не монополизировал курсы и институты. В конце 1960-х гг.

критика функционализма получила новые размах и интенсивность. Критики обвиняли ведущих функционалистов в том, что последние привели социологию как дисциплину к серьезным проблемам и дискредитировали многие ее достижения середины XX в. Следует отметить, что недовольство высказывали в основном сами функционалисты, стремившиеся адаптировать свои воззрения к современным проблемам изменяющегося общества. Позднее их включили в число так называемых "теоретиков конфликта".

Называя этих социологов "теоретиками конфликта", имели в виду их стремление к возрождению некоторых ранних классических традиций анализа, из которых были заимствованы многие идеи функционализма. "Теоретики конфликта" полагали, что наиболее серьезное внимание следует уделить перспективам марксизма. Приверженцы марксизма, как известно, "не испытывали симпатии" к большинству функционалистов и неоэволюционистов, поскольку придерживались иных взглядов на общественное развитие. Следует отметить, что в конце 60-х гг. XX в. в теоретической социологии происходило активное возрождение марксистской мысли. Кроме того, нельзя забывать и о влиянии мировых естественно-исторических событий, послуживших катализатором теоретических волнений. К таким событиям можно отнести кризис в американском обществе, связанный с борьбой за гражданские права, Вьетнамскую войну, потрясения в студенческих городках всего западного мира и многое другое. Вследствие этого для западной социологии после 1968 г. характерен возврат к состоянию спорности и аморфности, которые преобладали в более ранний период. Главной же задачей стало систематическое разъяснение разногласий.

Сегодня претензии функциональной теории на то, чтобы считаться эквивалентом социологии, уже отвергнуты. Тем не менее определение и модели социального порядка, разработанные функциональной теорией, по-прежнему имеют важное значение.

Функционализм обращается к этим проблемам, даже если не достигает успеха в их решении. Очевидно, что необходим анализ концепций, методов и выводов, предлагаемых функциональной теорией.

Функционализм, называемый западными социологами "тяжелым", описывая модель социального порядка, в первую очередь ставит вопрос о соответствии, нормах и институционализации. Отправной точкой логических рассуждений функционалистов является отрицание возможности существования несоциального человека.

Функционалисты утверждают, что минимальная степень соответствия требованиям группы - потребность удовлетвори стр. тельной личной жизни, которая реализуется посредством соответствия институциональным нормам. Рассмотрим это утверждение подробно.

Начнем со слова "соответствие". Представители функциональной теории стремятся подчеркнуть то, что соответствие является фундаментальной частью нашего существа. В основном функционалисты спорят о том, что индивиды учатся делать в процессе социализации. Что бы ни случилось с индивидами в будущем, некоторая часть соответствия обязательно сохраняется. Даже люди, которые становятся преступниками, мятежниками или революционерами, в некоторых ключевых отношениях сохраняют соответствие. Примерами такого соответствия могут быть ношение одежды, следование общепринятой диете, владение тем или иным языком и т.д. Более сложную форму соответствия можно усмотреть, например, в том, что мятежники порой выражают идеалы общества в более "чистом" виде, чем их обычные современники. С точки зрения функционального анализа это означает, что даже мятежники никогда полностью не отказываются от общепринятого соответствия социальным условиям.

Термин "норма" относится к основному образцу, наличия которого требует соответствие.

В самом широком значении соответствие понимается как любой тип правила, которое фактически признается и выполняется существенной частью членов группы1. В данном случае функционалисты делают банальный вывод, что соответствие - это повиновение правилам. Более точное определение расценивает норму как абстрактный образец, существующий в уме и устанавливающий определенные пределы поведения. Тогда выражения "соответствовать норме" или "приспосабливаться к норме" означают "строить поведение" относительно нее. Таким образом, для представителей функционального подхода существуют два вида порядка в обществе: идеальный или нормативный порядок, полученный из ядра общих для всего общества ценностей, и ежедневный или фактический порядок, как тот, в соответствии с которым в действительности живут индивиды. Следует отметить, что даже если эти два вида порядка не совпадают, то они не могут отклоняться друг от друга слишком сильно. Нормативный порядок сохранится только в том случае, если он находит выражение в практической деятельности людей. Очевидно, что индивиды нуждаются в интеграции, которая порождена контролем над нормативным идеалом и его поддержанием.

Прежде чем правило или идеал можно будет рассмотреть как часть нормативного порядка, они должны стать институционали См.: Добреньков В. И., Кравченко А. И. Фундаментальная социология. Т. 5. М., 2004. С. 143.

стр. зированными, а это означает, что они должны обладать двумя обязательными характеристиками - быть широко санкционированными и широко усвоенными. "Быть широко санкционированным" означает, что соответствие будет вознаграждено, а несоблюдение правила или несоответствие ему будет наказано. Вознаграждения и наказания можно сгруппировать в зависимости от того, что они подчеркивают:

физические ограничения, включающие силу;

материальные стимулы - подарки, платежи или штрафы;

устное одобрение или неодобрение. Э. Дюркгейм по этому поводу пишет:

"Если я не подчиняюсь условиям света, если я одеваюсь, не принимая в расчет обычаев моей страны и моего класса, то смех, мною вызываемый, и то отдаление, в котором меня держат, производят, хотя и в более слабой степени, то же действие, что и наказание в собственном смысле этого слова"2. Все вознаграждения и наказания используют целый диапазон верований, ценностей и символов, рожденных общественной жизнью, что и является основой для интеграции.

Другая обязательная характеристика - широкое усвоение правила для установления его в качестве нормативного порядка - означает, что внешние санкции сами по себе никогда не смогут гарантировать соответствие. Поэтому другой формальной особенностью институционализированных норм является то, что они должны стать до некоторой степени внутренними, т.е. идеальные правила общества должны стать частью самих индивидов. Таким образом, соответствие становится автоматическим, а несоответствие предстает как дезориентация. Традиционно изучение нормативных стандартов общества относится к социализации, в рамках исследования которой нормы рассматриваются в трех формах, при этом часто смешиваются понятия "социальная норма" и "социализационная норма".

Представители функционального анализа приходят к выводу, что соответствие институциализированным нормам удовлетворяет главную потребность каждого человека обладать смыслом собственной идентичности, общаться и сотрудничать с другими людьми, чтобы получить средства для жизни. Это означает, что в группах будет существовать встроенная тенденция защищать установленные правила, нравы и обычаи.

Указанная тенденция и получила название "социальный контроль", который не следует понимать как контроль, осуществляемый одним индивидом над другим. Социальный контроль в данном случае относится к непосредственному контролю над несоблюдением, который демонстрирует группа. Это похоже на то, что Э. Дюркгейм называл механической солидарностью.

Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, назначение. М., 1995. С. 30.

стр. Нормативный порядок обладает свойством, которое служит процессу общественного контроля, что позволяет прожить рутину ежедневного социального существования.

