авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУ ВПО «РОССИЙСКИЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Г.В. ПЛЕХАНОВА» ЗУЕВ ...»

-- [ Страница 4 ] --

Посеять, отобрать и усилить. Тестируйте множество разнообразных возможностей выбора и усиливайте самые удачные из них. Экспериментируйте, а не планируйте.

Дестабилизировать. Уровень изменений окружающей среды требует для выживания в ней внутренней нестабильности. Разрушайте стабильные агенты своей организации» 2.

Мейер К., Дэвис С. Живая организация : пер. с англ. – М. : Добрая книга, 2007.

Там же. – С. 144, 145. Они назвали эти принципы «мемы менеджмента». Термин «мем» ввел в оборот генетик Ричард Докинз, чтобы передать похожие на свойства генов особенности определенных идей. Как и Не оспаривая несомненных достоинств такого подхода, все же подчеркнем, что его авторы, как и представители многих научных школ претендуют на истину в последней инстанции;

декларируют возможность автоматизма перемен и составляют компанию многочисленным специалистам – сторонникам теории «компьютопии», которые считают, что и политическая, и плановая деятельность может быть тем успешней, чем больше объем данных, дающих возможность определить экономическое положение и эффективность политики. Иными словами, сторонники этой теории считают, что оптимизации всех общественных процессов препятствует только недостаточная информационная база (не случайно созвучие с утопией).

Так, сентенция об оснащении своего бизнеса всем необходимым для восприятия изменений и немедленной, точной и адекватной реакции на них обосновывается авторами именно с той точки зрения, что «способность воспринимать и реагировать – принципиальная характеристика всего живого.

Возможности информационных технологий достигли той же точки, когда мы можем наделить этим, без преувеличения, жизненно необходимым качеством многие объекты обычного мира» 1. Но до потребителя со считывающим чипом в голове пока еще далеко и человеческий фактор, как и раньше, по-прежнему сохраняет свои доминирующие позиции при исследовании рынка – да, информационные технологии предоставляют более широкие возможности по исследованию рынков, чем когда-либо ранее, но успех зависит, прежде всего, от квалификации маркетологов и, конечно, ЛПР.

Так, факторы внешней среды традиционно оцениваются и при выборе тактических решений и тем более при выборе стратегии развития. Такие аналитические инструменты, как PEST-анализ, методика под названием T.E.M.P.L.E.S. (Technology, Economics, Market, Politics, Laws, Ecology, Society), использующая более широкий вариант выбора факторов, чем в PEST-анализе, SWOT-анализ акцентируют внимание на необходимости учета экзогенных гены, некоторые идеи воспроизводятся, заселяют ниши и адаптируются к окружающей среде коллективного разума общества. См.: Dawkins R. The Selfish Gene. Oxford University Press, 1990.

Мейер К., Дэвис С. Живая организация : пер. с англ. – С. 164.

факторов. При этом SWOT-анализ еще и классифицирует эти факторы, относя одни к угрозам, а другие – к возможностям, предоставляющимся из-за изменения внешней среды. Но «изюминка» в том, что одни и те же факторы можно и нужно рассматривать и как угрозы, и как возможности. Акцент в данном случае зависит от того, как оценен потенциал фирмы – с точки зрения противодействия угрозам или с точки зрения способности организации воспользоваться новыми возможностями. Что же касается «клубной экономики» или «глэм-капитализма», то прогнозирование спроса соответствующей группы потребителей и проще, и сложнее. Проще в том смысле, что внешние признаки товара определены и узнаваемы (Д. Иванов), а сложнее потому, что издержки, связанные с влиянием на коллаборативную фильтрацию, весьма высоки. И если традиционная реклама подчеркивает достоинства товара (услуги), то члены клуба обмениваются исчерпывающей информацией о потребительских свойствах товаров, полученной в результате непосредственного пользования ими. И никакие холл- или хоум-тесты 1 не дадут столь исчерпывающую информацию. Так, если производитель «угадал», то автоматически запускается вирусный маркетинг 2 в среде интернет пользователей.

Что же касается создания товаров, где «вызывающе яркие комбинации из пяти первоэлементов гламура», то это также связано с повышенными издержками, если не в производстве, то в дистрибуции. При этом облегчается сегментирование рынка, так как задача разделения рынка на четкие группы потребителей, которые предъявляют разные требования к товару и по-разному реагируют на маркетинговые усилия фирмы, упрощается. Но в любом случае перед предприятием стоит задача выбора эффективного метода последовательного убеждения 3.

Таким образом, несмотря на новизну тенденций, методическая база маркетинга в целом отвечает требованиям управления, несмотря на то, что и Тестирование продукта или услуги в искусственно созданных или естественных (домашних) условиях.

Методы, побуждающие клиентов некоторого товара продвигать его среди своего окружения.

AIDA – привлечь внимание (Attention), спровоцировать интерес (Interest), вызвать желание (Desire), побудить к действию (Action).

методы сбора информации, и целевая аудитория изменились. Причем речь идет не только о маркетинге B to C, но и о маркетинге B to B 1, так как потребители средств производства также образуют неформальный клуб, обмениваясь информацией через сеть.

Значимая часть внешней среды – это поставщики сырья, материалов, комплектующих изделий, услуг, т.е. всего того потока ресурсов на входе, который трансформируется в готовую продукцию на выходе. Эти факторы внешнего окружения бизнеса всегда были в центре внимания менеджмента любого предприятия, а методы анализа, позволяющие найти наиболее выгодного контрагента, как и методы воздействия на поставщиков (ценовая политика, система расчетов и скидок за поставки, управление запасами и пр.) отработаны практикой хозяйствования. Однако рассмотренные выше факторы (имеются в виду как те из них, которые проявились при возникновении глобального кризиса, так и те, которые привели к развитию «клубной экономики» или «глэм-капитализма») во многом изменили и условия взаимодействия поставщиков и потребителей (переработчиков) товаров и услуг. Теперь недостаточно выбрать наилучшего сегодня поставщика, необходимо понимание того, насколько он ориентируется в рыночных трансформациях, сможет ли удовлетворить завтрашний спрос, есть ли у него доступ к кредитным ресурсам – словом, не «выпадает» ли он из новой рыночной конфигурации.

Таким образом, влияние субъективного фактора на принятие управленческих решений на любом иерархическом уровне системы управления было всегда исключительно велико. Но научно-техническая революция еще больше усилила это влияние, «подключив» скалярные цепи к информационному полю окружающей среды, тем самым обеспечив информационный обмен между персонифицированными участниками рынка в режиме реального времени. Именно поэтому так остро стоит вопрос об B to C (сокращение от Business to Consumer) – маркетинг, направленный на индивидуального покупателя или домашнее хозяйство);

B to B (сокращение от Business to Business) – промышленный маркетинг или маркетинг предприятий, ориентированный на профессионалов, занятых на предприятиях, в отличие от потребительского маркетинга, который адресован частным лицам.

адаптивности. Однако «Бизнес всегда был адаптивной системой. Основанные на законах рынка экономические системы превзошли плановую экономику именно по той причине, что в рыночной экономике компании анализируют свое окружение, а затем изменяются, перенаправляя ресурсы на самую полезную и прибыльную деятельность. Это касается не только рынка, но и государственного регулирования, технологий и социальных вопросов. Адам Смит рассматривал в качестве субъекта экономики отдельную личность.

Сегодня субъектом экономических решений экономисты считают корпорацию.

Однако в современных моделях менеджмента и организационных структурах большинства компаний ценится стабильность и контроль. Компании вовсе не стремятся к изменениям, разнообразию идей и экспериментам – качествам, которые мы связываем с адаптивностью. И для этого есть три веские причины.

Во-первых, многие отрасли промышленности, в которых возникли первые крупные организации, исключили возможность риска. … Во-вторых, в индустриальную эру приоритетом менеджмента было снижение себестоимости единицы продукции при стабильном спросе.

Изменения же требуют усилий множества людей и обычно оттягивают на себя ресурсы. … В-третьих, популярнейший в ХХ в. стиль лидерства подразумевал, что человек, стоящий на самой вершине организации, всеведущ и всемогущ. … Но к 80-м годам эта модель менеджмента начала трещать по швам. … И сегодня культура нашего бизнеса сродни шизофрении. Руководители хотят, чтобы их компании могли изменяться быстрее, но при этом не желают никаких неожиданностей» 1.

Поэтому не случайно, что характерной чертой крупных структур является инерционность и неспособность быстрой адаптации к изменениям. В то же время именно корпорации определяют современные рыночные конфигурации власти, влияния и взаимодействия. Поэтому дуализм «косность – гибкость» по отношению к корпорации только кажущийся. Ведь именно крупная Мейер К., Дэвис С. Живая организация : пер. с англ. – С. 139–140, 141, 142.

интегрированная структура имеет запас устойчивости и возможность организационного проектирования и экспериментирования, «обкатывая»

модели управления на элементах системы. Не случайно, что современный гуру менеджмента И. Адизес подчеркивает следующий момент. «Что значит стать сильнее? Это значит уметь справляться с изменениями быстрее и лучше, чем конкуренты. Для этого нужна интеграция. Интеграция исцелит вас от дезинтеграции, побочного эффекта изменений» 1.

