авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

ВОЛЬВАК НИНА ПЕТРОВНА

ФАКТОР

АДРЕСАТА

В ПУБЛИЧНОМ АРГУМЕНТИРУЮЩЕМ ДИСКУРСЕ

Специальность 10.02.01 – русский язык

Диссертация на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Научный руководитель

доктор филологических наук Стародумова Е. А.

Владивосток 2002 1 Оглавление Введение ……………………………………………………………………………….. 4 Глава 1. Коммуникативный статус адресата. Некоторые подходы к проблеме адресатной семантики ……………………...…………………….……… 10 1. Адресат как активный субъект коммуникации ………….………………...…… 2. Философские интерпретации проблемы «Другого» …………………………… 2.2. Отражение «Другого» в концепте «свое-чужое» ………...….…………………..………… 3. Лингвистические аспекты проблемы «Другого».……………………….…….. 3.1. Адресат в прагматике и теории речевых актов ………………………….…...…..………..... 3.2.. Адресат как текстовая категория ………..………………………………………..……..….. 3.3. Оппозиция «говорящий-адресат» в социолингвистическом аспекте ………...…...…….… 4. Некоторые психолингвистические проблемы «Другого» ………………..…. … 4.1. Проблемы понимания ……………………………..………………………………….…….. 4.2. Понимание и интерпретация ……………..………………………………………….….….. 5. Адресованность как актуализация адресата ………………………………….… Глава 2. Фактор адресата в публичной речи ……………………….……………..…… 1. Публичная речь как вид речевой деятельности …………………………….… 1.1. Роль адресата в разных речевых жанрах ………………………………………………… 1.2. Публичная речь как объект исследования ………………………………………...…….. 1.3. Публичная речь как разновидность публичного общения …………………………...…. 1.4. Статус публичной речи ……………...……………………….……………...…………..... 1.4.1. Психологический статус ………………………………………………………….... 1.4.2. Языковой статус …………….……………………………….……………….…….. 1.4.3. Коммуникативный статус …..………………………………….……………….….. 1.4.3.1. Понятие «коммуникативное намерение» в теории речевых актов ……….... 1.4.3.2. Понятие «коммуникативное намерение» в теории жанров ………….……... 1.5. Проблема выделения жанров публичной речи ………………………………….………... 1.6. Аргументирующая речь …………………………………………………………….……... 1.6.1.Специфика адресата аргументирующей речи …………………………………….... 2. Теоретические основы диалогичности …………………..………………….… 2.1. Диалог как предмет исследования ………...…………………………………………….... 2.2. Универсальный характер диалогичности..……………...….……………………..………. 2.3. Диалогичность научной прозы и публицистики …………………………………...…….. 2.4. Природа диалогичности публичного дискурса...……………………………………...... Глава 3. Основные средства создания диалогичности аргументирующего дискурса …………………………………….…………………………...… 1. Значение терминов диалогичность, диалогизация, адресация …….…....….…. 2. Обращение как основное средство адресации …………………….………….. 2.1. Функциональные особенности обращения ………………….…………….…....………. 2.2. Обращение как этикетный знак …………………………………..……….…………….. 2.3. Косвенное обозначение адресата ………………………………….……………….…… 3. Адресатная семантика различных коммуникативных типов предложе ний ……………………………………………………………………...………. 4. Побудительные предложения как средство адресации …………………….

.... 4.1. Функции побудительных предложений …………………….………..…………………. 4.2. Формы выражения побуждения ……………...…………………………………………. 5. Вопросительные предложения как основное средство создания диало гичности в публичном дискурсе ……………………………………………… 5.1. Вопросительные предложения как объект исследования …………………………….… 5.2. Функции вопросительных предложений ….……………………………………...……... 5.3. Некоторые подходы к классификации вопросительных предложений …….………...... 5.4. Функционирование вопросительных высказываний в монологическом дискурсе….…. 5.5. Вопросно-ответный комплекс (ВОК) в публичном дискурсе …...……...……………… 5.5.1. Общая характеристика вопросно-ответного комплекса ….……..………………… 5.5.2. Особенности функционирования ВОК в публичном дискурсе.…………...…….... 5.5.3. Способы представления адресата в ВОК ………………………………...……....… 5.5.3.1. Вопросы с недифференцированным эксплицированным адресатом ……..… 5.5.3.2.Вопросы с дифференцированным адресатом ……………….…..….……...… 5.5.3.2.1. Вопросы к эксплицитно выраженному оппоненту ……….…….…...… 5.5.3.2.2. Спор как способ эксплицирования оппонента. Виды спора …………... 5.5.3.3. Вопросы от оппонента ………………...……………………….……………... 5.5.3.3.1. Эксплицитно представленный оппонент …………...……….……..…... 5.5.3.3.2. Имплицитно представленный оппонент ………………...…….….….… 5.5.3.4. Вопросы «от адресата» без полемической направленности ………....…….... 5.5.3.4.1. Эксплицитно представленный адресат.…………………………...…… 5.5.3.4.2. Имплицитно представленный адресат ………………………………..... 5.5.3.4.3. «Почему»-вопросы от адресата.…………….….……...……..…... 5.6. Автокоммуникация ……………………………………………………...………..……...…… 5.6.1. Автокоммуникация как способ диалогизации монологической речи ……….….….…. 5.6.2. Особенности автокоммуникации в публичном дискурсе ………………...……......…... 5.6.3. Вопросный ряд ………………………………………………..……………...………...... 5.6.4. Структурно-композиционные функции интродуктивных вопросов ……………….… 5.6.5. Интродуктивные вопросы как способ аргументации ………………………………..... 5.7. Оппонент в ответной части вопросно-ответного комплекса ………...………………………... 5.8. Вопросы, не имеющие ответа в тексте ……...………………...…………………...…………… 5.8.1. Риторические вопросы …………………...……………………………….….…….…... 5.8.1.1. Значение риторических вопросов (РВ) ……...…………...…………...………….. 5.8.1.2. Употребление РВ в публичном дискурсе ……...………………………………... 5.8.1.2.1. Функции риторических вопросов ……………...…………………………… 5.8.1.2.2. Риторические вопросы с частицами ………….…….……………………..... 5.8.2. Вопросительные предложения с иллокутивным значением побуждения ………...…. 6. Повествовательные предложения как средство диалогизации …………..………..... 6.1. Адресатная семантика повествовательных предложений ……...………………….…….…… 6.2. Повествовательные предложения верификативного типа ………….………..………….....… 6.2.1. Эксплицитно представленные верификативные высказывания ……….…………….... 6.2.1.1. Диалог с единомышленниками …..…………......……………………………....… 6.2.1.2. Диалог с оппонентами ………...…………...………………….…………...……… 6.2.1.2.1. Эксплицитное представленние оппонента …….…..…..………………..…. 6.2.1.2.2. Вводно-модальные слова как способ представления чужого мнения …….. 6.2.1.2.3. Сочетание разных способов экспликации оппонента ….....……………..… 6.2.2. Имплицитно представленный оппонент ……………………..…………………...…… 6.2.2.1. Оппонент в отрицательных конструкциях …………………………..…………... 6.2.2.1.1. Отрицательные конструкции без противопоставления ………………….... 6.2.2.1.2. Отрицательные конструкции с противопоставлением ………..……...…… 6.2.2.1.3. Бессоюзное противопоставление …………………………………………... 6.2.2.2. Градация как имплицитное представление чужого мнения ……...……..………. 6.2.2.3. Оценка как способ оппонирования …………………………….……...…………. 6.2.2.4. Ирония как имплицитное представление оппонента …….…………………….... Заключение ……………………………………...……………………………………...…. Библиографический список ……...………………………………………… Список источников языкового материала ……………………..……………. Введение Современная лингвистическая мысль характеризуется ориентированностью на коммуникативные аспекты языка. Эта ориентированность предопределила инте рес к высказыванию как минимальной коммуникативной единице, которая, по мыс ли М.М. Бахтина, имеет непосредственное отношение к действительности и к живо му говорящему человеку (субъекту).

Признание высказывания минимальной коммуникативной единицей делает актуальным круг вопросов, связанных с личностью как субъектом коммуникативно речевой деятельности. До недавнего времени коммуникация рассматривалась нерас члененно, а именно как направленность на передачу информации, т.е. учитывалась только функция сообщения. Функция общения «отодвигалась на задний план как нечто побочное;

на первый план выдвигалась функция независимого от общения становления мысли» [Бахтин 1986: 258]. Такой подход не учитывает получателя ре чи, а между тем «…детерминирующим уровнем порождения речевого высказывания является общение – активность, обеспечивающая взаимодействие коммуникантов, и само их взаимодействие [Сорокин, Тарасов, Шахнарович 1979: 24].

В последние два десятилетия в отечественной и зарубежной лингвистике по явились работы, исключающие односторонний подход к акту речевой коммуника ции, изучающие «использование языковых фактов и структур в практике человече ского общения, в условиях функционирования» [Гак 1985: 5].

Изучение языка с учетом не только его структуры, но и функционирования позволило глубоко вскрыть социальную сущность этого феномена. Под коммуника цией стали понимать социальный акт, предполагающий в з а и м о д е й с т в и е партнеров. В структуру коммуникативно-речевого акта стали включать не только отправителя речи, но и ее получателя как равноправного участника коммуникатив ного акта.

Целью говорящего является достижение понимания со стороны адресата.

