авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«Возврат к списку научных работ РОССИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ДРУЖБЫ НАРОДОВ На правах рукописи Сильнов Михаил ...»

-- [ Страница 2 ] --

Тем не менее, некоторые ученые не всегда корректно используют термин "внушение" при характеристике тех или иных психологических приемов допроса. Так, Н.А.Селиванов, обосновывая допустимость использования психологических приемов допроса. основанных на методе "психологического реагента", привел описание тактических приемов, основанных на внушении" подозреваемому определенных мыслей ( о наличии у следователя значительных технических возможностей обнаружения вещественных доказательств, о "целесообразных" действиях следователя и др. ). В первом примере следователь, в производстве которого находилось дело о хищении, сообщил подозреваемому, что в его распоряжении находится специальный прибор для отыскания металлических предметов, включая изделия из золота. Поднеся несколько металлических предметов к поисковому элементу, он дал возможность подозреваемому непосредственно воспринять сигналы прибора и убедиться в его высокой чувствительности. После непродолжительного колебания подозреваемый показал следователю тщательно замаскированный тайник, обнаружение которого без соответствующего психологического воздействия на подозреваемого было бы затруднительно и даже проблематично. Во втором примере следователь в присутствии женщины, подозреваемой в убийстве своего мужа, заявил оперативным работникам, что поиски трупа должны быть приостановлены до следующего дня. Подозреваемая сама выдала себя, пытаясь ночью перепрятать труп в то место, где днем уже копали землю.

Из приведенных Н.А.Селивановым примеров видно, что как в первом, так и во втором случаях, свобода выбора поведения подозреваемых не ограничивалась. При соответствующем критическом анализе, препятствий которому не было, действий и поведения следователя, ситуации в целом, подозреваемые могли бы избрать и другую линию поведения. Описанные тактические приемы целиком основаны на правилах рефлексивных игр и связаны с использованием следователем мыслительных процессов и действий соперника.

А.Р.Ратинов правильно замечает, что случаи неоправданного применения термина "внушение" в научной литературе нередки. При этом понятие толкуется очень широко и предполагает любое воздействие одного человека на другого. Внушение же имеет место только тогда, когда субъект принимает определенную идею без критики и следует ей автоматически. Использование даже отдельных элементов внушения в реализации тактических приемов допроса недопустимо. Во всех случаях важно, чтобы при оказании психологического воздействия у допрашиваемого сохранялась свобода выбора поведения, а действия следователя соответствовали не только действующему законодательству, но и нормам морали.

Необходимо, однако, указанные критерии допустимости психологического воздействия зафиксировать в УПК. Действующая редакция ст.20 УПК,как и нормы проекта УПК содержат лишь общий запрет на получение показаний с помощью насилия, угроз и иных незаконных мер, не раскрывая сути таковых.

Надлежащая законодательная неотрегулированность вопроса о разграничении законных мер воздействия от незаконных и соответственно допустимых тактических приемов от недопустимых порождает в практической деятельности следователей различные нарушения, которые они таковыми не считают.

Опрошенный по специально подготовленной анкете следователь Тверской межрайонной прокуратуры М. привел пример своего “передового опыта” в разработке тактических приемов допроса. По уголовному делу об изнасиловании фигурировали два подозреваемых, отрицавшие,однако, свое участие в совершении преступления. С целью изобличения виновных следователь сфальсифицировал протокол допроса одного из соучастников, занеся в него показания, в которых тот, якобы, признавался в совершении преступления, и вшил в материалы дела. Во время допроса второго соучастника следователь вышел из кабинета,” забыв” убрать со стола дело.

Допрашиваемый же сразу воспользовался “оплошностью” следователя и прежде всего стал читать показания своего соучастника,и увидев уличающие его показания, по возвращении следователя сознался ему в совершении преступления. Следователь же впоследствии уничтожил сфальсифицированный протокол.

В данном примере налицо ограничение свободы выбора поведения обвиняемого в результате оказания на него неправомерного психологического воздействия,однако, доказать это следователю в беседе с ним было не просто, так как тот считал, что не обманывал подозреваемого ибо не демонстрировал ему материалы уголовного дела в процессе допроса.

Допустимым же по нашему мнению является тактический прием, приведенный в анкете следователем по особо важным делам прокуратуры г.Москвы -П.

По делу об исчезновении малолетней девочки у следователя были основания предполагать ее убийство и подозревать в совершении преступления отчима потерпевшей. В процессе допроса подозреваемый увидел в кабинете следователя детские ботинки (следователь специально подобрал точно такие, в каких была девочка в день исчезновения) и решив,что найден труп убитой, и о его роли в совершении преступления все известно, сознался в содеянном.

В данном случае свободы действий и решений обвиняемого не была нарушена или ослаблена. При условии критической оценки происходящего допрашиваемый мог избрать и иную линию поведения. Кроме того, невиновный человек был бы абсолютно нейтрален к увиденному в кабинете следователя.

Приведенные примеры иллюстрируют изложенный ранее тезис о необходимости изменения конструкции нормы УПК, определяющей недопустимые методы воздействия при допросе.

Вместе с тем, необходимо различать психологическое принуждение как противоправную форму воздействия на допрашиваемого и меры процессуального принуждения, строго регламентированные уголовно-процессуальным законом. Нормы УПК, содержащие элементы процессуального принуждения, сконструированы в соответствии с базовыми принципами уголовного процесса и в целом соответствуют основным положениям психологической науки.

Процессуальное принуждение есть ни что иное, как ограничение в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, прав и свобод личности в целях обеспечения решения задач уголовного судопроизводства при расследовании преступлений. Ограничивая права отдельных участников судопроизводства, такие нормы создают оптимальный режим для полного и всестороннего расследования обстоятельств уголовного дела, что в наибольшей мере отвечает потребностям общества и государства.

Применение тех или иных мер процессуального принуждения, в тех случаях, когда в законе прямо не указано на необходимость их применения, должно быть строго дифференцировано в зависимости от характеристики личности допрашиваемого, поведения в процессе следствия, следственной ситуации и т. д., именно с учетом судебно-психологических характеристик таких мер воздействия на личность. В этой связи в литературе встречаются мнения о недопустимости, например, предупреждения добросовестного свидетеля, занимающего активную гражданскую позицию, об уголовной ответственности за отказ, уклонение, дачу ложных показаний т.к. по мнению сторонников этой точки зрения такой подход унижает человеческое достоинство Предлагается применять эту меру процессуального принуждения лишь к тем свидетелям и потерпевшим, показания которых в процессе проверки полностью или частично не нашли своего подтверждения. Представляется, однако, что такой подход не совсем верный. Предупреждение гражданина об ответственности за правдивость сообщаемых им сведений - необходимый элемент в процессуальной регламентации допроса. Такая мера мобилизует, дисциплинирует сознание допрашиваемого. В тоже время надо иметь в виду, что тактически неправильное ее применение может сыграть не предупредительную, профилактическую, а дезорганизующую роль. Поэтому выполнение следователем требований ст. 158 УПК далеко не формальный момент.

Деяния связанные с отказом, уклонением от дачи показаний, дачей ложных показаний затрагивают общественные отношения в сфере осуществления правосудия. Гражданин, явившийся на допрос должен в полной мере осознавать значимость, серьезность и важность этого действия, понимать ответственность перед обществом и государством за правильность сообщаемых им сведений, поскольку содержащиеся в его показаниях фактические данные могут повлечь юридические последствия для ограничения конституционных прав и свобод других членов общества. Порядок этой процессуальной меры должен быть обусловлен тем, что основной задачей ее применения является мобилизация сознания допрашиваемого на сообщение интересующих следствие сведений.

И все же тактические особенности применения данной меры процессуального принуждения могут иметь в ряде случаев место. Например, при допросах в качестве свидетелей, потерпевших лиц, в достоверности показаний которых у следствия есть основания сомневаться, следователь перед допросом может подробно ознакомить их с соответствующими нормами уголовного закона, а уже в процессе допроса провести ряд тактических приемов, направленных на внедрение в сознание допрашиваемого мысли о реальности несения им установленной законом ответственности ( предъявить документы, опровергающие первоначальные показания лица полностью или в части).

Дифференцированный подход, связанный с применением мер процессуального принуждения, основывающийся, в частности, на учете установок допрашиваемых, психологических особенностей тех или иных лиц, подлежащих вызову на допрос, должен иметь место и при извещении о необходимости явки. Существующие формализованные бланки повесток, как правило, содержат информацию об ответственности в случае неявки (155,161 УПК).

