авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«Возврат к списку научных работ РОССИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ДРУЖБЫ НАРОДОВ На правах рукописи Сильнов Михаил ...»

-- [ Страница 4 ] --

Речь пойдет, главным образом, о тактических приемах, основанных на предъявлении доказательств (прежде всего показаний) при производстве допросов и других следственных действий.

Несовершенство законодательной регламентации, в частности, отсутствие в уголовно процессуальном законе прямого указания разрешающего или, наоборот, запрещающего использование доказательств при производстве следственных действий привела к тому, что в начале 70-х годов на практике и в теории возник вопрос о правомерности оглашения ранее данных показаний при допросе свидетелей.

Так, в определении Военной коллегии Верховного Суда СССР от 27 июля 1970г. по делу Борисова Е. И. и Ильина Г.И., было указано, что оглашение свидетелю показаний других лиц в случаях, непредусмотренных законом, недопустимо. В этом определении оглашение показаний свидетеля при допросе другого свидетеля приравнивалось к наводящим вопросам, указывалось, что законом допускается оглашение показаний лишь участников очной ставки и делался вывод о том, что закон запрещает следователю оглашать свидетелям при их допросе показания других допрошенных по делу лиц.

В литературе уже была высказана обоснованная критика указанного запрета. Наиболее развернуто этот вопрос анализируется в кандидатской диссертации Е. Е. Центрова "Личность потерпевших по делам о половых преступлениях и особенности их допроса", где автор на основе сопоставительного анализа отдельных доводов данного определения и соответствующих норм УПК убедительно показывает недостаточность аргументированности ряда его положений и общего вывода о недопустимости оглашения свидетелю показаний других лиц. Так, в определении подчёркивается, что оглашение показаний допускается уголовно-процессуальным законодательством только в исключительных, строго указанных в законе случаях. Однако это указание относится лишь к судебному следствию. УПК, устанавливая исчерпывающий перечень случаев, когда на суде допустимо оглашение показания (ст. ст. 281 и 286 УПК ), как справедливо отмечает Е. Е.

Центров, исходит, прежде всего из закрепленных в законе принципов устности и непосредственности судебного разбирательства. Предварительное следствие проводится в иных условиях. Поэтому попытка ограничить органы предварительного следствия в праве оглашать свидетелям показания других лиц выражает явную тенденцию перенести принципы и способы осуществления судебного следствия на содержание и характер деятельности органов предварительного расследования и дознания, что представляется необоснованным и неправильным по существу.

Ранее мы говорили о различной процессуальной природе показаний, полученных на предварительном следствии и в суде. Утверждалось, что в судебном заседании показания в силу принципов устности и непосредственности играют роль источника доказательств уже в момент их дачи, в то время, как на предварительном следствии - только после протоколирования. Данное обстоятельство в определенной мере иллюстрирует несостоятельность критикуемого Центровым Е.Е. судебного решения.

В этой же связи заслуживает внимания еще один из приведенных Е. Е. Центровым доводов, который обоснованно считает, что даже очная ставка представляет, по существу, взаимное ознакомление двух уже ранее допрошенных лиц с показаниями друг друга. С точки зрения рассматриваемых положений разницу можно усмотреть лишь в том, что на очной ставке присутствует и излагает соответствующую информацию непосредственно то лицо, показания которого на обычном допросе были бы оглашены".

В специальной литературе сама возможность использования показаний, равно как и другой доказательственной информации, имеющей доказательственное значение при производстве следственных действий не вызывает принципиальных возражений у большинства ученых.

Как показывает изучение мнения практических работников, проведенное в свое время Казиняном Г. С., использование доказательств в процессе производства наиболее распространенного следственного действия -допроса считается ими правомерным. Так, все опрошенные им следователи прокуратуры и МВД заявили о допустимости такого использования, а 94, 6% из них успешно применяют доказательства при производстве допросов.

Кроме того, правомерность использования доказательственной информации, в частности, полученных при допросе показаний при производстве следственных действий вытекает из норм действующего уголовно-процессуального законодательства.

Уголовно-процессуальный закон в ряде случаев прямо указывает на возможность использования имеющейся в распоряжении следователя доказательственной информации при проведении следственных действий.

Это, прежде всего, ст. 77 УПК, в которой говорится о праве обвиняемого давать показания не только по предъявленному обвинению и известным ему обстоятельствам дела, но и в связи с имеющимся в деле доказательствами. Это положение закона по разделяемому диссертантом мнению А. Б. Соловьёва, является процессуальным основанием для предъявления доказательств, включая показания, обвиняемому при его допросе.

Помимо этого, доказательства могут использоваться в соответствии со ст. 141-1 УПК, разрешающей воспроизведение звукозаписи при производстве других следственных действий, и ст. 162 УПК, дающей право следователю при наличии существенных противоречий в показаниях двух ранее допрошенных лиц произвести между ними очную ставку. Причем примечательно, что регламентирующая порядок очной ставки, ст. 163 УПК прямо предусматривают возможность, после дачи участниками следственного действия показаний и записи в протоколе, огласить прежние показания, содержащиеся в протоколах предыдущих допросов, а также воспроизвести их звукозапись.

Возможность воспроизведения фонограмм, являющихся дополнительным средством фиксации показаний и приложением к протоколам допроса, по существу является правовым основанием для предъявления самих протоколов допроса.

Как известно, в соответствии с процессуальным законом источники доказательств не обладают заранее установленным преимуществом и отсутствует различие в доказательственном значении показаний и иных, предусмотренных ч. 2 ст. 69 УПК источников доказательств, поэтому, по нашему мнению, все они также могут предъявляться допрашиваемому.

В указанной выше статье УПК не определено процессуальное значение приложений к протоколам следственных действий, которые обычно также со держат важную доказательственную информацию. Часть 5 ст. 141 УПК указывает, что к протоколам прилагаются фотографические негативы и снимки, киноленты, диапозитивы, фонограммы опроса, планы, схемы, слепки и от тиски следов, выполненные при производстве следственных действий. Поскольку законодатель разрешает воспроизводить фонограмму допроса при производстве других следственных действий, можно сделать вывод об отсутствии процессуальных оснований к запрету использования и других приложений к протоколам при проведении допросов.

Представляется, что все приложения, предусмотренные ч. 5 ст. 141 УПК, могут предъявляться на допросах.

К условиям, определяющим правомерность использования показаний при производстве допросов и других следственных действий, на наш взгляд, следует следующие:

1. В качестве предъявляемых доказательств могут использоваться лишь те фактические данные, которые получены на допросе с соблюдением предусмотренной процессуальной формы и содержатся в определенных законом процессуальных источниках, а также указанных в законе приложениях к протоколам следственных действий (. 2 ст. 69, ч. 5 ст. 141, 151, 160 УПК ).

2. Использование показаний при производстве допросов и иных следственных действий не должно нарушать предусмотренного уголовно-процессуальным кодексом процессуального порядка их проведения (ст. ст. 150, 158, 163, 165, 18З УПК );

3. Комментарий следователя при использовании показаний не должен оказывать внушающего воздействия на лицо и содержать наводящих вопросов (ст. 158 УПК);

4. Использование показаний подлежит обязательной фиксации в протоколе следственного действия, как это предусмотрено законом применительно к воспроизведению фонограмм (ст. 141-1 УПК ).

Предъявление показаний при производстве следственных действий является частным случаем использования доказательств в процессуальном доказывании, поэтому отсутствие в разделе о доказательствах действующих УПК специальной статьи, регламентирующей в общем виде использование показаний и других доказательств, представляется определенным пробелом уголовно - процессуального закона. Поскольку в теории и на практике возникает вопрос о правомерности использования доказательств, в частности, оглашения показаний свидетелей и потерпевших при допросе других свидетелей, нами разделяется предложение о включении в УПК посвящённой использованию доказательств.

Проблема процессуальных оснований предъявления доказательств при допросе тесно связана с тактикой их использования.

Поскольку тактические приемы основанные на предъявлении показаний в основе своей предполагают правомерное психологическое воздействие на соответствующих участников процесса, их применение, как показывает практика, чаще всего оправдано при производстве следственных действий основанных главным образом на вербальном контакте этих лиц со следователем, в основном при допросах.

По этой причине тактика предъявления показаний при допросах занимает центральное место среди тактических приемов основанных на использовании доказательств.