Все элементы структуры речевого акта говорящий подчиняет этой цели, и в первую очередь язык. Актуализация адресата создает адресованность любого высказывания.

Язык как система обладает широкими возможностями для выражения адресованно сти: обращения, местоимения, глагольные формы, вопросы, побудительные кон струкции и т.п.

Являясь универсальной категорией, адресованность может проявляться в большей или меньшей степени в разных речевых жанрах разных сфер общения.

Жестко адресованными являются речевые акты в интерперсональной коммуникации, где говорящий всегда ориентируется на конкретного, присутствующего адресата, который выступает как личность с присущими ей интеллектуально психологическими особенностями и социальными параметрами. На речевое поведе ние отправителя речи может повлиять и присутствие наблюдателя, если его оценка оказывается релевантной для говорящего.

Менее жестко адресованными могут быть речевые акты в условиях текстовой коммуникации, где адресант и адресат могут выступать либо как конкретные лич ности (в письмах, записках и т.п.), либо как «форма общественного сознания» [Сте панов 1984: 26] (в художественных, публицистических, научных произведениях, в средствах массовой информации, предназначенных обобщенному адресату).

Автор речи и ее адресат – обязательные структурные компоненты как интер персонального, так и опосредованного текстом коммуникативного акта, непремен ные факторы текстообразующей деятельности, в процессе которой эксплицируется языковая личность, с одной стороны, как субъект говорения, с другой – как субъект восприятия. Это означает, что высказывание, текст невозможно рассматривать иначе, как постоянно действующую диалоговую программу между коммуникантами. Та ким образом, полной реальная картина коммуникации может быть лишь при усло вии признания ее диалогического характера, означающего ориентированность на ад ресата, отраженную в языковых особенностях высказывания.

Признание диалогичности, подразумевающей наличие в любом высказывании адресованности, фундаментальным свойством всякой речи требует выявления ее эксплицитных и имплицитных языковых средств. В рамках такого подхода проведе ны исследования на материале художественной, научной, газетно-журнальной пуб лицистической речи. В речевых жанрах разных сфер общения адресатная семанти ка имеет свои особенности.

Объектом нашего наблюдения стала публичная аргументирующая речь, ко торая с точки зрения адресатной семантики специально еще не изучалась.

Актуальность настоящего исследования объясняется рядом причин. Во первых, тема отражает общую направленность интересов современной лингви стики к коммуникативным аспектам языка и в частности к фактору адресата. На важность проблематики указывают имеющиеся как в отечественной, так и в зару бежной лингвистике работы, посвященные проблемам адресата, однако сегодня можно еще констатировать, что до сих пор не существует всесторонне разработан ной теории адресата, о чем свидетельствует противоречивость и непоследователь ность в использовании терминологии.

Во-вторых, выводы исследователей о специфичности проявления адресатной семантики в научной, художественной газетно-журнальной публицистической речи, а также в средствах массовой информации подталкивают к исследованию данной проблематики применительно к другим речевым сферам и поиску эксплицитных и имплицитных средств ее реализации. Поэтому мы сосредоточили внимание на мало изученной в этом плане публичной речи.

В-третьих, публичная речь, ставшая объектом нашего наблюдения, начинает играть в жизни нашего общества все более заметную роль. Общие тенденции к де мократизации ставят каждого члена общества перед необходимостью говорить пуб лично. Демократическое общество является обществом равных возможностей, а это значит, что общественное мнение складывается из мнения всех членов общества.

Поэтому говорящий должен уметь предвидеть и учитывать в своей речи все суще ствующие точки зрения. Эффективное воздействие на аудиторию возможно только при условии понимания механизмов такого воздействия. Спецификой публичной речи является то, что в ней сочетаются характеристики, свойственные интерперсо нальному общению, с характеристиками, свойственными средствам массовой ком муникации. Это находит отражение в характере взаимодействия говорящего и адре сата, что проявляется в речевой тактике говорящего.

Специфика работы заключается в ее междисциплинарном характере. С одной стороны, сложность и многогранность ораторской деятельности предпо лагает комплексный подход к изучению продукта этой деятельности – публич ной речи. Публичная речь включается в сферу научных интересов не только лингвистов, но и психологов, социологов, культурологов. С другой стороны, сам предмет исследования – фактор адресата в публичном дискурсе, - ориентиро ванный на коммуникативную природу языка, предполагает обращение к таким современным лингвистическим дисциплинам, как прагматика, теория речевых актов, психолингвистика, социолингвистика, теория диалога, теория текста.

Цель исследования состоит в том, чтобы выявить фактор адресата в семанти ческой и синтаксической структуре публичного аргументирующего дискурса. Ука занная цель обусловила следующие задачи:

1. Выявить специфику публичной аргументирующей речи как разновидности публичного общения.

2. Выявить специфику адресата аргументирующей речи.

3. Проанализировать способы репрезентации разных типов адресатов в структуре публичного дискурса.

4. Рассмотреть сущностные характеристики диалогичности как речевой реа лизации коммуникативности применительно к публичному дискурсу.

5. Выявить и описать языковые средства адресации и диалогизации публич ного дискурса как эксплицитно и имплицитно представленную диалогич ность.

6. Установить специфические особенности адресатной семантики публичного дискурса.

Материал исследования. Материалом для анализа послужили тексты пуб личных выступлений писателей, журналистов, юристов, общественных деятелей, опубликованные в печати. Использованные нами тексты, в основе которых лежит художественно-публицистический стиль, отличаются острой гражданской направ ленностью, ярко отражают личностную нравственную позицию автора, имеют по лемическую заостренность. Критерием для отбора текстов явилось наличие в них аргументации, нацеленной на убеждение адресата и воздействие на его эмоцио нально-волевую сферу. Кроме того, мы ориентировались на нравственный автори тет и риторическое мастерство авторов выступлений. Все анализируемые тексты можно использовать в качестве образцовых при обучении ораторскому искусству.

Проанализировано около 50 публичных речей 20 авторов. Особенность работы со стояла в том, что наблюдения над языковым материалом можно было вести только на широком контексте, т.к. диалогические отношения часто выявляются только пу тем сопоставления частей текста. Поэтому примеры использования тех или иных средств диалогизации приводятся в широком контексте. Всего проанализировано около 1200 контекстов, в которых выявляются эксплицитные и имплицитные сред ства создания диалогичности публичного дискурса.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что, во-первых, выявлена специфика отношений между говорящим и аудиторией, обу словленная многоуровневым характером адресата, и прослежено, как эта специфи ка отражается в языковой структуре публичного дискурса. Во-вторых, в работе представлено системно-структурное описание категории диалогичности в публич ном аргументирующем дискурсе, который специальному исследованию в этом от ношении не подвергался. В-третьих, выявлены специфические средства создания диалогичности в аргументирующем дискурсе, проявляющиеся в диалоге с едино мышленниками и с оппонентами.

Теоретическое значение проведенного исследования состоит в обосновании адресатности и диалогичности как универсальных категорий языка на философском, психологическом и лингвистическом основаниях. Обоснование категориального статуса диалогичности дает возможность говорить а) об адресации как маркирован ности диалогичности, представленной системой средств однонаправленного харак тера (обращения, структуры с местоимениями и глагольными формами);

б) о диа логизации как синтаксической маркированности диалогичности, отражающей меж личностный характер общения и представленной двумя субъектами коммуникации.

Изучение средств создания диалогичности публичного дискурса дает возможность, во-первых, дополнить представление о способах репрезентации диалогических от ношений в разных речевых сферах, во-вторых, более полно изучить влияние неод нородного адресата на отбор языкового материала и его структурирование.

Практическое значение работы заключается в том, что данные проведенного исследования могут найти применение при обучении ораторской речи в курсе «Ри торика». Кроме того, они могут быть использованы в курсах «Психология меж личностных отношений», «Коммуникативный синтаксис». Человеку, обучающемуся ораторскому искусству, особенно необходимо знание форм и средств выражения диалогичности, поскольку ораторская деятельность в наше время немыслима без глубоко продуманной диалоговой программы. Выводы о диалогической сущности общения вообще и публичного общения в частности, а также данные о средствах ее создания могли бы быть использованы на различных курсах по этике, психологии, деловой риторике при обучении руководящих работников, менеджеров, деловых людей. Ведь диалогическая форма бытия предполагает высокую этическую культу ру общества.

Апробация. Отдельные вопросы исследуемой темы включены в авторский курс по риторике, который автор ведет в СахГУ, в юридическом университете, на курсах повышения квалификации работников социальной сферы, воспитателей и преподавателей. Сделаны два доклада на научно-практических конференциях пре подавателей и студентов СахГУ (2000, 2001гг.), один доклад на Всероссийской кон ференции преподавателей риторики в г. Перми. Основные положения диссертации отражены в шести публикациях.

Глава Коммуникативный статус адресата Некоторые подходы к проблеме формирования категории адресатности 1. Адресат как активный субъект акта коммуникации «Всякое высказывание всегда имеет адресата» - эта мысль М.М. Бахтина те перь признается всеми и является одним из постулатов многих современных теорий исследования речевой деятельности. Адресат речи рассматривается как полноправ ный компонент в структуре коммуникативного акта. Признано, что «слово является результатом взаимодействия двусторонним актом» [Волошинов 1993: 94], т.е.

говорящего со слушающим, и толкование любого высказывания в значительной ме ре зависит от фактора адресата.