Очевидно, что лица, вызываемые на допрос впервые, и в отношении своевременной явки которых нет оснований сомневаться, уведомлять о необходимости явки к следователю лучше всего путем направления им писем-приглашений. Проявление такого рода такта будет всегда надлежаще оценено адресатом.

При наличии определенных оснований следователь вправе в соответствии со ст. ст. 156, 161 УПК подвергнуть свидетеля или потерпевшего приводу. Однако, следует иметь в виду, что привод является серьезным ущемлением прав человека. В психологическом плане это серьезный акт воздействия на волю и чувства человека, сознание в целом, способный дать негативную реакцию на все последующие действия следователя, способствовать возникновению неоправданных конфликтных ситуаций.

Поэтому недопустимы случаи доставления свидетеля с места его жительства, работы в милицию или к следователю на допрос без предварительного вызова повесткой, телефонограммой или телеграммой.

Задержание лица по подозрению в совершении преступления имеет цель выяснения причастности задержанного к преступлению и разрешение вопроса о применении к задержанному меры пресечения. В соответствии со ст. 123 УПК следователь обязан допросить подозреваемого не позднее 24 часов с момента задержания.

Цель избрания меры пресечения в виде содержания под стражей - воспрепятствование продолжению преступной деятельности, предотвращение возможности сокрытия обвиняемого от следствия и суда.

Очевидно, что тактические приемы допроса лиц, находящихся в условиях принудительной изоляции имеют свою специфику, однако, в любом случае, лишение человека свободы, - как мера процессуального принуждения, применяться для оказания психологического воздействия на личность, в том числе, с целью получения определенных показаний, не может, так как это противоречит целям задержания, положениям Конституции, принципам уголовного процесса, в связи с чем и задержание, и арест не могут рассматриваться в качестве мер процессуального принуждения, применяемых при допросе.

Таким образом, применение мер процессуального принуждения при допросе в некоторых случаях связано с ограничением прав лица, свободы выбора поведения, самостоятельности принятия решений в той или иной жизненной ситуации, однако, при этом строго регламентировано Конституцией РФ, уголовно-процессуальным законодательством.

Основные виды воздействия на допрашиваемого: убеждение, процессуальное принуждение - тесно взаимосвязаны. На каждом допросе свидетель и потерпевший предупреждаются об уголовной ответственности по ст. ст. 181-182 УПК и по существу обязаны сообщить информацию независимо от своего желания на этот счет. Свобода маневрирования фактами как для свидетеля, так и для потерпевшего также ограничена, так как они обязаны дать правдивые показания, отвечая на соответствующие вопросы следователя, а не те, которые они считают удобными и целесообразными.

И.Ф.Демидов, анализируя причины кризисного состояния правопорядка в книге:" Проблема прав человека в Российском уголовном процессе" выделяет целый ряд факторов, центральное место среди которых занимает хроническое несоблюдение прав и свобод граждан,в том числе вовлеченных в орбиту уголовного судопроизводства в силу самых разных причин: от низкого уровня правосознания и правовой культуры, недостатков в государственно-правовом регулировании общественных отношений до неисполнения правоприменительными органами предписаний правовых норм.

По мысли автора уголовно-процессуальное принуждение в каждом случае его применения должно быть оправдано, основано принципе наличия достаточных оснований для их применения.

Анализируя сложившуюся практику правоприменения, автор с сожалением констатирует, что метод принуждения остается основным методом уголовно-процессуальной деятельности не только по отношению к подозреваемым и обвиняемым, но и свидетелям и потерпевшим.

Можно не согласиться с И.Ф.Демидовым в вопросе существования тенденции ущемления прав свидетелей и потерпевших на предварительном следствии, но очевидно, что действующее уголовно процессуальное законодательство содержит сильный перекос в балансе прав и обязанностей свидетеля и, в определенной мере, потерпевшего.

И действительно, по действующему закону свидетель, кроме допроса, может быть подвергнут экспертизе для определения психического и физического состояния, а также освидетельствованию;

для сравнительного исследования у него могут быть получены образцы почерка и иные образцы;

он обязан дать показания также на очной ставке;

его могут привлечь к участию в опознании, следственном эксперименте;

у него в жилище возможен обыск и при этом он сам может быть подвергнут личному обыску, на находящееся у него имущество может быть наложен арест;

поступающая на его имя и исходящая почтово-телеграфная корреспонденция может стать объектом ареста и выемки (ч.3 ст.79,ст.181, ч.2 ст.186,ч.1 ст.163,ч.1 ст.164,ч.3 ст.183,ч.1 ст.168,ч.2 ст.172,ч. ст.175,ст.174 УПК).

Свидетель вправе лишь дать показания, ознакомиться с протоколом и потребовать дополнения протокола и внесения в него поправок (ст.160 УПК).

В результате в практике работы следственных органов нередки многократные изнурительные допросы одних и тех же свидетелей, унижающее достоинство человека выяснение подробностей интимной стороны жизни, факты проведения очных ставок потерпевших с обвиняемыми (подозреваемыми) в развратных действиях, изнасиловании, причинении телесных повреждений и других подобных преступлениях, когда уже сам факт встречи с такими лицами может нанести человеку тяжелую психическую травму.

Необходимо согласиться с мнением Б.Я.Бляхмана о том, что действующее уголовно процессуальное законодательство еще во многом несет в себе отпечаток долгое время господствовавшей в нашем обществе командно-административной системы, и его реформирование в области регулирования прав и свобод человека должно быть продолжено более интенсивно.

Любые формы принуждения по отношению к свидетелям и потерпевшим должны использоваться лишь в крайних случаях, тех ограниченных пределах когда имеется действительной сопротивление лица предъявляемым ему основанным на законе требованиям.

В УПК, по нашему мнению, должна быть сформулирована норма, регламентирующая не только обязанности, но и права свидетеля, который должен стать полноправным участником уголовного процесса, существенно изменена ст.53 УПК в сторону расширения процессуальных прав потерпевшего.

В,частности, предлагается в законодательном порядке предусмотреть возможность для свидетеля или потерпевшего обратиться к следователю, прокурору и суду с ходатайством о не проведении их допроса либо отказе от ответа на определенные вопросы в ходе допроса в случаях, когда участие в данном следственном действии, либо освещение определенных тем ставит под угрозу жизнь и здоровье допрашиваемых, их честь и достоинство, права и свободы.

Представляется также необходимым также ввести ограничение на возможность неоднократных допросов одних и тех же лиц, по одному и тому же делу, а также на время производства этого следственного действия, определив в законе критерий разумной достаточности.

Вызывают недоумение имеющие место в литературе предложения о необходимости разрешения процедуры постановки наводящих вопросов на предварительном следствии и в суде по типу англо американской правовой системы. Причем речь идет о возможности такого рода допроса свидетелей одной из участвующих в деле сторон.

Думается, что в условиях сложившегося дисбаланса в правах участников Российского уголовного судопроизводства такой подход не оправдан, тем более, что постановка наводящих вопросов может оказывать внушающее воздействие на допрашиваемого, привести к снижению критического и волевого порога восприятия происходящего и, как следствие, сообщению неверных сведений.

§ 3. Место и роль допроса в системе следственных действий.

В структуре деятельности следователя основное место занимает процессуальная деятельность, определяющая общую направленность и содержание его работы. Средствами осуществления этой деятельности являются предусмотренные уголовно - процессуальным законом действия, именуемые в литературе процессуальными. Процессуальную деятельность следователя можно разграничить на производство следственных, непосредственно направленных на собирание доказательств, и совершение иных процессуальных действий. Надо отметить, что те и другие распадаются на конкретные виды и разновидности. Следственные действия взаимодействуют как между собой, так и с иными процессуальными действиями. Кроме того они тесно связаны с непроцессуальной деятельностью следователя и, в свою очередь, испытывают на себе ее воздействие. Так, полученные в ходе поквартирного обхода сведения помогают следователю определить круг допрашиваемых по делу свидетелей, а поступившие из органа дознания оперативные данные могут показать целесообразность допроса определенного лица и даже оказать известное влияние на тактику этого следственного действия. Еще более тесным и сложным является взаимодействие между следственными и иными процессуальными действиями, которые нередко требуют после себя обязательного производства отдельных следственных действий (например, допрос после предъявления обвинения ), или напротив, проводятся на основе полученной в ходе производства следственных действий соответствующей доказательственной информации ( заключение вод стражу, отстранение обвиняемого от должности и т. д. ).

