авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ На правах рукописи ВОЛЬВАК НИНА ПЕТРОВНА ФАКТОР ...»

-- [ Страница 3 ] --

Инклюзивное (совместного действия) значение формы 1-го л. мн. ч. А.А. Ка мынина связывает с двумя синтаксическими условиями: 1) наличием позиции обра щения, которая может оставаться незамещенной;

2) отсутствием грамматического подлежащего [Камынина 1999: 171].

Императив в форме 2 л. мн. ч. употребляется в публичной речи в том случае, когда оратор выступает с позиции воспитателя, учителя или судьи: 1. А 50 процен тов вообще не пришло голосовать. Если нам дали выборы, от которых власть от казаться не в силах, даже если б захотела, - так голосуйте за достойных, не про пускайте голосование (Солженицын). 2. На таких огромных пространствах, как Рос сия, с нашими нынешними язвами нам никогда не справиться при пассивности народа. Дайте народу реальную власть над своей судьбой, низам народа, - дайте им власть. Допустите, к тому же, - каждому! каждому гражданину быть эконо мической личностью (Солженицын). 3. Берите ее (науку) в максимально большом ко личестве. Без нее вам не выбраться на широкий путь истории. Но не берите сур рогатов истории, тех ловко подделанных под нее псевдознаний, заблуждений, то «буржуазных», то «пролетарских», которые в изобилии преподносят вам темы фальсификаторов (Сорокин). 4. Отправляясь в путь, запаситесь далее совестью, моральными богатствами (Сорокин). 5. Если я не прав, назовите мне произведение за последнее время, где молодой, трепетный, провинциальный Панфилов …еще пыта ется что-то сделать (Параджанов). 6. … Пустуют российские земли. Так помогите нашим соотечественникам заселить их (Солженицын).

По нашим наблюдениям, чаще в аргументирующей речи используются формы «совместного действия». Оратор имеет дело с живыми людьми, которым, как пра вило, не нравится, если их что-то з а с т а в л я ю т делать. Чтобы избежать ментор ского, поучительного тона и расположить к себе аудиторию, оратор чаще исполь зует для выражения побуждения формы «совместного действия»: 1. Правом судить нужно пользоваться осторожно …. Потому давайте постепенно привыкать и к другому слову – не только гласность, но и демократия (Лихачев ). 2. Друзья! А попро буем пособить мы, если мы чего-нибудь стоим (Солженицын). 3. И теперь, опираясь на сказанное, попытаемся подойти к оценке исторической фигуры, личности, ко торую … я хочу назвать по имени и фамилии: И.В. Сталин (Померанц). 4. Давайте помечтаем, чтобы спустя некоторое время получить Орден Ленина… (Шолохов).

Для ораторской речи характерно использование императивных форм глаголов, обозначающих мыслительный процесс: 1.

Я еще раз призываю: давайте вчитаемся в совершенно бессмысленные тексты так называемых модных «песен», вслушаем ся в рев многочисленных ВИА и голоса микрофонных идолов молодежи, всмотрим ся в вихляющихся, дергающихся, извивающихся модных и супермодных солисток и солистов …, давайте серьезно вдумаемся в этот прискорбный феномен и найдем, по-моему, совершенно необходимые меры сопротивления и борьбы с воинствующей пошлостью (Лихачев). 2. А еще вспомним: в 1993 году высочайше было заявлено: ми нистры тоже могут баллотироваться (Солженицын). 3. В самом деле, что такое для нас петровская реформа? Вникнем, как дело было, поглядим пристальней (Достоев ский). 4. Попробуем посмотреть, как работает модель, спародированная Коржа виным, на двух академических примерах (Померанц). 5. Если уже говорить о молодых, то давайте, вспомнив прошлое, прикинем на будущее (Шолохов).

Императив в форме «совместного действия» позволяет автору как бы слиться с аудиторией, его призывы не имеют резкой, категоричной окраски.

Побудительные предложения с императивом во 2 л. используются в публич ной речи также для привлечения внимания слушателей к наиболее важным момен там содержания речи. В этом случае употребляются глаголы восприятия и глаголы мыслительной деятельности: 1. Вы посмотрите, что происходит в нашей литера турной жизни, какое оживление в ней: на глазах меняется атмосфера (Лихачев). 2.

Национальные культуры – это богатство. Вообразите на минуту такую ужасную картину, что все мы здесь сегодня абсолютно на одно лицо, одного характера и од ного возраста. Жить в таком человечестве невозможно было бы (Солженицын). 3.

Заметьте, я постоянно говорю об агрессивности не самой по себе, а вызванной бездуховностью (Лихачев). 4. Подумайте, для чего мы вообще живем? Для чего су ществует научно-технический прогресс? (Лихачев). 5. Ведь посмотрите, всю рус скую литературу экранизировали (Параджанов). 6. Вы посмотрите, что происходит в мире (Параджанов). 7. Ведь вы обратите внимание на своеобразную диалектику жизни. Где меньше всего памяти? В физических законах (Лихачев).

Употребление глагольных форм императива в приведенных примерах связано не только с желанием говорящего активизировать внимание слушателей или воздей ствовать на их восприятие в том или ином направлении, но и с желанием привлечь адресата к акту оценки. Поэтому существенными оказываются и «эмоционально волевой импульс», и «агитационные интенции» (Ляпон 1986: 36), которые направ ляются говорящим на адресата с определенной целью.

Таким образом, анализируемый нами материал публичных выступлений пока зывает, что побудительные предложения, являясь прямым средством адресации и диалогизации, не получают в публичном аргументирующем дискурсе широкого употребления в силу директивного характера. Выражаемая императивом однона правленность действия, не подлежащего обсуждению, делает возможным его упо требление в аргументируще-убеждающей речи только в том случае, если оратор вы ступает с позиции учителя, наставника или судьи. Уравновешенные роли коммуни кантов не предполагают использования в аргументирующей речи императивных форм глагола в апеллятивной функции. Поэтому ораторы чаще используют глаголь ные формы «совместного действия», снимающие категоричность и позволяющие избегать назидательности. Употребление форм глаголов 2-го лица в публичном дис курсе обусловлено стремлением говорящего привлечь внимание адресата к наиболее важным моментам содержания текста.

5. Вопросительные предложения как основное средство создания диалогичности публичного дискурса 5.1. Вопросительные предложения как объект исследования Одним из наиболее значимых средств создания диалогичности публичной ре чи являются вопросительные предложения.

Коммуникативная направленность лингвистики второй половины 20 столе тия, ее ориентированность на целеустановочную природу языковых единиц спо собствовали возникновению интереса исследователей к функциональным и динами ческим свойствам вопроса, его роли в продуктивной деятельности человека. Об ис ключительной роли вопросов в когнитивной и коммуникативной деятельности че ловека можно судить по работам не только лингвистов, но и психологов, философов, социологов, логиков, идеи которых нашли отражение в современной теории вопро сительного предложения ( Жинкин 1955;

Распопов 1958;

Есперсен 1958;

Беркаш 1968;

Берков 1972;

Лимантов 1975;

Падучева 1981;

Муравьева 1988;

Белнап, Стил 1988;

Голубева-Монаткина 1989 и др.).

Если первоначально проблема изучения вопросительных предложений стави лась в лингвистике лишь в плане изучения их специфики в противопоставлении по будительным и повествовательным предложениям (Грамматика русского языка 1960), а позднее - невопросительным (Русская грамматика 1980), то современная лингвистика, обогащенная исследованиями в области прагматики, теории речевых актов, теории речевой деятельности, а также достижениями сопредельных наук, смогла описать вопросительные предложения с разных точек зрения: семантической, структурной, функциональной. Таким образом, в последние десятилетия сложилась разносторонняя теория вопросительного предложения, ставшая частью функцио нального изучения простого предложения.

5.2. Функции вопросительных предложений Современная лингвистика называет вопросами речевые акты, «направленные на получение вербальной реакции адресата речи, содержащей требуемую информа цию (ответ)» [Булыгина, Шмелев 1997]. Базисным элементом в структуре концепта «вопрос» считается значение, которое реализуется в ситуации «задать вопрос – по лучить ответ» [Рябцева 1991: 74], поэтому наиболее естественно функционирование вопросительных высказываний в диалоге, где они имеют чаще всего собственно во просительное значение, т.е. используется в первичной функции.

Вторичные функции устанавливаются в том случае, когда ВВ, теряя свою вопросительную направленность, ориентировано на передачу определенной ин формации.

Первичные и вторичные функции вопросов в наиболее обобщенном виде представлены в «Русской грамматике» 1980 г. Вопросы в первичной функции, когда целью говорящего является «побуждение собеседника ответить на обращенную к нему речь» [Жинкин 1955: 23], рассматриваются как с точки зрения говорящего субъекта, так и с точки зрения адресата. С точки зрения говорящего вопросительные предложения информируют о том, ч т о хочет узнать говорящий: сведения о деятеле, о месте действия, о цели, причине, ситуации в целом и др. Учет адресата осуществ ляется с точки зрения ожидаемого ответа: ответ может подтверждать или отрицать истинность чего-либо, либо сообщать новые сведения о чем-либо.

Первичные функции ВВ устанавливаются с учетом 1) характера и объема той информации, которая ожидается в ответе (общевопросительные и частновопроси тельные);

2) осведомленности говорящего о том, что спрашивается (собственно вопросительные, неопределенно-вопросительные, констатирующе-вопросительные);

3) характера той информации, которая ожидается в ответе (ответ-подтверждение и ответ-отрицание;

ответ, содержащий конкретную информацию).