Но так было не всегда. Первоначально языковая личность рассматривалась преимущественно как субъект говорения, хотя в ней и вычленялись формы, осно ванные на семантике речевого восприятия и формы построения по законам читателя.

Рассмотрение языка только с точки зрения говорящего без необходимого отношения к д р у г и м участникам общения давало, по мнению М.М. Бахтина, искаженное представление о сложном и «многосторонне-активном» процессе речевого обще ния. Акт говорения, считает ученый, предполагает слушателя. Слушающий, вос принимая и понимая значение речи, одновременно занимает по отношению к ней активную ответную позицию. Поэтому слово является «именно продуктом взаимо отношений говорящего со слушающим (курсив авт.). Всякое слово выражает отно шение «одного» в отношении к «другому». В слове я оформляю себя с точки зрения другого, в конечном счете, себя с точки зрения своего коллектива. Слово – мост, пе рекинутый между мной и другим. … Слово – общая территория между говорящим и собеседником» [Волошинов 1993: 94].

Слово имеет множество проекций одновременно на внешний и внутренний мир человека. «Когда человек из тьмы страстей, где субъект поглощен объектом, пробуждается к самосознанию, - писал В. Гумбольдт, - здесь и возникает слово, а также первое побуждение человека к тому, чтобы остановиться, осмотреться и опре делиться» [Гумбольдт 1985: 301]. Определиться и самоопределиться человек мо жет только по отношению к другому, воспринимающему сознанию. Следовательно, употребленное слово всегда, по определению М.М. Бахтина, «двухголосо»: в слове фиксируются обе коммуникативные ипостаси личности – автор и адресат: тот, кто «материализует» идею в слове, и тот, в ком эта идея находит интеллектуальный и эмоциональный отклик, реализующийся в тех или иных поступках.

Самой природой слова обусловлено диалогическое соединение двух сознаний – творящего и воспринимающего. Не случайно в ранних формах устного творчества сказитель и слушатель практически сливались в одном лице. Слушатель был настолько соединен с художником, настолько сопричастен ему в творчестве, что они выступали как нечленимое целое. Со временем это единство было нарушено, однако сохранилась «диалогическая обусловленность творчества любого характера, пред определенная особыми свойствами человеческого сознания, отраженного в языко вой природе» [Полонский 1999: 23].

Идея воспринимающего сознания трансформировалась первоначально как философская идея Другого. В дальнейшем проблема воспринимающего субъекта активно разрабатывалась в психологии. Философские интерпретации Другого оказа ли также влияние на развитие лингвистических идей. Разные подходы к проблеме воспринимающего сознания - философский, психологический, лингвистический обусловили сложность, многоаспектность в ее изучении. Эти аспекты тесно взаимо связаны, дополняют и углубляют друг друга.

2. Философские интерпретации проблемы «Другого»

Проблема взаимосвязи человека, произносящего слово, и человека, его вос принимающего, уходит в глубь веков. Еще в 4-ом веке до н.э. Аристотель заметил, что «речь слагается из трех элементов: из самого оратора, из предмета, о кото ром он говорит, и из лица, к которому он обращается;

он-то и есть конечная цель всего» [Аристотель 1998: 762].

М. Монтень писал, что слово «принадлежит наполовину тому, кто говорит, и наполовину тому, кто слушает» [Монтень 1991: 343], имея в виду, что личностное начало говорящего обретает свою форму исключительно в контакте с Другим – с со беседником.

Идея воспринимающего субъекта нашла свое отражение в философии субъективного идеализма, основной принцип которой можно сформулировать сло вами Дж. Беркли: «Esse – percipi» («Быть – значит быть воспринимаемым»).

Проблема Другого занимает важное место в философии экзистенциализма, «переключившего внимание с социального подхода к человеку на личностный и с отношений между субъектом и объектом на межсубъектное взаимодействие, осно вывающихся на семиотических началах» [Арутюнова 1998: 647]. Другой способ ствует формированию самосознания, превращает субъекта познания в его объект.

Лидер французского экзистенциализма Жан-Поль Сартр во взаимоотношении с Другим и с его взглядом прослеживает «овеществление» человека, превращение «бытия-для-себя» в «бытие-в-себе». Взгляд Другого, превращающий меня в объект, отчуждает от меня и весь окружающий мир, заставляя его «утекать» к другому субъ ектному миру [«Бытие и небытие» 1943]. Философ считал, что язык не привнесен в бытие для другого, он изначально и есть само бытие – для другого.

Иерусалимский философ-экзистенциалист Мартин Бубер стал известен как творец «нового мышления», основанного не на мышлении как таковом, а на «говоре нии». Своей знаменитой книгой «Ich und Du» («Я и Ты») Мартин Бубер ввел в фи лософский и общекультурный оборот «диалогический принцип», который лежит в основе современных лингвистических исследований. Центральная идея его диалоги ческой философии – бытие как «диалог» между Богом и человеком, между челове ком и миром, т.е. представление об изначальной д в о й с т в е н н о с т и, укоренен ной в самом основании сущего: «В Начале есть Отношение». Его концепция осно вывается на постулатах о неразрывном единстве двух сознаний: «Одно основное слово – это пара Я – Ты… Кто произносит Ты, вступает в Отношение… Основное слово Я – Ты утверждает мир Отношений» [Бубер 1993: 26].

К духовной традиции диалогического принципа принадлежит также немецко американский философ О. Розеншток-Хюсси. В его знаменитой книге «Речь и дей ствительность» выражен взгляд на смысл человеческой речи. Если Мартин Бубер показывает, что человек раскрывается в двойственной действительности, то Розен шток-Хюсси пытается доказать, что человек на самом деле раскрывается в четырех аспектах: Я как Ты – обращенность к Я извне;

Я как Я – внутренний, субъективный мир;

Я как Мы – дуальные отношения;

Я как Он – выделение Я среди других. Фи лософ считает, что человечество было сформировано четырьмя типами речи: пле менная речь – диалог с прошлым;

храмовая речь – диалог с космосом, с миром вне человека;

диалог с внутренним Я;

диалог с будущим посредством пророчества. Язык обеспечивает общую для всех говорящих и слушающих организацию пространства и времени [Розеншток-Хюсси 1994].

Проблема Другого, разрабатываемая философами, приобретает часто этиче ское звучание. Л. Фейербах во взаимосвязи Я – ТЫ, в человеческом единении усматривал основу нравственности. Входя в контакт с Другой личностью, индивид испытывает с его стороны определенное воздействие, отражающееся на сознании и поведении. С точки зрения Других мы оцениваем себя и выстраиваем свое поведе ние, в первую очередь речевое.

Об огромном влиянии Другого на самооценку человека говорил М.М. Бах тин: «Через другого мы стараемся понять и учесть трансгредиентные собственному сознанию моменты: так, мы учитываем ценность нашей наружности с точки зрения ее возможного впечатления на другого – для нас самих непосредственно эта цен ность не существует, - учитываем фон за нашей спиной, то есть все то, окружающее нас, чего мы непосредственно не видим и не знаем и что не имеет для нас прямого ценностного значения, но что, видимо, значимо и знаемо другими, что является как бы тем фоном, на котором ценностно воспринимают нас другие» [Бахтин 1986: 19].

2.1. Отражение «Другого» в концепте «свое -чужое»

Проблема Другого влечет за собой еще одну важную проблему – различение «своего» и «чужого». Пиаже заметил, что «себе самим мы легко верим на слово и поэтому потребность в доказательствах и умение обосновывать свою мысль рожда ется только в процессе столкновения наших мыслей с чужими мыслями» [цит. по Выготский 1996: 343].

Человек, вступая в отношение с Ты, образует Мы. Личности способны сосу ществовать друг с другом, но не способны входить друг в друга. «Не только я нахо жусь вне другого, но и мой мир лежит целиком вне его мира: мы два взаимных «вне», и поэтому мы радикально друг другу чужие» [Арутюнова 1998: 648]. И тем не менее «я становлюсь собой только через мое отношение к Ты, становясь Я, я гово рю Ты. Всякая подлинная жизнь есть встреча» [Бубер 1993: 42].

Л.С. Сахно считает, что представление оппозиции «я – другой», «свое – чу жое» имеет важное значение для изучения концептуального устройства языка [Сахно 1991: 95]. Толкование оппозиции «свое - чужое» может быть широким: это может быть и незнакомый язык, и не свойственные адресату стандарты смыслового восприятия мира, и иные потребности, интересы, ценности. М.М. Бахтин, например, под чужим словом понимает «всякое слово всякого другого человека, сказанное или написанное на своем или на любом другом языке, то есть всякое не мое слово. В этом смысле все слова (высказывания, речевые и литературные произведения), кро ме моих собственных слов, являются чужим словом» [Бахтин 1986: 367]. Человек живет в мире чужих слов, и вся его жизнь является ориентацией в этом мире, реак цией на чужие слова. Перед каждым человеком встает задача понимания чужого слова (такой задачи в отношении собственного слова не существует). Это распаде ние для каждого человека всего выраженного в слове на маленький мирок своих слов и огромный, безграничный мир чужих слов М.М. Бахтин воспринимает как первичный факт человеческого сознания и человеческой жизни.