Применительно к предварительному следствию термин "следственные действия" в действующем уголовно - процессуальном законе употребляется в двояком значении. Во-первых, для характеристики процессуальных действий следователя, направленных на собирание доказательств ( ст. ст. 70, 87 УПК);

во-вторых, для обозначения всех процессуальных действий в стадии предварительного расследования, в частности ст. 119,175 УПК.

По этой причине в специальной литературе данный термин стал употребляться в узком и широком значениях. Так, И.Ф.Герасимов, А.М.Ларин относят к числу следственных все процессуальные действия следователя, хотя и выделяют среди них более узкую группу действий, непосредственно направленных на собирание и проверку доказательств. Более распространенным является мнение, разделяемое нами, согласно которому к числу следственных относятся только те процессуальные действия, которые непосредственно направлены на собирание и проверку доказательств. При этом подчеркивается специфическая познавательная роль этих действий в доказывании, которая и отличает их от иных процессуальных действий Как справедливо отмечал С.А.Шейфер, при анализе содержания следственных действий необходимо исходить из взаимосвязи объекта исследования ( следов преступления ), цели (собирание доказательств) и используемых при их производстве общенаучных методов познания, составляющих познавательную основу этих действий.

Исходя из отмеченных основных характеризующих признаков, прежде всего познавательной направленности следственных действий, находящей отражение в их содержании, к числу следственных действий мы относим: допрос, предъявление для опознания, проверку показаний на месте очную ставку, осмотр, освидетельствование, следственный эксперимент, выемку, обыск, получение образцов для сравнительного исследования, назначение экспертизы.

Поскольку задержание, наложение ареста на имущество и эксгумация трупа непосредственно не направлены на собирание и проверку доказательств, а выполняют по отношению к процессуальному доказыванию обеспечивающую роль, мы разделяем высказанные в литературе возражения против их включения в число следственных действий (Г.А.Абдумажидов, С.А.Шейфер и др.).

Вместе с тем, можно не согласиться с С.А.Шейфером, когда он говорит об иных способах собирания доказательств как о формирующихся следственных действиях. Как отмечалось, следственные действия характеризуются активной ролью следователя, который, как правило, производит их самостоятельно. В случаях же истребования предметов и документов, требований производства ревизии, а также при предоставлении доказательств участниками процесса, гражданами, организациями и учреждениями (ст.70 УПК) имеет место иная процедура формирования доказательств. Последние не собираются непосредственно следователем, а предоставляются ему.

Например, назначение экспертизы в отличие от требования производства ревизии предполагает сбор следователем необходимых материалов, постановку перед экспертом соответствующих вопросов, оценку представленного заключения. При производстве же допросов, как и ряда других следственных действий, следователь также получает информацию от соответствующих участников процесса. Вместе с тем, допрос связан с активной познавательной деятельностью самого следователя, который ставит задачу получения относящихся к делу показаний, непосредственно в ходе следственного действия принимает меры к проверке и оценке достоверности показаний, использует доказательства, принимает другие меры к получению полных, всесторонних и объективных показаний.

Поэтому справедливо говорить о перечисленных выше процессуальных способах собирания доказательств как об иных средствах доказывания.

Нельзя обойти вниманием и существующую точку зрения о включении в число следственных действий прослушивание телефонных переговоров,предусмотренное ст.35-1 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, т.е. нормой, не приостановленной в свое время Верховным Советом РСФСР.

Как нам представляется, с принятием Федерального закона “Об оперативно-розыскной деятельности” от 12.08.95г.,ст.6 которого относит прослушивание телефонных переговоров к числу оперативно-розыскных мероприятий, результаты каковых имеют свою специфику использования в качестве доказательств (ст.11 Закона), сомнений относительно невключения указанного мероприятия в число следственных действий быть не должно, поскольку вновь принятый Федеральный закон имеет приоритет над устаревшим союзным.

Предусмотренный в уголовно-процессуальном законе " набор" следственных действий не случаен, поскольку каждое из них, представляя собой специфическое сочетание определенных методов познания, имеет строго определенный предмет приложения и может оптимально решить не все, а лишь конкретные познавательные задачи.

Следственные действия предназначены к отражению определенных следов преступления, к формированию соответствующих доказательств, и в своей совокупности представляют собой целостную и внутренне взаимосвязанную систему процессуальных средств собирания и проверки доказательственной информации, направленную на установление всех обстоятельств, входящих в предмет доказывания.

Отмеченные обстоятельства позволяют сформулировать следующее операциональное понятие системы следственных действий: под системой следственных действий нами понимается определенная уголовно-процессуальным законом совокупность взаимосвязанных процессуальных действий познавательного характера, посредством которых уполномоченные на то государственные органы отображают фактические данные, содержащиеся в любых следах преступления, т.е. формируют доказательства, необходимые для установления истины.

В работах, посвященных системным исследованиям в качестве обязательного условия возникновения и функционирования определенной системы указывается на необходимость наличия системообразующего элемента обуславливающего само существование системы, ее сущность и характер функционирования элементов. В частности, А.Р.Ратинов отмечает, что этот подход требует выделения системообразующего ядра, которое предопределяет взаимообусловленность и характер функционирования элементов внутри системы. При этом обращается внимание на необходимость определения иерархии структуры, субординации и взаимного влияния ее элементов. По мысли А.Р.Ратинова, предполагается выделение ядра личности, определяющего, детерминирующего и опосредующего все иные свойства системы.

Указанный подход целесообразно использовать и при изучении системы следственных действий.

Известно, что каждый вид преступлений находит свое отражение в особенностях следов преступления, что в свою очередь обусловливает специфику познавательной деятельности следователя по отдельным категориям уголовных дел.

При этом потребность в использовании системы следственных действий порождается необходимостью осуществления задач уголовного судопроизводства, что невозможно без воссоздания и реконструкции оставшегося в прошлом события преступления. Наблюдается зависимость производства тех или иных следственных действий от характера следов преступления.

Поскольку следственные действия приводят к установлению обстоятельств преступления не непосредственно, а опосредованно- через собирание фактических данных, заключенных в различных следах расследуемого события, их проведение предопределено необходимостью преобразования следов преступления в материальной обстановке и в сознании людей в уголовно процессуальные доказательства, что в свою очередь позволяет рассматривать следы преступления в качестве объективной основы, систематизирующего элемента, определяющего существование системы следственных действий в уголовном судопроизводстве.

Так, по методам отображения фактических данных, соответствующим природе сигнала, несущего информацию о следах преступления, все следственные действия можно подразделить на четыре группы, первая из которых объединяет способы получения вербальной информации, основанные на методе расспроса (допрос, очная ставка),вторая охватывает действия, основанные на методе наблюдения, обеспечивающие отображение информации, выраженной в физических признаках (осмотр, освидетельствование, обыск, выемка, получение образцов, следственный эксперимент),третья включает действия, сочетающие в себе приемы получения как той, так и другой информации (предъявление для опознания и проверка показаний на месте).

В качестве специфического способа выявления скрытой ин- формации в особую группу следует выделять назначение судебных экспертиз, производство которых предполагает использование методов практически любых сфер научного познания.

Трудно согласиться с позицией С.А.Шейфера, предлагающего выделять только три группы следственных действий и относить назначение экспертизы к способам получения вербальной информации, поскольку диапазон информации, на которую опирается следователь при постановке соответствующих вопросов перед экспертом весьма широк и не замкнут на методиках, выработанных криминалистикой. Следователь же при этом активно использует достижения других наук (медицина, физика, химия и т.д.).При этом метод расспроса, определяющий получение вербальной информации, в данном случае не может, по понятным причинам, выступать в качестве основополагающего, тем более, что действия следователя, основанные на расспросе, скорее можно отнести к подготовке материалов для экспертизы,нежели к ее непосредственному назначению.

Вопрос об основаниях классификации следственных действий достаточно сложен. Помимо классификации, основанной на свойствах следов отображаемых объектов, помогающей выявить наиболее стабильные системные связи, существуют и другие, хотя и имеющие второстепенное по отношению к системе следственных действий, тем не менее играющие в процессуальной теории и в практическом плане довольно важное значение.

Так, в криминалистике по различным основаниям следственные действия подразделяются на первоначальные и последующие, неотложные и не обладающие таким свойством, на дополнительные и повторные.