В этом высказывании, кроме панегирика интеграции, подчеркивается и неизбежность побочного эффекта изменений дезинтеграции. И – трансформация основ хозяйствования такой глубины переход от – административно-командной к рыночной экономике, – не имеющая аналогов в истории, не могла не сопровождаться дезинтеграционными процессами, которые во многом определили специфику развития отечественных предприятий и способность их адаптации в эпоху глобализации.

Резюме по второй главе.

Доминирование тенденции слияний и поглощений не означает приоритета интеграции как формы реорганизации бизнеса, направленной на повышения эффективности системы управления. Более того, в зависимости от возникающих задач децентрализация (но не дезинтеграция) может быть более эффективным шагом, чем расширение масштабов бизнеса за счет присоединения новых активов. В любом случае решающим аргументом «за»

или «против» того или иного подхода к трансформации системы управления является совокупность задач, требующих решения.

Однако при решении корпоративных вопросов топ-менеджмент зачастую исходит из скрытых личных интересов, а не интересов организации. В частности, желание получить дополнительные доходы, обоснованные заверениями банкиров об устойчивости и надежности производных финансовых инструментов, приводит к перетоку части ресурсов компаний на спекулятивные рынки, ограничивая возможности финансового маневра в Адизес И. Интеграция. Выжить и стать сильнее в кризисные времена : пер. с англ. – М. : Альпина Бизнес Букс, 2009. – С. 121.

производственной деятельности и существенно уменьшив экономическую устойчивость организаций.

Но экономическое поведение связано не только с позицией тех, кто принимает судьбоносные решения для компаний. Экономическое развитие зависит от потребительского поведения а это сложный процесс, складывающийся под влиянием значительного числа различных факторов.

Видоизменение модели потребления оказывает существенное, а иногда определяющее влияние на параметры рыночной среды. И если раньше детерминанта производственных возможностей была безусловной, то сейчас научно-технический прогресс многократно увеличил возможности производственного аппарата, тем самым, во-первых, отодвигая на второй план технологическую составляющую рыночной экономики, ставя во главу угла субъективные факторы и, во-вторых, расширив возможности оперативного воздействия потребителей на производство и, соответственно, на параметры использования производственного аппарата.

Но успех производственной деятельности зависит от того, насколько верно оценено влияние этих изменений, реальна ли оценка собственного потенциала компании и адекватны ли изменения в системе управления бизнесом изменению условий хозяйствования. Необходимо решать проблему управления процессами организационных изменений, в которых субъективные факторы играют доминирующую роль. Поэтому управление процессами организационных изменений – это, прежде всего, управление человеческим капиталом.

Влияние субъективного фактора на принятие управленческих решений на любом иерархическом уровне системы управления было всегда исключительно велико. Но научно-техническая революция еще больше усилила это влияние, «подключив» скалярные цепи к информационному полю окружающей среды, тем самым обеспечив информационный обмен между персонифицированными участниками рынка в режиме реального времени. Именно поэтому так остро стоит вопрос об адаптивности.

Но характерной чертой крупных структур является инерционность и неспособность к быстрой адаптации к изменениям. В то же время именно корпорации определяют современные рыночные конфигурации власти, влияния и взаимодействия. Поэтому дуализм «косность гибкость» по отношению к корпорации только кажущийся. Ведь именно крупная интегрированная структура имеет запас устойчивости и возможность организационного проектирования и экспериментирования, «обкатывая» модели управления на элементах системы.

Критическая оценка моделей и решений, которые наработаны наукой и практикой в области управления структурными изменениями, позволяет сделать вывод, что практика корпоративного управления опирается на обширную научную базу управленческих решений, в арсенале которой многие вопросы, касающиеся адаптивности системы управления.

ГЛАВА 3. СТРУКТУРНЫЕ ТРАНСФОРМАЦИИ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ И ИНТЕГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ В ПРОМЫШЛЕННОСТИ 3.1. Особенности рыночных реформ и эффективность управленческих решений при реформировании промышленности Формирование индустриального сектора российского рыночного хозяйства происходило в конкретных условиях, связанных, в том числе, с влиянием модели управления, свойственной административно-командной системе.

Поэтому, на наш взгляд, необходимость анализа условий, которые сложились к началу рыночных преобразований, предопределяется тем обстоятельством, что они во многом повлияли как на выбранную модель реформирования отрасли, так и на динамику процессов в индустриальном секторе отечественной экономики впоследствии.

Неэффективность административно-командной экономики часто связывают со сверхконцентрацией производства и милитаризацией народного хозяйства. Но, как и все явления в жизни социума, любой фактор нельзя рассматривать только с одной точки зрения. Не оценивая исторические условия формирования такой структуры экономики, попробуем взглянуть на эти факторы с позиций абсолютного преимущества 1 с тем, чтобы ответить на вопрос, насколько конкурентоспособными были позиции отечественных товаропроизводителей в начале экономических реформ. Прежде всего, рассмотрим концентрацию и милитаризацию с точки зрения конкурентных преимуществ.

Концентрация дает такие преимущества, как снижение издержек на единицу продукции при массовом производстве, что позволяет доминировать на рынке. И этот постулат никем не оспаривается, а принимается во внимание:

в странах с рыночной экономикой давно используются рычаги для противодействия использованию преимуществ концентрации факторов Абсолютное преимущество – возможность страны производить благодаря ее природным особенностям и производственному потенциалу товар с минимальными издержками производства и обращения в сравнении с другими странами, производящими и продающими тот же товар. См.: Современный экономический словарь. – М. : Инфра-М, 1996. – С. 7.

производства для извлечения прибыли. На это направлено антимонопольное законодательство. Достаточно вспомнить, что первый федеральный антитрестовский закон – акт Шермана – был принят в США еще в 1890 г. и провозгласил уголовными преступлениями монополию, ограничение торговли (попытки установить монополию и ограничить торговлю, создание союза фирм и вступление в сговор с этой же целью). Следовательно, не сама концентрация должна рассматриваться как негативный фактор, затрудняющий переход к рынку, а возможности ограничения конкуренции.

Часто подчеркивают, что технический уровень советских огромных средним производственных комплексов характеризовался невысоким техническим уровнем производства. Однако он позволял обслуживать потребности в оборудовании стран социалистической ориентации и бывших советских республик – обширный региональный товарный псевдорынок, который отличался привязанностью технологического парка всех стран социалистической ориентации к машиностроительному комплексу СССР, а сложившиеся кооперационные связи были ориентированы на имеющийся технологический уровень производства. При этом, говоря о невысоком техническом уровне отраслей гражданского машиностроения, нужно принимать во внимание ряд обстоятельств. Прежде всего, имеющийся технический потенциал удовлетворял конкретным требованиям, определяемым органами управления административно-командной экономики в соответствии с политическими решениями. Но реальные возможности производственного аппарата были иными: доля в мировой торговле оружием (по ряду позиций СССР занимал лидирующие позиции) была достаточно весомой именно в силу высокого технического уровня ВПК, и поставки продукции военно технического назначения на экспорт удовлетворяли требованиям полноценной конкурентной рыночной среды. А если учесть, что значительная часть гражданских предприятий участвовала в выполнении военных заказов (и как производители конечной продукции двойного назначения, и как производители полуфабрикатов и комплектующих), то, говоря о высоком техническом уровне ВПК, можно в определенной мере распространить эту оценку и на крупные гражданские предприятия. Следовательно, не сам по себе технический уровень производства не позволял участвовать в конкурентной борьбе на международном рынке массовых товаров, а отсутствие навыков работы в рыночной среде, ведь обратной связи с потребителями не было: с одной стороны, главенствовали объемные показатели, устанавливаемые отраслевыми министерствами, с другой – в условиях дефицита показатели реализации продукции также не могут служить надежным источником информации даже о тенденциях спроса, не говоря уж о конкретных предпочтениях различных групп потребителей.

Так, располагаемые природные ресурсы позволяют отнести Россию к странам, потенциал которых значительно превосходит потенциал большинства государств. Но роль страны на мировом рынке во многом зависит от степени глубины переработки добываемых природных ресурсов, определяемой структурой и техническим уровнем производственных фондов, или, иными словами, зависит от состояния машиностроения, которое определяет возможности экономики развиваться на современной технической базе. Однако развитие машиностроения в 1970–1980 гг. не рассматривалось в качестве приоритета (хотя его важность подчеркивалась во всех судьбоносных партийных документах), но при этом все-таки сохранялась возможность выпуска оборудования даже на имеющейся технической базе, которая могла обеспечить потребности и добывающих, и перерабатывающих отраслей.

Рассматривая производственный потенциал с точки зрения качества трудовых ресурсов, нужно отметить, что высокий общий уровень базового образования и качество подготовки в технических вузах позволяли обеспечить народное хозяйство высокопрофессиональными техническими специалистами (эта объективная оценка подтверждает тот факт, что «утечка мозгов» в 1990-е гг. связана с эмиграцией именно технических специалистов). Следовательно, неэффективность деятельности предприятий в условиях рынка предопределялась не уровнем подготовки тех, кто управляет технологиями, а тех, кто определяет стратегию предприятия на рынке (не имея представления ни о рынке, ни о стратегиях), в том числе и в области инвестирования в техническое перевооружение.

