авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

Возврат к списку научных работ

РОССИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ДРУЖБЫ НАРОДОВ

На правах рукописи

Сильнов Михаил

Александрович

ДОПРОС КАК СРЕДСТВО

ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ДОКАЗЫВАНИЯ

НА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОМ СЛЕДСТВИИ

Специальность 12.00.09 -уголовный процесс, криминалистика, теория

оперативно- розыскной деятельности

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель доктор юридических наук, профессор В.Н.Махов Москва - 1997 О Г Л А В Л Е Н И Е:

Введение 3-14 Глава I. Общая характеристика допроса и его роль в системе следственных действий.

§ 1.Понятие,сущность и виды допроса. 15- § 2.Соотношение убеждения и процессуального принуждения при допросе. 35- § 3.Место и роль допроса в системе следственных действий. 63- Глава II. Получение, проверка, оценка и использование показаний на предварительном следствии.

§ 1.Обеспечение следователем относимости, допустимости и достоверности доказательственной информации при получении показаний. 82- § 2.Роль допроса в проверке собранных по делу доказательств. 113- § 3.Особенности оценки показаний следователем. 136- § 4.Использование показаний в процессе доказывания при расследовании преступлений. 150- Глава III. Процессуальные и тактические особенности допроса при участии третьих лиц.

§ 1.Надзор прокурора за соблюдением законности при участии его в допросе. 179 § 2.Допрос при участии защитника. 191- Заключение. 207- Список литературы и источников. 215- Введение Актуальность диссертационного исследования.

Решение задач уголовного судопроизводства в стадии предварительного расследования определяется не только неуклонным соблюдением процессуальной процедуры, но и тем насколько квалифицированно следователи организуют свою работу по уголовным делам. Успех в расследовании преступлений во многом зависит от правильной организации и проведения следственных действий, центральное место среди которых занимает допрос, результаты которого являются наиболее распространенным источником доказательств по уголовным делам.

Не противопоставляя допрос другим следственным действиям и исходя из того, что всесторонность, полнота и объективность расследования могут быть достигнуты лишь при использовании и правильном сочетании всей системы следственных действий, можно утверждать, что успех в расследовании и раскрытии преступлений не может быть достигнут без квалифицированного производства допросов и максимального использования их результатов в процессе доказывания.

Не случайно проблема эффективности производства допроса и использования его результатов является одной из центральных в деятельности следователя, а по тому, насколько хорошо следователь овладел искусством допроса принято судить о его профессиональном мастерстве. От того, насколько квалифицированно произведены допросы,а также проверены, оценены и использованы показания во многом зависит успех в раскрытии и расследовании преступлений, эффективность деятельности следователя в целом.

Эффективность допроса обеспечивается не только получением максимума доказательственной информации,но и всесторонней, полной и объективной проверкой и оценкой показаний, максимальным использованием содержащихся в показаниях фактических данных в процессе расследования преступлений.

Определенные трудности, возникающие в работе следователей в известной мере объясняются недостаточной разработанностью в теории комплекса процессуальных и тактических вопросов, относящихся к проверке, оценке и использованию показаний в ходе расследования.

Если проблеме получения доказательств при проведении допросов посвящен ряд серьезных научных исследований, то этого нельзя, к сожалению, сказать об упомянутой другой ее стороне.

Кандидатская диссертация Г.С.Казиняна "Процессуальные и тактические основы проверки, оценки и использования доказательственной информации, полученной при допросе", защищенная в году, не помогла полностью разрешить эту важнейшую проблему.

К тому же необходимо было проанализировать наблюдающиеся на практике тенденции, относящиеся к участию в допросе прокурора и сведующих лиц, а также особенности допроса подозреваемого с участием защитника. Требуют также дальнейшей теоретической разработки проблема обеспечения достоверности и допустимости в качестве доказательств результатов допроса, в том числе, в связи с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 31.X.1995г."О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия".

Изложенное свидетельствует об актуальности темы диссертационного исследования.

Объект и предмет исследования.

Объектом диссертационного исследования является деятельность следователя по расследованию преступлений. В качестве предмета избран процессуальный аспект деятельности следователя по производству допроса, проверке, оценке и использованию показаний в процессе доказывания обстоятельств преступления.

Идеей предпринятого диссертационного исследования явилась прежде всего теоретическая разработка как общих вопросов, относящихся к процессуальному доказыванию, так и исследование допроса в качестве средства доказывания. Значительное внимание предполагалось уделить специфике проверки, оценки и использования показаний в процессе расследования преступлений, а также процессуальным и тактическим особенностям допроса при участии прокурора, защитника.

Отправляясь от общих положений теории доказательств в уголовном процессе, предстояло проанализировать познавательный потенциал допроса в процессуальном доказывании, исследовать взаимосвязи допроса с другими следственными действиями, взаимосвязи и соотношение проверки, оценки и использования доказательств, полученных при допросе и содержащихся в процессуально зафиксированных показаниях свидетелей, потерпевших, подозреваемых и обвиняемых, и на этой основе разработать конкретные научно обоснованные приемы проверки, оценки и использования полученных при допросе фактических данных, направленные на совершенствование процесса расследования преступлений.

Методология и методика исследования.

В основе диссертационного исследования лежит диалектико-материалистический метод познания.

В процессе работы над диссертацией было проанализировано действующее уголовно процессуальное законодательство, судебная практика приказы и указания Генерального прокурора РФ, информационно - методические письма и материалы обобщений, а также литература по диссертационной проблематике и смежным вопросам.

В процессе работы над диссертацией по специально разработанной анкете, методом произвольной выборки были изучены материалы 135 уголовных дел, находившихся в производстве следователей Тверской, Перовской, Преображенской межрайонных прокуратур г.Москвы, прокуратур Центрального и Восточного административных округов, следственной части прокуратуры г.Москвы, следственного отдела ОВД муниципального округа “Перово” Восточного административного округа г.Москвы в период с 1994 - 1997 г.г. Приемущественно это были дела об умышленных убийствах и изнасилованиях, а также о причинении тяжких телесных повреждений Произведено интервьюирование 35 следователей указанных органов предварительного расследования, а также 21 следователя прокуратуры Липецкой области в сентябре 1996г. Кроме того использовалась база эмпирических данных, ранее проведенных НИИ проблем укрепения законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ исследований,относящихся к эффективности допроса и других следственных действий.

Характер изученных уголовных дел и материалов, использование взаимодополняющих методов получения и анализа эмпирических данных позволяет говорить о надежности результатов диссертационного исследования. Использован также собственный пятилетний опыт работы диссертанта в качестве следователя прокуратуры.

Научная новизна исследования.

Исследованию процессуальной сущности допроса, определению его роли и значения в решении задач уголовного судопроизводства, тактико-психологическим основам и особенностям его проведения посвящены научные работы видных процессуалистов, судебных психологов, криминалистов, представителей других смежных наук.

Наиболее фундаментальные исследования в этой сфере содержатся в монографических и диссертационных исследованиях А.Н.Васильева, И.Е.Быховского, Г.С.Казиняна, Л.М.Карнеевой, В.С.Комаркова, А.Я.Маркова, Н.И.Порубова, А.Р.Ратинова, Н.А.Селиванова, А.Б.Соловьева, М.С.Строговича, Е.Е. Центрова, М.Л.Якуба, Н.А.Якубович и других ученых.

Вместе с тем, анализ этих публикаций, а также защищенных в последние годы по рассматриваемой проблематике диссертаций свидетельствует, что менее исследованным остался комплекс вопросов, относящихся к рассмотрению допроса как средства процессуального доказывания и определению в этой плоскости его роли и значения в системе следственных действий, а также роли допроса, как метода проверки и оценки собранных по делу доказательств.

Малоисследованной проблемой остается также использование результатов допроса в ходе производства следственных действий, при принятии процессуальных решений.

Необходимость комплексного научного изучения указанных актуальных вопросов с позиций уголовного процесса и криминалистики предопределила в целом новизну диссертационного исследования.

В этой связи прежде всего заслуживает быть отмеченной научная разработка взаимосвязанных между собой критериев оценки относимости, допустимости и достоверности получаемой в процессе допроса доказательственной информации, рассмотрение тактических рекомендаций по проведению допроса с позиций их соответствия международным стандартам, предъявляемым к законности допроса и расследования в целом.