Во вторичных функциях вопросительные предложения используются для выражения тех значений, которые могут быть выражены другими типами предло жений, т.е. выступают в роли косвенных речевых актов и являются «несобственно вопросами». Это следующие случаи: 1) вопрос, в котором заключено уверенное экспрессивно окрашенное утверждение или отрицание;

2) вопрос-уяснение;

3) во прос-побуждение к чему-либо;

4) вопрос, выражающий эмоциональную реакцию говорящего;

5) вопрос, имеющий целью активизировать внимание [Грамматика 1980, т.2: 394-396).

Кроме указанных в «Русской грамматике» вопросов во вторичной функции, Т.В. Булыгина и А.Д. Шмелев выделяют интродуктивные вопросы, цель которых состоит не столько в получении информации об осведомленности собеседника, сколько в том, чтобы предупредить появление новой важной информации. В во просах типа Слыхал новость? исследователи отмечают совмещение функций: с од ной стороны, они подготавливают адресата к восприятию последующей информа ции, активизируют его внимание, с другой стороны, являются саморефлексией по поводу уместности этого сообщения.

Е.Б. Степанова называет интродуктивными вопросы, которые служат особым композиционно-стилистическим приемом, способствующим более расчлененной передаче сообщения, средством оживления повествования [Степанова 1993: 136].

Саморефлексией называют Т.В. Булыгина и А.Д. Шмелев также вопросы с «прагматическим или»: Рюмку коньяка? Или вы за рулем?;

Помоги мне. Или ты устал? [Булыгина, Шмелев 1997: 264]. ВП с «или», следуя за предложением, выра жающим просьбу, во-первых, смягчают ее, а во-вторых, показывают, что говорящий допускает со стороны адресата оправданный отрицательный ответ. Известно также использование вопросительных предложений для привлечения и поддержания вни мания слушателей: Представляете? Иван Иванович уходит на пенсию.;

И что бы вы думали? Они и не собирались уходить. В подобных случаях контактоустанавли вающая функция ВП осложняется метатекстовой – указанием на важность после дующего сообщения [там же].

Метатекстовую функцию выполняют также «контролирующие» вопросы, завершающие сообщение, когда говорящий хочет удостовериться, что содержание сообщения правильно воспринято адресатом: Тамара: Прошу стучать, если откры ваете дверь ночью. Понятно? – Ильин: В общих чертах – да. Иногда завершающие вопросительные реплики имеют не столько «контролирующий», сколько «сигналь ный» характер: они могут сигнализировать о важности, неординарности предваря ющей вопрос информации, и не требуют ответа от адресата: Один еду в трамвае и думаю: «Вот бы ехать, ехать, никуда не приезжать». Представляете? [там же:

265].

Все перечисленные типы вопросов во вторичной функции реализуют целе установку говорящего и имеют стимулирующий характер. Но ВВ могут иметь также и ответный характер. Вопросы от адресата как ответная реплика 1) могут быть эмо циональной реакцией на предыдущую реплику: Что ты такое говоришь?;

Как это возможно?;

2) могут служить для метакоммуникативной цели сигнализации вни мания к воспринимаемому сообщению: Что вы говорите?;

Неужели?;

Вы находи те? Ответный вопрос адресата речи может повторить словесный состав предше ствующей реплики, осложняясь эмоциональной реакцией удивления, одобрения, беспокойства и т.п.: Чего ты хочешь? – Чего я хочу? Я не знаю.

На основе первичных и вторичных функций в «Русской грамматике» (1980) выделяются функционально-семантические типы вопросительных предложений.

Это не единственное основание для классификации ВП.

5.3. Некоторые подходы к классификации вопросительных предложений В современной теории вопросительного предложения известны разные под ходы к классификации вопросов и ответов – структурные, функциональные, семан тические, коммуникативные, причем лингвисты, логики, социологи, философы ре шают проблему классификации вопросов и ответов по-разному. В целом в научной литературе не выработаны еще такие основания, которые смогли бы привести к со зданию общепринятой классификации, хотя настоятельная потребность в таковой осознается всеми исследователями. Потребность в классификации вопросов связана и с тем, что она существенна для классификации всех типов высказываний, так как «коммуникативные задания могут быть сведены к вопросам» [Белошапкова 1999:

806].

Одной из обобщающих классификаций является классификация Н.И. Голу бевой-Монаткиной, которая все вопросы русской речи делит на 1) класс собствен но-вопросов – в первичной функции (сопоставляющие вопросы;

вопросы, в которых неизвестен факт наличия или отсутствия действия, состояния, признака;

вопросы, в которых все неизвестные компоненты положения дел одинаково неизвестны;

вопро сы, в которых один из неизвестных компонентов положения дел наиболее вероятен);

2) класс несобственно-вопросов – во вторичной функции (вопросы, констатирующие данное положение дел;

вопросы, констатирующие противоположное положение дел);

3) класс вопросов, переходных от собственно- к несобственно-вопросам (упо добляющие вопросы) [Голубева-Монаткина 1991: 130].

В основу классификации вопросов могут быть положены коммуникативные установки говорящих. К данному типу мы относим классификацию, представлен ную в учебнике «Синтаксис современного русского языка» Н.С. Валгиной: 1) соб ственно вопросительные предложения, 2) вопросительно-побудительные предло жения, 3) вопросительно-риторические предложения [Валгина 2000: 69].

В.А. Белошапкова выделяет ВП 1) по формальной устроенности: предложения, в которых вопросительность выражается специальными словами;

предложения, в которых вопросительность выражается интонацией;

2) по типу заключенного в них вопроса и предполагаемого ответа: общевопросительные, или неместоименные;

частновопросительные, или местоименные;

3) по характеру коммуникативной функции: собственно вопросительные и несобственно вопросительные [Белошапко ва 1977: 95].

А.Н. Баранов и И.М. Кобозева кладут в основу характеристики формальных типов общих вопросов (ОВ) два противопоставления: 1) ОВ простых – ОВ с части цей ли;

2) позитивных ОВ – негативных ОВ. В результате наложения друг на друга этих двух оппозиций авторы выделяют четыре формальных типа: простые позитив ные вопросы (У вас есть фонарик?);

простые негативные вопросы (У вас нет фо нарика?);

позитивные ли-вопросы (есть ли у вас фонарик?);

негативные ли-вопросы (Нет ли у вас фонарика?) [Баранов, Кобозева 1983: 267].

Классификация вопросов Ш. Балли строится на основе различения диктума и модуса высказывания. В зависимости от того, к чему относится вопрос – к диктум ной или модусной части высказывания, - ученый делит все вопросы на четыре типа:

1) полный диктальный вопрос (Что случилось? В чем дело?) относится к содержа нию высказывания в целом, и ответ на него относится к целому высказыванию;

2) частичный диктальный вопрос (Кто вышел?) направлен на часть содержания выска зывания, другая часть вопроса является известной информацией. Обычно это вопро сы с различными вопросительными словами (кто, что, где, когда, почему, какой и т.д.);

3) полный модальный вопрос (Павел здесь?) выражает сомнение в реальности события и имеет целью установить достоверность имеющейся информации;

4) ча стичный модальный вопрос (В школу ли пошел Павел?) выражает сомнение в части имеющейся информации [Белошапкова 1999: 806-807].

Таким образом, в современной лингвистике сложилась разносторонняя теория ВП, однако с нашей точки зрения недостаточно изученным является функциониро вание ВВ в монологической речи. Сопоставляя ВВ в монологической и диалогиче ской речи, А. Стельмашук приходит к выводу, что «если структурно семантические разновидности ВВ у этих двух форм речи в основном идентичны, то их функциональные задачи и текстообразующие потенции различны» [Стельмашук 1987: 11]. Поэтому изучение ВВ в монологической речи может существенно расши рить представление об этом типе высказываний.

5.4. Функционирование вопросительных высказываний в монологическом дискурсе В последнее время появилось немало работ, так или иначе затрагивающих проблемы функционирования ВП в монологической речи – научной, художествен ной, публицистической (Кожина 1971;

Славгородская 1978;

Карпова 1979;

Иванчи кова 1979;

Ковтунова 1986;

Степанова 1986, 1993;

Стельмашук 1987;

Муравьева 1988;

Баркалова 1989;

Чжао Айша 1993;

Дускаева 1994;

Волкова 1995;

Булыгина, Шмелев 1982,1997 и др.).

Практически всеми исследователями признается, что в монологической речи основная функция ВП сводится к диалогизации изложения, к созданию вопросно ответного комплекса, способствующему более успешному усвоению содержания речи. Более того, вопросно-ответный комплекс признается основным средством диалогизации.

Если исходить из тезиса, что порождение и понимание текста есть постоянная цепь вопросно-ответных структур во внутренней речи и схема реального мышления человека отвечает структуре диалога, единицей которого является «вопрос-ответ», то становится понятным интерес к вопросу как определяющему структурно содержательному компоненту диалогизированной речи.

Как мы уже говорили, диалогические отношения особенно отчетливо прояв ляются в публичном аргументирующем дискурсе. В условиях публичного общения основу речи составляет монолог, но монолог, обращенный непосредственно к адре сату и, значит, отражающий особенности форм диалогического общения. Помимо внешних признаков диалогичности, в публичном монологе отражается «внутренняя диалогичность» слова, если, например, «спорят мысли и факты, сталкиваются раз личные точки зрения, опровергаются устоявшиеся мнения» [Светана 1985: 40].

О важности вопросительных высказываний в содержательной структуре публичного дискурса говорит тот факт, что их количество может достигать 25 про центов. Такой высокий процент ВВ от общего числа предложений мы обнаружили в некоторых речах А.И. Солженицына.

Частота использования ВП в монологической речи, их значение в композици онно-смысловой структуре текста подталкивает исследователей к систематизациии и иерархизации ВП в текстах монологического типа.

