авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ На правах рукописи ВОЛЬВАК НИНА ПЕТРОВНА ФАКТОР ...»

-- [ Страница 4 ] --

«Империализм! Империализм!» Какое бесстыдство! – или уже полное затмение разума? В чем империализм? 25 миллионов наших соотечественников, целыми русскими областями, оказались за границей, и мы не можем даже поставить вопрос об обсуждении границ? Это империализм? (Солженицын). 3. (Речь идет о патриотизме)… Батюшки! Наконец-то! Схватились! Очнулись! Надолго ли? Или только до следующей избирательной кампании? (Солженицын).

«Двойные» вопросы, когда ответ на вопрос звучит в виде вопроса предположения, отмечаются И.И. Ковтуновой (1986) как характерная особенность лирики. В ораторской речи, как показывает материал, вопросы-предположения имеют специфику в силу специфики жанра и адресата.

5.6.4. Структурно-композиционная функция интродуктвных вопросов Важную роль в структуре публичной речи играют интродуктивные вопросы, используемые с целью поэтапной подачи новой информации. Развитие мысли в этом случае содержательно и композиционно поддерживается «опорными» [Светана : 41] вопросами и н ф о р м а т и в н о г о типа, ответ на которые всегда содержит новую информацию. Имея в виду эту особенность данных вопросов, о них говорят как о высказываниях, вводящих (акцентирующих) тему [Степанова 1993: 136].

С точки зрения существа передаваемой информации такие «опорные» вопро сы необязательны в тексте, их функция скорее вспомогательная: с их помощью го ворящему удается расчленить сложное речевое высказывание на части, облегчая тем самым восприятие текста на слух. Кроме того, это способ активизации внимания.

Подобные вопросы придают монологическому типу высказывания только внешнюю диалогичность, но не внутреннюю.

Указанное употребление авторских вопросов продемонстрируем примерами из речи Г. Померанца «Нравственный облик исторической личности»: Перехожу ко второму пункту. Что такое прогресс? Если отбросить оценки, то реальное со держание прогресса – дифференциация. … В какой мере это было неизбежным?

Чтобы подойти к ответу, сравним две соседние страны: Германию и Данию. … Я хочу поставить два вопроса. Во-первых, был ли Сталин прогрессивным деяте лем? Во-вторых, куда нас влечет его тень, его облик? Чтобы ответить на этот вопрос, надо ясно различать, что диктует ему мандат и его личный вклад (Поме ранц).

Часто в конкретном употреблении функции ВП перекрещиваются и тогда трудно определить, какая из функций является ведущей: Перехожу к одной из цен тральных проблем современности – к разоружению… Как же я представляю себе идеальное общемировое соглашение о разоружении в техническом плане? Я ду маю, что такому соглашению должно предшествовать официальное … заявление об объеме всех видов военного потенциала…(Сахаров). Функцию содержащегося в примере вопроса можно определить и как структурно-композиционную, и как гипо тетический вопрос от адресата, который, по представлениям говорящего, может возникнуть к нему «как к «рассказчику», развивающему определенную тему, и на который он, как «рассказчик», должен дать ответ» [Степанова 1993: 136].

5.6.5. Интродуктивные вопросы как способ аргументации Интродуктивные вопросы употребляются в публичном дискурсе и как способ развертывания аргументаци, когда с помощью вопроса проводится резкая граница между тем, что, по мнению говорящего, соответствует норме, и тем, что есть в ре альности: Когда-то наш великий русский педагог Ушинский писал: «Задача школы – превратить эгоистическое сердце в сердце всескорбящее». И ведь верно, это ведь подороже образования. А что делаем мы? А мы сейчас наоборот: заглушаем нрав ственные ростки в детях и готовим их к эгоистической жизни, к эгоизму (Сол женицын).

Отношения противопоставления могут быть маркированы специальными средствами, а также могут выявляться контекстуально.

Чаще всего отношения резкого контраста между сопоставляемым положением дел маркируют противительные союзы а, но, входящие в состав вопроса: 1. Сегодня если в Америке избирают человека в конгресс – он в ту же минуту должен порвать публично все свои коммерческие связи, всякую личную заинтересованность, он от ныне только депутат. А у нас? А у нас депутаты могут иметь коммерческие свя зи, могут в каких-то директоратах участвовать. Это – сверху. А что «под ков ром»? (Солженицын). 2. В ту прежнюю, наполеоновскую войну – вспомним еще раз, был ли хоть один изменник? Хоть один? Ни одного. А в нашу? Больше миллиона.

(Солженицын). 3. Как было при коммунистическом режиме? Партиец – это человек первого разряда, во всем ему преимущества. Беспартийный – второй, третий сорт, ладно, обойдется, пустим его пониже. А сейчас? А сейчас опять. Если ты вступил в самую задрипанную партию – ты уже получаешь преимущества в избирательной кампании (Солженицын). 4. Говорят, Земский собор пора собирать. Милые мои, голу бая мечта! Да ведь пока и местное самоуправление не можем устроить. Когда у нас честные люди будут в местном самоуправлении – в поселках, в районах – тогда пойдет дело. А Земский собор – где его соберем, на какие средства? Да вам на про стые билеты, на железную дорогу денег н хватит (Солженицын).

Противительные отношения между сопоставляемыми положениями могут со здаваться и без посредства союзов: Вспомните, каким был учитель в наши школьные годы, какая это была уважаемая фигура. … Он был учителем для всех – и для малых, и для взрослых. Таков ли он сейчас, школьный учитель? Не осмелюсь утверждать (Айтматов).

Особый вид противительных отношений возникает, когда предвопросное вы сказывание вводится словом «да», выражающим солидарность автора с существую щим мнением по определенной проблеме. Вопросная часть, вводимая противи тельным союзом «но», показывает, что автор считает соответствующим норме не все сложившееся положение дел, а только какой-то его аспект. Вопросная часть, та ким образом, заостряет внимание адресата на более значимой стороне проблемы:

1. Да, мы стали во много раз быстрее, чем, например, в 19 веке, ездить, летать, общаться (телефон, увы, вытесняет письмо, и так далее. Но стали ли мы быст рее, а самое главное, я на это обращаю особое внимание, лучше работать? (Лиха чев). 2. Да, мы многое делаем быстрее, значительно быстрее (например, строим дома), но лучше ли, чем деды и отцы? (Лихачев).

Экспликация противительных отношений вопросом может поддерживаться лексически в предвопросной сопоставляемой части при помощи слов казалось бы, вроде бы, «выражающих субъективный характер оценки» [Вольф 1986: 29]. Модус ная часть такого высказывания выражает значение «Я знаю, какое положение вещей должно быть, но в реальности существует обратное». Таким образом, слова каза лось бы, вроде бы эксплицируют значение в и д и м о с т и, н е р е а л ь н о с т и то го положения, которое должно соответствовать норме, по мнению говорящего: Вро де бы горький опыт уроков должен был бы научить нас бережно относиться к культуре прошлого, к природе – беречь малый мир и большой мир, в которых мы живем и которые теснейшим образом взаимосвязаны. И вроде бы он чему-то научил нас... Но научил ли? (Лихачев).

Подобные сопоставительно-оценочные конструкции отличаются ярко выра женной эмоциональностью и импрессией, поэтому придают ораторской речи пафос и выразительность.

Таким образом, все многообразие употребления интродуктивных вопросов в публичном дискурсе можно свести, как нам представляется, к двум функциям: 1) структурно-композиционной и 2) контрастно-сопоставительной. В первой функции вопросы употребляются с целью поэтапной подачи новой информации, во второй функции авторские вопросы используются как способ развертывания аргументации.

5.7. Оппонент в ответной части вопросно-ответного комплекса Полемическая направленность ораторского выступления создается не только характером вопросов, но не в меньшей степени и характером ответов, входящих в вопросно-ответный комплекс. Ответная реплика может выражать мнение не автора, а его оппонента. В приведенных ниже примерах авторские вопросы подчеркнуты, а ответная часть, в которой выражается мнение или жизненная позиция оппонента, выделена жирным шрифтом: Разве те, кто приходит на эротические сеансы, учат ся ухаживать за любимой девушкой? Разве они стремятся подарить ей цветы, произвести на нее впечатление своей деликатностью, внимательностью, уважи тельным отношением, культурой поведения, блеснуть знаниями, способностями?

Преклониться перед любимой, перед вечной женственностью? «Вечная жен ственность – смешная старомодность. Прабабушкин нафталин. На самом де ле все просто до предела – как у насекомых». Чистая агрессивность в любви (Лиха чев). Приведенный фрагмент построен как обмен репликами: автор – оппонент – ав тор. В первой части, состоящей из ряда риторических вопросов, представлено мне ние автора, которое подвергается отрицательной оценке оппонента во второй части.

В свою очередь мнение оппонента подвергается в третьей части отрицательной оценке автора. Резкое различие в оценках создает эффект полемики, разворачиваю щейся в присутствии зрителей.

Стратегия общения автора с адресатами-оппонентами в полемических текстах определяется тем, что основные противоречия между коммуникантами лежат в сфе ре мотивации: у них разные интересы, цели, ценности. Полемика – это всегда спор о ценностях, «об утверждении каких-то собственных оценок и опровержении несов местимых с ними оценочных суждений другой стороны» [Ивин 1997: 328].

Несколько иначе построена тактика ведения спора в следующем примере: Я понимаю, что такое государственное телевидение;

понимаю, что такое частное.