На базе анализа уголовно-процессуального закона, изучения следственной практики и литературных источников диссертантом разработаны и выносятся на защиту следующие основные положения:

1. Всестороннее рассмотрение допроса как средства процессуального доказывания позволяет проанализировать это следственное действие и его результаты с позиций относимости, допустимости и достоверности, показать роль допроса не только как средства собирания и закрепления доказательств, но и его значение в проверке и оценке фактических данных в целях установления истины,в том числе и как средства устранения различных нарушений уголовно процессуального закона, допущенных в процессе расследования.

2. Раскрыта роль допроса в процессуальном доказывании как своего рода связующего элемента между другими способами собирания доказательств, направленными на получение показаний и их проверку путем предъявления лица для опознания, очных ставок, следственных экспериментов и т.д. и способами обнаружения и фиксации материальных следов, вещественных доказательств и документов, связанных зачастую с их осмотром и экспертным исследованием, что позволяет эффективно использовать возможности допроса в процессуальном доказывании.

3.Диссертантом разработаны предложения по совершенствованию процессуального регламента допроса.

а) Отмечено, что в главе девятой "Доказательства" проекта УПК нечетко определена позиция авторов по вопросу об источнике доказательств. С одной стороны, авторы ст.71 проекта определили, что фактические данные, в частности, устанавливаются протоколами следственных и судебных действий, а с другой, в ст. 79 (Протоколы следственных и судебных действий) определяют доказательствами по делу протоколы всех следственных действий, кроме допроса.

В ст.71 проекта УПК, как и в действующей ст.69 УПК РСФСР, среди источников доказательств указаны показания свидетеля, потерпевшего, подозреваемого и обвиняемого. Однако, источником доказательств, во всяком случае на стадии предварительного расследования, показания становятся лишь после их протоколирования, поэтому представляется, что в соответствующей норме проекта Кодекса среди протоколов следственных действий необходимо указать и протоколы допроса.

б) В зависимости от процессуального положения допрашиваемого в теории уголовного процесса различают допрос свидетеля, допрос потерпевшего, допрос подозреваемого, допрос обвиняемого, допрос подсудимого, допрос эксперта. Представляется, однако, что такую классификацию нельзя назвать полной. С точки зрения правового положения некоторых участников уголовного процесса, было бы оправданным выделение в УПК в качестве самостоятельных видов допроса - допрос представителя потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей, как самостоятельных процессуальных фигур, наделенных соответствующими правами, отличными зачастую от статуса участников процесса (свидетеля, потерпевшего), в качестве которых допрашиваются указанные лица и закрепление этого в законе.Мы также разделяем мнение о необходимости выделения допроса сведущего свидетеля, запротоколированные показания которого, следует рассматривать как самостоятельный источник доказательств и закрепить соответствующую норму в УПК.

в) Как известно, в соответствии с процессуальным законом источники доказательств не обладают заранее установленным преимуществом и отсутствует различие в доказательственном значении показаний и иных, предусмотренных ч. 2 ст. 69 УПК источников доказательств, поэтому, по нашему мнению, все они также могут предъявляться допрашиваемому. Однако, по нашему мнению существует необходимость включения в УПК нормы, регулирующей использование запротоколированных показаний наряду с другими источниками доказательств в процессе доказывания по уголовному делу.

г)Действующая редакция ст.20 УПК, как и нормы проекта УПК содержат лишь общий запрет на получение показаний с помощью насилия, угроз и иных незаконных мер, не раскрывая сути таковых. Необходимо закрепить в законе признанный в международном праве принцип сохранения свободы выбора поведения допрашиваемого как критерий разграничения допустимых мер судебно психологического воздействия от необладающих таким свойством.

д ) В связи с развитием последнее время института свидетельского иммунитета необходимо включить правовые нормы, закрепленные в Конституции ( ст. 51 ), Законе РФ от 8 мая 1994г. N 3 ФЗ "О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального собрания РФ" (ст.19)., являющиеся по своей природе процессуальными в соответствующие нормы УПК.

Поскольку в соответствии со ст.41 Закона РФ “О средствах массовой информации”, редакция обязана сохранять в тайне источник информации и не в праве называть лицо, предоставившее сведения с условием неразглашения его имени, за исключением случая, когда соответствующее требование поступило от суда, в связи с находящимся в его производстве делом, мы считаем что в УПК должна быть введена норма, проясняющая распространение свидетельского иммунитета не на безликий статус “ редакции”, а на конкретных лиц, выполняющих редакционное задание.

е) В УПК, по нашему мнению, должна быть сформулирована норма, регламентирующая не только обязанности, но и права свидетеля, который должен стать полноправным участником уголовного процесса, существенно изменена ст.53 УПК в сторону расширения процессуальных прав потерпевшего.

В,частности, предлагается в законодательном порядке предусмотреть возможность для свидетеля или потерпевшего обратиться к следователю, прокурору и суду с ходатайством о не проведении их допроса либо отказе от ответа на определенные вопросы в ходе допроса в случаях, когда участие в данном следственном действии, либо освещение определенных тем ставит под угрозу жизнь и здоровье допрашиваемых, их честь и достоинство, права и свободы.

ж ) Не вызывает сомнений, что с вступлением в силу положений ст. 22 Конституции участие прокурора в следственных действиях, в основном в допросах, равно как и личное их производство прокурором, по понятным причинам станет носить эпизодический характер, что наряду с другими факторами может негативно отразиться на качестве следствия и в конечном счете на состоянии законности в сфере расследования преступлений, если конечно же не будет выработан и заложен в УПК механизм, предполагающий принятие решения судом о применении той или иной меры пресечения, связанной с лишением свободы после получения на этот счет заключения прокурора.

В этой связи необходимо поддержать разработчиков проекта УПК, в ст.170 которого сформулировано положение о возбуждении прокурором перед судом ходатайств по поводу мер пресечения и иных мер процессуального принуждения, применяемых на основании судебного решения. Проект указанной нормы, кстати в качестве одной из основных форм надзора выделяющий личное участие прокурора в производстве следственных действий, позволяет сохранить объем полномочий прокурора в той мере, которой определяется его статус процессуального руководителя расследованием.

з) Выше мы говорили о сложившемся в уголовном судопроизводстве перекосе в сторону неоправданного расширения прав обвиняемого (подозреваемого) в условиях неизменяемости статуса свидетеля (потерпевшего). Сказанное в полной мере относится и вопросу о круге лиц, попавших в орбиту уголовного судопроизводства, на которых распространяется право получения квалифицированной юридической помощи.

Мы считаем, что отсутствие в УПК процессуальное закрепления права свидетеля на получение квалифицированной юридической помощи, идет в разрез с требованиями ст. 48 Конституции. По этой причине мы разделяем позицию авторов проекта УПК (ст.55), которым предусмотрено право явки свидетеля на допрос со своим адвокатом, если последний не участвует в деле в каком- либо качестве.

Хотя в соответствии со ст.ст.53, 56 УПК потерпевшим уже на стадии предварительного расследования для представления законных интересов в деле и может быть привлечен адвокат, однако объем полномочий такого представителя заметно отличается от правового статуса защитника. Так, закон не предусматривает возможность участия представителя при производстве допросов и иных следственных действий с участием потерпевшего, права постановки при этом допрашиваемым лицам вопросов, подлежащих занесению в соответствующие протоколы, лишая возможности представителя быть действенной, а не пассивной фигурой расследования.

Применительно к расширению прав потерпевшего и его представителя на предварительном следствии, мы согласны с соположением ст.49 проекта УПК, в соответствии с которым потерпевший и его представитель вправе знакомиться с протоколами следственных действий, производимых с их участием, участвовать с разрешения следователя в следственных действиях, проводимых по их ходатайству и т.д., однако считаем все же принципиально важным закрепление в законе права представителя задавать вопросы допрашиваемым лицам. Таким же правом должен быть наделен и адвокат свидетеля.

4. Сформулированы предложения и тактические рекомендации, направленные на совершенствование тактики проверки, оценки и использования следователями содержащихся в показаниях данных в процессе расследования.

5.Предлагаются конкретные рекомендации по совершенствованию форм взаимодействия прокурора со следователем при участии его в допросе.

6. Разработаны предложения и тактические рекомендации по организации допроса с участием защитника.

При подготовке работы использовались такие методы исследования, как сравнительно-правовой анализ законодательства, конкретно-социологические методы.

Теоретическое и практическое значение результатов диссертационного исследования.