По признаку сложности отображаемых объектов наряду со следственными действиями, направленными на отображение изолированных объектов (допрос, осмотр, освидетельствование, обыск, выемка, получение образцов, назначение экспертизы) С.А.Шейфер предлагает выделять в особую группу так называемые " интегрированные" следственные действия: очная ставка, следственный эксперимент, предъявление для опознания, проверка показаний на месте. Такая классификация раскрывает сложную внутреннюю организацию интегрированных действий и многообразие факторов,от которых зависит их оптимальный доказательственный результат.

А.В.Дулов в системе следственных действий предлагает выделять так называемые "тактические операции", характеризующиеся сочетанием нескольких следственных действий, которые в своей совокупности выполняют определенную познавательную и тактическую за- дачу, например, по розыску скрывшегося лица, установлению личности неопознанного трупа, изучению личности обвиняемого и т.д.

Г.А.Абдумажидов предлагает подразделять следственные действия исходя из их сущности, характера и направленности на три группы: направленные на получение показаний, на исследование объектов и на изъятие таких объектов.

Ранее нами приводилась классификация следственных действий, в основу которой положено их деление в зависимости от характера следов преступления на четыре группы. Надо отметить, вместе с тем, что не менее важным является выделение двух групп следственных действий. Впервые такой подход был сформулирован авторами монографии “Теория доказательств в советском уголовном процессе”, в его основе лежало разделение следственных действий в зависимости от характера получаемой информации. К первой из них были отнесены те следственные действия, при производстве которых происходит дача показаний: допрос, очная ставка, предъявление для опознания, следственный эксперимент, проверка показаний на месте;

ко второй- следственные действия, непосредственно направленные на обнаружение и изъятие следов преступления и других вещественных доказательств. Это-осмотр места происшествия, обыск, выемка, осмотр изъятых предметов, различные виды судебных экспертиз. Такое деление элементов системы, ядром которой служит все тот же характер следов преступления, более универсально и потому более удобно для теоретического осмысления для освещения сущности допроса и проблем взаимодействия структурных элементов системы. Разграничение же этих двух групп следственных действий находится в прямой зависимости от принятой в криминалистике классификации следов события преступления на личные, т.е. запечатленные в памяти людей, и материальные, сохранившиеся в окружающей обстановке.

Как подчеркивалось, акценты в использовании арсенала следственных действий могут смещаться в зависимости от характера следов, оставленных расследуемым событием. Так, по делам об убийствах и изнасилованиях эту роль в первую очередь выполняют осмотр места происшествия, а также обыски и допросы. По делам о хищениях и должностных преступлениях такая роль отводится выемкам и обыскам с целью изъятия документов, а затем уже допросам.

Обращают на себя внимание и другие закономерности, предполагающие выбор того или иного следственного действия в той или иной ситуации расследования.

Так, следственные действия, которые характеризуются сложной операциональной структурой (очная ставка, следственный эксперимент, предъявление для опознания, проверка показаний на месте) проводятся после и по итогам допросов, осмотров и других следственных действий с более простой операциональной структурой, расширяя тем самым познавательные возможности системы следственных действий.

Необходимо, однако, отметить, что вопрос о связях и взаимозависимостях внутри системы следственных действий не столь очевиден и прост, как это может показаться на первый взгляд.

Особенность рассматриваемого вопроса обусловлена тем обстоятельством, что система, как целостное образование обладает новыми качественными характеристиками, не присущими образующим ее компонентам.

Отмеченное явление с позиций системного подхода объясняется тем, что взаимодействие составляющих систему элементов вызывает появление новых интегральных качеств, не свойственных отдельно взятым, образующим систему компонентам.

Изучение этих связей, зависимостей и закономерностей является актуальной проблемой современной процессуальной науки, т.к. тесно взаимосвязано с проблемами эффективности следственных действий, ведь определение места того или иного следственного действия в общей системе дает возможность более глубоко проникнуть в его познавательную сущность, осуществить выбор надлежащего, оптимального в данных условиях, соответствующего особенностям познавательных задач в процессе процессуального доказывания.

Говоря о месте и роли допроса в системе следственных действий следует подчеркнуть его большие познавательные возможности ибо допрос может производиться по любым обстоятельствам предмета доказывания. Допрос в процессуальном доказывании служит как бы связующим звеном между способами собирания доказательств, направленными на получение показаний и их проверку путем предъявления лица для опознания, очных ставок, следственных экспериментов и т.д. и способами обнаружения и фиксации материальных следов, вещественных доказательств и документов, связанных зачастую с их осмотром и экспертным исследованием.

Это свойство допроса предопределено прежде всего тем, что его гносеологическая природа, основанная на методе познания-расспросе присуща и другим следственным действиям (проверка показаний на месте, очная ставка и др.),что безусловно их сближает, обусловливает тесное взаимодействие, взаимопроникновение, а также возникающими в процессе доказывания ситуациями, когда следственные действия, направленные на обнаружение, фиксацию, исследование материальных следов не выполнили или не полностью выполнили свою роль в установлении имеющих существенное значение для дела обстоятельств и необходимо конкретизировать, "привязать","озвучить" имеющуюся в распоряжении следствия информацию о свойствах, признаках тех или иных материальных объектов.

Допрос среди других средств процессуального доказывания занимает ведущее место. Об этом ярко свидетельствуют результаты проводившихся в разное время научных исследований.

Практически не существует уголовных дел, по обстоятельствам которых не производились бы допросы.

Кроме того, необходимо иметь в виду, что показания могут содержаться как в протоколах допросов, так и в протоколах других следственных действий, при производстве которых используется метод расспроса (очная ставка, проверка показаний на месте и др.),но в подавляющем большинстве они содержатся, как правило, именно в протоколах допроса.

Исследование эффективности функционирования системы следственных действий, проведенное А.Б.Соловьевым и Г.С. Казиняном, в свою очередь, объективно показало, что среди следственных действий, направленных на получение исходной доказательственной информации, допросы занимают центральное место.

По изученным делам со вступившими в силу приговорами определялось общее количество следственных действий, а среди них- допросов. Затем по обвинительным заключениям и приговорам было подсчитано общее количество ссылок на доказательства, число и удельный вес ссылок на соответствующие источники доказательств, в частности, на протоколы допроса.

Обобщение результатов исследования дало следующие результаты: Всего по изученным тремстам делам подследственности МВД было проведено 18963 следственных действий, из них допросов. Удельный вес допросов при этом составил 68,7%.

Изучение дел, расследование которых проводилось следователями прокуратуры, показало ту же картину. Всего по пятидесяти уголовным делам об убийствах и изнасилованиях было произведено 3372 допроса, удельный вес которых составил 68,3%.

Изучение обвинительных заключений и приговоров выявило те же тенденции. Так, по делам следователей МВД в обвинительных заключениях имелись ссылки на 5019 источников доказательств, в том числе на 3029 протоколов следственных действий, содержащих показания участников процесса (63% от общего количества),а в приговорах на 3542 источника, из которых показания составили 57% (2025 протоколов).

Те же закономерности с незначительными отклонениями наблюдались и при анализе уголовных дел, относящихся к подследственности прокуратуры:

Процессуальные акты Количество ссылок на Количество протоколов Процентное соотношение источники доказательств следственных действий, содержащих показания Обвинительное 868 497 57,3% заключение Приговор 627 341 54,4% Оценивая результаты проведенного исследования, А.Б.Соловьев и Г.С.Казинян пришли к выводу о том, что несмотря на значительный познавательный потенциал допросов и то, что они являются наиболее часто употребляемыми в процессуальном доказывании, следователи обосновывая выводы о виновности лица, совершившего преступление, зачастую необоснованно ссылаются в обвинительных заключениях на показания, не содержащие важной доказательственной информации, в определенной мере не дооценивая доказательственное значение результатов других следственных действий, о чем, в частности, свидетельствует некоторое уменьшение ссылок на протоколы допросов и увеличение процента других источников доказательств в приговорах по изученным делам.

Исследование других вопросов проблемы эффективности следственных действий позволило авторам монографии сформулировать ряд других не менее важных научно-практических выводов, относящихся, в частности, к допросу и его месту в системе следственных действий. Так, авторами было отмечено, что исходную доказательственную информацию следователи обычно получают при проведении допросов, осмотров места происшествия, обысков, выемок, освидетельствований.

