авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ На правах рукописи ВОЛЬВАК НИНА ПЕТРОВНА ФАКТОР ...»

-- [ Страница 5 ] --

отнюдь не …а…: 1. Культурный человек не тот, кто много читал классических произведений, много слушал классическую музыку и т. д., а тот, кто обогатился всем этим, ко торому открылась глубина мысли прошедших веков, душевная жизнь других, кото рый много понял и, следовательно, стал терпим к чужому, стал это чужое пони мать (Лихачев). 2. Мы не храним старину не потому, что ее много, не потому, что среди нас мало ценителей красоты прошлого, мало патриотов, любящих родную историю и родное искусство, а потому, что слишком спешим, слишком ждем не медленной «отдачи», не верим в медленные целители души (Лихачев). 3. Так я понял и ощутил на себе: литература уже не отвлеченная огибающая, уже не обобщение, созданное литературоведами, но некое общее тело и общий дух, живое сердечное единство, в котором отражается растущее духовное единство человечества (Сол женицын). В приведенных примерах противопоставление актуализируется контраст ным содержанием сопоставляемых компонентов.

Отрицание усиливается, если в первой части противительной конструкции имеются частицы, выражающие степень отрицания, вовсе не, отнюдь не, совсем не.

Оценочный характер этих частиц обусловлен их общим значением, которое Е.А.

Стародумова определяет как «отрицание не просто самого признака (объекта), а возможности его допущения. … У разных частиц этой группы в разных пропорциях проявляются два компонента значения: степень отрицания и недопущение противо положного» [Стародумова 1996: 224]. В полемической речи актуализируется именно второй компонент значения этих частиц - недопущение противоположного, что хо рошо видно в следующих примерах: 1. Цинь Ши-хуанди вовсе не был безграмотным самодуром. Он действовал на основе строго разработанной научной теории (Поме ранц). 2. Хочу вновь подчеркнуть: я вовсе не против так называемого «современного искусства»;

но это должно быть именно искусство, облагораживающее и возвы шающее человека, а не жалкая, бездарная пародия, рассчитанная на моментальный шок-успех (Лихачев). 3. Я отнюдь не намерен предлагать новую – сотую или тысяч ную? – дефиницию юмора. Моя аргументация вращается не вокруг определения этого феномена (…), но вокруг его предпосылки (Аверинцев). Автор заранее предви дит обвинения в свой адрес по поводу того, что тема, выбранная им для выступления, не несет в себе новизны и выражает свое несогласие с ними.

Похожую тактику демонстрирует и следующий пример: Когда я говорю о том, что человек не должен идти против своей совести, не должен совершать с ней сделку, я вовсе не имею в виду, что человек не может или не должен ошибаться, отступаться. Никто не свободен от ошибок в нашей сложной жизни (Лихачев).

6.2.2.1.3. Бессоюзное противопоставление Утверждение оппозиционного авторского мнения во втором компоненте со поставительно-противительной конструкции может не маркироваться союзами, то гда на первый план выдвигается, на наш взгляд, не противительное, а сопостави тельно-оценочное значение. Отрицание чужого мнения может маркироваться ча стицей не и словом нет, как в следующих примерах: 1. Нет малой кражи, нет малого воровства – есть просто воровство и просто кража. Не бывает малого обмана - есть просто обман, ложь (Лихачев). 2. Не может быть законов, защища ющих нас от самих себя, ни один уголовный кодекс не предусматривает наказа ний за преступления против литературы. И среди преступлений этих наиболее тяжким является не преследование актеров, не цензурные ограничения и т.п., не предание книг костру. Существует преступление более тяжкое – пренебрежение книгами, их не-чтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью: если же преступление это совершает нация – она платит за это своей историей (Бродский).

Второй компонент приведенного фрагмента из выступления И. Бродского представляет собой не просто констатацию мнения автора по проблеме, а противо поставление его другому взгляду – тому, что лежит на поверхности, что очевидно.

Отношения между частями отрицаемой и утверждаемой можно было бы опреде лить как противительно-распространительные, так как вторая часть не просто отри цает тезис, содержащийся в первой части, но развивает, конкретизирует, уточняет это отрицание путем выдвижения и обоснования другого тезиса.

Похожие отношения между частями возникают и в следующих примерах: 1.

Власть – это не добыча в конкуренции партий, это не награда, это не пища для личного честолюбия. Власть – это тяжелое бремя, это ответственность, обя занность и труд. И труд. И пока это не станет всеобщим сознанием властвующих, Россия не найдет себе благополучия (Солженицын). 2. Существовал, вероятно, другой путь – путь дальнейшей деформации, поэтики осколков и развалин, минимализма, пресекшего дыхание. Если мы от него отказались, то вовсе не потому, что он ка зался нам путем самодраматизации, или потому, что мы были чрезвычайно одушевлены идеей сохранения наследственного благородства известных нам форм культуры, равнозначных в нашем сознании формам человеческого досто инства. Мы отказались от него, потому что выбор на самом деле был не наш. А выбор культуры – и выбор этот был опять-таки эстетический, а не нравствен ный (Бродский). 3. Те мысли пришли не из книг и не заимствованы для складности:

в тюремных камерах и у лесных костров они сложились в разговорах с людьми, те перь умершими, тою жизнью проверены, оттуда выросли (Солженицын.). 4. Одна жды взявшись за слово, уже потом никогда не уклониться: писатель – не посто ронний судья своим соотечественникам и современникам, он – совиновник во всем зле, совершенном у него на родине или его народом (Солженицын). 5. Пишу щий стихотворение однако пишет его не потому, что он рассчитывает на по смертную славу, хотя часто он надеется, что стихотворение его переживет, пусть ненадолго. Пишущий стихотворение пишет его потому, что язык ему под сказывает или просто диктует следующую строчку (Бродский). В примере 5 отно шения противопоставления усиливаются благодаря параллелизму строения частей.

Отрицание чужого мнения автором не всегда маркируется специальными средствами, оно может следовать только из сопоставления содержания соотнесен ных частей. Для примера рассмотрим фрагмент из Нобелевской лекции А.И. Солже ницына, в основе которого лежит смысловая модель «Сопоставление»:

Один художник мнит себя творцом независимого духовного мира, и взвалива ет на свои плечи акт творения этого мира, населения его, объемлющей ответ ственности за него, - но подламывается, ибо нагрузки такой не способен выдер жать смертный гений;

как и вообще человек, объявивший себя центром бытия, не сумел создать уравновешанной духовной системы. И если овладевает им неудача, валят ее на извечную дисгармоничность мира, на сложность современной разо рванной души или непонятливость публики. Другой - знает над собой силу высшую и радостно работает маленьким подмастерьем под небом Бога, хотя еще строже его ответственность за все написанное, нарисованное, за воспринимающие души.

Зато: не им этот мир создан, не им управляется, нет сомнения в его основах, ху дожнику дано лишь острее других ощутить гармонию мира, красоту и безобразие человеческого вклада в него – и остро передать это людям. И в неудачах и даже на дне существования – в нищете, в тюрьме, в болезнях – ощущение устойчивой гар монии не может покинуть его.

Фрагмент состоит из двух частей, в которых характеризуются разные подходы к искусству и разное видение роли художника в искусстве. Диаметральная противоположность подходов обозначается словами, которые контекстуально свя заны по принципу антитезы: один, другой. Охарактеризованные автором подходы к искусству взаимно исключаются и строятся также по принципу антитезы: один – мнит себя творцом;

другой – работает подмастерьем;

один объявляет себя цен тром бытия;

другой знает над собой силу высшую. Результат, который достигает один и другой, тоже противоположный: Один не выдерживает нагрузки и под ламывается, валит свои неудачи на извечную дисгармоничность мира, на слож Другого ность современной разорванной души или непонятливость публики.

ощущение устойчивой гармонии… не покидает…и в неудачах и даже на дне суще ствования – в нищете, в тюрьме, в болезнях. Характеристика разных подходов к ис кусству дана в оценочной модальности de re, которая создается оценочной лексикой.

Отрицательная модальность первой части создается глаголами мнит, взваливает, валит, подламывается. Мнить означает «думать, считать, полагать» [Словарь рус ского языка 1983, т.2: 280], обычно употребляется в отрицательном значении: Мно го мнить о себе – быть о себе слишком высокого мнения [там же]. Валить употреб лено в переносном значении: «Слагать, перелагать ответственность, вину на кого-, что-либо» [там же, т.1: 135]. Во фрагменте …валят ее на извечную дисгармонич ность мира, на сложность современной разорванной души или непонимание публики автор цитирует «аргументы» тех, чья жизненная позиция им отвергается. Выделен ные обороты воспринимаются как цитирование чужого мнения потому, что способ выражения несовместим с голосом автора [Падучева 1996: 355].

Категоричность отрицательной оценки усиливается благодаря введению в предложение двух рядов однородных членов, в каждом из которых можно отметить восходящую градацию: мнит себя творцом… и взваливает на свои плечи акт тво рения этого мира, населения его, объемлющей ответственности за него,- но подла мывается (Вовлечение в сферу градационных отношений союза но отмечается М.В.

Ляпон [1986: 152]). Отрицательная оценка создается также иронией: смертный ге ний.

Положительная модальность изложенного во второй части создается оценоч ными словами и словосочетаниями: радостно работает (работает так, что от этого не только сам испытывает радость, но и доставляет радость другим), работает ма леньким подмастерьем (подмастерье – это не только помощник, но и у ч е н и к у Мастера);

оценочным сопоставлением [Арутюнова 1983: 332] еще строже его от ветственность за все написанное, нарисованное, за воспринимающие души;

сравне нием художнику дано лишь острее других ощутить гармонию мира… Н.Д. Арутюнова считает, что оценочное сопоставление принципиально отличается от сравнения. «Оно не уподобляет, не фиксирует в разном общие при знаки, не устанавливает сходства, оно взвешивает и подводит итог» [Арутюнова 1983: 332]. Общеоценочное сравнение «устанавливает не соотношение «количеств»

(интенсивности) присутствующего в сравниваемых объектах одного признака,… а соотношение плюсов и минусов, характеризующих разные события» [там же].