В разрезе практического применения рассмотрение допроса как средства процессуального доказывания позволяет более детально подходить к анализу содержащихся в протоколах допросов показаний как доказательств по уголовному делу и на этой основе находить наиболее оптимальные пути проверки, оценки и использования информации, имеющей доказательственное значение.

Научная же проработка этого проблемного вопроса позволяет на основе анализа взаимодействия структурных элементов системы следственных действий в целом видеть сильные и слабые стороны допроса, находить наиболее эффективные пути и способы получения доброкачественных доказательств на предварительном следствии путем проведения основанных на методе расспроса следственных действий, использовать зависимости внутри системы для выработки общих и частных методик получения доказательственного материала за счет обеспечения наиболее оптимального соотношения допроса с другими следственными действиями в целях правильной проверки и оценки доказательств, выработать значимые и теоретически обоснованные предложения о совершенствовании действующего уголовно - процессуального законодательства, подготовить учитывающие требования практики и основные положения теории криминалистики предложения о внедрении новых тактических приемов допроса, позволяющих в рамках установленной законом процедуры допроса получать даже в условиях конфликтной ситуации наибольший доказательственный результат.

Апробация результатов исследования.

По теме диссертации опубликовано пять статей. Диссертант также участвовал в научно практической конференции " Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений", проходившей на базе Московского областного факультета Юридического института МВД России в г.Руза, в сентябре 1996 г.,где выступил с сообщением на тему: " Преодоление следователем установки допрашиваемого на дачу ложных показаний".

В апреле 1996 г. выступил с научным сообщением о роли допроса в системе следственных действий на заседании кафедры уголовного права и процесса Российского университета дружбы народов.

Решением кафедры материал рекомендован к использованию в учебном процессе.

Глава 1.Общая характеристика допроса и его роль в системе следственных действий.

§ I. Понятие, сущность и виды допроса.

В теории уголовного процесса сущность допроса определяется во многом его ролью в процессуальном доказывании, под которым принято понимать осуществляемую в процессуальных формах деятельность следователя, прокурора, суда и лица, производящего дознание, с участием других субъектов уголовного процесса, по собиранию, закреплению, проверке и оценке фактических данных, необходимых для установления истины по уголовному делу и решения задач уголовного судопроизводства.

Содержанием процессуального, доказывания является познание обстоятельств преступления, осуществляемое в особой процессуальной форме и состоящее в собирании, проверке, оценке, а также использовании доказательств для решениязадач уголовного судопроизводства по расследуемому уголовному делу.

Поскольку процессуальное доказывание направлено на установление истины в уголовном судопроизводстве, оно может рассматриваться в качестве разновидности познавательной деятельности.

Познание в уголовном процессе подчинено общим гносеологическим закономерностям. Вместе с тем, понятия процессуального доказывания и познания не полностью совпадают друг с другом, поскольку необходимым элементом процессуального доказывания является удостоверение установленных в процессе уголовного судопроизводства обстоятельств.

определяется тем, что Удостоверительный характер процессуального доказывания деятельность по собиранию, проверке и оценке доказательств характеризуется соответствующими процессуальными сроками, может осуществляться лишь специально уполномоченными на то субъектами, объем полномочий которых строго регламентирован процессуальным законом. Лица и органы, осуществляющие доказывание должны облечь свои действия в установленные процессуальные формы ( ст. 141 УПК ).

Но как бы не была существенна специфика процессуального доказывания, оно является ни чем иным, как разновидностью познавательной деятельности, поскольку его цель заключается в установлении истины. Процессуальное доказывание, как и познание в целом, носит информационный характер, опирается в своей основе на диалектическую теорию отражения, в силу которой каждый предмет материального мира является носителем определенной информации, оперирует комплексом логических приемов, включающим анализ, синтез, индукцию, дедукцию, абстрагирование, конкретизацию и т. д.

В то же время в процессуальной науке высказаны и иные суждения относительно сущности доказывания. Так, исходя из узкой трактовки этого понятия некоторые представители уголовно процессуальной науки пытаются разграничить познание и доказывание по временному признаку, представив их как качественно разные.

Критикуя несостоятельность такого рода концепции, С.А.Шейфер справедливо отметил, что доказывание есть обосновывающая деятельность мысли, неотделимый элемент познания, проникающий в систему практических операций по собиранию и проверке доказательств и следовательно познание не предшествует обоснованию конечного вывода, а включает его в себя.

Процессуальное доказывание как вид познавательной деятельности весьма специфично и характеризуется регламентированной законом процедурой, предусматривающей порядок и условия получения фактических данных, имеющих значение для установление истины по уголовному делу.

Доказательствами в этом случае служат не рассуждения, имеющие цель обосноватьистинность или ложность какого-либо утверждения, а именно фактические данные, сведения, доказательственная информация, запечатленные в установленных законом источниках, на основе которых в определенном законом порядке орган дознания, следователь и суд устанавливают наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела. В соответствии с уголовно процессуальным законом ( ст. 69 УПК РСФСР ) эти данные устанавливаются показаниями свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, заключением эксперта, вещественными доказательствами, протоколами следственных и судебных действий, иными документами.

Важным в теории доказательств является вопрос о процессуальной сущности доказательства.

Как справедливо утверждал выдающийся ученый - процессуалист М.С.Строгович, понятие доказательства имеет двойное значение. Доказательства - это, во-первых, те данные о юридически значимых фактах, на основе которых устанавливается преступление или его отсутствие, виновность или невиновность того или иного лица в совершении преступления и иные обстоятельства дела, от которых зависит степень виновности этого лица, а во-вторых, доказательствами являются те предусмотренные законом источники, из которых следствие и суд получают сведения об имеющих значение для дела фактах, и посредством которых эти факты устанавливаются.

М.С.Строгович подверг справедливой критике ученых, пытавшихся отождествить понятия доказательства и доказательственного факта, нивелируя значение источника доказательств. В частности, отмечал, что факты, которыми доказывается виновность лица в совершении преступления, как и факты, которыми она опровергается, не даются следствию и суду в готовом виде. Эти факты сами должны быть доказаны, а любой факт ничем другим доказываться не может, кроме как доказательствами, поэтому показания свидетеля, заключение эксперта ( в данном контексте - источник доказательств. Прим.авт. ) - это доказательства факта нахождения обвиняемого в данное время в данном месте.

Взгляды М.С.Строговича представляются правильными еще и потому, что человеческое мышление оперирует не самими объективно существующими явлениями и предметами, а образами, сведениями о них, в связи с чем доказательства представляют собой не сами факты объективной действительности, имевшие место в прошлом, а сведения об этих фактах, их отображения, копии, образы.

Существуют различные подходы к рассмотрению вопроса о процессуальной сущности доказательства. М. С. Строгович, Р. Д. Рахунов и др. в разное время указывали, что доказательствами являются как фактические данные, так и их процессуальные источники.

По мнению И.Д.Перлова, Б.А.Галкина, Р.С.Белкина и других доказательствами по делу являются только фактические данные.

Позицию, разделяемую в настоящие время большинством процессуалистов, обосновал В.Я.Дорохов в монографии "Теория доказательств в советском уголовном процессе". В анализе структуры доказательства автор исходит из единства фактических данных и их процессуальных источников.

Предпочтительнее представляется последняя из приведенных точек зрения. Сами по себе "фактические данные" о каких-либо обстоятельствах являются инструментом логического доказывания в процессе познания истины. Элементом процессуального доказывания (доказательствами по уголовному делу) они становятся лишь на условиях их надлежащего получения и процессуального удостоверения (ч.2 ст.69,ст.70,ст.87 УПК ).

Изложенная выше краткая характеристика содержания понятия доказательства, позволяет перейти к определению способов собирания доказательств, поскольку этот вопрос имеет непосредственное отношение к процессуальной сущности допроса с тем, чтобы на этой основе проанализировать содержание и рассмотреть роль допроса в процессуальном доказывании.

В современном русском языке под способом понимается действие или система действий, применяемые при исполнении какой-нибудь работы, при осуществлении чего-нибудь.

Исходя из этого, под способами собирания доказательств следует понимать регламентированные уголовно-процессуальным законом действия, применяемые для получения доказательств в целях установления истины по делу.

В свою очередь, наряду со способами собирания доказательств существуют способы их проверки и оценки, имеющие свои особенности и специфику. Цель применения любого из этих способов доказывание тех или иных, имеющих значение для дела, обстоятельств.