Пополнение доказательственной информации происходит в процессе производства остальных следственных действий.Вместе с тем, отмеченное обстоятельство ни коим образом не умаляет значения допросов, осмотров, обысков, выемок, освидетельствований производимых и на более поздних этапах расследования, выполняющих при этом функцию проверки и пополнения исходной доказательственной информации.

Взаимосвязи допроса с остальными следственными действиями, как это было показано Г.М.Миньковским, А.Р.Ратиновым и С.А.Шейфером носят более сложный характер, чем простое использование результатов последнего при их производстве.

Подходы к изучению природы этих взаимосвязей могут быть самыми различными в зависимости от характера рассмотренных выше системообразующих связей.

Так, рассмотрение роли допроса в рамках "тактической операции" будет во многом опираться на вопросы психологии и тактики допроса, разработкой которых подробно занимались Н.И.Порубов, А.Р.Ратинов, А.Б.Соловьев и др.

В ряде случаев взаимосвязи допроса с другими следственными действиями определены требованиями закона. Так, опознающие предварительно допрашиваются об обстоятельствах, при которых они наблюдали соответствующее лицо или предмет, и о приметах и особенностях, по которым они могут произвести опознание-ст.164 УПК),а проведение очной ставки закон связывает с наличием специальных условий, определяющих возможность и правомерность ее производства (например, наличие существенных противоречий в показаниях- ст.162 УПК).

Подход к изучению закономерностей взаимодействия допроса со следственными действиями, имеющими более сложную операциональную структуру также будет обладать своими особенностями, обусловленными его познавательными возможностями.

А.Б.Соловьевым, например, доказано, что исходную доказательственную информацию следователи обычно получают при проведении допросов, осмотров места происшествия, обысков, выемок, освидетельствований. Пополнение доказательственной информации происходит, как правило, в процессе производства остальных следственных действий с более сложной операциональной структурой.

Разумеется данное обстоятельство никак не умаляет больших познавательных возможностей допроса, широко используемого и на более поздних этапах расследования. Ведь допросы, как и другие следственные действия, направленные на отображение изолированных информационных объектов, не заменяют следственных действий сложной структуры и дополнительно проводятся в тех случаях, когда в силу каких-то обстоятельств они не полностью выполнили свою роль в доказывании по конкретному делу.

Деление следственных действий на первоначальные и повторные, основные и дополнительные играют применительно к допросу также весьма важное значение при изучении его эффективности.

Так, еще встречающиеся на практике ошибки, обусловленные завышенной оценкой показаний обвиняемого обычно бывают связаны с их так называемым "закреплением" путем производства не вызывающихся необходимостью и не несущих новой доказательственной информации повторных допросов.

На это обстоятельство указано в письме Генеральной прокуратуры РФ от 12.03.93 “О методических рекомендациях об участии прокурора в судебном разбирательстве”, в котором,в частности, подчеркивалось, что практике предварительного следствия все еще известны факты восполнения недостатков в установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию, за счет проведения многократных, утомительных и малоэффективных дополнительных допросов, по сути своей бесперспективных с точки зрения установления каких-либо новых данных по делу.

Данное обстоятельство, разумеется, ни в коей мере не умаляет важного значения как повторных так и дополнительных допросов в формировании доказательственной базы. Важно только, чтобы эти следственные действия не замыкались на повторении данных, содержащихся в первоначальных показаниях, а были направлены на получение новых фактических данных.

Нередко после проведения следственного эксперимента или проверки показаний на месте возникает необходимость в уточнении и дополнении показаний, что делается на повторных и дополнительных допросах.

Как уже отмечалось, наиболее важное научно-практическое значение для характеристики взаимосвязей внутри системы следственных действий и соответственно для определения в ней места и роли допроса, играет их разграничение по различиям в механизме формирования фактических данных, обусловленное отражением события преступления как в сознании людей, так и в материальной обстановке и основанное на принятом в теории доказательств их подразделении на личные и вещественные.

Учитывая, что всесторонность, полнота и объективность расследования могут быть достигнуты лишь при использовании и умелом сочетании различных процессуальных средств доказывания, опирающихся на разные методы познания, всего комплекса необходимых следственных действий, задачи допроса в получении необходимой доказательственной информации могут быть решены только при условии обязательного учета ряда закономерностей в рамках системы следственных действий, основанной на учете характера следов преступления.

Во-первых, в процессе расследования не должно проявляться необоснованной переоценки значения так называемых "немых свидетелей" при формальном проведении допросов и других следственных действий этой группы, или, наоборот, придаваться неоправданно высокое значение многочисленным дополнительным допросам, направленным, якобы, на "закрепление" доказательств, а фактически не добавляющим никакой новой информации к уже имеющейся в распоряжении следствия в условиях, когда эту информацию можно проверить и оценить за счет производства следственных действий второй группы.

Во-вторых, должна строго соблюдаться определенная уголовно-процессуальным законом последовательность производства допроса по отношению к другим следственным действиям как первой, так и второй группы. Например, проведению очной ставки должен обязательно предшествовать допрос соответствующих участников процесса (ст.162 УПК);

опознающие предварительно допрашиваются об обстоятельствах, при которых они наблюдали лицо или предмет, а также о приметах и особенностях, по которым они могут произвести опознание (ст.164 УПК).

Очевидно, что проверка показаний на месте также производится по результатам соответствующего допроса и т.д.

В третьих, необходимы учет и использование информации, полученной при производстве допроса и других следственных действий одной группы в ходе проведения действий, относящихся к другой.

Например, допрос может давать ориентировочные данные для проведения обыска и выемки, а обнаруженные и изъятые при осмотре места происшествия вещественные доказательства и следы преступления могут успешно использоваться при допросах подозреваемого и обвиняемого.

При системном подходе к следственным действиям становится очевидным наличие ряда не отрегулированных в законодательном порядке вопросов как на уровне системы следственных действий, так и применительно к отдельным из них, в частности, к допросу.

Так, в настоящее время при производстве целого ряда следственных действий (допрос, очная ставка, проверка показаний на месте, следственный эксперимент, осмотр и т.д.) широко используется видеозапись, однако это эффективное средство фиксации законом не предусмотрено и следователи, прилагая к протоколу следственного действия видеозапись последнего, формально выходят за рамки процессуального закона, регламентирующего как общие, так и специальные условия и порядок проведения соответствующих следственных действий.

Кроме того, существует необходимость в разработке процессуальной формы допроса, сопровождающегося передачей информации в наглядно-образной форме, при котором наряду с использованием традиционного для допроса метода познания - расспроса, применяется метод моделирования, правила которого следовало бы закрепить в законе (изготовление допрашиваемым рисунков, скульптурных копий, воспроизведение труднодоступных описанию поз и жестов и т.д.).

Глава II.

Получение, проверка, оценка и использованиепоказаний на предварительном следствии.

§ 1.Обеспечение следователем допустимости, относимости и достоверности доказательственной информации, полученной при допросе.

Обеспечение следователем допустимости, относимости и достоверности доказательственной информации, полученной при допросе осуществляется на разных стадиях процесса доказывания и главным образом на этапе оценки доказательств. Причем в литературе существуют различные точки зрения относительно того, какие именно свойства(стороны) доказательств подлежат оценке.

По мнению одних авторов оценке подлежит достоверность доказательств, другие указывают на их значение, третьи на достоверность и значение доказательств В этой связи трудно не согласиться с мнением З.З. Зинатуллина, отметившего, что в содержание оценки доказательств должно входить определение всех их ценностных свойств, в частности, относимости, допустимости и достоверности.

Определение круга задач, стоящих перед следователем, связанных с обеспечением этих свойств доказательств при допросе представляет собой актуальную проблему, требующую самостоятельного изучения и осмысления, связанную с разрешением целого ряда теоретических проблем в сфере процессуального доказывания с учетом динамики и специфики развития процессуального законодательства.

В настоящем параграфе диссертационного исследования рассматриваются вопросы обеспечения следователем относимости, допустимости и достоверности доказательственной информации при допросе в основном на этапе собирания доказательств. Особенностям обеспечения следователем указанных свойств доказательств на этапах их проверки и оценки посвящены самостоятельные разделы.

Допустимость- есть пригодность доказательства с точки зрения законности источников, методов и приемов получения соответствующей информации.

Слово "допустимость" буквально означает разрешение, предоставление возможности кому-либо участвовать в чем-либо.

