авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«Содержание CONTENT....................................................................................................................................................... 2 ...»

-- [ Страница 6 ] --

М. Достоевский. Кьеркегор сформулировал свои "три закона" экзистенциальной диалектики, противопоставляя их диалектической логике Г. В. Ф. Гегеля, которую считал "плоской" и рассудочной. Согласно Кьеркегору, каждый человек, "возвышаясь" от животного, инстинктивного бытия к человеческому, проходит три ступени. На первой он ориентирован чем-то внешним, инстинктивно стремится к наслаждению. На второй руководствуется моральным долгом, этическим законом, которые выводятся из человеческого разума. И на третьей он живет и поступает в соответствии со своей верой и вместе с тем спонтанно, так что в каждом сколько-нибудь важном для него действии его вера, разум, инстинкт, долг и совесть слиты воедино. Кьеркегор считал, что только перед лицом Бога и на пути к нему человек яв стр. ляется личностью. Позже эту мысль поддержал Н. Бердяев, заметив, что "личности нет, если нет бытия, выше ее стоящего". Если не существует "сверхличного бытия", то человек есть только часть природы, он подчинен роду и обществу. Но что такое "сверхличное бытие"? Для Кьеркегора это был Бог. Поздние экзистенциалисты жили уже под влиянием Ницше, сказавшего "Бог умер", но верили, что вся человеческая жизнь, творчество, история, созидание культуры есть не что иное, как стремление человека к Богу, или Абсолюту, которое никогда не завершается, так как Бог непостижим.

Ж. П. Сартр, М. Хайдеггер, С. де Бовуар называли "подлинное" бытие человека "экзистенцией", отличая его от инстинктивного, рассудочного или социально заданного бытия. "Экзистенция" открыта, свободна, "интенциональна", направлена на что-то и вместе с тем самосознательна. Подлинное бытие человека - не только вера, но и всякий акт, в котором человек абсолютно честен и отдает делу или мысли всего себя. В отличие от природного, социального и духовного бытия "экзистенция" не поддается научному познанию и может быть лишь "прояснена" и освещена философией и внутренними усилиями личности. Человек, в критические моменты жизни вырабатывая общую жизненную стратегию, стремится понять: в чем его долг? свобода? ответственность?

главная задача? надежда? вера? любовь? В чем его страх и его решимость? Может ли он жить или предпочитает уйти из жизни?

Ж. П. Сартр - французский писатель, философ, один из самых авторитетных представителей экзистенциализма - в программной статье "Экзистенциализм - это гуманизм" говорит о том, что всякий человек начинает свое развитие с "принципиальной неполноты" и выбирает способ бытия, исходя из своей абсолютной свободы и на фоне абсолютной случайности. Человек должен постоянно "изобретать себя", "строить себя", "вплоть до мельчайших деталей". Человек ничего не "претерпевает", любой, даже самый пассивный, страдательный вариант поведения выбран им, как "проект бытия". Человеку ничто "не дано" и в нем самом. Всякое "данное" раскрывается только внутри ситуации и интерпретируется самим человеком.

У человека нет "алиби": вся жизнь его есть "индивидуальное предприятие". Можно, конечно, "выбрать" более спокойный и безопасный вариант жизни, принимая на веру уже существующие обычаи, заполняя время привычной рутиной, следуя сложившимся стереотипам мужского и женского поведения. Однако это будет означать выбор "дочеловеческого", "ложного" бытия. Аутентичность существования определяется как "неустранимое участие" в жизни, полная "безосновность" своего проекта бытия, который в любую минуту может быть поставлен под вопрос.

стр. В биопсихологическом смысле Сартр считал мужчин и женщин принципиально равноправными существами, а на уровне социокультурном не видел оснований для разделения социокультурных ролей по половому признаку. Представление о том, что у мужчины и женщины есть какое-то свое особенное "социальное предназначение", он рассматривал как разновидность "дурной веры", т.е. самооправдание лени, безответственности, нежелания думать и т.п. В то же время отношения между мужчиной и женщиной при столкновении их любовных проектов являются самыми значимыми для достижения "аутентичного бытия". "Аутентичное бытие" не является, строго говоря, ни мужским, ни женским. В любви человек хочет "пленить другого", отнять у него свободу.

Такова природа "собственнической", "садистской" любви. Другой вид любви, желание "быть любимым" в крайнем своем проявлении, выливается в мазохистскую попытку "отрицания себя", своей свободы. Однако ни то ни другое невозможно. Поэтому всякий любовный проект обречен на провал, а если это так, то "аутентичное бытие" недостижимо1. Садизм и мазохизм, рассматриваемые Сартром как наиболее существенные ориентации любви в "чистом виде", в "нормальных" человеческих отношениях не наблюдаются. Никто не может ни полностью "отнять" свободу у другого, ни полностью "отдать" свою свободу. Поэтому иррациональная цель любви недостижима.

Тем не менее "опыт любви" чрезвычайно важен. Он ввергает нас в "пограничные ситуации", когда "все ставится на карту" и мы вынуждены делать выбор. Борьбу за женское равноправие и признание свободы женщины Сартр считал важным направлением демократического развития, но отрицал существование отличных друг от друга мужской и женской "самости". Свобода, самопознание, аутентичность личности реализуются в языке, который есть общечеловеческое достояние. Во всяком случае, "пользование языком" (понимаемым как совокупность всех выразительных возможностей) равнодоступно мужчине и женщине. Развивать индивидуализированный язык и тем самым расширять пространство "личной свободы" может каждый. Но странно было бы специально развивать особый "мужской" и "женский" языки. Они были бы искусственными и противоречили бы главной функции языка - осуществлению коммуникации, достижению взаимопонимания, согласия, ясности во взаимоотношениях.

С. де Бовуар, французская писательница и философ, будучи женой и подругой Сартра, много размышляла о женских проблемах. В своей книге "Второй пол", которая до сих пор является одной из Сартр Ж. П. Первичное отношение к другому: любовь, язык, мазохизм // Проблема человека в западной философии. М., 1988. С. 31.

стр. самых известных работ в феминистской литературе, она пишет о том, как "становятся женщиной". Этот вопрос рассматривается ею на историческом и индивидуальном уровнях. Она соглашается с Ф. Энгельсом в том, что разделение труда, роль в экономической системе предопределили социальное и духовное бытие женщины, но ни экономика, ни политика, ни религия не могут и не должны определять женскую и мужскую "экзистенцию".

Аутентичное взаимоотношение мужчины и женщины - любовь. Однако и в этом самом, казалось бы, естественном и свободном взаимоотношении людей два человека не только стремятся к близости, взаимопониманию и служению друг другу, но и ведут отчаянную борьбу за господство и лидерство. Почему? Потому, считает де Бовуар вслед за Сартром, что "человеческое сознание империалистично". В любви наряду с "проблесками" внешнего бытия всегда много фальши, капризности, насилия и невротического фанатизма.

Один человек воздействует на другого не только экзистенциально, но и социально, через свою роль в обществе, которая никак не может соответствовать экзистенциальным устремлениям другого человека. Поэтому для самой де Бовуар традиционный брак представляется опасным, в нем женщина теряет свое лицо.

Де Бовуар во многих своих романах развивает мысль о том, что женщина должна пересмотреть свою роль в любовных отношениях с мужчиной. Она не должна "растворяться" в личности любимого человека, а тем более в хозяйственной суете, детях, семье. Чтобы поддерживать дружбу с любимым человеком, нельзя от него зависеть.

Экзистенциалистская этика ситуационна. Каждый человек, принимая важное решение, должен трезво и мужественно оценить ситуацию, посмотреть жизни в глаза. Человек должен "прислушаться" к бытию и к голосу своей совести. Но "жить по совести" для экзистенциалистов не значит быть добрым и избегать зла, а значит, "быть самим собой", а не "другим", не "посторонним", мыслить и чувствовать "из центра своей души", а не так, как мыслят и чувствуют "все".

Между тем историческая трагедия женщины как раз в том и состоит, что в жизни она часто играет роль "другого" не только для мужчины, но и для самой себя, часто оказывается представителем "другого пола". Вся книга "Второй пол" - это основанное на данных психологии, социологии, статистики, произведениях искусства (от мифов древности до современных романов) исследование женской судьбы. Главная мысль де Бовуар состоит в том, что мужчина, являясь главным творцом культуры - языка, логики, философии, правовой системы, - посчитал свое бытие основным, а бытие женщины второстепенным, определил женщину как Другого. Женщина - это просто "не мужчина".

И женщина, пользуясь стр. логикой и языком мужчины, тоже определяет себя как Другого. Она существует для мужчины, но не существует для себя. Нет никакой "женской природы". Это просто социальный миф. "Женщиной не рождаются, - утверждает де Бовуар, -"ею становятся", и это "становление женщины" на практике в огромном большинстве случаев означает последовательный "отказ от свободы", непрерывное отступление"2.