Как негативные последствия влияния плановой экономики можно отметить не столько концентрацию производства, сколько то, что политика регионального размещения основывалась на внеэкономических критериях, в отличие от тех, которые принимаются в расчет в западными корпорациями при размещении производств. И разрыв хозяйственных связей в результате распада СССР был столь болезненным именно потому, что административной основы кооперации не стало, экономические принципы взаимодействия еще не действовали, а в политике доминировали центробежные устремления.

Соответственно развал регионального псевдорынка стран социалистической ориентации поставил аппарат управления на предприятиях в условия, когда и более подготовленные к рыночным условиям менеджеры оказались бы бессильны без поддержки государства. А такой поддержки не было.

При этом принципиальная возможность сохранения единства регионального рынка товаров и услуг обеспечивалась наличием единой энергосистемы и разветвленной железнодорожной сети. Но эти отрасли не стали катализатором формирования единого российского рыночного пространства. Более того, дезинтегрировалась и единая энергосистема, и транспортная железнодорожная сеть. Первая де-юре, вторая – де-факто, когда РЖД передали подвижной состав многочисленным независимым перевозчикам.

Вместе с тем формирование крупных отечественных интегрированных структур характеризуется рядом особенностей. Так, в 1970-е гг. была сделана попытка перейти от предприятий универсального типа, характерных для первичного звена экономики СССР, к ассоциированным производственным структурам. Цель формирования производственных объединений – создание единых производственно-хозяйственных комплексов, обеспечивающих необходимые условия для внедрения новой техники и технологии, а также повышения уровня серийности производства, и на этой основе – рост производительности труда и сокращение издержек производства. Общее количество объединений в промышленности увеличилось с 608 в 1970 г. до 4, тыс. в 1985 г., которые выпускали половину объема промышленной продукции 1. Однако формирование объединений часто происходило путем формального включения в новую оргструктуру разнопрофильных предприятий без учета их специализации и степени концентрации основного и вспомогательного производства, а также без сосредоточения функций управления в едином центре, что компрометировало идею развития производства на базе интеграции. Точно так же обстояло дело с развитием научно-производственных объединений, а попытка создания новой формы организации научно-производственного взаимодействия – межотраслевых научно-технических комплексов – закончилась провалом.

«Для осуществленных попыток реорганизации был очевидным один общий непреодоленный недостаток – формирование организационных структур производства в объединениях и комплексах осуществлялось механическим соединением обособленных предприятий и организаций без последующей адаптивной реорганизации их структуры. Требовались преобразования не формальные, а соответствовавшие логике и последовательности организационных стадий развития организационных структур производства, за которыми закономерно должен был следовать резкий рост эффективности. Этот путь был уже пройден в развитых странах, была доказана реальность его осуществления. Тогда нужно было его только повторить» 2. Однако «только повторить» не так просто, ведь предпосылок для этого не было. В основе неудачи, по нашему мнению, не только нежелание отраслевых министерств делиться рычагами управления отраслью (субъективная составляющая процесса управления), но и объективные обстоятельства: машиностроение представляло собой гипертрофированную форму развития простой кооперации универсальных предприятий с огромным потенциалом развития, но с очень устаревшей структурой организации производства и архаичной системой Народное хозяйство СССР : статистический сборник, 1985 / Госкомстат СССР, 1985. – С. 215.

Терентьев В. Г. Экономическая генетика. Теория и практика применения. – М. : Инфорграф, 2003. – С. 274.

управления.

При всем при этом в наследство от советской эпохи Россия получила машиностроительную отрасль сравнительно высокого уровня развития, причем с избыточными мощностями. И в сегодняшних реалиях российское машиностроение – один из секторов экономики, который позволяет пока оценивать экономику страны как более мощную, чем экономики Китая, Индии, Бразилии, Аргентины или Австралии. Однако стартовые условия рыночных реформ для машиностроения отягощались рядом обстоятельств: планово депрессивный ВПК являлся самым крупным «работодателем» для машиностроения;

внедрение научных разработок в производство обстояло не лучшим образом: ведь наличие множества серийных машиностроительных заводов, не ведущих собственных разработок, было обычным явлением, так как оборонные заказы этого и не требовали. Поэтому в рыночных условиях говорить о перспективах таких предприятий не приходится.

Накануне рыночных реформ структура машиностроения, да и других отраслей промышленности, характеризовалась набором универсальных предприятий с множеством мелких относительно обособленных звеньев технологически замкнутого производственного процесса. На всех уровнях разделения труда многократно дублировались элементы структуры, к концу гг. промышленная структура это множество предприятий, 1980-х – слабосвязанных и организационно, и технологически. С введением 1 января 1988 г. Закона СССР от 30 июня 1987 г. № 7284-XI «О государственных предприятиях (объединениях)» предприятия были практически освобождены от всех обязательств, поэтому неслучайно, что Ю. В. Яременко сравнил эти события с «амнистией уголовников, которых, отпуская, просят вести себя прилично» 1.

Технологически целостные универсальные предприятия начали в массовом порядке дезинтегрироваться. Каждое предприятие распалось на 5–10 частей:

если в 1990 г. в промышленности России было 26,9 тыс. предприятий (в том Яременко Ю. В. Экономические беседы. – М., 1998. – С. 48.

числе в машиностроении 5,3 тыс.), то в 1992 г. – уже 61,1 тыс. (в машиностроении соответственно 13,5 тыс.). Приватизация завершила дезинтеграцию производственного процесса практически на всех уровнях разделения труда и в 2000 г. в промышленности действовало уже 161 тыс.

предприятий, а в машиностроении – 54652 1. Созданные как части целого, отдельные звенья некогда единого производства, получив юридическую самостоятельность, столкнулись с непониманием общих задач и эгоизмом технологически смежных производств, ведь кооперационные связи были разрушены с ликвидацией отраслевой структуры управления, а стремление к независимости характерно не только для политиков.

Таким образом, условия, сложившиеся в рамках административно командной экономики, могли обеспечить возможность сохранения и наращивания некоторых конкурентных преимуществ, но решение вопроса зависело как от скорости построения институтов, необходимых для формирования полноценного рыночного пространства, так и от выбора приоритетов стратегии реформ.

Дезинтеграция СССР была связана, во-первых, со стремлением новых лидеров сломать политическую систему, которая не давала получить всю полноту власти и, во-вторых, с давлением Запада, обещавшего помощь для «органичной» интеграции в мировую систему, но в действительности использующего возможность ослабить потенциал сверхдержавы с превращением страны в сырьевой придаток мирового рынка.

При этом рекомендации так называемого Вашингтонского консенсуса представляли собой неразрывный комплекс неолиберальных мер: продвижение либерализации международной торговли и прямых иностранных инвестиций, Российский статистический ежегодник, 2001 / Госкомстат России. – М., 2001. – С. 337, 365.

Основы экономической политики, известной под названием Вашингтонский консенсус, очерчивали принципы общей платформы американского правительства и двух с формальной точки зрения международных финансовых организаций – МВФ и Всемирного банка, штаб-квартиры которых расположились в столице США.

Он состоял из десяти направлений общей для США и МВФ с ВБ внешнеэкономической политики, расположенных по приоритетности от более значимых к менее существенным. Плачевные последствия реализации такой экономической политики ощутили многие страны, в том числе и Россия, а ее ущербность признали даже авторы этой доктрины. См.: Стиглиц Дж. Многообразнее инструменты, шире цели: движение к пост-Вашингтонскому консенсусу // Вопросы экономики. – 1998. – № 8.

ужесточение фискальной дисциплины (обеспечение профицита, как правило, за счет снижения бюджетных расходов), сокращение субсидий, налоговая реформа (с целью увеличения ее прозрачности), либерализация финансовых систем (в сторону их большей открытости), конкурирующие курсы обмена валют, приватизация, дерегулирование экономической жизни, защита прав собственности (в том числе и иностранного капитала). Реализованные в России в рамках шоковой терапии эти меры привели к резкому сокращению бюджетных расходов (особенно закупок вооружений и централизованных инвестиций, бюджетных дотаций и субсидий, финансирования науки и образования). При этом развитые страны за счет бюджетных источников финансируют значительную часть научных исследований (в США, например, около 60% всех научных исследований проводится на средства государства), что рассматривается как важнейший элемент политики лидерства.

Следовательно, ставилась под сомнение сама возможность равноправного сотрудничества в будущем.

Российский вариант обеспечения высокой степени открытости национальной экономики по отношению к мировому рынку реализовывался путем сокращения до минимума административных ограничений в области внешней торговли, что привело к тому, что отечественные предприятия оказались под конкурентным давлением западных компаний, даже не помышляя о выходе на внешние рынки.

Использование либерализации цен как катализатора запуска механизма саморегуляции рынка и уход государства от выполнения регулирующих функций в целом привели к тому, что переход от директивного управления к рыночной экономике реализовался в худшем, неуправляемом, варианте.

Поэтому эволюция экономики России показывает, как пример неиспользованных возможностей, которые предоставлялись факторами абсолютного преимущества, так и пример утраты тех конкурентных преимуществ, которые были в стартовый период рыночных реформ (табл. 8).