«Свое» и «чужое» может получать осмысление на уровне столкновения и взаимодействия целых культур, предполагающих духовное общение, основанное на «принципах диалогичности, соучастия» [Куликов 1978: 12]. «Чужая культура только в глазах другой культуры раскрывает себя полнее и глубже, - пишет М.М. Бахтин. Один смысл раскрывает свои глубины, встретившись и соприкоснувшись с другим, чужим смыслом: между ними начинается как бы диалог, который преодолевает за мкнутость и односторонность этих смыслов, этих культур. Мы ставим чужой куль туре новые вопросы, каких она сама себе не ставила (курсив Библера), мы ищем в ней ответы на наши вопросы, и чуждая культура отвечает нам, открывая перед нами новые свои стороны, новые смысловые глубины» [цит.по Библер 1991: 88].

Оппозиция «свое – чужое» может восприниматься и более узко: «те или иные слова преподносятся автором речи (Я) как слова другого» [Сахно 1991: 95].

Переплетение «своей» и «чужой» речи может принимать самые разнообразные формы, среди которых Н.Д. Арутюнова отмечает цитирование, прямую, косвенную и несобственно-прямую речь, повторы, подхваты, переспросы, литературные ре минисценции, цитатные вопросы и пр. [Арутюнова 1998: 669].

Считается, что доля чужих слов, цитаций, метакомплексов больше в текстах полемических и дидактических, чем в нарративных (Кайгородская 1993: 73).

3. Лингвистические аспекты проблемы «Другого»

Философские интерпретации Другого оказали влияние и на лингвистические идеи. Не случайно у истоков многих новых направлений в языкознании стояли именно философы (В. Гумбольдт, Л. Витгенштейн, Ч. Моррис, Р. Карнап, Дж.

Остин, Дж. Серль, М. Хайдеггер, У.П. Монтегю, К.И. Льюис и др.).

В современных лингвистических теориях Другой как воспринимающий субъ ект называется чаще всего адресатом.

3.1. Адресат в прагматике и теории речевых актов В рамках лингвистической философии под воздействием идей Л. Витген штейна была создана п р а г м а т и к а, центральной категорией которой является г о в о р я щ и й субъект. Как отмечает Ю.Д. Апресян, объектом прагматики являет ся закрепленное в языковой единице отношение говорящего а) к действительности;

б) к содержанию сообщения;

в) к адресату [Апресян 1995: 136-140]. Таким образом, в прагматике адресат воспринимается как важный компонент речевой ситуации, при этом «Эго всего текста» является «творящий текст человек» [Степанов 1981: 332].

В теории речевых актов (ТРА) – одном из главных разделов прагматики - ро ли говорящего и воспринимающего субъектов более уравновешенны. Речевой акт [Серль 1986: 152] – основная единица коммуникации - может быть вполне понят и однозначно воспринят только адресатом, т. к. только он в той или иной мере ориен тируется в установках говорящего, поэтому категория прагмасемантического адре сата, которому говорящий сознательно направляет свое высказывание, в структуре речевого акта а к т у а л и з и р у е т с я, хотя и не выдвигается на первый план.

Таким образом, в современных лингвистических теориях больше внимания уделяется «Я» Г о в о р я щ е м у как инициатору речевого общения по сравнению с философскими теориями, ставящими акценты на роли Д р у г о г о в формировании «Я». Признается, что говорящий «формирует» адресата, т. к. ответ программируется именно инициальными высказываниями. Тем не менее прагмасемантический адре сат признается наряду с автором речи обязательным структурным компонентом как интерперсонального, так и опосредованного текстом коммуникативного акта.

3.2. Адресат как текстовая категория Адресат как текстовая категория изучен еще гораздо меньше, чем автор, хотя такие исследования проводились по отношению к текстам практически всех функциональных разновидностей языка. Проблема текстового адресата наиболее глубоко разработана в области поэтики художественного текста. Дру гие разновидности языка в этом отношении по существу только начинают изу чаться.

При выделения разных функциональных стилей, считает Д.Н. Шмелев, дол жен учитываться характер отношений между говорящим и адресатом: «Функциони рование языка предполагает три основные стороны, трех «внеязыковых участников»

речи: то, о чем сообщается;

того, кто сообщает;

того, кому сообщают…И в устно разговорной, и в художественной речи, и в отдельных «функциональных стилях»

первое, второе и «третье» лицо (третья сторона) представлены по-разному. Если на учете их меняющегося соотношения построить общую, абстрактную схему функци ональных типов, то мы получим представление о возможном (наиболее общем) функциональном членении языка» [Шмелев 1977: 39-40].

М.М. Бахтин, первым выдвинувший наиболее глубокую концепцию адресата, считал, что «каждый речевой жанр в каждой области речевого общения имеет свою, определяющую его как жанр, концепцию адресата» [Бахтин 1986: 290]. Адресат мо жет быть непосредственным участником – собеседником в «полноценной речевой ситуации» [Падучева 1991: 164], когда говорящий и адресат не отделены ни в про странстве, ни во времени от порождаемого текста. Адресат может быть также «диф ференцированным коллективом специалистов какой-нибудь области культурного общения, может быть более или менее дифференцированной публикой, народом, современниками, единомышленниками, противниками и врагами, подчиненным, начальником, низшим, высшим, близким, чужим и т.п.» [Бахтин 1986: 290], т. е.

вполне определенным лицом или лицами. Адресат может быть также и «совершенно неопределенным, неконкретизированным другим (курсив автора)» [там же].

М.М. Бахтин считал, что композиция и в особенности стиль высказывания зависит от того, «кому адресовано высказывание, как говорящий (или пишущий) представляет себе своих адресатов, какова сила их влияния на высказывание» [там же: 291].

Если адресат персонифицирован, то говорящий, строя свое высказывание, старается его «активно определить», то есть предвосхитить ответ, и этот предвосхи щаемый ответ оказывает активное воздействие на структуру высказывания. Говоря щий всегда учитывает апперцептивный фон восприятия его речи адресатом:

насколько он осведомлен в ситуации, обладает ли специальными знаниями данной культурной области общения, его взгляды, убеждения, симпатии, антипатии, т.е. все то, что определяет активное ответное понимание. Такой учет адресата определяет выбор жанра высказывания, тип композиции, выбор языковых средств.

Кроме адресата как второго лица, может быть еще адресат неопределенный, который предполагается, по мысли М.М. Бахтина, «либо в метафизической дали, либо в далеком историческом времени» и называется нададресатом. В разные эпо хи нададресат может принимать такие конкретные выражения, как бог, наука, суд совести и т.п. [Бахтин 1986: 323].

Проблему нададресата, поставленную Бахтиным, развивает академик Г.В.

Степанов. Ученый вкладывает в это понятие несколько иной смысл и применяет его преимущественно к художественной речи. Для Г.В. Степанова адресат художе ственных текстов и адресат речевых актов не одно и то же: «Читатель, публика не вовлечены непосредственно в прагматическую ситуацию. От них не требуется оцен ки коммуникативного смысла и непосредственной реакции на речевой акт. В худо жественном произведении вообще нет жесткой адресованности» [Степанов 1984:

26].

Ученый выделяет в художественном тексте два типа адресатов: идеальный (текстовой, вымышленный) и реальный (читающая публика, нададресат). Идеаль ный адресат является «активным посредником между автором и нададресатом в ре ализации авторских намерений» [там же: 27].

Для Г.В. Степанова ключевым является положение о единстве автора и адре сата. Текст выступает не как стена, наглухо отгораживающая автора от читателя, а как средство, обеспечивающее диалог между ними. Такое понимание отвергает крайности в оценке как автора, так и адресата. Одна крайность проявляется в том, что читатель наделяется правом на любую интерпретацию текста. Таким образом, у текста отрицается наличие фиксированного значения, а значит, отрицается сам ав тор [ср: Золян 1984: 354]. Другая крайность – восприятие адресата художественного произведения или массово-коммуникативного воздействия лишь объектом, пассив ным потребителем, «своего рода «белым листом бумаги», на котором можно рисо вать любые иероглифы» [Кондаков 1984: 18].

Выдвижение адресата на первое место, считает Г.В. Степанов, «помогло бы глубже понять смысл и назначение языка как «практического сознания», с одной стороны, и диалектику отношений действительности двух сознаний в речевой дея тельности – с другой» [Степанов 1984: 22].

Специфично отражение образа адресата и в поэтической речи. Одной из пер вых работ, рассматривающих языковую экспликацию адресата и его функции в ли рическом стихотворении, стала статья Г.О. Винокура «Я и Ты в лирике Баратынско го», написанная им в 1944 году. Говоря о важности адресата в поэтическом тексте, автор делает вывод о том, «всякая речь столь же неизбежно имеет своего адресата, как и своего производителя, хотя бы этим адресатом был совершенно неведомый и невиданный автору, своего рода «умопостигаемый» читатель» [Винокур 1990: 241 242].

В настоящее время категория адресата стала обязательным компонентом анализа лирического произведения. Специфика адресата лирического произве дения, его неоднозначность показана в монографии И.И. Ковтуновой «Поэтиче ский синтаксис» (1986). Автор выделяет адресата, к которому направлено вы сказывание в целом, и адресата, который входит во внутреннюю структуру со общения, и называет их в н е ш н и м и в н у т р е н н и м адресатом. Внешним адресатом является читатель. Внутренние адресаты – те, к кому обращается поэт.

«Это может быть друг, возлюбленная, природная стихия, вещь – все, что суще ствует в мире» [Ковтунова 1986: 20]. Внутренним адресатом может быть также один из внешних адресатов, который вводится в структуру текста, например, читатель в роли обобщенного или неопределенного адресата. Сам автор лири ческого произведения может быть как внешним, так и внутренним адресатом.