Внешне соотнесенные части построены одинаково: каждая часть состоит из двух компонентов, соединенных противительными союзами но и зато. Союз но в первой части маркирует отношения резкого несоответствия ожиданий результатам:

Один…мнит себя творцом… – но подламывается… Уровень притязаний такого художника диаметрально противоположен результату, поэтому можно сказать, что отношения между компонентами строятся по принципу антитезы.

Во второй части возместительный союз зато эксплицирует скорей причинно возместительные отношения между компонентами. «Сема возместительности, фор мирующая зато, предопределяет контакт этого релятива с каузальностью» [Ляпон 1986: 157]. В роли мотивирующего фактора оказывается первый из соотносимых компонентов (Ощущение устойчивой гармонии у художника потому, что он знает над собой силу высшую и радостно работает маленьким подмастерьем под небом Бога…).

Таким образом, оценочно-сопоставительные отношения, не эксплицирован ные релятивами, определяются содержанием соотнесенных частей.

Порядок следования отрицаемой и утверждаемой частей может быть обрат ным: сначала приводится взгляд автора на положение вещей, а затем противореча щее этому взгляду «общее мнение»: Техника заполнила собой все и не оставила у че ловека времени и возможности посвящать себя истинной культуре. Но природа не терпит пустоты. Техника и весь комфорт, который с нею связан, может вытес нить духовную жизнь в человеческой деятельности, но не заменить ее (Лихачев).

В приведенном фрагменте из выступления Д.С. Лихачева, представляющем собой двухкомпонентный цикл, в первой части до союза но излагается авторский взгляд на отрицательное влияние техники на духовную жизнь человека. Во второй части, содержащей ряд однородных сказуемых, приводится скорей не мнение, а жизненная позиция, противоречащая авторскому взгляду на проблему: Техника может вытеснить духовную жизнь,… но не заменить ее. В данном ряду наблю дается контекстуальная антонимия, которая подчеркивает противоположность взглядов.

Похожий порядок следования утверждаемой и отрицаемой частей находим в следующем фрагменте из Нобелевской лекции А.И. Солженицына: Писателям же и художникам доступно больше: победить ложь! Уж в борьбе-то с ложью искус ство всегда побеждало, всегда побеждает – зримо, неопровержимо для всех! Про тив многого может выстоять ложь – но только не против искусства (Солжени цын). Приведенное утверждение писателя имеет подчеркнуто категоричный характер.

Особенностью оценочной модальности является то, что она уменьшает категорич ность, безапелляционность оценок. Язык располагает специальными средствами, направленными на то, чтобы уменьшить эту категоричность и сделать ее менее без условной, предполагающей возможность других мнений. Но жанр убеждающей ре чи как раз предполагает категоричность в утверждении позиции автора по некото рым принципиальным для него вопросам. Порой говорящему просто необходимо продемонстрировать твердую уверенность в своей позиции, чтобы заразить этой уверенностью адресата.

Как отмечает Е.М. Вольф (1985), категоричность оценки – это прагматическая категория, которая опирается на социальные роли участников коммуникации и их индивидуальные особенности. Излишняя категоричность может быть связана с уве ренностью в истинности своего концептуального мира и своих мнений.

А.И. Солженицыну, по-видимому, быть категоричным дает право его обще ственная деятельность и жизненный опыт.

Если в интерперсональном общении излишняя категоричность может приве сти к нарушению постулатов общения [Грайс 1985], в частности «кооперативного принципа», что приводит к коммуникативным провалам, проявляющимися в неже лательных перлокутивных эффектах (обида, взаимонепонимание и т. п.), то в поле мически заостренном публичном общении, напротив, резкая категоричность порой необходима как средство достижения эффективности выступления.

Во фрагменте из речи А.И. Солженицына резкая категоричность создается лексическими и синтаксическими средствами: 1) контекстуальными синонимами с градационными отношениями зримо, неопровержимо;

2) лексическим повтором всегда побеждало, всегда побеждает;

3) двумя восклицательными предложениями;

4) конструкцией Уж в борьбе-то…, в которой препозитивная усилительная части ца уж в сочетании с постпозитивной выделительно-усилительной частицей то придает субъективную модальность допущения положения дел в любой сфере, только не в той, о которой сообщается (= в чем, в чем, только не этом);

5) кон струкцией с противопоставлением Против много может выстоять ложь – но только не против искусства, в которой первая часть представляет собой широкое д о п у щ е н и е, вторая часть – частное отрицание. Отрицаемая часть – это мнение, которое автор отвергает как гипотетически возможное.

Другой вариант допущения: автор ч а с т и ч н о допускает другую точку зре ния, но только с оговоркой - в чем можно согласиться в допущении: Если искус ство чему-то и учит (и художника – в первую голову), то именно частности че ловеческого существования (Бродский).

В теории осложненного предложения А.Ф. Прияткиной это условная кон струкция с вторичной связью, оформленная союзом если…то, «первая часть кото рого, союз если (и), вводит основную, предикативную часть, а вторая – коррелят то (так) – зависимую, заключающую в себе дополнительную предикативность» [При яткина 1990: 108].

М.В. Ляпон квалифицирует подобные конструкции как несобственно условные. В них обнаруживается коммуникативная неравномерность соотнесенных частей: позицию придаточного занимает ситуация-ракурс (ситуация – точка зрения), в позиции главной части оказывается информативное пространство, выступающее в роли объекта рассмотрения. Ситуация-ракурс служит как бы предисловием к после дующей мысли, в котором четко представлен момент авторского отчуждения: автор не дает информации о том, что он солидарен с описываемой точкой зрения, и не призывает адресата встать на данную точку зрения. При этом остается в силе момент допущения, заключенный в семантике если [Ляпон 1986: 109]. Вторая часть пред ставляет собой неполное предложение, в котором предикативность целиком ориен тирована на сказуемое первой части [Грамматика 1980, ч.2: 575) и имеет коммен тирующий, разъясняющий или выделительный характер. В подобных случаях воз можна контекстуальная актуализация значения допущения, сближающего услов ность и уступительность. В приведенном примере актуализатором выделительного значения является усилительно-выделительная частица именно.

6.2.2.2. Градация как имплицитное представление чужого мнения Частичное согласие автора с чужим мнением может фиксироваться в кон струкциях с сопоставительно-градационными двухместными союзными соединени ями не только…но и;

не столько …сколько.

Известно, что градационные отношения возникают при распределении ин формации по степени значимости, его истинности и адекватности избранной сло весной формулировки сущности обозначаемого по принципу «меньше-больше»

(восходящая градация) или «больше-меньше» (нисходящая градация). В основе гра дации лежит сопоставление или противопоставление, осложненные, как правило, субъективно-оценочным компонентом [Грамматика 1980, т.2: 632].

В публичном дискурсе для эксплицирования чужого мнения интерес пред ставляет градация значимости. При градуировании значимости сообщаемое в од ной части представлено как наиболее важное, весомое, убедительное, т.е. коммуни кативно более значимое по сравнению с другой частью. Этот вид градации предпо лагает расчлененность градуируемого: в соотнесенных частях высказывания - две разные ситуации или два самостоятельных информативных фрагмента, каждому из которых соответствует отдельный экстралингвистический референт [Ляпон 1986:

93]. Одна из соотносимых частей может представлять собой уже известное мнение, которого придерживаются многие. У автора есть свой взгляд на проблему, который фиксируется в другой из соотносимых частей. В результате дотекстовой сравни тельной оценки информации два взгляда, фиксирующие положение вещей, градуи руются по степени значимости. Результаты такого сопоставления отражаются в конструкции с градационными отношениями, в которой мнение автора, заключен ное обычно во второй из соотносимых частей, оказывается, на его взгляд, более зна чимым: 1.Эстетический выбор всегда индивидуален, и эстетическое переживание – всегда переживание частное. Всякая новая эстетическая реальность делает человека, ее переживающего, лицом более частным, и частность эта, обретающая порою форму литературного (…) вкуса, уже сама по себе может оказаться если не гарантией, то формой защиты от порабощения, ибо человек со вкусом, в частно сти литературным, менее восприимчив к поворотам и ритмическим заклинаниям, свойственным любой форме политической демагогии. Дело не столько в том, что добродетель не является гарантией создания шедевра, сколько в том, что зло, особенно политическое, всегда плохой стилист (Бродский). 2. Будучи всегда старше, чем писатель, язык обладает еще колоссальной центробежной энергией, сообщае мой ему его временным потенциалом – то есть всем лежащим впереди временем. И потенциал этот определяется не столько количественным составом нации, на нем говорящей, хотя и этим тоже, сколько качеством стихотворения, на нем со чиняемого (Бродский). 3. И в этом процессе общелитературной духовной интеграции важен не только непосредственный вклад художника-гения, но не в малой сте пени и то, что затем последовало, что возникло как продолжение ( Айтматов).

Таким образом, конструкции с градационно-сопоставительными союзами ис пользуются в публичном дискурсе как способ выражения отношения к чужому мне нию.

6.2.2.3. Оценка как способ оппонирования Говорящий может отделить свою позицию от чужой с помощью оценочных слов с отрицательной модальностью: И не надо этого отчаяния и уныния, которые вообще являются величайшими грехами – «бесперспективность, все погибло, мы не состоялись как нация»,- ах, милые, еще как состоялись! Мы показали это еще в 17 веке, в нашу Смуту – поразительно! (Солженицын).

Основным видом оценочных (квалификативных) слов считаются прилага тельные. Чисто оценочными являются немногие прилагательные (хороший, отлич ный, великолепный, плохой, скверный и т.п.). Прилагательных, лишенных квалифи кативной семантики, которым присущ только дескриптивный смысл, тоже сравни тельно немного: это чисто относительные прилагательные вроде алюминиевый, утренний, верхний и т.п. Большинство прилагательных совмещают квалификатив ный и дескриптивный смысл, обозначая и квалификацию (собственно оценку), и дескриптивный признак, присущий объекту, например, интересный, умный, скучный и т. п. [Вольф 1981: 393].