Вместе с тем, учитывая, что такого рода тактические приемы носят прежде всего характер правомерного психологического воздействия на допрашиваемого, то справедливо говорить о возможности их применения и при производстве других следственных действий. Раскрыть же их характер и сущность методологически удобнее на примерах их использования при допросах.

Говоря о тактике использования на допросе доказательственной информации, полученной ранее при производстве других допросов, следует отметить, что она в решающей степени обусловлена целью этой деятельности и определяется занимаемой допрашиваемым позицией по делу. Она варьируется в зависимости от того обстоятельства, кто находится перед следователем:

добросовестно заблуждающийся или преднамеренно искажающий истину допрашиваемый. В связи с этим, прежде чем дать понятие использования доказательства и непосредственно перейти к рассмотрению тактического аспекта этой деятельности, следует определить конкретные цели использования доказательств при допросе.

Общей задачей применения тактических приемов при допросе являются обеспечение получения достоверных показаний. Однако, решение этой задачи обычно достигается через разрешения конкретных целей допроса устранение добросовестного заблуждения допрашиваемого, преодоление его установки на дачу ложных показаний, на отказ от дачи показаний и др.

Указанное обстоятельство предопределяет необходимость предварительного определения конкретных целей каждого допроса.

Использование доказательственной информации, к каковой относятся и показания допрошенных по делу лиц, при повторном допросе прежде всего обусловливается несовершенством прежних показаний допрашиваемого, что проявляется во внутренней противоречивости показаний или находит свое отражение в несоответствия этих показаний остальным материалам дела. Чаще такое положение свидетельствует о том, что недостоверными являются показания определенного лица, реже- материалы уголовного дела. В подобной ситуации возникает необходимость в определении причины несоответствия показаний остальным материалам дела. Такими причинами, как правило, являются как преднамеренная ложь, так и добросовестное заблуждение допрашиваемого.

Третья, наиболее распространенная, причина предъявления доказательств при допросах, вызывается необходимостью детализации и конкретизации показаний допрашиваемого при помощи предъявления ему показаний (оглашение или непосредственное представление протокола), воспроизведения фонограмм допроса и предъявления других источников доказательств. Обычно, в этих случаях отсутствуют противоречия между показаниями и другими материалами уголовного дела, а имеет место неполнота, пробельность или определенные неточности в показаниях.

Использование других показаний и приложений к ним, а в особенности вещественных доказательств и документов, обладающих свойством наглядности, обычно помогает подучить от допрашиваемого полные и всесторонние показания относительно предъявленных доказательств и связанных с ними обстоятельств расследуемого уголовного дела.

Представляется, что названными выше тремя наиболее типичными ситуациями использования доказательств на допросе прежде всего и определяются цели рассматриваемого тактического приема. Поэтому, на наш взгляд, прав Н. А. Селиванов, выделивший три основные тактические цели использования доказательств при допросе: 1) конкретизация и детализация показаний;

2) разоблачение лиц, пытающихся скрыть истину;

3) устранение добросовестного заблуждения.

Использование доказательственной информации, полученной ранее при производстве других допросов, представляет собой широкое, собирательное понятие, включающее в себя ряд конкретных действий по реализации при допросе имеющихся у следователя доказательственной информации, в том числе путем их предъявления, материалов видеозаписи данного следственного действия.

Предъявление (демонстрация) доказательственной информации предполагает представление допрашиваемому для ознакомления протоколов допросов, оглашение этих протоколов или их части, воспроизведение фонограмм допроса.

Предъявление (демонстрация) доказательственной информации является наиболее распространенным и действенным способом реализации доказательств применительно к каждой из трех названных выше целей допроса.

Так, по результатам проведенного диссертантом опроса следователей прокуратуры и следственного комитета, практически все следователи используют на допросе доказательственную информацию, полученную ранее при производстве других допросов, путем ее непосредственного представления ( оглашения протокола допроса ).

Использование доказательственной информации при допросе, особенно связанном с изобличением допрашиваемого во лжи, требует тщательной подготовки со стороны следователя.

Готовясь к этому, он должен решить вопрос о допустимости и относимости, оценить значение и объем имеющейся в его распоряжении доказательственной информации, придти к выводу о целесообразности реализации этой информации на допросе. Следователю надлежит определить также наиболее благоприятный момент и наиболее целесообразные способы ее использования.

Применительно к предстоящему следственному действию соответствующим образом корректируется и тактика допроса недобросовестного лица.

Следует спланировать предстоящий допрос таким образом, чтобы по возможности избежать в ходе этого следственного действия обсуждения не подкрепленных доказательствами обстоятельств преступления.

При всем разнообразии побудительных причин и мотивов, в психологии подозреваемых и обвиняемых имеется нечто общее, обусловливающее их позицию по делу.

Психологическое состояние этих лиц определяется совершением преступления и необходимостью нести за него уголовную ответственность. Согласно исследованиям А.Р. Ратинова, психология подозреваемого и обвиняемого характеризуется господством защитной доминанты, объясняющей стремление этих лиц к сокрытию истины, к отрицанию своей виновности в совершенном преступлении, на этой основе, с учетом других обстоятельств (жизненного опыта, морально волевых и нравственных качеств, характерологических особенностей и т. д. ) формируется внутренняя позиция, система отношений к происходящему, готовность действовать определенным образом.

На фоне действия оборонительной доминанты в сознании правонарушителя происходит борьба мотивов "за" и "против" признания, к которой, как отмечает А.Р.Ратинов, следователь не может быть безразличен.Напротив, следователь должен активно влиять на эту борьбу, нейтрализовывать негативные мотивы и укреплять те из них, которые побуждают допрашиваемого к правдивым показаниям.

Этой своей цели следователь достигает с помощью оказания правомерного психологического воздействия на допрашиваемого, в том числе путем приведения основанных на наличии доказательственной информации аргументов и предъявления доказательств при допросе.

Известно, что наибольшее психологическое воздействие на недобросовестных подозреваемых, обвиняемых и лжесвидетелей оказывает предъявление им совокупности доказательств, изобличающих их в совершении преступления и в дачи ложных показаний. Поэтому вопрос об использовании различных способов реализации имеющихся у следователя доказательств приобретает важное значение при допросе лиц, дающих ложные показания, главным образом подозреваемых и обвиняемых. В ряде случаев с учетом установки подозреваемых и обвиняемых на дачу ложных показаний, недостаточностью на начальном этапе расследования преступления в распоряжении следователя доказательственной информации, нежелательностью ознакомления допрашиваемых с определенными источниками доказательств следователи предпочитают не предъявлять доказательства, а использовать опосредованные способы их реализации, естественно, что это не исключает в случае необходимости возможности предъявления самих доказательств на более позднем этапе расследования дела.

В специальной литературе большее внимание уделяется использованию на допросе вещественных доказательств и иных документов, в сравнении с использованием доказательственной информации, полученной ранее при производстве других допросов.

Это объясняется, с одной стороны тем, что вещественные доказательства, равно как и иные документы, в силу своей наглядности нередко оказывают сильное психологическое воздействие на допрашиваемого. С другой стороны, можно предположить, что показания нередко используются при производстве очных ставок.

Однако, как показывает проведенное нами изучение практики, это далеко не всегда так.Все опрошенные следователи заявили, что чаще они используют на допросах доказательственную информацию, полученную ранее при производстве других допросов.

Это подтвердилось и при изучении уголовных дел. Доказательства предъявлялись на повторных допросах 49 обвиняемых всего 85 раз. В абсолютном большинстве случаев (более 80% ) использовались показания свидетелей, потерпевших,соучастников преступления. В отдельных ситуациях предъявлялись прежние показания самого допрашиваемого, как правило, когда имел место отказ от прежних показаний. Из общего количества предъявления доказательств при повторных допросах обвиняемых более чем в трех случаях из четырех доказательства предъявлялись с целью разоблачения ложной позиции допрашиваемых.

Обращает на себя внимание высокая результативность использования показаний с целью разоблачения ложной позиции: около 72% допросов с предъявлением показаний оказались полностью или частично результативными.

Случаи безрезультатного предъявления показаний для разоблачения ложных показаний подозреваемых и обвиняемых, как правило, были обусловлены тактическими ошибками следователей и прежде всего, неумением использовать фактор внезапности, отсутствием органической связи между тактикой проведения допроса и предъявлением доказательств, стремлением изобличить виновных лишь посредством доказательственной информации, содержащейся в показаниях, без комплексного использования всех собранных по делу доказательств и т. д.