Так, Т.Д. Карпова делит все вопросы, функционирующие в текстах моноло гического характера, на две группы: 1) вопросы, требующие непременной ответной реакции аудитории и являющиеся средством диалогического общения;

2) вопросы, не являющиеся средством диалогического общения, их постановка не предполагает ответной реакции аудитории, оратор использует вопросительные предложения в ка честве «украшения речи», для повышения ее выразительности [Карпова 1979].

Такая квалификация ВП, на наш взгляд, не бесспорна. Во-первых, выделен ные в первую группу вопросы направлены только на выяснение или решение неко торых организационных моментов (Ну, может быть, действительно сейчас сдела ем перерыв? Так, скажите, пожалуйста, есть ли у вас вопросы или можно при ступать к решению примеров?). Автор считает, что такие вопросы являются сред ством диалогического общения и «употребляются при ориентации оратора на кон тактность с аудиторией» [Карпова 1979: 96]. Но подобные вопросы не входят в со держательную структуру текста, а значит, не являются средством диалогизации мо нолога. Это как бы внешнее по отношению к внутренней структуре средство.

Во-вторых, оснований для объединения ВП во вторую группу – для «украше ния речи» - недостаточно, т.к. в эту рубрику попали разнородные по смысло- и тек стообразующему значению вопросы: 1) ВП, в которых формируется микротема дальнейшего повествования;

2) вопросно-ответные единства, используемые орато рами при построении своей темы, которые сближаются с «композиционными сигна лами» [Карпова: 99-101].

Признавая ВП основным средством диалогизации научной монологической речи, А. Стельмашук делит их на три группы, создающие соответственно три сте пени диалогизации. Разные степени диалогизации автор связывает с разной долей обнаружения естественного диалога в монологическом повествоавнии. Первая степень характеризуется тем, что при ее репрезентации появляется амплуа спраши вающего и отвечающего;

вторая степень характеризуется тем, что, хотя второй участник диалога непосредственно и не присутствует, характер вопросов таков, что за ним стоит как бы заинтересованный собеседник (Как себя вести после выписки из стационара? Очень важно предупредить появление отека);

третья степень ха рактеризуется отсутствием участников диалога. Амплуа и спрашивающего и отве чающего выполняется как бы самим автором [Стельмашук 1987: 17-18].

Указанные три типа ВП функционируют и в публичном дискурсе, но в силу специфики адресата характер их адресатной семантики усложняется.

Вопросы, функционирующие в публичном аргументирующем дискурсе, мы классифицировали с учетом специфики адресата и особого характера отношений между автором и адресатом в публичном общении. Деление вопросов получилось многоуровневое. Первый уровень предполагает деление всех вопросов на две группы: 1) вопросы, на которые в тексте есть ответ, функционирующие как вопрос но-ответный комплекс;

2) вопросы, не имеющие в тексте ответа (риторические во просы и вопросы с иллокутивным значением побуждения).

На втором уровне вопросы, функционирующие в составе вопросно-ответного комплекса, в зависимости от характера адресата мы делим на четыре группы: 1) во просы к недифференцированному адресату;

2) вопросы к дифференцированному ад ресату;

3) вопросы от адресата;

4) авторские (интродуктивные) вопросы.

В вопросно-ответном комплексе чужое мнение фиксируется не только в во просе, но и в ответной части. Поэтому особо выделяются ВОК, в которых адресат оппонент репрезентируется в ответе.

Третий уровень предполагает дальнейшее деление вопросов по признаку наличия / отсутствия полемической направленности вопросительных высказываний и способа представления адресата. Дифференцированный адресат – это всегда оппо нент автора. Оппонент может быть представлен в тексте эксплицитно и имплицитно.

Вопросы от адресата: 1) стимулируют спор – это вопросы от оппонента, представ ленного, как правило эксплицитно;

2) не имеют полемической направленности, они направлены на прояснение авторской позиции, адресат в них может быть пред ставлен эксплицитно и имплицитно.

Деление вопросов на основе характера адресата и способов его репрезентации можно представить в виде схемы, представленной в приложении.

5.5. Вопросно-ответный комплекс в публичном дискурсе 5.5.1.Общая характеристика вопросно-ответного комплекса Текстовой единицей, которая вбирает в себя не только вопросительные пред ложения, но и ответную конструкцию монолога, является вопросно-ответный ком плекс (ВОК). ВОК представляет собой структурно-семантическое единство, состоя щее как минимум из двух предложений – вопроса и ответа.

Характеристика ВОК в письменной научной речи была представлена в дис сертационном исследовании А. Стельмашук (1993). Автор выделяет две разновид ности вопросно-ответных построений: вопросно-ответный блок и вопросно ответный сегмент – в зависимости от объема и характера объединяемых в ВОК во просной и ответной частей. Вопросно-ответный блок (ВОБ) представляет собой во просно-ответное единство («диалогическое единство» в терминологии Н.Ю. Шведо вой 1960), построенное по типу разговорного синтаксиса. ВОБ характеризуется син таксической закрытостью, проявляющейся в наличии конкретного вопроса и кон кретного ответа, структура которых взаимосвязана. Такие построения являются ти пичными и для ораторской речи.

Вопросно-ответный сегмент (ВОС) – это единство, в котором «непосред ственный ответ на вопрос носит расширительный характер, включая в себя не одно предложение, а целый (иногда весьма разнородный) ряд. При этом первое предло жение отнюдь не является непосредственным ответом на вопрос» [Стельмашук 1993: 92]. Употребление таких построений характерно больше для научной речи, они не создают внутренней диалогичности. Функционирование ВОС в публичном дискурсе имеет ограниченный характер, поэтому мы их не рассматриваем как нети пичные.

5.5.2. Особенности функционирования ВОК в публичном дискурсе В ораторской речи ВОК является одним из основных средств ее диалогизации.

Чаще всего это простейшие вопросно-ответные единства, в которых на конкретно поставленный вопрос следует ответ от имени самого автора: 1. Мне кажется, со временный человек тот, через которого проходит нерв современной жизни. А что характерно для нашей жизни? Динамичность, способность к изменению, к пере менам, отвращение к косности (Нагибин.). 2. Сколько ныне живущих писателей об завелись «собраниями в пяти, а то и в десяти томах! Между тем тридцатитом ное собрание сочинений Достоевского выпускается вот уже 15 лет! Допустимо ли это? Конечно, недопустимо (Лихачев). 3. Природа миллиарды лет совершенство вала сама себя и наконец создала человека. Человек создан с огромными, до конца не использованными творческими возможностями. Для чего все это? Для того, оче видно, чтобы человек не прекратил собой это развитие (Лихачев). 4. Что выиграло человечество от войны? Что пожинаем мы от своей ненависти и кровавого пи ра? Ничего, кроме жатвы смерти, горя и океана страданий (Сорокин). 5. …Называю лишь некоторые из фильмов, которые мне удалось видеть. Так что же объединя ет эти талантливые работы…? Мне кажется то, что в каждом из них пред принимается попытка создать образ героя как человека-личности (Айтматов).

Такие простейшие вопросно-ответные блоки, на наш взгляд, не создают ис тинной диалогичности. Отличительной особенностью таких построений является то, что и вопрос и ответ формулируется самим автором речи. Вопросы можно устранить из текста без потери смысла: Между тем тридцатитомное собрание сочинений Достоевского выпускается вот уже 15 лет, что, конечно, недопустимо.…Человек создан с огромными, до конца не использованными творческими возможностями.

Это нужно для того, чтобы человек не прекратил собой это развитие.

Функция подобных ВОК а) эмоционально-усилительная (Достоевский зага дочно обронил однажды: «Мир спасет красота». Что это? Мне долго казалось – просто фраза. (.Лихачев);

б) композиционно-структурная (Перехожу ко второму во просу. Что такое прогресс? Если отбросить оценки, то реальное содержание про гресса – дифференциация (Померанц). Они создают, скорей, внешнюю диалогич ность, чем внутреннюю. Под внешней диалогичностью мы понимаем имитацию диалога: авторский вопрос не является реакцией на чье-то высказывание. Внутрен няя же диалогичность создается как отклик на чужое слово.

Внутреннюю диалогичность придают публичной речи более сложные по характеру построения, которые отражают специфику отношений между оратором и аудиторией.

5.5.3. Способы представления адресата в вопросно-ответном комплексе На наш взгляд, особенностью вопросительных предложений, употребляемых в ораторской речи, является то, что их семантика в значительной степени определя ется фактором адресата и смысловым контекстом.

Вопросы могут быть обращены ко всей аудитории – недифференцирован ный адресат, или к какой-то ее части – дифференцированный адресат. Недиффе ренцированный адресат может включать в себя не только конкретную параметризо ванную аудиторию, но и любого человека вообще, в том числе и самого автора.

Дифференцированный адресат – это, как правило, лица, с которыми автор полеми зирует: задает им вопросы, отвечает на вопросы реального или воображаемого оп понента. Оппоненты – это не обязательно физически присутствующие в данной аудитории конкретные люди. Оппонентом может быть также конкретное отсут ствующее лицо или группа лиц, а также «общее мнение» как «совокупность лиц, образующих некий социум с общими стереотипами» [Вольф 1985: 69].

Адресат в ВОК может быть представлен эксплицитно и имплицитно.

5.5.3.1. Вопросы с эксплицированным недифференцированным адресатом Наиболее простым способом репрезентации адресата является обращенность к нему с помощью вопроса, в котором адресат эксплицирован местоимением 2 лица или формами глагола. Такие вопросы, как правило, эксплицируют недифференциро ванного адресата: 1.… Но раз старые пути негодны, где же новые? Есть ли они у вас? Если есть, продуманы и осознаны ли? Боюсь, что нет. Задача возрождения России падает на ваши плечи, задача – бесконечно трудная и тяжелая. Сумеете ли вы выполнить ее? Сможете ли выдержать этот экзамен истории? (Сорокин). 2. Я хочу у вас спросить: «Кто из больших писателей начинал с больших произведений?