Различение слов по способам их оценочного использования наблюдается и в других частях речи. На уровне лексики выделяется три класса слов, различающихся по способам их оценочного использования: 1) слова, предметные по своему значе нию и приобретающие оценочный смысл только в контексте своего употребления;

2) слова оценочные, предметная соотнесенность которых следует тоже из контекста;

3) слова предметно-оценочные, в лексическом значении которых совмещаются оба компонента. Слова третьего класса «потенциально несут в себе целое суждение, объект которого – явление, обозначенное словом, а «предикат» - выраженная им оценка» [Эпштейн 1991: 20].

Оценочные слова, обладающие прагматической заданностью, некоторые ис следователи называют прагмемами. Так, Л.А. Киселева относит к прагмемам слова второго и третьего класса, понимая их как единицы, предназначенные для регуляции человеческого поведения, и делит их на два типа: 1) те, которые выполняют только прагматическую функцию апелляции к эмоционально-волевой сфере психики адре сата;

2) те, которые совмещают прагматическую и интеллектуальную функцию [Ки селева 1978].

М.Н. Эпштейн называет прагмемами слова только третьего класса на осно вании того, что они включают в свое основное, словарное значение те компоненты, которые словами второго и первого класса обретаются лишь в контексте общения.

Прагмемы, в понимании М.Н. Эпштейна, наиболее автономны в коммуникативном плане: в ядро своего лексического содержания они вобрали прагматическую ситуа цию, в силу чего могут употребляться как законченные суждения о том, что они са ми обозначают [Эпштейн 1991: 20].

Роль прагмем в публичном аргументирующем дискурсе определяется тем, что они «представляют собой свернутые суждения, обладающие особой силой убежде ния. Суждения могут быть развернуты в предложении как расчлененное единство субъекта и предиката, и тогда эксплицированная структура суждения позволяет его оспорить, не согласиться с ним, поправить его» (там же). В прагмеме же идея во площается в одном слове, которое имплицитно заключает в себе оба члена суж дения. Прагмему трактуют иногда как прагматическую оценочность [Анипкина 2000: 60].

Оценочные слова придают высказыванию экспрессию, которая «никогда не может быть понята и объяснена до конца при учете лишь одного предметно смыслового содержания его» (Бахтин 1986: 463). Экспрессия не появляется сама по себе, она появляется как ответная реакция на предтекст и выражает «отношение го ворящего к чужим высказываниям, а не только отношение к предмету своего выска зывания» [там же]. Экспрессия связана с эмоциональной оценкой, хотя и не исчер пывает ее. В речевых актах экспрессивность оценочных выражений направлена на то, чтобы усилить эмоциональное воздействие на собеседника, т. е. «увеличить пер локутивный эффект оценочного высказывания» [Вольф 1981: 42].

В естественном языке эмоциональная оценка всегда предполагает и рацио нальный аспект. Рациональная, или интеллектуальная, оценка – это «такая квалифи кация, которая дает повод для столкновения точек зрения» [Ляпон 1986: 26]. Хотя рациональной оценке не свойственна экспрессивность, она, как и эмоциональная оценка, предназначена для воздействия на адресата, т. к. имеет своей целью вызвать у адресата определенное психологическое состояние, т. е. «отражает не собственно семантический, а прагматический аспект знаковой ситуации» [Арутюнова 1988: 44].

Сочетание рациональной и эмоциональной оценки можно продемонстрировать на примере из выступления А.И. Солженицына: Это чушь, что хельсинское соглаше ние о нерушимости границ относится и к внутренним, административным грани цам, - ничего подобного. Они были приняты по отношению только к внешним гра ницам государств. Мнение оппонента, являющееся пропозицией придаточного ком понента сложноподчиненного предложения, получает авторскую оценку, выражен ную существительным чушь с ярко выраженной отрицательной модальностью. Это придает высказыванию категоричность и даже безапелляционность, которая усили вается разговорным оборотом ничего подобного.

В следующих примерах подчеркнуты те части предложений, в которых за ключается положение, оспариваемое автором. Жирным шрифтом выделены слова и сочетания слов, с помощью которых автор оценивает чужое мнение, позицию или сложившуюся ситуацию: 1. Поэтому бессмысленно полагаться в борьбе с рас тущей агрессивностью на запрещения, разгоны беснующейся толпы милицией и пр.

…Лучше, если это возможно, как можно меньше замечать эту громкую пустоту.

Агрессивность, как и всякая истерика, должна тушиться спокойствием и безраз личием (Лихачев). 2. И ошиблись, и ошибутся все предсказатели, что искусство разложится, изживет свои формы, умрет. Умрем – мы, а оно – останется (Солже ницын). 3. До недавнего времени многие по обе стороны океана были во власти ил люзии, что для включения Запада в перестройку достаточно переменить внешнюю и внутреннюю политику, искренне отречься от изоляционистского прошлого и де кларировать свое принципиальное родство с европейской семьей народов…(Янов). 4.

Все меньше стесняясь рамками многовековой законности, нагло и победно шагает по всему миру насилие, не заботясь, что его бесплодность уже много раз проявле на и доказана в истории. Торжествует даже не просто грубая сила, но ее труб ное оправдание: заливает мир наглая уверенность, что сила может все, а право та – ничего. (Солженицын). «Насилие», «наглая уверенность» – за этими понятиями стоит тот, с кем автор ведет непримиримый спор.

Оценка рассматривается как один из видов модальности, которая накладыва ется на дескриптивное содержание языкового выражения [Болотов 1985: 54]. Как известно, в логике противопоставляют два основных типа выражения модальности – модальность de diсto и модальность de re. В структуре de dicto модальный оператор приписывается предложению, в структуре de re модальность приписывает опреде ленный признак вещи, что соответствует модальным формам – «Хорошо, что Х» и «Х – хороший». Таким образом, модальность de dicto оформляется конструкцией типа модус-диктум, а модальность de re – конструкцией типа субъект-предикат или определяемое-определение.

В модальности de dicto оценочные модусы выражаются наречиями: Хорошо, что Х;

глаголами: Сожалею, что Х;

модальными выражениями: К сожалению, Х.

Модальность de re выражается словами и выражениями с оценочным значением:

прилагательными – определениями или предикативами: отличный товарищ, он ве ликолепен;

наречиями: великолепно говорит, глаголами и предикативными выраже ниями: Твоя работа никуда не годится, Мне не нравится твоя прическа;

суще ствительными: кляча, зануда [Вольф 1985: 13-14].

Хотя в логических исследованиях основной считается модальность de dicto, в языковых выражениях более существенной является оценка de re, так как большин ство оценочных суждений квалифицируют те или иные свойства объектов. В при веденных выше примерах оценочная структура оформляется в модальности de dicto только в высказывании Чушь, что хельсинские…, которое соответствует выражению, оформляющему модальность de dicto, плохо, что Х…В примерах 1-4 оценка выра жается в модальности de re: предсказатели и иллюзия имеют значения, которые включает оценку со свойствами, оцениваемыми как плохие;

во первом примере оценочное выражение относится непосредственно к действию, приписываемому оп поненту, и выражается наречием бессмысленно;

во втором случае оценка выражает ся также и глаголом ошиблись и ошибутся.

В публичной речи наблюдается использование оценочных структур, сочета ющих модальность в форме de re, с модальностью в форме de dicto. В качестве примера приведем фрагмент выступления А.И. Солженицына в Государственной Думе: Продавать…Продавать землю с аукциона скороспелым нуворишам – это значит продавать саму Россию! Остальные станут батраками. Но страна зе мельных батраков никогда не станет демократией. В приведенном фрагменте первое высказывание Продавать землю с аукциона скороспелым нуворишам – это значит продавать саму Россию соответствует выражению, оформляющему модаль ность в форме de dicto Продавать землю с аукциона скороспелым нуворишам – пло хо. Внутри высказывания есть словосочетание с оценочным значением скороспелым нуворишам в модальности de re. Нувориш – «богач-выскочка, недавно разбогатев ший за счет торговых спекуляций, новобогатей» (Краткий словарь современных по нятий и терминов 1993: 279). Слово скороспелый употребляется в данном контексте в переносном значении и имеет отрицательную модальность: «слишком рано и обычно без достаточной подготовки выступивший на каком-либо поприще» [Сло варь русского языка 1984, т.4: 117]. Данная оценочная структура оформляется в це лом конструкцией диктум-модус, а оценка внутри высказывания - конструкцией определяемое-определение. В слове батрак сочетается рациональная и эмоциональ ная оценка: значение «наемный сельскохозяйственный рабочий в помещичьей усадьбе» [там же, т.1: 65] имеет отрицательную окраску как негативное социальное явление.

Таким образом, использование оценочных структур дает возможность вести спор с оппонентом, который в этом случае представлен, как правило, имплицитно.

Семантика оценочных слов влияет на построение публичного дискурса в целом. Для аргументирующей речи характерно сочетание эмоциональной оценки, которая мо жет быть выражена отдельным словом, с рациональной оценкой, которая «осу ществляется чаще всего полипредикативными структурами» [Маркелова 1994: 16].

Поэтому оценочные структуры используются как на семантическом, так и на син таксическом уровне.

6.2.2.4. Ирония как имплицитное представление оппонента В борьбе с оппонентами ораторы прибегают к и р о н и и - известного с древности риторического приема создания тонкой, скрытой насмешки над против никами в споре. Эффект иронии основывается на том, что в сознании говорящего и адресата одновременно вызывается и удерживается два значения слова или выраже ния: прямое и переносное. Говорящий преднамеренно утверждает противоположное тому, что думает о лице или предмете [Словарь русского языка 1984, т.1: 675].

Блестящее владение иронией, порой переходящее в издевку и даже сарказм, демонстрирует Г. Померанц в речи «Нравственный облик исторической личности», посвященной оценке личности И. Сталина. В своей речи журналист опровергает те зис, заключенный в стихотворении Коржавина:

Был ты видом довольно противен, Мы сегодня поем тебе славу, Сердцем подл – но не в этом суть:

И, как видно, поем неспроста, Исторически прогрессивен Основатель могучей державы Оказался твой жизненный путь.

Князь московский Иван Калита.