Согласно результатам проведенного исследования, в некоторых прокуратурах сложилась практика, когда при наличии даже существенных противоречий в показаниях нескольких лиц они, вместо производства очных ставок следователи часто предпочитают использовать показания при допросе подозреваемых и обвиняемых для их изобличения в совершении преступления.

Как отметили при опросе сами следователи, такое положение объясняется тем, что допрос является более простым и менее трудоёмким следственным действием, чем очная ставка, подготовка и успешное проведение которой требуют от следователя много времени и высокой квалификации.

Действительно, у следователя больше тактических возможностей использования доказательственной информации, полученной при допросе, (оглашение, непосредственное предъявление, ссылка на наличие и т. д.) именно при допросе, а не на очной ставке в силу того, что именно при допросах в большинстве случаев реализуется задача получения достоверной информации и лишь тактические ошибки следователя мешают ее достижению.

Наконец, реализация показаний одного лица при допросе другого вовсе не исключает возможности проведения в дальнейшем (если использование на допросе показаний закончится безрезультатно) между ними очной ставки. Можно констатировать, что следователи стремятся добиться положительного результата с минимальной затратой сил и времени.

В специальной литературе было высказано мнение, что сила психологического воздействия на допрашиваемого во многом зависит от места, которое предъявляемые доказательства занимают в системе классификации доказательств, в частности, прямые и первоначальные доказательства оказывают более сильное психологическое воздействие на допрашиваемого, чем косвенные и производные.

Не оспаривая в принципе данное высказывание, отметим, что нередко встречаются ситуации обратного порядка, когда, например, косвенное доказательство оказывает на лицо больше воздействия, чем прямое. Это обусловлено, кроме личных качеств и психического состояния допрашиваемого еще и тем обстоятельством, какое значение придает сам допрашиваемый данному доказательству.

В частности, подозреваемыми и обвиняемыми нередко переоценивается значение показаний соучастников, близких им лиц из числа свидетелей и, напротив, недооценивается значение различных судебных экспертиз. Указанное обстоятельство должно учитываться следователем при определении тактики предъявления доказательств на допросе.

Изменение установки допрашиваемого, дающего заведомо ложные показания, и получение от него правдивых показаний во многом зависит от способа и конкретных приемов использования доказательственной информации. Как и в остальных случаях, предпочтение следует отдавать непосредственному предъявлению доказательств - представлению протокола, его оглашению и особенно воспроизведению звукозаписи показаний.

Из перечисленных способов предъявления на допросе доказательственной информации, полученной ранее при производстве других допросов наиболее эффективно, как было отмечено, воспроизведение фонограмм других допросов. Это объясняется тем, что в данном случае на недобросовестное лицо действует дополнительный психологический фактор - он слышит голос изобличающего его в преступлении лица. Причём, это наиболее значимо для недобросовестного допрашиваемого в случаях, когда показания даются соучастником преступления или заинтересованным свидетелем, обещавшими скрывать от следствия истину, но затем давшие правдивые показания.

Механизм этого тактического приема во многом обусловлен комплексным воздействием на мышление, волю и чувства допрашиваемого воспринимаемой им информации и подавляющим установку на дачу ложных показаний. Разрушенное в результате его применения звено в цепи вымышленных показаний влечет зачастую несостоятельность всей системы защиты недобросовестного допрашиваемого.

Однако, проведенное изучение практики показало, что следователи еще недооценивают значение использования звукозаписи для обеспечения полноты, всесторонности и объективности показаний, а также с целью последующего ее использования для изобличения лиц, дающих ложные показания.

Так, по изученным делам звукозапись применялась всего десять раз.Причем, применение звукозаписи носило формальный характер, и не случайно, что в дальнейшем, при производстве допросов она не воспроизводилась.

Неприменение звукозаписи, помимо отрицательного влияния на обеспечение полноты и точности фиксации полученных показаний, лишает следователей возможности использовать фонограмму допроса определенного лица для изобличения подозреваемого (обвиняемого), когда производство очной ставки по каким-либо соображениям представляется нежелательным.

В результате утрачиваются дополнительные возможности доказывания важных обстоятельств преступления по расследуемым уголовным делам.

При подготовке к предъявлению доказательственной информации при допросе необходимо избрать такую тактику предъявления, которая бы при несла наиболее эффективный результат. Для этого доказательственную информацию, полученную ранее при производстве других допросов, необходимо предъявлять в комплексе с другими собранными по делу доказательствами.

Как показало изучение практики, предъявление одного доказательства обычно малоэффективно.

Подавляющее большинство опрошенных следователей предпочитает предъявлять доказательства в их совокупности, переходя от менее значимых к более важным доказательствам. При предъявлении доказательственной информации важное тактическое значение имеет и избрание наиболее благоприятствующего этому момента.

Доказательства при расследовании преступлений нужно предъявлять только после того, когда следователь всесторонне выяснит интересующий его факт и когда несоответствия между показаниями допрашиваемого и собранными следователем доказательствами не будут устранены в свободном рассказе допрашиваемого и после его ответов на вопросы следователя. Определяя время предъявления доказательственной информации, следователь не должен проявлять поспешность.

Нежелательно как преждевременное предъявление доказательств при допросе лица, дающего заведомо ложные показания, так и их не предъявление тогда, когда возникает в этом необходимость. Выбор наиболее подходящего момента предъявления доказательств при допросе недобросовестного допрашиваемого в целом зависит от конкретных обстоятельств дела, личности допрашиваемого, ситуации допроса.

Это подтверждается и изучением практики. Больше половины опрошенных следователей показали, что они предъявляют доказательства в любой момент расследования дела, причём принятие этого решения прежде всего обусловлено наличием доказательств, личностью допрашиваемого, занимаемой им позицией по делу, конкретными обстоятельствами расследования.

Несмотря на то, что предъявление доказательств само по себе является достаточным аргументом для изобличения во лжи недобросовестного допрашиваемого и получения от него правдивых показаний, эта группа тактических приемов должна сочетаться также и с другими приемами допроса: моральным стимулированием (разъяснение обстоятельств, смягчающих уголовную ответственность и т. д. ), приёмами, основанными на использовании психологических факторов (например, внезапности применения того или иного тактического приёма, учитывающая неподготовленность допрашиваемого к перестройке своих ложных показаний).

Предъявление доказательств при допросе чревато также и некоторыми нежелательными последствиями.Во-первых, психическое воздействие предъявленных доказательств может оказать на допрашиваемого внушающее воздействие. Это обстоятельство надо учитывать при оценке полученных в результате предъявления доказательств показаний. Во-вторых, предъявление доказательств всегда связано с передачей допрашиваемому определенной доказательственной информации, что в принципе нежелательно, поскольку она может быть использована недобросовестным лицом для сокрытия истины. Поэтому следователю необходимо с осторожностью использовать имеющиеся у него материалы при допросе недобросовестного лица, стремясь ограничиться ее минимумом или делать это на более поздних этапах расследования, когда вероятность негативных последствий ознакомления обвиняемого с имеющейся в распоряжении следователя доказательственной информацией значительно уменьшается.

Как показывает изучение практики, следователи понимают важность данного вопроса. Все опрошенные следователи заявили, что они принимают меры к нейтрализации негативных последствий в связи с ознакомлением недобросовестного допрашиваемого с имеющимся доказательствами, в частности, полученными при производстве других допросов. Следователи в числе таких мер указали на преимущественное использование не всех имеющихся доказательств, а их части, применение опосредованных способов реализации доказательств (в частности, сообщение об их наличии, основанная на имеющихся фактических данных демонстрация осведомленности по делу и т. д. ).

Изучение уголовных дел и результаты опроса следователей показали, что при расследовании преступлений доказательственная информация для изобличения во лжи предъявляется следователями преимущественно в конце расследования уголовного дела.

Однако нередко применение этого тактического приема дает положи тельный результат на начальном этапе следствия, непосредственно после задержания подозреваемого в совершении преступления, когда его психическое состояние таково, что предрасполагает к признанию вины.

Как правило, предъявляемая доказательственная информация оказывает на этих лиц необходимое психологическое воздействие и приводит их к выводу о нецелесообразности дальнейшего сокрытия истины от следствия. Такой благоприятный момент не следует упускать, поэтому в подобных случаях целесообразно использовать имеющуюся доказательственную информацию именно на начальном этапе расследования с тем, чтобы попытаться преодолеть установку допрашиваемого на дачу ложных показаний.