Поэтому справедливо говорить о способах собирания, проверки и оценки доказательств как о способах доказывания.

Процессуальное доказывание не исчерпывает всех путей познания в уголовном судопроизводстве.

Некоторые относящиеся к делу знания могут быть получены и непроцессуальным путем, из непроцессуальных источников, запечатлены в непроцессуальной форме, в виде так называемой ориентирующей информации. Они не входят в доказательственный материал и не могут служить основанием для юридически значимых решений по делу. Однако они имеют организационное и тактическое значение, например, могут служить основаниями к проведению отдельных следственных действий.

Процессуальное доказывание характеризуется прежде всего сбором доказательственного материала, осуществляемым главным образом путем производства подробно регламентированных законом следственных действий. В отличие от других способов собирания доказательств, перечисленных в ст. 70 УПК РСФСР, следственные действия характеризуются не только подробной процессуальной регламентацией, но и активной ролью следователя, как правило, производящего их самостоятельно. Под ними понимаются действия, имеющие познавательный и удостоверительный аспекты и включающие систему взаимосвязанных операций, обусловленных сочетанием в каждой из них общенаучных методов познания, соответствующих особенностям следов преступления.

В научной литературе существуют и другие определения следственных действий.

И.Ф.Крылов под следственными действиями понимает регламентированные процессуальным законом действия, в которых осуществляется деятельность непосредственно направленная на обнаружение, закрепление, изъятие, проверку и исследование доказательств.

Г.М.Миньковский понимает под следственными действиями, приспособленные к получению и передаче определенного вида информации, комплексы познавательных и удостоверительных приемов, операций по собиранию и проверке доказательств, предусмотренные процессуальным законом в виде правил.

О достоинствах и недостатках приведенных дефиниций будет сказано в соответствующем разделе настоящего исследования, однако, представляется очевидным, что все авторы сходятся на том, что во-первых, круг следственных действий очерчен законом, а во-вторых, процедура их проведения подробным образом регламентирована соответствующими процессуальными нормами.

Из сказанного можно сделать вывод о том, что следственные действия служат инструментом и средством процессуального доказывания.

Слово "средство" является близким по смыслу слову "способ", этимология которого на терминологическом уровне позволяют в ряде случаев отождествлять указанные понятия.

Однако, несмотря на отмеченную выше схожесть понятий способов и средств процессуального доказывания и допустимость, в принципе, их применения для характеристики его структурных элементов, все же, как представляется, целесообразно в ряде случаев дифференцировать их использование в целях упорядочения системы понятий в рассматриваемой сфере уголовного процесса. Так, применительно к характеристике процессуальной сущности следственных действий, оправдано было бы использовать термин - средство доказывания. Такой подход позволяет развести понятия следственных действий и других способов собирания доказательств, предусмотренных ст.

70 УПК.

Трудно, однако, согласиться с высказыванием В.Я.Дорохова о том, что смысловое значение термина "средство доказывания” означает то, с помощью чего осуществляется доказывание, то есть “доказательство". Понятия "способ", "средство" предполагают совершение какого-либо действия, а "фактические данные", представляющие собой основу структуры доказательства, являются ни чем иным, как информацией о существовавших в прошлом явлениях объективной действительности, каких-либо имеющих значение для дела обстоятельствах, фактах. Если эту информацию не выявить и не закрепить, то она никогда не станет доказательством. Поэтому одной из основных задач процесса доказывания и является обнаружение, фиксация таких данных, в связи с чем, справедливо говорить о таких действиях, как о способах, средствах собирания доказательства в широком смысле - способах, средствах доказывания.

В связи с тем, что тема диссертационного исследования непосредственно увязана с проблемами допроса в процессуальном доказывании, представляется необходимым более подробно рассмотреть допрос как средство собирания доказательств, а в более широком смысле как средство доказывания.

Одна из важнейших особенностей расследования состоит в реконструкции обстоятельств преступления с целью установления его картины. События, факты, подлежащие установлению в процессе предварительного расследования во всех случаях относятся к прошлому.

Задача следователя в этом случае сводится к реконструкции обстоятельств этих событий с целью установления картины преступления. Следователь должен проанализировать исследуемое событие в обратном направлении, по различным материальным и нематериальным следам восстановить процесс его развития, получить доказательственную информацию и зафиксировать полученные фактические данные в установленной уголовно-процессуальным законом форме.

Последние из указанных задач следователь решает в процессе проведения допросов и других следственных действий.

Деятельность следователя, как подчеркивалось, носит удостоверительный характер. Это означает, что следователь должен облечь все свои действия в соответствующие, предусмотренные законом протокольные формы. Лишенные этого удостоверительного начала действия следователя не могут иметь доказательственного значения. Такой вывод логически вытекает из содержания ст. 87 УПК, в соответствии с которой лишь составленные в порядке предусмотренном процессуальным законом протоколы следственных действий, являются доказательствами по уголовному делу.

Сказанное в полной мере относится к наиболее распространенному следственному действию допросу.

Практически при расследовании каждого уголовного дела допрос активно используется как средство получения доказательств.

Установлено, что более четверти бюджета рабочего времени следователи тратят на производство допросов и лишь 4 % времени - на проведение остальных следственных действий.

Допрос может рассматриваться с позиций различных наук.

С точки зрения уголовного процесса допрос - это подробно регламентированный законом процесс получения показаний. Криминалистика изучает допрос с точки зрения применяемых в процессе его производства тактических приемов, места допроса в методике расследования в целях формирования доказательственного материала. Судебная психология рассматривает допрос как процесс специфического общения допрашивающего с допрашиваемым, изучает психологические явления, связанные с производством данного следственного действия, а также проявляющиеся в процессе допроса закономерности человеческой психики.

Допрос, как следственное действие, заключается в получении органом расследования в установленном законом порядке от допрашиваемого сведений об известных ему фактах, имеющих доказательственное значение.

Изучение допроса, с позиций теории информации, позволяет более полно передать сущность некоторых его элементов, обосновать употребление в анализе допроса терминов из области кибернетики. С позиций этой теории допрос изучался в диссертационных и монографических исследованиях Р.С.Белкина, В.А.Гуняева, Л.М.Карнеевой, Н.А.Селиванова, М.С.Строговича и др.

Исходя из положений теории информации, допрос можно представить как процессуальную форму общения, содержанием которой является получение информации, имеющей отношение к расследуемому делу. В результате общения между следователем, прокурором и судом с одной стороны, и свидетелем, потерпевшим, подозреваемым, обвиняемым - с другой, происходит процесс передачи и восприятия информации от говорящего к слушающему. Этот процесс можно разделить на четыре этапа: истребование информации от допрашиваемого;

передача информации допрашиваемым следователю;

осмысление следователем принятой информации;

запечатление, фиксация информации. Если цель передачи информации вообще - обогатить новыми знаниями другого человека, то у следователя, прокурора и суда это цель несколько иная - возбудить мыслительную деятельность допрашиваемого, перестроить ее, получить от него информацию, оказать помощь во вспоминании и воспроизведении забытого.

Применительно к допросу и другим следственным действиям, как отмечалось, допустимо использовать термин "средство доказывания", а поскольку под "средством" понимается прежде всего "способ действия", можно не согласиться с Н.И.Порубовым, который в определенной мере разделяет позицию В.Я.Дорохова, когда относит показания к одному из средств доказывания.

Между тем, средством доказывания, в данном случае, служат допрос или другие следственные действия, направленные на получение показаний.

Показания в свою очередь есть ни что иное, как выявленные в памяти людей в процессе допроса "мыслеобразы", представляющие собой отображение реальных событий и содержащие информацию о тех "следах-сигналах", которые были порождены преступлением уже после окончания его физического существования. В любом случае, показания есть результат допроса, то есть имеющая значение для дела информация, полученная в результате специфического общения следователя с допрашиваемым. На стадии предварительного расследования показания могут иметь доказательственное значение лишь при условии наличия фактических данных, а также их протоколирования в соответствии с установленными законом требованиями. На стадии судебного разбирательства, в силу принципов устности и непосредственности, показания, в процессуальном смысле, играют роль источника доказательств уже в момент их непосредственного восприятия судом и другими участниками уголовного процесса, в отрыве от их последующего протоколирования. Представляется, что именно по этой причине закон в качестве доказательств рассматривает, наряду с протоколами следственных действий, показания субъектов процесса.

