авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

из ФОНДОВ Р О С С И Й С К О Й Г О С У Д А Р С Т В Е Н Н О Й Б И Б Л И О Т Е К И

Туребаева, Баян Зарлыковна

1. Прецедентные феномены как средство

формирования культуроведческои

компетенции при

обучении русскому языку учащихся старших классов

казахской школы

1.1. Российская государственная библиотека

diss.rsl.ru

2003

Туребаева, Баян Зарлыковна

Прецедентные феномены как средство формирования культуроведческой компетенции при обучении русскому языку учашз1хся старших классов казахской школы[Электронный ресурс]:

Дис. канд. пед. наук : 13.00.02.-М.: РГБ, 2003 (Из фондов Российской Государственной библиотеки) Теория и методика обучения (по отраслям знаний) Полный текст:

http://diss.rsl.ru/diss/03/0158/030158031.pdf Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в фонде РГБ:

Туребаева, Баян Зарлыковна Прецедентные феномены как средство формирования культуроведческои компетенции при обучении русскому языку учащихся старших классов казахской школы М. Российская государственная библиотека, год (электронный текст).

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ОБРАЗОВАНИЯ Институт общего среднего образования Туребаева Баян Зарлыковна Прецедентные феномены как средство формирования культуроведческои компетенции при обучении русскому языку учащихся старших классов казахской школы 13. 00. 02 - Теория и методика обучения # русскому языку Диссертация на соискание ученой степени кандидата педагогических наук Научный руководитель кандидат педагогических наук старший научный сотрудник P.M. Нефёдова Москва - СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1. Теоретические основы работы над прецедентными феноменами в национальной (казахской) школе 1.1. Прецедентные феномены: определение понятия и аспекты рассмотрения 1.2. Интерпретация соотношения прецедентных феноменов и русской когнитивной базы в лингвистической науке... 1.3. Психологические особенности восприятия прецедентных феноменов в национальной школе 1.4. Представление прецедентных феноменов в учебном процессе (с опорой на родной язык учащихся) Выводы ГЛАВА 2. Проблема прецедентных феноменов в практике преподавания русского языка в казахской школе 2.1. Обзор программ и учебников по русскому языку для 9- классов казахской школы с точки зрения представленности прецедентных феноменов в учебном процессе 2.2. Данные констатирующего среза по использованию прецедентных феноменов в учебном процессе в казахской школе Выводы ГЛАВА 3. Методика использования прецедентных феноменов при обучении русскому языку в старших классах национальной (казахской) школы 3.1.Принципы отбора прецедентных феноменов при обучении русскому языку как неродному 3.2. Работа с прецедентными феноменами на уроках русского языка в старших классах национальной (казахской) школы 3.3. Результаты обучающего эксперимента Выводы Заключение Список литературы Приложение 1 Приложение 2 Введение На современном этапе в преподавании языков наблюдается обостренный интерес к проблеме отражения национальной культуры в процессе обучения языкам, обучение языку не только как средству общения, но и средству приобщения к культуре.

«Будучи формой социальной памяти, язык является отражением национальной культуры народа, говорящего на нем. Именно поэтому обуче­ ние русскому языку должно быть неразрывно связано с усвоением культуры русского народа, а совершенствование методической системы обучения ему непосредственно сопряжено с последовательным включением в школьный курс национально-культурного компонента» (Н.М. Шанский, 1993).

Разрабатываемая в Республике Казахстан новая национальная модель школьного образования отличается от старой модели, в том числе новым содержанием образования, отходом от единообразной школы, переходом к дифференциации образования. Согласно положению «Стандарта образования по русскому языку» одной из основных задач курса русского языка как второго является приобщение учащихся к культуре, истории, традициям русского народа, то есть формирование культуроведческой компетенции.

Важность культуроведческого аспекта преподавания русского языка в национальной школе, которая предполагает усвоение и активизацию в процессе обучения языку национально-специфических фактов и явлений русской культуры, включающую в себя совокупность исторических, геогра­ фических, обиходных знаний, знаний о духовных, материальных ценностях русского народа как национально-культурной сообщности, обоснованы Е.А.

Быстровой в монографии «Преподавание русского языка в современной национальной школе» (1996).

Реализация культуроведческого аспекта предполагает включение в учеб­ ный процесс в национальной школе текстов с национально-культурным компонентом, на основе которых формируется культуроведческая компетен­ ция нерусских учащихся. Культуроведческая компетенция в лингводидактике понимается как «знания и умения, необходимые для осуществления речевой деятельности на иностранном языке преимущественно в социокультурной сфере общения, для приобретения знаний в гуманитарной области, для знакомства с национальной литературой и другими видами искусства» (Т.Н.

Чернявская, Н.В. Кулибина, Е.Г. Ростова, П.В. Фарисенкова, О.Е Фролова). В связи с этим в лингвистической и методической литературе значительно возрос интерес к проблеме прецедентных феноменов, которые содержат национально - культурную информацию.

Впервые термин «прецедентные тексты» в лингвистической науке был введен Ю.Н. Карауловым в работе «Роль прецедентных текстов в структуре и функционировании языковой личности». Как отмечает Ю.Н. Караулов, «знание прецедентных текстов есть показатель принадлежности к данной эпохе и её культуре, тогда как их незнание, наоборот, есть предпосылка отторженности от соответствующей культуры».