В УПК институт допустимости прямого нормативного закрепления не получил. Вывод о признании за доказательствами такого свойства, как допустимость вытекает из анализа принципов уголовного процесса и иных уголовно-процессуальных норм, в особенности ст. 69 УПК, в которой дается определение понятия доказательства.

Анализ процессуальной литературы позволяет выявить различия в подходе ряда авторов к определению понятия "допустимость доказательств".

Так, М. С. Строгович считал, что допустимость доказательства- это его способность как источника сведений о факте быть средством установления этого факта. Строгович выделял два условия допустимости доказательства: 1) соответствие источника сведений определенным условиям указанным в законе;


2) облечение этих источников в определенные процессуальные формы, предусмотренные законом (ст. ст. 150, 151, 152, 155-161 и др. УПК).

Авторы курса "Теория доказательств в советском уголовном процессе” обобщили и выделили следующие условия допустимости фактической информации, получаемой по делу: а)известность и возможность проверки ее происхождения;

б)компетентность и осведомленность лиц, от которых она исходит и которые ее собирают;

в)соблюдение общих правил доказывания;

г)соблюдение правил собирания фактических данных определенного вида, гарантирующих от неполноты и искажений, а также правил, гарантирующих полноту и точность фиксации собранной информации в деле;

г)отказ от включения в нее догадок и предположений.

С.А.Шейфер под допустимостью доказательства понимает качество этого доказательства, связанное с его надлежащей процессуальной формой.

Допустимыми по мнению С.А.Шейфера признаются лишь фактические данные, облеченные в надлежащую процессуальную форму.

В уголовно-процессуальной литературе последних лет также разрабатывалось понятие допустимости доказательства.

Н.С. Алексеев указывает, что сведения о фактах могут быть доказательствами, если они:

устанавливают или опровергают подлежащие доказыванию обстоятельства уголовного дела;

почерпнуты из указанных в законе источников и получены в установленном законом порядке Н.М. Кипнис понимает под допустимостью такое свойство доказательства, которое характеризуется законностью источника фактических данных, а также способов получения и фиксации фактических данных, содержащихся в таком источнике.

Лаконичная трактовка понятия допустимости доказательств Н.М.Кипниса в определенном смысле обобщает существовавшие определения и является, пожалуй, наиболее точной, тем более, что она по сути своей пересекается с наиболее полным определением понятия допустимости данным Пленумом Верховного Суда РФ в постановлении № 8 от 31 октября 1995г. "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия”, в соответствии с которым доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина, или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами.

Обеспечение следователем допустимости доказательственной информации при проведении следственных действий, и в частности, при допросе означают необходимость получения фактических данных, сведений, составляющих содержание доказательства только из соответствующих процессуальных источников, использование надлежащих процессуальных средств доказывания, соблюдение установленного законом порядка проведения следственного действия.

Как отмечалось, следователь, прежде всего, должен обеспечить соответствие порядка получения сведений, представляющих интерес по расследуемому делу, требованиям закона, основываясь на следующих его положениях.

Свидетелем по уголовному делу является лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, подлежащие доказыванию по данному делу (ч. 1 ст. 72 УПК).

В законе закреплены правила о допустимости показаний свидетеля (потерпевшего) т. е.

законодатель определяет те случаи, когда определенные лица не могут быть допрошены в качестве свидетелей(потерпевших) или когда сведения определенного содержания, сообщаемые указанными участниками процесса не будут иметь доказательственного значения.

К числу сведений, не имеющих доказательственного значения, относятся показания свидетеля (потерпевшего), если он не может указать источник своей осведомленности (ст.74,75 УПК), а также показания, в которых высказываются предположения о тех или иных фактах, но не содержится категорических утверждений относительно этих фактов, так как в соответствии со ст. 309 УПК обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Кроме того, закон устанавливает круг лиц, которые не могут быть допрошены в качестве свидетелей (потерпевших). В теории процесса он получил название "свидетельский иммунитет".

Существуют различные основания к установлению свидетельского иммунитета.

В соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 72 УПК не может допрашиваться в качестве свидетеля лицо, которое в силу своих физических или психических недостатков не способно правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания. В п. Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984г. "О судебной практике по применению, изменению и отмене принудительных мер медицинского характера" в этой же связи указано, что показания лица, в отношении которого поставлен вопрос о применении к нему принудительных мер медицинского характера, в силу ст. 69 УПК не могут рассматриваться как источник доказательств по делу.

Закон (ч. 2 ст. 72 УПК) запрещает допрашивать в качестве свидетелей: защитника обвиняемого- об обстоятельствах дела, которые стали ему известны в связи с выполнением обязанностей защитника;

адвоката, представителя профессионального союза и другой общественной организации об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с исполнением ими обязанностей представителя.

В последнее время институт свидетельского иммунитета получил дальнейшее развитие в законодательстве.

Два случая свидетельского иммунитета предусмотрены в ст. 51 Конституции РФ. Это привилегия против самообвинения и освобождение от свидетельских показаний против своего супруга и близких родственников. Привилегия против самообвинения (никто не обязан свидетельствовать против самого себя) означает, что следователь обязан перед началом допроса разъяснить допрашиваемому его право отказаться давать показания об обстоятельствах, уличающих его в совершении преступления. В этой связи нарушающей привилегию против самообвинения должна признаваться все еще имеющая место практика допроса в качестве свидетеля лица, в отношении которого имеются достаточные данные для привлечения в качестве обвиняемого.

Необходимо иметь в виду, что в соответствии с п. 18 указанного выше Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 8 от 31 октября 1995г. в случаях, когда подозреваемому, обвиняемому, его супругу и близким родственникам при дознании или на предварительном следствии не были разъяснены положения ст. 51 Конституции, показания этих лиц должны признаваться судом полученными с нарушением закона и не могут являться доказательствами виновности обвиняемого (подозреваемого).

Несмотря на то, что Конституция РФ является актом прямого действия, а также имеются соответствующие разъяснения Верховного Суда РФ, тем не менее желательно было бы указанную норму включить в уголовно-процессуальный Кодекс.

В соответствии со ст. 161 УПК при вызове потерпевшего, его допросе и составлении протокола допроса применяются правила, регламентирующие допрос свидетеля. По этой причине иммунитет, установленный ст. 51 Конституции РФ должен распространяться также и на показания потерпевших.

Иные случаи свидетельского иммунитета предусмотрены в ряде других нормативных актов.

В ч. 2 ст. 13 Закона РСФСР "О свободе вероисповеданий" от 25 октября 1990г. сказано, что тайна исповеди охраняется законом: священнослужитель не может допрашиваться или давать объяснения кому бы то ни было по обстоятельствам, которые стали ему известны из исповеди гражданина.Данная норма нашла свое отражение в п.11 ч.1 ст.5 УПК ( Федеральный закон от 27.08.93г.№ 5661 1).

Косвенно свидетельский иммунитет установлен ст.41 Закона РФ “О средствах массовой информации”, в соответствии с которой редакция обязана сохранять в тайне источник информации и не в праве называть лицо, предоставившее сведения с условием неразглашения его имени, за исключением случая, когда соответствующее требование поступило от суда, в связи с находящимся в его производстве делом. К сожалению, из Закона не вытекает могут ли допрашиваться журналисты на предварительном следствии, что на практике создает определенные трудности,связанные с расследованием дел о нарушении средствами массовой информации прав и свобод граждан. Существующие на этот счет мнения носят прямо противоположный характер. Одни считают, что на журналистов распространяется право свидетельского иммунитета в части сообщения сведений об источнике получения информации, другие, наоборот, считают журналистов беззащитными и требуют дополнения УПК соответствующими нормами.

По нашему убеждению в УПК действительно должна быть введена норма, проясняющая распространение свидетельского иммунитета не на безликий статус “редакции”, а на конкретных лиц, выполняющих редакционное задание, но до той поры вопрос об освобождении от дачи показаний журналиста в целом или в части должен решаться следователем с учетом всех обстоятельств дела, на основании пояснительных документов редакции того или иного средства массовой информации.

Ёще одна законодательная новелла по вопросу о свидетельском иммунитете содержится в ст. Закона РФ от 8 мая 1994г. N 3-ФЗ "О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального собрания РФ" (в редакции Федеральных законов от 12.03. № 24-ФЗ и от 15.08.96 № 114-ФЗ).В соответствии с указанным Законом, депутат Совета Федерации и депутат Государственной Думы вправе отказаться от дачи свидетельских показаний по гражданскому или уголовному делу об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с выполнением им депутатских обязанностей.