Включение говорящего в структуру сообщения в качестве внутреннего адресата речи автор называет автокоммуникацией и подробно описывает ее разнообраз ные формы. По наблюдению исследователя, внутренний адресат в лирической поэзии может отсутствовать, внешний же адресат предполагается всегда. И.И.

Ковтунова считает, что отношения между внешним и внутренним адресатом существенны для выяснения семантической структуры лирического текста и для определения семантики и функций ряда грамматических категорий и форм в ли рической поэзии.

Меньше изучена структура адресата и определены его функции в текстах дру гих функциональных стилей языка.

Как «действующее лицо» авторского изложения определяет роль адресата в научных текстах Л.В. Славгородская: «Запрограммированный автором адресат вме сте с ним строит текст, так как его предполагаемая реакция отражена в словесной ткани произведения и является компонентом стилевой структуры. Без правильной оценки роли адресата невозможно полностью выявить точку зрения автора» [Слав городская 1979б: 39].

Исследователями отмечается, что а д р е с а ц и я используется авторами научных текстов как стилистический прием эмоционально-экспрессивного воздей ствия [Карпова 1979].

О специфике отношений внутритекстового автора и адресата газетного текста говорится в диссертационном исследовании Э.В. Чепкиной (1993). Норма отноше ний между автором и адресатом в этих текстах задается реальными условиями мас совой коммуникации: опосредованностью контакта, «обезличенностью автора и, в особенности, адресата», отсутствием обратной связи и т.д. В то же время, считает автор, газете присуща своя специфика: коммуникантов связывают отношения рав ноправия, а не субординации. Этим Э.В. Чепкина объясняет большую по сравнению с официально-деловым и научным стилем индивидуальность субъекта речи и тен денцию к созданию «дифференцированного социально-речевого образа адресата»

[Чепкина 1993: 30-31].

На основе имеющихся работ по адресатности текстов можно сделать вывод, что каждой сфере применения языка свойственна специфическая структура адресата и его роль в построении речевого произведения неодинакова. При этом точка зре ния, согласно которой «субъект выступает при восприятии речи как своего рода пас сивный приемник информации» [Леонтьев 1969: 306], современной лингвистикой в основном отвергается. Адресат воспринимается не только восприемником текста, но создателем его семантики.

Другую оценку роли адресата находим у Г.Я. Солганик. Признавая важней шей особенностью речи ее адресованность, исследователь считает, что адресат «не участвует активно в речевом акте, он пассивная, воспринимающая сторона… Даже тогда, когда речь формально строится от 2-го лица или обращена непосредственно к собеседнику, все равно она принадлежит я, исходит от я. Этим определяется кос венная, но важная роль адресата в речевом акте, в высказывании» [Солганик 1997:

13-14].

Один из способов воздействия адресата на автора проявляется в том, что автор, создавая свое произведение, вольно или невольно ориентируется на определенного адресата, его знания, опыт и навыки, особенности его восприятия. Ориентировка на качества адресата осуществляется, как указывает Е.Ф. Тарасов, двояким способом. С одной стороны - это учет социальных характеристик адресата, что выражается в вы боре альтернативных средств с этическими ограничениями;

с другой стороны – это ориентировка на апперцепционные его возможности, проявляющаяся в том, что продуцируется текст, доступный пониманию реципиента [Тарасов 1979].

3.3. Оппозиция «говорящий-адресат» в социолингвистическом аспекте В речевом взаимодействии одинаково важное значение имеют социальные характеристики как говорящего, так и адресата. Вопросы координации социальных параметров коммуникантов изучались Л.П. Крысиным, Н.Д. Арутюновой, Л.П. Сту пиным, О.Н. Морозовой и др.

Н.Д. Арутюнова считает, что прагматическое значение речевого акта во мно гом зависит от социальной ситуации, в которой он осуществляется. При этом важно, что «адресат, как и Говорящий, вступает в коммуникацию не как глобальная лич ность, а в определенном своем аспекте, амплуа или функции, соответствующим аспекту Говорящего» [Арутюнова 1981: 357-358].

Таким образом, отношения между коммуникантами детерминируются их «социальными ролями» [Крысин 1998: 11-24]. Социальные роли участников комму никации обычно согласуются: учитель-ученик, мать-сын, начальник-подчиненный, муж-жена - это асимметричные социальные роли;

друзья, соседи, спутники, колле ги – уравновешенные социальные роли [Крысин 1999: 276]. Разное осознание прио ритетных и паритетных ролевых отношений в конкретном речевом акте накладыва ет определенный отпечаток и на типическое речевое поведение мужчин и женщин [ср.: Земская, Китайгородская, Розанова 1993].

То обстоятельство, что личность в каждый момент речепроизводсва выступа ет как носитель некоторых социальных качеств, как исполнитель социальной роли, имеет значение для предречевой подготовки. Общество предъявляет к личности в данной социальной роли определенные требования. Эти требования в виде «ролево го ожидания» [Школьник 1976:45] определяют речевое поведение человека.

Исполнение человеком различных социальных ролей требует использования определенных языковых средств, ожидаемых партнером по речевому взаимодей ствию;

изменение социальной роли влечет за собой переключение одних языковых средств на другие [ср.: Крысин 1998: 18]. Переключение с одного кода общения на другой зависит от социальной роли не только говорящего, но и его адресата. Слово ориентировано на собеседника, на то, кто этот собеседник. «Абстрактного собесед ника, так сказать, человека в себе, не может быть;

с ним действительно у нас не было бы общего языка ни в буквальном, ни в переносном смысле» [Волошинов 1993: 93].

Согласованность параметров собеседников обеспечивает успешное ведение коммуникации, в то время как асимметричность, рассогласованность часто ведет к нарушению коммуникации, к «коммуникативным неудачам» [Ермакова, Земская 1993]. Согласованность параметров коммуникантов проявляется в согласованности их д е й с т в и й:

Говорящий - Слушающий:

Говорит - слушает Учит учится Болтает - улыбается Командует – подчиняется Рассказывает-запоминает Доказывает – понимает Такая согласованность в действиях собеседников невозможна, если речь не обращена к нужному адресату.

Интересный взгляд на проблему координации социальных параметров гово рящего и слушающего находим у О. Розенштока-Хюсси. Ученый считает, что пози ции людей при говорении и слушании существенно различаются: пока один говорит, другие слушают. Говорение и слушание в каждом отдельном случае окрашивается специфическими общественными отношениями, т.е. теми ролями, которые собесед ники играют в жизни. Все возможное многообразие отношений между ними фило соф сводит к четырем типам комбинаций:

Говорящий и слушающий единодушны, настроены на общий лад. Они 1) соглашаются между собой.

Говорящий и слушающий «сомнительны» друг для друга, разобщены и 2) настроены по-разному. Друг другу они чужие.

Говорящий зависит от слушающего, ожидая от него каких-то действий в 3) ответ на свои слова.

Слушающий зависит от говорящего, поскольку говорящий уже совер 4) шил какое-то действие.

Во всех четырех случаях личностно-психологические отношения между во влеченными в них людьми складываются на основе общественных отношений. Но в то же время эти речевые процессы сами по себе и устанавливают разнообразные общественные отношения [Розеншток-Хюсси 1994: 124].

Таким образом, отношения между говорящим и слушающим всегда соци ально ориентированы. Социально ориентировано также любое высказывание, кото рое определяется участниками события высказывания в связи с определенной ситу ацией: «ситуация формирует высказывание, заставляя его звучать так, а не иначе, как требование или как просьбу, как отстаивание своего права или мольбу о милости, в стиле витиеватом или простом, уверенно или робко и пр. и пр.» [Волошинов 1993:

95].

Ориентация на конкретного адресата отражается не только в содержании вы сказывания, но и в его языковой структуре. При построении сообщения говорящий «выбирает слова, сочетания слов, грамматические формы и располагает их в пред ложениях, образующих сверхфразовые единства, так, чтобы сообщение, которое служит конечной целью речевого акта, могло быть воспринято слушателем и пере работано его сознанием в представление, отвечающее коммуникативному намере нию говорящего» [Реферовская 1989: 41]. Те слова, конструкции, порядок их соче таний, интонационные модели, которые сознательно, намеренно отбирает говоря щий, в определенной коммуникативной ситуации становятся символами его соци альных и психологических качеств и его социальных отношений с собеседником.

4. Некоторые психолингвистические аспекты проблемы «Другого»

4.1. Проблемы понимания Социальные и психологические отношения, устанавливаемые в процессе речи, - это двусторонний тракт, проявляющийся в говорении и слушании. Слушательский тракт настолько же многообразен и сложен, как и тракт говорящего. Психологи утверждают, что слушание не пассивный процесс: «оно часто включает в себя пред восхищение и воссоздание слышимого, извлечение смысла сказанного и замысла го ворящего, сопоставление с речевым контекстом и с контекстом ситуации,… слуша ние граничит с пониманием» [Войскуновский 1990: 114]. М.М. Бахтин считал, что только активная позиция слушающего обеспечивает глубокое понимание, «делает чужое слово более глубоким и самостным, не допускает взаимного растворения и смешения» [Бахтин 1986: 366].

Об особой роли понимания как связующего звена трех аспектов языковых яв лений говорил Л.В. Щерба: речевая деятельность, данная человеку в опыте, пред ставляет собой процесс говорения и понимания. Языковой материал не может суще ствовать вне понимания [Щерба 1965: 301-313].