В этой связи представляется необходимым отметить, что в главе девятой "Доказательства" проекта УПК, нечетко определена позиция авторов по вопросу об источнике доказательств. С одной стороны, авторы ч.2 ст. 71 проекта определили, что фактические данные, в частности, устанавливаются протоколами следственных и судебных действий, а с другой, в ст. 79 ( Протоколы следственных и судебных действий) определяют доказательствами по делу протоколы всех следственных действий, кроме допроса.

Правда, в ч.2 ст. 64 проекта УПК, как и в действующей ст. 69 УПК РСФСР, среди источников доказательств указаны показания свидетеля, потерпевшего, подозреваемого и обвиняемого. Однако, источником доказательств, во всяком случае на стадии предварительного расследования, показания становятся лишь после их протоколирования, поэтому представляется, что в ст. 79 проекта среди протоколов следственных действий необходимо указать и протоколы допроса.

Как отмечалось, допрос является наиболее распространенным следственным действием. Это неслучайно. Познавательные возможности данного следственного действия чрезвычайно велики, поскольку допрос может производиться по любым обстоятельствам предмета доказывания. Однако, за внешней простотой этого следственного действия следует иметь ввиду сложность установления психологического контакта с допрашиваемым, адекватного восприятия устной речи ( информация, составляющая показания может быть получена /передана/ не только в форме устной или письменной речи, но и путем использования другой кодовой системы передачи информации, например, при помощи знаков глухонемого, чертежей, рисунков и др.),преодоления добросовестного заблуждения либо лжи, правильности отражения показаний в протоколе.

Допрос в процессуальном доказывании служит как бы связующим элементом между способами собирания доказательств, направленными на получение показаний и их проверку путем предъявления лица для опознания, очных ставок, следственных экспериментов и т.д. и способами обнаружения и фиксации материальных следов, вещественных доказательств и документов, связанных зачастую с их осмотром и экспертным исследованием.

Это свойство допроса предопределено прежде всего тем, что его гносеологическая природа основанная на методе познания -расспросе присуща и другим следственным действиям ( проверка показаний на месте, очная ставка и др. ), что безусловно их сближает, обусловливает тесное взаимодействие, взаимопроникновение, а также возникающими в процессе доказывания ситуациями, когда следственные действия, направленные на обнаружение,фиксацию, исследование материальных следов преступления не выполнили или не полностью выполнили свою роль в установлении имеющих существенное значение для дела обстоятельств и необходимо конкретизировать, "привязать", "озвучить" имеющуюся в распоряжении следствия информацию о свойствах, признаках тех или иных материальных объектов.

Рассмотрение допроса как процессуального средства доказывания позволяет проанализировать эффективность этого следственного действия, особенности тактики его проведения, оценки результатов допроса с позиций относимости, допустимости и достоверности, охарактеризовать доказательственное значение как допроса, так и полученных в процессе его проведения показаний, показать роль допроса не только как средства собирания и закрепления доказательств, но и его значение в проверке фактических данных в целях установления истины.

Как отмечалось, и показания и протокол допроса являются доказательствами по уголовному делу, а в судебном заседании могут даже рассматриваться одновременно как источники доказательств, однако, неправильным было бы рассматривать эти понятия как однородные. Их применение в теории доказывания должно носить дифференцированный характер в силу разной степени их значимости и процессуальной природы. Например, нельзя сказать о протоколе допроса, что он правдивый или ложный, достоверный или недостоверный. Такие оценки применимы лишь к показаниям, содержащимся в протоколе. В то же время, к протоколу допроса, если он оформлен ненадлежащим образом, могут быть предъявлены требования допустимости с точки зрения соблюдения предусмотренных законом процедурных правил допроса. Кроме того, фиксация показаний в протоколе не является единственным способом их закрепления. Показания могут фиксироваться о помощью звуко-, видео- записи. Причем при последующем оформлении следователем протокола, показания в нем могут быть воспроизведены недословно.

Протокол допроса является источником доказательств, а показания, как правило, совокупностью сведений, содержащих фактические данные. Очевидно, что характеристика способов получения информации с их последующей классификацией и классификация самой информации (показаний) могут иметь существенные отличия. Кроме того, следует иметь в виду, что показания в качестве информации могут содержаться не только в протоколах допроса, но и с протоколах других следственных действий ( очная ставка, опознание, проверка показаний на месте и др.).

Так, в зависимости от процессуального положения допрашиваемого различают допрос свидетеля, допрос потерпевшего, допрос подозреваемого, допрос обвиняемого, допрос подсудимого, допрос эксперта. Представляется, однако, что такую классификацию нельзя назвать полной. С точки зрения правового положения некоторых участников уголовного процесса, было бы оправданным выделение в качестве самостоятельных видов допроса - допрос представителя потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей, как самостоятельных процессуальных фигур, наделенных соответствующими правами, отличными зачастую от статуса участников процесса (свидетеля, потерпевшего), в качестве которых допрашиваются указанные лица.

В теории уголовного процесса предлагается также выделять допрос специалиста,запротоколированные показания которого, следует рассматривать как самостоятельный источник доказательств и закрепить соответствующую норму в УПК. Мы в этой связи исходим из необходимости введения в уголовный процесс института сведущего свидетеля, охватывающего более широкий круг субъектов ( специалистов, ревизоров, инспекторов и т.д), допрос которых позволил бы в значительной мере разгрузить экспертные учреждения от дачи заключений не исследовательского, а справочного характера из какой-либо области специальных знаний, повысить оперативность получения и использования имеющей для расследования преступления информации.

Допросы таких лиц очень важны при расследовании дел о нарушении правил техники безопасности, правил безопасности движения и эксплуатации транспорта, экологических преступлений.

А.Б.Соловьев, Н.А.Селиванов и другие ученые, рассматривая тактику получения показаний, в ряде случаев относят очную ставку к разновидности допроса.

Думается, что такой подход не совсем оправдан. Хотя в основе того и другого следственного действия лежит один и тот же метод расспроса,необходимо все же дифференцировать указанные следственные действия исходя из тактических и процессуальных различий их проведения.

По очередности проведения справедливо говорить о первоначальном и дополнительном допросе.

По объему различают основной допрос и дополнительный, на котором даются показания об обстоятельствах, не затрагивавшихся на основном допросе.

По возрастным особенностям различают допрос несовершеннолетнего (малолетнего) и взрослого.

По перечисленным признакам допустимо классифицировать и показания, однако, на этом возможности однородной классификации и ограничиваются. По признаку участия третьих лиц, например, можно классифицировать только допрос (допрос с участием, защитника, эксперта, прокурора и т.д.).

Показания, в свою очередь, могут быть правдивыми или ложными, достоверными и недостоверными, классифицироваться как оговор или самооговор.

По нашему мнению, к числу дифференцирующих признаков, находящихся в основе традиционной классификации допросов, допустимо относить разграничение по субъекту их производящему.

Исходя из установленной уголовно-процессуальным законом подследственности уголовных дел, по этому признаку можно различать допросы проведенные следователями прокуратуры, органов внутренних дел, федеральной службы безопасности и федеральных органов налоговой полиции (ст.125-126 УПК).

Кроме того, по делам, расследуемым по правилам производства дознания возможны допросы представителями органов, перечисленных в ст.117 УПК (милиции, командования воинских частей и соединений, Федеральной службы безопасности, исправительно-трудовых учреждений и следственных изоляторов, государственного пожарного надзора, пограничной службы, налоговой полиции, таможни и др.).

К сожалению, процессуальным законом не регламентированы особенности осуществления следственных действий,в том числе допросов, специфическими субъектами предварительного расследования: капитанами морских судов, находящихся в дальнем плавании, начальниками зимовок в период отсутствия транспортных связей с зимовкой (ст.117 УПК),т.е. лицами не обладающими, как правило, специальными знаниями и навыками, необходимыми для производства квалифицированного расследования.

Действующая до настоящего времени "ИНСТРУКЦИЯ О ВЫПОЛНЕНИИ ФУНКЦИЙ ОРГАНОВ ДОЗНАНИЯ НА МОРСКИХ СУДАХ, НАХОДЯЩИХСЯ В ПЛАВАНИИ", утвержденная Генеральным прокурором СССР по согласованию с Министерством морского флота СССР и Министром рыбного хозяйства СССР августа 1974г., безусловно устарела и во многих отношениях небезупречна, однако несмотря на свои очевидные недостатки она так или иначе регламентирует порядок действий капитана судна, осуществляющего дознание не только основываясь на нормах процессуального закона, и базовых положениях криминалистики, но и учитывает нормы международного права в ситуациях расследования в период нахождения судна в чужих территориальных водах.