Каждому цену знаю. Но вот что такое «общественное телевидение» - простите, не понимаю. Что значит общественное? То есть заходи со своими корзинами сю да, толкайте друг друга локтями, кто прорвется к микрофонам, к съемке. Ну, наверное, не так? Наверное, не так (Солженицын). Авторский вопрос Что значит общественное? адресуется всей аудитории, но в ответе выражена предполагаемая позиция оппонента, которая автором отвергается. Таким образом создается эффект живого диалога, который С. Карцевский назвал «оппозитивным», заставляющим думать «о своего рода дуэли» [цит. по Балаян 1971: 460].

5.8. Вопросы, не имеющие ответа в тексте Помимо вопросов, функционирующих в составе ВОК, в публичном дискурсе употребляются вопросительных высказываний, которые не имеют в тексте ответной реплики. Вопрос может завершать смысловой фрагмент или даже весь текст. Адре сат таких вопросов, как правило, имеет собирательный характер: это и оппонент ав тора, и каждый слушатель в аудитории, и вообще каждый мыслящий человек: 1.

Кто нам с вами дороже всего? Нам дороже всего наши дети. Но тогда почему школьные учителя нам не дороже всего? Почему мы школьных учителей держим в таком состоянии? … Почему не им, а для них мы в первую очередь заботимся о льготах? (Солженицын). 2. До 1991 года… еще у нас был прирост, когда рождае мость падала, но оставалась выше смертности, и значит с тех пор только убыль населения. Вот куда мы сейчас попали. С таким графиком, при таком вымирании нашем – в какое же будущее идет Россия? (Солженицын).

Без реагирующей реплики в тексте остаются также риторические вопросы и вопросы с иллокутивным значением побуждения.

5.8.1. Риторические вопросы Риторические вопросы (РВ) с античных времен известны силой воздействия на слушателя как одна из самых распространенных риторических фигур. В русисти ке РВ изучаются, начиная с «Риторики» М.В. Ломоносова, который выделял РВ среди других вопросов особой стилистической функцией. Тем не менее нельзя ска зать, что глубоко изучены все аспекты высказываний, выражающих РВ.

В современной лингвистике РВ наиболее полно изучены с точки зрения формального устройства (например, в диссертационном исследовании Л.Ф. Бердник 1974). РВ изучались, хотя и в меньшей степени, со стороны их значения, условий функционирования, их стилистического использования (Бучацка 1965;

Горелов 1966;

Степанова 1986, 1993).

«Белым пятном», как нам представляется, является проблема изучения РВ в плане их функционирования в текстах разных типов и жанров. Между тем описа ние языковых конструкций «с целью дать объяснение фактам их употребления в дискурсе» [Баранов, Кобозева 1983: 263] имеет важное значение как для теоретиче ской, так и для прикладной лингвистики.

5.8.1.1. Значение риторических вопросов Традиционно РВ принято называть ВВ, которые не требует ответа, так как он заключен в самом вопросе в виде утверждения или отрицания (ср.: Жинкин 1955;

Горелов 1966;

Валгина 2000). Таким образом, РВ представляют как конструкцию, в которой форма и содержание находятся в асимметричных отношениях: по форме это вопросительное предложение, а по смыслу – сообщение. РВ направлен не на по лучение информации, а на ее утверждение. Поэтому РВ толкуют через соответ ствующее повествовательное предложение: Кто не знает Пушкина?= Все знают Пушкина..

Иную характеристику этой конструкции находим у Е.Б. Степановой (1986).

Определяя специфику РВ, автор сопоставляет его с конструкцией, выражающей собственно вопрос. Значение собственно вопроса складывается из незнания гово рящим ответа (денотативный аспект) и апелляции к собеседнику (иллокутивный ас пект). Е.Б. Степанова показала, что в РВ в модифицированном виде присутствуют обе составляющие вопроса. РВ с собственно вопросом объединяет то, что говоря щему не известен ответ: «как и вопрос, РВ свидетельствует о том, что вопроситель ная переменная представляется говорящему «неизвестным» [Степанова 1986: 38].

Различаются же они статусом своих исходных предположений: вопрос не отрицает фактивности исходного предположения;

РВ, напротив, отрицает фактивность свое го исходного предположения и предполагает его контрфактивность. Это различие исследователь объясняет тем, что «в основе вопроса в конечном счете лежит иден тификация, тогда как в основе РВ - характеризация» [там же: 37].

5.8.1.2. Употребление РВ в публичном дискурсе 5.8.1.2.1. Функции риторических вопросов Заключенное в риторическом вопросе утверждение или отрицание, на наш взгляд, выдвигает на первый план его оценочную функцию. Оценка, как известно, предназначена для воздействия на адресата, значит, РВ следует рассматривать как риторический прием эмоционально-психологического воздействия на собеседника.

Хотя РВ не требует ответа, говорящий активно вовлекает адресата в речевую ситуа цию, представляя его «соучастником утверждения» и добиваясь, что сообщаемая информация становится для слушающего «своей», как если бы тот сам пришел к аналогичным выводам путем собственных наблюдений и раздумий. Но это стано вится возможным лишь в том случае, когда в основе утверждения лежит уже извест ная адресату информация, т.е. автор опирается на фоновые знания адресата.

Оценочный характер РВ, выражающих реакцию на предшествующее сообще ние, позволяет использовать их в качестве верификативных высказываний.

Резко отрицательная оценка, содержащаяся в РВ верификативного типа, мо жет указывать на нелепость, абсурдность рассматриваемого положения вещей: А еще эти договоры с автономиями. Ну, кому в голову придет, чтобы Вашингтон пригласил Техас для равных государственных переговоров?! Или чтобы боннское правительство стало на равных разговаривать с землей Пфальц? А имейте в виду, и Соединенные Штаты, и Германия – как раз – в отличие от нас, самые настоящие федеративные государства (Солженицын).

Оценочная функция РВ определяет их место в композиционной структуре публичного дискурса.

На основе анализа материала мы установили, что в публичной речи РВ часто з а в е р ш а е т с я рассуждение автора по какой-либо проблеме. Суждение, заклю ченное в РВ, несет в себе в этом случае разную смысловую нагрузку. В одних случа ях оно может быть воспринято как неизбежный вывод, вытекающий из предыду щего рассуждения. Форма РВ придает сообщаемой информации большую убеди тельную силу: 1. (Речь идет о роли древнерусской литературы)...Она укрепила у народа сознание своего единства, напоминала о славной истории, продолжала культурные и политические традиции. Это чудо какое-то. И как же не приоб щать молодежь к этому чуду, формирующему национальное самосознание и патриотизм?! (Лихачев). 2. Статистика сегодня приносит нам известия, что у нас увеличилось число самоубийств и именно среднего мужского возраста, то есть кормильцев. А что говорить тогда о шаткости подрастающего поколения?

(Солженицын). 3. Помните у Пушкина: гений и злодейство – две вещи несовметные.

Конечно, несовместные. Но я знаю людей жадных и при этом прекрасно пишущих, я знаю людей, обладающих с точки зрения житейской этики весьма серьезными изъ янами, но они начинали писать, и эти изъяны порою оборачивались достоинствами.

Даже порок может явиться стимулом в писательской работе. Человек хочет что-то преодолеть в себе: как говорил один мой знакомый и очень хороший писа тель, он все время преодолевает в себе зверя. Все очень сложно, тайна творчества далеко не разгадана. Да и вообще, что мы знаем о человеке? Ведь науки о человеке нет, она еще даже не начиналась (Нагибин). В приведенном примере обобщающий вывод подчеркивается устойчивым служебным сочетанием да и вообще со значени ем категорического обобщения.

В других случаях РВ, завершая собой смысловой фрагмент текста, сводит к а б с у р д у обрисованное положение вещей: 1. Нет и не может быть юмора без противоположности взаимоотнесенных полюсов, без контраста между консерва тивными ценностями – и мятежом, между правилом - и исключением, между нормой – и прагматикой, между стабильным табу унаследованной этики – и пра вами конкретного, единократного, действительного;

и притом необходимо, чтобы эта противоположность воспринималась достаточно остро, чтобы она вправду доводила до слез – но и до смеха, иначе – какой уж юмор? (Аверинцев). 2. Украину большевики захватили, - правда, по-настоящему подавили Украину, - взамен надо ей дать какую-нибудь цацку. 5-6 русских областей добавил Украине Владимир Ильич.

Прирезал и сказал: «Это Украина». А Хрущев жестом пьяного сатрапа подарил еще и Крым. Где, в какой стране бывает, чтобы такой полуостров «подарить»?

(Солженицын). 3. Энциклопедия нам не расскажет сегодня и вы нигде не найдете о приказе Сталина, сверхсекретном приказе Сталина 001919, 12 сентября 1941 года, который приказывал создавать заградотряды из войск НКВД и стрелять по своим отступающим. Кто, когда в какой армии стрелял по своим отступающим?

(Солженицын).

РВ верификативного типа может может не только завершать смысловой фрагмент или целый текст, но и быть стимулом для выражения последующей реак ции: 1. Библиотеки важнее всего в культуре. … У нас в стране нет ни одной биб лиотеки, полностью оборудованной современной библиотечной техникой. Даже в главной библиотеке страны …возникают мелкие пожары. … Что же говорить о сельских библиотеках? Районные библиотеки часто закрываются,... потому что нужны их помещения для других целей (Лихачев). 2. Есть голоса, призывающие вер нуться к традиционным и, возможно, более безопасным формам земледелия. Но возможно ли это осуществить в мире, где и сейчас сотни миллионов людей страдают от голода? Несомненно, наоборот, необходима дальнейшая интенсифи кация и распространение ее на весь мир, на все развивающиеся страны (Сахаров). В приведенном примере та часть, которая следует за РВ, является конкретизацией от рицания, содержащегося в РВ.