Причина слабости женщины во многом определена биологическими факторами, которые в древности играли первостепенную роль в распределении социальных функций. Однако в современной цивилизации они не должны определять статус женщины. Тем не менее сложившаяся в течение многих столетий инерционная "мужская культура" по-прежнему мешает женщине стать полноценной личностью. Это удается ей лишь в той степени, в какой она сможет игнорировать свои биологические половые различия и связанные с ними социальные функции.

На индивидуальном уровне женщина формируется осознанием глубокой пропасти между человеческим бытием и бытием женским. Де Бовуар полагает, что мужчина в силу тех ролей, которые он выполняет в обществе, гораздо меньше ощущает разрыв между "подлинным человеческим" бытием и своим бытием мужчины. Для него взросление гораздо более естественный процесс, это расширение пространства свободы, в то время как для женщины это пространство с возрастом сужается. Что такое "женский выбор"?

Это такой вариант существования, при котором жизнь ограничена кухней, будуаром и почти не имеет духовного содержания. Отсюда - "экзистенциальный паралич" женщины, ее выжидающая позиция в жизни. Однако как и что нужно выбирать? Де Бовуар отвечает парадоксом: "Женщине следует не стать женщиной". "Это - реальный, хотя и трудный путь", по которому пошли Жорж Санд, Айседора Дункан. Феминизм для де Бовуар - это не идеология, не мировоззрение, а образ жизни. Такой жизни, которая наполнена борьбой против условностей, стереотипов, игнорированием общепринятых моделей женского поведения3.

По поводу трактовки де Бовуар подлинного выбора для женщины следует сделать ряд замечаний. Во-первых, акцентирование Другого в коммуникации характерно для французской ментальности. Во Франции и отдельные индивиды, и социальные группы формируют самоидеинтичность, ориентируясь на другого.

Во-вторых, вызывает возражение трактовка понятия "любовь". Конечно, в любви всегда возможна борьба, конфликты, соперни Beavoir S. de. The second sex. N.Y., 1953. P. 605.

Ibid. P. 599.

стр. чество, и правильно, что не только чувство, но и сам "выбор", т.е. принятие решений, очень важный компонент в развитии любовно-брачных отношений. При всем при том любовь - все же "живой организм", который рождается и живет собственной жизнью, порабощая обоих любящих - и мужчину и женщину. В принципе можно, конечно, заключить перед началом любви какой-то "договор" и на его основе определять каждый раз права и свободы каждого. Однако это будет уже не любовь, а брак, и при этом не просто брак, а "договорный брак", возможный и целесообразный в некоторых случаях, но вряд ли полноценный. Ведь в любви, да и в браке, если он не превратился еще в "пустую скорлупу", имеет место "слияние" двух личностей в одну, что глубоко соответствует смыслу любви, как он выражен в знаменитом диалоге Платона "Пир". Взаимную тягу мужчины и женщины друг к другу Платон объяснял недостаточностью каждой "половины", взятой в отдельности, и чувством, что только в совместном бытии мужчины и женщины достигается полная и подлинная человечность. Кончено, в любви есть риск "потерять себя", но, наверное, без этого риска и "без борьбы" полов ни мужчина, ни женщина не достигли бы полного ощущения своей идентичности.

Суть экзистенциалистского феминизма состоит в призыве к "подлинному бытию" мужчины и женщины, к такому "выбору", который бы никого не ущемлял и был бы основан на осознании каждым человеком как своей собственной свободы, так и свободы другого человека. Верно и то, что личность с таким осознанием своей свободы, зрелая, готовая к равноправному сотрудничеству, есть создание не природы, а культуры. В этом смысле верно, что нет мужской и женской природы, а есть потенциальные "маскулинность" и "фемининность", которые приходится наполнять содержанием, приспосабливать друг к другу, для того чтобы жить в нашем несовершенном мире.

Мужчина и женщина должны воспитать в себе чувство ответственности, готовность к диалогу и компромиссу.

Экзистенциализм важен как установка на "открытость", искренность, отказ от всяких "уверток сознания".

Экзистенциальный феминизм переносит внимание на сам процесс становления человека в качестве мужчины или женщины. Становление женщиной в этом случае означает последовательный отказ от свободы. Причина этого в том, что мужчина, будучи творцом культуры - языка, логики, социальных норм, - посчитал свое бытие основным, а женщину определил как Другого. Женщина, взрослея и вовлекаясь в культуру, невольно усваивает мужской взгляд на саму себя и начинает определять себя как Другого. Рацио стр. нальное зерно экзистенционального феминизма состоит в акцентировании внимания на ответственности каждого за свой жизненный выбор, в призыве к подлинному бытию.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Ашкинази И. Г. Женщина и человек. СПб., 1909 - 1929.

Бовуар С. де. Очень легкая смерть: Повести. М., 1992.

Воронина О. Женщина в мужском обществе // Социол. иссл. 1988. N 2.

Клименкова Т. Феминизм как культурная традиция // Преображение. 1995. N 1.

Милль Д. С. Порабощение женщины // Феминизм: проза, мемуары, письма. М., 1992.

Сартр Ж. П. Первичное отношение к другому: любовь, язык, мазохизм // Проблема человека в западной философии. М., 1988.

Силласте Г. Женщина в политической жизни // Коммунист. 1991. N 8.

Beavoir S. de. The second sex. N.Y., 1953.

стр. Заглавие статьи ТЕОРИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ Н. И. КАРЕЕВА Автор(ы) Х. И. Мальсагова Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология, № Источник 2, 2013, C. 167- СЛОВО МОЛОДОМУ УЧЕНОМУ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 18.8 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ТЕОРИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ Н. И.

КАРЕЕВА Автор: Х. И. Мальсагова Х. И. Мальсагова, асп. кафедры истории и теории социологии социологического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова* Теория и методология социологии Н. И. Кареева опираются на переосмысленные принципы позитивизма, а также на авторское восприятие основ социально-духовной и циклической научной теории. Автор утверждает, что Н. И. Кареев понимает социологию как интегральную науку о человеке и обществе, об их соотношении при приоритете первого, что сближает концепцию последнего с современными культурологическими подходами.

Ключевые слова: Н. И. Кареев, человек, общество, научная рациональность, духовное начало.

Theory and methodology of N.I. Kareev's sociology relies on the rethinking principles of positivism, as well as the author's perception of the social-spiritual and cyclic scientific theories.

The author argues that N.I. Kareev understands sociology as an integrated science of man and society, and their relationship with the priority of man, which brings him together to modern cultural approach.

Key words: N.I. Kareev, man, society, scientific rationality, spirituality.

Поиски современной социологией новых способов осмысления человека в его взаимосвязи с обществом и культурой заставляют обращаться к опыту становления социологической мысли в России, что ценно по ряду причин: 1) исследование альтернативных социологических идей позволяет расширить границы методологии;

2) существующее на практике изменение общественных и индивидуальных ценностей заставляет пересматривать устоявшиеся социологические взгляды путем обращения к истории социологии.

В этой связи обращение к классике социологической мысли, в частности к наследию Николая Ивановича Кареева (1850 - 1931) как к социальной философии, рефлексирующей в границах идейно-теоретического поля позитивизма1, позволяет выявить особенности социологических подходов к различным вопросам в момент зарождения русской социологической школы.

Необходимо предварительно отметить, что субъективизм выступает в творчестве Н. И.

Кареева наравне с позитивизмом в качестве теоретико-методологической установки, в соответствии с которой * Мальсагова Хава Иссаевна, e-mail: Malsagovakh@gmail.com См.: Никонов Л. А. Проблема взаимосвязи государства и общества в философии русского позитивизма: Автореф.

дисс.... канд. филос. наук. Тверь, 2010. С. 4.

стр. ученый решает вопрос о предмете и методе социального знания, а также о его специфике по сравнению с естественно-научным.

По словам Ю. В. Мамоновой, "особенностью методологии Н. И. Кареева было стремление к органическому совмещению философского, исторического и социологического методов исследования социальных явлений. Это в полной мере проявилось в его историко социологических изысканиях, итогом которых стала целостная концепция генезиса и закономерного развития социологического знания"2.

Основы социологического знания Н. И. Кареева можно обозначить через признание природы социального как синтеза научной рациональности и духовного.

Можно говорить о том, что западноевропейская наука и вся цивилизация Нового времени, которую так внимательно изучал Н. И. Кареев, формируются под влиянием этого вектора.

С этого момента научная рациональность становится необходимой основой для создания целостной картины мира. Наука как ядро мировоззрения общества и человека - это та реалия, о которой пишет в своих работах Н. И. Кареев3.

Причем, несмотря на то что наука не может объяснить все явления, общество признает, что она в принципе способна объяснить все процессы, происходящие в реальности.

Иными словами, иррациональное понимается как еще не понятое, которое со временем будет рационально объяснено. Подобная парадигма нивелирует духовность как ценность, которая не поддается научному изучению.

Признавая, что человек - противоречивое, сложное, многогранное существо, Н. И. Кареев расширял социологическое знание до культурного и цивилизационного. Человек как существо, связанное и с социальной статикой, и с социальной динамикой, всегда оставался основным предметом внимания исследователя.