Иными словами, без руководства общими нормами индивиды не могли бы совершать элементарные повседневные действия, в связи с чем возникает сомнение в том, возможно ли гарантировать личную безопасность другого только посредством явной силы. Правила вежливости, которые регулируют поведение прохожих, например, на переполненном тротуаре, временно бы бездействовали. Функционалисты обращают наше внимание на эти очевидные позиции. Таким образом, подтверждается вывод о том, что нормативный порядок в обществе зависит от повседневного поведения людей, т.е. участвуя в жизни группы, индивиды оказывают поддержку продолжительности ее интегрирующих аспектов.

Также есть еще один существенный аспект мнения функционалистов о нормативном порядке, который требует особого внимания. Норма редко имеет смысл в изоляции.

Обычная ситуация характеризуется тем, что каждый индивид может оказывать некое влияние на весь контекст социального поведения, который был создан под влиянием ряда взаимосвязанных правил. Например, имеет смысл говорить о том, что "родители должны заботиться о своих детях", только в контексте, в котором правила на довольно устойчивой основе уже установили существование людей, названных "родителями" и "детьми". Э.

Дюркгейм отмечает: "Когда я действую как брат, супруг или гражданин, когда я выполняю заключенные мною обязательства, я исполняю мои обязанности, установленные вне меня и моих действий правом и обычаями. Даже когда они согласны с моими собственными чувствами и когда я признаю в душе их реальность, последняя остается все-таки объективной, так как я не сам создал их"3.

Поэтому функционалисты говорят о тенденции возникновения норм в соответствующих группах, которые они именуют "роли статуса" или просто "роли". Таким образом, с точки зрения функционального анализа, в любой стабильной группе всегда существуют основные типы норм. Э. Дюркгейм, создатель одного из первых вариантов функциональной теории, соединяя представление об обществе как об интегрированном целом и идею специфичности социального организма, считал, что главной целью познания в социологии является исследование социальной функции или социальной роли рассматриваемого явления. "Общество - не простая сумма индивидов, но система, образованная их ассоциацией и представляющая собой реальность sui generis, наделенную Там же. С. 29.

стр. своими особыми свойствами. Конечно, коллективная жизнь предполагает существование индивидуальных сознаний, но этого необходимого условия недостаточно. Нужно еще, чтобы эти сознания были ассоциированы, скомбинированы, причем скомбинированы определенным образом"4. Человек, по Э. Дюркгейму, - это двойственная реальность, в которой соединяются две сущности - индивидуальная и социальная. По мнению Э.

Дюркгейма, общество генетически возникает в результате взаимодействия индивидов, но после возникновения живет по своим собственным законам.

Т. Парсонс - другой крупнейший представитель структурно-функционального анализа и всей теоретической социологии XX в., основоположник теории социальной системы и теории социального действия. Одной из крупнейших проблем, которые Т. Парсонс разрабатывал в процессе создания своей теории, является разработка понятия и содержания социальной системы, ее структуры, структурных компонентов и функций.

Парсонс пересматривает теорию Э. Дюркгейма, подвергая критике некоторые спорные утверждения последнего. Известная работа Т. Парсонса "О структуре социального действия", впервые опубликованная в 1937 г., раскрывает проблемы структуры социального действия и порядка. В этой работе Т. Парсонс исходит из положения, которое называет "дилеммой утилитаризма". Мнение Т. Парсонса относительно того, почему социология должна отказаться от утилитарной теории общества, является одним из наиболее перспективных. Убеждение, что общество основывается на корыстных действиях рациональной индивидуальности, не может объяснить, как он утверждал, природу и происхождение теорий большинства фундаментальных знаний. Для того чтобы это сделать, необходимо учитывать ценности и цели, которые делают термин "личный интерес" многозначительным. Т. Парсонс показывает, что каждая попытка модифицировать теорию ради того, чтобы объяснить происхождение конца, заканчивается отрицанием и полным отказом от идеи человеческого выбора в целом.

Обсуждаются две основные альтернативы: первую предлагает социальный дарвинизм, утверждающий, что любые цели определяются инстинктом и другими наследственными факторами;

вторая состоит в утверждении того, что цели определяются окружающей средой и социальными условиями. Размышляя об этом, Т. Парсонс отвергает обе альтернативы, представляющие, с его точки зрения, совершенно неприемлемые формы позитивизма, поскольку как и все позитивистские точки зрения, они отказываются от того, что Т. Парсонс называет "волюнтаристским" характером социального Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. М., 1991. С. 493.

стр. поведения. Это означает, что социальная теория должна быть в состоянии объяснить роль субъективных намерений и выбора, поскольку люди не являются марионетками ни наследственности, ни окружающей среды. Как считал Т. Парсонс, адаптацию вообще не следует понимать исключительно как пассивное приспособление данного вида или типа социальной системы к условиям окружающей среды, поскольку она включает в себя и более активные факторы выживания.

Альтернативой дилемме утилитаризма, как утверждает Т. Парсонс, является понимание общества как системы ценностей и норм, которые были совместно развиты и институционализированы субъектами. Он утверждает, что в работах классиков социологической теории можно найти размышления близкие подобному объяснению.

Здесь прежде всего следует выделить, по его мнению, подход, предложенный Э.

Дюркгеймом. Т. Парсонс особо отмечал вклад Э. Дюркгейма в теорию в трех ее основных аспектах. Э. Дюркгейм, во-первых, пытался разрешить проблему, впервые поднятую в работе Гоббса, в ходе изложения условий социального порядка. Он понимал, что такой порядок должен предполагать элемент морального консенсуса в отношении условий социальной жизни. Во-вторых, Дюркгейм смог показать, что в условиях механической солидарности социальный порядок происходит (выводится) из моральных чувств, воплощенных в коллективном сознании5. В-третьих, Э. Дюркгейм потерпел в известном смысле неудачу: он не смог дать удовлетворительного описания социального порядка в случае обществ с развитым разделением труда. Как говорит Т. Парсонс, Э. Дюркгейм представлял, что этот порядок предполагает исчезновение "коллективного сознания".

Следует отметить, что в современной социологии точность и правильность парсоновской интерпретации были оспорены. Э. Гидденс, например, полагает, что Э. Дюркгейм на самом деле несколько пренебрег взглядами Гоббса, поскольку вовсе не был заинтересован в понимании социального порядка абстрактно, теоретически. Э. Дюркгейма интересовали условия развития морали индивидуализма. Т. Парсонс же неверно истолковал его источники: "коллективное сознание", как мы видим, не исчезает совсем с развитием разделения труда, а получает измененное содержание. Результатом же является новый органический тип порядка или солидарности6.

Тем не менее точка зрения Т. Парсонса, безусловно, заслуживает внимания, поскольку подлинная позиция Э. Дюркгейма относительно взаимодействия морального индивидуализма и коллектив См.: Дюркгейм Э. Социология...

См.: Гидденс Э. Устроение общества: очерк теории структурации. М., 2005. С. 247 - 254.

стр. ного сознания по меньшей мере является не вполне ясной. Пути решения рассматриваемой проблемы, которые предлагает Т. Парсонс, демонстрируют, что у классиков социологической теории тоже случаются затруднения. Вопросы, поднятые Т.