В публичном дискурсе РВ могут быть использованы как средство аргумента ции: 1. Тургенев был и по своему духу коренной русский человек (тезис). Разве с без укоризненным совершенством, доступным, кроме него, может быть, одному толь ко Пушкину, он не владел гением русского языка?(аргумент1) Разве смех его не само бытный, неподражаемый, народный смех?(аргумент2) Разве он не знал всех наших глубоко скрытых недостатков и не любил и не понимал той русской красоты, ко торая доступна только людям, связанным с народом плотью и кровью сердцем и духом?(аргумент3) (Мережковский). 2. В эту годовщину мы празднуем еще одну победу человеческого духа над смертью и временем. Это – первые десять лет бессмертия Тургенева. Разве он умер? Разве он не живой среди нас? Разве он нам не более друг, чем наши друзья? Разве он нам не более родной, чем наши родные? (Мережковский). 3.

Дело это просто по своим обстоятельствам, до того просто, что, если ограни читься одним только обстоятельством 24 января, тогда почти и рассуждать не придется. Кто станет отрицать, что самоуправное убийство есть преступление?

Кто будет отрицать то, что отрицает подсудимая, что тяжело поднимать руку для самоуправной расправы? (Александров). 4. …С человеческой же точки зрения каждый из нас бесценен и неповторим. Кто заменит Джульетте Ромео, кто заме нит сына матери, кто заменит павших на войне? (Айтматов).

Форма РВ придает аргументации характер неопровержимости и недопустимо сти альтернативного решения проблемы, что, помимо силы обоснования, оказывает эмоциональное воздействие, которое усиливается благодаря использованию ряда следующих друг за другом РВ.

РВ часто оформляются как информативные с вопросительными словами кто, что куда, откуда, какой, почему, зачем и др. Денотативным содержанием таких РВ является отрицание того, о чем спрашивается, которое соответствует значению слов никто, ничто, ниоткуда, никакой и др.: Никто не мог поверить, что от немцев несется такое уничтожение. Мы же немцев знали по прошлой войне. Ну, воевали как воевали. Сотни тысяч наших в плену были у них, ничего, приехали, рассказывали.

И сотни тысяч их было в плену у нас, люди как люди. Кто мог подумать, поверить, что теперь будет совсем иначе? (Солженицын). Отрицание, содержащееся в РВ можно представить как Никто не мог подумать, поверить, что теперь будет со всем иначе. Подобные преобразования можно провести и в следующих примерах:

1.Такого рода занятия учили пониманию литературы, учили любви к литературе, читать литературные произведения и понимать эти литературные произведения.

А когда памятник дается в каких-то отрывках, о каком понимании может идти речь? (Лихачев). 2. У нас говорят: «Издан новый пакет указов». Пакет указов! Вы подумайте: в одном указе разобраться – время надо, а их пакетами, пакетами, па кетами. Что можно из этого разобрать? Вот так идет(Солженицын). 3. Реформа дала свободу жуликам, дала свободу монополистам. Как можно было освобож дать цены без конкурентной среды? (Солженицын). 4. Что может быть страшнее, что может быть ужаснее, примитивнее и более фашистский фильм, чем «Пан Во лодыевский»? (Параджанов).

Категоричность содержащегося в РВ утверждения усиливается при использо вании специальной конструкции с оборотом, включающим вопросительные слова с отрицательной частицей «не»: кто, как не;

где, как не;

когда, как не и т.п.: 1. Если захотите вникнуть в нашу историю после петровских реформ, вы найдете следы и указание этой мысли в характере общения нашего с европейскими племенами, даже в государственной политике нашей. Ибо что делала Россия во все эти два века в своей политике, как не служила Европе, может быть, гораздо более, чем себе самой? (Достоевский). 2. Нет, положительно скажу, не было поэта с такой всемир ной отзывчивостью, как Пушкин …, и в этом смысле, повторяю, он явление неви данное и неслыханное, а по-нашему, и пророческое, ибо… ибо тут-то и выразилась наиболее его национальная русская сила, выразилась именно народность его поэзии, народность в дальнейшем своем развитии народность нашего будущего, таящегося уже в настоящем, и выразилась пророчески. Ибо что такое сила духа русской народности, как не стремление ее в конечных целях своих ко всемирности и ко всечеловечности? (Достоевский). 3. И кому ж, как не писателям высказать по рицание не только своим неудачным правителям, …но - и своему обществу? (Сол женицын).

5.8.1.2.2. Риторические вопросы с частицами В составе РВ часто функционируют частицы ли, не…ли, разве, разве не, неужели, неужели…не. Усиливая денотативное содержание, они придают РВ раз ные иллокутивные возможности.

Наиболее употребительны в ораторской речи, по нашим данным, РВ с части цей ли. Значение РВ с частицей ли обусловлено значением общевопросительных вы сказываний с частицей ли, функциональный диапазон которых очень широк. И.П.

Распопов отмечал, что частица ли часто используется при вопросах, «возникаю щих в ходе размышления, внутреннего раздумья, вопросах, обращенных к самому себе и не имеющих в виду собеседника» [Распопов 1955: 17].

Широко представлены вопросы с частицей ли в диссертационном исследова нии Е.Б. Степановой «Значение русских общевопросительных предложений» (1993).

Автор отмечает, что частица «ли» в составе ОВП «маркирует определенное положе ние описываемой им ситуации в системе представлений говорящего о мире, а имен но – соответствие этой ситуации представлениям говорящего об идеализированной норме развития событий» [Степанова 1993: 130].

Специфический информативный статус пропозиционального содержания ли вопросов связан с характерным для человека отношением к идеалу. Называемое им положение дел не воспринимается говорящим как нечто новое, оно выводится на основе предположения о том, что обсуждаемая ситуация должна соответствовать идеализированной норме. Таким образом, предложения с ли ставят вопрос о том, со ответствует ли обсуждаемое положение дел действительности.

По наблюдениям Е.Б. Степановой, такой вопрос может возникнуть в следую щих ситуациях:

1.Говорящий по той или иной причине хочет знать, как разворачиваются со бытия в некий актуальный для него момент. Такие вопросы всегда направляются конкретному адресату: Но раз старые пути негодны, где же новые? Есть ли они у вас? (Сорокин). Задача возрождения России падает на ваши плечи, задача – бес конечно трудная и тяжелая. Сумеете ли выполнить ее? Сможете ли выдер жать этот экзамен истории? (Сорокин).

2. У говорящего есть представление о том, как должно складываться положе ние вещей, но это представление не соответствует реальности: И ошиблись, и оши бутся все предсказатели, что искусство разложится, изживет свои формы, умрет.

Умрем мы, а оно - останется. И еще поймем ли мы до нашей гибели все стороны и назначение его? (Солженицын).

Наблюдения Е.Б. Степановой были сделаны на материале разговорной речи.

Мы видим, что те же условия употребления ли-вопросов можно отметить и в пуб личном дискурсе. Это иллюстрирует тезис о тяготении современной публичной речи к разговорной речи.

Значение РП с ли вытекает из употребления ли-вопросов во второй ситуации, когда представление говорящего о норме не соответствует реальному положению вещей. В этом случае частица ли способствует усилению экспрессивного отрицания, выраженного в пропозиции вопроса: 1. Взгляните на полки своей библиотеки, вы поразитесь, как работали наши предшественники. Толстой – 90 томов, Достоев ский- 30 томов, Пушкин – 16 томов, некоторые в двух книгах (а прожил всего лет) …Могут ли такой продуктивностью, я уже не говорю о качестве, уровне литературного труда, похвастать наши современники? (Лихачев). 2. Этот завет диктуется сейчас и мотивом, гласящим: «иди к униженным, иди к обиженным».

Есть ли сейчас на земле другой народ, более обнищалый, более голодный, более несчастный, более эксплуатируемый, чем наш родной, великий – даже в своем несчастии – русский народ? А раз так, то наша обязанность всячески помочь со хранить ему его тело, остатки его исторического достояния и богатств (Сорокин).

Категоричность содержащегося в вопросе отрицания здесь подчеркивается семанти кой поствопросной части, которая воспринимается как вывод. Сочетание а раз так означает, что двойственного ответа на заданный вопрос быть не может.

Вопросительные предложения с не…ли отличаются от предложений с ли иллокутивными возможностями. Риторический вопрос с не…ли представляет собой экспрессивное утверждение: …ну не глупый ли вопрос? = глупый, в то время как риторический вопрос с ли – его экспрессивное отрицание: их ли это дело? – …это не их дело. Различие между этими двумя типами предложений Е.Б. Степанова объясняет семантически. В то время как предложения с ли ста вят вопрос об «истинностном значении пропозиции, мотивированной представ лениями говорящего об идеализированной норме развития событий», предложе ния с не…ли выносят на рассмотрение положение дел, «мысль о котором акти визировалась в уме говорящего в результате оценки фактического хода вещей или под воздействием его представлений о реальном мире, и их пропозицио нальное содержание имеет иной ценностный и иной информативный статус и иное истинностное значение» [Степанова 1993: 150]. Проиллюстрировать дан ный тезис можно следующим примером: Каким образом Сталин смог осуще ствить три таких разных мандата одновременно? Но не слишком ли сложна наша схема? (Померанц). В приведенном примере пропозицией вопроса является утверждение наша схема слишком сложна. Категоричность утверждения снимается формой вопроса с не…ли.

Для ораторской речи обычным является употребление РВ с не…ли как сред ства эмоционального утверждения: авторского мнения: 1. А такие образы, как Пи мен, как главные фигуры «Капитанской дочки», не служат ли они доказатель ством, что и прошедшее жило в нем такою же жизнью, как и настоящее, как и предсознанное им будущее? (Тургенев). 2. (Речь идет о Шекспире) Не соединилось ли для нас навсегда с этим образом воспоминание о величайшем русском – именно рус ском театре, Мочалове? Не приветствуем ли мы с особенным участием каждую попытку передать нам шекспировские творения нашими родными звука ми?…(Тургенев).