Чтобы слушателю была более понятно, как работает спародированная Коржа виным модель, Г. Померанц использует сопоставление с деятельностью других из вестных исторических личностей: Жили-были два императора, один в Индии, другой в Китае, - Ашока и Цинь-Ши-хуанди. Оба имели перед собой прогрессивную задачу – объединение страны. Ашока с этой задачей не справился. Он пддался ложной жа лости, неправильному гуманизму ( …), не сумел отличить прогрессивных войн от реакционных. Едва завоевав одно царство, он сложил меч в ножны, отказался от всякой войны и, вместо того чтобы посылать за границы свои армии, стал рас сылать буддийских монахов, которые несли трудящимся соседних стран реакци онный буддийский дурман: «Не отымай чужой жизни, не бери того, что тебе не принадлежит, не лги» и т. п.

Зато Цинь-Ши-Хуанди был правильный гуманист. Если враг не сдавался, он его уничтожал;

если сдавался, тоже уничтожал. Правда, слова «гуманизм» - по китайски это звучит «жень» - Цинь –Ши-хуанди не любил, и книги, в которых тол ковалось про «жень», велел сжечь, а заодно и все другие книги, кроме трудов по сельскому хозяйству, военных и гадальных книг. И книгочеев-интеллигентов, толко вавших насчет «жень», собрали и потопили в нужниках или подвергли другим по зорным казням. Всех таких интеллигентов оказалось четыреста человек;

прослой ка еще не успела разрастись, и задача Цинь Ши-хуанди оказалась сравнительно простой.

Очистив страну от неправильного гуманизма, Цинь Ши-хуанди объединил Китай и основал единое Китайское государство на твердых принципах: за недо носительство – казнь, за донос – повышение по службе или другое поощрение. Были построены великие сооружения, в том числе Великая стена (…). Это великолепное государство обладало только одним недостатком: жить в нем было нельзя.

Даже Цинь Ши-хуанди, создатель системы, не выдержал ее. Он заболел професси ональной болезнью прогрессивных деятелей такого типа – манией преследования.

Едва Цинь Ши-хуанди умер, китайцы вышли из состояния столбняка, в который их поверг циньский прогресс, и Эр Ши-хуанди (сын Цинь Ши-хуанди) был свергнут с престола.

Приведенный фрагмент текста построен на игре слов, фраз, смыслов. В осно ву положено столкновение смысла определений неправильный и правильный гума низм. Уже само сочетание слова гуманизм с подобными определениями восприни мается как аномалия – нарушение лексической сочетаемости слов. Гуманизм – «че ловечность в общественной деятельности, в отношении к людям» [Ожегов 1986:

128] – не может быть правильным или неправильным. Авторская ирония переходит в сарказм при раскрытии этих определений: неправильный гуманист Ашока «поддался ложной жалости,… сложил меч в ножны, отказался от всякой войны».

Насмешка усиливается благодаря употреблению слов и оборотов, привычных для людей советской эпохи – «особого лингвокультурного сообщества, основа которого заложена не в национально-культурной, а в государственно-политической сфере»

[Купина 1995: 3], для обозначения реалий, отнесенных ко времени более чем двух тысячной давности: трудящиеся соседних стран, реакционный дурман, прослойка, твердые принципы. Привычные для человека тоталитарного общества понятия по лучают в тексте непривычную интерпретацию. Например, номинация реакционный дурман была связана в сознании советского человека с антирелигиозной интерпре тацией идеи Бога. В советском государстве идея существования Бога «декларирует ся как вредоносная для трудящихся, отвлекающая их от классовой борьбы, вне кото рой не мыслится существование пролетариата» [Купина 1995: 28]. Религия есть опиум народа – это изречение Маркса было положено в основу идеологии советско го государства в религиозной сфере. Бог воспринимается как нарочито выдуманное классовыми врагами мистическое существо, несущее угнетение и д у р м а н.

Привычное религиозный дурман употребляется с другим «идеологическим маркером» [там же: 29] - реакционный дурман.

Неожиданная для слушателя интерпретация значения сочетания реакционный буддийский дурман как узнаваемых всеми заповедей Христа, перекликающихся с принципами из «Кодекса строителей коммунизма» - «Не отымай чужой жизни, не бери того, что тебе не принадлежит, не лги и т. п.», - воспринимается уже не как легкая ирония, а как издевка.

Политика «правильного гуманиста» Цинь Ши-хуанди в отношении не только врагов, но и своего народа основывалась на тех же принципах, что и политика И.

Сталина, основанная на ленинском лозунге: «если враг не сдавался, он его уничто жал;

если сдавался – тоже уничтожал, …книгочеев-интеллигентов…собрали и потопили в нужниках».

Словосочетание твердые принципы, выражающее оценку с положительной модальностью, также употребляется в противоположном значении: «за недоноси тельство – казнь, за донос – повышение по службе или другое поощрение». Таким образом, все привычные для человека нравственно-этические понятия и нормы оказываются перевернутыми в государстве, основанном на принципах «правильного гуманизма».

Ирония доходит до едкого сарказма в убийственном выводе: «Это велико лепное государство обладало только одним недостатком: жить в нем было нельзя». Определение великолепное не вытекает из характеристики государства, поэтому воспринимается как ирония.

Оценка отрицательного признака, заключенного в слове недостаток, деин тенсифицированная выделительно-ограничительной частицей только в сочетании с числительным один, приходит в резкое столкновение с категоричным отрицанием, заключенном в предложении, в котором как отрицательный компонент выступает предикатив нельзя: жить в нем было нельзя. Нельзя с инфинитивом глагола несо вершенного вида жить соотносятся по значению с нет возможности жить [Грам матика 1980, т.2: 404].

Таким образом, опираясь на знакомые слушателю идеологемы, автор подво дит слушателя к осознанию перевернутости оценок в тоталитарном сознании и к пониманию абсурдности тезиса о том, что нравственный облик исторической лич ности не имеет значения, важны только дела, и «прогресс все спишет».

* * * Материалы публичных выступлений, представленные в третьей главе, пока зывают, что адресатность аргументирующего дискурса, реализуемая всеми комму никативными типами высказываний, имеет специфику по сравнению с жанрами других речевых сфер. Эта специфика обусловлена двумя факторами: 1) спецификой публичной речи как вида речевой деятельности;

2) спецификой адресата.

Заключение В настоящей работе, посвященной проблемам фактора адресата в публичной аргументирующей речи, отражены теоретические аспекты этой проблемы, обобще ны и систематизированы виды и способы адресации и диалогизации публичного ар гументирующего дискурса.

В соответствии с поставленными задачами в работе 1) выявлены особенности публичной аргументирующей речи, сочетающей свойства интерперсональной ком муникации и СМИ, которые проявляются как противоречия между письменной и устной, монологовой и диалоговой формами речи с присущими им особенностями;

2) определена специфика неоднородного адресата, в состав которого обязательно включаются оппоненты, без учета которых аргументирующая убеждающая речь те ряет смысл;

3) рассмотрены сущностные характеристики диалогичности как рече вой реализации коммуникативности применительно к публичному аргументирую щему дискурсу;

4) обобщены и систематизированы способы создания диалогично сти аргументирующего дискурса;

5) установлены специфические особенности адре сатной семантики публичного аргументирующего дискурса.

Адресатность публичного дискурса реализуется в первую очередь через диа логическую структуру текста. Мы считаем, что диалогичность, как проявление со циальности речевого мышления, является принципиальным, сущностным, тексто вым качеством публичной речи, а не просто стилистическим приемом. Взаимодей ствие со слушателями автор осуществляет как диалоговую программу: с одной сто роны - с оппонентами, с другой - с единомышленниками. Можно говорить даже не о диалогичности, а о полилогичности аргументирующей речи, т.к. в структуре тек ста обнаруживается, как правило, несколько голосов, которые могут быть представ лены как эксплицитно, так и имплицитно всеми коммуникативными типами выска зываний.

В диалогизации публичного аргументирующего дискурса участвуют все структурно-семантические типы предложений, хотя степень выраженности в них адресатной семантики разная. На основе анализа текстов публичных выступлений мы пришли к следующим выводам:.

1. Основным средством диалогизации аргументирующего дискурса являются вопросительные высказывания. Функционирующие в публичном дискурсе вопросы мы классифицировали с учетом специфики адресата, способа его представления и особого характера отношений между автором и адресатом в публичном общении.

1) В публичном дискурсе употребляются вопросы, на которые в тексте есть ответ, функционирующие в составе вопросно-ответного комплекса, и вопросы, не имеющие в тексте ответа, - риторические вопросы и вопросы с иллокутивным значением побужде ния.

Вопросы, функционирующие в составе ВОК, в зависимости от характера адресата мы делим на четыре группы: а) вопросы к недифференцированному адресату;

б) вопро сы к дифференцированному адресату;

в) вопросы от адресата;

г) интродуктивные вопро сы.

2) В ВОК чужое мнение фиксируется не только в вопросе, но и в ответной части.

Поэтому особо выделяется ВОК, в котором адресат-оппонент репрезентируется в отве те.

3) Вопросы «от адресата» мы делим на две группы в зависимости от наличия/ от сутствия полемической направленности. Вопросы от адресата: а) стимулируют спор – это вопросы от оппонента, представленного, как правило эксплицитно;

б) не имеют по лемической направленности, они направлены на прояснение авторской позиции, адресат в них может быть представлен эксплицитно и имплицитно.

4) Вопросительные высказывания, функционирующие в публичном дискурсе, по разному создают диалогические отношения: одни вопросы создают внешнюю диало гичность, другие - внутреннюю. Функция первой группы вопросительных высказываний эмоционально-усилительная и композиционно-структурная, такие вопросы могут упо требляться в монологической речи любого типа и жанра. Характер вопросительных вы сказываний второй группы обусловлен структурой адресата публичной аргументирую щей речи: вопросы могут быть обращены к недифференцированному и к дифференци рованному адресату. Недифференцированный адресат в вопросе обычно эксплицирует ся местоимениями и глагольными формами.

5) Вопросительные высказывания в публичном дискурсе могут формулироваться не от лица автора, а от лица оппонента. Вопросы от оппонента всегда имеют ответную авторскую реакцию, как правило, выражаемую в резкой, категоричной форме, что со здает эффект полемики, разворачивающейся в присутствии наблюдателей.