Парсонсом в процессе исследования "утилитарной дилеммы", показывают невозможность освобождения от авторской интерпретации теории Э. Дюркгейма. Трудно спорить с тем, что собственные теории Т. Парсонса представляют как попытку изложить "идеальный тип" общего морального консенсуса или нормативного порядка. По мнению Э. Гидденса, проблема определения того, что есть ""выживание" применительно к человеческому обществу, - вопрос, который следует связать с прояснением сути самого "общества", требует гораздо больше внимания, чем ей уделяет Парсонс"7.

Функциональный подход, да и социология в целом придают большое значение, с одной стороны, нравственным идеям и их "остаточному эффекту" в индивидуальном проведении, а с другой - реализации упорядоченности в жизни социальных групп. Разные представители функционального направления социологической мысли предлагают разные модели социального порядка и свои представления об интеграции, осуществляемой социальной системой. Функционализм с начала 80-х гг. XX в. превратился в "немодную" школу социологической мысли. В середине 80-х гг. разрушение функционализма рассматривалось почти как обряд посвящения во взрослую социологическую жизнь (или по крайней мере юность). Особо критиковали функционалистов Т. Парсонса, Р. Мертона и др. представители теории конфликта, а также антифункционализма. Тем не менее проблемы функционального объяснения социального порядка остаются для социологии актуальными.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Гидденс Э. Устроение общества: очерк теории структурации. М., 2005.

Добреньков В. И., Кравченко А. И. Фундаментальная социология. Т. 5. М., 2004.

Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. М., 1991.

Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, назначение. М., 1995.

Михалева К. Ю., Полякова Н. Л. Концепция социального института в социологической теории // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 18. Социология и политология. 2012. N 2.

Парсонс Т. О структуре социального действия. М., 2000.

Там же. С. 373.

стр. Заглавие статьи КРЕАТИВНЫЙ КЛАСС КАК ИНТЕГРИРУЮЩЕЕ ЯДРО РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА Автор(ы) Ю. Г. Волков Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология, № Источник 2, 2013, C. 76- СОЦИАЛЬНЫЕ СТРУКТУРЫ, ИНСТИТУТЫ И ПРОЦЕССЫ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 43.3 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи КРЕАТИВНЫЙ КЛАСС КАК ИНТЕГРИРУЮЩЕЕ ЯДРО РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА Автор: Ю. Г. Волков Ю. Г. Волков, докт. филос. наук, проф., директор Южнороссийского филиала Института социологии РАН, директор Института по переподготовке и повышению квалификации Южного федерального университета* В статье делается попытка проанализировать влияние креативного класса на консолидацию российского общества. Автор статьи обосновывает положение, согласно которому обладание креативным классом потенциалом социальной активности и, главное, его приверженность ценности социального творчества и социальной самореализации определяют его влияние на принятие российским обществом ценности социального творчества как базисной и влияющей на формирование приоритетов социального развития.

Ключевые слова: креативный класс, креативные ценности, потребительские практики, креативная деятельность, социальная самооценка.

The article is devoted to analyzing the influence of the creative class on the consolidation of Russian society. The author justifies the provision that creative class has the of social activity and, most importantly, is committed to values of social self-realization. This fact determines the impact of creative class on the acceptance of values of social creation by Russian society, as the basic value that has influence on the formation of social development priorities.

Key words: creative class, creative value, consumer practices, creative activities, social self esteem.

Американский социолог Р. Флорида провозгласил появление нового общественного класса, для которого креативная деятельность является решающим фактором работы1.

Каким образом открытие Р. Флориды соотносится с российскими социальными реалиями?

В российском обществе, где социальная структура приобрела социально-поляризованные параметры, где основным достижением предыдущего десятилетия считают формирование среднего класса, креативный класс воспринимается как идеологический конструкт.

Однако очевидна тенденция включения массовых слоев в креативную деятельность и это связано не только с ростом сферы услуг. Более важными обстоятельствами являются потребность в са * Волков Юрий Григорьевич, e-mail: infoippk@sfedu.ru См.: Флорида Р. Креативный класс: люди, которые меняют будущее. М., 2011. С. 12.

стр. мореализации и готовность участвовать в социально-созидательных практиках, выраженных в позициях россиян.

Мы исходим из того, что, несмотря на доминирование адаптивных стратегий и демонстрацию консьюмеристских интенций, динамика социального самочувствия россиян обнаруживает ориентацию на социальное творчество, социальную активность. Об этом свидетельствуют тренды общественных отношений: согласно результатам масштабного исследования "О чем мечтают россияне", притом что способность к сотрудничеству ослабла (-23%), по собственному признанию респондентов, позитивные сдвиги происходят в понимании "справедливого и разумно устроенного общества" (+33%)2.

Общая картина "скрывает" креативный аспект, так как справедливость ассоциируется прежде всего с равенством возможностей, а разумно устроенное общество - с практиками социального участия и сотрудничества. Иными словами, приведенные данные показывают: несмотря на сохранение скептицизма в оценках многих явлений в современной России, почти две трети опрошенных уверены, что путь, по которому в настоящее время идет страна, в перспективе приведет ее к нужным результатам3.

Критически воспринимая западный вектор развития, закрепление рыночных регуляторов и формальных демократических институтов с опорой на правовой индивидуализм, респонденты подчеркивают приоритет социальных прав и приверженность социальному равенству как идеалу общественного развития в смысле предоставления равенства в вопросах самореализации, поиска интересной работы и доступа к профессиональным, образовательным, социально-мобилизационным ресурсам.

На наш взгляд, существующие в российском обществе социальные различия определяются не сохранением "азиатской" традиции, связанной с институтом власти собственности4. В условиях формирования социальных позиций, связанных с монополией на конкретные виды ресурсов (политические, правовые, экономические, культурные), важным становится фактор принадлежности к ранжированной стратификационной иерархии. Нельзя не обратить внимание на то, что социальные неравенства воспроизводятся в контексте социальной адаптации, критериями которой выступают успешность/неуспешность. За истекший двадцатилетний период сформировалось представление об успешности как "наличии высоких доходов, определенного уровня потребления, решения личных Средние классы в России: экономические и социальные стратегии. М., 2003. С. 11.

Там же. С. 29.

См.: Шкаратан О. И. Социология неравенства: теория и реальность. М., 2012. С. 264.

стр. (частных) проблем", но, как показывают результаты социологических исследований, успешно адаптированный слой демонстрирует неудовлетворенность возможностями социальной самореализации, карьерного роста, участия в общественных делах.

Характерно, что среди требований, предъявляемых к "идеальной" работе, есть и требование того, чтобы работа была интересной, а последнюю по показателям почти приравнивают к хорошо оплачиваемой. Можно сделать замечание по поводу того, что респонденты являются группой с социальными амбициями и что им свойствен социальный оптимизм, в отличие от традиционалистских поколений. Креативные же установки в той или иной степени обнаруживают различные поколенческие страты российского общества.