Проблема прецедентных текстов получила дальнейшее развитие в трудах ученых Ю.А. Сорокина, И.М. Михалевой (1993);

В.Г. Костомарова, Н.Д.

Бурвиковой (1994), Ю.Е. Прохорова (1996), Д.Б. Гудкова, И.В. Захаренко, В.В.

Красных (1997).

Теоретической основой настоящего исследования явилась концепция о системе прецедентных феноменов, представленная в работах следующих исследователей: В.В. Красных, Д.Б. Гудкова, И.В. Захаренко, Д.В. Багаевой.

Данные авторы экстраполировали определение, которое Ю.Н. Караулов дал прецедентному тексту на прецедентные феномены, так как понимают термин «текст» в более узком смысле. Согласно этой концепции, к прецедентным феноменам относятся: «феномены, 1) значимые для той или иной личности в познавательном и эмоциональном отношениях, 2) имеющие сверхличностный характер, т.е. хорошо известные и широкому окружению данной личности, включая её предшественников и современников, и, наконец, такие, 3) обраще­ ние к которым неоднократно возобновляется в дискурсе данной языковой личности». Являясь частью русской когнитивной базы, прецедентные феноме­ ны участвуют в ежедневной речевой деятельности. Изучающий русский язык «к постоянно сталкивается с этими явлениями.

Полноценная межкультурная коммуникация предполагает знание ино­ язычными учащимися русских прецедентных феноменов, которые являются важнейшим источником культуроведческой информации.

Таким образом, необходимость использования прецедентных феноменов как важнейшего источника культуроведческой информации при обучении русскому языку иноязычных учащихся и неразработанность данного вопроса применительно к казахской школе определили актуальность избранной темы научного исследования.

Объект исследования - теоретические основы представления прецедент­ ных феноменов в учебном процессе в казахской школе.

* Предмет исследования - приемы и формы работы с прецедентными фе­ номенами, используемые как средство формирования культуроведческой компетенции учащихся старших классов казахской школы.

Целью исследования является теоретическое обоснование использования прецедентных феноменов как средства формирования культуроведческой компетенции в старших классах казахской школы и разработка приемов работы с ними в учебном процессе.

В ходе исследования была сформулирована следующая рабочая гипо­ теза: процесс формирования культуроведческой компетенции учащихся ^ старших классов казахской школы будет более эффективным, если обучение русскому языку в казахской школе проводить исходя из системно функциональных характеристик прецедентных феноменов и их соотношений с аналогичными понятиями в казахском языке. Обучение должно базироваться на материале минимума прецедентных феноменов, отобранного на основе соответствующих принципов.

В соответствии с данной целью и выдвинутой рабочей гипотезой были поставлены следующие задачи исследования:

1) описать основные характеристики прецедентных феноменов в со­ временной лингвометодической литературе;

2) определить теоретические (лингвистические, психологические, педа­ гогические) основы работы по использованию прецедентных феноменов на уроках русского языка в старших классах казахской школы;

3) проанализировать учебники, учебные программы с точки зрения проблемы использования прецедентных феноменов в учебном процессе в казахской школе;

4) установить основные принципы отбора прецедентных феноменов при обучении русскому языку как неродному;

5) определить минимум прецедентных феноменов для представления в старших классах казахской школы;

6) разработать приемы работы с прецедентными феноменами для исполь­ зования их в учебном процессе с целью формирования культуроведческой компетенции учащихся казахской школы;

7) проверить целесообразность и эффективность предложенной системы работы экспериментальным путем.

Для решения поставленных задач использовались следующие методы исследования, применяющиеся в лингвистической и методической науке:

описательный, сопоставительный, метод наблюдений, анализ и обобщение опыта, экспериментальный (проведение контрольного и обучающего среза) и статистический (количественная и качественная обработка результатов констатирующего среза и обучающего эксперимента).

Научная новизна исследования состоит в том, что впервые примени­ тельно к казахской школе разработаны приемы работы с прецедентными феноменами, направленные на формирование культуроведческой компетенции учащихся;

также определен минимум прецедентных феноменов, отобранный на основе соответствующих принципов, который может быть представлен в национальной (казахской) школе.

V Практическая значимость заключается в том, что полученные резуль­ таты могут быть использованы в практике преподавания русского языка как на уроках, так и на факультативных занятиях, при составлении учебных пособий по русскому языку для казахских школ, а также и для других национальных школ.

Достоверность результатов исследования подтверждается комплексным применением методов исследования, данными экспериментального обучения и его результатов.

Апробация исследования. Материалы и результаты исследования обсуждались на научно-практических конференциях молодых ученых РАО (1995, 1996). Основные положения и результаты были изложены и обсуждены на заседаниях методического совета школы №30 г. Актобе, где проводились констатирующий срез и экспериментальное обучение, а также излагались в публикациях по теме исследования.

Материалы дисертационного исследования внедрены в практику учите­ лей школы №30 в качестве самостоятельного факультативного спецкурса по рекомендации учителей методического совета по русскому языку.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Изучение прецедентных феноменов, закономерностей их функциони­ рования в языке способствует не только формированию культуроведческой компетенции казахских школьников, но и дает возможность соизучения русского языка в контексте русской культуры.