При этом в русле социально-духовной традиции Н. И. Кареев признавал целостность человека, который, по его мнению, представлял собой единство двух планов индивидуального и социального, зависящего от тех или иных общественных условий:

"Различие между личностью и обществом не качественное, а количественное: здесь одна единица, там таких единиц множество"4.

Если говорить о синтезирующем подходе, принятом в современной культурологии, одним из неявных зачинателей которого Мамонова Ю. В. Н. И. Кареев как историк отечественной социологии: Автореф. дисс.... канд. социол. наук.

Саратов, 2010. С. 9.

См., например: Кареев Н. И. Общий курс истории XIX и XX веков до начала мировой войны. М., 1919;

Он же.

Общий ход всемирной истории: Очерки главнейших исторических эпох. Заокский, 1993.

Кареев Н. И. Историология. СПб., 1915. С. 133.

стр. стал Н. И. Кареев, то духовное, природное, социальное, научное составляют на теоретико методологическом уровне необходимое единство. При этом в истории мир научных знаний нередко оказывается в состоянии противоречия с миром духовных ценностей.

Однако что самое удивительное и о чем не раз писал Н. И. Кареев мир духовного (мир идей) оказывается тем стимулом, который заставляет развиваться как отдельного человека, так и общество в целом.

Социум, эволюционирующий вслед за высшими духовными ценностями, - вот объект социологического знания Н. И. Кареева. Именно поэтому ему необходим комплекс познавательного и ценностного, что для Н. И. Кареева предстает как необходимость единства научной рациональности и духовно-нравственных ценностей, психического.

Итак, с учетом вышеизложенного проанализируем понимание общества Н. И. Кареевым.

Во-первых, исследователь видит существенное отличие общества от организма, а следовательно, он противник биологического подхода к обществу5.

Как известно, последователи биологического подхода к обществу придерживались мысли, что организм человека и в своих основных чертах социальное поведение человека запрограммированы генетически, что является единым базисом человеческой социальной организации. Напротив, Н. И. Кареев был убежден, что законы Ч. Дарвина применимы исключительно к животному миру, но не к человеческому обществу: "Дарвинизм нельзя без оговорок применять к общественным наукам, ибо общественный принцип солидарности, без которого не может существовать даже небольшое общество, является антитезой биологическому закону борьбы за существование"6.

Во-вторых, во взглядах Н. И. Кареева на общество можно обнаружить и близость к концепции определяющей роли социально-духовного фактора (ее сторонники - Л. Блан, П. Сорокин, К. Ясперс, М. Хайдеггер, Ф. Фукуяма, школа "Анналов" и др.). Как пишет ученый, общество - "это не просто организм, но еще и не только произведение искусства, социальная эволюция сама укажет на то, что такое общество, а именно, живой продукт искусства, гармоничное сочетание личностей, объединенных солидарностью, но не приносящих при этом в жертву собственную индивидуальность и продолжающих оставаться личностями, не имея при этом существенных противоречий между собой"7.

См.: Кареев Н. И. Основные вопросы философии истории. Т. 2. СПб., 1883. С. 88.

Там же. С. 99.

Кареев Н. И. Историко-философские и социологические этюды. СПб., 1896. С. 278.

стр. В-третьих, Н. И. Карееву не чуждо и антропологическое представление об обществе.

Ученый описывает различные расы, выделяя их на основе физических и культурных признаков. Причинами формирования различных рас Н. И. Кареев называет: 1) физические условия, 2) психическое взаимодействие. Причем раса существует исключительно в условиях гармонии между физической средой и развитием расы. В отличие от расы нация - это естественное выделение из расы с особой культурой.

Искусственно созданной нации (по политическим и иным мотивам) грозит опасность распада8.

В целом Н. И. Кареев, как и другие русские социологи начала XX в., принадлежащие субъективной школе (Н. К. Михайловский, П. Л. Лавров, С. Н. Южаков и др.), был оригинальным синтезатором, выделяющим тот или другой аспект социологии9. При этом все они отвергают подход биологической школы социологии и безличностный, механический взгляд школы экономических детерминистов. Они все согласны, что динамика общественного прогресса - комплекс физических, биологических, психических и экономических сил. Н. И. Кареев, по общему мнению10, оказался наиболее совершенным из них.

Традиция, к которой принадлежит подход Н. И. Кареева, связана с социальной философией XVII - первой половины XIX в., в которой вопрос о взаимосвязи личности, гражданского общества и государства может быть описан следующими положениями:

- происхождение государства - итог эволюции социальных связей;

- государство есть руководящая идея развития общества;

- связь государства с социальным консенсусом (теория общественного договора);

- взаимосвязь государства и общества осуществляется на моральном и правовом уровне (И. Кант);

- гражданское общество развивается как "ответ" на "вызов" абсолютной монархии и впоследствии является посредником между семьей и государством (Г. Гегель)11.

См.: Кареев Н. И. Основные вопросы философии истории. Т. 2. СПб., 1883. С. 111 - 138.

См.: Ожегова О. А. Становление российской позитивистской социологии: социально-психологический аспект:

Дисс.... канд. социол. наук. Саратов, 1998;

Климова Т. В. Эволюция социологического позитивизма: на материале русской социологии второй половины XIX - начала XX века: Автореф. дисс.... канд. социол. наук. М., 1996;

и др.

См.: Гекер Дж. Вклад Н. И. Кареева в социологию // Рубеж: Альманах социальных исследований. 1992. N 3. С.

37 - 52.

См.: Никонов Л. А. Общество и государство в русской философской мысли XIX века // Новое в психолого педагогических исследованиях: теоретические и практические проблемы психологии и педагогики: Науч. -практ.

журн. 2010. N 1 (17). С. 116 - 119.

стр. Вместе с тем разная методологическая платформа, как справедливо пишет Л. А. Никонов, не помешала тому, что либеральные идеи И. Канта и коммунитаристские идеи Г. Гегеля были восприняты западноевропейскими позитивистами, занимающимися аналогичной проблематикой. В зависимости от своего политического кредо они по-разному решают данную проблему.

В целом, как справедливо пишет Л. А. Никонов12, общественно-политические воззрения Н. И. Кареева коренятся глубоко в традиции отечественной философской мысли, общим фоном которой были схожие попытки совместить на разной методологической платформе вопросы законности и нравственности в разработке проблемы взаимосвязи государства и общества. Идеи, выдвигаемые славянофилами и западниками, народниками и марксистами, представителями государственной школы и русского неокантианства, были восприняты в позитивистском ключе. Уважение к личности отражало их общий либеральный настрой, усиленный новой духовной ситуацией, сложившейся в пореформенной России. Приближение к реальной возможности формирования конституционного строя в России усиливало их веру в становление гражданского общества на отечественной почве. Как либерально ориентированный исследователь, Н. И.

Кареев пытался реализовать идею гражданского общества на методологической платформе многофакторного анализа с учетом новых социокультурных условий, наметившихся в результате буржуазно-либеральных реформ 60 - 70-х гг. XIX в. и их последствий.

В теоретическом наследии Н. И. Кареева получил свое творческое развитие славянофильский взгляд на государство, выполняющее исторические роли объединения, служения, нравственного совершенствования и силы власти. Несмотря на религиозную индифферентность, русские позитивисты принимают во внимание и позицию Вл.

Соловьева, который увидел силу будущей России в единстве ее религиозного, государственного и общественного потенциала. Вслед за правоведом и социологом позитивистской ориентации М. М. Ковалевским они напрямую связывают вопрос о природе государства с выявлением и учетом его исторических корней. В духе философского индивидуализма позитивистской доктрины Н. К. Михайловского они считают, что общество, которое подавляет личностное начало, не может прогрессировать.

Наибольшая схожесть во взглядах К. Д. Кавелина, Н. И. Кареева и В. О. Ключевского обнаруживается с представителями "государственной школы" в русской историографии (Б. Н. Чичерин, С. М. Соловьев), которые видели См.: Никонов Л. А. Проблема взаимосвязи государства и общества в философии русского позитивизма:

Автореф. дисс.... канд. филос. наук. Тверь, 2010.

стр. в самодержавии историческую сущность Российского государства. Признаками такового является централизация и разграничение частного и публичного права. Общество в государстве составляет единое целое, и каждый индивид подчиняется правительству, выражающему единую волю народа, не на основе договора, а на основе закона.

Либерально настроенные русские позитивисты солидаризируются с точкой зрения представителя неокантианства П. И. Новгородцева, который фиксирует усиливающийся кризис практики народного представительства в современных условиях и предлагает открыть простор для внепарламентской инициативы.

Интерпретация проблемы взаимосвязи общества и государства в философии Н. И. Кареева инспирирована идеями И. Канта и Дж.С. Милля и одновременно основана на обобщении опыта западноевропейской истории в ее сравнительном изучении с русским аналогом.

Прогресс культуры связывается им с совершенствованием форм взаимосвязи гражданского общества и государства в эпоху Нового времени, создающую условия личностного развития. Именно в этой перспективе им видится и будущее России.