Однако при этом нельзя забывать, что следователь может и не добиться ожидаемого результата, а предъявляя те или иные материалы следствия, преждевременно раскроет имеющиеся доказательства, тем самым даст допрашиваемому возможность подготовить более аргументированное и правдоподобное ложное объяснение события. Поэтому на первоначальном этапе расследования выгоднее сослаться на имеющуюся доказательственную информацию, а не предъявлять ее не добросовестному допрашиваемому.

При предъявлении доказательственной информации непосредственно после совершения преступления следователь должен учитывать характер преступления, наличие у подозреваемого предварительного умысла на его совершение и, что самое главное, личность правонарушителя с тем, чтобы правильно прогнозировать линию его последующего поведения на следствии.

Несколько иначе обстоит дело с тактикой предъявления доказательственной информации при допросе соучастников при расследовании групповых преступлений. Здесь надлежит учитывать то обстоятельство, что поведение и показания каждого подозреваемого в известном смысле непредсказуемо и является загадкой для соучастников группового преступления. Это обстоятельство может способствовать успешному предъявлению доказательственной информации, прежде всего правдивых показаний признавшегося подозреваемого при допросе остальных соучастников группового преступления. При этом использование фактора внезапности может существенно усилить психологическое воздействие этих показаний на несознавшихся соучастников.

Следователям часто приходится сталкиваться с такой ситуацией, когда обвиняемый (подозреваемый) в целом признает свою вину, но по каким-то причинам пытается скрыть от следствия отдельные эпизоды или обстоятельства совершенного преступления. Такими причинами часто являются: желание скрыть интимные обстоятельства своей или чей-то личной жизни, стремление не выдавать соучастника (соучастников) и тем самым облегчить свою ответственность и т.д.

Чтобы разоблачить такого рода ложные показания, следователь должен знать непосредственные причины, в силу которых лицо, в основном дающее правдивые показания, умалчивает об отдельных обстоятельствах или дает по ним ложные показания. Выяснение таких причин во многом облегчит за дачу следователя при предъявлении доказательств.

Как известно, в случаях устранения добросовестного заблуждения допрашиваемого следователю не противостоит заинтересованное в сокрытии истины лицо, что существенно облегчает стоящую перед следователем за дачу по получению достоверных показаний и, естественно, накладывает специфику на тактику использования доказательств.

В тактическом плане, по мнению диссертанта, заслуживают быть отмеченными следующие обстоятельства. Во-первых, добросовестность допрашиваемого позволяет использовать при допросе не совокупность, а отдельные доказательства и применять при этом, как правило, лишь их предъявление, а не опосредованные способы использования доказательств.

Кроме того, восстановление ассоциативных связей при допросе имеет свои особенности, которые обусловлены тем, что возможности источников доказательственной информации в устранении добросовестного заблуждения различны. Это обстоятельство дало А. Б. Соловьёву основание подразделить их на две группы, из которых одни непосредственно связаны с событием преступления, как, например: показания очевидцев, большинство документов, вещественные доказательства, и в силу этого могут содействовать припоминанию забытого, а другие большинство протоколов следственных действий, заключения экспертиз, по своему характеру являются производными, вторичными и поэтому, в большинстве случаев, они непригодны для восстановления ассоциативных связей. Действительно, исходя из пригодности отдельных источников доказательств для восстановления ассоциативных связей они могут быть подразделены на две указанные группы.

Однако, это не единственное условие, предопределяющее преимущество одних источников доказательств перед другими в восстановлении ассоциации. Не меньшее значение имеет такое свойство, как наглядность предъявляемых доказательств, которой в значительной мере определяется надежность и быстрота припоминания, поскольку наряду с мысленным образом в сознании допрашиваемого здесь появляется реально существующий предмет, документ или их отображения. В этом плане приоритет следует отдать вещественным доказательствам, иным документам и приложениям к протоколам следственных действий.

В теории и практике весьма актуальным является вопрос о возможности использования в процессе доказывания материалов доследственной проверки, проводимой в порядке ст.109 УПК, а применительно к рассматриваемой проблеме - о возможности предъявления таких материалов при допросе.

М.Селезнев, например, допускает возможность использовать в процессе доказывания такого рода материалы если отсутствуют сомнения в их достоверности по существу.

Противоположной точки зрения придерживается Н. В. Сибилева отрицающая наличие доказывания в стадии возбуждения уголовного дела.

Предпочтительнее нам представляется позиция Н. М. Кипниса, в соответствии с которой объяснения и иные документы исходящие от заявителя будут иметь значение допустимых доказательств. Также будут иметь значение документы справочно - удостоверительного характера и некоторые другие, а также протокол осмотра места происшествия, проведенного до возбуждения уголовного дела. Однако недопустимо, пишет Кипнис Н.М., под видом “иных документов” протаскивать в уголовный процесс выгодно подтверждающие позицию обвинения объяснения потенциальных обвиняемых и свидетелей и всевозможные “чистосердечные признания”, которые получают вне процессуальных правоотношений и при отсутствии процессуальных гарантий, подменяя при этом требуемые по закону показания свидетеля, подозреваемого, обвиняемого. Мы считаем, допустимым предъявление при допросе протокола осмотра места происшествия, заявления и объяснения пострадавшего, документов справочного характера, собранных в процессе доследственной проверки.

При использовании доказательств с целью активизации процесса воспоминания следователю надлежит обращать внимание на нейтрализацию внушающего воздействия. Причем эта рекомендация в первую очередь относится к комментарию следователя, сопровождающему предъявление доказательств.

По нашему мнению, такого рода комментарий должен быть максимально кратким и касаться лишь относимости предъявленного доказательства к делу и к предмету допроса. Вопросы к допрашиваемому необходимо ставить только в общей форме и не высказывать своей точки зрения относительно предъявленных доказательств.

Изучение уголовных дел показывает, что наиболее часто (в 80 % случаев), для активизации ассоциативных связей в сознании допрашиваемого используются показания, а преимущественным способом предъявления доказательственной информации, полученной ранее при производстве других допросов, с целью устранения добросовестного заблуждения допрашиваемого является оглашение протоколов допроса, прежде всего свидетелей-очевидцев.

Представляются необходимой определенная корректировка такой практики. Имеется в виду ориентация следователей на сокращение числа случаев использования для активизации ассоциативных связей показаний и предпочтительность предъявления допрашиваемому для устранения добросовестного заблуждения вещественных доказательств, документов и приложений к протоколам следственных действий.

Такая рекомендация обусловлена спецификой показаний, их относительно меньшими возможностями в устранении добросовестного заблуждения в сравнении с некоторыми другими источниками доказательств.

Психологами установлено, что материальные объекты - носители доказательственной информации лучше способствуют вспоминанию забытого благодаря воздействию на все органы чувств, активизации зрительной и слуховой памяти, и кроме того, предъявление при допросе вещественных доказательств и иных документов, в сопоставлении с использованием показаний в меньшей степени чревато опасностью внушающего воздействия. Объясняется это тем, что в показаниях, наряду с сообщением фактов, содержится и их оценка, истолкование допрашиваемым, что заключает в себе возможность внушающего воздействия. Не исключено, что добросовестно заблуждающийся допрашиваемый в этих случаях изменит свою позицию не потому, что он припомнил забытое, а в силу некритического восприятия мнения того лица, чьи показания ему были оглашены.

На важность применения тактических приемов допроса, основанных на активизации ассоциативных связей указала и Генеральная прокуратура в письме от 12 марта 1993 г. № 12/13-93, в котором указано на необходимость применения при допросе методов, которые могут существенно помочь добросовестному допрашиваемому правильно описать события, очевидцем которых он был. В этих целях рекомендуется использовать при допросе схемы, планы, фотографии, видеозаписи, макеты и другие иллюстрации, отражающие обстановку места происшествия, производить допрос на месте происшествия, который наиболее эффективен в тех случаях, когда допрашиваемому нужно сориентироваться в каком- либо помещении или на местности, в частности по делам о дорожно транспортных происшествиях. В письме указано, что по многим таким делам противоречия в показаниях очевидцев по поводу столь важных обстоятельств, как расстояние, на которое потерпевший выбежал на дорогу перед движущейся автомашиной, место наезда, условия видимости и т.п.,- после их допроса на месте находят объяснение, поскольку удается выяснить причины неодинакового восприятия разными лицами и описания ими тех или иных событий и обстоятельств.