6) В ораторской речи имеет особенности автокоммуникация. Специфика ин тродуктивных вопросов обусловливается законами восприятия речи на слух и целью го ворящего создать оптимальный речевой режим для эффективного воздействия на ауди торию. Все многообразие употреблений интродуктивных вопросов в публичном дискур се мы сводим к двум функциям: а) структурно-композиционной и б) контрастно сопоставительной.

7) Особую роль в диалогизации публичного дискурса играет вопросный ряд.

Между высказываниями в вопросном ряду могут устанавливаться разнообразные отно шения. Некоторые из них обусловлены особенностями публичной речи. Нами установ лено всего семь типов отношений, возникающих между вопросительными высказыва ниями в вопросном ряду.

8) В публичном дискурсе функционируют вопросы, не имеющие в тексте ответа.

Это риторические вопросы и вопросы с иллокутивным значением побуждения.

Риторическим вопросам в публичном дискурсе свойственна оценочная функция, которая определяет их место в композиционной структуре публичного дискурса. Часто РВ з а в е р ш а е т с я рассуждение автора по какой-либо проблеме. Суждение, заклю ченное в РВ, несет в себе в этом случае разную смысловую нагрузку. В одних случаях оно может быть воспринято как неизбежный вывод, вытекающий из предыдущего рас суждения. В других случаях РВ, завершая собой смысловой фрагмент текста, сводит к абсурду обрисованное положение дел, выражающее оспариваемую автором позицию оппонента.

Использование в ораторской речи вопросов с иллокутивным значением побуж дения обусловлено стремлением говорящего снизить категоричность и прямолинейность воздействия на аудиторию.

Таким образом, большинство вопросов, функционирующих в аргументирующем дискурсе, отражают специфику неоднородного адресата и характер его взаимоотноше ний с говорящим и являются основным средством адресации и диалогизации ораторской речи.

2. В публичном дискурсе широко используются также повествователь ные высказываний как средство диалогизации. Диалог ведется как с единомыш ленниками, так и с оппонентами. Способы представления второго субъекта диало га в публичном дискурсе разнообразны:

1) В повествовательных высказываниях опора на мнение единомышленни ков обычно эксплицируется в виде цитирования или отсылок к мнению авторитет ных личностей, ссылок на народную мудрость в виде пословиц, поговорок, афориз мов и т.д. Способы представления оппонентов в аргументирующем дискурсе более разнообразны. Для экспликации оппонентов ораторы используют прямое указание на чужое мнение: цитирование, пересказ, ссылки, отрицательную оценку мнения оппонента со ссылкой на субъект оценки.

2) Оппонентом автора может выступать конкретное лицо или лица, вы ражающие определенную жизненную или общественную позицию. Чаще же оп понент выступает не как конкретное лицо, а в виде «общего мнения». Указание на «общее мнение» мы классифицируем с точки зрения его выражения. Всего нами обнаружено двенадцать способов репрезентации оппонента в виде «общего мне ния».

3) Разная степень согласия с чужим мнением может эксплицироваться с помо щью вводно-модальных слов конечно, конечно же, действительно, да, допустим, ка жется, казалось бы, которые создают разную основу для ведения спора.

Имплицитно оппонент может быть представлен семантико 4) синтаксическим отрицанием, обладающим модальностью оценочного характера.

Отрицательные конструкции без противопоставления и с противопоставлением со здают диалогические отношения по-разному и связаны с тактикой ведения спора. В обоих случаях отрицается мнение или позиция оппонента, но в первом случае аль тернатива позиции оппонента не эксплицируется, она выражается имплицитно. В отрицательных конструкциях с противопоставлением, которые чаще используются в аргументирующем дискурсе, в противовес отрицаемой позиции оппонента выдвига ется авторская точка зрения по обсуждаемой проблеме. Такие конструкции с проти вопоставительной семантикой, выражающие наличие двух противоположных взгля дов и сопоставляющие их, придают тексту острую полемическую направлен ность и экспрессию.

5) Частичное согласие с мнением оппонента может быть представлено в кон струкции с градационным значением значимости с сопоставительно-градационными двухместными союзными соединениями не только…но и;

не столько …сколько.

6) Одним из способов имплицитного представления оппонента на семантиче ском уровне является ирония.

3. Побудительные предложения, являясь прямым средством адресации и диалогизации, не получают в публичном аргументирующем дискурсе широкого употребления в силу директивного характера. Выражаемая императивом однона правленность действия, не подлежащего обсуждению, делает возможным его упо требление в аргументируще-убеждающей речи только в том случае, если оратор вы ступает с позиции учителя, наставника или судьи. Уравновешенные роли коммуни кантов не предполагают использования в аргументирующей речи императивных форм глагола в апеллятивной функции. Поэтому ораторы чаще используют глаголь ные формы «совместного действия», снимающие категоричность и позволяющие избегать назидательности. Употребление форм глаголов 2-го лица в публичном дис курсе обусловлено стремлением говорящего привлечь внимание адресата к наиболее важным моментам содержания текста.

Изучение семантической и синтаксической структуры текста в отношении к фактору адресата, начатое настоящей работой, представляется перспективным для дальнейшего исследования не только аргументирующей речи, но и других видов публичной речи. Эффективность публичного общения напрямую зависит от умения говорящего смоделировать свою будущую аудиторию и учесть ее особенности при разработке стратегии и тактики выступления, что находит отражение в речевом по ведении.

Библиографический список Адамец П. Порядок слов в современном русском языке. – Прага, 1966. – 1.

96с.

Азнабаева Л.А. Принципы речевого поведения адресата в конвенцио 2.

нальном общении: Дис. … д-ра филол. наук. Уфа, 1999. –308с.

Айша Чжао. Диалогизация монологического текста как средство воз 3.

действия на читателя (на материале публицистики): Дис. … канд. филол. наук. М., 1993. – 168с.

Акишина Т.Е. Явления устно-разговорной разновидности литературно 4.

го языка в тексте лекции (на материале лекций научно-технического профиля): Дис.

… канд. филол. наук. М., 1982. - 214с.

Анипкина Л.М. Оценочные высказывания в прагматическом аспекте // 5.

Филологические науки. - 2000, № 2. - С.58-65.

Апресян Ю.Д. Лексическая семантика. Синонимические средства языка.

6.

– М.: Наука, 1974. – 367с.

Апресян Ю.Д. Избранные труды, т.2. Интегральное описание языка и 7.

системная лексикография. – М.: Школа «Языки русской культуры», 1995. – 767с.

Аристотель. Этика. Политика. Риторика. Поэтика. Категории. – Мн.:

8.

Литература, 1998. – 1392 с.

Арутюнова Н.Д. Некоторые типы диалогических реакций и «почему» 9.

реплики в русском языке // НДВШ, Филологические науки. - 1970, №3. - С.44-58.


Арутюнова Н.Д. Фактор адресата // Изв. АН СССР.- Сер. лит. и языка. 10.

1981, №4. – Т.40. - С.356-367.

Арутюнова Н.Д. Сравнительная оценка ситуаций // Изв. АН СССР. - Сер.

11.

лит. и языка. - 1983, №4.– Т.42. - С.330-341.

Арутюнова Н.Д. Диалогическая цитация (К проблеме чужой речи) // 12.

Вопросы языкознания – 1986, №1. – 50-64.

Арутюнова Н.Д. Типы языковых значений: Оценка. Событие. Факт. – 13.

М.: Наука, 1988. – 341с.

Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. – М.: Языки русской культу 14.

ры, 1998. – 893с.

Афинская З.Н. Речевое общение: Теоретические и дидактические про 15.

блемы // Диалог: лингвистические и методические аспекты: Сб. науч. трудов / Под ред. З.Н. Афинской. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1992.- С.37-45.

Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. – М.: Наука,1966. – 16.

239 с.

Балаян А.Р. К проблеме функционально-лингвистического изучения 17.

диалога // Изв. АН СССР. - Сер. лит. и языка. - Вып. 4. - 1971а.. - С.325-326.

Балаян А.Р. Основные коммуникативные характеристики диалога: Дис.

18.

… канд. филол. наук. М., 1971б. – 253с.

Балли Ш. Французская стилистика. – М.: Изд-во иностр. лит., 1961. – 19.

394с.

Баранов А.Н., Кобозева И.М. Семантика общих вопросов в русском 20.

языке (категория установки) // Изв. АН СССР. - Сер. лит. и языка. - 1983. - Т.42.. №3. – С.263-273.

Баркалова О.И. соотношение диалога и монолога в устной и письмен 21.

ной речи в гражданском судопроизводстве: Дис. … канд. филол. наук. М., 1989. – 141с.

Баташева Л.А. Приемы популяризации в разных типах научной речи:

22.

Дис. … канд. филол. наук. Саратов, 1955. – 186с.

Баткин Л.М. Итальянский гуманистический диалог 15 века // Из исто 23.

рии культуры средних веков и Возрождения. – М.: Наука, 1976. – 316с.

Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. - М.: Искусство, 1986. – 24.

445с.

Бахтин М.М. Проблемы творчества Достоевского. – М.: Алконост, 1994.

25.

– 171с.

Бахтин М.М. (В.Н. Волошинов). Марксизм и философия языка.- М.: Ла 26.

биринт, 1993. – 189с.

Белнап Н., Стил Т. Логика вопросов и ответов. – М., Прогресс, 1988.

27.

– 288с.

Белошапкова В.А. Синтаксис // Современный русский язык: Учеб. по 28.

собие для филол. спец. ун-тов / Под ред. В.А. Белошапковой. – М.: Азбуковник, 1999.

– С.606-869.

Бельчиков Ю.А., Кохтев Н.Н. Культура речи лектора // Слово лектора. 29.

1971, №12. – С.7-11.

Бенвенист Э. Общая лингвистика. – М.: Прогресс, 1974. – 447с.

30.

Бердник Л.Ф. Вопросительные предложения с повествовательным зна 31.

чением в современном русском языке: Дис. …канд. филол. наук. Ростов-на-Дону, 1974.

Бердник Л.Ф. О значении вопросительных предложений с отрицатель 32.