Н. И. Кареев осуществляет ретроспективный анализ истории взаимоотношений государства и общества в Западной Европе. В своей концепции взаимосвязи государства и общества он переосмысливает сформулированные И. Кантом идеи автономизации личности и гражданского общества в контексте новых для пореформенной России условий ее либерального развития.

Вслед за Дж.С. Миллем русский мыслитель развивает мысль о том, что государство должно существовать для личности, а не личность - для государства. Отправной точкой теоретических построений Н. И. Кареева становится понятие культурно-исторической или надорганической среды.

Он творчески развивает понятие надорганической среды, введенное в свое время Г.

Спенсером для разграничения трех ступеней мировой эволюции - неорганической, органической и надорганической, - и придает ему значение социокультурной среды.

Сущность исторического процесса мыслитель увидел во взаимодействии человека не с природой, как это было у Г. Спенсера, а именно с этой средой.

Итак, можно говорить о том, что, с одной стороны, Н. И. Кареев в решении общеметодологических вопросов опирается на принципы позитивизма, несколько им переосмысленные, с другой же - понимание им теории и методологии социологического знания существенно отличается от позитивистского, что обусловлено наличием и других, помимо позитивистской, научных ориентаций - социально-духовной и циклической.

стр. Кроме того, значимо и то, что Н. И. Кареев понимает социологию как интегральную науку о человеке и обществе, об их соотношении при приоритете первого, что проявляется в том числе в определении исследователем природы социального и социального явления.

Проводя аналогии с современным состоянием обществознания в целом, можно сказать, что понимание Н. И. Кареевым социологии, ее научного статуса и положения в системе знания во многом аналогично тому, как в настоящее время понимается и позиционирует себя культурология.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Гекер Дж. Вклад Н. И. Кареева в социологию // Рубеж: Альманах социальных исследований. 1992. N 3.

Кареев Н. И. Основные вопросы философии истории. Т. 2. СПб., 1883.

Кареев Н. И. Историко-философские и социологические этюды. СПб., 1896.

Кареев Н. И. Историология. СПб., 1915.

Кареев Н. И. Общий курс истории XIX и XX века до начала мировой войны. М., 1919.

Кареев Н. И. Общий ход всемирной истории: Очерки главнейших исторических эпох.

Заокский, 1993.

Климова Т. В. Эволюция социологического позитивизма: на материале русской социологии второй половины XIX - начала XX века: Автореф. дисс.... канд. социол. наук.

М., 1996.

Мамонова Ю. В. Н. И. Кареев как историк отечественной социологии: Автореф. дисс....

канд. социол. наук. Саратов, 2010.

Никонов Л. А. Общество и государство в русской философской мысли XIX века // Новое в психолого-педагогических исследованиях: теорет. и практ. проблемы психологии и педагогики: Науч. -практ. журн. 2010. N 1 (17).

Никонов Л. А. Проблема взаимосвязи государства и общества в философии русского позитивизма: Автореф. дисс.... канд. филос. наук. Тверь, 2010.

Ожегова О. А. Становление российской позитивистской социологии: социально психологический аспект: Дисс.... канд. социол. наук. Саратов, 1998.

стр. Заглавие статьи ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНОГО КОНТРОЛЯ В МЕГАПОЛИСЕ Автор(ы) О. А. Обрывалина Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология, № Источник 2, 2013, C. 174- СЛОВО МОЛОДОМУ УЧЕНОМУ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 40.1 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНОГО КОНТРОЛЯ В МЕГАПОЛИСЕ Автор:

О. А. Обрывалина О. А. Обрывалина, асп. кафедры истории и теории социологии социологического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова* В статье рассматриваются основные тенденции в развитии современных мегаполисов и обусловленные ими проблемы обеспечения порядка в городской жизни. Обсуждаются новейшие техники социального контроля, призванные преодолеть негативные последствия экономического роста, социальной поляризации и изменения состава населения городов, эффективность подобных техник и перспективы их использования.

Ключевые слова: социальный контроль, государственный контроль, девиантное поведение, социальный порядок, мегаполис, социальные проблемы города.

The article considers the main trends in the development of modern megalopolises and related problems of maintenance of order in the city life. The latest techniques of social control designed to overcome the negative effects of economic growth, social polarization and changes in the composition of the urban population, the effectiveness of these techniques and the prospects for their use have been discussed.

Key words: social control, governmental control, deviant behavior, social order, megalopolis, social problems of the city.

Жизнь современного мегаполиса полна противоречий: одним он открывает широкие возможности для карьерного роста, других загоняет на самое дно;

будучи открытым для гостей, он четко сегментирует пространство для своих обитателей;

создает площадку для культурного диалога, одновременно аккумулируя конфликтный потенциал. Поддержание социального порядка в таких условиях требует особых механизмов социального контроля.

Анализу его современных технологий, их эффективности и перспективам использования в регулировании жизни мегаполиса и посвящена данная статья.

История социологических исследований города насчитывает уже более ста лет. Однако с момента публикации первых работ основоположников городских исследований (Р. Парка, Э. Берджеса и других представителей чикагской школы) город существенным образом трансформировался - появились его различные формы. Наличие в современном мире целого спектра городских образований - от небольшого провинциального городка до современного мегаполиса и городских агломераций - требует диверсификации исследовательских подходов.

* Обрывалина Ольга Андреевна, e-mail: olgaobryvalina@gmail.com стр. В данной статье объектом изучения является именно мегаполис.

Термин "мегаполис" (megas, греч. - "большой", polis, греч. - "город") впервые был предложен английским автором путевых очерков Т. Хербертом в XVII в. для обозначения главного города страны1. В 1880-е гг. население Лондона превысило 4 млн. человек, принеся столице Англии статус самого крупного города мира2. В XX в. число мегаполисов резко возросло, а их география расширилась, охватив фактически весь мир. Сегодня к мегаполисам относят города с численностью жителей свыше 10 млн. человек. Но не количественный показатель характеризует их специфику, а особенности социокультурного пространства.

К. Маркс и Ф. Энгельс отмечали концентрацию в городе населения, орудий производства, капитала, а также наслаждений и потребностей. Наличие общих стремлений у всех горожан, как например забота об охране собственности и желание умножить имевшиеся у отдельных членов средства производства и средства защиты, позволяло рассматривать города как настоящие "союзы"3.

В отличие от основателей марксизма, указывавших на материальную сторону городской жизни, Г. Зиммель и М. Вебер подчеркивали специфику жизни духовной. Первый писал, что большой город предоставляет человеку индивидуальную и социальную свободу от мелочности и предрассудков4, но вместе с тем обрекает на одиночество и духовную отдаленность. Согласно же М. Веберу в городе, где дома тесно соприкасаются друг с другом, население настолько велико, что в нем отсутствует специфическое для общества соседей личное знакомство друг с другом5.

Р. Парк говорил о том, что именно крупные города наиболее радикально трансформировали человеческую среду обитания и навязали людям дисциплину почти полностью механизированного мира6. "Современный город давно перестал быть той агломерацией индивидуальных жилищ, какой была крестьянская деревня. Скорее он похож на цивилизацию, центром и сосредоточием которой является он сам, на некую обширную физическую и институциональную структуру, где люди живут, как пчелы в улье, в таких География населения мира: понятийно-терминологический словарь для студентов. Гомель, 2009. URT:

http://voluntary.ru/dictionary/1112/word/megapolis (дата обращения: 09.12.2012).

Народы и культуры // Оксфордская иллюстрированная энциклопедия / Под ред. Р. Хоггарта. М., 2002. URT:

littp://voluntaryru/dictionary/950/word/megapolis (дата обращения: 09.12.2012).

Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // Маркс К. Социология. М., 2000. С. 375.

См.: Зиммель Г. Большие города и духовная жизнь // Логос. 2002. N 3 - 4. С. 24.

См.: Вебер М. Город // Вебер М. Избранное. Образ общества. М., 1994. С. 309.

См.: Парк Р. Городское сообщество как пространственная конфигурация и моральный порядок // Социол.

обозрение. 2006. Т. 5. N 1. С. 11.

стр. условиях, что их действия регулируются, регламентируются и обусловливаются гораздо больше, чем может показаться зрителю или самому его обитателю"7. Порядок городской жизни, таким образом, определяют не сами индивиды, как это было в деревне, а формальные городские институты.

Ученик Р. Парка, Л. Вирт связал процесс урбанизации с формированием особого городского образа жизни. Он определял город как относительно крупное, плотное и постоянное поселение социально гетерогенных индивидов8. Он становится "не просто местом, где современный человек живет и работает, но и стимулирующим и регулирующим центром экономической, политической и культурной жизни, вовлекающим в свою орбиту самые отдаленные сообщества земного шара и соединяющим в единый космос разные территории, народы и виды деятельности"9. Отличительными чертами городского образа жизни Л. Вирт называет замену первичных контактов вторичными, ослабление родственных уз, падение социальной значимости семьи, исчезновение соседства и подрыв традиционной основы социальной солидарности10.

Развитие экономики, повышение среднего уровня жизни привели к тому, что в XX в.