В состав риторических вопросов часто включаются частицы разве и неужели, которые «осложняют вопрос оттенками недоверия, неуверенности, сомнения, удив ления, недоумения» [Грамматика 1980, ч.2: 388]. Функциональный диапазон вопро сительных высказываний с этими частицами настолько широк, что исследователи порой дают им прямо противоположную квалификацию.

Например, в учебном по собии Е.М. Галкиной-Федорук указывается, что «частицы разве, неужели употреб ляются при вопросе, в котором заключено сомнение, недоверие, удивление и, наоборот, уверенность, утверждение того, о чем спрашивается» [Галкина Федорук 1964: 233]. В «Русской грамматике» отмечается, что вопрос с частицами разве, неужели вызван несоответствием между представлением говорящего о чем либо и тем, что этому представлению так или иначе противопоставляется [Грамма тика 1980, ч.2: 388]. Таким образом, частицы разве, неужели маркируют вопрос реакцию. «Это значит, что вопросы с этими частицами не могут задаваться «ни с то го ни с сего» … Высказывания с частицами разве и неужели уместны лишь в тех случаях, когда в поле зрения говорящего попала ситуация, не соответствующая его ожиданиям, и посредством вопроса с одной из этих частиц говорящий реагирует на возникновение такой ситуации» [Булыгина, Шмелев 1997: 270].

Использование вопросов с частицами разве, неужели в публичном дискурсе обусловлено, на наш взгляд, ярко выраженным оценочным значением, делающим возможным их использование в качестве верификативных высказываний: 1. Закав казье мы потеряли теперь навсегда. И людей наших надо оттуда забирать. А разве мы забираем? Разве выделяются на это деньги, разве мы этих людей встреча ем? (Солженицын). 2. Разве те, кто приходит на эротические сеансы, учатся ухаживать за любимой девушкой? Разве они стремятся подарить ей цветы, произвести на нее впечатление своей деликатностью, внимательностью, ува жительным отношением, культурой поведения, блеснуть знаниями, способно стями? (Лихачев). 3. А оглянемся на 20-30 годы..Лучшие умы Европы восторгались коммунистическим тоталитаризмом. Они – расточали ему хвалы, они – радостно служили ему своими именами, подписями, участием в конференциях. Как это могло случиться? Неужели эти мудрецы не могли разобраться в напорной большевиц кой пропаганде?… Нет, те первые умы Европы не были так слепы…(Солженицын).

4. Я далек при этом от мысли убеждать кого-либо здесь в необходимости бороть ся за мир на земле – это аксиома. Разве существует какая-либо альтернатива этому? (Айтматов).

Отрицание или утверждение, содержащееся в РВ с частицами, может усили ваться, когда за РВ следует фраза, завершающая смысловой фрагмент, которую можно было бы рассматривать как ответ на денотативное содержание РВ: 1.

…Русская литература не молчала никогда. Да и разве можно считать литера туру литературой, а писателя писателем, если они обходят правду, замал чивают ее или пытаются подделаться под нее? Литература, в которой не бьет тревога совести, - это уже ложь (Лихачев). 2. Да разве Пушкин, когда писал «Ка питанскую дочку», мог думать о гонораре, о том, что ее нужно разогнать до размеров огромного романа? На первый план он ставил свое творчество, свою честь – честь литературы, которой он служил, хотя ведь и ему, как мы знаем, приходилось заботиться о гонораре (Лихачев). 3. В этой суровой картине как будто – противоречие. Цель революции (русской) – совершенное раскрепощение личности.

… А между тем в России личность более подчинена коллективу, чем вне России.

…Но разве во время битвы солдат ищет свободы? Он ищет победы (А.Толстой).

Частицы разве и неужели в сочетании с отрицательной частицей не меняют иллокутивное значение РВ. Вопрос с разве …не, неужели…не содержит экспрессив ное утверждение: Разве не должен каждый человек учиться?= Каждый человек должен учиться. Вопрос без отрицательной частицы представляет собой экспрес сивное отрицание: Разве должен каждый человек учиться? = Не каждый человек должен учиться. Использование подобных РВ в публичной речи создает эффект личной заинтересованности автора в обсуждаемой проблеме: Произведениям серым, проходным, конъюнктурным, роняющим достоинство литературы, не выдержать духа соперничества с произведениями высокой культуры, требовательного нрав ственно-этического содержания. А разве не радостно то, что мы широко от крываем двери для нашей богатейшей литературы и прошлого, и настоящего?

А разве не радостно сознание того, что торжествует справедливость и дань должного воздается тем писателям, к творчеству которых мы так долго и упорно относились с несправедливой и уничижающей наше достоинство подо зрительностью? (Лихачев).

Таким образом, в современной публичной речи достаточно активно исполь зуются РВ как средство создания внешней и внутренней диалогичности и средства эмоционального воздействия на аудиторию. Основная функция РВ в публичном дискурсе оценочная, что позволяет использовать их в качестве верификативных вы сказываний. В структуре текста РВ может завершать смысловой фрагмент как вы текающий из него вывод или как суждение, сводящее к абсурду содержание пред текта. РВ может также стимулировать следующую реплику и используется как средство аргументации.

Уместное, дозированное их использование придает речи яркость, вырази тельность, убедительность.

5.8.2. Вопросительные предложения с иллокутивным значением побуждения Широко известно, что ВП, имеющие прямое иллокутивное предназначение вопроса, могут выражать целый ряд вторичных иллокутивных значений, например таких, как выражение просьбы, совета или побуждение к действию (Романов А.П.;

Храковский В.С., Володин А.П.;

Полищук Е.В.;

Бердник Л.Ф.;

Степанова Е.Б.;

Булыгина Т.В., Шмелев А.Д. и др.).

Использование языковых средств, предназначенных для выражения одних ил локутивных значений, в функции иллокутивных значений другого типа считается косвенным речевым актом. Т.В. Булыгина и А.Д. Шмелев отмечают, переосмысле ние иллокутивной функции высказывания чаще всего связано с прагматическими факторами и выбор языковых средств определяется логикой коммуникативного вза имодействия. Так, правилами «вежливости» исследователи объясняют то, что во просительные предложения часто используются в функции просьбы, но не употреб ляются, например в ситуации «угощения»: «хозяйка не скажет гостю: Вы не могли бы взять кусочек торта?, но скорее употребит категорическую форму деонтиче ской модальности: Вы должны взять кусочек торта» [Булыгина, Шмелев 1997:

289].

В публичном дискурсе употребление ВП вместо императивных высказываний связано с тактикой эффективного воздействия на аудиторию. В ораторской речи, например, встречаются случаи использования ВП для выражения совета. Совет от носится к числу некатегоричных побуждений. Выраженный в форме ВП, он воспри нимается еще менее категорично.

Такая непрямая форма воздействия на аудиторию связана со спецификой вос приятия аргументирующей речи адресатом: убеждение – это не насилие над лично стью, не прямое воздействие на его волю, а в первую очередь воздействие на его со знание и только потом – на волю. Поэтому в аргументирующей публичной речи определенное место занимают косвенные речевые акты: 1. Когда-то, помните, ге рои Достоевского стремились в Европу, чтобы прикоснуться к древним камням. Не пора ли нам наконец прикоснуться к своим древним камням, к своей памяти, к своей культуре? (Лихачев). 2. Пусть наша земля нищая, но эту нищую землю «в раб ском виде исходил благославляя Христос». Почему же нам не вместить последние слова его? (Достоевский).

В примере 1 ВВ эквивалентно побудительному Давайте прикоснемся… В примере 2 ВВ эквивалентно высказыванию с модальностью побуждения Мы долж ны…. Помимо того, что побуждение, выраженное вопросительной формой, снимает нежелательную категоричность, оно еще придает рассуждению характер раздумья.

Автор как бы приглашает слушателей вместе подумать над сложными нравствен ными проблемами.

5. Повествовательные предложения как средство диалогизации публичного дискурса 6.1. Адресатная семантика повествовательных предложений Повествовательные высказывания (ПВ), в основе которых лежит передача информации, как и побудительные и вопросительные высказывания, передают ад ресованный смысл, хотя адресат в них не всегда эксплицирован. Поэтому термин неадресатное по отношению к ПВ можно принять только условно, как обозначе ние такого типа высказываний, которые не предполагают непосредственной вер бальной или невербальной реакции адресата. Являясь адресованным знаком, ПВ обладают свойством создания диалогичности монологической речи.

Диалогические отношения не всегда могут быть установлены только с помо щью языковых средств. М.М. Бахтин заметил, что диалогические отношения «не возможны ни между элементами в системе языка (например, между словами в сло варе, между морфемами и т.п.), ни между элементами текста при строго лингвисти ческом к нему подходе. … Не может быть диалогических отношений и между тек стами. Любое чисто лингвистическое сопоставление и группировка любых текстов обязательно отвлекается от всех возможных между ними, как целыми высказы ваниями, диалогических отношений» [Бахтин 1994: 37]. Поэтому диалогические от ношения для Бахтина «внелингвистичны». В то же время диалогические отношения невозможно рассматривать вне связи со словом, т.к. «язык живет только в диалоги ческом общении пользующихся им» [там же]. Предметно-смысловые и логические отношения, сами по себе лишенные «диалогического момента», «должны облечься в слово, стать высказываниями, стать выраженными в слове позициями р а з н ы х с у б ъ е к т о в (разрядка наша – Н.В.), чтобы между ними могли возникнуть диа логические отношения» [там же].