Из общей психологии известно, что внушаемость различной степени присуща всем людям, и что результаты внушения в решающей мере зависят от характера информации, используемой при допросе. Различается побудительная и констатирующая информация. Установлено, что побудительная информация в виде совета, приказа, разрешения, запрещения и т. д. потенциально более внушающая, чем констатирующая, заключающая в себе сообщение о фактах. Объясняется это тем, что "побудительная информация непосредственно побуждает к действию или воздержанию от него: при констатирующей - окончательный толчок к действию или воздержанию сохраняется за самим информируемым индивидом".

Отмеченные выше сложности в использовании показаний для устранения добросовестного заблуждения допрашиваемого в принципе не могут служить основанием к выводу о нецелесообразности их использования с этой целью. Они должны учитываться следователем в плане нейтрализации возможного внушающего воздействия показаний на добросовестно заблуждающееся лицо.

По этой причине при наличии выбора способов устранения добросовестного заблуждения предпочтительнее использовать вещественные доказательства и иные документы.

Как уже отмечалось, одной из целей использования доказательств при допросе является получение развернутых показаний, относящихся как к самим предъявляемым доказательствам, так и к связанным с ними обстоятельствам расследуемого уголовного дела. Объясняется это тем, что при расследовании нередко приходиться встречаться с ситуациями, когда допрашиваемые затрудняются дать полные и всесторонние показания об имеющихся в уголовном деле документах и предметах, а также применительно к относящимся к ним обстоятельствам.

Такие ситуации часто возникают в процессе расследования должностных и хозяйственных преступлений и связаны с предъявлением допрашиваемому различных приказов, инструкций, бухгалтерских документов, дословное содержание которых нормальный человек помнить не может.

В отличие от преодоления добросовестного заблуждения, связанного с забыванием допрашиваемым определенных обстоятельств, основную сложность здесь представляет выделение из схожих событий или одинаковых предметов, документов именно тех, которое интересуют следователя. Естественно, что предъявление вещественных доказательств, документов и других доказательств способствует, в ряде случаев, активизации ассоциаций. Однако, в рассматриваемом случае это имеет не основное, а сопутствующее и обычно факультативное значение. Речь идет о детализации показаний применительно к предъявленному доказательству и конкретизации их относительно обстоятельств, связанных с этими доказательствами.

Необходимо отметить определенную условность указанного выше деления. Нередко бывает очень сложно разграничить между собой ситуации, связанные как с ориентацией допрашиваемого на вспоминание информации о фактах, интересующих следствие, так и с направленностью допросов на детализацию его показаний в отношении предъявленных доказательств.

Предъявление доказательств с целью получения развернутых показаний предполагает добросовестность допрашиваемого, его желание содействовать следствию в полном, всестороннем и объективном исследовании обстоятельств уголовного дела.

Чаще всего с этой целью доказательства предъявляются свидетелям и потерпевшим. В практике известны случаи использования доказательств также при допросе подозреваемых и обвиняемых, когда последние сознались в совершении преступления и имеют намерение содействовать в установлении истины по делу.

В литературе было высказано мнение о том, что наиболее часто для конкретизации и детализации показаний предъявляются вещественные доказательства и особенно документы. Не оспаривая в целом правильности этого утверждения, необходимо отметить, что нередко с этой целью следователи используют также и показания других лиц.

Как показывает изучение уголовных дел, в половине случаев получения развернутых показаний от допрашиваемого следователи предъявляли им доказательственную информацию, содержавшуюся в протоколах допросов других лиц.

Одна треть опрошенных следователей предпочитает для получения развернутых показаний предъявлять доказательственную информацию, полученную ранее при производстве других допросов, в то время как более половины из них используют для этой цели, наряду с показаниями, также вещественные доказательства и документы.

Как показывает изучение практики, прежние показания самого допрашиваемого или других лиц с целью конкретизации и детализации его повторных показаний предъявляются следователями в тех случаях, когда не все имеющие значение для дела обстоятельства были освещены в показаниях допрашиваемого и когда предполагается, что они должны быть известны допрашиваемому.

Глава III. Процессуальные и тактическиеособенности допроса при участии третьихлиц.

§ 1.Особенности допроса с участием прокурора.

Существенная роль в обеспечении эффективности предварительного следствия принадлежит прокурорскому надзору за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-розыс кную деятельность, дознание и предварительное следствие, который в ст. 1 Закона РФ "О Прокуратуре Российской Федерации"(в редакции 1995 года) указан среди основных направлений деятельности прокуратуры.

Специфика прокурорского надзора за исполнением законов указанными органами выражается главным образом в осуществлении прокурором процессуального руководства расследованием преступлений, которое реализуется им, как правило, путем дачи указаний о производстве отдельных следственных действий, личного их выполнения, и участия в следственных действиях производимых следователем, что принято рассматривать в теории в качестве форм прокурорского надзора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия.

Как известно, наиболее распространенным следственным действием является допрос, что делает его основным, если не главным источником получения доказательств. Неслучайно, именно участие прокурора в допросе было выделено А.Б. Соловьевым при изучении им проблем эффективности расследования в качестве наиболее распространенной формы надзора за законностью при производстве следственных действий, особенно на начальном этапе следствия по уголовным делам, что по мысли А.Б.Соловьева, делает ее не только гарантией законности деятельности следователей, но и в наиболее полной мере позволяет обеспечить их эффективность.

Участие прокурора в допросе позволяет ему правильно оценить законность задержания, привлечения к уголовной ответственности, своевременно выявить и устранить нарушения закона, составить мнение и дать необходимые указания следователю о направлении расследования.

Фактически, через участие в допросе прокурор может реализовать любые свои полномочия, предоставленные ему законом, что, в свою очередь делает неразрывно связанными проблемы тактики его участия в производстве данного следственного действия и вопрос о характере и объеме полномочий прокурора в процессе предварительного расследования преступлений, приобретший в период активной работы по подготовке и проведению правовой реформы особую остроту и актуальность.

В одобренной в октябре 1991г. Парламентом Концепции судебной реформы в Российской Федерации было высказано положение о частичном перераспределении надзорных полномочий прокуратуры в пользу судебных органов, в частности, говорилось о судебном контроле и судебном надзоре за законностью мер процессуального принуждения, что в последствии нашло свое отражение в Конституции РФ. Так, согласно ст. 22 арест, заключение под стражу допускаются только по судебному решению. Вне судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов.

Применительно к задержанию, аресту и содержанию под стражей такой порядок в соответствии с п. 6 Заключительных и переходных положений Конституции РФ предполагается ввести после приведения уголовно-процессуального законодательства в соответствие с Конституцией РФ, т. е.

до этого времени сохраняется действующий порядок санкционирования прокурором соответствующих процессуальных актов.

С мерами процессуального принуждения, связанными с лишением свободы, в большинстве случаев как раз и связано участие прокурора в допросе, в процессе которого прокурор выясняет для себя наличие либо отсутствие оснований для применения подобных мер, а в процессе изучения уголовных дел проверяет законность и обоснованность действий и решений следователя.

В соответствии с данными статистической отчетности по кадрам органов прокуратуры за 1995 год, у около трети самой распространенной категории следователей городского и районного звена стаж работы в занимаемой должности не превышает 1 года. Вызывает беспокойство и прослеживающаяся тенденция к уменьшению числа фактически работающих следователей по отношению к штатной численности, увеличение процента уволенных и уменьшение принятых на работу следователей по сравнению с аналогичными показателями 1994 года.

Отмеченные показатели и тенденции наряду со статистикой роста преступности, особенно ее организованных форм, увеличения числа труднораскрываемых тяжких преступлений показывают, что проблемы обеспечения законности при расследовании преступлений как никогда актуальны.

Не вызывает сомнений, что с вступлением в силу положений ст. 22 Конституции участие прокурора в следственных действиях, в основном в допросах, равно как и личное их производство прокурором, по понятным причинам станет носить эпизодический характер, что наряду с другими факторами может негативно отразиться на качестве следствия и в конечном счете на состоянии законности в сфере расследования преступлений, если конечно же не будет выработан и заложен в УПК механизм, предполагающий принятие решения судом о применении той или иной меры пресечения, связанной с лишением свободы после получения на этот счет заключения прокурора.

Такой подход прослеживается в проекте УПК РФ, в ст. 170 которого сформулировано положение о возбуждении прокурором перед судом ходатайств по поводу мер пресечения и иных мер процессуального принуждения, применяемых на основании судебного решения (п. 13). Проект указанной нормы, кстати в качестве одной из основных форм надзора выделяющий участие прокурора в производстве предварительного следствия (п. 3), позволяет сохранить объем полномочий прокурора в той мере, которой определяется его функциями в уголовном судопроизводстве.