Таблица Основа конкурентных преимуществ страны по М. Портеру Атрибуты, Краткая характеристика Детерминанты конкурентных составляющие основу преимуществ к моменту конкурентных начала российских рыночных преимуществ страны реформ Условия для факторов Позиция страны в факторах Базовые факторы:

производства, таких, как до- доступность ресурсов;

ступность ресурсов, наличие наличие квалифицированной квалифицированной рабочей рабочей силы.

силы или инфраструктуры, Отсутствие инфраструктуры необходимой для ведения для ведения конкурентной конкурентной борьбы в борьбы данной отрасли Состояние спроса Характер спроса на Неудовлетворенный спрос, внутреннем рынке для тотальный дефицит. Диктат отраслевого продукта или производителя, в том числе услуг зависимость соцстран от тех нологического уровня рос сийского машиностроения Родственные и Наличие или отсутствие в Большинство гражданских поддерживающие данной стране отраслей- предприятий были задейство отрасли поставщиков или других ваны в выпуске продукции сопутствующих отраслей, ВПК, что позволяет говорить конкурентоспособных на о конкурентоспособном по международном уровне тенциале индустрии Устойчивая стратегия, Существующие в стране Условия создания, структура и условия создания, организации и управления соперничество организации и управления предприятиями компаниями, а также формировались исходя из характер внутренней потребностей конкуренции административно-командной системы, внутренней конкуренции не было.

Выбранная модель реформирования основывалась на автоматизме рыночных преобразований Примечание: составлено автором по материалам: Портер М. Конкуренция : пер. с англ. – М. : Вильямс, 2000. – С. 175.

Если модель доминирования сырьевого экспорта заставляет вспомнить о «ресурсном проклятии» 1, то утрата преимуществ – о факторах, определяемых Термин «ресурсное проклятие» был введен английским экономистом Р. Аути для объяснения парадокса значительного падения уровня жизни в странах – экспортерах нефти в 1970-1980-е гг. См.: Auty R. Resource Abundance and Economic Development. – Oxford : OUP, 2001. Факт более медленного развития стран, богатых ресурсами, впервые был выявлен в исследовании Дж. Сакса и Э. Уорнера. См.: Sachs J., Warner A. Natural Resource Abundance and Economic Growth // NBER Working Paper. – 1995. – N W5398. – December.

не природными, а управленческими причинами. Поэтому не только стартовые условия определили динамику дальнейшего развития. Ведь, в конце концов, «набор факторов, которыми обладает государство в некоторый определенный момент времени, оказывается менее значимым, чем скорость и эффективность их создания и обновления, а также применения в конкретных отраслях» 1.

Постсоветский период развития неоднороден. Условно можно выделить несколько этапов, различающихся как динамикой экономического развития, так и побудительными мотивами изменений: период трансформационного спада (1991-1998 гг.), период восстановительного подъема (1998-первая половина 2008 г.), период формирования предпосылок для изменения структуры рыночного хозяйства (начало которому положил глобальный экономический кризис 2008-2010 гг.).

Анализу первоначального периода рыночных реформ посвящены многочисленные исследования 2, поэтому в контексте поставленных задач настоящего исследования остановимся только на отдельных вопросах, которые касаются процесса потери абсолютных преимуществ, что связано в значительной мере с приватизацией и особенностями формирования банковского сектора.

При анализе практики приватизации в России необходимо ответить на вопрос о взаимосвязи изменения форм собственности и особенностях инструментария реформ на различных этапах перехода к рынку. Как считает Л.

Клейн, частная собственность не всегда эффективней государственной, а для формирования рынка конкуренция имеет большее значение, чем приватизация.

Портер М. Конкуренция : пер. с англ. – С. 181.

См.: Бессонов В. А. Проблемы анализа российской макроэкономической динамики переходного периода. – М. : Ин-т экономики переходного периода, 2005;

Львов Д. Развитие экономики России и задачи экономической науки. – М. : Экономика, 1999;

Мартынов А. В. Структурная трансформация российской экономики: проблемы политических решений. – М. : Эдиториал УРСС, 1999;

Осипов Ю. М. Теория хозяйства. – Т. 3. Хозяйственная динамика. Трансформация и переходы. Неоэкономическое хозяйство. – М., 1998;

Полтерович В.

Институциональные ловушки и экономические реформы. – М. : Российская экономическая школа, 1998;

Полтерович В. М. Трансформационный спад в России // Экономика и математические методы. – 1996. – Т. 32. – № 1;

Путь в ХХ1 век. Стратегические проблемы и перспективы российской экономики / коллектив авторов под руководством акад. РАН Д. С. Львова. – М. : Экономика, 1999;

Реинтеграция постсоюзного экономического пространства и становление транснациональных финансово-промышленных групп в России / под ред. Ю. Б.

Винслава и С. С. Голубевой. – М. : Российский экономический журнал, 1996;

Kornai J. Transformational Recession: The Main Causes // Journal of Comparative Economics. – 1994. – Vol. 19. – N 1 и др.

Поэтому первая должна развиваться опережающими темпами и тем самым обеспечивать условия для второй 1.

«Опыт Китая и Российской Федерации наиболее ярко демонстрирует, что конкуренция более важна для успешного экономического развития, чем форма собственности. Китай расширил сферу конкуренции без приватизации государственных предприятий. Конечно, в государственном секторе остались нерешенные проблемы, но к ним можно будет вернуться на следующем этапе реформ. В России же большая часть экономики была приватизирована, при этом социальных мер по стимулированию конкуренции не предпринималось.

Трудно себе представить больший разрыв в объемах производства – Россия скатилась на уровень десятилетней давности, в то время как в Китае на протяжении почти двух десятилетий поддерживаются двухзначные темпы экономического роста» 2.

По мнению идеологов приватизации, она была необходима именно в той форме, которая реализовывалась в начале рыночных реформ, так как достигнут необходимый результат: частный сектор сформировался в кратчайшие сроки и показал большую эффективность, чем государственный. И такая оценка результатов приватизации опирается на мнение отечественных экспертов (проанализировавших деятельность более чем 2 тыс. государственных и приватизированных предприятий), которые подчеркивают, что частные предприятия опережали государственные по основным экономическим показателям 3. Но исследовательская программа Всемирного банка в России показывает, что изменение форм собственности слабо влияет на большинство показателей деятельности предприятий, включая объем реализации, заработанную плату и занятость 4. Так, ряд зарубежных исследователей считает, Клейн Л. Что мы, экономисты, знаем о переходе к рыночной системе? // Реформы глазами американских и российских ученых. – М. : Российский экономический журнал;

Фонд «За экономическую грамотность», 1996. – С. 38.

Стиглиц Дж. Многообразнее инструменты, шире цели: движение к пост-Вашингтонскому консенсусу. – С.

24.

Кох А., Моложавый С., Рустамова З., Семериков В. Приватизация – 1996: итоги и выводы // Общество и экономика. – 1997. – № 4. – С. 147–177.

Commander S., Fan Q., Schaffer M. Enterprise Restructuring and Economic Policy in Russia. – Washington, D.C. :

The World Bank, 1996.

что в российских условиях приватизация лишь незначительно способствует улучшению деятельности фирм, а в целом российская приватизация является самым большим разочарованием 1.

Учитывая, что вследствие павловской реформы сбережения граждан обесценились, то даже по явно заниженным ценам 2 контрольные пакеты крупных предприятий приобретали только те, кто имел доступ к бюджетным ресурсам или успел быстро обогатиться, что невозможно без использования сомнительных методов. Поэтому для крупного российского собственника было характерно так называемое рентоориентированное поведение: категорическое нежелание вкладывать средства в развитие производства или, иными словами, стремление «выжать» по воле случая доставшейся собственности все «здесь и сейчас», не задумываясь о будущем. В результате процесс перевооружения и реконструкции производства резко замедлился, а износ основных фондов достиг величин, которые западная экономическая мысль считает критическими для конкурентоспособности предприятий и отраслей. В 1995 г. износ основных фондов достиг в промышленности 64,8%, в строительстве – 64,6%, на транспорте – 63,0% 3. Средний возраст оборудования машиностроительных предприятий России составляет более чем 20 лет, около 40% оборудования было произведено до 90-х гг. прошлого века 4, отставание от США нарастает (табл. 9).

Таблица Средний возраст производственного оборудования в промышленности России и США (лет) Год США Россия Отставание России от США, раз 1970 5,6 8,4 1, 1980 4,8 9,5 2, Nellis J. Time to Rethink Privatization in Transition Economics? // Transition. – 1999. – Vol. 10 (1). – P. 4–6.

«Контрольные пакеты таких гигантов индустрии, как ЗиЛ, «Уралмаш» шли за несколько сот тысяч долларов, в лучшем случае за 5–6 млн долларов. Между тем только за новый комплект импортного красильного оборудования, установленного в одном из десятков цехов ЗиЛа, было уплачено 17 млн долларов… «Сибнефть»

с реальной стоимостью от 1,5 до 3 млрд долларов была продана всего за 100 млн долларов». См.: Ольсевич Ю.

Институционализм – новая панацея для России? // Вопросы экономики. – 1999. – № 6. – С. 39.