(Шолохов).

Прагматическая направленность подобных предложений очевидна: автор разговаривает с конкретными слушателями как учитель и как друг, подталкивая к совместному поиску путей, к размышлениям над важнейшими проблемами: Поду майте, для чего мы вообще живем? Для чего существует научно-технический прогресс? Для роста культуры, для роста творчества (Лихачев). Из друга и настав ника автор может превратиться в судью, который не просто спрашивает, но требует ответа. В данной ситуации адресат должен не просто задуматься над проблемой, он должен ее решать. Требовательность, категоричность тона создается глаголами ре чемыслительной деятельности или глаголами восприятия в повелительном накло нении: 1. Я напомню: 4 апреля 1992 года был указ президента о борьбе с коррупцией в государственной службе. Прошло два с половиной года. Скажите, какой абзац из этого указа – единственный абзац из этого указа – приведен в действие? За два с половиной года? (Солженицын). 2. Скажите, кто сегодня занимается контролем расширения штатов? Скажите, где сегодня соблюдаются конкурсные условия для занятия должностей? Ничего подобного! Как скажет окружной начальник… (Сол женицын). 4. Скажите, где открытые суды? Где грозные приговоры? Можете вы назвать? Слышали вы их? И нет уголовных законов, соответствующих этой неви данной криминальной ситуации, которая сегодня пугает уже и Америку и Герма нию, - она уже и туда хлестанула. Нет нового Уголовного кодекса, нет Уголовно процессуального кодекса – может быть, потому что у Государственной Думы нет времени? (Солженицын).

Адресат может быть и предельно обобщенным: это и каждый конкретный слушатель в аудитории, и все люди вообще, и сам говорящий: И ошиблись, и оши бутся все предсказатели, что искусство разложится, изживет свои формы, умрет.

Умрем мы, а оно останется. И еще поймем ли мы до нашей гибели все стороны и назначение его? (Солженицын). Подобные вопросы можно рассматривать как апелля цию к разуму, совести. Их иллокутивная сила состоит в том, чтобы «сделать адреса та участником события, заинтересованного в ответе и в конце концов получающим ответ» [Ковтунова 1986: 130] либо от самого автора речи, либо в виде психологиче ской реакции адресата.

Обычно оратор, задавая вопрос, перед ответной частью выдерживает пси хологическую паузу, чтобы слушатель попытался сам внутренне отреагировать на поставленную проблему. Ведь любой вопрос предполагает поиск ответа, поэтому постановка вопроса перед слушателями активизирует их внимание и мыслительную деятельность [Баташева 1955: 101]. Вопрос задается от лица автора конкретному, присутствующему адресату. Ответ говорящему известен: 1. Но вот что интересно.

Задумайтесь, каких людей больше: хороших или плохих? Хороших больше, чем плохих (Лихачев). 2. Ну, скажите, пожалуйста, возможно ли так, чтобы в архи тектуре обсуждался проект первого этажа здания и не говорилось о том, сколько еще будет этажей в этом здании и какие они будут? Это же невоз можные вещи (Лихачев). 3. А дальше начался петербургский период, в который, с го речью надо признать, подавлялась инициатива народа и бездумно истрачивалась его сила – на безнадобные цели. Вы думаете – на завоевания? Нет, на завоевания меньше всего. (Солженицын).

Такая вопросно-ответная структура текста, когда и в вопросе и в ответе слы шен голос самого автора, но вопросы имеют определенно направленную обращен ность, является наиболее простым и распространенным средством диалогизации ораторской речи.

5.5.3.2. Вопросы с дифференцированным адресатом 5.5.3.2.1. Вопросы к эксплицитно выраженному оппоненту Адресат в вопросительных высказываниях может быть представлен диффе ренцированно. В таком случае вопрос обращен не вообще к каждому присутствую щему в аудитории слушателю, а к какой-то ее части, например, к той, с которой оратор ведет полемику, - к оппоненту: Вот так мы прожили год, и только слышали, гудели нам в уши: будет стабилизация! Вот-вот стабилизация, вот-вот все нала дится, мы уже прорываемся в стабилизацию. Откуда она может прийти? Про изводство упало катастрофически, как не падало никогда ни в одной стране в мир ное время…(Солженицын).

В естественном языке публичного выступления адресат часто неоднородный.

Тактику ведения диалога с несколькими адресатами продемонстрируем на фрагмен те из выступления А.И. Солженицына: Вот тогда – 15 миллионов выселяли луч ших крестьян, кормильцев, хлеборобов, бросали в телеги на мороз двухлетних, трех летних младенцев с семьями и высылали. И мне кричат из аудитории: то было вре мя войны! (1) Когда, говорю, войны? (2) В 30-м году? Ошалели. Вот так мне отве тили: «То было время войны»! На войну списали.(3) А после войны? (4) А в 48-м го ду? (5) Кто из вас слышал – я спрашивал во всех аудиториях – кто из вас слышал о секретном указе Сталина в 1948 году: женщин, ибо мужчин не оставалось в колхо зах, женщин, не выполняющих норму трудодней, посылать в Сибирь?!(Солженицын).

В приведенном фрагменте вопросы 1-4 адресованы оппонентам, вопрос 5 – всем присутствующим в аудитории слушателям.

5.5.3.2.2. Спор как способ эксплицирования оппонента. Виды спора Для ораторской речи полемичность является более естественным проявлени ем, чем согласие. Полемическая природа ораторской речи предстает как порожде ние конфликтного общения. Внутренняя диалогизация ораторского монолога слу жит признаком заложенного в глубине ораторской речи диалогического столкнове ния смыслов, диалогической остроты спора.

Спор, по определению А.А. Ивина, – это «столкновение мнений или позиций, в ходе которого стороны приводят аргументы в поддержку своих убеждений и кри тикуют несовместимые с последними представления другой стороны» [Ивин 1997:

314].

Русский философ И.А. Ильин писал: «Если поезда идут по одним и тем же рельсам и сталкиваются – это несчастье;

порою катастрофа. В споре – наоборот: он удается только тогда, когда противники движутся по тем же «рельсам» и по настоящему «сталкиваются». Один должен утверждать именно то, что другой отри цает;

иначе возникает масса недоразумений, нечто вроде мальчишеской игры, когда один все время перепрыгивает через другого» [Ильин 1996: 375].

Спор является частным случаем аргументации, ее наиболее острой и напря женной формой. Спор предполагает противоположные мнения о каком-либо пред мете и активное отстаивание каждой из его сторон своей собственной позиции.

Чтобы создать ощущение настоящего спора, оратор вводит чужие голоса в текст вы ступления, на кого-то ссылается, соглашаясь с ним, кого-то цитирует, чтобы тут же выразить свое несогласие с приведенным мнением или оценкой, импровизирует, аргументирует, высказывает сомнение в собственной правоте. «В таком выступле нии ясно просматривается борьба мнений, динамика поиска истины, в который мыс ленно включаются и слушатели, сопоставляя свои представления и оценки с теми, которые высказывает лектор, споря (опять-таки мысленно) или соглашаясь с ним, утверждаясь на тех или иных позициях или подвергая их сомнению» (Витковский 1991: 60).

Полемический текст чаще всего бывает многоадресным. Как правило, самой многочисленной группой, за которую «ведет борьбу оратор», являются «соглашате ли» (или «колеблющийся» адресат), который характеризуется отсутствием твердой позиции, неуверенностью, колебанием. Косвенно это свидетельствует о свободе во ли, выбора. Если же адресат имеет право выбора мнений, суждений, действий, ора тор должен строить общение с ним как взаимодействие, а не как прямое воздей ствие на него. Автору недостаточно быть убежденным в собственной правоте, ему нужно позаботиться, чтобы его взгляды были приняты аудиторией. Воздействие на «колеблющегося» адресата, по нашим наблюдениям, будет успешным только в том случае, если оратору удается создать дружескую, доверительную атмосферу в ре зультате отказа от авторитарного, директивного стиля общения с аудиторией. Эти ческие качества оратора в этой ситуации играют не меньшую (если даже не боль шую) роль, чем вся его аргументация. Важно, что оратор выступает не просто «как представитель определенной социальной группы или социального института, а как личность со всей полнотой своего индивидуального опыта и своим неповторимым образом мира» [Чепкина 1993: 73].

Хоть оратор и держит «соглашателей» на протяжении всего выступления в своем поле зрения, главным адресатом полемической речи является все же оппони рующая часть аудитории – носители других взглядов, мнений, ценностей. Стратегия общения с оппонентами будет различной в зависимости от целей ведения спора.

Спор может быть конструктивным, нацеленным на поиски истины, путей решения поставленных проблем. В этом случае спор имеет форму дискуссии. Цель дискуссии – «достижение определенной степени общности мнений ее участников относительно обсуждаемой проблемы» [Шенберг 1991: 9]. Целью же полемики яв ляется не достижение согласия, а победа над другой стороной, утверждение соб ственной точки зрения. Полемика – это прежде всего борьба, борьба идейная, миро воззренческая, нравственная. Иначе говоря, «она – форма, способ духовного проти воборства. Полемика – страстный, эмоциональный спор во имя истины и ее победы по наиболее важным принципиальным политическим, идеологическим, мировоз зренческим, научным вопросам» [там же: 10].

На характер полемики существенно влияет наличие или отсутствие слушате лей-зрителей и их отношение к каждому из оппонентов. С.И. Поварнин, автор книги «Спор. О теории и практике спора», по этому признаку выделяет три вида спора: 1) спор при слушателях, 2) спор без слушателей, 3) спор для слушателей [Поварнин 1996: 23-25].