ной частицей не // Изв. Воронеж. гос. пед. ин-та. - Т. 207. - Русский синтаксис. – Воронеж, 1980.

Беркаш Г.В. Логико-грамматическая природа вопроса и ее реализация в 33.

вопросно-ответных структурах английской диалогической речи: Дис. … канд. филол.

наук. Харьков, 1968. – 333с.

Берков В.Ф. Вопрос как форма мысли. – Минск: БГУ, 1972. – 136с.

34.

Библер В.С. Мышление как творчество (введение в логику мысленного 35.

диалога). – М.: Политиздат, 1975 – 398с.

Библер В.С. Михаил Михайлович Бахтин или поэтика культуры. - М.:

36.

Прогресс, 1991. – 169с.

Богомолова Н.Н., Мельникова О.Т. Отношение аудитории к коммуника 37.

тору как фактор эффективности коммуникативного воздействия // Оптимизация ре чевого воздействия. – М.: Наука, 1990. – С.100-113.

Болотов Б.И. Проблемы теории эмоционального воздействия текста:

38.

Дис. … д-ра филол. наук. Ташкент, 1985. – 402с.

Большой энциклопедический словарь. Языкознание – М.: Большая Рос 39.

сийская энциклопедия, 1998. – С.136-137.

Брудный А.А. Проблема языка и мышления – это прежде всего про 40.

блема понимания // Вопросы философии. – 1977, № 6.- С.101-103.

Бубер Мартин. Я и Ты. – М.: Высшая школа, 1993. - 175с.

41.

Бубер Мартин. Два образа веры. – М.: Республика, 1995. – 462с.

42.

Булыгина Т.В., Шмелев А.Д. Диалогические функции некоторых типов 43.

вопросительных предложений // Изв. АН СССР. - Сер. лит. и языка. - 1982. – Т.41, №4. – С.314-326.

Булыгина Т.В., Шмелев А.Д. Языковая концептуализация мира (на ма 44.

териале русской грамматики) – М.: Школа «Языки русской культуры», 1997. – 576с.

Бунина В.Г. Диалогические структуры в испанской письменной и уст 45.

ной речи // Диалог: лингвистические и методические аспекты: Сб. науч. трудов / Под ред. З.Н. Афинской. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1992. – С.52-56.

Валгина Н.С. Синтаксис современного русского языка. Учебник. – М.:

46.

Агар, 2000. – 416с.

Валимова Г.В. об основных типах ответных предложений диалогиче 47.

ской речи. // Учен. зап. Рост. пед. ин-та. – Ростов-на-Дону, 1955. – С.15-17.

Валюсинская З.В. Вопросы изучения диалога в работах советских линг 48.

вистов // Синтаксис текста. – М.: Наука, 1979. – С.299-314.

Вежбицкая А. Речевые акты // Новое в зарубеж. лингв. - Вып. 16. - М.:

49.

Прогресс, 1985. - С.349-383.

Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание: Пер. с англ. – М.: Русские 50.

словари, 1996. – 416 с.

Виноградов В.В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. – М.:

51.

Изд-во АН СССР, 1963. – 255с..

Винокур Г.О. «Горе от ума как памятник русской художественной речи.

52.

// Учен. зап. МГУ. – 1948. - Вып.128.- Труды каф. рус. яз. - Кн. 1.

Винокур Г.О. Я и Ты в лирике Баратынского: (из этюдов о русском поэ 53.

тическом языке) // Винокур Г.О. Филологические исследования: Лингвистика и поэ тика. – М. : Наука, 1990. – С.241-249.

Винокур Т.Г. О некоторых синтаксических особенностях диалогиче 54.

ской речи в современном русском языке : Автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 1953.

Винокур Т.Г. О некоторых синтаксических особенностях диалогической 55.

речи // Исследования по грамматике русского литературного языка: Сб. статей.- М.:

Изд-во АН СССР, 1955. - С.342-355.

Витковский В.А. Основы методики подготовки и проведения лекций на 56.

общественно-политические темы в массовой аудитории. – Тверь, 1991. – 72с.

Войскуновский Е.А. Я говорю, мы говорим…: Очерки о человеческом 57.

общении. – М.: Знание, 1990. – 238с.

Волков А.А. Курс русской риторики. – М.: Издательство храма св. муч.

58.

Татианы, 2001. – 480с.

Волкова Л.Б. Диалог в речемыслительной деятельности: Дис. … канд.

59.

филол. наук. С-Петербург, 1995. – 211с.

Вольф Е.М. О соотношении квалификативной и дескриптивной струк 60.

тур в семантике слова и высказывания. // Изв. АН СССР. – Сер. лит. и языка. - Т.40, №4. - 1981. – С.391 – 397.

Вольф Е.М. Функциональная семантика оценки – М.: Наука, 1985. – 61.

219с.

Выготский Л.С. Мышление и речь – М.: Лабиринт, 1996. – 414с.

62.

Гадамер Г.Г. Актуальность прекрасного. Гл. Язык и понимание. – М.:

63.

Мысль, 1991. – С.43-60.

Гак В.Г. К типологии функциональных подходов к изучению языка // 64.

Проблемы функциональной грамматики. – М., 1985. – С.5-15.

Галкина-Федорук Е.М. О некоторых особенностях языка ранних драма 65.

тических произведений Горького // Вест. МГУ. - Сер. обществ. Наук.- Вып. 1, 1953.

Гвоздев А.Н. Современный русский литературный язык. Синтаксис:

66.

Учебник. Изд. 4-е. – М.: «Просвещение», 1973. – 350с.

Гельгардт Р.Р. Рассуждение о диалогах и монологах ( к общей теории 67.

высказывания) // Сб. докладов и сообщений лингвист. об-ва. - Вып.1.- Калинин, 1971.

- С.150-153.

Гиргин Гиргинов. Диалог: философско-политический анализ. – М.: Зна 68.

ние, 1989. – 62с.

Глазман М.С. Научное творчество как диалог // Научное творчество / 69.

Под ред. С.Р. Микулинского, М.Г. Ярошевского. – М.: Наука, 1969.- 446с.

Голанова Е.И. Устная публичная речь. Жанр публичной лекции // Рус 70.

ский язык в его функционировании. Коммуникативно-прагматический аспект. – М.:

Наука, 1993. – С.137-157.

Голанова Е.И. Публичный диалог: жанр интервью // Русский язык конца 71.

20 столетия (1985-1995). – М.: «Языки русской культуры», 1996. – С.427-453.

Голубева-Монаткина Н.И. Классификационное исследование вопросов 72.

и ответов диалогической речи // Вопросы языкознания. - 1991, №1. – С.125-134.

Горнфельд А.Г. Муки слова. – М.: Госиздат., 1927. – 76с.

73.

Горшкова К.В. Предикативные категории глагола // Современный рус 74.

ский язык. Часть 2. (Морфология. Синтаксис) / Под ред. проф. Е.М. Галкиной Федорук. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1964. – С.160-168.

Гофман В. Слово оратора // Риторика и политика. – Л.: Изд-во писате 75.

лей в Ленинграде, 1932. – 268с.

Грайс Г.П. Логика и речевое общение // Новое в зарубеж. лингв. 76.

Вып.16. – М.: Прогресс, 1985.- С.217-237.

Грамматика русского языка. – М.: Изд-во АН СССР, 1960.

77.

Грамматика современного русского литературного языка. – М.: Наука, 78.

1970. – 767с.

Гумбольдт В. фон. Язык и философия культуры. – М.: Прогресс, 1985. – 79.

451с.

Гурьянова О.В. Информационно-коммуникативная функция общения в 80.

контексте диалога культур: Дис. … канд. культурол. наук. М., 1998. – 123с.

Девкин В.Д. Диалог. Разговорная немецкая речь в сопоставлении с 81.


русской. – М.: Международные отношения, 1981. – 160с.

Девятайкин А.И. Устная речь писателей и ученых. – Саратов: Изд-во 82.

Саратов. ун-та, 1992.

Демьянков В.З. Аргументирующий дискурс в общении (по материалам 83.

зарубежной лингвистики) // Речевое общение: проблемы и перспективы. Сб. научно аналитических обзоров. – М., 1983. – С.114-132.

Долинин К.А. Интерпретация текста: (Фр. Яз.). Учебное пособие для 84.

студентов по спец. №2103 «Иностр. яз.» - М.: Просвещение, 1985. – 288с.

Дубровский Д.И. Расшифровка кодов (методологические аспекты про 85.

блемы) // Вопросы философии. – 1979, № 12 – С.87-100.

Дускаева Л.Р. Диалогичность газетных текстов 1980-1990 гг.: Дис. … 86.

канд. филол. наук. Пермь, 1994. – 185с.

Ермакова О.Н., Земская Е.А. К построению типологии коммуникатив 87.

ных неудач (на материале естественного русского диалога) //Русский язык в его функционировании. Коммуникативно-прагматический аспект. - М.: Наука, 1993. С.21-63.

Есперсен О. Философия грамматики. – М.: Иностранная литература, 88.

1958. – 404с.

Жинкин Н.И. Вопрос и вопросительное предложение // Вопросы языко 89.

знания. – 1955, №3. – С.22-34.

Жинкин Н.И. Грамматика и смысл // Язык и человек. Публикации отде 90.

ления структурной и прикладной лингвистики. – М., 1970. - Вып.4. – С. 63-85.

Занько С.Ф. Основные вопросы лингвистической теории диалога (на 91.

материале современного русского языка): Дис. …канд. филол. наук. Казань, 1969. – 273с.

Зарецкая Е.Н. Риторика: Теория и практика речевой коммуникации. –3-е 92.

изд., испр. – М.: Дело, 2001. – 480с.

Земская Е.А. Городская устная речь и задачи ее изучения // Разновидно 93.

сти городской устной речи. – М.: Наука, 1988. – С. 5- 44.

Земская Е.А., Китайгородская М.А., Ширяев. Русская разговорная 94.

речь. Общие вопросы. Словообразование Синтаксис. – М.: Наука, 1981. – 276с.

Земская Е.А., Китайгородская М.А., Розанова Н.Н. Особенности муж 95.