Таковы, например, положения п.6 названной Инструкции, в соответствии с которыми во время пребывания судна в иностранном порту капитан должен иметь в виду, что все находящиеся на судне члены экипажа и пассажиры полностью попадают под действие уголовных законов прибрежного государства, компетентные органы которого вправе применять свою юрисдикцию. В тех же случаях, когда между СССР и прибрежным государством заключено соглашение, предусматривающее неприменение при определенных правонарушениях, совершенных на борту судна, юрисдикции прибрежного государства, капитан или лицо, им уполномоченное, осуществляют возложенные на них Инструкцией функции органа дознания. В связи с тем что современная практика имеет тенденцию к неприменению в определенных случаях юрисдикции прибрежного государства и при отсутствии специальных соглашений (обычно в тех же случаях, которые изложены в ст.19 Конвенции о территориальном море и прилежащей зоне 1958 г.) капитан или лицо, им уполномоченное, должно получить сведения о практике данного прибрежного государства у консула СССР, после чего принимать решение об осуществлении функций дознания.

Инструкция также указывает на то, что производство допросов граждан иностранного государства и другие действия с привлечением иностранных граждан возможны не иначе, как с разрешения компетентных иностранных властей.

Учитывая специфику проведения предварительного расследования в дальних плаваниях необходимые нормы, ее отражающие, должны быть сформулированы законодателем и помещены в УПК, что не исключает, однако необходимости разработки различных, основанных на законе инструктивных материалов, облегчающих работу по расследованию преступлений в неординарных условиях. Классификация допросов по субъекту их производящему имеет и другое научно практическое значение, например с точки зрения оценки предложений о законодательном закреплении новых видов допросов. Например,о введении на стадии предварительного следствия, так называемого, перекрестного допроса, предполагающего возможность одновременной постановки перед допрашиваемым (подозреваемым, обвиняемым) вопросов сразу двумя следователями по заранее разработанному плану.

По нашему мнению, проведение такого рода допросов, а тем более их законодательное закрепление,недопустимы, так как они по сути своей есть ни, что иное как форма психического насилия в отношении допрашиваемого, и уже по природе своей не могут способствовать сглаживанию острых конфликтных ситуаций, как это мыслится автору данного предложения.

§ 2.Соотношение убеждения и процессуального принуждения при допросе.

Из общей психологии известно, что любое общение между людьми, любое их взаимодействие с целью получения информации невозможно без взаимного психологического воздействия. Характер психологического взаимодействия при допросе в этом отношении не представляет исключения.

В процессе расследования уголовных дел следователь вступает с участниками уголовного процесса в определенные психологические взаимоотношения, характер которых определяется специфическими задачами и условиями процессуального доказывания. Это взаимодействие направлено на получение фактических данных, доказательств по расследуемому делу.

Наиболее ярко характер, особенности и закономерности таких взаимоотношений проявляются в процессе производства следователем наиболее распространенных следственных действий допросов.

В широком смысле взаимоотношения следователя с допрашиваемым есть ни что иное, как психологическое общение, предполагающее взаимный обмен информацией, основанный на взаимном психологическом проникновении, воздействии.

Такое общение при производстве допросов имеет двойственный характер поскольку основано на двух психологических принципах: "психологического контакта" и "психологической борьбы".

Психологический контакт при допросе призван способствовать установлению коммуникативных связей, возникновению эмоционального доверия у допрашиваемого к следователю, желания давать показания.

В отличие от большинства иных ситуаций общения, психологический контакт при допросе имеет неравнозначный характер, поскольку с одной стороны следователь стремиться получить максимум информации, а с другой - свести к минимуму разглашение имеющихся в его распоряжении сведений.

Особенностью психологического контакта при допросе является также и то, что целью, задачей такого контакта, прежде всего. является получение не любой, а доказательственной информации, то есть полученной с соблюдением предусмотренной законом процессуальной формы и имеющей отношение к расследуемому делу.

Положение следователя, правила ведения допроса, статус допрашиваемого в уголовном процессе обуславливают специфику установления психологического контакта. Однако, это вовсе не означает, что следователь должен выглядеть "засушенным бюрократом, изъясняющимся на языке циркуляров и параграфов".

Как подчеркивалось, психологический контакт невозможен вне общения. Поэтому несмотря на специфику установления психологического контакта на допросе, такое общение должно подразумевать не только учет процессуальных аспектов контакта, но и высокую речевую культуру следователя, владение им не только нормативной лексикой, но и в ряде случаев определенными навыками общения, основанными на учете профессии, культурного уровня, национальных особенностей допрашиваемого и т. д.

Особое внимание и такт следователь должен проявлять к лицам, в отношении которых применены процессуальные меры принуждения, прежде всего связанные с лишением свободы. Стремление следователя объективно и полно исследовать обстоятельства дела, выяснить не только уличающие, но и другие обстоятельства, проявление корректного отношения к таким лицам, разъяснение и соблюдение прав и законных интересов допрашиваемого, - вполне могут способствовать возникновению и поддержанию конструктивного психологического контакта даже и в такого рода, в общем-то, неблагоприятных для его установления и поддержания условиях.

В той же степени, что и бездушие, недопустимы и аморальные приемы общения, преследующие цель завоевания авторитета и доверия у допрашиваемого, такие как панибратство, заискивание, заигрывание и т.п.

Личный авторитет следователя. в сознании допрашиваемого, во многом связан с авторитетом государственной власти, которую тот представляет. Недостойное или непрофессиональное поведение следователя может не только негативно воздействовать на правосознание гражданина, но и иметь различные неблагоприятные последствия для налаживания и поддержания психологического контакта.

Тем не менее, в условиях бесконфликтной ситуации допрашиваемый и допрашивающий сообща стремятся к достижению истины, и их взаимоотношения не осложнены предубежденностью и недоверием.

Допрос в условиях бесконфликтного психологического контакта характерен при получении показаний у лиц, из числа незаинтересованных в исходе дела свидетелей, а также добросовестных потерпевших.

Общение следователя с допрашиваемым может происходить и в виде психологической борьбы, психологического противодействия в случаях, когда целевые установки следователя и допрашиваемого носят различный и даже противоположный характер, что приводит стороны к конфликту, который может проявляться, например, в последовательной даче ложных показаний, отказе от дачи показаний.

Раскрывая причины конфликта в процессе расследования Р.С.Белкин пишет:" В основе каждого преступления лежит конфликт правонарушителя с законом, с интересами государства и общества.

Восстановление попранного права начинается с раскрытия и расследования преступления, в ходе которого конфликт с законом может обрести форму конфликта со следователем".

Психологическое противодействие, приобретающее конфликтные формы, в тоже время никак не исключает необходимости установления психологического контакта, который и в условиях противоборства сторон также особенно актуален, как обязательное условие получения на допросе информации. В конфликтных ситуациях расследования допрос характеризуется сочетанием психологического контакта и психологической борьбы. Причем их соотношение не является неизменным даже в ходе одного и того же допроса.

В этой связи справедливой представляется научная позиция А.М.Ларина, критикующего полярные подходы к рассмотрению этого вопроса - с одной стороны приверженцев концепции конфликтного, а с другой - идеи бесконфликтного следствия, справедливо отмечая, что конфликтологическая трактовка расследования и уголовного процесса в целом, сводящая расследование к конфликту следователя с обвиняемым неприемлема. Одиозно в этой трактовке жесткое распределение амплуа, когда следователи и прокуроры неизменно, все подряд герои, рыцари без страха и упрека, проницательные правдолюбцы, неуклонно постигающие истину, а обвиняемые и подозреваемые сплошь - коварные злодеи, любыми путями стремящиеся ускользнуть от заслуженной ответственности. Такого рода подход крайне опасен, поскольку позволяет отождествлять подозреваемых и обвиняемых с преступниками. Судебная практика знает немало горьких примеров тенденциозности следствия, финалом в которых были необоснованные репрессии ни в чем неповинных людей.

Идея бесконфликтного следствия, нацеливающая следователя на перевод конфликтных отношений в сотрудничество, также справедливо критикуется А.М.Лариным, так как сотрудничество может иметь место лишь при условии единства целей и задач контактирующих сторон.