2. Для успешного усвоения прецедентных феноменов казахскими школьниками необходимо структурировать содержание работы на основе отбора минимума прецедентных феноменов, приобщающих учащихся к знаниям, представлениям, свойственным носителям русской культуры.

3. Формирование культуроведческой компетенции учащихся-казахов при изучении прецедентных феноменов должно осуществляться на материале системы упражнений, которые предусматривают: изучение языковых особен­ ностей прецедентных феноменов, условий их употребления в речи, внимание к их национально-культурному компоненту с учетом специфики восприятия данных феноменов казахскими школьниками.

Структура исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы и приложения.

Глава 1. Теоретические основы работы над прецедентными феноменами в национальной (казахской) школе 1.1. Прецедентные феномены: определение понятия и аспекты рассмотрения Век XXI должен стать веком повышения значимости гуманитарных ценностей и духа мира, международного межнационального взаимопонима­ ния;

просветительного, культурного и научного развития;

этнической и религиозной толерации.

Многие лингвистические организации и ЮНЕСКО рекомендуют для XXI века модель: один язык для психического комфорта в общении со всем миром (например, английский) и языки соседей. Критериями выбора языков соседей должны быть соседство и обмен: культурный, политический и экономический.

Язык одинаково несет знания и культуру. Языковая коммуникация мо­ жет быть эффективной при условии укрепления культурных и лингвострано ведческих знаний, поскольку культурные цели являются такими же фунда­ ментальными, как и коммуникация.

Как свидетельствуют многочисленные публикации, художественная ли­ тература приобретает все большее значение в процессе преподавания ино­ странных языков. Интенсивное обращение к художественной литературе в преподавании иностранных языков закономерно и связано с общемировой тенденцией гуманизации образования, которая учитывает примат человече­ ского фактора.

Изучение человеческого фактора в языке приобретает новый ракурс рас­ смотрения в связи с изучением картины мира, и, в частности, в связи с языковой картиной мира. Как известно, понятие картины мира относится к числу фундаментальных понятий, выражающих специфику человеческого бытия, взаимоотношений индивида с миром, важнейших условий его суще­ ствования в мире. Специфика восприятия и отражения картины мира влияет на создание и восприятие текста. Учет этого фактора, бесспорно, является ^к обязательным в теории и практике преподавания русского как неродного.

В современной науке о языке изучение текста занимает видное место.

В текстах воплощается культура народа, материализуются знания, которые передаются от человека к человеку, от поколения к поколению.

Текст - явление настолько многогранное и разноплановое, что не существует, да и вряд ли может существовать единое его понимание и определение.

Каждый исследователь вкладывает в понятие текст свой собственный смысл и дает термину свое собственное толкование, исходя из постулатов той науки, представителем которой он является, и в соответствии со своими научными взглядами, представлениями и пристрастиями, в соответствии со своей концепцией и пониманием природы языка и человека.

Как отмечалось многими исследователями, текст как явление языковой и экстралингвистической действительности, представляет собой сложный феномен, выполняющий самые разнообразные функции: это и средство коммуникации, и способ хранения и передачи информации, и отражение психической жизни индивида, и продукт определенной исторической эпохи, и форма существования культуры, и отражение определенных социокультурных традиций и т.д. Все это обусловливает многообразие подходов, множественность описаний и многочисленность определений текста.

Так, с точки зрения лингвистики текста, текст есть «феноменологически заданный первичный способ существования языка» (Шмидт,1978:105);

«связный текст понимается обычно как некоторая (законченная) последова­ тельность предложений, связанных по смыслу друг с другом в рамках обще­ го замысла автора» (Николаева, 1978:6), это «понятие одновременно синтаг матическое и функциональное. Это - специальным образом организованная, закрытая цепочка предложений, представляющая собой единое высказыва­ ние» (Москальская,1981:17). Текст понимается как «произведение рече творческого процесса, обладающее завершенностью, объективированное в виде письменного документа, литературно обработанное в соответствии с типом этого документа, произведение, состоящее из названия /заголовок / и ряда особых единиц / сверхфразовых единств/, объединенных разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определенную целенаправленность и прагматическую установ­ ку...» (Гальперин,1981:18). Наряду с этим текст как объект транслингвисти­ ки определяется как «любой конечный отрезок речи, представляющий собой некоторое единство с точки зрения содержания передаваемый с вто­ ричными коммуникативными целями и имеющий соответствующую этим целям внутреннюю организацию, причем связанный с иными культурными факторами, нежели те, которые относятся к собственно языку» (Барт, 1978:444).

С точки зрения современной лингвистики (художествеииого) текста, которая опирается на психолингвистические аспекты порождения и воспри­ ятия текста, « текст есть продукт, порожденный языковой личностью и адресованный языковой личности. В тексте реализуется антиномия: систем­ ность / индивидуальность». При этом признается, что «текст мертв без акта познания» (Тураева, 1994:106;

107).

Одним из новых способов анализа текста в современной лингвистике является рассмотрение его формы и смысловой структуры с точки зрения наличия и функционирования в нем различного вида прецеденхных феноменов.

Под прецедентными феноменами мы вслед за группой ученых В.В.

Красных, Д.Б. Гудков, И.В. Захаренко, Д.В. Багаева понимаем такие лин­ гвистические и экстралингвистические феномены, которые входят в когни тивную базу лингво-культурного сообщества и легко узнавемы всеми чле­ нами этого сообщества.