ской и женской речи // Русский язык в его функционировании: Коммуникативно прагматический аспект. – М.: Наука, 1993. – С. 90-135.

Зимняя И.А. Психологические особенности восприятия лекции в ауди 96.

тории // Лингвопсихология речевой деятельности. – М,: МПСИ, 2001. – 429с.

Золотова Г.А. Коммуникативные аспекты русского синтаксиса. – М.:

97.

Наука, 1982. – 366с.

Золян С.Т. Семантические аспекты поэтики адресата - // Res philologia = 98.

Филологические исследования. – М.: Наука, 1990.- С.351-356.

Иванова С.Ф. Путь к современной риторике. Часть 1. – М., 1990. – 50с.

99.

100. Иванова С.Ф. Искусство диалога, или Беседы о риторике. – Пермь: За падно-Уральский учебно-научный центр, 1992. – 200с.

101. Иванчикова Е.А. Синтаксис художественной прозы Достоевского. – М.:

Наука, 1979. – 287с.

102. Ивин А.А. Основы теории аргументации: учебник. – М.: Гуманит. изд.

центр ВЛАДОС, 1997. – 352с.

103. Ильин И.А. Я вглядываюсь в жизнь. Книга раздумий. // Русская рито рика: Хрестоматия / Авт.- сост. Л.К. Граудина. – М.: Просвещение: «Учеб. лит.», 1996. – 559с.

104. Ильина Н.А. Диалогичность научной речи // Диалог: лингвистические и методические аспекты: Сб. науч. трудов / Под ред. З.Н. Афинской. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1992.- С.6-30.

105. Исаченко А.В. К вопросу об императиве в русском языке // Русский язык в школе. – 1957, №6. – С.7-11.

106. Каменская О.Л. Текст и коммуникация: Учебное пособие. – М.: Высшая школа, 1990.- 152с.

107. Камынина А.А. Современный русский язык. Морфология: Учебное по собие для студентов филол. фак-ов гос. ун-ов. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1999. – 240с.

108. Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. – М.: Изд-во ЭКСМО Пресс, 2001. – 832с.

109. Карпова Т.Д. Лексико-синтаксические средства эмоционально экспрессивного воздействия в устной научной речи монологического характера. Дис.

… канд. филол. наук. – М., 1979. – 149с.

110. Кириченко Н.В. Функционирование средств экспрессивного синтаксиса в текстовой структуре научно-популярного произведения // Функционирование тек ста в функционально-стилистическом аспекте. – Пермь, 1990.

111. Киселева Л.А. Вопросы теории речевого воздействия. – Л.: Изд-во ЛГУ 1978. – 160с.

112. Китайгородская М.В. Чужая речь в коммуникативном аспекте (на мате риале устных текстов) // Русский язык в его функционировании. Коммуникативно прагматический аспект. - М.: Наука, 1993.- С.65-89.

113. Кларк Г.Г., Карлсон Т.Б. Слушающие и речевой акт // Новое в зарубеж.

лингв. - Вып. 17. - Теория речевых актов. – М.: Прогресс, 1986. – С.270-321.

114. Клычникова З.И. Некоторые психологические особенности обучения взрослых чтению на иностранном языке // Чтение. Перевод. Устная речь. Методика и лингвистика. – Л., 1977. – С.79-96.

115. Кобозева И.М. Теория речевых актов как один из вариантов теории ре чевой деятельности // Новое в зарубеж. лингв. - Вып. 17. - Теория речевых актов. – М.: Прогресс, 1986. – С.7-21.

116. Кобозева И.М. «Смысл» и «значение» в «наивной семиотике» // // Логи ческий анализ языка. Культурные концепты. – М.: Наука, 1991.- С.183-187.

117. Кобозева И.М. Лингвистическая семантика. – М.: Эдиториал УРСС, 2000. - 350с.

118. Ковтунова И.И. Поэтический синтаксис. – М.: Наука, 1986. – 206с.

119. Кожевникова Квета. Об аспектах связности в тексте как целом // Син таксис текста. – М.: Наука, 1979. – С.49-67.

120. Кожина М.Н. К проблеме экспрессивности в научной речи // Исследо вания по стилистике.. - Вып. 3. – Пермь, 1971.

121. Кожина М.Н. Диалогичность письменной научной речи как проявле ние социальной сущности языка // Методика и лингвистика. Иностранный язык для научных работников. - М.: Наука, 1981а.- С187-215.

122. Кожина М.Н. О диалогичности письменной научной речи // Русский язык за рубежом - 1981б, №6. – С.77-82.

123. Кондаков И.В. К поэтике адресата // Res philologia = Филологические исследования. Памяти акад. Георгия Владимировича Степанова. - М.: 1990.- С.18-28.

124. Констанди Е.И. Языковые средства выражения прагматической направ ленности газетного текста (на материале хроникальной информации): Дис. … канд.

филол. наук. Тарту, 1987. – 168с.

125. Кохтев Н.Н. Культура ораторской речи // Культура русской речи. Учеб ник для вузов / Под ред. проф. Л.К. Граудиной и проф. Е.Н. Ширяева. – М.: Изда тельская группа НОРМА-ИНФРА, 1998. – С.98-149.

126. Красильникова Л.В. Диалогическая структура научного дискурса в жан ре научной рецензии: Дис. … канд. филол. наук. М., 1995. – 185с.

127. Краткий словарь современных понятий и терминов / Н.Т. Бунимович и др. – М.: Республика, 1993. – 510с.

128. Крысин Л.П. О социальной дифференциации современного русского языка // Русистика сегодня – 1998, №3-4 – С.10-24.

129. Крысин Л.П. Социосемантика // Современный русский язык: Учеб. для филол. спец. высших учебных заведений / Под ред. В.А. Белошапковой. - М.: Азбу ковник, 1999. - С.270-285.

130. Крысин Л.П. Социальная маркированность языковых единиц // Вопросы языкознания - 2000, №4. – С.26-41.

131. Кузьменко-Наумова О.Д. Смысловое восприятие знаковой информации в процессе чтения. – Куйбышев: Куйбышев. гос. пед. ин-т им. В.В.Куйбышева, 1980.

132. Кукушкина О.В. Основные типы речевых неудач в русских письменных текстах. –М.: Диалог-МГУ, 1998. – 288с.

133. Куликов Ю. О социально-культурной природе традиционного фоль клора // Социологические аспекты изучения музыкального фольклора. – Алма-Ата, 1978 – С.11-17.

134. Купина Н.А. Тоталитарный язык: Словарь и речевые реакции. – Екате ринбург – Пермь: Изд-во Урал. ун-та. – ЗУНЦ, 1995. – 144с.

135. Курганов С. Ребенок и взрослый в учебном диалоге: Пособие для учи теля. – М.: Просвещение, 1989. 136. Кустова Г.И., Падучева Е.В. Перформативные глаголы в неперформа тивных употреблениях // Логический анализ языка. Ментальные действия. – М.:

Наука, 1994. – С.30-37.

137. Лаптева О.А. Современная русская публичная речь в свете теории стиля // Вопросы языкознания - 1978, №1. – С.18-37.

138. Ларин Б.А. Заметки о языке пьес М. Горького и его театральной интер претации.// Учен. зап. ЛГПИ - Т.69. - 1948.

139. Леонтьев А.А. Психолингвистические единицы и порождение речевого высказывания. – М.: Наука, 1969. - 306с.

140. Леонтьев А.А. Психологические подходы к анализу искусства // Эмоци ональное воздействие массовой коммуникации: Педагогические проблемы. – МБИ, 1978. – С.26-57.

141. Леонтьев А.А. Психологический портрет лектора. – М.: Знание, 1979. 47с.

142. Лимантов Ф.С. Лекции по логике вопросов. – Л.: Изд-во ЛГПИ, 1975. – 112с.

143. Лозовский Б.Н. Искусство взаимопонимания. – Свердловск: Изд-во Урал. ун-та, 1991. – 76с.

144. Ляпон М.В. Смысловая структура сложного предложения и текст: К ти пологии внутритекстовых отношений. – М.: Наука, 1986. – 199с.

145. Маркелова Т.В. Функционально-семантическое поле оценки в русском языке // Вестн. Моск. ун-та.- Сер. 9. – Филология. - 1994, №4. – С.12-19.

146. Марковина И.Ю. Влияние национальной специфики языка и культу ры на процесс межкультурного общения // Речевое общение: проблемы и перспекти вы. – М., 1983. – С.187-212.

147. Маров В.Н., Вагапова Д.Х., Зыбина Т.М., Виньков Ю.В. Риторика – учителю. – Пермь, 1993. – 88с.

148. Медведева С.Ю. К проблеме восприятия художественного текста // Ре чевое общение: проблемы и перспективы. Сб. научно-аналит. обзоров / Сост. В.Г.

Садур.– М., 1983. – С.160-187.

149. Меликсетян Р.С. Лексическая интерпретация целевой установки рече вого акта. // Вест. Моск. ун-та.- Сер.9.- Филология - 1986, №2. – С. 43-49.

150. Мизин О.А. Структурно-семантические и функциональные особенности обращений в публицистическом стиле русского языка: Автореф. дис. … канд. филол.

наук. - М., 1973. – 26с.

151. Милехина Т.А. Стилистические различия разговорных и художествен ных диалогов: Дис…канд. филол. наук. Саратов, 1988. – 170с.

152. Минеева С.А. Некоторые психолингвистические аспекты устной пуб личной речи (Ориентированность речи на аудиторию как фактор повышения ее эф фективности): Дис. … канд. филол. наук. М., 1974. – 229с.

153. Минеева С.А. Основы мастерства устного выступления. Как подгото вить полемиста. – Пермь, 1991. – 53с.

154. Миртов А.В. Уменье говорить публично // Специализированный про блемный журнал «Риторика» - 1995, №1. – С.34-56.

155. Михальская А.К. Основы риторики: Мысль и слово: Учебное пособие. – М.: Просвещение, 1996. – 416с.

156. Михлина М.А. Из наблюдений над синтаксическими особенностями диалогической речи: Автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 1956.

157. Монтень М. Опыты: Избр. главы. – М.: Правда, 1991. – 654с.