Как уже подчеркивалось, одной из важнейших гарантий соблюдения уголовно-процессуального закона является участие прокурора в допросе.

В соответствии со ст. 96 УПК При разрешении вопроса о санкции на арест прокурор обязан тщательно ознакомиться со всеми материалами уголовного дела содержащими основания для заключения под стражу, и в необходимых случаях лично допросить подозреваемого или обвиняемого, а несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого во всех случаях.

В соответствии с Приказом N 10 от 21.02.95г. "Об организации прокурорского надзора за расследованием и раскрытием преступлений" При санкционировании арестов прокурорам особое внимание следует обращать на заявление о явке с повинной. Перед дачей санкции на арест лично допрашивать обвиняемых ( подозреваемых) по обстоятельствам дачи таких заявлений. При установлении нарушений закона, в результате которых с заявлением о явке с повинной было вынуждено обратиться лицо, фактически не причастное к преступлению, принимать меры к тщательному расследованию происшедшего и привлечению виновных к ответственности.

Кроме предписаний закона, приказов и указаний Генерального прокурора к обстоятельствам, обуславливающим как необходимость участия прокурора в допросе по уголовному делу, находящемуся в производстве следователя, так и личного его производства, относятся:

- важность допроса для успешного расследования уголовного дела;

-сложность допроса и необходимость оказания помощи следователю;

-необходимость получения информации для обоснования и принятия тех или иных процессуальных решений по уголовному делу, в том числе их санкционирования;

- ходатайства подозреваемого или обвиняемого, их защитников о производстве допроса с участием прокурора;

- отказ подозреваемого (обвиняемого) от дачи показаний следователю;

- проверка жалоб и заявлений о необъективности расследования и нарушении следователем требований закона при расследовании;

- поручение вышестоящего прокурора.

Участие прокурора в допросах бывает особенно необходимо в целях оказания помощи молодым следователям и обучения их искусству допроса. Понятно, что с наибольшей эффективностью может оказать непосредственную помощь в допросе лишь тот прокурор, который сам работал следователем, обладает достаточным опытом, знает все тонкости следственной работы, в совершенстве владеет богатым арсеналом тактических приемов допроса.

Уголовно-процессуальный закон кроме требования о личном допросе прокурором несовершеннолетнего при решении вопроса о даче санкции на арест, не предусматривает случаев когда прокурору необходимо лично производить допрос. По смыслу ст. 211 УПК, как при санкционировании арестов, так и в других случаях прокурор по своему усмотрению решает вопрос о том, насколько необходимо и целесообразно ему самому провести допрос или только принять участие в его проведении.

Представляется обоснованным и практически значимым предложение Е. Е. Центрова, поддержанное Г. И. Скаредовым и А. Б. Соловьевым, определить в законе круг случаев, когда прокурору целесообразно провести допрос лично. Помимо допроса несовершеннолетнего перед санкционированием его ареста Е. Е. Центров считает необходимым производство допроса прокурором, Если поступили сигналы о необъективности следователя, при заявлении отвода следователю,при отказе подозреваемого (обвиняемого) от дачи показаний и при наличии соответствующего ходатайства этих лиц, а также когда прокурор сомневается в результатах допросов, выполненных следователем, либо не уверен, что те сами смогут квалифицированно провести сложный допрос.

По нашему мнению, к числу оснований для самостоятельного проведения допроса прокурором можно отнести и просьбу об этом следователя.

В тех случаях, когда прокурор сам производит допрос, он берет на себя все обязанности по его подготовке, организации, выбору тактических приемов его проведения.

Когда же допрос производится следователем при участии прокурора, за организацию и производство допроса отвечает прежде всего следователь, а прокурор вмешивается только тогда, когда действия следователя не соответствуют закону, либо требования закона выполняются им не в полной мере, не допуская мелочной опеки, администрирования и какого бы-то не было ущемления регламентированных законом прав следователя. Вопросы допрашиваемому прокурор задает по возможности только после того, как следователь выяснил все, что считал необходимым, хотя не исключается постановка уточняющих вопросов прокурором на всей стадии получения показаний.

Участвуя в допросе, проводимом следователем, прокурор непосредственно воспринимает от допрашиваемого доказательственную информацию, оценивает законность действий следователя и на этой основе оперативно принимает меры по предупреждению возможных и устранению допущенных со стороны следователя нарушений закона. Участие прокурора в допросе повышает ответственность следователя за качество и полноту допроса, обеспечивает оперативность и действенность этого следственного действия, предупреждает процессуальные, и в ряде случаев, тактические ошибки, служит важной гарантией осуществления прав и законных интересов граждан, попавших в сферу уголовного судопроизводства.

Прокурор должен, однако, иметь в виду, что в процессе расследования возможны ситуации, когда его участие в производстве допроса нежелательно, так как может изменить психологическую атмосферу следственного действия, нарушить установившийся между следователем и допрашиваемым психологический контакт и свести на нет большую и кропотливую работу, проведенную следователем для его установления. Поэтому если следователю удалось найти правильный подход к допрашиваемому и убедить его давать правдивые показания, прокурору в тех случаях, когда, конечно, это возможно, следует воздержаться от участия в допросе.

Обязательное условие эффективности участия прокурора в допросе- это тщательная подготовка к нему. Прежде всего прокурор с учетом предмета допроса тщательно изучает материалы дела, обращая особое внимание на доказательства, относящиеся к тем обстоятельствам, по поводу которых предстоит допросить данное лицо.

В ходе изучения материалов уголовного дела прокурору надлежит продумать характер и пределы своего участия в данном следственном действии, оценив важность и сложность предстоящего допроса, квалификацию следователя, определить предмет допроса, круг обстоятельств, которые необходимо выяснить, последовательность и характер вопросов, аргументы и доказательства, которые целесообразно использовать в ходе допроса, последовательность их предъявления допрашиваемому лицу и т. д. Уже при изучении материалов дела прокурор должен определить допустимость и относимость собранных по делу доказательств, обращая особое внимание на их достоверность и надлежащую проверку. Если некоторые из доказательств вызывают сомнение, он принимает меры к их дополнительной проверке либо не допускает их предъявления на допросе.

Предпочтительно, чтобы прокурор сам прочитал материалы уголовного дела, сделал необходимые выписки, а после этого побеседовал со следователем по поводу предстоящего допроса.

Прокурор, разумеется, вправе ограничиться и заслушиванием доклада следователя по материалам дела и получить таким образом информацию о доказательствах, обосновывающих обвинение, о позиции обвиняемого, имеющихся данных о его личности и т. д., после чего принять участие в его допросе. Очевидно, однако, что непосредственное ознакомление прокурора с уголовным делом в большей степени способствует эффективности предстоящего допроса, поскольку формирует у прокурора наиболее полное представление о сложившейся к моменту допроса следственной ситуации, особенностях личности допрашиваемого, качестве проведенного расследования, допущенных нарушениях и ошибках следствия и т. д.

Важное место в подготовке к участию в допросе занимает изучение сведений, характеризующих личность допрашиваемого, ведь успех предстоящего допроса во многом будет зависеть от того насколько прокурору удастся при его производстве воспользоваться сведениями, характеризующими психику допрашиваемого. В этой связи необходимо по материалам дела и путем беседы со следователем выяснить содержание предыдущих показаний такого лица, его психологические и эмоциональные особенности, а также морально-волевые качества, интеллектуальный уровень, получить сведения о позиции, которую допрашиваемый занимал и занимает по делу. Особое внимание прокурор должен обратить на наличие в деле медицинских данных о физическом и психическом состоянии лица, которое предполагается допросить.

Выяснить состоит ли такое лицо на учете у психиатра, нарколога имеются ли в деле данные об отклонениях от нормального развития, травмах, увечьях, инвалидности и т. д. При отсутствии в материалах дела необходимых данных прокурору надлежит путем постановки соответствующих вопросов на допросе получить необходимую информацию, поручив следователю ее проверку.

Вместе со следователем целесообразно заранее продумать и обсудить план предстоящего допроса наметить круг вопросов, их очередность, согласовать единую тактическую линию, в частности определить заранее кто и когда задает эти вопросы, приводит аргументы и предъявляет те или иные доказательства, определить порядок и способ фиксации показаний.


Методы участия прокурора, как в допросе, так и в проведении других следственных действий должны учитывать необходимость соблюдения процессуальной самостоятельности следователя.