Подтверждение этого вывода мы можем найти в сдвиге общественных практик от адаптации к социальной активности. Это в свою очередь влечет за собой проблему социальной интеграции общества, консолидации социально активных и самостоятельных слоев населения на основе формирования приоритетов общественного развития и включения ценности творчества в качестве базиса социальной консолидации. Во-первых, россияне приветствуют позитивные перемены, направленные на устранение "избыточных" социальных неравенств. Во-вторых, в оценке текущей ситуации с точки зрения ее справедливости или несправедливости россияне руководствуются скорее представлениями о должном, справедливом для общества, нежели личными интересами5.

В-третьих, представленные оценки позволяют говорить о том, что эпоха "безответственного индивидуализма" близка к завершению и в этой связи усиливается запрос на коллективные практики, социальную инициативу, осуществление социально значимых проектов на локальном и региональном уровнях. Это обстоятельство приводит к мысли, что существующий креативный запрос, готовность к социально значимым коллективистским практикам определяют адресность сдвигов массовых настроений.

Иными словами, можно говорить о социальной субъектности, о становлении социальной группы, которая бы взяла на себя миссию интегрирующего ядра российского общества.

Период социально-трансформационной активности, связанный с субъектностью политических и деловых элит, показал, что оптимальный вариант общественного развития российского общества определяется включением потенциала социально активных слоев населения, которые в своих социально ценностных ориентациях явно перерастают рамки "вынужденной инновативности", стремятся к социальной презентации путем сотрудничества с широкими социальными слоями в поиске выхода из ситуации социального бездействия.

Средние классы в России... С. 33.

стр. Об этом свидетельствует то, что креативные ориентации не только усиливаются в высокостатусных группах, но и воплощаются в качестве социального запроса в базисных социальных слоях, занятых в материальном производстве и социальной сфере (высококвалифицированные рабочие, врачи, учителя, работники культуры). Чтобы не быть голословными, сошлемся на отношение россиян к личному успеху как к результату собственных усилий (70%)6. Такую самооценку можно интерпретировать как признание значимости собственной ответственности за формирование предпосылок реальной социальной модернизации (свобода, равенство возможностей, социальное творчество).

Конечно, нужно осознавать, что только каждый пятый россиянин в той или иной степени декларирует приверженность творчеству, инициативе, участию в общественных делах7, однако "новые" коллективисты являются набирающей влияние группой, так как заняты в социально-инновационной деятельности, имеют высокий образовательный и профессиональный потенциал и, что не менее важно, нацелены на диалог с обществом и государством. В этой связи можно сказать, что в социально-интеграционном аспекте "креативный класс консолидируется на основе освоения новых форм социального творчества, стремится к формированию новых социальных и социально профессиональных ниш"8. Оценивая потенциал креативного класса, под которым мы понимаем интегрированную социальную группу, включающую людей с креативными установками и ориентированных на самореализацию, можно подчеркнуть, что креативности в российском варианте свойственны, во-первых, приверженность желанию быть "высококультурным" человеком, во-вторых, чувство внутренней гармонии, жизни "в ладу с собой", в-третьих, ориентация на солидарность не только с семьей и друзьями, но и с людьми, разделяющими схожие взгляды на жизнь9.

Это очень важная позиция, позволяющая преодолеть социальную неуверенность и недоверие, возникшие в российском обществе в период социальной самоадаптации. Люди, прошедшие школу привыкания к переменам, достигшие определенных успехов ценой переквалификации, приобретения деловых навыков, прощания с патерналистскими ожиданиями, осознают узость горизонтов материального благополучия и хотят обрести смысл деятельности, снискать уважение, наладить контакты с "единомышленниками".

Там же. С. 25.

О чем мечтают россияне. М., 2012. С. 34.

Волков Ю. Г. Креативность: исторический прорыв России. М., 2011. С. 136.

О чем мечтают россияне. С. 156.

стр. Это не означает, что представители креативного класса равнодушны к проблемам материального благосостояния, но для них достижение определенного уровня материального успеха имеет смысл, если связано с реализацией жизненных творческих целей. Вдохновляющая цель состоит в создании социально-продуктивного климата, поддерживаемого сотрудничеством в поиске нестандартных подходов и решений. По всей видимости, именно стремление "жить творчески" приводит к тому, что креативные люди стараются самоопределиться, направляя имеющиеся ресурсы на получение личностно значимых результатов.

При этом анализ социальной ситуации показывает, что креативность становится не внешним маркером, а формой самоидентичности, ориентированной на ощущение солидарности с такими же креативными личностями. Не преувеличивая влияния чувства общности и прочности сложившихся социальных связей, можно подчеркнуть, что социальное влияние креативного класса состоит в том, что в условиях "избыточных" социальных неравенств он выступает социально-референтной группой, группой социальной интеграции. Высокий уровень социальной дезинтеграции в российском обществе обусловлен и социальной поляризацией, и возникновением параллельных социальных миров, и ценностными расколами, порождающими конфликтные формы представительства интересов и идентичностей.

На наш взгляд, несмотря на непоследовательность отстаивания креативных интересов, исследуемая группа формирует в обществе запрос на креативный путь развития.

Оптимистические настроения в оценке собственного будущего основываются на отказе от желания быть богатым в пользу стремления "жить не хуже других", а это означает, что в формировании общественных запросов представители креативного класса готовы действовать на опережение. Основываясь на том, что мечты о среднем классе как субъекте социальной модернизации оказались нереализованными, а вопрос о востребованности гражданского потенциала населения остается открытым, можно сказать, что креативный класс имеет преимущества в социальной интеграции, ориентируясь на самореализацию в профессиональной деятельности при одновременном снижении потребительской мотивации и уровня недоверия к остальным группам населения. Российский средний класс оказался заложником и завышенных социальных ожиданий, и реальных рисков нисходящей социальной мобильности. Социально-профессиональные критерии оказались размытыми, так как к среднему классу причисляли не только "высоких" профессионалов, но и лиц, обладавших средним уровнем доходов, но занятых в сфере услуг. Средний класс не проявил социальной субъектности в том смысле, что, являясь стр. группой, ориентированной на обслуживание интересов российских элитных слоев, оказался "в плену" потребительских стандартов, которые представлялись наиболее адекватной формой социального самовыражения. Однако в ситуации, когда достижение среднего статуса в системе социальной стратификации рассматривается как временное, а для его сохранения требуются постоянные и напряженные усилия, креативная мотивация становится минимальной, фиксирует лишь интенсивный характер потребления и не определяется оценкой возможностей собственного творческого потенциала.

Российский социолог О. И. Шкаратан обоснованно подвергает сомнению эффективность существующей системы социальных льгот и выплат10, которая, по его мнению, при формальном сохранении конституционных гарантий в реальности усиливает социальное неравенство. Дело не только в недостатке экономических ресурсов для реализации идеи социального государства: в результате проведения политики социальной защищенности снижается собственно трудовая, социально созидательная мотивация: "развращение" идет от продуцирования социальных иллюзий, внушения мысли, что от граждан ничего не зависит, а залогом социального благополучия выступает государство. Таким образом, креативный запрос в обществе не получил институционального и социально ценностного закрепления, так как, с одной стороны, очевиден дезинтегрирующий эффект частных потребительских интересов, а с другой - интеграция в рамках этатистской матрицы результируется в той или иной степени социальной зависимости.