Стратегия полемически заостренной речи всегда включает слушателя. Оратор спорит с оппонентом при слушателях и для слушателей. Эффективным способом борьбы за «колеблющихся» является победа в споре над идейным противником, одержанная на глазах зрителей. Поэтому даже если оппонентом является не какое то конкретное лицо, а только чья-то позиция, представленная как «общее мнение», спор с подобным «оппонентом» важен как борьба за «соглашателей», как «вербовка сторонников». Такой вид полемики С.И. Поварнин назвал «спор для слушателей».

Цель такого спора – завоевать колеблющегося слушателя и тем самым одержать по беду над противником. Оппонент в этом случае отодвигается как бы на второй план, на первый же план выдвигается задача склонить к своему мнению большую часть аудитории. Слушатели всегда являются участниками полемики, даже если внешне никак на нее не реагируют. Они создают то поле психологического напряжения, ко торое на некоторых ораторов действует чрезвычайно сильно. Подобную тактику ве дения спора продемонстрируем на фрагментах из выступлений А.И. Солженицына:

1. Я не говорил – давайте разваливаться, я говорил – нас неизбежно ждет развал, опомнитесь, давайте соединим три славянских республики и Казахстан, пока не поздно! – Зачем же бросать такие безответственные, демагогические обвине ния? (Солженицын). 2. О церкви здесь много говорили критического. Повторю: а назовите хоть одно явление в нашей стране, которое было бы сегодня не изуро довано. Как церкви не быть изуродованной после 70 лет? Напротив, надо удив ляться, что в ней сохранились здоровые силы, и среди мирян, и на разных ступе нях иерархии. И в церкви нашей есть подвижники, есть люди, из последних сил вос станавливающие храмы, и вновь населяются монастыри, - это ли не движение?

Конечно, всюду есть недостойные, а где их нет? Всюду есть… (Солженицын).

Оппонент может приобретать предельно обобщенный характер: это может быть устоявшееся мнение, жизненная позиция, чья-то программа действий: Иногда говорят даже, что «зачитать» книгу – это признак интеллигентности. Подумай те только: бесчестный поступок – и интеллигентность. А не кажется ли вам, что это попросту дальтонизм? Нравственный дальтонизм: мы разучились разли чать цвета, точнее – отличать черное от белого (Лихачев).

В вопросительных высказываниях, обращенных к оппонентам, эксплицирует ся негативное отношение автора к какому-либо факту, положению, мнению. ВП не являются в этом случае собственно вопросительными, их основная функция оце ночная. Оценочные высказывания, которые представляют собой не новое сообщение, а «реакцию на мнение собеседника, верификацию или коррекцию этого мнения»

[Адамец 1966: 26], называют верификативными. Реакция на мнение собеседника может быть различной: согласие, несогласие, сомнение, поддержка, колебание и т. п., которые могут быть выражены в форме утверждения, подтверждения, опровержения и т. п., которые, верифицируя представленные факты, оценки, мнения, придают мо нологическому тексту большую воздействующую силу. Верификативные высказы вания, «включенные в монологическую речь, в публицистические жанры (репортаж, фельетон, очерк, публичное выступление и др.), … имеют характер скрытого внут реннего диалога» [Толстой 1972: 64].

Верификативные высказывания могут быть оформлены в виде вопроса. Если вопрос адресуется оппоненту, то обычно верификация имеет негативную окраску.

«Негативные» вопросы к оппоненту могут строиться путем соединения во просительного слова, относящегося к модусу, с диктумом (или его элементом) предшествующего высказывания, которое выражает позицию оппонента, вызываю щую резкое несогласие автора: 1. Если ты вступил в самую задрипанную партию – ты уже получаешь преимущества в избирательной кампании. Потому что, в нару шение всякого равенства гражданских прав населения, если ты член партии, то тебе преимущество: партии получают половину мест в парламенте. Да почему это? Ну, почему они, просто собравшись, скучившись, почему они должны полу чать сразу преимущество? А получают (Солженицын). 2. А еще вспомним: в 1993 го ду высочайше было заявлено: министры тоже могут баллотироваться. Прости те, как это так? Как это: министр может баллотироваться? Тогда он должен отказаться от своего министерства, а иначе он что же? законодательная и ис полнительная власть в одном лице? Как сейчас и есть (Солженицын).

Подобные конструкции, представляющие собой своеобразные «вопросы о вы сказывании», опираются на явление цитации [Арутюнова 1970: 55]. Вопросительное слово относится собственно не к диктуму предшествующего высказывания, а к дик туму-цитате, определяющему позицию оппонента. В вопросе, как правило, цитиру ется только отдельный, изолированный элемент предшествующей реплики: 1.

Наступает эпоха, когда ошибки перестают быть допустимыми. Нет ничего вред нее сейчас в нашем мире невероятных возможностей, чем утверждение: «На ошибках учимся!». На чьих ошибках? Своих! Их не должно быть. От ошибок те перь может пострадать все человечество (Лихачев). 2. В литературе за последние десятилетия возобладал дух потребительства. Появилась тенденция писать «на продажу», то, что пройдет наверняка. Мне не раз приходилось слышать сетования, что вот, мол, не печатают. Вас не печатают? Ну и что! Да вы пишите: напеча тают, если напишите стоящее (Лихачев).

Резко отрицательную оценку выражают ВП, апеллирующие к отдельным элементам предшествующего высказывания и выражающие «эмфатическое несогла сие с репликой собеседника» [Падучева1996: 300], а в монологической речи – с по зицией оппонента. Такого рода конструкция представляет собой соединение вопро сительного слова «какой» с тем элементом предшествующей реплики, который вы зывает у автора негативное отношение. Как правило, после вопроса следует разъяс нительная часть, в которой содержится обоснование подобной оценки. В «Русской грамматике» такое субъективно-модальное значение квалифицируется как соб ственно оценочное [Грамматика 1980, т. 2: 216]: Хуже того, мы в те дни еще и швырнули 25 миллионов своих соотечественников, как собак: сказали, что мы «при знали границы». Какие границы?! Фальшивые ленинские границы, которые про ведены были со злорадной целью урезать русский народ и наказать всех, кто боролся с большевизмом? (Солженицын).

Оценка предназначена для воздействия на адресата и имеет своей целью со здать у адресата определенное психологическое состояние и побудить его к совер шению некоторых действий. Замечено, что отрицательная оценка более диалогична по своей природе, так как «актуализирует субъекта и адресата оценки, содержит ар гументацию самого автора, выделяет отдельные аспекты, сочетаясь с альтернатив ными решениями" [Красильникова 1995: 68]: 1. В нашем сегодняшнем положении не размахивать воинственно кулаками. Признать: да, мы потерпели, как страна, историческое поражение. Запросто потеряли миллионы соотечественников, сами впали в ужасное состояние 92 – 93-го годов. Какая это реформа, если результат ее – презрение к труду и отвращение к нему, если труд стал позорным, а жуль ничество стало доблестным? «Аргументы и факты» сообщают, что у нас бед ных и нищих – 63-65 процентов населения (Солженицын). 2. Наконец, мы же – страна без контролируемых границ. Как и во всем, мы вышли из коммунизма самым искрив ленным, самым нелепым образом, так и здесь Россия из самых первых республик объявила свою независимость. От кого независимость? От 25 миллионов бро шенных соотечественников? (Солженицын).

5.5.3.3. Вопросы от оппонента 5.5.3.3.1. Эксплицитно представленный оппонент Семантика ВОК осложняется, когда главный компонент вопроса, состоящий из показателя модальности и пропозициональной части (Баранов, Кобозева 1983:

264) «раздваивается»: пропозициональный компонент вопроса отражает позицию оппонента, а модальный компонент – позицию автора текста. Таким образом, глав ный компонент семантического представления направлен не на получение ответной реакции, а на опровержение позиции оппонента: Знаю, слишком знаю, что слова мои могут показаться восторженными, преувеличенными и фантастическими.

…Главное, все это покажется самонадеянным: «Это нам-то, дескать, нашей-то нищей, нашей грубой земле такой удел? Это нам-то предназначено в человече стве высказать новое слово?» Что ж, разве я про экономическую славу говорю?

Про славу меча или науки? Я говорю лишь о братстве людей и том, что ко все мирному, ко всечеловечески-братскому единению сердце русское, может быть, изо всех народов наиболее предназначено (Достоевский).

Оппонент может быть эксплицирован, как в приведенном выше примере, с помощью частиц дескать, мол, якобы, вводно-модальных слов конечно, действи тельно, а также прямым указанием на оппонента: Какой смысл говорить о сове сти? «Мир принадлежит пройдохам» - это сказано задолго до нас, и так было все гда. Страдания людей, живших по совести, так и не вознаграждались, жизнь этих людей не удалась (Каштанов).

Вопросы от лица оппонента почти всегда имеют ответную авторскую реак цию, как правило, выражаемую в резкой, категоричной форме, что создает эффект полемики, разворачивающейся в присутствии наблюдателей: 1. Скажут нам: что ж может литература против безжалостного натиска открытого насилия? А не забудем, что насилие не живет одно и не способно жить одно: оно непременно сплетено с ложью (Солженицын). 2. Часто звучала и звучит фраза: «Да что вы бес покоитесь? Рынок все расставит на свои места». … Рынок - государственного устройства не «расставит», и нравственных основ общества рынок не «расста вит». Это опасная пассивность государственной мысли (Солженицын). 3. У входа тут видел плакат: «Господин Солженицын, как вы себя чувствуете в роли раз рушителя Отечества?» Отвечаю: разрушителями Отечества были Ленин и его компания, которые в 17-м году сказали – «штык в землю, офицеров бей и грабь награбленное» (Солженицын). 4. Вы скажете: а чего ты, писатель, лезешь в эконо мику, в хозяйственные дела? Разве это твое дело? Да, это и мое дело (Шолохов).