В концепции понимания речи Н.И. Жинкина дано истолкование того, как вза имодействует речь и мышление: понимание – это совокупность интеллектуальных операций, управляемых механизмами языка [Жинкин 1970: 79].

Проблема понимания не является узко лингвистической проблемой, поэтому должна рассматриваться комплексно. Если определить понимание как «позитивный результат человеческой коммуникации» [Дубровский 1979: 91], то для осмысления этого феномена необходимо учитывать, помимо языковых, разнообразные экстра лингвистические факторы, так как коммуникация осуществляется всегда в кон кретной ситуации.


Понимание, по М.М. Бахтину, всегда в какой-то мере диалогично: «при объ яснении - только одно сознание, один субъект;

при понимании – два сознания, два субъекта» [Бахтин 1986: 306]. Поэтому прежде всего нужно выяснить, какую роль в понимании играет говорящий, а какую - слушающий.

Целью говорящего является передача реципиенту некоторого содержания, ко торое должно быть им адекватно воспринято. Таким образом, главной целью гово рящего является адресат. При переходе на позиции слушающего проблема понима ния становится центральной. Понимание возможно только в том случае, если полу чатель речи признается полноправным и активным участником процесса общения, если учитываются различные параметры его личности. При этом параметры комму никантов должны быть согласованы. Согласованность проявляется в наличии у них «общей апперцепционной базы» [Голанова 1996: 431], в учете тезауруса каждого из коммуникантов. Вербальные знания коммуникантов должны пересекаться. Взаимо действие слова и индивида в плоскости вербального знания О.Л. Каменская видит в том, что каждое порождаемое автором текста слово, а также каждое прочитанное (услышанное) реципиентом слово текста активизирует в его памяти некоторую группу слов, семантически связанных, зацепленных с этим словом. Многочисленные группы слов, хранящиеся в памяти каждого носителя языка, образуют сложную си стему, которая и называется тезаурусом личности [Каменская 1990: 97].

Тезаурус умственно сформировавшегося человека представляет собой систе му, а не сумму отдельных понятий. Каждая такая система уникальна, поэтому тезау рус адресата никогда не совпадает с тезаурусом адресанта. Именно говорящему необходимо приспосабливаться к языковой компетентности адресата, чтобы его со общение было воспринято и адекватно осмыслено. Поэтому говорящему еще на эта пе осмысления необходим «осознанный контроль, переработка и проверка порож денного смысла с позиции адресата» [Кукушкина 1998: 39].

Решающая роль в понимании отводится грамматической правильности орга низации сообщения и наличию у адресата умения пользоваться грамматической си стемой языка для распознавания целого текста. Полноценное речевое общение, счи тает А.А. Леонтьев, заключается в том, чтобы найти такие словесные знаки и та кие способы организации их в текст, чтобы содержание, опосредованное этими зна ками, было бы с максимальной точностью восстановлено собеседником [Леонтьев 1978: 26].

А.Г. Горнфельд заметил, что «смысл слов говорящего создается слушателем»

[1927: 29]. При восприятии текста адресат опирается не только на значения, содер жащиеся в самом тексте, но и на весь свой опыт, зафиксированный в его личностном знании, в его «картине мира» [Каменская 1990].

Важное значение для понимания имеют также личностно-психологические особенности реципиента. Восприятие текста не бывает одинаковым у разных пси хологических типов адресата: одни создают свою проекцию текста в рамках автор ской концепции, другие – в рамках собственной концепции, третьи создают гибрид ную проекцию текста (что-то от авторской концепции, что-то от своей собственной).

В связи с этим О.Д. Кузьменко-Наумова говорит о трех стратегиях смыслового восприятия текста: о высокоэффективной синтетической стратегии, о малоэффек тивной синтетической стратегии и об аналитической стратегии [Кузьменко-Наумова 1980]. В любом случае автор адаптирует текст своего сообщения так, чтобы он был понят л ю б ы м адресатом а д е к в а т н о авторскому замыслу.

При анализе восприятия текста вопрос о критериях адекватности понимания приобретает важнейшее значение как один из существенных аспектов теории рече вой деятельности. Одним из критериев адекватного понимания является однознач ность понимания. Многозначность понимания текста и неидентичность его интер претаций «можно рассматривать как шум, возникающий в процессе коммуникации [Марковина 1983: 196].

В качестве одного из основных критериев А.А. Брудный выдвигает деятель ность реципиента или поведение, адекватное ситуации использования речи, т.е.

адекватное, выраженное в деятельности, отношение человека к действительности.

Анализ деятельности позволяет судить о том, насколько правильно понят текст [Брудный 1977: 103]. Вероятно, именно в таком смысле понимание можно опреде лить как «позитивный результат человеческой коммуникации» [Дубровский 1979:

91].

Если задачей говорящего является построение доступного пониманию тек ста, то задача адресата заключается в том, чтобы «извлечь из текста максимум ин формации, как можно полнее постичь не только то содержание, которое заложено в него автором (адресантом), но и то, которое потенциально содержится в нем помимо авторской воли» [Долинин 1985: 4]. Такое осмысление является основной задачей интерпретации текста, значение которой актуализируется, если текст изучается в его отношении к адресату.

4.2. Понимание и интерпретация В лингвистике принято разграничивать понятия понимание и интерпретация.

Интерпретационная деятельность адресата связана не только с пониманием сообще ния, но и с его истолкованием, т.е. с пониманием не только значения, но и смысла передаваемой информации.

И.М. Кобозева определяет концепты значение и смысл следующим образом:

«Значение Х-а - это информация, связываемая с Х-ом конвенционально, т. е. соглас но общепринятым правилам использования Х-са в качестве средства передачи ин формации. Смысл Х-са для Y в Т – это информация, связываемая с Х-ом в сознании Y-ка в период времени Т, когда Y производит или воспринимает Х в качестве сред ства передачи информации» [Кобозева 2000: 13]. Таким образом, концепты смысл и значение отражают противопоставление «конкретно-ситуативного (прагматическо го) содержания сообщения его абстрактному языковому содержанию» [Кобозева 1991: 186].

По отношению к интерпретационной деятельности необходимость этих двух терминов обусловлена различением знания, «объективируемого в тексте автором»

[Хацько 1998: 26], и знания, получаемого реципиентом при восприятии текста. Не всегда реципиент понимает текст так, как его замысливал автор.

С одной стороны, трансформация текста адресатом может быть связана с нарушением коммуникативных качеств речи, допущенных говорящим, - ясности, точности, логичности и т. д. На степень трансформации текста может влиять также коммуникативная насыщенность текста, эксплицитность языковой информации, си стема понятий, которыми оперирует говорящий [Клычкова 1977: 87]. С другой сто роны, это могут быть причины внетекстового характера: социокультурный и ситуа тивный контекст, индивидуально-личностные качества реципиента, фоновые зна ния и т.п.

А. Брудный обращает внимание, что на степень понимания большое влияние оказывает также приближенность содержания текста к интересам определенного ад ресата [Брудный 1977: 101-103].

В большей степени подвержены интерпретации тексты художественных про изведений. Адресат интерпретирует и оценивает предоставленные ему автором тек сты, осмысляет их, наполняя собственным жизненным и культурным опытом, ста новясь, таким образом, не только восприемником, но и своего рода со-автором, со творцом текста. Поэтому адресат художественного текста, при всей своей заданно сти автором, в своем поведении, переживании, мышлении гораздо более свободен, нежели автор. С.Ю. Медведева отмечает, что «способность адресата с сотворчеству восполняет текст, раскрывает все многообразие его смыслов, является фактором, способствующим возникновению «обратных» связей» [Медведева 1983: 267].

Адресат публицистического текста должен как можно более точно понять ав торский замысел, иначе публицистика теряет свой смысл. Поэтому автор, строя пуб лицистический текст, отбирает такой аргументативный материал, так его выстраива ет и выбирает языковые средства таким образом, чтобы сообщение было восприня то адресатом адекватно авторскому замыслу.

О.Н. Ермакова и Е.А. Земская считают, что можно говорить о двух прагмати ках: прагматике коммуникатора и прагматике реципиента. Коммуникатор, создаю щий текст, одновременно является интерпретатором как своего собственного текста, так и множества разнообразных текстов, толкуемых им в духе времени, ситуации, определенного языкового контекста, определенной языковой подсистемы и т.д.

«Коммуникатор, отдающий себе отчет в возможной двусмысленности толкования своего сообщения, либо сам запрограммирует эту двусмысленность, либо постарает ся ее снять» [Ермакова, Земская 1993: 31].

Понимание всегда оценочно, поэтому интерпретация, считает И.Я. Чернухина, представляет собой целостный акт, состоящий из понимания и оценки [Чернухина 1994: 62]. Понимающий подходит к произведению со своим мировоззрением, со своей позиции. Эти позиции влияют на его оценку, но и сами в свою очередь под вергаются воздействию произведения. Понимающий может не только изменить свои взгляды, но и даже отказаться от них. В акте понимания происходит борьба, в результате которой происходит взаимное изменение и обогащение.

Несовпадение оценок может порождаться расхождением между «коммуника тивным опытом, общими предметными знаниями и личным вкусом автора и адреса та» [Кожевникова 1979: 54].

Интерпретационная деятельность адресата будет успешной в том случае, если содержание воспринятого им сообщения будет адекватно переведено в план собственного сознания без существенных потерь смысла, заложенного в него авто ром.