Между тем тот факт, что подавляющее большинство россиян стремится не столько к карьере, сколько к интересной работе, является значимым индикатором сдвига общественных настроений11. Пожалуй, самым примечательным является то, что ориентация на интересную работу основывается на социальной самооценке, на понимании профессиональной деятельности как формы самореализации и самовыражения, как инструмента повышения социального влияния. Неудивительно в связи с этим, что среди представителей креативного класса наблюдается неудовлетворенность доминирующими адаптивными стратегиями, ограничивающими личностный потенциал, делающими творческую самоидентичность непрестижной в обществе. Оценивая собственную жизнь как "хорошую", "состоявшуюся", они указывают на то, что государство не заинтересовано в стимулировании креативной активности, а расширение возможностей самореализации часто связывается толь См.: Шкаратан О. И. Указ. соч. С. 412.

Средние классы в России... С. 86.

стр. ко с собственной инициативой, формированием и реализацией практики "малых дел".

На наш взгляд, существует определенная взаимозависимость между запросом на креативную деятельность и социальной самооценкой. Это особенно заметно в оценке положения массовой группы креативного класса, работников, занятых в бюджетной сфере. Не соответствуя среднему статусу по доходам и карьерным перспективам, представители "интеллигентских" профессий сосредоточивают внимание на верности профессиональному долгу и возможностях самореализации именно в избранной сфере деятельности. Данную позицию следует понимать не столько как форму самоадаптации, гарантирующую иммунитет от эффектов относительной депривации, сколько как гармонию между жизненными целями и профессиональной деятельностью. Основной причиной того, что люди выполняют свои профессиональные обязанности творчески, является выбор креативной деятельности как деятельности, связанной с оценкой и самореализацией собственных возможностей и способности действовать нестандартно.

Другими словами, то, что в потребительском сознании воспринимается как архаика и маргинальность, проявление неуспешности, креативный класс оценивает как свидетельство социальной "продвинутости". Совершенно очевидно, что, несмотря на имитацию креативности на уровне потребления, закрепление творчества происходит в контексте повышения профессионального и квалификационного статусов. Между тем ценностно-нормативные стереотипы в сфере профессиональной деятельности, которые ранее были ориентированы на стабильность и гарантированность, подвергаются эрозии.


Сегодня становится ясным, что установка на стабильную работу и гарантированную жизненную карьеру усиливает социальную зависимость личности: 40% российских граждан, которым доступны высокие уровень жизни и стандарт потребления, "не хотят замечать" позитивных перемен в своей жизни, происходящих вследствие общественных преобразований12. Можно предположить, что это является результатом нарушения принципов социальной справедливости, понимаемой как равенство возможностей.

Разочарование инструментальными ценностями заключается в том, что стабильная работа перестала восприниматься как безусловное благо, а само наличие работы все реже определяется профессиональными и деловыми качествами. Все большее значение придают тому, "где работает человек", относится ли он к представителям привилегированных или непривилегированных профессий. Если См.: Шкаратан О. И. Указ. соч. С. 13.

стр. говорить о креативном классе, то воззрения и оценки его представителей ориентируют на готовность к изменениям, самостоятельности, творческой успешности, а главное формируют в российском обществе возможности созидательных социальных практик, консолидирующих россиян. Можно сказать, что три компонента социального поведения отличают представителей креативного класса. Во-первых, креативный класс нацелен на уверенность в будущем, в связи с чем поведенческие стратегии основываются на отложенном вознаграждении. Во-вторых, мотивация социальной и профессиональной деятельности подразумевает творческую самореализацию и признание личностной автономии. В-третьих, очевидна тенденция солидаризации с людьми, "действующими и мыслящими таким же образом".

Следует учитывать, что креативность проявляется по-разному и может использоваться для различных целей. Чтобы креативность стала нормой общественной и личной жизни, креативный класс обязан воплощать интеграцию в российском обществе как процесс включения социально самостоятельных групп и слоев в общественно-экономическую и общественно-политическую жизнь. Самореализация связывается с интересной работой, профессиональной квалификацией, наконец, с оценкой себя как автономной, приносящей общественную пользу личности.

На этом пути существуют социокультурные барьеры, связанные как с эффектами социально-ценностной дезинтеграции, так и с аморфностью социального представительства креативного класса. Средний класс в России не состоялся по причине неустойчивости статусных рамок и форм самоидентификации, не проявил себя как социальный субъект. Креативный класс при всем желании "показать себя" может остаться потенциальным социальным игроком в условиях неартикулированности собственных социальных интересов и разрыва креативных установок с социально-интегративными ценностями общества. Активность креативного класса слаба на социетальном уровне, не влияет на динамику социальных изменений и, что не менее важно, не сочетает практику "малых дел" с поддержкой масштабных социальных проектов. Поэтому очевиден конфликт между социальными амбициями креативного класса и реальным уровнем субъектности на социальном мезоуровне, в сфере интергруппового взаимодействия.

Иными словами, представители креативного класса, настаивая на выборе социальной модернизации, не создают творческие импульсы, влияющие на актуализацию человеческого потенциала российского общества. "Мы можем отметить, что за годы стремительных социальных изменений у россиян сформировалась готовность к перестройке социальных стратегий на основе переопреде стр. ления социальной и профессиональной деятельности"13. Отмечая этот факт, нельзя преувеличивать влияние креативных установок, так как способность к социальному маневру, готовность действовать исходя из логики ситуации могут продуцировать отказ от достижения "высоких целей", а в контексте смены профессии порождать полупрофессионализм или, хуже того, профессиональную имитацию, что мы и наблюдаем сегодня: "вспышки" политической активности, неготовность представителей экспертного сообщества (как элиты креативного класса) предложить не схему "разброса мнений", а конструктивные подходы к обсуждаемым обществом проблемам.

Креативность содержит элемент "ухода" от реальности, выбора бездеятельности как способа не включаться в массовые социальные практики. Традиционно присущая российской общественной жизни индифферентность к социальной гражданской активности преобразуется в альтернативные формы деятельности, концентрацию на социальном микроуровне. "Бегство от свободы" выражается в том, что креативный класс оппонирует власти, объясняя собственную инертность узкими рамками социальной самореализации. Реальность показывает, что социальная активность креативного класса не достигла того уровня социальной зрелости, который позволил бы сформировать в российском обществе универсальную потребность в креативности.

Следует также отметить, что определяющие поведение креативного класса практики формируются как приверженность специфическим субкультурным ценностям, "выпадают из модальности" путем конструирования культурных различий. Это обстоятельство дает повод Р. Флориде говорить о "богемности" креативного класса, о том, что география креативности связана с креативностью как образом жизни14. Между тем автор признает, что хобби, частные интересы, демонстративные идентичности если и влияют на профессиональный выбор деятельности, то в качестве формулы свободного времени, т.е.

усиливают разрыв между профессией как рутиной и самовыражением как способом быть самим собой вне работы.