важной чертой городского образа жизни стало потребление. В город стремятся не только за высоким заработком, но и за возможностью потратить свои средства на приобретение разнообразных благ и услуг. Негативным эффектам "общества потребления" посвящено множество исследований (Т. Веблен, Г. Маркузе, Э. Фромм, Т. Адорно, Дж. Гэлбрейт, Ж.

Бодрийяр, Э. Фромм). Отметим некоторые его девиантогенные черты.

Во-первых, экономический рост при недостаточном перераспределении и контроле углубляет экономическое неравенство и стимулирует "теневую экономику". Во-вторых, теневая экономика сращивается с государственными структурами и находит в них поддержку. Как следствие формируются широкие и многослойные коррупционные сети.

И в-третьих, ориентация на постоянное потребление, стремление быть "не хуже других" провоцируют стяжательство, использование денежного эквивалента как универсальной меры. В конечном итоге серьезный урон наносится общественной морали, а система ценностей подменяется "системой цены". Движущей силой внутреннего контроля становится личная выгода.

Цит. по: Вершинина И. А. Социология города: истоки и основные направления исследования // Вестн. Моск. ун та. Сер. 18. Социология и политология. 2012. N 1. С. 195.

См.: Вирт Л. Урбанизм как образ жизни // Вирт Л. Избр. работы по социологии. М., 2005. С. 100.

Там же. С. 101.

Там же. С. 115.

стр. Суждения о природе города классиков социологии вполне подтверждаются наблюдениями за реалиями нашего времени. Современные мегаполисы представляют собой конгломерат множества социальных групп, культур и субкультур, а также атомизированных индивидов. При этом их состав и соотношение непостоянны вследствие непрерывной миграции как внутри города, так и через его границы. Социальные связи в мегаполисе фрагментарны, слабы и не охватывают всего населения. В отличие от общины здесь практически нет неписаных норм поведения и сфера неформального социального контроля ограниченна. Таким образом, большие города становятся пространством "ничьей социальности".

Однако социокультурная неоднородность, экономическая поляризация, столкновение интересов и образов жизни, присущие любому городу и особенно ярко проявляющиеся в мегаполисе, требуют отлаженного механизма регуляции общественных отношений для сохранения социальной целостности. В данных условиях государственный контроль оказывается наиболее действенным. Он опирается на формализованную, законодательно закрепленную систему норм и пользуется для применения санкций к нарушителям общественного порядка силой принуждения, подкрепленной всей мощью государства.

Ключевым агентом контроля в городе являются органы охраны правопорядка. Однако их деятельность носит неоднозначный характер. Их латентная функция - провоцирование девиаций посредством открытой интенсификации своей работы или, наоборот, невмешательства, или скрытого содействия11. Противоречивость государственного контроля тем самым актуализирует поиски альтернативных механизмов упорядочения социальных отношений в городском пространстве.

В неоднородном, многоуровневом пространстве мегаполиса функцию контроля частично берут на себя частные агенты и агентства. Собственники предприятий, владельцы клубов, ресторанов, торговых точек и просто жилья собственными силами при помощи технических средств или нанятых сотрудников охранных агентств пытаются оградить отдельные участки городского пространства от произвола преступников или проникновения любых "нежелательных лиц".

Все большую популярность сегодня завоевывает модель "локального порядка". Новейшие технологии наблюдения и слежения позволяют создавать в социальном пространстве зоны неравного доступа, открытые только определенным категориям лиц. При См., например: Marx G.T. Ironies of social control: authorities as contributors to deviance through escalation, nonenforcement and covert facilitation. URL: http://web.mit.edu/gtmarx/www/ironies.html (дата обращения:

09.12.2012).

стр. этом контроль осуществляется преимущественно удаленно, сокращается процент контролеров-людей, стоимость контроля снижается, а его пространство расширяется12.

Оказывается, что воздействовать на сознание потенциального правонарушителя, перевоспитывать преступника или менять мотивацию девиантов не обязательно.

Экономичнее и эффективнее для спокойствия обывателей отгородиться от всего представляющего опасность, используя архитектурные методы социальной эксклюзии.

Истоки такой политики исключения можно обнаружить в возрастающем страхе общества перед преступностью, иммиграцией и незащищенностью в целом, тенденции воспринимать мир через категории угрозы и оценку вероятности неблагоприятного ("dangerisation")13.

Модель "локального порядка" реализуется в постиндустриальном городе прежде всего через социально-пространственную эксклюзию, охрану порядка по принципу "разбитых окон" и использование "цивилизованного" (civility) права. Рассмотрим их более подробно.

Внедрение новых архитектурных форм контроля, направленных на ограничение доступа маргинальных групп в определенные зоны публичного пространства, приводит к созданию особых "зон контроля" (при прочих неконтролируемых, ничьих территориях).

Во-первых, происходит размежевание между благополучными кварталами и районами трущоб. Активный процесс геттоизации воплощает стремление обеспеченных социальных групп формировать огороженные кварталы с собственной инфраструктурой, чтобы минимизировать свое соприкосновение с бедными слоями населения14. Во-вторых, внутри каждого из этих районов на уровне частных владений (с использованием, например, заборов и охранных систем), предприятий и торговых точек (установка магнитных рамок на входе-выходе), объектов муниципальной собственности (ограничение доступа в парки) и т.д.

М. Дэвис, описывая постлиберальный Лос-Анджелес, так пишет о новых архитектурных формах социальной эксклюзии: "...защита элитных жизненных стилей выливается в быстрое распространение новых карательных мер в пространстве и перемещении, поддерживаемых повсеместным вооруженным отпором. Эта одержимость Marx G.T. The engineering of social control: the search for the silver bullet // Hagan J., Peterson R. Crime and Inequility. Stanford, 1995. URL: http://web.mit.edu/gtmarx/www/bullet.html (дата обращения: 09.12.2012).

The widening Web of control. A human right analysis of public policy responses to crime, social problems and deviance: draft report by International council of human rights policy. 2010. Febr. URL: http http://www.crin.org/docs/Int_Web_control.pdf (дата обращения: 09.12.2012).

См.: Вершинина И. А. Города в эпоху неолиберальной глобализации: современные социологические подходы // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 18. Социология и политология. 2012. N 2. С. ПО.

стр. системами обеспечения физической безопасности и, косвенно, архитектурным контролем социальных границ, стала основным мотивом реструктурирования города, главной идеей зарождавшегося в 90-х движения за искусственную среду"15. М. Дэвис тем самым отмечает двойную природу изменений в организации городского пространства. С одной стороны, частные пространства потребления, досуга и роскоши расширяются, а с другой архитектурные способы сегрегации и эксклюзии становятся повсеместными.

Использование заборов, ворот, стен, охраны для ограничения доступа на частную территорию отражает, в терминах М. Дэвиса, общую стратегию "сдерживания"16. При этом внутри охраняемых участков (gated community) достигается определенный уровень не только безопасности, но и гомогенности за счет объединения "соседей единомышленников"17 ("like-minded" neighbours). В условиях такой пространственной сегментизации города не приходится говорить о едином культурном пространстве, обеспечивающем эффективный процесс социализации членов сообщества, т.е.

созидательном контроле. В современных городах формируются параллельные пространства, жители которых характеризуются своим собственным жизненным миром.

Будучи установлена однажды, пространственная разобщенность подпитывает производство и воспроизводство социокультурных различий между социальными группами. Вероятность выработки универсальных норм поведения, таким образом, падает, а необходимость использования внешних репрессивных методов контроля (не связанных с социализацией) возрастает.

Ослабление социальных связей в рамках мегаполиса, таким образом, ведет к "срывам" в функционировании социального контроля. Соседские общины зачастую не справляются с обеспечением порядка на своей территории. "Разбитые окна" остаются непочиненными, открывая пути для проникновения внутрь преступников. Недостаток неформального контроля диктует необходимость расширения степени и способов вмешательства полиции в регулирование общественной жизни в рамках публичного пространства. Впервые сформулированная Дж. Уилсоном концепция охраны порядка по принципу "разбитых окон" завоевала популярность в США. Она акцентирует внимание на создаваемой человеком искусственной среде и нежелательном в ее границах поведении постыдных, буйных, непредсказуемых людей - попрошаек, пьяниц, наркоманов, подростков хулиганов, проституток, бездомных, страдающих Цит. по: Beckett K., Herbert S. Dealing with disorder: social control in the post-industrial city // Theoretical Criminology. 2008. Vol. 12, N 1. P. 9 - 10.

Ibid. P. 10.

Ibid.

стр. психическими расстройствами18. Их поведение несет потенциальную угрозу и может быть оскорбительным для других горожан. Чтобы полиция имела право применять в отношении вышеозначенных лиц определенные санкции, пересмотру и адаптации подвергся целый ряд положений гражданского права, в результате чего были детально описаны типы "запрещенного" поведения. Например, было признано недопустимым сидеть или лежать на тротуарах, автобусных остановках, спать в парках и других публичных местах, класть личные вещи на общественную собственность на продолжительный срок, временно жить, справлять нужду, пить в публичных местах, продавать газеты и другие печатные материалы в общественных местах и попрошайничать19.