«Позиция разных субъектов» обнаруживается при столкновении авторского и чужого слова. Хотя чужое слово может оставаться за пределами авторской речи, оно так или иначе влияет на авторское слово. Каждое высказывание М.М. Бахтин рас сматривал прежде всего как ответ на предшествующие высказывания: оно их опро вергает, подтверждает, дополняет, опирается на них, предполагает их известными, как-то считается с ними.

Если чужое слово отторгается, возникает скрытая полемика, что существенно определяет авторское слово: рядом с предметным смыслом появляется второй смысл – направленность на чужое слово.

Определяя разницу между скрытой и явной полемикой, М.М. Бахтин пишет:

«Явная полемика направлена на опровергаемое чужое слово как на свой предмет. В скрытой же полемике оно направлено на обычный предмет, называя его, изображая, выражая и лишь косвенно ударяет по чужому слову, сталкиваясь с ним как бы в са мом предмете» [там же: 227].

Известно, что способы представления чужого слова разнообразны: чужие вы сказывания могут прямо вводиться в текст в виде прямой или косвенной речи, могут вводиться только отдельные слова или предложения. При этом как целые предложе ния, так и отдельные слова могут сохранять чужую экспрессию, но могут и переак центуироваться. Чужие высказывания могут иметь различную степень переосмыс ления. На них можно ссылаться, но можно и просто предполагать, тогда ответная реакция будет проявляться только в экспрессии авторского высказывания – в отборе языковых средств и интонаций. М.М. Бахтин считал этот случай очень важным, так как «очень часто экспрессия нашего высказывания определяется не только – а иной раз и не столько – предметно-смысловым содержанием этого высказывания, но и чужими высказываниями на ту же тему, на которые мы отвечаем, с которыми мы полемизируем» [там же: 287].

«Внутренне-полемическое слово – слово с оглядкой на враждебное чужое слово» [там же: 227] находит свое отражение в семантической и синтаксической структуре повествовательных высказываний.

6.2. Повествовательные высказывания верификативного типа ПВ полемической направленности, как правило, относятся к высказываниям верификативного типа.

В публичном дискурсе верификация может быть представлена эксплицитно и имплицитно. В первом случае мы имеем дело с сообщениями, представляющими собой двухкомпонентный цикл, в котором содержится «чужая» моделируемая ре плика-стимул (оппонента или единомышленника), и реплика-реакция автора. При мером подобной верификации может служить вопросно-ответный комплекс, опи санный в гл. 3, п. 5.5.3.2.2.

Высказывание, имплицитно представляющее верификацию, является одно компонентным циклом, в котором представлена только ответная реплика. Стимули рующая этот ответ реплика опускается, она только подразумевается.

6.2.1. Эксплицитно представленные верификативные высказывания Верификативные высказывания (ВВ), в зависимости от характера реакции на чужое мнение, могут обладать положительной и отрицательной модальностью [Ко втунова 1986: 49]. Стимулирующая реплика соответственно может принадлежать как оппоненту, с которым автор не соглашается, так и единомышленнику, на мне ние которого автор ссылается или опирается в своей аргументации.

В случае апелляции к мнению единомышленника возникает диалог-согласие, «диалог-унисон» [Соловьева 1965], который в публичной речи очень важен, на наш взгляд, как средство формирования мнений, оценок и убеждений слушателей в русле авторского замысла. Ш. Балли считал, что диалог, являясь по существу борьбой, может вестись в атмосфере взаимной симпатии.

6.2.1.1. Диалог с единомышленниками Единомышленниками автора могут быть не только входящие в состав аудито рии слушатели, составляющие конструктивную группу, но и авторитетные для авто ра и, что очень важно, для адресата личности, мнение которых автор может приво дить в свободном пересказе без цитирования: 1. «Для бодрствующих существует единый для всех мир, а из почивающих каждый уходит в свой собственный». Так сказал 24 века тому назад Гераклит. Так говорим и мы (Луговской). 2. Андрей Дмитриевич Сахаров настойчиво из года в год говорил: первая свобода - это сво бода эмиграции, это свобода уехать из своей страны. Я много с ним спорил, и мне было больно, что он так писал. Сегодня эти слова звучат иронически, если не зло веще (Солженицын). 3. Как знает всякий, ни магнита, ни источника тока не бывает и не может быть без противоположности взаимоотнесенных полюсов… Только из противоположности, из полярности, из напряжения возникает игра энергий. Это му когда-то учили нас Гераклит и Мао Цзы (Аверинцев). 4. Толстой когда-то гово рил, что занимательность – вещь важная;

но когда только она и есть и нет ис креннего, взволновавшего автора чувства, мы имеем дело с искусством третьего сорта (Луначарский).

Часто в публичном выступлении оратор прибегает к цитированию. Цитации, «отрезки прямой речи, внедряющиеся в монолог рассказчика» [Иванчикова 1979: 65], выполняют, на наш взгляд, в публичном дискурсе две функции: они либо непосред ственно включаются в рассуждения автора как средство продвижение темы и как способ доказательства, либо используются как подтверждение уже высказанных ав тором мыслей. В первом случае автор использует цитацию как возможность в об разной или афористичной форме выразить то, что уже было сказано до него по теме обсуждения, например: 1. Великий Баратынский, говоря о своей Музе, охарактери зовал ее как обладающую «лица необщим выраженьем». В приобретении этого необщего выражения и состоит, видимо, смысл индивидуального существования… (Бродский). 2. Эта обязанность давно тяготела на нас, и мы ее понимали. Словами Владимира Соловьева: Но в цепях должны свершить мы сами Тот круг, что боги очертили нам (Солженицын). 3. Есть такая народная поговорка: «Кормись, коза, чужими садками, отдуваться будешь своими же боками». Но накормить ненасытную американскую «козу» не так-то просто…(Шолохов). В этом случае ци тация используется не только как способ доказательства, но и как способ оживить внимание публики, дать ей отдохнуть, когда слушатели подошли к «порогу внима ния».

Цитация может быть использована и как способ характеризации: Если музы кальное произведение еще оставляет человеку возможность выбора между пассив ной ролью слушателя и активной исполнителя, произведения литературы – искус ства, по выражению Монталя, безнадежно семантического – обрекает его на роль только исполнителя (Бродский).

Ссылка на чужие слова может быть использована как способ верификации, т.е. проверки на истинность собственных суждений с опорой на чужое мнение «с целью придать ей весомость признанного авторитета» [Михальская 1996: 155]. Ци тируемый источник должен быть авторитетным не только и не столько для автора, сколько для его адресата.

Важность авторитетного для слушателей мнения в публичной речи хорошо понимали древние ораторы. Аристотель, например, считал, что «изречения пред ставляют большую подмогу для речей», потому что они имеют обобщенный смысл и слушатели радуются, когда узнают в таком изречении собственную мысль. Кроме того, они как бы добавляют авторитет высказавшего их лица к авторитету самого оратора: «так что если изречения по своему нравственному смыслу хороши, то они показывают, что и человек, приводящий их, обладает нравственно хорошим харак тером» [Аристотель 1998: 784].

«Потребность подчиняться некоему авторитету» определяется даже иногда как характерная черта русского человека. Анна Вежбицкая связывает это с особен ностями национального характера, проявляющимися в «экспрессивности и эмоцио нальности». В своих выводах ученый опирается на исследования русского нацио нального характера, проведенные в Гарварде, согласно которым русских отличает «общая экспансивность», «легкость в выражении чувств», «импульсивность» [Веж бицкая 1996: 34-35]. Эти в целом не бесспорные выводы объясняют многие осо бенности строя русской речи. Так, С.Г. Тер-Минасова, считает, что уменьшительно ласкательные суффиксы не только «отражают повышенную способность русско язычного человека к выражению любви и доброты, его эмоциональность и чувстви тельность, но и несомненно способствуют формированию этих качеств» [Тер Минасова 2000: 160].

Современные ораторы нередко опираются на авторитетное мнение: 1. Вы помните, наверное, статью «Памяти графа Гейдена»: раб не виноват, что нахо дится в рабстве. Но раб, который не может жить без хозяина, это холоп и хам.

Можно, впрочем, привести другое изречение, любимое Лениным: «Жалкая нация, нация рабов» (Померанц). 2. А кто пожил и понимает, что мог бы этой молодежи возразить, - многие не смеют возражать, даже заискивают, только бы не пока заться «консерваторами», - снова явление русское, 19 века. Достоевский назвал его «рабством у передовых идей» (Солженицын). 3. Монтень сказал: «Простые кресть яне – прекрасные люди, и прекрасные люди – философы. Но все зло от полуобра зованности». Он имел в виду, конечно, нравственную полуобразованность (Поме ранц).

М.В. Китайгородская отмечает, что для публичной речи характерно использо вание цитат «для усиления перлокутивной силы высказывания, также в качестве за чина» (Китайгородская 1993: 78).

Оратор часто подкрепляет свое мнение, опираясь на народную мудрость, здравый смысл, которые закреплены в пословицах, поговорках, изречениях: 1. В русском языке излюблены пословицы о правде. Они настойчиво выражают немалый тяжелый народный опыт, и иногда поразительно: одно слово правды весь мир пе ретянет. Вот на таком мнимо-фантастическом нарушении закона сохранения масс и энергий основана и моя собственная деятельность, и мой призыв к писате лям всего мира (Солженицын). 2. Не бывает малого обмана – есть просто обман, ложь. Недаром же говорится: верен в малом – и в большом верен (Лихачев). 3. В древности говорили: мудрому не нужен закон, у него есть разум. Или в средневеко вых терминах: «Полюби бога – и делай что хочешь» (Померанц).5. Есть такое изре чение: «Девушка может петь о потерянной любви, скряга не может петь о по терянных деньгах». Я позволю себе сказать, что ни один народ не может со храниться, если ему не о чем петь… Великие военные державы не могли подняться после первого поражения и рассыпались в прах. Потому что у них ничего не было за душой, кроме культа воинских доблестей, грубой силы солдата. Обо всех этих сол датских державах сказано в летописи: «Погибаша аки обре, их же несть ни пле мени, ни следка» (Померанц).