5.5.3.3.2. Имплицитно представленный оппонент Оппонент в вопросе может быть представлен имплицитно, его амплуа появ ляется только в результате анализа контекста: Надо признать: или, значит, наш народ вообще не готов к парламентаризму, или мы сумели за короткие годы воспи тать в нем полное отвращение и недоверие. А не надо ужасаться. Какой ужас! – не наберется кворума в Думу, или вообще не изберется Гос. Дума? Но Совет Фе дерации все равно остается. Да во многих странах вообще парламент однопа латный, нет второй палаты (Солженицын).

Как правило, оппонент предстает в предельно обобщенной форме: это усто явшееся мнение, жизненная позиция, программа действий. Ведь целью аргументи рующе-убеждающей речи является не борьба с конкретными людьми, а борьба мне ний.

Позиция оппонента может быть представлена в развернутом виде цепочкой предложений, образующих композиционное единство: Каковы ж в этом жесто ком, динамичном, взрывном мире, на черте его десяти гибелей – место и роль писателя? Уж мы и вовсе не шлем ракет, не катим даже последней подсобной те лежки, мы и вовсе в презренье у тех, кто уважает одну материальную мощь. Не естественно ли нам тоже отступить, разувериться в неколебимости добра, в недробимости правды и лишь поведывать миру свои горькие сторонние наблю дения, как безнадежно исковеркано человечество, как измельчали люди и как трудно среди них одиноким тонким красивым душам? Но и этого бегства – нет у нас. Однажды взявшись за слово, уже потом никогда не уклониться: писатель – не посторонний судья своим соотечественникам и современникам, он – совиновник во всем зле, совершенном у него на родине или его народом. И если танки его отече ства залили кровью асфальт чужой столицы, - то бурые пятна навек зашлепали лицо писателя. И если в роковую ночь удушили спящего доверчивого Друга, - то на ладонях писателя синяки от той веревки. И если юные его сограждане развязно де кларируют превосходство разврата над скромным трудом, отдаются наркотикам или хватают заложников, - то перемешивается это зловоние с дыханием писателя.

Найдем ли мы дезость заявить, что не ответчики мы за язвы сегодняшнего мира? (Солженицын).

Смысловой фрагмент открывается вопросом от оппонента – тех писателей, которые самоустранились от насущных проблем своего народа. Пропозицией сле дующих предложений – повествовательного и вопросительного - является объясне ние мотивов такого самоустранения. Ответная часть звучит как резкая отповедь со братьям по перу. Приподнятость, эмоциональность тона создается лексическими средствами: обилие оценочной лексики (роковая ночь, доверчивый Друг, зловоние, разврат), использование метафор, которые в публичной речи имеют всегда оце ночно-воздействующую функцию (бурые пятна навек зашлепали лицо писателя).

Кроме того, эмоциональность анализируемого фрагмента создается и на син таксическом уровне. Ответная часть построена по типу периодической речи – син таксической конструкции, издавна известной в риторике как способ придать прозаи ческой речи ритм и симметрию, усилить эмоциональное воздействие на слушателя.

С содержательной стороны период «отличается большой полнотой и законченно стью выражения мысли, он развертывает и оформляет сложную аргументацию по ложения» [Валгина 2000: 359]. Аристотель считал период такой формой организа ции речи, «которая нужна, чтобы адресат «видел цель» - понимал, куда ведет его го ворящий» [Михальская 1996: 235].

Завершается ответная часть вопросом, адресованным уже не оппонентам, а всем слушателям, который звучит как категоричный вывод о недопустимости пози ции невмешательства писателя в наболевшие проблемы своего времени.

Вопросы «от оппонента» можно выделить и в следующих фрагментах из вы ступлений А.И. Солженицына: 1. И вот из общего употребления стал исчезать термин: «прогресс для всех». Если где- то и нужны какие-то уступки – то поче му от н а с, наиболее эффективных, приспособленных народов, от «золотого миллиарда»? 2. Успешливая часть человечества так увлеклась потреблением, его обилием и разнообразием, что стала рабами потребления. Ограничить вдруг са мих себя? – как это возможно? зачем?

5.5.3.4. Вопросы «от адресата» без полемической направленности 5.5.3.4.1. Эксплицитно представленный адресат Вопросы «от адресата» могут и не иметь полемической направленности. Их можно рассматривать как собственно вопросы – диктальные и модальные, - пропо зициональный компонент которых направлен на прояснение, уточнение позиции, мнения, оценки оратора. Конструкции с собственно вопросительным значением обычно имеют вопросительные формы, совпадающие с формами устного диалога: а) самостоятельное вопросительное предложение с вопросительным местоимением или наречием, с частицей «ли»;

б) сложное предложение с изъяснительным прида точным, присоединяющимся к главной части, содержащей слова со значением во проса, направленного автору и требующего от него обязательного ответа.

«Авторство» вопросов не оставляет сомнения, так как эксплицируется в син таксической структуре неопределенно-личных (примеры 1-6) или двусоставных (примеры 7-9) предложений: 1. И всюду меня спрашивали, всюду и везде: так что же нам делать? Я отвечал везде: только не насильственным путем!... А тогда спрашивают: какой, какой нам выход? Где искать ключ? Я находил такой ключ:

не пропускайте местных выборов (Солженицын). 2. Здесь еще спрашивали: для чего то ведь посланы нам страдания? Без этого вопроса обойтись нельзя (Солжени цын ).3. Спрашивают робко некоторые в отчаянии: есть ли надежда на возрожде ние русской культуры? Да друзья мои, да русская культура никуда не ушла (Солже ницын). 4. Требуют от меня ответа: умерла ли русская культура? Скажу вам: я, студентом этого университета, самое мое в общем-то духовно холостое время (Солженицын). 5. Спрашивают: «Что происходит?» Это вопрос очень естествен ный. (Солженицын).6. И когда меня спрашивают: сегодня есть демократия в России или нет? – Я всем отвечал: нет! (Солженицын). 7. Вы спросите меня, что же пози тивное я вижу в этом грозном сообщении-предупреждении? (Лихачев). 8. Вы ска жете, откуда взять деньги, чтобы повышать уровень жизни людей? (Лихачев). 9.

Вы скажете, может быть: об этом говорят публицисты, ученые-социологи, экономисты, об этом говорит статистик? Да, но этого мало (Луначарский).

Вопросы от адресата, как видно из приведенных примеров, могут быть реаль ные, как в примерах 1-6, и гипотетические, как в примерах 7-9.

Вопросно-ответные структуры в подобных случаях выполняют прямую диа логическую функцию. Использование такого замкнутого диалога, где «иллокутив ное вынуждение» (ответ на вопрос) выполнено в том же тексте, рассматривают как риторический прием. Диалогическую форму ВОК Н.В. Кириченко в этом случае определяет как своеобразный способ создания плана адресата [Кириченко 1990: 50].

5.5.3.4.2. Имплицитно представленный адресат Авторство вопросов «от адресата» не всегда эксплицитно представлено в тек сте, как в приведенных выше примерах: Меня спрашивают;

Требуют от меня от вета;

Вы спросите меня. В этом случае внешне вопрос воспринимается как во прос «от автора», то есть как «диалог автора с самим собой» (Констанди : 98). На самом же деле автор, как бы предвидя, какое положение может быть неясным адре сату, ставит вопрос к этой менее определенной для слушателя части, направляя тем самым его внимание в нужное русло. Именно поэтому высказывания такого типа предполагают ответ и «истинностное значение пропозиции общевопросительного предложения оказывается представленным в них в качестве темы дальнейшего рас суждения» [Степанова 1993: 136]: (Речь идет о классике) … Она воспитывает, де лает чище, содержательнее каждого человека, который к ней приобщается, при чащается ей. В каком смысле «содержательней»? Содержательней культурным опытом (Лихачев). В приведенном примере ВП представляет собой частичный дик тальный вопрос, который косвенно можно соотнести с признаком определенности неопределенности: то, что является менее определенным, ясным в диктумной части ВП, в большей степени предполагает постановку вопроса. Похожие случаи исполь зования вопросов «от адресата»: 1. Книга эта захватила меня так, как ни один бестселлер…Так чем же увлекла и потрясла меня эта научная вещь? Поэзией философии! (Айтматов). 2. (Речь идет о бессмертии произведений Шекспира) …Действительно, в чем же жизненная сила Шекспира, чем он пленяет нас, людей 20 века? Ответить сразу довольно трудно (Айтматов).

5.5.3.4.3. «Почему»-вопросы от адресата Вопросы «от адресата» могут иметь также форму вопросительного предложе ния с вопросительным словом «почему». Функционирование «почему»-реплик в устном диалоге описано Н.Д. Арутюновой (1970). «Почему»-вопросы имеют опре деленно выраженную двунаправленность, проявляющуюся в тесной связи с первич ным текстом, так как реплика с «почему» обязательно повторяет предшествующий контекст, и в обращенности к адресату. Они относятся к обоснованности утвержде ний и мнений автора (почему автор считает, что…) и имеют дополнительные се мантические оттенки сомнения в правоте автора первичного текста.

Причинные вопросы со словами почему, почему же, откуда и т.п. в диалоги ческой речи часто используются как апелляция к модусу предшествующего выска зывания (Вы флейтистка? – Почему флейтистка?). Внешне подобные вопросы по строены так, «как будто они направлены на выяснение причин содержащегося в диктуме утверждения (т.е. как частичная реакция на диктум). На самом же деле их цель состоит в выяснении оснований, давших повод собеседнику сделать соответ ствующее заключение (частичная реакция на модус)» [Арутюнова 1970: 53]. В диа логической речи «почему» - реплики могут также выражать отрицательную реак цию на диктум, за которым следует пояснение.