Разработка подобного "цивилизованного" права (т.е. права, законодательно закрепляющего нормы приличия) позволила значительно расширить возможности местных властей по контролю за маргинальными группами. В ряде областей США удалось даже переместить лиц с нежелательным поведением из центра на периферию, где они не так бросаются в глаза. Однако критики данного подхода к охране правопорядка с тревогой отмечают, что такие законы влекут расширение списка типов поведения, маркируемых как криминальные, а в отношении бездомных реализуют настоящую дискриминацию.

Среди недавних средств контроля, получивших распространение в городе, специалисты также называют введение законов, ограничивающих доступ в определенные зоны на определенное время определенных категорий лиц (не обязательно с общественно опасным поведением). Примерами могут служить законы, охраняющие право владения и предписывающие собственнику решать, кто, когда, на какой срок будет допущен на его территорию и какое поведение на ней запрещено. Государство в свою очередь законодательно регулирует доступ в общественные парковые зоны и - шире - в целые городские районы. Так, обвиняемым в торговле наркотиками или проституции будет закрыт доступ в кварталы, характеризуемые как криминальные, во избежание повторения прецедентов.


Контроль за соблюдением нового законодательства обеспечивается, с одной стороны, использованием новейших технических средств наблюдения и слежения, а с другой организацией совместных патрулей полицейских и инспекторов по надзору за условно осужденными.

Обобщая, следует отметить, что новые "мягкие" техники контроля обладают следующими особенностями. Во-первых, они строятся Ibid. P. 11.

Ibid. P. 12.

стр. на соединении уголовного и гражданского права. Во-вторых, значительно расширяют и укрепляют право органов охраны правопорядка останавливать, спрашивать и изучать горожан. В-третьих, провоцируют увеличение числа типов поведения и лиц, маркируемых как криминальные и подчиненных формальному социальному контролю. Следовательно, активно участвуют в конструировании девиантности. В-четвертых, в сочетании с традиционными "жесткими" мерами (заключение под стражу, карантин, помещение в психиатрическую лечебницу) новые техники участвуют в пространственной (шире социальной) эксклюзии носителей приписываемой девиантности. Совместное использование инновационных практик контроля в конечном счете отражает серьезную экспансию государственной власти и разрастание ее надзорной сети в рамках городского пространства20.

Описанные новые формы социально-пространственной эксклюзии, практика охраны порядка по принципу "разбитых окон" и "цивилизованного" права стали объектом пристального внимания специалистов самых разных областей, и оценка их неоднозначна.

Ряд исследователей стремятся оправдать происходящие трансформации в системе контроля, характеризуя их как расширение сферы уголовного права, целью которого является обеспечение безопасности публичного (общественного) пространства21. Критики же образуют два лагеря. Сторонники политико-экономического объяснения связывают интенсификацию социального контроля в городе с господством неолиберального глобального капитализма и изменениями городской экономики, сопровождающими перераспределение политической власти и социальной политики. Последователи же М.

Фуко называют современные техники контроля "новыми формами управления" (governance) и подчеркивают отличие данных "постдисциплинарных" механизмов контроля от модернистских.

В условиях деиндустриализации, активного развития сферы услуг постфордистские города борются за создание наиболее дружественной (благоприятной) среды для корпоративных капиталовложений и штаб-квартир, элитного жилья, туризма и торговли22.

Государство больше заботится об обеспечении экономического роста, нежели о перераспределении и реализации модели всеобщего благоденствия. В связи с этим современные техники контроля поддерживают сохранение пространственной сегрегации, защиты "свободных" (playful) городских зон, жизненно необходимых для процветания экономики. Как следствие население города, марки Ibid. P. 23.

Ibid. P. 7.

Ibid. P. 23.

стр. руемое как маргинальное, изолируется и появляются новые основания социального неравенства.

Указывая на взаимосвязь между экономикой города и инновациями в социальном контроле, политико-экономический подход тем не менее не проливает свет на истоки новых механизмов контроля, причины становления определенных их типов или роль в их развитии правоприменительных органов.

Если представители предыдущего подхода стремятся объяснить новые тенденций городского развития, то последователи М. Фуко, обращаясь к его понятию управления, реконцептуализируют постмодернистские техники контроля и устанавливают специфику их логики и объекта.

М. Фуко определил управление как способы регуляции, направленные на контроль за группами населения (в большей степени, чем за индивидами). Тем самым акцент ставится не на институты, а на процесс регуляции, который может осуществляться и негосударственными институтами, и акторами и включать интернализацию регулятивных идеалов и техник23.

В рамках рассматриваемого подхода большинство исследователей указывают на оформление пространственного управления (spatial governmentality)24.

Новые техники значительно отличаются от модернистских методов регулирования городской жизни. Во-первых, их объектом являются прежде всего социальные группы и городское пространство, а не отдельные индивиды. Во-вторых, они проактивны, а не реактивны, так как нацелены на предотвращение потенциально опасного поведения и изоляцию "проблемных" категорий горожан, а не на обнаружение и наказание противоправных деяний. В-третьих, постдисциплинарные формы контроля тесно связаны и способствуют экспансии рынка как средства регулирования поведения и формирования идентичности. Рассмотрение практики потребления как канала контроля, безусловно, роднит данный подход с политико-экономическим. Однако он является более широким, так как указывает на многообразие городских регулятивных практик, раскрывает связи между административными, гражданскими, уголовными и частными механизмами обеспечения порядка. Исследователи данного направления отмечают также тот факт, что видимая свобода выбора может задаваться властным влиянием, а постдисциплинарные техники контроля - проникать в частную сферу (в отличие от модернистских механизмов, функционировавших преимущественно в публичной сфере).

Ibid. P. 26.

Ibid.

стр. Сторонники М. Фуко зачастую переоценивают радикальность изменений системы контроля. Индивиды и пространство (безусловно, в различной степени) всегда были объектами контроля, к изоляции и охране определенных территорий прибегали уже давно, а тюремное заключение и сегодня используется как средство наказания преступников.

Однако, несмотря на некоторые "перекосы", этот подход к анализу социального контроля в современном мегаполисе обладает определенной эвристической ценностью.

Соединение положений политико-экономического характера с размышлениями о конститутивном эффекте права позволяет говорить о еще одном подходе к рассмотрению трансформации городского контроля. В отличие от традиционного бихевиористского объяснения конститутивное (constitutive) подчеркивает социальное и культурное значение права, а также его многообразные последствия25, поскольку суды не только разрешают споры, они предотвращают, мобилизуют, перемещают и трансформируют их.

Новые техники контроля появляются как средство преодоления юридических ограничений прежних механизмов, например, в отношении борьбы с бродяжничеством, попрошайничеством, публичным распитием спиртных напитков, справлением нужды и другими видами "оскорбительного" поведения. Решение проблемы "разбитых окон", организации совместных патрулей полиции и инспекторов по надзору за условно осужденными также требовали изменения законодательной базы. В результате список запрещенных видов поведения значительно увеличился, а полномочия полиции расширились.

Таким образом, интеграция конститутивного подхода к рассмотрению права и политико экономической перспективы позволяет фиксировать, с одной стороны, политико экономический контекст, подталкивающий элиту к "чистке" городского пространства, а с другой - латентное воздействие права на развитие социального контроля в городе.

Обобщая анализ новейших форм социального контроля, можно заключить, что их появление свидетельствует о значительном расширении сферы влияния государственной власти, а также о диверсификации ее системы контроля, что позволяет ей проникать во все "уголки" городского пространства. Как отмечал С. Коэн, город теперь характеризуется размытыми границами между внутренним и внешним, виновным и невиновным;

расширенным и крайне нечетким определением преступления;

расширенной сетью социального контроля;

рассредоточенными механизмами государственного контроля за стенами тюрьмы (или учреждений обеспечения пра Ibid. P. 31.

стр. вопорядка)26. Тем не менее доля государственного компонента в системе контроля, как и прежде, остается значительной.

Государственная борьба с дестабилизирующим отклоняющимся поведением (посредством как законотворчества, так и работы правоохранительных органов) при этом имеет свою обратную сторону. Проводимая политика не только не гарантирует успешного сопротивления появлению девиаций, но и сама может конструировать их посредством различных манипуляций27.

Существует мнение, что развитие современных коммуникационных технологий, массовое распространение мобильных средств связи позволяют преодолеть тоталитаризм государственного контроля и разрушить архитектурно-пространственное доминирование общественного порядка28. Так, на использовании информационно-коммуникативных технологий сегодня основываются стратегии борьбы преступных, террористических группировок, националистических объединений и др.: несмотря на контроль со стороны государства, им удается находить лазейки для передачи информации. Тем не менее этот факт не отменяет наличия общей ориентации государственного контроля за изолированием потенциально опасных категорий лиц и ограничением вреда, который они могут причинить общественному порядку. Факт сопротивления практике не противоречит факту ее существования.

Следует, однако, отметить роль информационно-коммуникативных технологий в регулировании межличностных отношений. На уровне индивидуального взаимодействия они создают благоприятные условия для персонифицированного вневременного и внепространственного надзора, зачастую принимающего формы заботы и выраженного в постоянной координации действий через использование "ухаживающих" звонков и SMS 29.