Балацкий Е. В., Гусев А. Б. Железная логика – 3 // Независимая газета. – 2008. – 23 апреля. – URL:

http://www.ng.ru/science/2008-04-23/20_logics.html http://www.umpro.ru/index.php?page_id=17&art_id_1=167&group_id_4= Окончание табл. 1990 5,6 10,8 1, 1995 5,6 14,3 2, 1996 5,6 15,2 2, 1997 5,5 16,1 2, 1998 5,5 17,0 3, 1999 5,6 17,9 3, 2000 5,7 18,7 3, 2001 5,9 19,4 3, 2002 6,2 20,1 3, 2003 6,5 20,7 3, 2004 6,8 21,2 3, 18,2 2005 6,9 2, 2006 6,9 14,4** 2, 2007 6,9* 13,1** 1, 2008 6,9* 13,7** 2009 7,0* 13,0** 1, Источник: Балацкий Е. В., Гусев А. Б. Железная логика – 3/ Независимая газета от 23.20.2008. URL:

http://www.ng.ru/science/2008-04-23/20_logics.html;

* Urban-Planet.org./article_12.html;

bea.gov/indastry;

** Промышленность России. 2010 / Росстат. – М., 2010. – С. 119.

Хотя в последние годы наметились определенные позитивные подвижки:

как видно из табл. 10, если в целом по народному хозяйству средний возраст машин и оборудования составлял в 2006 г. 14,4 г., то уже в 2009 г. – 13,0 лет.

В 1990-е гг. отток инвестиционных ресурсов был связан не только со стратегией потребления неэффективного собственника, но и с политикой государства, которое в кратчайшие сроки создало систему перераспределения финансовых потоков в пользу высокодоходных спекулятивных секторов – государственных ценных бумаг, доходность по которым превышала даже гипотетические прибыли производственного сектора (непосредственно перед кризисом 1998 г. доходность ГКО достигала 140%). Первый выпуск ГКО состоялся 18 мая 1993 г., а к 1998 г. рынок ГКО стал основным источником финансирования дефицита российского бюджета. Примечательно, что введение этого инструмента обосновывалось, прежде всего, сокращением налоговых поступлений и соответственно необходимостью поиска иных источников поступления средств, необходимых для выполнения государством своих функций. Однако отечественная промышленность показала удивительную Промышленность России. 2010 / Росстат. – М., 2010. – С. 119.

устойчивость – убыточные предприятия в 1990–1993 гг. составляли 7–8%, но уже в 1994 г. их доля достигла 22,6%, а, начиная с 1996 г. практически каждое второе промышленное предприятие было убыточным 1. К 1994 г. были созданы каналы перераспределения финансовых потоков – банковская система, и спекулятивные инструменты с доходностью, намного превышающей потенциал промышленного производства. «Мировая банковская история не знает аналога тому, что произошло в России. За кратчайший срок в стране возникло более 2500 самостоятельных банков, немало кредитных организаций, осуществляющих отдельные банковские функции. Для сопоставления: США, чтобы создать 1000 банков, потребовалось около 80 лет – с 1781 по 1860 г.» 2.

В целом, оценивая произошедшие в последнее десятилетие ХХ в.

изменения (табл. 10), можно говорить об изменениях в российской экономике как о процессах, не только связанных с необходимыми изменениями в структуре общественного производства при переходе к рынку, но и о более радикальных изменениях. В результате отечественное производство было интегрировано в мировой рынок преимущественно как поставщик сырья.

Таблица Динамика темпов прироста (снижения) основных социально экономических показателей в 1966–2010 гг.

(стоимостные показатели в сопоставимых ценах;

в среднем за год;

в процентах) Дата Средний Средний Средний Накоп- Накоп- Накоп нача- прирост прирост прирост ленный ленный ленный ла (сниже- (сниже- (сниже- прирост прирост прирост дан- ние) за ние) с ние) за (сниже- (сниж- (сниже ных даты ние) за ение) с ние) за 1996– 1991– 2010 гг., начала 2010 гг., в даты 1996– 1991– в сред- данных, среднем 2010 гг. начала 2010 гг.

нем за в сред- за год данных год нем за год Среднегодовая численность 1966 0,10 0,28 –0,60 1,51 13,30 –11, занятых в экономике Российский статистический ежегодник. 1997 / Госкомстат России. М., 1997. – С. 530.

Деньги, кредит, банки : учебник / под ред. О. И. Лаврушина. – 2-е изд., перераб. и доп. – М. : Финансы и статистика, 2000. – С. 251.

Знак (–) означает темп снижения социально-экономических показателей.

Продолжение табл. Численность 1991 –0,73 4,40 –10,45 136, безработных Численность пенсионеров (на конец года;

2007, 2008 и 2010 гг. – 1971 0,43 1,43 0,95 6,70 86,37 20, на 1 января года, следующего за отчетным) Реальные денежные доходы 1991 5,60 2,20 126,44 54, населения Реальная начисленная 1991 5,37 –0,53 119,05 –9, заработная плата Реальный размер назначенных пенсий (1993– 1991 6,70 1,90 164,52 45, 2001 гг. – с учетом компенсации) Валовой внутренний 1996 3,77 74, продукт Расходы на конечное 1996 4,57 95, потребление143 стр.

н/д н/д Фактическое конечное потребление 1996 4,97 106, домашних хозяйств143 стр. Основные фонды 1966 1,47 4,30 1,40 24,41 564,96 32, в экономике Ввод в действие 1966 6,90 2,81 0,05 172,06 248,18 1, основных фондов Промышленное 1991 2,97 –1,03 55,04 –18, производство Продукция сельского 1966 0,52 0,38 –1,54 8,04 18,79 –26, хозяйства Ввод в действие общей площади 1966 3,00 0,24 –0,77 55,80 11,61 –14, жилых домов По материалам выборочных обследований населения по проблемам занятости (по методологии МОТ).

В постоянных ценах.

Данные приведены по индексу производства, рассчитанному по следующим видам экономической деятельности: «Добыча полезных ископаемых», «Обрабатывающие производства», «Производство и распределение электроэнергии, газа и воды». С учетом поправки на неформальную деятельность.

Окончание табл. Грузооборот 1966 1,73 1,52 –1,13 29,40 97,36 –20, транспорта Пассажирооборот транспорта 1966 –0,87 1,28 –2,63 –12,24 77,07 –41, общего пользования Оборот розничной 1966 6,90 5,19 4,73 172,06 874,19 151, торговли Платные услуги 1991 3,57 –3,55 69,16 –51, населению Инвестиции в основной 1966 3,87 2,01 –2,63 76,66 144,98 –41, капитал Внешнеторговый н/д н/д 1996 10,00 317, оборот Примечание: рассчитано и составлено автором по данным: Российский статистический ежегодник 2011 / Росстат. – М., 2011;

другие официальные данные Росстата.

Не касаясь темы теневой экономики и налогового абсентеизма, отметим, что взаимные неплатежи были порождены действиями государства, которое было самым крупным неплательщиком, постоянно задерживая выплаты пенсий и зарплат бюджетникам. Что касается промышленных предприятий, не получающих оплату за произведенную продукцию, то использование в хозяйственной деятельности денежных суррогатов – векселя, бартер и т. п., позволило выжить многим отечественным предприятиям. Однако использовать бартер для получения инвестиционных ресурсов – это задача не решаемая.

Период после дефолта 1998 г. характеризовался интенсивным экономическим ростом (табл. 11).

Таблица Основные показатели экономического развития Показатели 1998 г. в % Прирост в 2008 г. в % Прирост в к 1990 г. среднем за к 1998 г. среднем за год, % год, % Валовой внутренний продукт 57,5 –6,65 189,0 +6, Промышленное производство 45,8 –9,30 188,1 +6, Продукция сельского хозяйства 55,8 –6,05 159,2 +4, Грузооборот транспорта общего 53,6 –6,05 159,4 +4, пользования Оборот розничной торговли 91,9 –0,85 257,8 +9, В сопоставимых условиях.

В фактически действовавших ценах.

Окончание табл. Основные фонды в экономике 104,8 + 0,50 117,1 +1, Среднегодовая численность 84,7 –1,65 106,6 +0, занятых в экономике Источник: Российский статистический ежегодник 2001 / Госкомстат России. – М., 2001. – С. 38;

Российский статистический ежегодник 2009 / Росстат. – М., 2009. – С. 36.

Учитывая низкую базу сравнения – падение показателей во время трансформационного спада 1991–1998 гг., – десятилетний последующий прирост лишь в какой-то мере компенсировал провалы экономического развития (рис. 9). Поэтому период 1999–2008 гг. это период – восстановительного роста.

Возвращаясь к теме стартовых условий, отметим, что они были хуже, чем на первоначальном этапе рыночных реформ: износ производственного аппарата, дезинтеграция предприятий в ходе ускоренной приватизации с разрывом звеньев единого производственного процесса, тенденции сепаратизма, влияющие на единство экономического пространства и нарушающие единообразие правовой среды. В основе постдефолтного подъема лежал опережающий рост производительности труда: почти двухкратный рост ВВП сопровождался незначительным приростом численности занятых и основных фондов.

157, 156, 146,6 142, 137, 131, 121, 111, % 108, 105, 96, 100 93, 94, 88, 90 92, 88, 80 84, 83,7 83, 83,4 82, 78, 70 76, 73,6 71,9 71,9 70, 60 64, 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 Промышленное производство Численность работающих в промышленных производствах Рис. 9. Динамика промышленного производства и численности работающих в организациях (1995 = 100) Источник: Промышленность России 2010 / Росстат. – М., 2010. – С. 18.