В контексте наших размышлений становится очевидно, что российский креативный класс находится в "промежуточном" состоянии: он не достиг западных представлений о ценностях свободного времени, воспринимая креативность как основной фактор профессиональной деятельности. Трудно объяснить с позиции креативности как способности быть свободным, нацеленность на профессиональную самореализацию, несмотря на капсулирование Волков Ю. Г. Указ. соч. С. 223.

См.: Флорида Р. Указ. соч. С. 185.

стр. социальных различий, слабое или исчезающее влияние лифтов социальной мобильности.

Явно недостаточными представляются оценки креативного класса как группы высокообеспеченных людей, не удовлетворенных главным образом отношением властных структур к формируемым социальным амбициям. Дело в том, что креативный класс как социальный субъект предлагает (хотя и в аморфном виде) вариант интеграции общества на основе сотрудничества общества и власти на паритетных началах, определения сфер взаимной ответственности и компетентности.

Для российского общества значимым последствием обладает позиция креативного класса в оценке перспектив общественного развития, желаемой модели общественной жизни и включения в процесс социальных изменений инициативных, творчески мыслящих и действующих людей. В этом отношении отличия представителей креативного класса от носителей иных социальных стратегий не очевидны. В свое время российское общество было обмануто в своих ожиданиях относительно возникновения среднего класса. Сегодня все надеются на рождение нового креативного класса. Чтобы ожидания вновь не оказались обманутыми, принципиально важно понять, кто претендует на то, чтобы с течением времени или с изменением обстоятельств войти в креативный класс. Если предположить, что ядро креативного класса сформировалось в результате включения представителей творческих профессий, предпринимателей, ученых, что к креативному классу тяготеют обладатели массовых "интеллигентских" профессий, то интеграция должна проявляться в фиксировании наличия универсальных связующих ценностей, разделяемых вне зависимости от социально-профессионального статуса и уровня социальной обеспеченности.

Российский средний класс "споткнулся" на дефиците интегрирующих ценностей:

оказалось, что достижение определенного уровня материального благополучия не обязательно связано с формированием гражданских добродетелей и тем более социальной солидарности с другими слоями населения. Высоко оценивая свой общественный статус, средний класс так и остался "в тени": активность в различных видах профессиональной деятельности располагала только к утверждению стабильности социального положения15.

В условиях выработанности ресурса "активного потребительства" и возникновения новой конфигурации социальных обстоятельств, ставящих под сомнение стабильность социального положения в качестве достойной жизненной цели, очевиден переход части тех, кто придерживался потребительских моделей поведе Средние классы в России... С. 431.

стр. ния, на креативные позиции. Как показывают социологические исследования, наметился поворот в оценке личных достижений. Если ранее доминировала ориентация на то, чтобы "жить в достатке, иметь возможность тратить деньги" (40%)16, то сегодня более важным становится вопрос о "высоком", о том, "как быть полезным обществу и государству" (52%)17.

Описанный "расклад позиций" свидетельствует о понимании того, что гонка за материальными ценностями обессмысливает жизнь человека, подвергает его риску социальной деградации (цинизм в отношениях с людьми), что для креативного класса наиболее приемлема готовность разделить позицию социального альтруизма. Это важно подчеркнуть, так как средний класс в российском варианте выглядит как группа людей, цель которых - "жить как им хочется". Даже если допустить, что такая цель имеет право на существование, то следует признать, что у общества остается главная нерешенная проблема - высокая степень социальной дезинтеграции, не позволяющей надеяться на осуществление модернизации креативного типа.

Конечно, российский креативный класс декларирует приверженность ценности социального творчества. Однако он не заявляет "о своих креативных качествах" как об определяющих путь российского общества, что блокирует возможности формирования социокультурных и социальных различий как основы креативной идентичности. Только активно участвуя в выработке интегрирующей идеологии общества, заложенной в универсальности справедливости как равенстве возможностей, можно добиться консенсуса относительно рамок социального представительства.


Если на практике не следовать принципу "общественной полезности", то частичное принятие креативности как нормы "близкого круга" сформирует атмосферу напряженных ожиданий, в которой будет происходить деление внутри креативного класса по признаку коллективизма/индивидуализма. Вероятно, срабатывает синдром "неприятия" коллективизма, боязни включиться в него, который воспринимается как потеря собственной индивидуальности или риск социального манипулирования. Индивидуализм же ассоциируется с конкуренцией, с тем, что заставляет напряженно трудиться, побуждает выдвигать новые идеи18. На этом основании возникают барьеры непонимания и даже отчуждения между теми, кто понимает креативность как коллективное творчество, и сторонниками "креативного" индивидуализма. По нашему мнению, позиции "конфликтующих" сторон близки в том, что социальное О чем мечтают россияне. С. 12.

Там же. С. 13.

Там же. С. 14.

стр. творчество связано с профессиональной позицией, а справедливость и служение общественному благу не противоречат достиженческим устремлениям.

Неслучайно увеличивается доля россиян, которые убеждены в том, что российское общество не сможет развиваться успешно, если не преодолеет социального недоверия и отчуждения, усиливается ощущение, что социально дезинтегрированные эффекты представляют реальную опасность распада общественной жизни. В то же время в обществе формируется представление о креативности как о "независимом творчестве", содержащем риски социальной девиации. Тем не менее можно полагать, что креативный класс в целом относится к творчеству не только как к личной стратегии, но и как к мейнстриму социального поведения. Отстаивая креативные ориентации, представители креативного класса могут не согласовывать свое поведение с ценностями творчества, сохранять стабильность позиций в условиях, когда креативность воспринимается как нежелательная.

Принципиальным моментом можно считать понимание социального творчества как основного способа социальной деятельности и активности. Попадая в ситуацию нормативного конфликта, креативный класс выбирает такой алгоритм поведения, который соответствует ситуации, исходя из ценности благополучия и творчества. Из этого можно сделать вывод, что для российского креативного класса благополучие, не являясь второстепенной ценностью, в то же время не является и ценностью фундаментальной. О.

И. Шкаратан говорит о том, что наиболее динамичная часть профессионалов, несмотря на предполагаемые издержки, даже в "бурные 90-е" пыталась занять более высокопрофессиональные позиции19.

Таким образом, можно считать, что креативный класс является классом, "работающим на перспективу", нацеленным на креативные ценности в их универсальном смысле. Отмечая, что креативность предполагает способность к сотрудничеству, диалогу, лишена социального высокомерия и, более того, склонности к диффамации, следует также сказать, что существенной характеристикой креативности является ее опосредованность ориентацией на выражение социальной автономности, альтернативы элитарности.

В этом смысле показательна жизненная траектория, общая для российских "бюджетников", которым необоснованно приписывается склонность к таким проявлениям, как патернализм, социальная зависть и отсутствие достижительной мотивации. Исходя из данных социологических исследований можно сказать, во-первых, См.: Шкаратан О. И. Указ. соч. С. 505.

стр. что российские бюджетники в том, что касается иерархии жизненных целей, не имеют существенных отличий от других социальных групп. Во-вторых, важным является реальное следование творческим ценностным мотивациям в обычной жизни, в том, что мы можем назвать алгоритмами повседневности. В-третьих, российские бюджетники высоко оценивают позицию равенства возможностей, считая, что в России люди не получают достойного вознаграждения за свои интеллектуальные способности и квалификацию20.