Мы считаем, что в монологической речи коммуникативные функции причин ных вопросов не столь разнообразны, как в диалогической речи. Как правило, они выражают реакцию на диктум предшествующего высказывания, соотносясь как с его сказуемым, так и с любым другим элементом: 1. Дело в том, что научный труд требует общей интеллигентности человека. И эта общая интеллигентность да ется главным образом гуманитарными науками. Почему? Потому что искусство, искусство слова, живописи, какое угодно искусство, основано на интуиции и воспи тывает интуицию, а без интуиции не могут обойтись и естественные науки, и математика (Лихачев). 2. Юрий Тынянов когда-то сказал: «Там, где кончается до кумент, там я начинаю писать». Но «где кончается документ» - это опасный мо мент для исторического романиста. Почему? Потому что дальше приходится вы думывать (Пикуль).3. Вот и Столыпина сегодня здесь коснулись. Столыпин имел отношение к Саратову, и Саратов к Столыпину. Я им очень много занимался. По чему я стал писать о Столыпине? Потому что это один из самых оболганных и в то же время – один из величайших государственных деятелей России, и несомненно самый великий наш госудаственный деятель в 20 веке (Солженицын).

Для монологической речи наиболее характерно употребление «почему»- во просов для выражения н е г а т и в н о г о отношения к диктуму предшествующего высказывания: 1. Вот в 93-м году Краснодарский и Ставропольский края изобилова ли зерном, а мы почему-то покупали за границей. Сегодня пропадает оренбургское зерно, а мы покупаем за границей. Это почему?! (Солженицын). 2. Она (Средняя Азия) идет к своему, не известному нам будущему. Эти нации растут, они созда ют единый мусульманский мир, они создают государство Великий Туран, начиная от Турции и кончая Казахстаном. Нам надо и из Средней Азии соотечественников забирать. Но эта проблема здесь не прозвучала. Почему не звучит? Это понятно:

у каждого своя боль. Но здесь нет людей оттуда – и вопрос не звучит (Солжени цын). Высказывание Почему не звучит? является частичным диктальным вопросом, направленным на предикат предшествующего высказывания Но эта проблема здесь не прозвучала. Вопрос имеет двойственный характер: с одной стороны, его можно рассматривать как верификацию на предшествующее сообщение. Автор выражает таким образом свое отрицательное отношение к тому факту, что важнейшая про блема, связанная с судьбой соотечественников в Средней Азии, не звучит на конфе ренции. С другой стороны, вопрос является стимулом для дальнейшего высказыва ния: автор сам дает ответ на поставленный вопрос.

Таким образом, «почему» - вопросы могут и выражать реакцию на предше ствующее высказывание, и являться стимулом для последующего высказывания:

Почему у нас такая душная атмосфера? Потому что не было никакого нрав ственного очищения (Солженицын).

«Почему»-вопросы в аргументирующем дискурсе могут подчеркивать резкое несоответствие между реальным положением дел и тем положением, которое, по мнению автора, соответствует идеализированной норме: 1. Кто проиграл в этой войне? Кажется, Германия? Но почему же сегодня мы слышим слова, вот на днях, слова германского министра иностранных дел, который указывает нам, как должна развиваться Калининградская область отдельно от России, подоб но Прибалтике? (Солженицын). 2. Сегодня округа нарезаются администрациями очень неравномерно. Известны случаи: рядом два округа, и один в два раза больше, чем другой. Почему же один округ меньшего размера посылает депутата так же, как вдвое больший? (Солженицын). 3.Недавно было распоряжение правитель ства: журналистам – налоговые льготы, финансовые льготы, почему-то еще та моженные. А почему не школьным учителям? (Солженицын).

5.6. Автокоммуникация 5.6.1. Автокоммуникация как способ диалогизации монологической речи Говорящий может быть адресантом и адресатом вопросов одновременно. Это распространенное в монологтческой речи явление автокоммуникации. Речевые формы устного диалога, адресованные говорящим самому себе, И.И. Ковтунова называет «внутренним диалогом» [Ковтунова 1986: 63].

Автокоммуникация – речь, обращенная к самому себе, - в чистом виде встре чается в естественной внутренней речи, основные особенности которой впервые по лучили полное описание в монографии Л.С. Выготского «Мышление и речь» (1996).

Своеобразие автокоммуникации обусловлено характером адресата: «внутренняя речь есть речь для себя. Внешняя речь есть речь для других» [Выготский 1996: 343].

Внутренняя речь в письменной форме фиксируется в дневниках и записных книжках.

В художественной прозе, в лирике, публицистике, в научных текстах авто коммуникация преобразуется и осложняется структурой текста соответствующего жанра.

Интересные наблюдения над автокоммуникацией, проведенные И.И. Ковту новой на материале лирики и отчасти художественной прозы, Э.В. Чепкиной - на материале газетных текстов, дают основания сделать вывод о том, что в публичном дискурсе автокоммуникация имеет, помимо некоторых общих с другими жанрами свойств, специфические особенности.

5.6.2. Особенности автокоммуникации в публичном дискурсе Если в художественных, поэтических, публицистических произведениях диа лог автора с самим собой - это, как правило, спор «между разными сторонами чело веческого я», когда две разные стороны человеческого я не становятся независимы ми, не обособляются друг от друга, но вступают в активное взаимодействие – диа лог» [Ковтунова 1986: 65], то в публичном аргументирующем дискурсе, с нашей точки зрения, спор автора с собой – со своим внутренним оппонентом – невозможен.

Это не противоречит утверждению Л. Фейербаха о том, что «для доказатель ства необходимы два лица: мыслитель раздваивается при доказательстве. Он сам се бе противоречит, и лишь когда мысль испытала и преодолела это противоречие с самим собой, она оказывается доказанной. Доказывать – значит оспаривать. … Мыслитель лишь постольку диалектик, поскольку он – противник самого себя» [цит.

по Библер 1975: 2]. Поиск правильного решения, сомнения, колебания – вся внут ренняя напряженная работа мысли автора на подготовительном этапе для слушате ля остается «за кадром». Это требование обусловлено, как нам представляется, двумя причинами: 1) восприятие речи на слух требует определенной структурно композиционной простоты;

2) воздействие на аудиторию тем сильнее, чем тверже оратор демонстрирует свою убежденность в излагаемой позиции.

Другой вид автокоммуникации, отмеченный И.И. Ковтуновой, когда адреса том является «сам говорящий – одна из его внутренних сущностей – и возможный «другой», «незримый собеседник», неопределенный адресат» [там же: 83], когда нет инакомыслящего, с которым спорят, часто встречается и в устных публичных вы ступлениях.

Адресатом авторских (интродуктивных) вопросов при автокоммуникации в публичном дискурсе редко является только сам говорящий. Подобные высказыва ния обычно показывают слушателям внутренний мир говорящего, путь духовного поиска, что придает ораторской речи искренний, доверительный тон, очень важ ный в ситуации публичного общения. В этом случае адресованность вопросов мо жет быть эксплицирована: Я сам часто думал, почему я пишу рассказы, а не пишу, скажем, романы? Романы писать легче, романы писать материально значительно выгоднее. И все-таки вот уже сорок лет я занимаюсь этим делом (Нагибин).

Ответ на авторский вопрос может звучать категорично, как единственно воз можный: 1. Писатель, истинный писатель, не поступается своей совестью, даже если он терпит нужду и лишения. Что человеку важно? Как прожить жизнь?

Прежде всего – не совершать никаких поступков, которые бы роняли его достоин ство (Лихачев). 2. Homo homini deus ( а не lupus) est – вот что должно служить нашим девизом. Нарушение его, а тем более замена его противоположным заветом, заветом зверской борьбы, волчьей грызни друг с другом, заветом злобы и насилия не проходило никогда даром ни для победителя, ни для побежденных. Оправдалось это и в наши годы. Что выиграло человечество от войны? Что пожинаем мы от своей ненависти и кровавого пира? Ничего, кроме жатвы смерти, горя и океана страданий (Сорокин).

Категоричность ответов в приведенных выше примерах подчеркивается структурой предложений: это неполные предложения, представляющие собой реак цию на диктум вопроса.

Говорящий может к а к б ы не знать ответа на поставленный вопрос. То гда он «ищет ответ» на глазах аудитории, поиски ответа совпадают с процессом речи.

Такая структура дает «семантическую модель внутренней речи, в которой большое место занимают смысловые звенья, имеющие вопросительную направленность»

[Ковтунова 1986: 131]: Достоевский загадочно обронил однажды: «Мир спасет красота». Что это? Мне долго казалось – просто фраза. Как бы это возможно?

Когда в кровожадной истории, кого и от чего спасала красота? Облагоражива ла, возвышала – да, но кого спасала? Однако есть такая особенность в сути кра соты, особенность в положении искусства: убедительность истинно художе ственного произведения совершенно неопровержима и подчиняет себе даже про тивящееся сердце (Солженицын).

Интродуктивные вопросы чаще имеют в публичном дискурсе предельно обобщенного адресата: это и сам говорящий, и каждый слушатель в аудитории, и любой человек вообще. Как правило, это сложные вопросы, на которые не может быть простого, однозначного ответа. Автор предлагает слушателям свое видение проблемы, хотя у каждого слушателя может возникнуть иная ответная реакция на поставленный вопрос. Вопросно-ответная структура способствует активизации мыслительной деятельности слушателей. Говорящий как бы приглашает аудиторию подключиться к совместному поиску решения проблемы.

Некатегоричность, непрямолинейность авторских оценок, мнений может экс плицироваться различными способами. Например, модальными словами и выраже ниями: Я сам часто думал, почему я пишу рассказы, а не пишу, скажем, романы?