Внимание и умственная деятельность слушателей значительно активизирует ся, когда оратор делает ссылки в виде согласия или несогласия на выступления предыдущих ораторов: 1. Правильно – тут верно говорили: если мы не будем знать нашей истории, ничего мы не поймем в нашем настоящем и будущем (Солженицын).

2. Тут говорили – мы не готовы к свободе. Вот потому-то, друзья мои, и не гото вы, что мы истории своей не знаем. (Солженицын).

Диалог-согласие автора с его единомышленниками обычно эксплицируется и не требует привлечения широкого контекста или специального семантического и синтаксического анализа для определения того, на чье мнение он опирается в своих рассуждениях. Автор сам указывает, кого он берет себе в союзники.

6.2.1.2. Диалог с оппонентами В случае полемической направленности авторского слова, в диалоге-споре, оппонент может быть представлен как эксплицитно, так и имплицитно.

6.2.1.2.1. Эксплицитное представление оппонента Оппонентом говорящего может быть конкретное лицо или группа лиц, зани мающая определенную жизненную или общественную позицию. Представление конкретного оппонента, как показал исследуемый нами материал, возможно двумя способами: 1) цитированием с указанием авторства цитаты в предложениях с пря мой речью;

2) выражением отрицательной оценки мнения или действия оппонента со ссылкой на субъект оценки. Первый способ можно проиллюстрировать следую щими примерами: 1. И здесь меня опять удивило, что выступающий из Казахстана говорил: «Подумаешь – какие-то там проценты считать». Вот Ленин так и придумал: если наберется десять, двенадцать процентов маленькой национально сти – объявить ее господствующей, она за то будет предана режиму, а 90 про центов русских - идут с ними! (Солженицын). 2. Вот тут сказал последний высту павший, коммунист: «Архипелаг ГУЛАГ меня не убедил». Что делать… Весь мир он убедил. (Солженицын). 3. На пути моем я встречал еще такие, очень резкие выска зывания – от простых, бесхитростных людей, но и от весьма грамотных, но от наших отечественных предпринимателей тамошних. Они говорили: «Поймите!

Поймите – Россию разваливают с умыслом. Это не может не быть чьим-то задуманным планом, - ну, слишком последовательно разваливают, чтобы это было только безмозгло!». Я всюду спорил, я везде отрицал, я говорил: «Нет загово ра, нет умысла» (Солженицын). 4. Тут было в одном выступлении сказано: то ли раз вяжем узел, то ли разрубим. Упаси нас Бог разрубать. Хватит с нас разрубальщи ков. Нет, надо развязать! На это нужен ум, талант, терпение (Солженицын). 5.

Можно предвидеть, что буржуазная печать поднимет вой: вот, дескать, каковы писатели-коммунисты, вместо того чтобы проявлять обязательный по духу их профессии гуманизм, они взывают об отмщении…». На это могу заранее от ветить в адрес продажных писак: «Успокойтесь, господа нехорошие, никто не помышляет о мести» (Шолохов).

Второй способ представления оппонента можно проиллюстрировать следую щими примерами: 1. Я защищаю тезис о первичном, определяющем значении граж данских и политических прав в формировании судеб человечества. Эта точка зре ния существенно отличается от технократических концепций, согласно которым определяющее значение имеют именно материальные факторы, социальные и экономические права (Сахаров). 2. Но нет, ученые не явили яркой попытки стать важной самостоятельной действующей силой человечества. Целыми конгрессами отшатываются они от чужих страданий: уютней остаться в границах науки!

(Солженицын). 3. Еще багровеют государственные границы, накаленные проволокою под током и автоматными очередями, еще иные министерства иностранных дел полагают, что литература - внутреннее дело подведомственных им стран, еще выставляются газетные заголовки: «не их право вмешиваться в наши внутрен ние дела!» - а между тем внутренних дел вообще не осталось на нашей тесной земле! (Солженицын). 4. Из вышесказанных нами слов вы могли уже убедиться, что мы не в состоянии разделять мнения тех, конечно, добросовестных, людей, ко торые утверждают, что настоящего русского литературного языка не суще ствует (Тургенев).

Оппонентом автора может быть не конкретное лицо, а «общее мнение» как «совокупность лиц, образующих некий социум с общими стереотипами» [Вольф 1985: 69]. Указание на «общее мнение» мы классифицируем с точки зрения его вы ражения:

1) Автор, указывая на мнение, с которым он не согласен, ведет открытый диалог-спор. Часто это двухкомпонентные высказывания, в которых в стимулирую щей реплике, вводящей в текст чужое высказывание, позицию подлежащего заме щают субстантивированные прилагательные и существительные неопределенной семантики многие, некоторые, иные, кое-кто, большинство и т.п., указывающие на второго субъекта спора. Позиция сказуемого в таких случаях замещена глаголами мыслительной деятельности или глаголами «речевого общения» [Меликсетян 1986:

43], в число которых входят как глаголы говорения, так и глаголы, в семантике кото рых предполагается наличие речевого акта и одновременно содержится его оценка: 1.

Многие твердят: «Сперва накормить народ, а потом уже заботиться о культу ре». Отсюда «остаточный» принцип в отношении к культуре (Лихачев). 2. А другие талдычат: патриотизм – это позорное пятно, мы ни на что свое не способны, мы должны без оглядки – все, все, все перенимать с Запада (Солженицын). 3. Так ведь большинство людей и думает на Западе, что у нас якобы не было никаких своих собственных традиций (Лихачев). 4. Иные, прикрываясь словами о гуманиз ме, стенают о суровости приговора. …Как бы они поступили, если бы в каком-либо из их подразделений появились предатели? (Шолохов).

2) Второй субъект спора может иметь косвенное выражение, занимая позицию дополнения: 1) Некоторых пугает угроза нигилизма, идеологический вакуум. Но доморощенные культы не способны заполнить вакуум, они распадаются на кар точные домики (Померанц). 2. Дух Мюнхена есть болезнь воли благополучных людей, он есть повседневное состояние тех, кто отдался жажде благоденствия во что бы то ни стало, материальному благосостоянию как главной цели земного бы тия. Такие люди – а множество их в сегодняшнем мире – избирают пассивность и отступничество, лишь бы дальше потянулась бы привычная жизнь, лишь не сегодня бы перешагнуть в суровость, а завтра, глядишь, обойдется… (Солжени цын). В примере 2 оппонент назван словом с оценочным значением. Оценка, заклю ченная в словосочетании «благополучные люди», получает в тексте конкретизацию.

3) «Общее мнение» постулируется неопределенно-личным предложением: 1.

Говорят у нас теперь: «Никто не забыт, ничто не забыто». О,.многое забыто!

(Солженицын). 2. Сейчас вот спорят здесь, имеем ли мы свободу, что понимать под свободой? Говорят – права человека. Вот свобода печати. Может быть, у нас есть свобода печати, а скорее – нет. Ведь газеты и на Западе до известной степе ни зависят от того, кто дает деньги, что там говорить (Солженицын). 3. И когда здесь говорят о непроясненности нашей культуры, люди не знают того же Се ребряного века, не знают одного, не знают другого (Солженицын). 4. Совсем недавно объявили, справедливо, национальной катастрофой недавнее крутое падение руб ля. Но, простите, национальная катастрофа с рублем произошла гораздо раньше – тогда, когда рубль стал равен центу (Солженицын).

4) Указание на «общее мнение» осуществляется также посредством особых конструкций, в которых позиция подлежащего замещена предикативной единицей, в которой представлено мнение оппонента: 1. Везде звучало – и в этом зале тоже – «нет, у нас была свобода, мы ее потеряли 3-4 октября». Простите, пожалуйста, раньше мы могли свободу потерять или приобрести в августе 91-го. И тогда-то мы ее и упустили (Солженицын). 2. Со всех сторон слышно: у нас теперь демокра тия! Все пользуются этим словом, хотя в общем-то мало кто его понимает. И в общем-то подлинная демократия у нас еще не начиналась (Солженицын).

5) На «общее мнение» могут указывать существительные ментальной семан тики: мнение, тезис, утверждение, споры и т. п., которые находятся в главном ком поненте сложноподчиненного предложения и требуют распространения либо опре делительным или изъяснительным придаточным, либо компонентом, заключающим прямую речь, содержащими оспариваемое автором мнение: 1. На сегодняшний мо мент чрезвычайно распространено убеждение, будто писатель, поэт в особенно сти, должен пользоваться в своих произведениях языком улицы, языком толпы.

При всей своей кажущейся демократичности и осязаемых практических выгодах для писателя утверждение это вздорно и представляет собой попытку под чинить искусство, в данном случае литературу, истории (Бродский). 2. Эта точ ка зрения существенно отличается от технократических концепций, согласно ко торым определяющее значение имеют именно материальные факторы, соци альные и экономические права (Сахаров). 3. Часто звучала и звучит фраза: «Да что вы беспокоитесь? Рынок все расставит на свои места…» Рынок государствен ного устройства «не расставит», и нравственных основ общества рынок «не рас ставит» (Солженицын).