На этом фоне проявляется стремление указанного социального слоя освободиться от "диктата" обстоятельств путем позиционирования своей независимости от внешних социально-депривационных эффектов. Изменения происходят в направлении все большего проявления свободы творчества, активного воздействия на процесс возвращения бюджетных профессий в творческое пространство. Речь идет о том, что потребность в социальном творчестве не может быть удовлетворена на индивидуальном уровне.

Своеобразное укоренение креативности на массовом уровне происходит в различном объеме и с разной интенсивностью, доминантным является тренд самоидентификации творческих людей с теми людьми, кто перестает быть "ориентированным только на себя".

Р. Флорида, на наш взгляд, не совсем прав, когда утверждает, что свобода возможна только там, где люди работают над креативными проектами21. Если следовать этому утверждению Р. Флориды, то необходимо автоматически исключить из креативного класса достаточно внушительный социальный массив. Однако дело не только в этом.

Креативная деятельность не обязательно подразумевает гибкие условия работы и наличие свободного времени. Как свидетельствует опыт россиян, в реформенный и послереформенный периоды главными являются формирование чувства общности с людьми творческой направленности и готовность включиться в креативные практики.

Иными словами, необходимо исходить из потенциала креативного класса, его приверженности активным социальным практикам.

Регулятором такого взаимодействия должны стать креативные ценности, которые могут включать реальное обсуждение проблем креативности в российском обществе. Имеется в виду, что нарастание выбора креативных ценностей может воспроизводить когнитивный диссонанс, отрыв декларируемых позиций от реального поведения, если креативные ценности воспринимаются как сфера "добрых" намерений или действий, не осуществимых в реальности в силу влияния внешних обстоятельств. Поэтому для расширения креативных практик, креативной деятельности следует говорить О чем мечтают россияне. С. 33.

См.: Флорида Р. Указ. соч. С. 176.

стр. о нормативности и социальной рациональности творческих установок, их перевода из состояния "должного" в состояние социального регулирования. Этот вариант возможен при легитимации социального творчества в качестве нормы взаимодействия на социальном мезоуровне. Креативность должна подтверждаться коллективной идентичностью и способностью формулирования собственного совместного интереса.

Таким образом, мы возвращаемся к исходному пункту нашего исследования, а именно к тому, что креативный класс в процессе социального "самозарождения" позитивно влияет на уровень интеграции в российском обществе, которое перестает быть погруженным в состояние социального цейтнота и апатии. Приведенное положение соотносится со степенью актуальности у россиян запроса на креативность как реальный фактор социальных изменений, как способ социального самовыражения, приводящий к паритету статусных требований и реальных социальных вакансий.

Следствием этого является преимущество креативного класса перед другими социальными группами в оценке собственных карьерных и социальных перспектив.

Значимость выбора профессии определяется значением образования и квалификации, готовностью адаптироваться к повышенным профессиональным требованиям исходя из уверенности в будущем. Креативность как социальная ценность соединяется со справедливостью и с общественным благом, образуя устойчивое ядро мировоззрения и поведения, в то время как интересная работа, повышение квалификации, готовность включиться в совместные креативные практики выступают инструментальными ценностями, связанными с актуализацией потребности в социальном самовыражении.

Конфликтный плюрализм интересов в российском обществе может постепенно терять остроту и иметь минимальные последствия в условиях доминирования настроений в оценке креативности как общей цели развития общества. Во всяком случае, дело не только в том, реализуются ли креативные установки в реальных поведенческих стратегиях. Если общество под влиянием креативного класса принимает систему ценностей социального творчества как способную интегрировать общественную жизнь, норма креативности в обществе (даже как "действия в будущем") становится очевидной.

Наиболее распространенным качеством российского креативного класса можно считать стремление к достиженчеству через использование интеллектуального, креативного ресурса, профессиональных знаний и способностей. Упрек в том, что респонденты завышают профессиональную самооценку, в реальности не соответствует ситуации, так как само по себе стремление показать себя стр. профессионалом демонстрирует включение креативных ценностей в формулу "жить не хуже других". Оборотной стороной этого становится осознание разрыва между внешними обстоятельствами как исключительно неблагоприятными и социальной самооценкой, направленной на удовлетворенность собственными социальными и профессиональными качествами. "Двоемыслие" состоит в том, что переоценка собственных возможностей может сопровождаться недооценкой других, вести к росту социального недоверия, что в условиях достаточно нестабильной креативной самоидентификации вызывает критику социальной незрелости креативных групп населения.

Иными словами, российский креативный класс "страдает" заниженными социальными амбициями по поводу занятия определенных позиций в социальной иерархии. Однако, на наш взгляд, это достаточно перспективная поведенческая стратегия, так как креативный класс может реализовать себя в условиях горизонтальной гипермобильности22.

Креативные ценности содержат интегративный эффект в ситуации, когда общество представлено множественностью горизонтальных взаимодействий, а творческая кооперация изменяет привычную формулу следования общества за рынком и властью23.

Классифицируя креативный класс по субъективному критерию, социальной самооценке и отношению к креативным ценностям, необходимо принимать во внимание, что в российском обществе сильно развит ценностный релятивизм, широко "распространено" сосуществование ценностных систем, применяемых в различных ситуациях. Креативный класс в этом смысле слабо сопротивляется тенденции релятивизации поведения, вернее, у него не сформированы культурно-символические коды, в нем не представлены социально авторитетные личности, которые могли бы выступать символами позитивных перемен и единения общества.

Активность в интернет-пространстве показывает, что равенство доступа к информации и самовыражению продуцирует эффект перфоманса, игры, не имеющих долгосрочного социально-мобилизационного воздействия и, более того, усиливающих эффект взаимного недоверия, конкуренцию "вне правил". На наш взгляд, креативный класс из "воображаемого" переходит в субъектное состояние через формирование системы горизонтальных социальных связей, закрепляемых креативными ценностями как имеющими терминальное значение. Для креативного класса не имеет особого значения овладение "высотами" социальной жизни или превра Там же. С. 135.

См.: Волков Ю. Г. Указ. соч. С. 281.

стр. щение в новую элиту российского общества, если подразумевать под этим монополию на властные и экономические ресурсы. Подобная ситуация дает преимущества креативному классу как классу, лишенному группового эгоизма, но осложняет активность при недоверии общества к социальному альтруизму.

Как показывают результаты социологических исследований, притом что в российском обществе есть запрос на возможность самореализации24, в нем также существует ценностный разрыв между приземленностью социального благополучия и идеальностью творчества. Сравнение социологических данных выявляет, что россияне демонстрируют определенную рассогласованность между тем, что есть, и тем, к чему хочется стремиться25. Креативный класс оказывается перед выбором - расширение потребительских практик или обретение субъектности в движении к гуманистическому обществу. Достижение консенсуса по поводу форм и целей социальной консолидации просматривается в возникновении взаимного интереса друг к другу "новых" и "старых" креативных групп, в том, чтобы социально активные слои, живущие в крупных городах и занятые в инновационной экономике, осознали себя частью консолидированной общности, движимой стремлением к равенству возможностей.