Если раньше для реализации заботы родных и друзей требовалась пространственная близость, то теперь она не сталкивается ни с временными, ни с пространственными барьерами. Однако, как и в случае с избеганием государственного контроля, возможности для обмана остаются и на уровне межличностного контроля. А в контексте анализируемого пространства мегаполиса расширение сети мобильных средств не способствует расширению универсальной системы общественного контроля. Реальные сети объединяют не случайных людей, а, как правило, носителей определенных схожих социаль Ibid. P. 35.

См.: Грошева И. А. Социальный контроль как механизм конструирования девиантности // Вестн. Тюмен. гос.

ун-та. 2010. N 4. С. 31 - 37.

См., например: Гладарев Б. С. Новые коммуникационные технологии: игры контроля // Человек. Сообщество.

Управление. 2005. N 1. С. 16 - 31.

Там же. С. 29.

стр. ных, экономических и культурных черт. Интенсификация взаимодействий и контролирующих воздействий происходит лишь внутри отдельных сетей, не стремящихся к координации между собой и регулированию широкого социального поля.

Несмотря на описанные проблемы функционирования новых практик контроля, при территориальном расширении города, увеличении численности его населения и превращении его в мегаполис только государственный контроль оказывается достаточно эффективным для обеспечения порядка и социальной стабильности. Различия культур, социальных статусов, материального положения, образа жизни и т.п. между отдельными горожанами, их группами, а также районами мегаполиса неизбежно создают поле для конфликтного взаимодействия, которое в свою очередь требует жесткого регулирования.

Согласно Д. Харви, одному из критиков неолиберальной глобализации, городские власти должны предоставить всем жителям "право на город"30. Однако большинство крупных городов не справляется с выравниванием поляризации. И даже положительные примеры оцениваются неоднозначно. Так, некоторые исследователи считают Амстердам идеалом равенства, открытости и космополитизма, в котором очень маленькие общины, экономические и культурные элементы интегрированы в глобальные сети31. Культура столицы Нидерландов "определяется в терминах толерантности;

он предлагает существенные коммунальные удобства, превосходный дешевый городской транспорт, обширные социальные услуги... Как Нью-Йорк и Лондон, город оправился от убыли населения и предоставил жилище большому количеству иммигрантов, хотя, в отличие от них, затем резко сократил поток мигрантов. Однако по сравнению со своим прошлым Амстердам стал гораздо менее справедливым"32. Повлияли глобализация, возросшая конкуренция и изменение демографической ситуации.

Проблема социальной поляризации в современных мегаполисах стоит очень остро и во многом является корнем проблем, связанных с нарушением общественного порядка. Она порождает маргинализацию значительной доли городского населения, а последующая криминализация стилей жизни, отклоняющихся от моделей "белых воротничков", в свою очередь ведет к закреплению и обострению социального неравенства. Для снижения конфликтного потенциала и минимизации угрозы социальному порядку необходимо разорвать этот порочный круг. Поддержка малоимущих Цит. по: Вершинина И. А. Города в эпоху неолиберальной глобализации... С. 113.

Там же. С. 115.

Там же. С. 113.

стр. слоев населения, развитие системы доступного здравоохранения, разнообразных социальных сервисов и служб, в целом продуманная и эффективная социальная политика могут стать базовыми средствами социального контроля, борющимися с причинами, а не только с проявлениями и последствиями общественно опасного преступного поведения.

Обратная сторона описанного в статье государственного силового контроля вместе с нарастающим отчуждением, дегуманизацией труда и отношений, ослаблением душевного здоровья в пространстве мегаполиса ставят также вопрос о возможностях "реанимации" неформального контроля, например, в рамках соседских отношений или внутри профессиональных групп.

Для представителей различных культур, которые сталкиваются в пространстве мегаполиса, строго говоря, именно юридические нормы и профессиональные требования могут служить универсалиями, общими ориентирами, вынесенными за рамки культурных особенностей. Именно они и могут объединять "разношерстное" население города, поскольку требования данных систем универсальны. И если возможности политико юридического государственного контроля, его техническое измерение постоянно обсуждаются экспертами, то потенциал профессионального контроля изучен в значительно меньшей степени. А ведь еще Э. Дюркгейм, размышляя о проблемах индустриального общества, говорил, что именно профессиональные сообщества должны обеспечивать соблюдение норм в стремительно меняющемся мире, где государство не всегда поспевает за развитием событий и где ослабела механическая солидарность.

Сдерживающий характер социального контроля подчеркивается многими исследователями. Его основную функцию видят в охране стабильности и порядка в обществе. Однако сущность данного механизма следует понимать шире. "Социальный контроль со стороны общества, под которым понимается способ саморегуляции социальной системы, обеспечивающий упорядоченное взаимодействие составляющих ее элементов посредством нормативного (в том числе и правового) регулирования... это не просто система запретов и ограничений, а условие действительной свободы и самореализации личности. Разумные ограничения придают уверенность индивиду, так как они распространяются и на других людей, следовательно, их действия становятся, в большинстве своем, предсказуемы, и ограничения выполняют функцию защиты от неожиданных разрушительных актов. Однако эта функция может быть выполнена в том случае, если механизмы социального контроля достаточно гибкие, не являются произволом и способны изменяться с течением времени. Самое распространенное заблуждение стр. в управлении делами общества заключается в том, что под социальным контролем в основном понимают средство минимизации отклонений от существующего порядка, а не способ коррекции целей, планов и норм общественной жизни"33. Следовательно, и в городе социальный контроль должен не только регулировать девиантное поведение, но и стимулировать нормативное поведение, создавать для него благоприятные условия.

Возможности репрессивного контроля ограничены. Многосторонняя регламентация общественных отношений, криминализация все новых и новых типов поведения способны навязать определенный внешний порядок, но вместе с тем заложить и стимулировать накопление конфликтного потенциала. Социально-экономическая, культурная, этническая гетерогенность современного мегаполиса требует системных мер для установления прочных основ социального порядка. Техники слежения, мониторинга, пространственной изоляции, используемые в одиночку, способны обеспечить лишь известную степень защиты обычных горожан от тех или иных видов криминального или оскорбительного поведения. Однако глубинные причины последнего не затрагиваются. Поляризация городского сообщества, проблемы, порожденные притоком мигрантов, некоторые аспекты межкультурного взаимодействия требуют продуманного государственного регулирования. В данных условиях соседские общины и городская общественность в целом способны организовать конструктивный диалог и взаимодействие на локальном уровне, реализуя не только деятельность по охране порядка, но и эффективную социализацию.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Вебер М. Город // Вебер М. Избранное. Образ общества. М., 1994.

Вершинина И. А. Социология города: истоки и основные направления исследования // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 18. Социология и политология. 2012. N 1.

Вершинина И. А. Города в эпоху неолиберальной глобализации: современные социологические подходы // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 18. Социология и политология. 2012.

N 2.

Вирт Л. Урбанизм как образ жизни // Вирт Л. Избр. работы по социологии. М., 2005.

География населения мира: Понятийно-терминологический словарь для студентов.

Гомель, 2009. URT: http://voluntary.ru/dictionary/1112/word/megapolis (дата обращения:

09.12.2012).

Гладарев В. С. Новые коммуникационные технологии: игры контроля // Человек.

Сообщество. Управление. 2005. N 1.

Грошева И. А. Проблемы организации социального контроля в России // Вестн. Тюмен. гос. ун-та. 2009. N 4. С.

132.

стр. Трошева И. А. Проблемы организации социального контроля в России // Вестн. Тюмен.

гос. ун-та. 2009. N 4.

Трошева И. А. Социальный контроль как механизм конструирования девиантности // Вестн. Тюмен. гос. ун-та. 2010. N 4.

Зиммель Г. Большие города и духовная жизнь // Логос. 2002. N 3 - 4.

Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // Маркс К. Социология. М., 2000.

Народы и культуры // Оксфордская иллюстрированная энциклопедия / Под ред. Р.

Хоггарта. М., 2002. URL: http://voluntary.ru/dictionary/950/word/megapolis (дата обращения:

09.12.2012).

Парк Р. Городское сообщество как пространственная конфигурация и моральный порядок // Социол. обозрение. 2006. Т. 5. N 1.

Beckett K., Herbert S. Dealing with disorder: social control in the post-industrial city // Theoretical Criminology. 2008. Vol. 12. N 1.

Marx G. T. The engineering of social control: the search for the silver bullet // Hagan J., Peterson R. Crime and Inequility. Stanford, 1995. URL: http://web.mit.edu/gtmarx/www/bullet.html (дата обращения: 09.12.2012).

Marx G. T. Ironies of social control: authorities as contributors to deviance through escalation, nonenforcement and covert facilitation. URL: http://web.mit.edu/gtmarx/www/ironies.html (дата обращения: 09.12.2012).

The widening Web of control. A human right analysis of public policy responses to crime, social problems and deviance: draft report by International council of human rights policy. 2010. Febr.

URL: http http://www.crin.org/docs/Int_Web_control.pdf (дата обращения: 09.12.2012).