6) Указание на мнение оппонента может осуществляться с помощью страда тельных оборотов: 1. Между тем здоровая мысль о том, что не следует создавать «бума», ажиотажа иногда понимается превратно: под этим флагом в иных журналах и издательствах «перекраиваются» планы, выбрасываются произве дения, которые столь долгое время ждали своего часа и которых ждали и ждут читатели (Лихачев). 2. Свой гонорар писатель должен получать только в резуль тате огромного труда. У нас же писательство рассматривается как своего рода «кормушка»: выпускают книжки, локтями пробивают себе дорогу в Союз писате лей, чтобы нигде не работать, забывая о том, что хлеб искусства - черствый и трудный хлеб (Лихачев). 3. Азеф совершил дела, которые могли бы рассматривать ся как заслуги перед революцией или, по крайней мере, перед партией эсеров. Но у провокатора нет заслуг (Померанц). 4. Правда, сейчас в общественном сознании происходят очень важные перемены: люди уже не стремятся изображать из себя упорных, последовательных, узких исполнителей чужой воли, что раньше счи талось чуть ли не достоинством (Лихачев).


7) Мнение или позиция оппонента могут быть заключены в полупредикатив ном компоненте, выраженном причастным оборотом: Есть голоса, призывающие вернуться к традиционным и, возможно, более безопасным формам земледелия.

Но возможно ли это осуществить в мире, где и сейчас сотни миллионов людей страдают от голода? Несомненно, наоборот, необходима дальнейшая интенсифи кация и распространение ее на весь мир, на все развивающиеся страны (Сахаров).

8) Отношение автора к мнению оппонента может заключаться в лексическом значении слова-предиката, имеющего оценочный характер типа (не) согласен;

, (не) нравится и т.п.: 1. Я не согласен с тем, что писатель – это профессия. Писа тель – это судьба. Это жизнь (Лихачев). 2. Я далек от идеи поголовного обучения стихосложению и композиции;

тем не менее подразделение общества на интел лигенцию и на всех остальных представляется мне неприемлемым (Бродский). 3. За последнее время модно говорить о нивелировке наций, об исчезновении народов в котле современной цивилизации. Я не согласен с тем, но обсуждение того - во прос отдельный, здесь же уместно сказать: исчезновение наций обеднило бы нас не меньше, чем если бы все люди уподобились, в один характер, в одно лицо… (Солжени цын). 4. Теоретическая модель, спародированная Коржавиным, основана на двух предпосылках: 1.Нравственный облик человека не имеет большого значения;

важны только дела. 2. Прогресс все спишет. Оба эти предположения можно опровергнуть (Померанц).

9) Позиция или мнение оппонента могут быть выражены в придаточной части компаративного сопоставительного предложения, в котором «сопоставляются два действия или состояния с точки зрения предпочтительности одного другому»

(Грамматика 1980, т.2: 490): Мне кажется, что диалог с мировыми культами, в ак тиве которых искусство Баха, Рублева, Данте, - более достойный путь, чем вос становление культа деспота и убийцы 10) Отмежеваться от оценки, высказанной другим субъектом или «общим мнением», автор может с помощью частиц мол, дескать, якобы, которые указыва ют на источник сообщения с оттенком недостоверности (Грамматика 1980, т.2: 226);

а также с помощью частиц вроде бы, как бы: 1. Обилие информации, по-моему, не всегда есть благо. Ведь считалось в 19веке, что придет наука, она все решит, все проблемы снимет. Мол, все будем знать, все решим… Это все равно что лозунг:

«Давайте, все будут иметь высшее образование, и тогда никаких проблем не бу дет!» (Залыгин). 2. Так ведь большинство людей и думают на Западе, что у нас яко бы не было никаких своих собственных традиций. Слов нет, Запад, конечно, сильно повлиял на развитие России в 18 веке, но семена, посеянные в то время, упали на весьма подготовленную почву (Лихачев). 3. А когда я лет пятнадцать назад начал активно печатать материалы о Столыпине, восстанавливать его имя, то на За паде переполох поднялся: «реакционная сила, душитель, столыпинский галстук», русский народ, мол, говорил: «столыпинский галстук». Да русский народ и сло ва «галстук не знал, врать не надо (Солженицын). 4. Мы находим рядом с разочаро ванными известное течение «трезвых людей» среди молодежи. Эти люди якобы вытрезвились от пьяного вина революции, потеряли коммунистические «иллю зии», они хотят смотреть на вещи прямо и трезво. …Совершенно естественно, что в облике этих людей мы видим не что иное, как зарождение новой буржуазии… (Луначарский).

Таким образом, язык располагает широкими возможностями для экспликации чужого мнения и разнообразными способами оппонирования. Исследуемый нами языковой материал публичных речей показал всего двенадцать способов представ ления оппонента – конкретного или в виде «общего мнения». Во всех этих случаях автор не просто представляет чужое мнение, но и активно не соглашается с ним, приводит контрпозиции, контраргументы.

Тактика ведения спора может быть иной. Автор может частично разделять чужое мнение и оспаривать только какой-то аспект обсуждаемого положения дел.

6.2.1.2.2. Вводно-модальные слова как способ представления чужого мнения Эксплицировать чужое мнение и частичное согласие с ним автора возможно с помощью вводно-модальных слов конечно, конечно же, действительно, да, допу стим, кажется, казалось бы. Такое их употребление нужно отличать от явления собственно вводности, суть которого заключается в «обособлении «я» от внешней ситуации, размежевании двух зон в рамках высказывания: зоны фактов и концепту альной зоны (точки зрения)» [Ляпон 1986: 29].

Употребление вводных слов как средства эксплицирования чужого мнения мы связываем с тактикой развертывания аргументации, вернее, со способами опро вержения. В этом случае, на наш взгляд, существенным является значение допу щения, которое по-разному проявляется в случае с конечно и с допустим. Допуская другой взгляд, мнение, оценку, вводимую конечно, действительно, да, автор только ч а с т и ч н о ее принимает, что становится понятно из дальнейшего рассуждения.

Кроме согласия, как правило, имеются и точки разногласий в проблеме, обычно представляемые противительной конструкцией: 1. Конечно, в истории – и война с Наполеоном, и советско-германская война высятся заслуженными монументами, и ничьи языки, и ничьи уже изыскания не подорвут их всеисторического значения.

Они обе величественны по размаху отступления, потом по размаху наступления.

Но наша, последняя, несравненно трагичнее (Солженицын). 2. Уверен, что лучше быть обесчещенным перед другими, нежели перед своей совестью. Человек должен уметь жертвовать собой. Конечно, такая жертва – это героический поступок.

Но на него нужно идти (Лихачев). 3. Конечно же, человеку естественней рассуж дать о себе не как об орудии культуры, но наоборот, как о ее творце и хранителе, но если я сегодня утверждаю противоположное, то это не потому …(Бродский). 4.

Конечно, ничего не изменится, если каждый, не заглядывая в избирательные бюл летени, будет бросать их в урну. Но я бы спросил… (Лихачев). 5. Слов нет, Запад, конечно, сильно повлиял на развитие России в 18 веке, но семена, посеянные в то время, упали на весьма подготовленную почву (Лихачев). Конструкции типа конеч но…но М.В. Ляпон рассматривает как уступительные, в которых релятив конечно выполняет роль модального экспликатора уступительности, выступающего в каче стве актуализатора допущения.

Аналогичным образом распределяются роли между релятивами да…но: 1. Да, пишущих много. Верно и то, что все мы исходим из благих намерений. Но далеко не все из напечатанного имеет отношение к настоящей литературе (Айтматов). 2. Да, у многих из нас был длиннейший период перестройки, задержавший нас. Но я гор жусь тем, что прошел через этот суровый, трудный период (Луговской). 3....Да, у нас сегодня слабое, - у нашего народа слабое правосознание, но его нельзя иначе раз вить, как только начать применять на деле (Солженицын). 4. На западе изобилие, да, все великолепно, все достигнуто. Запад процветает, да, материально. Но души, души людей опустошаются и изнеживаются (Солженицын).

Употребление вводно-модальных слов конечно, да может означать и полное согласие с чужим мнением: 1 Да, всем сейчас невероятно тяжело…(Солженицын).

Идея согласия усиливается модальными квалификаторами конечно, действительно:

1. Да, конечно, мы вели и излишние завоевания, ясно (Солженицын). 2. Да, конечно, приватизацию надо было начинать не так (Солженицын). 3. Да, действительно, эко номическое давление сейчас на трудящихся ужасающее (Солженицын). 4. Да, мы к свободе, конечно, не привыкли, и за 300 лет петербургского периода, и за 70 лет со ветского (Солженицын).

С помощью высказываний, вводимых словом да, говорящий может иначе вы разить свое отношение к чужому мнению: он как бы допускает чужое мнение, но допущение это только видимое: внешне соглашаясь с приведенным тезисом, автор вкладывает в него иной смысл, чем его оппонент: Да, нам очень надо спешить.

Нам надо спешить заполнить пропасть между властью и народом, заполнить народным самоуправлением. Нам надо спешить, работать и вытаскивать, рабо тать и вытаскивать себя из этой пропасти экономической из этой неразберихи, из хаоса. А спешить с избирательной кампанией нам не надо – на это будет месяц последний (Солженицын).

Идея допущения меняется, если та часть, в которой изложено мнение оппо нента, вводится словом допустим. Допущение чужого мнения посредством слова допустим означает полное несогласие с ним автора. Такая экспликация имеет ло гическую подоплеку в способе апагогического доказательства: сначала делается апа гогический шаг – допускается антитезис, затем приводятся противоречащие этому тезису аргументы. Подобную тактику ведения спора продемонстрируем следующи ми примерами: 1. Допустим, художник никому ничего не должен, но больно видеть, как может он, уходя в своесозданные миры или пространства субъективных капри зов, отдавать реальный мир в руки людей корыстных, а то и ничтожных, а то и безумных (Солженицын). 2. Даже если бы допустить (то, что я совершенно не до пускаю!), что построения мои ошибочны, наблюдения ложны, что все идет в мире по нисходящей, то тем более оптимизм жизненно необходим как мощный стимул борьбы за добро против зла (Лихачев).