5. Адресованность как актуализация роли адресата В лингвистических теориях вторая, принимающая сообщение сторона называ ется по-разному: реципиент, получатель речи, рецептор, интерпретатор, слушающий, аудитория, декодирующий, собеседник, слушатель, партнер говорящего, второй коммуникант, слушающий коммуникант и др. Разнообразие имеющихся терминов для обозначения адресата свидетельствует о важной роли категории адресата, мно гомерности этого понятия, но в то же время и о его недостаточной изученности. Не всегда оправдано использование этих терминов в качестве синонимов, таких, например, как «слушающий» и «адресат». Попытка дифференцировать эти термины впервые была предпринята Кларком и Карлсоном [1986: 318]: среди слушающих, с которыми общается говорящий, ими выделен адресат, к которому непосредственно направлен речевой акт, и слушающие – участники коммуникативного акта и слу чайные слушатели.


Н.Д. Арутюнова предлагает употреблять термин а д р е с а т, «подчеркивая этим сознательную направленность речевого высказывания к лицу (конкретному или неконкретному), которое может быть определенным образом охарактеризовано, причем коммуникативное намерение автора должно согласовываться с этой его ха рактеристикой» [Арутюнова 1981: 58]. Кроме того, использование термина «адре сат» оправдано, на наш взгляд, тем, что он детерминирует такую сущностную кате горию высказывания, как а д р е с о в а н н о с т ь.

В лингвистике наблюдается тенденция к конкретизации самого термина «адресат». Так, Г.И. Кустова и Е.В. Падучева выделяют адресата т р и в и а л ь н о г о и н е т р и в и а л ь н о г о. Тривиальный, или неспецифированный, адресат некон кретный, например, аудитория;

«нетривиальный» адресат является непосредствен ным конкретным участником речевой ситуации [Кустова, Падучева 1994: 31]. Е.В.

Падучева называет адресата с и н х р о н н ы м в полноценной коммуникативной ситуации, когда слушающий не отделен от говорящего временем и пространством [Падучева 1996: 209]. В повествовательном тексте (нарративе) адресат может быть в н у т р е н н и й - один из персонажей текста - и в н е ш н и й – читатель [там же:

208]. Наиболее полно типология адресатов представлена в монографии И.Д. Чаплы гиной (2001: 77-81). Обобщив известные сегодня в лингвистике типы адресатов, ав тор представляет классификацию, в основании которой лежит учет характера выра женности адресованности и способа представления адресата.

Актуализация роли адресата в высказывании говорящего создает адресован ность - одну из сущностных его характеристик.

В психологии общения адресованность речи рассматривается как ориентация на собеседника, которая сводится к тому, что инициатор общения рассчитывает на определенную реакцию со стороны партнера и вносит коррекцию в свое поведение сообразно этой реакции [Леонтьев 1997: 200]. Для этого он должен при формирова нии своего высказывания «построить модель некоторых личностных черт собесед ника, представить его личность в той мере, в какой это существенно для правильно го предвидения эффективности общения» [Азнабаева 1999: 24]. Кроме личностных черт собеседника, говорящий должен учитывать социальные, профессиональные, общекультурные, образовательные и др. его характеристики. Направленность выска зывания на адресата достигается языковыми, паралингвистическими, кинесически ми, проксемическими средствами [Сорокин, Тарасов, Шахнарович 1979: 55].

Язык как система располагает широкими возможностями проявления адресо ванности на всех уровнях: фонетическом, лексическом, словообразовательном, син таксическом. По мнению Ю.Д. Апресяна, отношение говорящего к адресату, наряду с его отношением к действительности и к содержанию сообщения, закреплено «в той готовой лексикализованной или грамматикализованной форме, которая встроена непосредственно в содержательную сторону языковых единиц и имеет, тем самым, постоянный статус в языке» [Апресян 1995: 136]. Например, в значении многих гла голов отражены такие факторы, как наличие определенного адресата, характер адре сата и т.д. [там же: 9-10]. Ориентированность семантики глаголов на адресата рече вого акта отмечается также Э. Бенвенистом [1974: 315].

Адресованность признается неотъемлемым компонентом обращения как реа лизация его основополагающих функций – призыв к адресату и выражение отноше ния к адресату со стороны говорящего.

С точки зрения теории речевых актов, речевое действие всегда адресно, так как их смысл состоит в изменении знаний или убеждений адресата или в побужде нии его к определенным действиям.

Адресованность свойственна и оценочным высказываниям, так как оценка, «отражая прагматический аспект знаковой ситуации» [Арутюнова 1988: 44], пред назначена для воздействия на адресата.

Таким образом, современной научной мыслью адресат признается важным фактором текстообразующей деятельности. Изучение высказывания в отношении к адресату дает возможность выяснить, как под влиянием фактора адресата формиру ется речеповеденческий потенциал говорящего. Автор строит текст с ориентацией на адресата: с одной стороны, вводимая им информация отражает активное стрем ление к тому, чтобы структура выстраиваемого текста максимально соответствовала его предположениям об информационном состоянии адресата, с другой стороны, языковое выражение этой информации должно соответствовать языковой компе тенции адресата. Целью говорящего является достижение понимания со стороны ад ресата. Все элементы структуры речевого акта говорящий подчиняет этой цели, и в первую очередь язык. Поэтому фактор адресата проявляется как в речевой деятель ности говорящего, так и в продукте этой деятельности – тексте. Актуализация адре сата создает адресованность высказывания. Существенность фактора адресованно сти заключается в том, что он обусловливает коммуникативную природу любого высказывания.

Глава Фактор адресата в публичной речи 1. Публичная речь как вид речевой деятельности 1.1 Роль адресата в разных речевых жанрах Адресатность высказывания, являясь у н и в е р с а л ь н о й категорией, по разному проявляется в текстах разных жанров. Поэтому можно говорить о разной с т е п е н и их адресованности. Особенно высока степень адресованности тех рече вых актов, которые предполагают немедленную вербальную реакцию адресата или рассчитаны на последующий перлокутивный эффект. На немедленную реакцию со стороны адресата рассчитаны речевые акты в интерперсональном общении, напри мер, вопросы, поэтому им свойственна жесткая адресованность. В других речевых сферах степень адресованности высказывания во многом определяется интенцией отправителя речи: чем больше автор заинтересован в получении ответной реакции от адресата, тем выше степень адресованности текста.

Большой интерес в этом отношении представляет устная публичная речь, в которой соединяются черты, свойственные интерперсональному и публичному об щению.

Известно, что на дифференциацию устной речи существенно влияет характер коммуникации: официальная/неофициальная. Официальная коммуникация может быть личной и публичной, неофициальная только личной [Земская 1988: 9]. Адресат при неофициальном общении является полноправным участником акта коммуника ции: он может перехватить инициативу в разговоре, перебить говорящего, задать ему вопрос, направить разговор в другое русло и т.п. Поэтому в неофициальном об щении игнорирование фактора адресата невозможно. При наличии установки на официальность в межличностном общении меняется вид речи (лексический состав, синтаксис, интонация, мелодика речи и т.п.) [там же: 10], но фактор адресата не утрачивает своего значения. Учет адресата в официальном личном общении обу словлен, как правило, отношениями субординации между коммуникантами. Оба вида личного общения предполагают использование жестко адресованных речевых актов.

По характеру адресата личному общению противопоставлены все виды публичной речи, имеющие коллективного адресата (см. ниже п. 1.2). Между этими видами коммуникации при существенном различии есть и сходство, проявляющееся в характере обратной связи. Адресат публичной речи не может поменяться ролями с говорящим, как в личном общении, но зато может выразить свою реакцию на услы шанное, и говорящий корректирует свою речь по ходу изложения с учетом такой ре акции. Поэтому можно утверждать, что особенности публичной речи как вида рече вой деятельности обусловлены в первую очередь фактором адресата, а значит, сте пень адресованности используемых в ней речевых актов так же высока, как и интер персональном общении.

1.2. Публичная речь как объект исследования С публичной речью связан сложный комплекс философских, социологических, психологических, педагогических, лингвистических и иных проблем, поэтому ис следовать ее в рамках какой-то одной дисциплины невозможно. Е.А. Ножин отмечал, что процесс ораторской речи может быть исследован только усилиями ряда наук. В изучении ораторской речи он выделял такие стороны, как а) лингвистическая, пред метом которой является изучение языка;

б) психологическая – соотношение речи и поведения аудитории;

в) социологическая – изучение ораторской речи как средства социального воздействия и т.д. [Ножин 1981: 44].

Лингвистический аспект публичной речи фокусирует такие проблемы, как соотношение норм письменного и устного высказывания;

соотношение норм устно го кодифицированного языка и разговорной речи;

соотношение плана содержания и плана выражения высказывания;

взаимодействие и соотношение вербальных и не вербальных компонентов коммуникации и др.

Лингвистические проблемы публичного общения и публичной речи в част ности освещались в разные годы в работах таких исследователей, как Ю.А. Бельчи ков и Н.Н. Кохтев (1971), Е.Н. Ножин (1974, 1981), В.В. Одинцов (1976, 1979), О.А.

Лаптева (1978), Т.С. Морозова 1988;

А.И. Девятайкин (1992), С.А. Минеева (1974, 1975, 1984), Ю.В. Рождественский (1989), И.С. Фишер (1995), Е.И. Голанова (1993, 1996) и др.

Несмотря на достаточно полную освещенность проблематики публичной речи в специальной литературе, нельзя говорить о ее исчерпанности.