Норма, содержащаяся в указанном выше законе, по своей природе является процессуальной и должна быть помещена в УПК.

По мнению А.Ю.Епихина круг лиц, на которых распространяется свидетельский иммунитет,должен быть расширен. Правом отказа от свидетельствования и освобождения от уголовной ответственности за отказ от дачи показаний в качестве свидетеля должны также обладать законный представитель несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого;

государственный служащий,работа которого связана с государственной или служебной тайной.

Как представляется, закрепленное Конституцией неотъемлемое право каждого человека не свидетельствовать против себя и своих близких вовсе не означает необходимости расширения круга уголовно-процессуальных привилегий,составляющих институт свидетельского иммунитета.

Имеющиеся на этот счет предложения должны самым тщательным образом оцениваться с позиций их практической значимости и целесообразности, учитывая возможность создания препятствий в достижении задач уголовного судопроизводства в случае их законодательного закрепления.

Сказанное в определенной степени созвучно с позицией Конституционного суда РФ,выраженной в Постановлении от 20.02.96г. № 5п “ По делу о проверке конституционности положений частей первой и второй статьи 19 и части второй статьи 20 Федерального закона от 8 мая 1994 года” О статусе депутата Совета федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации”, в соответствии с которым предусмотренная ст.51 Конституции возможность установления федеральным законом иных оснований освобождения лица от дачи свидетельских показаний может быть реализована лишь в системной связи с положениями Конституции РФ, принципами и положениями, относящимися к правосудию, в частности, с принципом равенства всех перед законом и судом.

В силу указанных обстоятельств мы не поддерживаем предложений Епихина А.Ю., тем более, что в качестве законных представителей несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого чаще всего выступают его родители, на которых и так распространяется свидетельский иммунитет.

В процессе расследования уголовного дела следователь должен использовать в качестве средств доказывания лишь те следственные действия, которые прямо указаны в законе. Обеспечение допустимости доказательств за счет выбора надлежащего средства доказывания во многом связано с недопущением следственных ошибок, в результате которых нарушаются права и законные интересы участников уголовного процесса. Ранее говорилось о недопустимости допроса в качестве свидетеля лица, в отношении которого имеются основания для привлечения к уголовной ответственности. В этой же связи можно отметить, что зачастую лиц, в отношении которых возбуждено уголовное дело, а задержание в порядке ст. 122 УПК не произведено, практические работники допрашивают в качестве свидетелей, и только при окончании предварительного следствия этим лицам предъявляется обвинение.

В 1973 году Военная коллегия Верховного Суда СССР в частном определении по делу Садыкова от 25 октября отметила, что допрос в качестве свидетеля подозреваемого в совершении преступления лишает его возможности осуществить свое право на защиту и поэтому не может быть признан соответствующим требованиям закона.

Однако,в тот период фактически не действовал институт свидетельского иммунитета, появление которого проявило проблему под совсем иным углом зрения. добавив ей еще большую остроту и актуальность.

В настоящее время практические работники поставлены перед дилеммой - допрашивать заподозренного в качестве свидетеля, вооружив его привилегией против самообвинения, или в качестве подозреваемого, формально выйдя за рамки ст.52 УПК, в соответствии с которой подозреваемым признается лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления,либо к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения.

В.Шимановский считает, что так называемых заподозренных лиц следует допрашивать в качестве свидетелей с разъяснением права, предусмотренного ч.1 ст.51 Конституции, о чем сделать соответствующую отметку в протоколе допроса, которую удостоверить подписью допрашиваемого.

Е.Нащекин справедливо указывает на необходимость расширения диспозиции ст.52 УПК и признания подозреваемым лица, в отношении которого у прокурора, следователя и лица, производящего дознание есть достаточные основания подозревать его в совершении преступления, однако считает что принятие следователем любого из возможных на сегодняшний день решений, до внесения в кодекс изменений, приведет его к нарушению закона.

Кипнис Н.М. категорически возражает против самой возможности допроса подозреваемого (заподозренного) в качестве свидетеля.

Как нам представляется, с сложившейся ситуации необходимо ориентироваться все же на судебную практику поскольку только суды в конечном счете определяет относимость, допустимость и достоверность полученных в ходе предварительного следствия данных.

Так, судом присяжных Московского областного суда на основании вердикта коллегии присяжных заседателей обвиняемый органами предварительного расследования в получении взятки и незаконном приобретении и хранении огнестрельного оружия и боеприпасов Каменев был оправдан.

В кассационном протесте прокурор просил об отмене приговора в связи с существенным нарушением норм УПК РСФСР в ходе рассмотрения дела.

Кассационная палата Верховного Суда РФ 13 февраля 1996 г. оправдательный приговор оставила без изменения, указав, что доводы прокурора, изложенные в кассационном протесте, о том, что судья необоснованно исключил из разбирательства дела часть доказательств, противоречат действующему законодательству.

Судья правильно исключил из разбирательства дела протокол допроса Каменева в качестве свидетеля, так как против него было возбуждено уголовное дело и у органов предварительного следствия имелись все основания допросить его в качестве подозреваемого с соблюдением уголовно-процессуального закона и с разъяснением требований ст. 51 Конституции Российской Федерации о том, что никто не обязан свидетельствовать против себя самого.

Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 15 мая 1996 г. определение кассационной палаты оставлено без изменения.

В процессе проведения допросов и действия самого следователя должны отвечать определенным требованиям обеспечивающим допустимость доказательств, что обеспечивается прежде всего за счет неукоснительного исполнения требований закона, регламентирующих порядок производства как данного следственного действия, так и общих условий предварительного расследования. Эти требования запрещают домогаться показаний обвиняемого и других участников процесса, путем насилия, угроз и иных незаконных мер (ст.20, 179 УПК, ст. 21 Конституции РФ);

предполагают обеспечение права лица, участвующего в деле и не владеющего языком, на котором ведется производство предварительного расследования, пользоваться услугами переводчика с отнесением расходов за счет государства (ст. 17, 57, 107, 134 УПК, ст. 18 Закона РСФСР "О языках народов РСФСР" от 25 октября 1991г, а также права на защиту, в том числе права пользоваться услугами защитника(ст. ст. 19, 46-52 Конституции РФ, 46-52 УПК);

предусматривают определенный порядок ведения протокола допроса (ст. ст. 87, 134, 141, 142, 151-152, 160 и др. ) Нелишне в этой связи отметить и необходимость производства допроса надлежащим лицом,то есть следователем на которого не распространяются предусмотренные законом основания ( ст.23, 59, УПК), исключающие его участие в деле.

На важность этого обстоятельства указал Верховный Суд в постановлении N 556п95пр. по делу Тараканова, в котором, в частности, отметил, что согласно ч. 2 ст. 59 УПК РСФСР, следователь не может принимать участие в рассмотрении дела, если он является родственником обвиняемого. При этом степень родства законом не определена. (По возвращенному на дополнительное расследование делу обвиняемый и следователь приходятся друг другу троюродными братьями.).

Понятия относимости и допустимости доказательств являются основополагающими для решения вопроса о пригодности или непригодности фактических данных и их процессуальных источников в качестве доказательств в процессе расследования по уголовному делу.

Являясь взаимосвязанными и взаимообусловленными свойствами, признаками доказательств, относимость и допустимость характеризуют различные стороны последних. Выяснение каждый раз того и другого свойства важная часть процесса доказывания.

Толкование такого свойства доказательств, как относимость предполагает, что следователь в процессе расследования уголовного дела должен установить входит ли факт для установления которого привлекается данное доказательство в предмет доказывания или число иных фактов, выяснение которых необходимо при проверке версий, доказательств, а также способно ли доказательство с учетом его содержания этот факт устанавливать.

Относимость показаний определяется применительно к расследуемому преступлению, при этом выясняется служат ли эти показания целям установления события преступления, виновности или невиновности обвиняемого, степени ответственности виновных, наличия и характера ущерба, причин и условий, способствующих совершению преступления, т. е. определяется наличие связи между показаниями и доказываемым фактом. Показания, с помощью которых выясняются эти существенные для дела обстоятельства признаются относящимися к расследуемому уголовному делу.

Обеспечение следователем относимости доказательственной информации при допросе предполагает с одной стороны-недопущение загромождения уголовного дела не относящимися к его существу материалами и фактами, а с другой- исследование только тех из них, которые имеют непосредственное значение для правильного разрешения дела.