Поэтому вполне закономерно, что преподаватели русского языка как иностранного все чаще обращаются к «прецедентным феноменам», которые представляют собой материал, имеющий национально-культурный компо­ нент и реализующий культуроведческий аспект преподавания русского языка.

Следует признать, что сам термин «прецедентный» относится к числу популярных. Он встречается в работах многих ученых, воспринимается уже как нечто само собой разумеющееся и не требующее дополнительных разъ­ яснений. Несмотря на то, что термин в некоторой степени устоялся, а стоя­ щее за ним понятие широко распространилось в научной литературе, все таки не существует еще единой, принятой и признанной всеми трактовки этого понятия. Поэтому представляется необходимым рассмотреть термины, которые употребляют различные исследователи для обозначения данного явления, определить границы объекта, показать возможные классификаци.

Итак, в трудах ученых (Ю.Н. Караулов, Ю.А. Сорокин, Ю.Е. Прохоров, В.Г. Костомаров, Л.Е. Супрун, И.М. Михалева, Н.Д. Бурвикова и др.) встре­ чаются понятия «прецедентный текст», «прецедентное высказывание», «текстовая реминисценция». На наш взгляд, за данными терминами скрыва­ ются понятия близкие, зачастую одной природы (хотя и не всегда), но, безусловно, разнопорядковые. Думается, это можно объяснить тем, что ключевым словом (и понятием) в данном случае является слово «преце­ дентный», которое исследователи понимают и трактуют приблизительно одинаково. Разница касается, в первую очередь, самих анализируемых феноменов и «степени» (в других терминах - «глубины») прецедентности.

Так, Ю.Н, Караулов определяет прецедентный текст как «(1) значимые для той или иной личности в познавательном и эмоциональном отношениях, (2) имеющие сверхличностный характер, т.е. хорошо известные и широкому окружению данной личности, включая ее предшественников и современни­ ков, и, наконец, такие (3), обращение к которым возобновляется неодно­ кратно в дискурсе данной языковой личности»(1987:216). Соответственно, прецедентными текстами для ученого являются цитаты, имена персонажей, названия произведений, а также их авторы. При этом произведения эти могут быть как вербальной, так и невербальной природы. Например, храм Василия Блаженного тоже может быть определен как текст: отметим, что подобное понимание «текста» встречается и в трудах других ученых: так, Ю.М. Лотман пишет: «культура в целом может рассматриваться как текст.

Однако исключительно важно подчеркнуть, что это сложно устроенный текст, распадающийся на «иерархию текстов в тексте» (Лотман Ю.М.. Куль­ тура и взрыв. М.,1992, с. 121). В данном случае для нас крайне важным оказывается рассуждения ученого о «тексте в тексте», но вместе с тем мы не можем не обратить внимание и на основополагающий тезис о культуре тексте. При таком подходе термин «текст» понимается очень широко, при этом нельзя не согласится с тем, что в ряде случаев расширительное толко­ вание какого - либо термина, в том числе и термина «текст», бывает вполне допустимым и, более того, оправданным, поскольку можно не только не нарушать общую стройность и целостность теории, но и создавать таковую, что и наблюдается, например, в трудах Ю.М. Лотмана. В нашем исследова­ нии «текст» понимается в гораздо более узком смысле.

Несколько иначе трактуют понятие «прецедентного текста» Ю.А. Соро­ кин и И.М. Михалева: для данных авторов «Прецедентный текст - это...

средство когнитивно-эмотивной и аксиологической фокусировки смысловой массы художественного текста, указывающие на глубину индивидуальной и групповой памяти и свидетельствующие о способах художественной «обра­ ботки» актуальных для нас вопросов и проблем» (Ю.А. Сорокин, И.М.Михалева. Прецедентный текст как способ фиксации языкового созна­ ния // Язык и сознание: пародоксальная рациональность. М., 1993, с 104, ^ 113). Интересна мысль ученых о том, что прецедентные тексты репрезенти­ руют фрагменты «прецедентного поля». В дальнейшем в работах других ученых (В.В, Красных, Д.Б. Гудков и др.) понятие «прецедентного поля»

соотнеслось некоторым образом с понятиями «когнитивное пространство» / «когнитивная база». Однако в настоящее время прецедентные тексты не сводятся только к текстам художественным и, следовательно, только к проблеме «художественной обработки» актуальных вопросов и проблем.

Ю.Е. Прохоров, говоря о прецедентных текстах, предлагает ряд уточне­ ний данного понятия: «1) Прецедентные тексты есть принадлежность языко­ вой культуры данного этноса, использование которых связано с их реализа­ цией в достаточно стереотипизированной форме в стандартных для данной культуры ситуациях речевого общения: именно в этом случае, являясь принадлежностью прагматикона некоторой этнокультурной языковой лич­ ности, прецедентный текст может быть использован в общении, так как подразумевает аналогичное его наличие в другой личности;

2) если сам текст входит в прагматикой личности, совокупность личных деятельностно коммуникационных потребностей, то его использование в речи связано уже с лингво-когнитивным уровнем, то есть системой знаний о мире и образе мира, которые реализуются в данной этнокультуре [...];

3) отсылка к преце­ дентному тексту имеет как прагматическую направленность, выявляя свой­ ства языковой личности, ее цели, мотивы и установки, ситуативные интен циональности, так и лингво-когнитивную, реализация которой включает личность в речевое общение именно данной культуры на данном языке»