Для современной лингвистики, признавшей человека «центром языка» [Зо лотова 1982: 5], стало актуальным изучение соотношения «говорящий» - «слуша ющий» в публичной речи. В системе отношений оратор – сообщение – аудитория едва ли не самым главным компонентом является аудитория. Факт наличия слуша телей и возможность непосредственного восприятия реакций аудитории оказывают существенное влияние на вербальное и невербальное поведение говорящего, на ло гико-смысловую, семантическую, стилистическую и синтаксическую организацию речевого сообщения. Поэтому можно утверждать, что публичная речь относится к тем речевым жанрам, которые предполагают высокую степень адресованности.

1.3. Публичная речь как разновидность публичного общения Термины «публичное общение» и «публичная речь» иногда употребляются как синонимы, при этом не учитывается, что публичное общение имеет две разно видности: массовая коммуникация и публичная речь. Их объединяют в одну систе му на том основании, что обе разновидности публичного общения представляют со бой речевое воздействие, осуществляемое преимущественно в устной форме, что обязывает говорящего максимально ориентироваться на слуховое восприятие рече вого сообщения. Адресат в обоих случаях представляет собой «некоторую совокуп ность людей» [Тарасов 1990: 7]. И массовая коммуникация, и публичная речь носят социальный характер, ибо затрагиваемые в процессе общения проблемы всегда об щественно значимы. Существенной характеристикой публичного общения обоих видов является то, что оно «обычно используется в структуре координативных соци альных отношений, когда коммуникантов связывают отношения равноправного со трудничества, а не формальные или неформальные отношения субординации» [Та расов 1990: 5]. Отсюда следует, что адресат, обладая известной свободой выбора своих действий, изменяет свою деятельность только в том случае, если оно отвечает его потребностям.

Несмотря на объединяющие признаки, между публичной речью и массовой коммуникацией все же нельзя поставить знака равенства, т.к. «процесс массовой коммуникации опосредуется техническими средствами, тогда как в публичной речи осуществляется непосредственный контакт со слушателями» [Минеева 1974: 4].

Из этого вытекает различие в характере обратной связи: адресат средств массовой информации полностью лишен возможности принять участие в речи говорящего;

адресат же публичной речи, хотя и не участвует в речи, имеет связь с говорящим, например, может вербально или навербально выразить свою реакцию, которая, как правило, учитывается говорящим.

Кроме того, оба вида коммуникации отличаются объектом воздействия: для массовой коммуникации характерна массовая, но рассосредоточенная, раздроблен ная аудитория, «безличный адресат» [Земская 1988: 14], тогда как аудитория, харак терная для публичной речи, представляет собой коллектив, как правило, объединен ный общностью целей, интересов, профессиональной, групповой деятельностью и т.п., т.е. аудитория сосредоточенная. Но различие между массовым и коллективным адресатом, как отмечает Е.А. Земская, не чисто количественное, что подтверждается характером обратной связи.

1.4. Статус публичной речи Мы уже говорили о том, что публичная речь имеет несколько аспектов изуче ния, поэтому, определяя статус публичной речи, необходимо учитывать эти аспекты, а именно коммуникативный, психологический, языковой и др.

Публичной принято называть речь, произнесенную перед публикой в офици альной обстановке, « где оратор несет ответственность за свои слова, где аудитория может быть и хорошо знакомой, и совершенно неизвестной ему, где предмет разго вора четко определен общей темой и где выступающему далеко не безразлична ре акция каждого слушателя» [Иванова 1990: 3].

1.4.1. Психологический статус ПР С психологической стороны публичную речь определяют как социально ориентированное общение, с различной психологической динамикой (но предпола гающее в основном убеждение и информирование), приближающееся к межлич ностному общению (беседе) по характеру используемых в нем средств и по соци альной опосредованности [Леонтьев 1979].

Интерперсональная коммуникация характеризуется конкретными субъектны ми, пространственными, временными и событийными параметрами, а также нали чием обратной связи. В ситуации непосредственного публичного общения созда ется реальная предметно-событийная и ситуативно-психологическая обстановка (ре чевая ситуация), влияющая на эффективность коммуникации. Важно, что между оратором и его адресатом – публикой – осуществляется контакт, не опосредован ный пространством и временем, то есть «осуществляющийся сейчас, в данный вре менной отрезок, и здесь, в данном месте» [Полонский 1999: 11], что существенно влияет на характер обратной связи. Таким образом, сочетание характеристик, ти пичных для интерперсональной коммуникации, с характеристиками, типичными для средств массовой информации, является одной из специфических особенностей ПР.

Это находит отражение в использовании языковых средств.

1.4.2. Языковой статус ПР Е.А. Земская и ее школа относят ПР к кодифицированному литературному языку [Земская, Китайгородская, Ширяев 1981];

О.Б. Сиротинина, О.А. Лаптева счи тают ее частью устной литературной речи [Лаптева 1978]. При этом ПР противопо ставляется разговорной речи.

Доминантным характерологическим признаком ПР признается ее «моноло гичность» [Голанова 1993: 139]. Но монологичность ПР проявляется только фор мально, по коммуникативным же особенностям, непосредственности общения, кон тактности и обращенности к конкретному адресату, комплексному использованию вербальных и невербальных (интонация, мимика, жесты) средств публичная речь близка к диалогу. Это несоответствие формы и содержания определяет внутреннюю противоречивость публичной речи.

Другой особенностью, определяющей противоречивость ПР, является проти воречие между «между тщательной подготовкой при формировании и формулиро вании предмета выступления и творческим импровизационным характером устного «произнесения» публичной речи» [Минеева 1974: 159]. Это противоречие связано с письменной и устной формами речи. ПР относят к устной речи, имея в виду по следний этап в деятельности говорящего – произнесение речи перед публикой. На этапе же подготовки оратор, как правило, делает письменную заготовку речи со свойственными ей логико-смысловыми отношениями и стилистико синтаксическими чертами. В письменной речи процесс протекания и выражения мысли скрыты от адресата, и он воспринимает лишь конечный результат этого процесса в готовом виде. В устной же речи процесс окончательного формулирова ния и оформления высказывания происходит в момент общения со слушателем, ко торый, являясь «соучастником» этого процесса, вдохновляет, стимулирует говоря щего или, наоборот, подавляет его. Поэтому непосредственный контакт со слушате лем влияет на речевое поведение говорящего, и если речь не читается по заранее со ставленной заготовке, как правило, имеет место импровизация.

Е.А. Земская считает, что импровизация, или неподготовленность, является обязательным признаком устной речи [Земская 1988: 7-8]. Импровизация, как пра вило, отличается большей свободой в выборе языковых средств, а следовательно, и большей экспрессией. На экспрессивность устной речи влияет также ее звуковая природа, ритмико-мелодическая организация [Зимняя 2001: 13], а также невербаль ные компоненты: жесты, мимика, взгляд, действия партнеров коммуникации [Зем ская 1988: 18]. Помимо экспрессивной, усилительной функции, невербальные ком поненты выполняют по отношению к вербальной стороне речи еще три функции:

модифицируют ее, ей противоречат, замещают ее [там же: 22]. Эти три функции не вербальных компонентов свойственны в основном неофициальному общению, в ПР их роль в основном эмоционально-усилительная.

Противоречие между письменной и устной формой ПР влечет за собой еще одно противоречие, проявляющееся в характере синтаксического строя. С одной стороны, синтаксические нормы современного русского языка запрещают избыточ ность и требуют разнообразия в употреблении лексических и стилистических средств, с другой стороны, для «избежания неясности и спутанности» речи [Леонть ев 1969: 172] требуется повторение и варьирование одной и той же мысли одними и теми же языковыми средствами. Устный характер ПР ведет к допущению «тексто вых и лексических повторов, ассоциативных вставок, уточнений и пояснений, к упо треблению предложений неусложненной структуры, видимой ясности субъектно предикатных отношений, к возможной изолированности тезисов, к наглядности из ложения, к широкому использованию разного рода тропов, образов и сравнений, к насыщенности речи вводными словами субъективно-модального и эмоционально оценочного характера…» [Лаптева 1978: 29].

Важной особенностью устного публичного общения является «сиюминут ность, одномоментность» коммуникативного контакта. Это значит, что информация должна быть воспринята слушателями в момент ее произнесения. Устный текст не может быть востребован адресатом повторно, поэтому вербальное оформление уст ного публичного выступления должно быть настолько сближено с узусом предпо лагаемого адресата, с его языковой компетенцией, чтобы он мог сразу воспринять и понять передаваемую информацию. Это предполагает «снижение языковой «план ки» [Немищенко 2001: 116] говорящего, обусловливает тяготение ПР к разговорной речи (РР) по характеру общения и форме выражения.

Вопрос о границах использования РР в современной лингвистике является дискуссионным. Так, О.Б. Сиротинина считает, что РР – это средство общения не с массами, даже не с коллективами, а с одним-двумя, реже - пятью-шестью людьми, находящимися рядом и хорошо знакомыми говорящему, и называет это свойство п е р с о н а л ь н о с т ь ю. Другое свойство РР – с и т у а т и в н о с т ь – проявляется в том, что разговаривающие не только слышат, но и видят друг друга [Сиротинина 1983]. Такой непосредственный контакт между коммуникантами сказывается на ха рактере общения: «…и говорящий, и адресат здесь конкретны и индивидуальны, со отношение между ними устанавливается в самом акте речи» [Шмелев 1977: 18].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.