В литературе высказывалось мнение о том, что прокурор по своему усмотрению может изменить план производства следственного действия, если этого требуют интересы дела. Такая позиция нам представляется не совсем правильной, не соответствующей принципу процессуальной самостоятельности следователя, в соответствии с которым, все решения о направлении следствия и производстве следственных действий следователь принимает самостоятельно и несет полную ответственность за их законное и своевременное проведение. Планирование расследования, а равно производство отдельных следственных действий, выбор тактических приемов исключительная прерогатива следователя, поэтому в ст. 211 УПК ничего не говорится о праве прокурора давать следователю указания по этим вопросам. Как правильно подчеркивает Л. А. Соя Серко, прокурор может изменить план производства следственного действия в том случае, когда следственное действие производится с нарушением закона.

Уместно, по нашему мнению, в этой связи добавить, что несоответствие избранной тактики закону, несоблюдение требований закона о всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств дела, выяснение как уличающих, так и оправдывающих обвиняемого, а также отягчающих и смягчающих его ответственность обстоятельств также можно отнести к основаниям для вмешательства прокурора.

В ходе подготовки к допросу прокурор выясняет у следователя, обеспечено ли им участие в допросе предусмотренных законом лиц: переводчика, защитника, педагога, родителя. При необходимости прокурор дает следователю указание о вызове таких лиц.

В случае участия прокурора в допросе, производимом следователем, допрос, как правило, начинает следователь. После начала допроса прокурору полезно некоторое время понаблюдать за допрашиваемым, его поведением манерой держаться, реакцией на вопросы. Такой порядок допроса во многом определяется процессуальным положением прокурора, предполагающим, чтобы тот до вступления в допрос оценил законность и обоснованность действий следователя, их направленность на полное всестороннее и объективное исследование обстоятельств дела, определил для себя правдивость допрашиваемого, составил предварительное мнение о его позиции по делу и только тогда вступил в допрос. При даче допрашиваемым ложных показаний прокурору не следует спешить с его изобличением. Прежде всего надо предоставить такую возможность следователю. И только когда допрашиваемый будет упорствовать во лжи, прокурору целесообразно вступить в допрос с постановки дополнительных и уточняющих вопросов, направленных на выяснение противоречий в показаниях, причин и их несоответствия другим материалам дела. В такой ситуации будет оправдано приведение прокурором имеющихся у него аргументов, предъявление доказательств, опровергающих позицию допрашиваемого.

Тактика участия прокурора в допросе, как и тактические приемы применяемые в ходе допроса следователем, одинаково подвижны, динамичны, зависят от стадии допроса, позиции допрашиваемого, морально-психологических и иных особенностей его личности, других факторов.

Однако в любой ситуации допроса прокурор должен соблюдать такт во взаимоотношениях со следователем, поддерживать его авторитет, подчеркивать процессуальную самостоятельность и ведущую роль в расследовании.

Если следователь допустит нарушение предусмотренной законом процедуры проведения допроса, либо тактический просчет, прокурор должен в тактичной форме указать на это следователю. В случае же возникновения ситуации, в которой этого сделать невозможно без ущерба для авторитета следователя в глазах допрашиваемого, прокурору надлежит сделать перерыв, прервав допрос, и наедине указать следователю на допущенные им упущения и ошибки. Если же после этого следователь продолжит допрос игнорируя замечания прокурора, придерживаясь ранее избранной им тактической линии, прокурор вправе отстранить следователя от расследования данного дела.

Однако и такое решение, как представляется, прокурор должен объявить следователю наедине.

Отстраняя следователя от дальнейшего расследования по уголовному делу, прокурор либо принимает дело к своему производству, либо поручает расследование другому следователю.

§ 2. Допрос при участии защитника.

Важнейшей гарантией осуществления права на защиту является положение закона об обязательном участии защитника.

На предварительном следствии следователь обязан обеспечить участие защитника по делам несовершеннолетних, немых, глухих, слепых и других лиц, которые в силу физических или психических недостатков не могут сами осуществлять свое право на защиту : лиц, не владеющих языком, на котором ведется судопроизводство, а также по делам лиц, обвиняемых в совершении преступлений, за которые в качестве меры наказания может быть назначена смертная казнь, лиц, между интересами которых имеются противоречия и если хотя бы одно из них имеет защитника (ст.49 УПК).

Кроме того, судебная практика идет по пути признания факта нарушения права на защиту в случае, если просьба любого подозреваемого, обвиняемого о предоставлении ему защитника не выполнена.

Процессуальные права защитника, участвующего в предварительном следствии, регламентируются ст. 51 УПК с дополнениями, предусмотренными Законом РФ от 23. 05. 92г.

Указанная норма, в частности, предусматривает, что с момента задержания лица или применения к нему меры пресечения в виде содержания под стражей до предъявления обвинения, к нему допускается защитник, который вправе иметь с подозреваемым свидание наедине без ограничения их количества и продолжительности, участвовать в допросе, а также иных следственных действиях, проводимых с участием подозреваемого, знакомиться с соответствующими протоколами следственных действий. При этом осуществление защитником своих прав не может быть поставлено в зависимость от предварительного допроса подозреваемого или производства других следственных действий,если иное не предусмотрено законом.

При всей широте диапазона процессуальных прав защитника, их границы все же достаточно четко определены процессуальным законом. В этой связи следует не согласиться с мнением К.А.

Савельева, считающего, что защитник может принимать участие практически во всех следственных действиях, и ссылающегося при этом на Постановление Пленума Верховного Суда СССР от июня 1978 года “О практике применения судами законов, обеспечивающих право обвиняемому на защиту”, в соответствии с которым по делам, в которых защитник допущен с момента предъявления обвинения, его участие защитника может иметь место не только при допросах и иных следственных действиях с участием подзащитного (ч.2 ст.51 УПК), выполняемых по ходатайству защитника и обвиняемого, но и в других следственных действиях.

К.А.Савельев оставил без внимания то обстоятельство, что в указанном им Постановлении анализировалась практика применения действовавшей в свое время ст.47 УПК,по общему правилу которой участие в деле защитника с момента предъявления обвинения было явлением исключительным, имевшим место лишь по делам несовершеннолетних и лиц не способных в силу своих физических или психических недостатков самостоятельно осуществлять свое право на защиту и Постановление суда было посвящено главным образом укреплению процессуальных гарантий данной категории лиц в уголовном процессе.

Серьезным нарушением права обвиняемого на защиту является предъявление ему обвинения перед самым окончанием предварительного следствия, когда до этого момента он числится свидетелем.

В таких случаях фактически преследуемые лица лишены возможности пригласить защитника, заявлять различные ходатайства, реализовывать иные права, предоставленным законом обвиняемому.

Суд может признать незаконными и не имеющими доказательственного значения протоколы допросов свидетелей, которые должны были допрашиваться в качестве подозреваемых и обвиняемых.

Перечень лиц, допускаемых к участию в деле в качестве защитника закон устанавливает в ч.4 и ч. ст.47 УПК. В соответствии с указанными нормами в качестве защитников к участию в деле допускаются адвокат по предъявлении им ордера юридической консультации;

представитель профессионального союза или другого общественного объединения, являющийся защитником, по предъявлении им соответствующего протокола, а также документа, удостоверяющего его личность.

По определению суда или постановлению судьи в качестве защитников могут быть допущены близкие родственники и законные представители обвиняемого, а также другие лица.

Содержание и конструкция приведенных норм фактически разграничивает круг лиц, которые могут быть допущены к участию в деле в качестве защитника на стадии предварительного следствия и в судебном заседании. Поскольку участие представителей профсоюзных и иных общественных организаций в деле носит эпизодический характер, то справедливо говорить в основном о фигуре адвоката, выступающей в качестве защитника на предварительном следствии.

Надо отметить, что в правоприменительной практике нашлось немало сторонников расширительного толкования ч.4 ст.47 УПК, понимающих под адвокатом практически любого юриста что связано прежде всего с увеличением круга субъектов, способных оказывать юридическую помощь населению на рынке услуг (частнопрактикующие юристы, предприятия юридического профиля различных форм собственности, детективные агентства и т.д.). Недаром в судебной практике последних лет эта проблема оставалась в центре рассмотрения и являлась одной из наиболее острых.

Общая же тенденция обозначилась,однако, в пользу узкого толкования судами ч.4 ст.47 в том смысле, что адвокатами могут считаться лишь члены коллегий адвокатов.