(Прохоров Ю.Е, Национальные социокультурные стереотипы речевого общения и их роль в обучении русскому языку иностранцев. М., 1996, с. 155 156). Мы однозначно согласны с Ю.Е, Прохоровым, что, рассматривая прецедентные тексты, мы вольно или невольно выходим на лингво когнитивный уровень, что сами прецедентные тексты, безусловно, принад­ лежат языковой культуре, что апеллирование в речи к феноменам такого рода помогает ориентироваться в ситуации общения, проводя идентифика­ цию по шкале «свой/ чужой». И, наконец, следует остановиться на понятии «текстовые реминисценции» (в терминах А.Е. Супруна) и «прецедентные текстовые реминисценции» (в терминах Ю.Е. Прохорова). Прежде всего, для обоих авторов текстовые реминисценции (ТР) являются языковыми едини­ цами, хотя они и «отличаются от обычных единиц особенностями своей воспроизводимости». Например, А.Е. Супрун, указывая на то, что ТР не имеют жесткой формы, у них «воспроизводится план содержания, но не может быть всегда и полностью воспроизведен план выражения», все - таки считает, что «текстовые реминисценции могут рассматриваться как часть языка» (Супрун А.Е. 1995, с. 17-24). К числу ТР исследователь относит любые цитаты и ссылки на созданные ранее тексты, независимо от степени их известности. Как результат - в одном ряду оказываются феномены раз­ личной природы: от официальных ссылок на предшествующее деловое письмо до широко и хорошо известных имен и высказываний. Таким обра­ зом, в текстовые реминисценции, по А.Е. Супруну, входят:

1) ссылки на предшествующий текст, не являющийся прецедентным (ни по Ю.Н. Караулову, ни по Ю.А. Сорокину);

2) индивидуальные неологизмы;

3) цитаты, имена, названия, используемые для обозначения «денотата»;

4) собственно прецедентные феномены: прецедентные тексты и имена.

Как видим, у автора широкий подход к прецедентным феноменам. «Ин­ дивидуальность», «отдельность», «единичность» оказывается противопос­ тавленной «прецедентности» в понимании Ю.Н.Караулова, Ю.А.Сорокина, Ю.Е.Прохорова, В.В.Красных. Кстати, Ю.Е.Прохоров разграничивает тек­ стовые реминисценции на ТР в структуре отдельной личности и ТР в струк­ туре речевого общения и только последние определяет именно как преце­ дентные текстовые реминисценции.

Для того, чтобы определить место основных прецедентных феноменов среди других (лингвистических) феноменов, необходимо дать более точное определение прецедентных феноменов и выявить их дифференциальные признаки. Наиболее полно, на наш взгляд, система прецедентных феноменов представлена в работах следующих исследователей: В.В.Красных, Д.Б.Гудкова, И.В.Захаренко, Д.В.Багаевой.

Данные исследователи экстраполировали определение, которое Ю.И.Караулов дал прецедентному тексту на прецедентные феномены. Они понимают термин «текст» в более узком смысле и поэтому считают, что термин «феномен» точнее выражает данное понятие.

Под прецедентными феноменами, вслед за данными учеными, мы пони­ маем феномены: «1. значимые для той или иной личности в познавательном и эмоциональном отношениях;

2. имеющие сверхличностный характер, то есть хорошо известные и широкому окружению данной личности, включая её, её предшественников и современников, и, наконец, такие, 3. обращение к которым возобновляется неоднократно в дискурсе данной языковой лично­ сти» (Красных В.В., Захаренко И.В. с.85).

Среди прецедентных феноменов (ПФ) ученые выделяют: социумно прецедентные, национально-прецедентные, универсально-прецедентные.

Социумно - прецедентные феномены, известные любому среднему пред­ ставителю того или иного социума (генерационного, социального, конфес­ сионального, профессионального и т.д.), то есть феномены, которые могут не зависеть от национальной культуры: общие, например, для всех мусуль­ ман (конфессиональный социум) или для врачей (профессиональный соци­ ум).

Национально - прецедентные феномены, известные любому среднему представителю того или иного национально-культурного сообщества и входящие в когнитивную базу.

Универсально - прецедентные феномены, известные любому среднему современному homo sapiens и входящие в «универсальное» когнитивное пространство.

Понятно, что лингвистов, в первую очередь, интересуют национально V прецедентные феномены. Данные феномены обладают когнитивной памя­ тью и входят в когнитивную базу (КБ). «Когнитивная база есть определен­ ным образом структурированная совокупность знаний и представлений членов того или иного национально-лингвокультурного сообщества» (Крас­ ных В.В., 1997:86). Прецедентные феномены в когнитивной базе хранятся в форме когнитивных структур. Когнитивные структуры (КС), будучи «со­ держательной» формой и «элементарной единицей», служат, своего рода, «строительным материалом» как для прецедентных феноменов, так и для когнитивной базы в целом, то есть когнитивные структуры включают в себя дифференциальные признаки прецедентных феноменов, его атрибуты и оценку. В качестве примера можно рассмотреть такой ПФ, как Дон Кихот, к дифференциальным признакам которого могут быть отнесены, например, наивность, неадекватность реакций, благородство, смелость и другие. Атри­ бутами данного ПФ являются цирюльный таз вместо шлема, Россинант, любовь к Дульсинее. Оценку этого ПФ можно характеризовать как снисхо­ дительно- положительную.