стр. Заглавие статьи ИНТЕГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ Автор(ы) М. В. Токмакова Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология, № Источник 2, 2013, C. 189- СЛОВО МОЛОДОМУ УЧЕНОМУ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 21.0 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ИНТЕГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ Автор: М. В. Токмакова М. В. Токмакова, сотрудник кафедры социологии международных отношений социологического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова* В статье анализируются интеграционные формы и процессы на постсоветском пространстве. Рассматриваются геополитические условия на постсоветском пространстве накануне распада СССР, имевшиеся варианты реорганизации данного пространства и соответствующие интеграционные проекты. Особое место в анализе отводится проекту Евразийского союза. Также анализируется роль новых интеграционных структур, возникших на постсоветском пространстве, место новообразовавшихся государств данного пространства в евразийской интеграции.

Ключевые слова: геополитика, социология, СНГ, постсоветское пространство, интеграционные процессы, Евразийский союз.

The article examines the integration forms and processes on the post-soviet space. The author analyzes geopolitical conditions of the post-soviet space on the eve of the Soviet Union collapse, the options of reorganization of the space and relevant integration projects. The main stress is set on the project of the Eurasian union. Also the role of the new integration structures and states of this space in the Eurasian integration is analyzed.

Key words: geopolitics, sociology, CIS, post-soviet space, integration processes, Eurasian union.

Важнейшим геополитическим проектом на постсоветском пространстве на сегодняшний день является Евразийский союз (ЕАС). Евразийский союз представляет собой проект конфедеративного союза постсоветских государств с единым политическим, экономическим, военным, гуманитарным и культурным пространством.

Впервые проект евразийской интеграции был предложен президентом Республики Казахстан Н. А. Назарбаевым в марте 1994 г. Незадолго до этого, во время визита в Великобританию, Назарбаев, выступая в Королевском институте международных проблем "Chatham House", отметил необходимость более глубокой интеграции стран СНГ1.

Предполагалось, что вначале в Союз войдут пять республик бывшего СССР: Россия, Казахстан, Белоруссия, Киргизия, Таджикистан. В дальнейшем к Союзу могут присоединиться и другие государства: Армения, Узбекистан, возможно, * Токмакова Мария Владимировна, e-mail: cki@socio.msu.ru См.: Медведев Р. А. Становление евразийского проекта Нурсултана Назарбаева. URL:

http://www.2000.net.ua/f/58040 (дата обращения: 11.03.2011).

стр. Украина, а также так называемые "непризнанные республики" Абхазия, Южная Осетия, Приднестровье.

Выдвижению идеи по созданию Евразийского союза предшествовала трагическая история политического распада большого постсоветского пространства в результате попыток его реформирования (а возможно и умышленной дезинтеграции) либеральными политиками.

В ходе реформ Советского Союза выдвигались различные предложения.

Одним из предложенных проектов по реформированию союза республик по типу мягкой федерации был Европейско-Азиатский союз 1989 г., автором которого был А. Д. Сахаров, представитель "демократической" фракции Съезда народных депутатов СССР. Проект предполагал наделение суверенитетом и правом выхода из союза около пятидесяти равноправных республик, ранее являвшихся союзными республиками и автономиями СССР2. Реализация данного проекта оказалась бы полным разрушением постсоветского пространства, но проект не был принят.

В марте 1991 г. прошел Всесоюзный референдум о сохранении СССР, на основе которого в рамках новоогаревского процесса был разработан проект создания мягкой децентрализованной федерации Союза Суверенных Государств (ССГ). Согласно Договору о Союзе Суверенных Государств, "государства, образующие Союз, обладают всей полнотой власти, самостоятельно определяют свое национально-государственное устройство, систему органов власти и управления, они могут делегировать часть своих полномочий другим государствам - участникам Договора"3. Однако в результате августовского путча, нацеленного на срыв подписания данного договора, ССГ не был создан. Более того, на территории постсоветского пространства начался "парад суверенитетов". Впоследствии М. Горбачев писал: "Августовский путч сорвал процесс формирования новых союзных отношений между суверенными государствами, усложнил и подстегнул дезинтеграцию - уже не только государства, но и общества. Понимая всю опасность новой ситуации для демократических преобразований, возобновление работы над Союзным договором я рассматривал как самый главный приоритет"4.

По мере усиления дезинтеграционных процессов работа по проекту ССГ снова была возобновлена. Перед политиками стоял См.: Сахаров А. Д. Конституция Союза Советских Республик Европы и Азии. URL: http://www.sakharov archive.ru/Raboty/Constitution.htm (дата обращения: 11.03.2011).

Проект: Договор о Союзе Суверенных Государств 27 ноября 1991 года. URL: http://www.bibliotekar.ru/mihail gorbachev/85.htm (дата обращения: 11.03.2011).

Цит. по: Дугин А. Г. Евразийская миссия Нурсултана Назарбаева. М., 2004. С. 228.

стр. главный вопрос - о форме будущего государственного образования: будет ли это союзное государство или союз государств? 14 ноября 1991 г. на Госсовете в Ново-Огарево главы суверенных республик пришли к выводу: "...должно быть конфедеративное союзное государство"5. Было решено заключить договор о создании ССГ 9 декабря 1991 г., но декабря было подписано Беловежское соглашение, которое юридически закрепило развал СССР и создание Содружества Независимых Государств.

Интересно, что 9 декабря 1991 г., на которое было намечено подписание соглашения о создании конфедеративного Союза суверенных государств, в Маастрихте было заключено соглашение по проекту трансформации Европейского сообщества в конфедерацию Европейский союз6.

Таким образом, пал один из полюсов биполярного мира - Советский Союз. На территории постсоветского пространства активизировалось множество вооруженных конфликтов.

Общее гуманитарное, социальное, экономическое, хозяйственное пространство оказалось разделено границами суверенных государств. Между бывшими советскими республиками был установлен визовый режим, в результате введения национальных валют распалась зона рубля, обострились взаимные претензии, в том числе по делимитации границ.

В мероприятиях по обсуждению конфедеративного проекта неизменно участвовали Россия, Белоруссия и пять среднеазиатских республик. И сегодня именно эти страны сохраняют интерес к постсоветским интеграционным процессам. Основными столпами объединения являются Казахстан, Белоруссия и Россия.

В прямом эфире 18 октября 2007 г. В. В. Путин заявил: "Руководство Казахстана и президент Казахстана, по сути, являются движущей силой, лидерами в том, что касается интеграции на постсоветском пространстве. Очень многое из того, что достигнуто в сфере интеграции, было сделано по инициативе президента Назарбаева"7. К сожалению, многостороннего согласия по организации Евразийского союза пока не достигнуто.

Россия и Белоруссия образовали Союзное государство, постепенно и с переменным успехом преобразующееся из конфедеративного союза в будущую мягкую федерацию.

Горбачев М. С. Декабрь-91. Моя позиция. URL: http://lib.ru/MEMUARY/GORBACHEV7poziciya91.txt (дата обращения: 11.03.2011).

1990 - 1999. A Europe without frontiers. URL: http://europa.eu/abc/history/1990 - 1999/1991/index_en.htm (дата обращения: 11.03.2011).

НИА "КазИнформ": Председательство Казахстана в ОБСЕ свидетельствует о высоком международном авторитете президента РК Н. А. Назарбаева. URL: http://www.zakon.kz/61045-predsedatelstvo-kazakhstana-v obse.htrnl (дата обращения: 11.03.2011).

стр. Главные ориентиры Казахстана на интеграцию в пределах постсоветского пространства были четко обозначены Н. А. Назарбаевым в марте 1994 г.: "Есть присущие только этому пространству, бывшему СССР, формы и механизмы связей и управления, менталитет.

Сейчас кризис общественной системы усугубляется кризисом разрыва государственного единства, все это привносит элементы социальной неустроенности, усиливающие политические кризисы и конфликты. Мы хотим минимизировать экономические и социальные последствия разрушения Союза.., но не нужно возрождать империю, которая денационализировала республики, на это никто не пойдет"8.

Устойчивое конфедеративное образование ЕАС также может перерасти в мягкую федерацию, что происходит сейчас, например, с Союзным государством России и Белоруссии. Впрочем, перед Евразийским союзом еще рано ставить такую задачу, но в нем заложена максимальная привлекательность для всех его участников. "Речь идет лишь о добровольной интеграции, опирающейся на очевидные экономические выгоды и разумно понятые национальные интересы"9. С этой целью при помощи ЕврАзЭС на пути к Евразийскому союзу создается общее экономическое пространство. Сегодня данная организация и создаваемые в ее рамках Таможенный союз и единое экономическое пространство являются главным достижением.

Многие механизмы взаимодействия в ЕврАзЭС создавались с учетом опыта и правил в работе Европейского союза. Тем не менее в евразийской интеграции учитываются специфика региона, наличие регионального гегемона. Если сравнивать экономическую интеграцию между постсоветскими странами со схемой, по которой развивался Евросоюз, то первая развивается скачкообразно, что также говорит об особенностях Евразийского региона.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.