Так, по данным статистики, производительность труда в 2000–2008 гг.

выросла более чем наполовину (темп роста 155,7%) 1. Следовательно, «динамика традиционных факторов экономического роста – капитала и труда – может объяснить лишь незначительную долю прироста выпуска. Это, в свою очередь, свидетельствует об интенсивном в целом характере роста: он был обусловлен главным образом не вовлечением в процесс производства дополнительных объемов факторов производства, а увеличением совокупной факторной производительности (СФП)». Эффект снижения выпуска в первые годы переходного периода в экономической литературе получил название трансформационного спада, поскольку он обусловлен в первую очередь процессами перехода от плановой системы к рыночной, а глубина, структура и продолжительность такого спада даже приблизительно не могут определяться динамикой традиционных факторов экономического роста 3.

«И трансформационный спад, и восстановительный рост являются разными стадиями единого переходного процесса и взаимно обусловлены.

Обусловленность подъема предшествующим спадом и позволяет говорить о том, что рост в прошедшее десятилетие (с осени 1998 г. по осень 2008 г.) был в значительной мере компенсационным, восстановительным. … динамика выпуска на протяжении всего переходного периода лишь в очень небольшой мере описывается динамикой основных факторов производства. Основной вклад в изменение выпуска может быть отнесен на счет изменения совокупной факторной производительности, которая сначала снижается, а затем растет.


Рост СФП во второй фазе в значительной мере обусловлен ее снижением в первой фазе. … Потенциал восстановительного роста после колоссального Российский статистический ежегодник, 2009. Росстат. – М., 2009. – С. 36.

Бессонов В. А. Производительность и факторы долгосрочного развития российской экономики : X Международная научная конференция ГУ ВШЭ по проблемам развития экономики и общества. Москва, 7– апреля 2009 г. / В. А. Бессонов, В. Е. Гимпельсон, Я. И. Кузьминов, Е. Г. Ясин. – М. : ИД ГУ ВШЭ, 2009. – С. 8.

См.: Kornai J. Transformational Recession: The Main Causes // Journal of Comparative Economics. – 1994. – Vol.

19. – N. 1;

Полтерович В. М. Трансформационный спад в России // Экономика и математические методы. – 1996. – Т. 32. – № 1;

Campos N. F., Coricelli F. Growth in Transition: What We Know, What We Don’t, and What We Should // Journal of Economic Literature. – 2002. – Vol. 40. – N. 3;

Бессонов В. А. Проблемы анализа российской макроэкономической динамики переходного периода. – М. : Ин-т экономики переходного периода, 2005.

трансформационного спада хотя и велик, но не бесконечен. По всей видимости, он либо уже исчерпан, либо близок к исчерпанию» 1.

С нашей точки зрения, пределы восстановительного роста осознавались руководством страны давно, и с середины 2000-х гг. шел поиск путей перехода к экономике с меньшей ролью сырьевых отраслей. Акцент был сделан именно на интеграционных процессах. Однако учитывая, что промышленные предприятия объединялись по инициативе и под эгидой государства, целесообразно рассмотреть эту практику специально, выделив тему государственных корпораций.

3.2. Особенности интеграционных процессов в России и роль государства в изменении структуры промышленности С 2006 г. реализуется новая модель развития российской экономики, которая основывается на выборе в качестве «локомотива» развития крупных государственных корпораций. Это касалось и топливно-энергетической сферы, и машиностроения, и металлургии, и банковской сферы, и даже рекламного рынка. Это серьезно изменило структуру российской экономики. Если в 2006 г.

доля акций российских компаний, принадлежащих государству, составляла 29%, то в начале 2007 г. – 35,1% 2. Если в 2004 г. государство контролировало 81 компанию из 400 крупнейших с совокупной выручкой 145 млрд долларов или 34,7% совокупной выручки 400 крупнейших компаний России, то в 2006 г.

– уже 103 компании с совокупной выручкой 283 млрд долларов или 40% совокупной выручки 400 крупнейших компаний России 3. Если в 2003 г.

десятую часть ВВП России обеспечивали 52 компании, то в 2006 г. – только корпораций 4. В какой степени консолидация активов под эгидой государства повышает степень управляемости экономикой – предмет многочисленных Бессонов В. А. Производительность и факторы долгосрочного развития российской экономики : X Международная научная конференция ГУ ВШЭ по проблемам развития экономики и общества. Москва, 7– апреля 2009 г. / В. А. Бессонов, В. Е. Гимпельсон, Я. И. Кузьминов, Е. Г. Ясин. – С. 12, 19.

Грозовский Б. Главный собственник страны // Ведомости. – 2007. – Февраль 13.

Виньков А. Государство – это ты! // Эксперт. – 2008. – № 2. – С. 28.

Мичурина О. Ю. Теория и практика интеграционных процессов в промышленности. – М. : Инфра-М, 2012. – С. 16.

споров 1. Но независимо от накала дискуссий присутствие государства в экономике только увеличивается, и негативные последствия проведенной в 1990-х гг. ускоренной приватизации частично преодолены: многие важнейшие промышленные активы вернулись под контроль государства на базе их интеграции в госкомпании.

Государственные компании можно разделить на несколько групп:

1. Предприятия, монопольно контролирующие определенные виды инфраструктуры: транспортной (РЖД, «Транснефть», «Транснефтепродукт», «Госкорпорация по организации воздушного движения»), коммуникационной («Связьинвест», «Почта России», ВГТРК), энергетической (до недавнего времени «ЕЭС России» 2, «Росэнергоатом», ТВЭЛ).

2. Корпорации, специализирующиеся на экспортируемом сырье, прежде всего это «Роснефть» и алмазная монополия «АЛРОСА».

3. «Газпром», который одновременно выполняет функции инфраструктурной монополии (контролирует все российские газопроводы) и производителя важного экспортного топлива. Причем в его состав входят и один из крупнейших российских банков, и нефтяная компания «Газпромнефть»

(бывшая «Сибнефть»), и крупнейший в России негосударственный пенсионный фонд, и холдинг «Газпроммедиа», контролирующий многие средства массовой информации – НТВ, «Известия», «Эхо Москвы» и др. По данным Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), госкомпании контролируют 33% добычи нефти в России, при этом примерно половина этой доли приходится на «Роснефть».

4. Государственные компании оборонно-промышленного комплекса, объединяющие предприятия ОПК в холдинги, специализирующиеся на Андрей Нещадин из Экспертного института сравнивает возникшую экономическую систему с ленинским нэпом, Лилия Шевцова из Фонда Карнеги пустила в оборот сравнение с системой южнокорейских корпораций чеболей, а бывший экономический советник президента Андрей Илларионов прославился термином «венесуэлизация», поскольку Венесуэла в свое время тоже национализировала нефтяную промышленность и довела свой госсектор до 60%. См.: Компания. – 2006. – № 48–49. – С. 23.

РАО «ЕЭС России» даже взяла под свой контроль крупную машиностроительную корпорацию «Силовые машины», которая сама в свое время была образована в результате слияния «Силовых машин» с «Объединенными машиностроительными заводами». Компания претендует занять более половины российского рынка энерге-тического оборудования.

производстве отдельных видов вооружения. Их задача – повышение конкурентоспособности, исключить распыление средств на инновационные проекты, исключение демпинга при экспортных поставках, ускорение процесса принятия управленческих решений. Среди предприятий ОПК необходимо выделить ФГУП «Рособоронэкспорт» (РОЭ), включившее в сферу своих интересов не только военную промышленность: в 2005 г. РОЭ был приобретен контрольный пакет акций «АвтоВАЗа», на долю которого приходится до 40% российского рынка легковых автомобилей, а в 2006 г. за 700 млн долларов приобретены 66% акций корпорации «ВСМПО-Ависма», единственного в России производителя титана 1. Интересы РОЭ в металлургии не ограничиваются только титаном: создается металлургический холдинг на базе ряда ключевых предприятий специальной металлургии. Наряду с металлургическим холдингом РОЭ создал вертолетостроительный холдинг на базе своей дочерней компании «Оборонпром», которая приобрела более 20% акций ОАО «Казанский вертолетный завод» и РОЭ, таким образом, получил контроль над одним из крупнейших вертолетных заводов России.

Следовательно, государство через «Рособоронэкспорт» активно участвует в формировании автомобильного, вертолетного, металлургического и титанового холдингов, а РОЭ из посредника в области внешнеэкономической деятельности превратился в подобие южнокорейского чеболя (семейного конгломерата), который объединяет в единую оргструктуру конгломераты предприятий различной отраслевой направленности. РОЭ, как и классический чеболь, активно использует в своей деятельности поддержку властных структур: у РОЭ неограниченный карт-бланш на административный и денежный ресурсы 2. В 2006 г. РОЭ, в соответствии с указом Президента РФ, становится единственным экспортером оружия, что приносит дополнительную экспортную выручку и делает его экспортной монополией по такому же типу, как «Газпром». Но Это приобретение обеспечило государству контроль над стратегически важным предприятием, которое обеспечивает около 30% мирового производства титана и является крупнейшим поставщиком материалов для самолетостроения. В дальнейшем РОЭ объявило о намерении расширить бизнес за счет приобретения поставщиков сырья в Казахстане и на Украине.