Потеря психологического контакта почти всегда означает отказ допрашиваемого от дачи показаний.

Такая ситуация, однако, может быть обусловлена ошибочной линией поведения самого следователя, например, вследствие возникновения необоснованного подозрения к допрашиваемому, предубежденности, нервозности, бестактности допрашивающего. Если причины таких конфликтов кроются в неправильном поведении самого следователя, то они чаще всего бывают устранимы при условии надлежащей критической самооценки следователем.


Следователь может быть спровоцирован противоборствующей стороной на "эмоциональный взрыв". Такая ситуация бывает крайне выгодна недобросовестным свидетелям и потерпевшим, а также заинтересованным в сокрытии истины подозреваемым и обвиняемым. При этом указанные лица преследуют цель получения оснований для отказа от дачи показаний и как следствие дополнительного времени на обдумывание своих дальнейших шагов.

Как отмечает А.Р.Ратинов, потеря контакта, однако, не является обстоятельством, определяющим в основном конфликтные ситуации при допросе. Для них более свойственен характер соперничества, противоборства, когда конфликт представляет собой борьбу двух информационных систем, определенную взаимосвязь субъектов, принимающих, собирающих и использующих информацию друг о друге, двустороннее решение взаимосвязанных и взаимоопределяющих мыслительных задач, лежащих в основе поведения противников и направляющих ход реальной борьбы. Поэтому, в наиболее общем виде конфликт является предметом теории игр. Используя математический аппарат и вероятностные закономерности, теория игр отыскивает такие правила поведения в конфликтных ситуациях, которые были бы наилучшими, устанавливая оптимальную стратегию для каждой из сторон.

Чтобы предусмотреть и эффективно преодолеть сопротивление недобросовестного лица, следователю необходимо проделать за него мыслительную работу, связанную с прогнозированием суждений и действий допрашиваемого, основываясь на тех преимуществах, которые определены его процессуальным положением: знание материалов дела, в том числе данных о личности допрашиваемого, выбора времени и места допроса и т.д.

Такого рода мыслительная работа, проводимая следователем, обозначается термином "рефлексия".

Правонарушители отнюдь не всегда выступают пассивными игроками в противоборстве со следователем. В этой связи можно отметить, что в последнее время получили распространение факты сбора как отдельными правонарушителями, так и преступными организациями, сведений, характеризующих личные и деловые качества работников правоохранительных органов, в том числе следователей, их интеллектуальный и образовательный уровень, профессиональную подготовку, другие данные.

Конфликт участников уголовного судопроизводства характерен еще и тем, что вступая в противоборство, они должны использовать при этом свои процессуальные права. А.М.Ларин, в этой связи, даже предложил называть такие конфликты процессуальными.

Можно спорить о достоинствах и недостатках такой терминологии, в плане научной корректности, однако трудно отрицать ее по существу. Если внимательно изучить уголовное дело, связанное с насилием над личностью, писал Г.А.Зорин, разрабатывая проблемы психотравмирующих ситуаций на предварительном следствии, то материал дела можно квалифицировать как истерику в уголовно-процессуальной форме,как сумму переживаний, аффективных проявлений участников расследования, не исключая и самого следователя, поведенческая мотивация которого прослеживается в форме изложения протоколов допросов.

Действительно, процессуальный характер конфликта на предварительном следствии определяется, в основном, урегулированными процессуальным законом правоотношениями участников процесса, их юридически значимыми действиями. При этом субъекты, мотивация их поведения, объект конфликта обладают правовыми признаками, а конфликт в ряде случаев влечет юридические последствия.

Противоборство сторон при допросе может и должно осуществляться только в процессуальной форме. Какие бы эмоции не владели сознанием следователя по отношению к допрашиваемому, он всегда должен оставаться предельно сдержанным, корректным, внимательным к рассмотрению ходатайств и иных законных требований противоборствующей стороны.

Однако, конструктивный контакт с допрашиваемым в условиях конфликта бывает часто труднодостижим в силу того, что свидетели, потерпевшие, подозреваемые и обвиняемые не владеют возможностями использования своих гражданских и процессуальных прав, а следователь, из ложно понятых интересов дела, часто бывает не заинтересован в предоставлении указанным лицам реальной возможности их использования.

Следствием подобной порочной практики, а по существу прямого нарушения ст. 58 УПК, обязывающей следователя не только разъяснять участвующим в деле лицам их права, но и реально обеспечивать возможность их осуществления, нередко являются конфликтные ситуации, сопряженные с потерей контакта.

Внимательное отношение к рассмотрению ходатайств обвиняемого, подозреваемого, разъяснение этим лицам законодательства, норм процессуального закона, к которым они могут апеллировать, важное условие к достижению конструктивного взаимодействия следователя и допрашиваемого.

Надо отметить, что гарантируя обвиняемому, подозреваемому их права, закон позволяет им только такое поведение, которое не выходит за рамки их процессуальных прав. Если же обвиняемый ( подозреваемый ) злоупотребляет предоставленным ему правом, использует недозволенные законом способы и средства, например: в виде различного рода провокаций, шантажа, подговора, подкупа свидетелей, уничтожения предметов, которые могли бы быть признаны вещественными доказательствами по делу, следователь может оказать на него определенное правомерное, основанное на нормах УПК, воздействие, в том числе и основанное в ряде случаев на применении мер процессуального принуждения в целях коррекции поведения обвиняемого, нейтрализации психологических факторов, обусловливающих такого рода действия.

Несмотря на высокую степень воздействия мер процессуального присуждения на чувства, волю и сознание людей в целом, было бы неправильным считать только их определяющими в разрешении подобных конфликтных ситуаций. В арсенале следователя имеются и тактические приемы воздействия, выработанные на основе достижений криминалистики, психологии, логики, других смежных наук и предполагающие маневрирование информацией в целях выявления осведомленности допрашиваемого о преступном событии и причастных к нему лицах. Реализуются такие приемы, как путем создания у лица преувеличенного или, наоборот, уменьшенного представления о наличии в распоряжении следователя сведений, которыми он фактически располагает, или которые, в действительности, у него отсутствуют, так и путем маскировки истинных целей следователя при проведении различных следственных действий.

Как подчеркивалось, психологическое взаимодействие следователя и допрашиваемого предполагает их взаимное влияние, психологическое воздействие друг на друга. Несмотря на очевидность такого суждения, в специальной литературе высказывалась точка зрения о недопустимости какого-либо воздействия на допрашиваемого со стороны следователя. В частности, такого рода позиция была сформулирована авторами научно-практического комментария к УПК РСФСР в 1961 году.

Указанная точка зрения неоднократно подвергалась справедливой критике с позиций общей и судебной психологии.

Действительно, любое общение людей друг с другом немыслимо без взаимного психологического воздействия. И такое воздействие тем более ярко проявляется в борьбе за информацию в условиях психологического противодействия в уголовном процессе. Более того, анализ норм действующего УПК, регламентирующих как основные принципы процесса, так и статус следователя в процессе, позволяет однозначно констатировать, что, наделяя следователя широкими процессуальными правами, законодатель тем самым признает правомерным психологическое воздействие с его стороны на участников процесса.

Надо отметить, что хотя нормы международного права, Конституция РФ и действующий уголовно процессуальный закон ограничивают пределы такого рода воздействия, далеко не все вопросы, связанные с правовой регламентацией подобных ограничений, нашли свое однозначное разрешение.

Так, вопрос о допустимости мер воздействия при расследований преступлений был и остается одним из наиболее сложных, острых и дискуссионных как в сфере международного права, так и в отечественной юриспруденции.

На состоявшейся в конце 1976 года XXX сессии ООН была принята резолюция “О правилах по защите всех лиц, подвергшихся любой форме задержания и тюремного заключения”. В ст. резолюции провозглашается: "Ни один арестованный или содержащийся под стражей не должен подвергаться физическому или психическому принуждению, пыткам, насилию, угрозам или влияниям какого бы-то не было рода, обману, хитростям, обманчивым внушениям, продолжительным допросам, гипнозу, воздействию наркотиков или любых других средств, способных нарушить или ослабить свободу его действий или решений, его память или его способность суждения, любое заявление его, вызванное применением какого-либо из упомянутых выше запрещенных методов, а также полученное таким образом доказательство не должно допускаться в качестве доказательств против него на любой стадии производства по делу". Статья Всеобщей декларации прав человека (от 10 декабря 1948г.) провозглашает, что никто не должен подвергаться пыткам или жестоким, бесчеловечным или унижающим его достоинство обращению и наказанию. Аналогичные нормы содержат ст.7 "Международного пакта о гражданских и политических правах" (от 16 декабря 1966г.) и ст.3 "Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод" (от 4 ноября 1950 г.) На основании и в развитие этих принципиальных международных актов 10 декабря 1984 года Генеральной Ассамблеей ООН была принята и открыта для подписания, ратификации и присоединения Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания.