Иной вариант социальной консолидации неизбежно приводит к дезинтеграции самого креативного класса, который в случае обособления от массовых социальных групп, от российской провинции теряет созидательный потенциал и обрекает себя на положение вечных социальных маргиналов. Сегодня интегрирующее воздействие креативного класса весьма эфемерно и проявляется лишь в демонстрации обществу желания позитивных перемен, при этом контуры диалога внутри креативного класса и диалога креативного класса с властью остаются неопределенными. Несомненно только то, что модель преобразования российского общества зависит от степени концентрации креативным классом ресурсов социального влияния и мобилизации.

Таким образом, вопрос об интегрирующей роли креативного класса вызывает сложности, связанные как с разрывом между претензиями креативного класса на социально интегративное влияние, так и с тем, что существуют барьеры недоверия внутри самого креативного класса и по отношению к возможным "союзникам". Тем не менее в контексте динамики социальных настроений россиян и сложившейся конфигурации социальных отношений креативный класс, несмотря на нестабильную идентичность и слабость О чем мечтают россияне. С. 68.

Там же. С. 79.

стр. артикулированности и представительства интересов, осознает себя субъектом социальных изменений и в силу этого самоопределяется в обществе как его интегрирующее ядро, как социальная группа, имеющая высокий уровень социальной референтности и социальной аттрактивности.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Волков Ю. Г. Креативность: исторический прорыв России. М., 2011.

О чем мечтают россияне. М., 2012.

Средние классы в России: экономические и социальные стратегии. М., 2003.

Флорида Р. Креативный класс: люди, которые меняют будущее. М., 2011.

Шкаратан О. И. Социология неравенства: теория и реальность. М., 2012.

стр. Заглавие статьи В ПОИСКАХ КРЕАТИВНОГО КЛАССА Автор(ы) Г. Л. Мирошниченко Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология, № Источник 2, 2013, C. 93- СОЦИАЛЬНЫЕ СТРУКТУРЫ, ИНСТИТУТЫ И ПРОЦЕССЫ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 34.7 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи В ПОИСКАХ КРЕАТИВНОГО КЛАССА Автор: Г. Л. Мирошниченко Г. Л. Мирошниченко, канд. филос. наук, доц. кафедры истории и теории социологии социологического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова* В статье рассматриваются разные варианты концептуализации креативного класса, выделяются его характерологические признаки. Предпринимается попытка определения его места в социальной структуре современных обществ. Анализируются те социальные эффекты, которые связаны с его формированием.

Ключевые слова: креативный класс, информациональные работники, социальное неравенство, "люди воздуха", нетократия.

In article different options of conceptualization of a creative class are considered, its characterologic signs are allocated. Attempt of definition of its place in social structure of modern societies is made. Those social effects which are connected with formation of a creative class are analyzed.

Key words: creative class, informational workers, social inequality, "Homines Aeris", netocracy.

Понятие "креативный класс" сегодня прочно вошло в околонаучный оборот: им охотно пользуются журналисты, политики, творцы рекламы, дизайнеры и др., при этом каждый вкладывает в него свое содержание и определенную смысловую нагрузку. Так, в журналистских кругах можно встретить пассажи, в которых к креативному классу относят интеллигенцию XIX в. В этом случае, как явствует из контекста, наличие креативности отождествляется с политической активностью, причем явной критической тональности.

Очевидно, по этому же критерию околонаучные круги нарекли активистов протестного движения так называемой "снежной революции - 2012" креативным классом. Столь смелое манипулирование этим понятием сыграло с ним злую шутку. Понятие "креативность" стало своеобразным штампом и по этой причине вызывает несколько скептическое, а иногда и резко отрицательное отношение у части научного сообщества.

Ученые задаются вопросом: не является ли креативный класс очередным идеологическим фантомом, не содержащим аналитического и объяснительного смысла?1 Между тем история происхождения термина "креативный класс" относится к 70-м гг. прошлого века, в научный оборот его ввел П. Друкер. Именно в этот период наметился переход к но * Мирошниченко Галина Леонидовна, e-mail: galami7@mail.ru См.: Волков Ю. Г. Креативный класс: поиск социологического концепта // Россия реформирующаяся:

Ежегодник. Вып. 9. М., 2010. С. 44.

стр. вому типу социально-экономического развития, что мировая социальная мысль отразила в многочисленных концепциях постиндустриального, информационного, посткапиталистического и т.п. общества. Этот переход знаменовал собой возрастание роли интеллектуального потенциала общества - роли научных знаний, творчества, способности решать нетрадиционные задачи в различных областях человеческой деятельности.

Для начала, видимо, необходимо различать креативность как индивидуальную способность субъекта к творчеству, самореализации, продуцированию новых идей. В этом ракурсе рассмотрения она существовала на всех этапах исторического развития. Однако справедливым будет утверждение, что в современных условиях быстрых социальных изменений, наполненных неизвестностью и многочисленными труднопросчитываемыми рисками, креативные мышление и деятельность становятся многократно востребованными. Вопрос же заключается в том, можно ли предполагать, что субъекты, наделенные этим качеством, консолидируются в рамках некоего сообщества, а конкретнее, превращаются в класс.

Обращаясь к понятию "класс", Э. Райт в свое время заметил, что это понятие - хамелеон, и всякий раз, используя его, необходимо уточнять, что под ним подразумевается. Эта проблема не смутила Р. Флориду, автора работы "Креативный класс: люди, которые меняют будущее". Не остановило его и то обстоятельство, что понятие "класс" в США, как он замечает, - "это плохое слово", не приветствуется и использование понятия "классовое сознание"2. Но как бы ни относиться к самому концепту класса, нельзя не заметить, что на протяжении второй половины XX в. многие теоретики напряженно искали ту социальную группу, которая выступает ведущим актором социальных изменений. Так, П. Друкер видел ее в работниках интеллектуального труда, Д. Белл включил в новый класс ученых, инженеров, менеджеров и администраторов, Э. Райт профессионалов и администраторов, а Р. Рейх назвал эту группу "символическими аналитиками", т.е. специалистами, оперирующими идеями и символами. Наиболее общим понятием для определения места этой группы в социальной структуре долгое время служило понятие среднего класса.

Флорида считает необходимым дать этой группе иное, отвечающее новым реалиям имя "креативный класс". Под влиянием коренных изменений, происходящих в экономической и социальной жизни современных обществ, сформировалась новая классовая структура, центральным элементом которой и является этот класс. Поскольку на протяжении длительного времени роль такого Флорида Р. Креативный класс: люди, которые меняют будущее. М., 2007. С. 342.

стр. элемента отводилась среднему классу, может создаться впечатление, что произошла простая подмена понятий, однако Флорида настаивает именно на появлении новой социальной группы, принципиально меняющей социальную структуру общества, а понятие "средний класс", по его мнению, не отражает происходящих перемен.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.