К прецедентным феноменам относятся прецедентный текст, прецедент­ ная ситуация, прецедентное имя и прецедентное высказывание.

По определению Красных В.В., Захаренко И.В., Багаевой Д.В. «преце­ дентный текст (ПТ) - законченный и самодостаточный продукт речемысли тельной деятельности, (поли) предикативная единица;

сложный знак, сумма значений компонентов которого не равна его смыслу;

ПТ хорошо знаком любому среднему члену национально-культурного сообщества, обращение к ПТ многократно возобновляется в процессе коммуникации через связанные с этим текстом прецедентные высказывания» (с.64-65).

Прецедентными текстами являются в основном художественные произ­ ведения: литературные творения (романы, новеллы, стихи и т.п., например, «Евгений Онегин», «Бородино»), тексты песен (например, «Подмосковные ч вечера», «Ой, мороз, мороз»), а также рекламные тексты, тексты политиче­ ского характера, анекдоты и т.д.

«Прецедентная ситуация (ПС) - это некая «эталонная», «идеальная» си­ туация, когда-либо бывшая в реальной действительности: Смутное время, Ходынка, семибоярщина, Ватерлоо - или принадлежащая виртуальной реальности созданного человеком искусства: Монтекки и Капулетти, Ромео и Джульетта, бой часов в полночь (из сказки о Золушке с последовавшим обратным превращением) и т.

д. и т. п.» (Красных, 1998:54).» Если следовать данному определению, то статус прецедентной имеет ситуация, которая, во первых, хорошо знакома носителям определенного ментально-лингвального комплекса, во-вторых, актуальна в когнитивном плане, т.е. имеет инвариант восприятия, состоящий из определенных минимизированных и националь­ но-детерминированных знаний и представлений о самой ситуации. В третьих, представления о ситуации включают в себя и коннотации, связан­ ные с данной ситуацией и апелляция к которой частотны в коммуникации представителей данного лингво-культурного сообщества. Инвариант вос­ приятия ПС (ИВПС) возникает не на пустом месте: ситуация оценивается определенным образом и вписывается в уже существующую систему коор­ динат. Таким образом, ИВПС аккумулирует не только знания о данной конкретной ситуации, но и весь предшествующий опыт конкретного нацио нально-лингво-культурного сообщества. Исследователь В.В. Красных при­ водит такой пример прецедентной ситуации: «для бывших советских людей «1937 год» - не просто один год из истории, но, подобно Смутному времени, это - название определенной эпохи (...), характеризовавшейся определен­ ными событиями, это - «именование», «название» прецедентной ситуации (Красных, 1998:55). Инвариант восприятия прецедентной ситуации (ИВПС) есть совокупность дифференциальных признаков самой прецедентной ситуации. Данная совокупность может иметь большее или меньшее число элементов. «Атрибутами» ПС могут быть субъекты - персонажи и / или предметы, задействованные в данной ситуации. Например, при употребле­ нии прецедентного имени Иван Сусанин речь идет о ситуации, когда про­ водник вольно или невольно, ведет кого-либо неверным путем. То, что данные имя и ситуация являются прецедентными феноменами, подтвержда­ ется выявленными случаями (В.В. Красных) употребления имени в ситуаци­ ях, сопоставимых с «идеальной», «эталонной» прецедентной - некто вызвал­ ся быть проводником и в результате завел тех, кто ему доверился, в (незна­ комое) место, из которго нет выхода или выход затруднен. В связи с этим "' возникает вопрос, что является атрибутом чего: прецедентное имя - атрибут ПС, или наоборот. Чаще всего, очевидно, это равнозначные и обоюдозави симые феномены. Актуализация прецедентной ситуации может происходить путем использования какой-либо цитаты - прецедентного высказывания, связанного с данной ситуацией, например: тяокела ты, шапка Мономаха;

не пей - козленочком станешь и т.д. ПС может быть актуализирована также с помощью единиц, не входящих в число прецедентных «описательно» или путем «именования».

В ряде случаев именно «именование» представляет сложность. Еще одна прецедентная сиуация, которыми так богата Библия: атрибутами предлагае-L мой в качестве примера (по В.В. Красных) ситуации являются - Ева, Адам, змий, яблоко. Само перечисление атрибутов дает понять,о какой ситуации i/ идет речь. Но назвать эту ситуацию, чтобы она однозначно понятна была всем, оказывается сложным.

Подобное понимание прецедентных феноменов, по мнению В.В. Крас­ ных и И.В. Захаренко, позволяет по-новому взглянуть на традиционные объекты филологических исследований. Так, данные исследователи выска­ зали предположение, на которое мы опирались в настоящей работе, что с точки зрения диахронии, за фразеологизмами стоит прецедентная ситуация (Захаренко, 1997), что позволяет рассматривать некоторые такие единицы (например, пословицы) как прецедентные высказывания, отграничивая их от собственно фразеологизмов (Красных, 1997).