Подобная манера спорить, когда говорящий как будто соглашается с мыслью, высказанной оппонентом, но тут же приводит соображения, сводящие на нет выво ды из этой мысли, описывается Т.В. Булыгиной и А.Д. Шмелевым на материале употребления оборота действительно. Исследователи отмечают характерную осо бенность использования этого слова для выражения «согласия с оговорками» и ха рактерное его использование в полемике, «когда, соглашаясь с какой-то частностью, говорящий возражает против существа мысли оппонента» [Булыгина, Шмелев 1997: 466].

Слова казалось, казалось бы, кажется вводят ту часть, которая отражает, как правило, «общее мнение», и автор только д о п у с к а е т право на его существова ние, но не с о г л а ш а е т с я с таким взглядом на положение дел: 1. Это поколение – поколение, родившееся именно тогда, когда крематории Аушвица работали на полную мощность, когда Сталин пребывал в зените своей богоподобной, абсолют ной, самой природой, казалось, санкционированной власти, явилось в мир, судя по всему, чтобы продолжить то, что теоретически должно было прерваться в этих крематориях и безымянных общих могилах сталинского архипелага (Бродский). 2. Бе сы Достоевского – казалось, провинциальная кошмарная фантазия прошлого века, на наших глазах расползаются по всему миру… 3. …И страны, и кон (Солженицын).

тиненты повторяют ошибки друг друга с опозданием, бывает, и на века, когда, кажется, так все наглядно видно! А нет: то, что одними народами уже пережито, обдумано и отвергнуто, вдруг обнаруживается другими как самое новейшее слово (Солженицын). 4. Казалось бы: облик современного мира весь в руках ученых, все тех нические шаги человечества решаются ими. Казалось бы: именно от всемирного содружества ученых, а не от политиков должно зависеть, куда миру идти… Но нет, ученые не явили яркой попытки стать важной самостоятельной действую щей силой человечества (Солженицын).

Слово казаться (показаться) имеет значение «представляться воображению, мысли» [Словарь русского языка, т. 2 : 14], т.е. имеет значение недостоверности, не фактивности. Глаголы группы «казаться» (считать, полагать) являются типичными предикатами при оценочных выражениях, которые не обозначают, а лишь постули руют субъект оценки – «общее мнение»: 1. Особенное воспитательное значение имеют мемориальные места – места боев, усадьбы писателей, художников, ученых, их квартиры, их любимые пейзажи. (…) Их совсем не так много, как иногда ка жется (Лихачев). 2. Ни на миг не прерывалась русская литература! – а со стороны казалась пустынею (Солженицын).

6.2.1.2.3. Сочетание различных способов экспликации оппонентов Чаще всего в ораторской полемической речи сочетаются различные средства экплицирования оппонента: С самого начала, как только повеяло ветром перемен, некоторые стали поговаривать, что продержится это недолго, что перестройка – явление временное, что это якобы очередная кампания. Так они пытались успокоить самих себя и окружающих. И, разумеется, ждали – и сейчас еще ждут, что волна пойдет на убыль, на спад. Кое-то предпочитал присмотреться, в ка кую сторону подует ветер. Наблюдались, одним словом, и настороженность, и растерянность, и хотя не явное, но вполне ощутимое желание противодейство вать тому подъему, который охватил наше общество. А это ведь – настоящий подъем! (Лихачев).

В приведенном фрагменте из выступления Д.С. Лихачева оппонент экспли цируется различными способами: словами некоторые, кое-кто, они, частицей якобы, глаголами с аксиологическим значением стали поговаривать, пытались успокоить, ждали – и сейчас еще ждут, предпочитал присмотреться. Используя разные сред ства для репрезентации позиции своих оппонентов, автор подчеркивает, что неверие в устойчивость произошедших в обществе перемен, растерянность и насторожен ность имели массовый, а не единичный характер. Он подвергает критике не только их мнение, но и ту выжидательную, а порой и противодействующую перестройке позицию, которую заняла определенная часть общества в тот момент, когда нужно было не ждать, а помогать продвижению реформ.

Сочетание разных средств экспликации оппонента придает публичной речи полемическую направленность и определенность в выражении авторского мнения, что можно продемонстрировать на фрагменте из другого выступления Д.С. Лихаче ва «Культура и мы»: Ведь действительно, кажется, какой пустяк! «Зачитать книгу, «забыть» вернуть ее владельцу... Сейчас это стало как бы в порядке вещей.

Многие оправдываются тем, что мне, мол, эта книга нужнее, чем владельцу: я без нее обойтись не могу, а он обойдется! Распространилось новое явление – «интел лектуального» воровства, вроде бы вполне извинительного, оправдываемого увле ченностью, тягой к культуре. Иногда даже говорят, что «зачитать» книгу - это вовсе не воровство, а признак интеллигентности. Подумать только: бесчест ный поступок и интеллигентность! (Лихачев).

6.2.2. Имплицитно представленный оппонент В скрытой полемике не репрезентируется другая сторона, не воспроизводятся чужие слова, они только подразумеваются. Но «вся структура речи была бы совер шенно иной, если бы не было этой реакции на подразумеваемое чужое слово» [Бах тин 1994: 88].

Скрытый диалог-спор с оппонентом обнаруживается в публичном дискурсе на синтаксическом и на семантическом уровне. Чужое слово отталкивают, и это влияет на семантику авторского слова: «рядом с предметным смыслом появляется второй смысл – направленность на чужое слово» [там же].

6.2.2.1. Оппонент в отрицательных конструкциях (ОК) На наличие скрытого оппонента могут указывать отрицательные конструкции.

По наблюдениям И.В. Толстого, отрицательные высказывания, в отличие от утвер дительных, обладают модальной окраской оценочного характера [Толстой 1972: 61].

Это свойство определяет их использование в качестве верификативных высказы ваний.

«По смыслу всякое отрицание есть утверждение противоположного» [Грам матика 1980, т.2: 402], а значит, даже если позиция говорящего не репрезентируется эксплицитно, отрицание указывает на несогласие с другой стороной. Поэтому диа логические отношения создаются и отрицательно-противительными конструкциями, и отрицательными конструкциями без противопоставления.

Отрицательная конструкция (ОК) без противопоставления и с противопостав лением создают диалогические отношения по-разному.

6.2.2.1.1. Отрицательные конструкции без противопоставления В конструкции без противопоставления та часть, которая отрицается, пред ставляет собой точку зрения или позицию оппонента, которые, по мнению автора, не соответствуют действительности. Другого утверждения в противовес оппонируемо му мнению автор не выдвигает, оно вытекает только из дальнейшего контекста.

Подобная тактика спора видна на примере из Нобелевской лекции И. Бродского:

Она, эта литература, не была ни бегством от истории, ни заглушением памяти, как это может показаться со стороны. Несогласие с позицией оппонента, выра женное в отрицаемой части, усиливается ссылкой на «общее мнение», заключенной в вводном предложении как это может показаться со стороны. Таким образом, здесь в вводном предложении оппонент эксплицируется в виде «общего мнения».

Иначе эксплицируется оппонент в следующем примере из выступления А.И.

Солженицына: Нам не предстоит делать новую чистку, новую резню. И кто об этом мечтает, пусть лучше замолчит. Наш народ слишком обескровлен. Оппонент не назван автором, но за этим «кто» стоят вполне определенные лица. Позицию того, кто мечтает о новой чистке, о новой резне, писатель резко отвергает, что подчерки вается побудительной конструкцией пусть лучше замолчит. К значению побужде ния присоединяется значение угрозы благодаря слову лучше.

Оппонент, чья позиция или мнение оспаривается автором посредством отри цания, может быть назван конкретно: …Дореволюционные Думы имели весьма скромное жалованье. Они не имели ни казенных квартир, ни казенного транспор та, ни череды оплаченных заграничных командировок, ни устройства на лет ний отдых. К сожалению, ныне личный пример думцев не дает образца самоогра ничения другим ветвям центральной власти (Солженицын). В тексте не указывается, но подразумевается, что то, что не имели депутаты дореволюционных Дум, имеют депутаты нынешней Думы.

Отрицательная конструкция, в которой представлено мнение оппонента, мо жет не сопровождаться ссылкой на оппонента. В этом случае вывод о том, что автор представляет оспариваемое мнение или позицию, делает сам адресат: Мир, прогресс, права человека - эти три цели неразрывно связаны, нельзя достигнуть какой-либо одной из них, пренебрегая другими (Сахаров).

В целом употребление отрицательных конструкций без противопоставления не характерны для публичного дискурса.

6.2.2.1.2. Отрицательные конструкции с противопоставлением В убеждающей аргументирующей речи отрицание предполагает утверждение авторского мнения по оспариваемой проблеме. Поэтому в публичном дискурсе ча ще используются отрицательные конструкции с противопоставлением, которые не только отрицают мнение оппонента, но и представляют противоположную позицию.

Такие конструкции с противопоставительной семантикой, выражающие наличие двух противоположных взглядов и сопоставляющие их, придают тексту острую по лемическую направленность и экспрессию.

Известно, что противительные отношения реализуются как антитеза и как «соединение неантогонистически противоречивого» [Ляпон 1986: 152], или как ком промисс. При антитезе сообщаемое в той или другой части в полном объеме отрица ется. В основе же противительного компромисса «лежит идея «некоторого несоот ветствия («частичного несоответствия»)» [там же] Поэтому полемическую направ ленность тексту публичного выступления придает именно антитеза, в которой ак центируется диаметральная противоположность ситуаций, обсуждаемых в соотне сенных частях высказывания.

Значение противопоставления может выражаться контрастно сопоставительными конструкциями типа не …но;

не …а;

вовсе не … а;



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.