Точку же в данной проблеме поставил Конституционный суд РФ в Постановлении от 28 января 1997 г. N 2-п по делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 уголовно процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Б.В. Антипова, Р.Л. Гитиса и С.В.

Абрамова,указав, что в качестве защитников допускаются: адвокат по предъявлении им ордера юридической консультации, представитель профессионального союза или другого общественного объединения, являющийся защитником, по предъявлении соответствующего протокола, а также документа, удостоверяющего его личность. В соответствии с частью пятой статьи 47 УПК РСФСР по определению суда или постановлению судьи в качестве защитников могут быть допущены близкие родственники и законные представители обвиняемого, а также другие лица. Из этого следует, что оспариваемая заявителями норма, устанавливая правила допуска защитников в уголовном судопроизводстве, определяет круг лиц, которые могут быть допущены в качестве защитников на стадии дознания и предварительного следствия, включая в него лишь адвокатов и представителей профессионального союза или иного общественного объединения.

Гарантируя право на получение именно квалифицированной юридической помощи (адвоката прим.авт.), государство должно, во-первых, обеспечить условия, способствующие подготовке квалифицированных юристов для оказания гражданам различных видов юридической помощи, в том числе в уголовном судопроизводстве, и, во-вторых, установить с этой целью определенные профессиональные и иные квалификационные требования и критерии. Участие же в качестве защитника в ходе предварительного расследования дела любого лица по выбору подозреваемого или обвиняемого может привести к тому, что защитником окажется лицо, не обладающее необходимыми профессиональными навыками, что несовместимо с задачами правосудия и обязанностью государства гарантировать каждому квалифицированную юридическую помощь.

В итоге суд признал действующую редакцию ч.4 ст.47 УПК соответствующей Конституции РФ.

Необходимо иметь в виду то обстоятельство, что статья 48 Конституции гарантирует каждому лицу “право на получение квалифицированной юридической помощи”. Это право реализуется в главным образом в отношении обвиняемых и подозреваемых путем привлечения ими к участию в деле защитника (адвоката), наделенного большим объемом процессуальных прав.

Выше мы говорили о сложившемся в уголовном судопроизводстве перекосе в сторону неоправданного расширения прав обвиняемого (подозреваемого) в условиях неизменяемости статуса свидетеля (потерпевшего). Сказанное в полной мере относится и вопросу о круге лиц, попавших в орбиту уголовного судопроизводства, на которых распространяется право получения квалифицированной юридической помощи.

Хотя в соответствии со ст.ст.53, 56 УПК потерпевшим уже на стадии предварительного расследования для представления законных интересов в деле и может быть привлечен адвокат, однако объем полномочий такого представителя заметно отличается от правового статуса защитника. Так, закон не предусматривает возможность участия представителя при производстве допросов и иных следственных действий с участием потерпевшего, права постановки при этом допрашиваемым лицам вопросов, подлежащих занесению в соответствующие протоколы, лишая возможности представителя быть действенной, а не пассивной фигурой расследования. Институт же представителя свидетеля вообще не предусмотрен действующим УПК.

Мы считаем, что в УПК отсутствует процессуальное регулирование права свидетеля на получение квалифицированной юридической помощи, что по сути своей идет в разрез с требованиями ст. Конституции. По этой причине мы разделяем позицию авторов проекта УПК (ст.55), которым предусмотрено право явки свидетеля на допрос со своим адвокатом, если последний не участвует в деле в каком- либо качестве.

Применительно к расширению прав потерпевшего и его представителя на предварительном следствии, мы согласны с соположением ст.49 проекта УПК, в соответствии с которым потерпевший и его представитель вправе знакомиться с протоколами следственных действий, производимых с их участием, участвовать с разрешения следователя в следственных действиях, проводимых по их ходатайству и т.д., однако считаем все же принципиально важным закрепление в законе права представителя задавать вопросы допрашиваемым лицам. Таким же правом должен быть наделен и адвокат свидетеля.

Участие в допросе обвиняемого является наиболее распространенным средством реализации права защитника на участие в следственных действиях.

По данным И.Е.Миловой,изучившей материалы 140 уголовных дел защитники (адвокаты) принимали участие в допросах обвиняемых по всем без исключения делам. В ходе исследования выявлено достаточно широкое участие защитников в производстве очных ставок (по 124 делам).

При проведении других следственных действий была отмечена более низкая степень активности адвокатов (по 60 делам адвокаты приняли участие в проведении опознания и следственного эксперимента, 4 случая среди 276 проведенных по делам экспертиз и т.д.).Опрошенные Миловой И.Е. 150 адвокатов Самарской областной коллегии подтвердили, что преимущественно они участвуют в допросах обвиняемых и подозреваемых, а также в очных ставках производимых с участием их подзащитных.

Похожие результаты, отражающие общую тенденцию участия адвокатов в большинстве случаев именно при допросах, были получены К.А.Савельевым изучившим материалы уголовных дел, рассмотренных Кировским районным судом г.Самары.

Такая статистика не случайна. Ведь показания обвиняемого служат основой формирования позиции защиты. Защитник участвует в допросе как активный и самостоятельный субъект доказывания. Он реализует предоставленные ему законом права и оказывает непосредственное влияние на содержание деятельности следователя, способствует предотвращению обвинительного уклона.

Смысл участия защитника в допросе, очной ставке состоит в том, чтобы обеспечить их полноту и всесторонность с точки зрения защиты законных интересов обвиняемого, способствовать выявлению в материалах дела доказательств, полностью или частично отвергающих предъявленное обвинение или улучшающих положение подзащитного, оказывать обвиняемому юридическую помощь в восстановлении его нарушенных субъективных прав.

Участие защитника в допросе может быть очень полезно следователю и в том отношении, что тот получает возможность исправить допускаемые иногда ошибки, позволяет следователю обратить внимание на обстоятельства, либо не попавшие в сферу его внимания, либо на те, которые посчитал в свое время малозначительными. Участие защитника в допросе обвиняемого снижает также вероятность жалоб со стороны последнего в суде на якобы имевшее место несоблюдение или нарушение его прав и законных интересов в ходе расследования.

Организация допроса с участием защитника имеет свою специфику в подготовительной стадии.

К числу мер, которые может принять следователь с тем, чтобы гарантировать защитнику полное осуществление его права на участие в допросе, относится своевременное информирование о времени и месте допроса, корректировка времени с учетом возможностей защитника, способствовать этому будет ознакомление защитника с графиком проведения следственных действий по уголовному делу. В литературе существуют рекомендации о том, чтобы результаты ознакомления с таким графиком отражались в специальном протоколе, который подписывался бы следователем и защитником. В этом документе должно указываться желает ли защитник участвовать в следственных действиях, и в каких именно.

В этой же связи заслуживает внимания и точка зрения А.П.Лобанова, предлагавшего предусмотреть в УПК правило, обязывающее следователя ставить защитника в известность о намерении осуществить конкретное следственное действие с его подзащитным в определенное время и в определенном месте. Мы разделяем это мнение.

На следователе, как на лице, отвечающем за расследование и его результаты, лежит обязанность организатора допроса. Поэтому он не должен терять инициативу, управляя всем ходом этого следственного действия.

В этой связи очень важна подготовка к допросу, тщательная разработка его плана. Авторы монографии “Особенности предварительного расследования преступлений, осуществляемого с участием защитника” на наш взгляд справедливо исходят из возможности предварительной координации планов подлежащих выяснению вопросов защитника и следователя, ссылаясь на то обстоятельство, что получая из различных источников информацию о действиях обвиняемого, его роли в совершении преступления, об особенностях его характера, темпераменте, защитник может просить следователя предъявить дополнительно, например, те или иные доказательства, а также с учетом состояния и личностных особенностей допрашиваемого он может просить следователя не задавать его подзащитному вопросов определенного характера или не связанных с расследуемым преступлением.

До начала допроса, следователь в соответствии с требованиями закона обязан разъяснять обвиняемому его права и обратить внимание на то, что тот вправе вообще отказаться от показаний (ст.149 УПК). Из тактических соображений, разъяснение обвиняемому его прав лучше предоставить защитнику. Такой подход будет способствовать формированию у обвиняемого положительной установки в отношении следователя, способствовать нейтрализации конфликтной ситуации, если таковая наметилась.

От создания деловой и бесконфликтной обстановки на допросе, основанной на взаимном уважении участниками процесса их прав и законных интересов, во многом зависит объем информации, которую рассчитывает получить следователь.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.