Романы писать легче, романы писать материально значительно выгоднее. И все таки вот уже сорок лет я занимаюсь этим делом и буду заниматься столько, сколько мне вообще осталось заниматься литературой. Что это, свободный вы бор, какой-то каприз странный? Наверное, нет. Почему существуют, хотя и до вольно редко, в литературе люди, которые выбирают для себя малую прозу, вы бирают рассказ? Вернее даже сказать, почему этих людей выбирает рассказ? Я думаю, тут дело физиологии. Это как в спорте: есть бегуны спринтеры, стайеры и марафонцы… (Нагибин).

Категоричность суждения снимается, когда авторский ответ звучит как во прос-предположение: Когда же послабилось внешнее давление – расширился мой и наш кругозор, и постепенно, хотя бы в щелочку, увиделся и узнался тот «весь мир».

И поразительно для нас оказался «весь мир» совсем не таким, каким мы ожидали, как мы надеялись. …Как же это случилось? Отчего же зинула эта пропасть?

Бесчувственны были мы? Бесчувствен ли мир? Или это – от разницы языков? От чего не всякую внятную речь люди способны расслышать друг от друга? Слова отзвучивают и утекают как вода – без вкуса, без цвета, без запаха. Без следа (Сол женицын). Первые два вопроса в представленном фрагменте выступления А.И. Сол женицына имеют иллокутивную функцию собственно вопроса, которые автор задает и себе, и своим слушателям. Форма вопроса в данном случае подчеркивает слож ность затронутой проблемы.

Ответ в форме вопросов-предположений демонстрирует слушателям, что ав тор допускает и другие объяснения сложившейся ситуации, а сейчас он как бы раз мышляет вслух, не давая никаких готовых ответов и рецептов: В последние годы особенно остро мы почувствовали недостаток, дефицит гражданской совести. … Мы почувствовали дефицит гражданской совести потому, что молчали. … Мы же все видели – и … молчали. Молчала наша совесть. Что ж мы – боялись? А в правде нет страха. Правда и страх – несовместимы. Мы должны бояться только своих порочных мыслей (Лихачев).

В приведенном фрагменте из выступления Д.С. Лихачева значение предпо ложения соединяется со значением о с у ж д е н и я. В разговорной диалогической речи это достаточно распространенная вопросительная конструкция, предназначен ная для выражения предположения-осуждения, значение которой можно толковать через соответствующее повествовательное предложение: «Ты что, испугался?» = «я хочу знать, что произошло, но думаю, что ты испугался».

С точки зрения формального устройства данная конструкция представляет со бой полный модальный вопрос, имеющий целью установить правильность или не правильность предположения.

5.6.3. Вопросный ряд В публичном дискурсе часто встречается ряд следующих друг за другом во просов, который придает речи выразительность, эмоциональную напряженность, ощущение конфликтности затронутой проблемы. В вопросном ряду (ВР) между ВВ складываются различные смысловые отношения, потому функции ВР тоже различ ны:

1) Функция ВР может заключаться в создании ощущения сложности, нераз решимости поставленной проблемы: 1. При шести, четырех, даже при двух шкалах не может быть единого мира, единого человечества: нас разорвет эта разница ритма, разница колебаний. Мы не уживемся на одной Земле, как не жилец человек с двумя сердцами. Но кто же и как совместит эти шкалы? Кто создаст челове честву единую систему отсчета – для злодеяний и благодеяний, для нетерпимо го и терпимого, как они разграничиваются сегодня? Кто прояснит человече ству, что действительно тяжко и невыносимо, а что только поблизости натирает нам кожу, - и направит гнев к тому, что страшней, а не к тому, что ближе? Кто сумел бы перенести такое понимание через рубеж собственного человеческого опыта? Кто сумел бы косному, упрямому человеческому существу внушить чужие дальние горе и радость, понимание масштабов и заблуждений, никогда не пережитых им самим? Бессильны тут и пропаганда, и принуждение, и научные доказательства. Но, к счастью, средство такое в мире есть! Это – ис кусство. Это – литература (Солженицын). 2. Но, присутствуя на сумерках трагедии, на заре времен, когда прекращается трагическая коллизия человека с обществом, обедняем ли мы, поэты нового мира, свои творческие возможности? Станем ли мы линейно мыслящими? Прекрасен или печален для поэзии уход трагедии? … Как мы завоевываем наш светлый мир неисчерпаемых интеллектуальных богатств? (Лугов ской).

2) Отношения между высказываниями в ВР могут быть уточняющими. Ос новным является первый в ряду вопрос, следующие за ним вопросы только конкре тизируют, углубляют его, заостряют внимание на разных аспектах затронутой про блемы: А искусство не оскверняется нашими попытками, не теряет на том своего происхождения, всякий раз и во всяком употреблении уделяя нам часть своего тай ного внутреннего света. Но охватим ли весь тот свет? Кто осмелился ска зать, что определил искусство? перечислил все его стороны? А может быть, уже и понимал, и называл нам в прошлые века… (Солженицын).

3) Поиск ответа на поставленные говорящим вопросы может приобретать ха рактер развернутого рассуждения, в ходе которого рождаются новые вопросы, со мнения, предположения, возможные ответы и т.д. Функция ВР в этом случае заклю чается в том, чтобы передать внутреннюю напряженную работу мысли, создать впе чатление импровизации и иллюзию, что авторская мысль рождается на глазах у слушателей: Так может быть это старое триединство Истины, Добра и Красо ты – не просто парадная обветшалая формула, как казалось нам в пору нашей самонадеянной материалистической юности? Если вершины этих трех дерев сходятся ( как утверждали исследователи), но слишком явные, слишком пря мые поросли Истины и Добра завалены, срублены, не пропускаются, - то мо жет быть причудливые, непредсказуемые, неожидаемые поросли Красоты про бьются и взовьются в то же самое место, и так выполнят работу за всех трех?

И тогда не обмолвкою, но пророчеством написано у Достоевского: «Мир спасет красота»? Ведь ему дано было многое видеть, озаряло его удивительно. И тогда искусство, литература могут на деле помочь сегодняшнему миру? (Солже ницын).

4) ВВ в ВР могут быть связаны отношениями «вопрос-ответ». Ответы в фор ме вопроса - предположения имеют разное назначение:

а) Цепочкой ВВ, включающей ответы-предположения, может подчеркиваться контраст между ожиданиями и реальным положением дел: (Речь идет о том впечат лении, которое произвела заграница на советских людей) Как же это случилось?

Отчего же зинула эта пропасть? Бесчувственны были мы? Бесчувствен ли мир?

Или это – от разницы языков? Отчего не всякую внятную речь люди способны рас слышать друг от друга? (Солженицын). Никто, даже сам автор, не может объяснить, «как же это случилось»: каждый, кто столкнулся с заграницей, испытал шок – уж слишком разительный контраст между тем, что преподносила официальная пропа ганда, и тем, что увидели своими глазами. Оценка ситуации в виде предположения вопроса - это еще и приглашение к размышлению, к совместному поиску ре шения проблемы. Непрямолинейность авторских ответов создает смысловую пер спективу, глубину, позволяет активизировать внимание и мыслительную деятель ность слушателей.

б) ВР может создавать смысловую градацию, нарастание, что дает возмож ность выделить наиболее важное по содержанию предположение: И еще одно: по чему мы боимся мертвых? Почему мы так плохо храним родные могилы? Что мы, суеверны? Верим в приведения, в вурдалаков? Ведь кладбища в маленьких горо дах, селениях всегда были любимыми местами прогулок. Посмотреть на близкие могилы, прочесть чью-то фамилию, имя и отчество, даты жизни – почему все это стало нас страшить и пугать? Неужели мы думаем, что никогда не умрем? (Ли хачев). В данном примере имеется два вопросно-ответных комплекса, тесно связан ных по смыслу. В первом комплексе выделяется два авторских вопроса: Почему мы боимся мертвых? Почему мы так плохо храним родные могилы? Второй вопрос конкретизирует смысл первого вопроса. Ответ звучит в виде двух ироничных вопро сов-предположений: Что мы, суеверны? Верим в приведения, вурдалаков? Во вто ром ВОК вопрос от автора продолжает тему, начатую первыми двумя вопросами:

Почему все это стало нас страшить и пугать? Ответ имеет форму риторического вопроса, которым подчеркивается аномальность, нелепость сложившегося положе ния. В целом вопросный ряд придает тексту эмоциональность и передает возмуще ние и негодование автора по поводу сложившегося положения вещей.

в) Вопросительная форма ответа может снимать нежелательную категорич ность суждения: Так…гуманизм… должен был войти в неизбежный для себя кризис.

И – чем же это для нас повеяло? Какая-то всемирная, повелительная экономиче ская – тоталитарность? Возможно ли это? Неужели она может истекать от демократических стран? (Солженицын).

г) В ответе, построенном в виде вопроса-предположения, может, напротив, в эмоциональной, категоричной форме утверждаться положение, соответствующее, по мнению автора, идеализированной норме, но пренебрегаемое теми, кто должен сле довать данному положению: Теперь спрашивается: если сейчас начинается, за месяцев избирательная тряска, то вот эти 8 месяцев депутаты, кандидаты каждый свой шаг, каждое свое выступление, каждое свое голосование с чем бу дут соизмерять? С пользой для Отечества? С нуждами народа? Очень сомнева юсь (Солженицын).

д) Ответ в виде вопроса-предположения может выражать авторскую иронию и даже сарказм, если это предположение выражает позицию оппонента: Армия наша разорена, расстроена. Это не секрет, а вместе с тем она осмеяна, покрыта пре зрением, даже заплевана какой-то частью общественности и прессы. Это дела ется в каком безумии? Это делается в расчете на какое будущее? А ну, придут оккупанты? А почему бы им не прийти, если у нас не будет армии? Отчего бы не прийти? (Солженицын). 2. …Но наши социал-демократы подняли визг до небес…:



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.