Как справедливо отметил З.З.Зинатуллин,если допустимость доказательств связана прежде всего с их процессуальной формой, то их относимость определяется качеством их содержания, т. е.

наличием в них достаточной информации, способной заинтересовать следственные органы.

Отмеченное свойство доказательства обеспечивается следователем главным образом на этапе оценки собранных по делу доказательств, однако с учетом того обстоятельства, что все сферы процессуального доказывания тесно взаимосвязаны и взаимообусловлены, деятельность следователя, связанная с собиранием и проверкой доказательств также несет в себе элементы обеспечения относимости доказательств.

На первоначальном этапе расследования преступлений, когда следователь собирает информацию, могущую иметь впоследствии доказательственное значение, его действия во многом определяются задачей обнаружения и закрепления следов преступления, однако в целом ряде случаев (особенно когда преступление совершено в условиях неочевидности ) следователь на основе имеющихся в его распоряжении данных должен выдвинуть гипотезы о наиболее вероятных сценариях развития событий, приведших к преступлению, и в процессе их проверки выявить данные, относящиеся к расследуемому событию.

Очевидно, что окончательное решение вопроса об относимости тех или иных фактических данных к предмету доказывания - проблема оценки доказательств, поскольку работа по проверке следственных версий характеризуется тем, что следователь в ряде случаев еще не знает какая полученная им информация будет доказывать виновность лица, совершившего преступление и другие обстоятельства определяющие предмет доказывания, а какая нет. Именно по этой причине следователь не должен игнорировать ту или иную информацию на первый взгляд не относящуюся, по его мнению, к предмету доказывания, а принимать все меры к ее процессуальному закреплению.

В этой связи можно не согласиться с мнением З. З. Зиналуллина, который утверждает, что относимость к делу сведений о тех фактах, которые имеют прямое материально-правовое значение всегда очевидна и поэтому решение вопроса в этой части не встречает серьезных затруднений.

Также легко определяется относимость прямых доказательств, содержание которых совпадает с расследуемым событием.

Ведь нередко связи имеющейся информации с предметом доказывания бывают настолько сложными, что следователю приходится производить целые комплексы следственных действий в целях установления значимости тех или иных имеющихся в его распоряжении данных.

В тоже время, как подчеркивалось, объем относящейся к делу информации не безграничен. Он определяется рамками тех наиболее вероятных следственных версий, построение которых не только возможно, но и необходимо в соответствии с данными, послужившими основанием к возбуждению уголовного дела с учетом выработанных главным образом криминалистикой рекомендаций по организации и тактике расследования.

В общем виде основу для решения вопроса об относимости тех или иных сведений к расследуемому делу дает уголовно-процессуальный закон, определяющий предмет доказывания.

В соответствии со ст. 68 УПК деятельность следователя при проведении расследования в целом и при производстве допросов, в частности, должна быть направлена на сбор фактических данных, указывающих на наличие либо отсутствие события преступления, виновность или невиновность лица, обвиняемого в совершении преступления и другие важные обстоятельства.

Необходимость собирания соответствующих фактических данных в ряде случаев прямо предусмотрена в законе. Так, ст. 74 УПК предусматривает возможность допроса свидетеля о взаимоотношениях с обвиняемым, потерпевшим;

ст. 77 УПК возможность дачи обвиняемым объяснений по поводу имеющихся в деле доказательств;

ст. 131 обязывает следователя удовлетворять ходатайства о собирании доказательств, если последние могут помочь установлению, как обстоятельств входящих в предмет доказывания, так и других обстоятельств, выяснение которых необходимо для " правильного расследования ” и др.

Авторы монографии “Теория доказательств...” справедливо исходят из концепции "многоуровневой" относимости доказательств, согласно которой информация о фактах подразделяется на несколько уровней, высшим из которых являются данные, связанные с предметом доказывания. По мнению авторов допустимо говорить об иерархической системе информационных потоков по уголовному делу, включающей уровни обнаружения, собирания, наращивания надежности и проверки совокупности фактических данных о существенных обстоятельствах дела.

Ведь даже для определения виновности лица, совершившего преступление, необходимо сначала получить его объяснения, для чего его отыскать, что нередко составляет одну из важнейших задач расследования, и надо отметить, что далеко не вся полученная в процессе этой работы информация будет относиться к предмету доказывания.

В то же время, все еще встречающиеся, к сожалению, упрощенческие подходы к проблеме обеспечения относимости доказательств порождают массу следственных ошибок.

Изучение 188 уголовных дел авторами методического пособия "Характер, причины и способы устранения ошибок в стадии предварительного следствия" выявило существенные недостатки в обеспечении следователями относимости доказательственной информации, в частности, при допросах, что выразилось прежде всего в недостаточном планировании расследования-2/3 всех изученных дел.

Причем, по каждому второму делу не были выдвинуты и проверены все обоснованные версии, а по каждому третьему делу имело место увлечение одной версией при недостаточном внимании к другим.

Авторы исследования заметили, что многие следователи при допросах свидетелей и потерпевших отводят себе роль протоколистов, фиксируя лишь то, что найдет нужным сказать допрашиваемый.

Почти треть всех ошибок при допросах состояла в том, что следователи не придали значения пробелам и противоречиям в показаниях и не пытались их устранить.

Почти по каждому третьему делу при допросе подозреваемого и обвиняемого отмечались схожие недостатки. Наиболее распространенные из них- неконкретное без детализации изложение доводов обвиняемого, неполное выяснение на допросе обстоятельств, охватываемых рамками обвинения, и др.

Очевидно, что на первоначальном этапе расследования разграничение информации на доказательственную и не обладающую таким свойством представляет для следователя довольно трудную задачу и связано это прежде всего с тем, что следователь, как уже отмечалось, может в этот период не знать какая информация, из той, которую он может получить будет иметь впоследствии доказательственное значение.

Этим, например, объясняется очень тщательное планирование и подготовка первоначальных следственных действий, в частности, допросов следователями высокой квалификации, ведение ими подробных, многостраничных протоколов с максимальной детализацией показаний.

Полученная на первоначальном этапе расследования информация носит зачастую ориентирующий характер, но нередки случаи использования ее в системе доказательств.

В следственной практике автора настоящей работы имел место случай, в определенной мере иллюстрирующий данный тезис.

Вызванный на допрос обвиняемый по делу об изнасиловании Л., в отношении которого в качестве меры пресечения была избрана подписка о невыезде, явился к следователю в состоянии сильного похмелья, и из тактических соображений был освидетельствован на этот предмет. Через некоторое время стало известно, что накануне Л. в нетрезвом виде совершил другое преступление. В итоге протокол судебно-медицинского освидетельствования, полученный изначально в целях обоснования невозможности проведения с Л. в день его вызова следственных действий, стал фигурировать в деле в качестве косвенного доказательства нахождения Л. на месте совершения им повторного преступления.

В силу указанных обстоятельств обеспечение следователем относимости доказательственной информации при получении показаний должно предполагать:

-тщательное планирование как расследования в целом, так и допросов с учетом складывающейся следственной ситуации;

-обязательное выяснение в процессе допросов обстоятельств, составляющих предмет доказывания по уголовному делу, а также вопросов, необходимость постановки которых прямо вытекает из закона.

Процесс оценки доказательств включает определение их относимости, допустимости и достоверности,сначала для выдвижения следственных версий, а затем и достоверности выводов по уголовному делу.

Достоверность вывода следствия об обстоятельствах уголовного дела-то же самое, что истинность этого вывода, т. е. правильное, соответствующее действительности установление обстоятельств дела: события преступления, виновности данного лица в совершении преступления, места, времени, способов совершения преступления. Обеспечение достоверности, истинности выводов по делу требует от следователя, чтобы обвинение основывалось только на доброкачественных, тщательно проверенных и не вызывающих сомнения доказательствах.

Автор кандидатской диссертации “ Достоверность доказательств и способы ее обеспечения в уголовном процессе” Гришина Е.П. изучив вопрос о соотношении истины и достоверности с позиций философии, гносеологии и процессуальной науки, пришла к правильному выводу о том, что при принятии любого процессуального решения требуется не просто знание, убеждение, соответствующее объективной действительности, но и знание, полученное законным способом, доказанное, т.е. обоснованное, аргументированное знание.

Ответить на вопрос о достоверности доказательств можно лишь на основе тщательного и всестороннего изучения как источника фактических данных, так и процесса формирования доказательственного материала.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.