По мнению Гудкова Д.Б., «Прецедентным именем (ПИ) мы называем ин- ^г ь дивидуальное имя, связанное или 1) с широко известным текстом, относя­ щимся, как правило, к числу прецедентных v "чмер. Обломов, Тарас J Бульба), или 2) с ситуацией, широко известной носителям языка и высту­ пающей как прецедентная (например, Иван Сусанин, Колумб)» (Гуд­ ков, 1999:6). Автор уточняет, что «в означаемое прецедентное имя (ПИ) входят характеристики (свойства) того «культурного предмета», на который оно указывает. Именно это позволяет ПИ употребляться не только экстен­ сионально (для именования), но и интенсионально (для характеристики).

Экстенсионал ПИ включает лишь один объект (Пушкин, Петербург, Чичи­ ков), это отличает их от общих имен, область определения которых состоит из бесконечного числа элементов (Супранская А.В., 1973).

Мы говорим об индивидуальном имени, а не об имени собственном во избежание путаницы, ибо имена собственные существуют, по справедливо­ му замечанию А. Гардинера, в двух ипостасях: «телесной» и «бестелесной», или «воплощенной» и «развоплощенной». В первом случае речь идет об именах конкретных людей, мест, событий и т.п., во втором - об имени собст­ венном вообще, об имени собственном как части нашего языка, что находит отражение, например, в словообразовании и этимологии имен собственных.

Пояснить сказанное можно следующим примером. У имени Иван, употреб­ ленном вне контекста, отсутствует денотат, а индивидуальное имя Иван Грозный денотативно как в контекстном, так и во внеконтекстном употреб­ лении. Таким образом, индивидуальными именами мы называем «вопло­ щенные», или «телесные», имена собственные.

Конечно, далеко не все индивидуальные имена могут быть отнесены к прецедентным. Этим статусом обладают лишь такие, которые входят в КБ, то есть инвариантное восприятие обозначаемого ими «культурного предме­ та» является общим для всех членов лингво - культурного сообщества.

Семантика и функционирование ПИ представляют собой сложные пробле­ мы, которые в настоящее время не могут считаться в достаточной степени изученными. Остановимся на этом подробнее. В индивидуальном когнитив­ ном пространстве того или иного человека ПИ может обладать двумя озна­ чаемыми, быть связанным с двумя представлениями: 1) общенациональным инвариантом и 2) индивидуальным представлением. Указанные представле­ ния могут совпадать, но могут и существенно отличаться. Но даже в том случае, если человек отвергает общенациональный инвариант восприятия ПИ, настаивает на его ложности, он не может игнорировать его и в своем речевом поведении вынужден ориентироваться на указанный инвариант.

Так, например, кто-то может считать Дон Кихота «настоящим человеком», идеалом мужчины и т.д. и т.п., однако, обращаясь в своей речи к данному ПИ, нельзя не учитывать тот факт, что для членов русского лингво культурного сообщества Дон Кихот является «фантазером, увлеченно, но бесплодно борющимся за нежизненные идеалы».

Итак, за каждым ПИ стоит национально-детерминированное минимизи­ рованное представление (НДМП) этого имени. О минимизации говорится потому, что из сложного множества часто противоречивых характеристик того или иного феномена вычленяется лишь ограниченный набор его при­ знаков, остальные же отбрасываются как несущественные.

НДМП включает в себя дифференциальные признаки феномена (ПИ).

Говоря о дифференциальных признаках, следует заметить, что они пред­ ставляют собой не просто набор или «пучок» характеристик, но сложную систему, сравним с мыслью Ю.Д.Апресяна о том, что «лексическое или,/^ грамматическое значение - это не «простая совокупность» значений диффе ренциальных семантических признаков, а сложно организованная структура смыслов, у которой есть свой внутренний синтаксис» (1995: 467). Диффе­ ренциальные признаки могут включать характеристику предмета 1) по чертам характера или 2) по внешности - или 3) актуализироваться через \ прецедентную ситуацию. Например, называя кого-либо Наполеоном, автор характеризует этого человека как человека с большими амбициями, а/ срав- и нивая кого-либо с Кощеем Бессмертным, прежде всего/имеет в виду внеш- ' нее сходство со сказочным персонажем: очень худой, тощий.

ПИ, таким образом, служит для указания на тот или иной единичный объект, реальный или воображаемый, означаемым же является образ - пред­ ставление об этом объекте, а именно - НДМП. При этом нельзя забывать, что «содержание денотата не равно значению имени, как экстралингвистическая категория не равна лингвистической» (Суперанская, 1973:89). Это лежит в основе одной особенности функционирования ПИ. Речь идет о том, что ПИ, пользуясь термином А.В. Суперанской, может употребляться денотативно (Шекспир - автор «Гамлета») или коннотативно (Этот драматург - современ­ ный Шекспир), во втором случае, по мнению данного ученого, «имя пере­ стает связываться с одним сколь-нибудь определенным денотатом и делается типичным для многих чем-либо похожих друг на друга людей, поселений, рек и т.п.» (Суперанская,!973:116). Здесь следует, наверное, говорить не о денотативном и коннотативном употреблении, а, следуя за С.Д. Кацнельсо ном, экстенсиональном и интенсиональном использовании имени. «В функ­ ции именования слово получает экстенсиональное применение (...). В функ­ ции характеристики слово используется интенсионально (...)». ( Кацнельсон, 1965:27). Мы не можем согласиться с тем, что при интенсиональном (конно­ тативном - в иной терминологии) использовании ПИ нарушается его связь с денотатом, наоборот, связь эта оказывается весьма прочной и детерминирует указанное употребление. Представляется, что интенсиональное употребле­ ние ПИ (Мы все глядим в Наполеоны) определяется совокупностью текстов, в которых это имя фигурирует в своем экстенсиональном употреблении (Наполеон победил в битве под Аустерлицем).