Многие банки готовы были кредитовать его под минимальные проценты. Поэтому «Рособоронэкспорт» мог себе позволить любые покупки в разных отраслях российской экономики.

обвинять «Рособоронэкспорт» в непродуманной экспансии в различные сектора экономики аналогично действиям российских олигархических структур в середине 1990-х гг. было бы неверно. Тогда предприятия скупались независимо от сферы деятельности компаний без сформированной стратегии консолидации разнопрофильных активов. Поэтому впоследствии (во многих случаях с большим трудом) новые собственники избавлялись от непрофильных активов.

Что же касается РОЭ, то его действия показывают, как именно выполняется государственный заказ – ведь создавать под его эгидой вертолетный холдинг в качестве самостоятельной структуры не планировалось, так как он должен был быть включен в состав Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК).

Создание ОАК еще в 2001 г. рассматривалось как решение, позволяющее выйти отрасли из кризиса. Но только в 2006 г. процесс объединения всех авиастроительных компаний стало реальностью: государство определилось с двумя основными ОАК (госхолдингом «Сухой» и частным предприятием «Иркут») и наметило этапы объединения остальных авиастроителей, среди которых крупнейшие российские авиазаводы и КБ, при этом оставив за собой контрольный пакет акций единого холдинга. То, что объединение даже под государственным патронатом – процесс отнюдь не простой, показывает такой пример. В сентябре 2006 г. компания Deloitte оценило будущие активы ОАК в 4,5 млрд долларов, что стало причиной первого скандала в еще не состоявшемся холдинге: с оценкой не согласились ни «Сухой», ни «Иркут», так как госхолдинг «Сухой» оценили примерно вдвое дороже, чем частный «Иркут», что не позволяло частной структуре играть весомую роль в управлении. В результате было принято компромиссное решение: взамен низкой оценки «Иркут» получает руководящие должности своих менеджеров в объединенной корпорации, а его основной владелец Алексей Федоров – пост президента ОАК 1.


5. Группа контролируемых государством банков и прежде всего такие крупнейшие из них, как Сбербанк, Внешторгбанк, Россельхозбанк, Компания. – 2006. – № 48–49. – С. 25.

Газпромбанк, Внешэкономбанк, Еврофинанс-Моснарбанк, Росэксимбанк, Российский банк развития – всего около двух десятков государственных кредитных организаций, доля которых в совокупных активах сектора приближается к 40%. В 2007 г. ВЭБ, Росэк-симбанк» и Российский банк развития вошли в Национальную корпорацию развития (Банк развития), которая, наряду с остальными функциями, стала оператором созданного инвестиционного фонда. Все госбанки активно помогали госкомпаниям справляться с финансовыми проблемами: Сбербанк и ВТБ активно снабжают прочие госкорпорации дешевыми кредитами;

Внешторгбанк занимался скупкой акций «АЛРОСА», помогая федеральному центру установить полный контроль над ней;

госбанки выполняют важные функции по реализации национальных проектов (например, Россельхозбанк вошел в десятку крупнейших банков России именно потому, что через него проходили деньги, выделенные на национальный проект развития сельского хозяйства);

ответственность за самый проблемный из нацпроектов «Доступное жилье», возложена на – Внешторгбанк, который превратился в самый активно используемый инструмент государственной финансовой политики.

На вопрос о необходимости государству брать на себя ответственность за все большее число отраслей экономики среди специалистов нет единого мнения. Ответ на это вопрос, как считают многие политологи, лежит на поверхности: крупные госкорпорации соответствуют принципу вертикали, который является доминантой в той системе госуправления, которая формируется российской властью. Но с нашей точки зрения, фундаментальные причины (и политические, и экономические) следует искать в сложившейся политической и экономической ситуации. Россия пытается вернуть себе статус мировой державы, для таких устремлений есть резоны, но для этого нужны значительные финансовые ресурсы, которые можно получить только за счет экспорта продукции. Поэтому сфера добычи и производства экспортного сырья имеет действительно стратегическое значение. Но только компании, контролируемые государством, могут обеспечить реализацию стратегических планов с сохранением создаваемых ими активов под государственным контролем. Кроме того, госкомпании могут внести весомый вклад в обеспечение политической и социальной стабильности в стране, так как создание таких структур в ключевых областях экономики может помочь предотвратить конфликт вокруг частной собственности и неоднозначным восприятием ее легитимности населением. Таким образом, есть немало политических причин для создания крупных государственных холдингов от поддержания внутренней стабильности до мобилизации средств для решения амбициозных геополитических задач.

Еще один аспект государственной экспансии в экономику требует рассмотрения. Речь идет о преодолении последствий ускоренной приватизации в России начала 90-х гг., когда приватизировались не производственные циклы, а формально независимые юридические лица. В результате в условиях высокой инфляции производственный цикл или прекращал свое существование, или терял свою конкурентоспособность, так как при стратегии выживания невозможно решать задачу технического перевооружения. Поэтому слияния и поглощения в рамках госкорпораций можно рассматривать в качестве эффективного инструмента, позволяющего восстановить разорванный технологический цикл. Кроме того, глобальные тренды показывают, что только крупные интегрированные структуры выступают активными участниками глобального рынка, на котором выигрывает тот, кто активно внедряет инновации. С этой точки зрения российский процесс отличается высокой долей и активностью участников из государственного сектора, хотя и частные компании, как было показано выше, также используют M & A как способ наращивания своей рыночной мощи.

М. Леонтьев считает, что роль государства и государственной промышленной политики в российских слияниях и поглощениях гипертрофирована, потому что «частные компании не способны, просто не могут взять на себя риски и задачи, связанные с реанимацией рухнувших отраслей обрабатывающей промышленности, и если у государства есть средства и воля вкладывать деньги в это дело, то для этого необходимы структуры, контролируемые государством. В обратном случае, вне зависимости от качества частных структур, закачка государственных средств в них на их же развитие являлась бы уголовным преступлением. Что касается внешних рынков, нам каждый день транслируют истерику по поводу экспансии китайских, российских, арабских госфондов на западные рынки капитала» 1.

Если говорить о последствиях роста доли государства в экономике, то экспансия госсектора как инструмент экономической политики государства никогда не декларировалась. Поэтому уместно предположение, что лидеры страны надеялись на улучшения управляемости контролируемых государством активов, так как легче управлять несколькими крупными компаниями, чем многими тысячами унитарных предприятий и сотнями акционерных обществ с долей государства в уставном капитале. Помимо того, что этот подход вписывается в логику «ручного управления» (а поиски системного подхода пока далеки от завершения), в оборонно-промышленном комплексе формирование крупных компаний под патронатом государства по логике вещей должно было бы восстановить нарушенные в 1990-е гг. кооперационные связи, а для авиастроения, например, структурная трансформация являлась превентивной мерой на пороге вступления в ВТО. Наконец, усиление позиций государства в топливно-энергетическом комплексе укрепляет позиции России в качестве энергетической державы и гаранта энергетической безопасности, так как коммерческие интересы не смогут повлиять на политические решения.

Как форма хозяйствования государственная корпорация обладает целым рядом преимуществ: аллокация ресурсов предприятий позволяет концентрировать их на жизненно важных для страны направлениях и решать целый ряд социальных вопросов. Ведь, опираясь на крупные госкомпании, можно оказывать влияние на социально-экономическое развитие страны без дополнительной нагрузки на бюджетную систему в области ценообразования, кредитования национальных приоритетных проектов, реализации крупных Леонтьев М. Колонка главного редактора // Профиль. – 2008. – № 5. (561). – С.16.

инвестиционных проектов и т. п. Причем к политическим дивидендам можно добавить и сугубо практические выгоды – крупная госкомпания может извлекать выгоды из масштаба.

Тем не менее, плюсы госкорпораций одновременно порождают и минусы.

Так, государственные компании, особенно если это монополии или псевдомонополии, в силу своего особого положения могут тормозить или вообще остановить формирование нормальной конкурентной среды, «законсервировать» неэффективные производства со всеми вытекающими последствиями – отсутствие конкуренции на внутреннем рынке является прямой дорогой к потере позиций компании на мировом рынке.

Если же речь идет о потенциально интересных частному сектору сферах, то само присутствие госкомпании может привести к росту коррупции.

Как представляется, при решении вопроса плюсы госкорпораций перевесили минусы, и формирование крупных интегрированных структур с большей или меньшей степенью контроля государства является характерной чертой современной российской экономики. На государственные корпорации возложена ответственность за реализацию крупных программ развития наукоемких производств как основы для магистрального пути изменения структуры отечественной экономики.

Дискуссии по поводу их необходимости не утихают с первого дня их создания. По мнению одних экспертов, – это эффективный инструмент реализации экономической политики, которая должна привести к повышению роли высокотехнологичного сектора. Другие специалисты не расценивают их иначе, как механизм деприватизации и повышения степени вмешательства государства в экономику, причем с учетом интересов различных групп власти, т.е. с одной точки зрения, госкорпорации – это необходимый элемент экономической системы, способный обеспечить макроэкономическую трансформацию на базе осознанной промышленной политики, а с другой – дальнейшее ограничение рыночных свобод и передел собственности в интересах властвующих группировок. На самом деле особое положение этих новообразований связано со спецификой российской экономики, без понимания особенностей которой трудно оценить и мотивы создания государственных корпораций, и эффективность механизмов управления ими.