158. Муравьева И.А. Вопросительные предложения разных типов и понятие презумпции // Синхрония и диахрония в лингвистических исследованиях. – М., 1988.

– С.210-233.

159. Мучник И. П. О значении форм повелительного наклонения в совре менном русском языке. – Учен. зап. Моск. обл. пединститута – 1955.- Т.32. - Вып. 5. С.13-35.

160. Немищенко Г.П. Динамика речевого стандарта современной публичной вербальной коммуникации: проблемы, тенденции развития // Вопросы языкознания.

- 2001, №1. – С.98-131.

161. Ножин Е.А. Основы советского ораторского искусства. – 2-е изд., пере раб. – М.: Знание, 1981.- 352с.

162. Ножин Е.А. Проблемы теории публичной речи: Дис. … д-ра филол.

наук. М., 1974.

163. Одинцов В.В. Структура публичной речи. – М.: Знание, 1976.- 80с.

164. Одинцов В.В. Целевая установка и организация языковых средств (на примере одной судебной речи) // Синтаксис текста. – М.: Наука, 1979. – С. 226-235.

165. Ожегов С.И. Словарь русского языка. – М.: Русский язык, 1986. – 816с.

166. Орлов Г.А. К проблеме границ обиходно-бытовой и современной лите ратурной разговорной речи // Вопросы языкознания - 1981, №5. – С.119-129.

167. Остин Дж.Л. Слово как действие // Новое в зарубеж. лингв. - Вып. 17. Теория речевых актов: Сборник. – М.: Прогресс, 1986. – 424с.

168. Падучева Е.В. Вопросительные местоимения и семантика вопроса // Разработка формальной модели естественного языка.– Новосибирск, 1981.–С.80-106.

169. Падучева Е.В. Прагматические аспекты связности диалога // Изв. АН СССР. – Сер. лит. и языка. – Т. 41. – 1982, №4.- С.305-313.

170. Падучева Е.В. Говорящий: субъект речи и субъект сознания // Логиче ский анализ языка. Культурные концепты. – М.: Наука, 1991. – С.164-168.

171. Падучева Е.В. Семантические исследования (Семантика времени и вида в русском языке;

Семантика нарратива). – М.: Школа «Языки русской культуры», 1996.- 464с.

172. Панов М.В. Русский язык и советское общество. Проспект.– Алма-Ата, 1962.. – 140с.

173. Петрова Т.А. Типы номинации коммуникативного адресата в ситуа ции непосредственного общения. Дис. … канд. филол. наук. Л., 1983. – 152с.

174. Пешковский А.М. Русский синтаксис в научном освещении. – М.:

Учпедгиз, 1934. – 452с.

175. Поварнин С.И. Спор. О теории и практике спора. – СПб: «Лань», 1996. – 196с.

176. Поливанов Е.Д. Факторы фонетической эволюции языка как трудового процесса. – РАНИОН, Учен. зап. - Т.3 (лингв. секция). – М., 1928. – с.20.

177. Полищук Е.В. Сопоставительный анализ вариативных рядов высказы ваний, выражающих значение требования и просьбы в русском и английском язы ках.. Автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 1988. – 24с.

178. Полонский А.В. Категориальная и функциональная сущность адресат ности ( на материале русского языка в сопоставлении с польским). Дис. … д-ра фи лол. наук. Белгород, 1999. – 451с.

179. Поляк О.Е. Когнитивная модель иллокутивной составляющей дискурс ной аргументативной единицы (на материале русского политического дискурса).

Дис. … канд. филол. наук. М., 1998. – 181с.

180. Померанц Г.С. Диалог // Культурология. 20 век. Энциклопедия. - Т.1. – СПб.: Университетская книга, 1998. – С.172.

181. Прияткина А.Ф. Русский язык: Синтаксис осложненного предложения:

Учеб. пособие для филолог. спец. вузов. – М.: Высшая школа, 1990. – 176с.

182. Психологический словарь. / Под ред. В.В. Давыдова, А.В. Запорожца и др. – М.: Педагогика, 1983. – 448с.

183. Разинкина Н.М. Развитие языка английской научной литературы: Линг востилист. исслед.. – М.: Наука, 1978. – 211с.

184. Распопов И.П. К вопросу о частицах в современном русском языке (ча стица ли) // Русский язык в школе - 1955, №6. – С.17-19.

185. Распопов И.П. Вопросительные предложения // Русский язык в школе 1958, №1. – С.34-37.

186. Реферовская Е.А. Коммуникативная структура текста в лексико грамматическом аспекте. – Л.: Наука, 1989. – 167с.

187. Рождественский Ю.В. Риторика публичной лекции. – М.: Знание, 1989.

–63с.

188. Розенталь Д.Э., Теленкова М.А. Словарь-справочник лингвистических терминов. – М.: Просвещение, 1976. – С.183.

189. Розеншток-Хюсси О. Речь и действительность.- М.: Лабиринт, 1994. 210с.

190. Романов А.П. Некоторые особенности вопросительных высказываний, выражающих просьбу // Лексическая и синтаксическая семантика. – Барнаул: Ал тайский гос. ун-т, 1980. – С.154 -160.

191. Русская грамматика. Т.2. Синтаксис. – М.: Наука, 1980. – 709с..

192. Рябцева Н.К. «Вопрос»: прототипическое значение концепта. // Логиче ский анализ языка. Культурные концепты. – М.: Наука, 1991.- С.72-77.

193. Сахно С.Л. «Свое – чужое» в концептуальных структурах // Логический анализ языка. Культурные концепты. – М.: Наука, 1991.- С.95-101.

194. Светана С.В. О диалогизации монолога. // Филологические науки - 1985, №4 – С.39-46.

195. Серль Дж. Косвенные речевые акты // Новое в зарубеж. лингв. Вып.17.- М.: Прогресс, 1986. – С.195-215.

196. Серль Дж. Что такое речевой акт? // Новое в зарубеж. лингв. - Вып.17. – М.: Прогресс, 1986. – с.151-169.

197. Сиротинина О.Б. Современная разговорная речь и ее особенности:

Учебное пособие для пед. инст-ов. – М.: Просвещение, 1974. – 144с.

198. Сиротинина О.Б. Русская разговорная речь. – М.: Просвещение, 1983. – 80с.

199. Славгородская Л.В. О диалогизации научной прозы // Стиль научной речи. - М.: Наука, 1978.- С.106-117.

200. Славгородская Л.В. О логико-смысловых связях в научном диалоге // Лингвостилистические исследования научной речи: Сб. статей / Отв. ред. М.Я.

Цвиллинг – М.: Наука, 1981.- 180с.

201. Славгородская Л.В. О функции адресата в научном стиле речи // Линг вистические и методические основы обучения иностранным языкам научных работ ников: Тезисы докладов. – М..- Киев, 1979. – С.39.

202. Славгородская Л.В. Научный диалог (Лингвистические проблемы). – Л., Наука, 1986. – 168с.

203. Словарь русского языка. В 4-х томах./ Гл. ред. А.П. Евгеньева – М.:

Русский язык, 1983.

204. Солганик Г.Я. Стилистика текста: Учебное пособие. – М.: Флинта, Наука, 1997. – 256с.

205. Соловьева А.К. О некоторых общих вопросах диалога // Вопросы язы кознания.– 1965, №6. – С.103- 206. Сорокин Ю.А., Тарасов Е.ф., Шахнарович А.М. Теоретические и при кладные проблемы речевого общения. – М.: Наука, 1979. – 327с.

207. Стародумова Е.А. Русские частицы (письменная монологическая речь):

Дис. … д-ра филол. наук. Владивосток, 1996. – 402с.

208. Стельмашук Анна. Функционирование вопросительных предложений в научно-популярном стиле (на материале подъязыка медицины): Дис. … канд. филол.

наук. Л., 1987. – 168с.

209. Стельмашук Анна. Диалогизация и способы ее реализации в различных речевых сферах современного русского языка (Художественная и научная проза).

Дис. … д-ра филол. наук. Санкт-Петербург, 1993. – 429с.

210. Степанов Г.В. К проблеме единства выражения и убеждения (автор и адресат) // Контекст 1983: Литературно-теоретические исследования. – М.: Наука, 1984. – С. 20-37.

211. Степанов Ю.С. В поисках прагматики // Изв. АН СССР. – Сер. лит. и языка. - 1981, №4. - Т.40.- С.225-232.

212. Степанова Е.Б. О значении риторического вопроса. // Вест. Моск. ун та.- Сер. 9. Филология.- 1986, №2. – С. 36-42.

213. Степанова Е.Б. Значение русских общевопросительных предложений:

Дис. … канд. филолог. наук. М., 1993. – 213с.

214. Тарасов Е.Ф. К построению теории речевой коммуникации // Сорокин Ю.А., Тарасов Е.ф., Шахнарович А.М. Теоретические и прикладные проблемы рече вого общения. – М.: Наука, 1979. – С.234-287.

215. Тарасов Е.Ф. Методологические основания исследования (речевого) общения // Речевое общение: проблемы и перспективы: Сб. научно-аналит. обзоров / Сост. В.Г. Садур.– М., 1983. - С.5-16.

216. Теплицкая Н.И. Некоторые проблемы диалогического текста:

Дис…канд. филол. наук. М., 1974. – 224с.

217. Тер-Минасова С.Г. Язык и межкультурная коммуникация: (Учебное по собие) – М.: Слово / Slovo, 2000. – 624с.

218. Тетерев И.Л. Реализация дискурсной формы в тактиках русского диало га: Дис. … канд. филол. наук. М., 1999. – 113с.

219. Тикоцкий М.Е. Проблемы языка и стиля публицистического произведе ния: Автореф. дис. … д-ра филол. наук. Минск. 1972.- 32с.

220. Толстой И.В. Отрицание как синтаксическое явление и его функциони рование в публицистическом стиле // Вестник МГУ. - Сер. Журналистика.- 1972, №4.

– С.59-66.

221. Троянская Е.С. К вопросу о технико-стилистических приемах в науч ной речи. // Язык научной литературы. – М.: Наука, 1975.

222. Федорова Л.Л. О двух референтных планах диалога // Вопросы языко знания - 1983, №3.- С.97-101.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.