Эта Конвенция, одной из участниц которой является и Российская Федерация, определяет понятие пытки, как любого действия, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или третьего лица сведения или признания, наказать его за действия, которые совершило оно или третье лицо, или в совершении которых оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия. В это определение не включаются боль и страдания, которые возникают лишь в результате законных санкций или вызываются ими случайно.

Несмотря на огромное значение указанных международных актов в решение проблемы предупреждения пыток и других видов физического и психического насилия, многие сформулированные в них положения предполагают расширительное толкование, что создает трудности в оценке и квалификации тех или иных действий. В этой связи Комитет по правам человека ООН в замечании общего порядка № 2О к ст. 7 Международного пакта о гражданских и политических правах" ( 44 сессия. 1992 год) подчеркнул, что не считает необходимым разрабатывать перечень запрещенных действий или устанавливать четкие разграничения между различными формами наказания и обращения.

Норма, текстуально почти совпадающая со ст. 7 "Пакта о правах человека", содержится в ст. Конституции Российской Федерации, предусматривающей, что никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию. Статья 20 действующего УПК говорит о запрещении применения к обвиняемому, другим участвующим в деле лицам угроз и других незаконных мер воздействия с целью получения показаний.

Очевидно, что вопрос о критериях допустимости использования тех или иных способов психологического воздействия является одним из наиболее важных в науке.

В этой связи нельзя обойти вниманием дискуссию, развернувшуюся в свое время на страницах "Следственной практики", в которой приняли участие практические работники и ученые. Полемику открыл следователь В.Г.Красуский, опубликовавший в 65 номере журнала статью " О некоторых психологических приемах расследования", в которой приводилось утверждение о том, что правомерность психологического воздействия определяется эффективностью и направленностью на установление истины соответствующих тактических приемов.

В процессе дискуссии точка зрения В.Г.Красуского была подвергнута конструктивной критике А.Р.Ратиновым, который в своей статье, опубликованной в том же номере сборника, сформулировал условия допустимости и правомерности использования психологического воздействия на допрашиваемого. Несколько позже, в 1967 году, эти условия были конкретизированы и развиты им в монографии "Судебная психология для следователей". По мысли А.Р.Ратинова такими условиями являются: законность, познавательная эффективность (направленность приема на установление истины), избирательность воздействия (прием должен давать эффект лишь в отношении виновных лиц и быть нейтральным по отношению к другим допрашиваемым), соответствие профессиональной этике и нормам морали.

Предложенные А.Р.Ратиновым критерии правомерности и допустимости психологических приемов сохранили свое значение по настоящее время. Вместе с тем, учитывая всю сложность рассматриваемой проблемы, надо отметить, что критерии, предложенные А.Р.Ратиновым, носят во многом обобщенный характер, а необходимость их конкретизации и уточнения ни в коей мере не утратила своего значения.

Правомерность применения тактических приемов допроса, опирающихся на знание и использование психологических методов воздействия в первую очередь определяется конечно же строгим соответствием букве и духу уголовно-процессуального закона. Несоблюдение или ненадлежащее соблюдение общих положений УПК и процессуальных правил допроса является существенным нарушением закона, влечет за собой недействительность следственного действия и недопустимость полученных доказательств.

Важным условием правомерности оказания психологического воздействия на допрашиваемого является обеспечение следователем свободы выбора поведения допрашиваемого, что необходимо для беспрепятственного осуществления участниками процесса своих прав и законных интересов, включая возможность самому избрать ту или иную позицию на допросе.

Меры психологического воздействия в литературе различаются на допустимые и недопустимые, законные и незаконные, правомерные и неправомерные. Более правильным на наш взгляд, было бы использование терминологии, оценивающей меры психологического воздействия с точки зрения правомерности, как широкого категориального понятия, предполагающего не только точное соответствие мер воздействия конкретным правовым нормам Российского законодательства и международных правовых актов, но и духу закона в целом, учет правоприменительной практики, научных рекомендаций. Говоря о допустимости мер воздействия, надо иметь в виду, что такое терминологическое решение имеет свою специфику, поскольку применяется для характеристики мер воздействия исключительно в процессуальной сфере деятельности следователя, но не охватывает так называемого непроцессуального общения.

Единственным методом правомерного судебно - психологического воздействия на допросе является убеждение, под которым мы понимаем, прежде всего, формирование следователем в сознании допрашиваемого установки на дачу правдивых показаний.

Анализ материалов научных исследований, посвященных психологии допроса, показывает, что вопрос о соответствии рефлексивного управления критериям допустимости психологического воздействия, во многих научных трудах как бы обходится стороной. Отдельно в них говорится о тактических приемах допроса, учитывающих рефлексию противника, и особняком о методах психологического воздействия, в частности, о единственно допустимом методе воздействия убеждении, как будто речь идет о каких-то разных вопросах, либо говорится о соответствии рефлексивного управления критериям правомерного психологического воздействия вообще, словно кроме убеждения допустимы иные методы воздействия.

В связи с наличием в литературе подобных разночтений хотелось бы отметить, что рефлексивные игры не выходят за рамки убеждения как метода психологического воздействия, разумеется, при условии правильного толкования его сущности.

По нашему мнению, убеждение как метод судебно-психологического воздействия на сознание человека и убеждение как конкретный прием воздействия, направленный на получение достоверных показаний и основанный на доказывании допрашиваемому нецелесообразности и вредности иной линии поведения, далеко не одно и тоже.

Необходимо исходить из того, что убеждение как метод судебно-психологического воздействия влияет на сознание личности в целом, в то время как другие известные общей психологии способы словесного воздействия на психику человека: разъяснение, внушение и побуждение воздействуют лишь на отдельные стороны сознания - соответственно мышление, чувства, волю. В трактовке убеждения, как единственно допустимогометода психологического воздействия на допрашиваемого, нужно исходить из того, что все перечисленные средства воздействия обладают лишь относительной самостоятельностью, поскольку все стороны психики человека тесно взаимосвязаны, что в свою очередь означает сложный состав рассматриваемого метода, в структуре которого могут находить проявление в качестве второстепенных и другие средства воздействия. В частности, основанные на методе убеждения тактические приемы допроса (например, предъявление совокупности обличающих доказательств), предполагающие учет рефлексии противника, отражают побудительный момент воздействия на волю допрашиваемого.

В силу указанных обстоятельств, под методом убеждения, применяемом при допросе, на наш взгляд, следует понимать правомерное воздействие на мышление, чувства и волю путем приведения доводов и предъявления доказательств, при котором у допрашиваемого формируется осознанное желание давать правдивые показания в условиях сохранения свободы выбора его поведения.

Думается, что только таким образом может толковаться сущность метода убеждения. Сводить же его к действиям, направленным на формирование в сознании допрашиваемого положительной социальной ориентации, к перевоспитанию правонарушителей неприемлемо, поскольку такой подход позволяет нивелировать познавательные возможности тактических приемов, предполагающих рефлексивные рассуждения следователя и учет рефлексии допрашиваемого.

Противоположным по отношению к убеждению методом психологического воздействия на допрашиваемого является принуждение, которое может проявляться в неправомерном внушении, побуждении к даче показаний, то есть в действиях, представляющих собой ни что иное, как психическое насилие. Психологическое принуждение всегда основано на угрозах, лжи, обмане со стороны следователя. Что касается внушения, то действительно в тех случаях, когда в результате воздействия субъект воспринимает идею без рационального обоснования и некритически следует ей, мыслительные процессы заторможены, парализованы, воля подавлена, правомерно говорить о внушении, как форме принуждения или психического насилия, которая наиболее ярко проявляется в такой крайне негативной, несовместимой с принципами уголовного судопроизводства форме воздействия как гипноз.

В условиях снижения или выключения сознательного волевого контроля со стороны участвующих в деле лиц всегда существует риск толкнуть их на объективно неправильный образ действия, который в силу увеличенности или предубеждения лишь представляется соответствующим истине, не являясь таковым в действительности.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.