С нашей точки зрения, создание государственных корпораций является подтверждением того, что политическое руководство страны осознает, что модернизация экономики страны – дело неотложное и нельзя ждать, пока на базе научных представлений будут сформированы институты развития, а институциональная среды будет благоприятствовать инновациям и стимулировать новшества. Такая трансформация требует значительных затрат, и источник финансирования этих программ и проектов был сформирован в период благоприятной экономической конъюнктуры. Причем, рост государственных расходов долгое время удавалось ограничивать, несмотря на давление различных групп лоббистов. При этом ограничения были связаны не только с позицией Минфина России, но и с отсутствием условий для крупных государственных инвестиций.

Речь идет о том, что существующие организационные структуры и механизмы контроля над бюджетными расходами не могли обеспечить нужный результат при условии эффективного расходования этих средств: не было гарантий, что средства бюджета не будут разворованы или останутся невостребованными на казначейских счетах. Иными словами, государство столкнулось с проблемой гарантий, которых не могло быть в условиях несформированной законодательной базы и массовой коррупции бюрократической системы. В этих условиях формальные институты государственного управления – это не та опора, которая позволяла надеяться на изменение ситуации. История показывает примеры, когда государство в похожей ситуации с формальными институтами, использовало иные механизмы обеспечения гарантий. Например, в странах Юго-Восточной Азии и Латинской Америки проблема гарантий решалась на базе личных связей, и неслучайно, что такой общественный уклад получил название «капитализм для своих»

(crony capitalism) 1, так как в этом случае права собственности гарантируются Kang D. Crony Capitalism: Corruption and Development in South Korea and the Philippines. – Cambridge :

только избранным владельцам активов (которым безразлично, носят ли гарантии универсальный или эксклюзивный характер). Естественно, что такая система способна работать лишь при ограниченном числе участников и управлении в «ручном режиме». Вторая сторона системы – процесс концентрации собственности вследствие ограничения числа получателей государственных ресурсов. Например, военный режим Пак Чон Хи, пришедший в Корее к власти в 1962 г., назначил определенный круг семей ответственными за реализацию планов развития – возникли южнокорейские семейные конгломераты (чеболи). Причем решение проблемы гарантий таким способом породило эффект взаимных заложников 1 – чеболи стремились набрать как можно больше активов как залог ограничения от произвола военных.

Если в первое десятилетие рыночных реформ проблема надежных гарантий даже не ставилась 2, то сейчас без решения этой проблемы экономика будет сохранять сырьевую направленность, а давление государства на частный бизнес лишь спровоцирует различные формы девиантного делинквентного экономического поведения. Начало реализации национальных программ, казалось бы, должно открыть коммерческим структурам доступ к крупным кредитным ресурсам, с помощью которых государство должно было финансировать различные проекты в рамках государственно-частного партнерства. Однако многочисленные согласования и длительные процедуры, связанные с обоснованием выбора партнеров, привели к тому, что частный бизнес так и не получил доступа (за исключением «избранных») к относительно недорогим инвестиционным ресурсам. Поэтому частные предприятия решали вопросы своего развития за счет массированных заимствований на международных финансовых рынках. При этом, естественно, ни о каком учете государственных интересов вопрос не стоял. В условиях, Cambridge University Press, 2002;

Crony Capitalism and Economic Growth in Latin America: Theory and Evidence / S. Haber ed. – Stanford : Stanford University Press, 2002.

Kang D. Crony Capitalism;

Oh I. Mafioso, Big Business, and the Financial Crisis in South Korea and Japan. – London : Ashgate, 2000.

Например, причины и последствия невозникновения спроса на защиту прав собственности раскрыты в статье: Сонин К. Институциональная теория бесконечного передела // Вопросы экономики. – 2005. – № 5.

когда федеральные программы буксовали в процедурах министерских согласований, а национальные проекты требовали высококвалифицированных исполнителей, нужно было в кратчайшие сроки создать институты, которые способны эффективно использовать выделяемые государством ресурсы и при этом быть в зоне контроля.

И госкорпорации, на наш взгляд, стали попыткой оперативно решить поставленную таким образом задачу. Предоставлять займы или государственные гарантии частным структурам правительство считало невозможным, а привлекать ГУПы в качестве исполнителей считало нерациональным, учитывая крайнюю неэффективность государственных структур. Поэтому одномоментное появление сразу нескольких госкорпораций, а также объем переданных им ресурсов позволяет утверждать, что именно они рассматривались в качестве институтов, позволяющих направить государственные инвестиции в подконтрольный ему сектор, которому определены четкие ориентиры развития.

Иногда к госкорпорациям относят все крупные государственные компании, однако юридически корректно использовать этот термин только относительно структур, создание которых потребовало принятия специальных федеральных законов. В мировой практике такие хозяйствующие субъекты именуются статутными корпорациями, так как для создания каждой из них принимается особый закон (статут). Как правило, они создавались в кризисных условиях или при решении задачи восстановления экономики. Таким образом, госкорпорации – не российское изобретение.

Что же касается российской практики, то при раскрытии роли промышленных госкорпораций должны учитываться также «Объединенная авиастроительная корпорация» (ОАК) и «Объединенная судостроительная корпорация» (ОСК), которые, хотя и не имеют особого статута, обладают производственным потенциалом, от которого во многом зависит реализация новой промышленной политики, призванной повысить роль высокотехнологичного сектора. Поэтому целесообразно акцентировать внимание на четырех корпорациях, непосредственно занятых производством промышленной продукции: «Ростех» (бывшая «Ростехнологии»), «Росатом», «ОАК» и «ОСК»). Однако критике подвергаются ГК «Ростех» и ГК «Росатом»

в основном из-за их особого статута. В отличие от любых других структур, использующих государственное имущество, только эти ГК становятся собственниками переданного им государством имущества. В отличие от акционерных обществ (АО) с государственным участием, ГК не может быть признана банкротом, и на них не распространяются требования о раскрытии информации, обязательной для АО. Самое радикальное отличие ГК от унитарных предприятий заключается в том, что они выведены даже из под формального контроля государственных органов: они не обязаны отчитываться перед госорганами, за исключением ежегодного представления Правительству РФ годового отчета, аудиторского заключения и некоторых иных документов, а какие-либо иные данные о деятельности ГК не предоставляются без согласия ГК. При этом другие федеральные органы государственной власти и местного самоуправления не вправе вмешиваться в деятельность ГК.

Учитывая такой законодательно закрепленный порядок ограничения контроля над деятельностью ГК, вопрос о целях госкорпораций остается открытым: действительно ли это институты реформирования структуры экономики, или это непрозрачная, бесконтрольная, скрытая приватизация госимущества. Причем парадокс заключается в том, что их создание как института, обеспечивающего регулирование процессов модернизации экономики, не оспаривалось и их самыми последовательными критиками.

Парадокс этот становится понятным, если особый статус ГК оценить с той точки зрения, что негативное влияние факторов внешней среды может привести к краху самого успешного бизнеса. Изменение такого положения, повышение качества предпринимательской среды и уровня комфортности для бизнеса, озвучено в качестве одной из приоритетных задач. И «электронное правительство», и специальная программа по борьбе с коррупцией, и исключение ряда экономических правонарушений из-под уголовной ответственности – это все шаги российских властей по изменению ситуации.

Однако системные решения такой задачи требуют длительного времени, в то время как ГК формировались для решения назревших задач. Поэтому они и получили особый, «защитный статус». При этом субъективные факторы и личные устремления менеджеров, безусловно, оказывают негативное влияние на деятельность любой структуры, и это должно приниматься во внимание. Но, как уже отмечалось, число госкорпораций позволяет контролировать их деятельность в точечном режиме.

В этой связи необходимо остановиться на вопросах определения целей их деятельности. Низкая эффективность ФГУПов объясняется, на наш взгляд, тем обстоятельством, что во многих случаях отсутствовала четкая постановка задач, которые должны решать такие предприятия. Отсутствие формализованных критериев, позволяющих оценить степень выполнения поставленной государством задачи, приводило к тому, что чиновники не могли оценить реальные процессы, происходящие на предприятиях, и менеджмент этих предприятий решал свои задачи, отнюдь не связанные с государственными интересами. Поэтому выбор руководства страны остановился на такой организационной форме, которая в значительной мере защищена от влияния внешней среды, но может контролироваться индивидуально исходя из показателей деятельности, которые определялись инициаторами проекта.

Конечно, есть основания и для такой точки зрения, которая озвучена М.

Делягиным: «средства государства пойдут на проекты, выбираемые госкорпорациями самостоятельно, вне единой государственной стратегии и системы приоритетов (которых просто нет), то есть будут в лучшем случае разрозненными и не связанными друг с другом, «ударом растопыренной пятерней». При этом в силу отсутствия целостной государственной системы приоритетов, «единого взгляда», государственные корпорации смогут без труда убедить государство в наибольшей целесообразности именно таких трат.

Значительная часть этих средств неминуемо пойдет на нецелевое использование – в лучшем случае на раздувание административных расходов:



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.