Во многих отношениях ПИ оказываются близки абстрактным именам (АИ), за которыми стоят ключевые концепты национальной культуры.

«Ключевыми концептами национальной культуры, - мы, вслед за С Д.Б.Гудковым, понимаем - обусловленные ею ядерные единицы картины ( мира, обладающие экзистенциональной значимостью как для отдельной языковой личности, так и для лингво-культурного сообщества в целом»

(Гудков, 1999:6). Языковыми знаками ключевых концептов национальной культуры выступают абстрактные имена (совесть, судьба, грех, закон и другие).

Культурная «насыщенность», «мифологизм», символичность (при всем различии в абстрактности и конкретности символики) ядерное положение в коллективном языковом сознании лингво - культурного сообщества (ЛКС) и в «коллективном бессознательном» этого сообщества позволяют рассматри­ вать АИ и ПИ в одном ряду.

Многие концепты, на которые указывают АИ, могут быть объяснены че­ рез прототипические ситуации (А.Вежбицкая). Стереотипная ситуация может апеллировать к конкретной ситуации, обретающей статус прецедент­ ной и оказывающейся эталоном для ситуаций такого типа вообще. ПИ в этом случае может выступать в качестве знака подобной прецедентной ситуации, оказываясь в теснейшем взаимодействии с соответствующими АИ. Стоящие за ПИ представления, предлагают конкретное воплощение абстракций. ПИ могут выступать как символы определенных концептов (Чичиков - аферизм, Обломов - лень). В этом случае имеет место апелляция к дифференциаль­ ным признакам ПИ, составляющим ядро инварианта его восприятия. При таком функционировании ПИ не требуются какие-либо комментарии или расшифровка как самого имени, так и ситуации, в которой оно употребляет­ ся, само ПИ оказывается «самодостаточным», чтобы выразить нечто боль шее, чем очевидное и непосредственное значение знака (ЗахаренкоЛ997), например: «Как же! Жди! Он же шага лишнего не сделает, Обломов несча­ стный!» Таким образом, использование прецедентного имени в качестве имени-символа является одним из возможных вариантов функционирования самого ПИ в коммуникации. ПИ выступает в качестве символа в том случае, когда происходит апелляция к прецедентному тексту и / или прецедентной ситуации (точнее - инвариантам их восприятия). Например, ПИ Хлестаков может быть использовано для актуализации как самого прецедентного текста «Ревизор» (или ИВПТ), так и для апелляции к какой-либо прецедент­ ной ситуации, описанной в данном ПТ. В таком случае прецедентное имя Хлестаков функционирует как имя-символ прецедентного текста и / или прецедентной ситуации. В других случаях, когда кто-либо характеризуется как человек хвастливый, болтливый, данное имя используется именно как собственно прецедентное, но не как символ.

Кроме того, прецедентное имя, возникшее на основе прецедентного тек­ ста, может быть «полисемичным», то есть обладать не одним дифференци­ альным признаком, а комплексом дифференциальных признаков, включаю­ щим как характеристику, так и ситуацию. В таком случае ПИ может быть символом не только характера, но и определенной ситуации (Захаренко, 1997). Например: «Остапы молодеют (заголовок статьи в «Аргументах и фактах» о мошенничестве подростков) - апелляция к ПИ Остап Бендер актуализируют дифференциальные признаки данного имени. Последнее же в таком контексте служит для обозначения определенного набора характери­ стик (склонность к аферам, мошенничеству, обману). Вместе с тем, данное имя может актуализировать в качестве имени-символа и прецедентную ситуацию. Например, в «Аргументах и фактах» есть рубрика «Уголок Остапа Бендера» (имеет место апелляция к дифференциальным признакам, связан­ ным с характеристикой «предмета»). В данной рубрике описываются раз­ личные ситуации, которые так или иначе могут быть иногда соотнесены с некоторыми ПС, в которых действовал персонаж И. Ильфа и Е. Петрова (в таком случае Остап Бендер функционирует как имя-символ некоторой ситуации).

Итак, представления, связанные с ПИ, формирует ядерную часть этало­ нов национальной культуры. Соответствующие феномены выступают как образцовые примеры характеристик и/или поступков, задающие модели «прекрасного/ ужасного», того, что следует/нельзя делать. ПИ, входящие в когнитивную базу, формируют набор «героев», представителей «добрых сил» и «демонов», «злодеев», предлагая первых в качестве примеров для подражания, а поступки вторых - образца того, что делать ни в коем случае нельзя. Денотаты ПИ обладают при этом сакральным статусом. Не случайно, что ПИ, связанные с историческими деятелями или событиями, занимают столь важное место в КБ лингво-культурного сообщества и члены этого сообщества постоянно обращаются к ПИ в своей речи.

Сказанное обусловливает важность изучения особенностей семантики и функционирования ПИ, определение их места в обучении межкультурной коммуникации. В качестве практической реализации данных положений может стать создание словаря прецедентных имен как части словаря пре цдентных феноменов.

И, наконец, что же такое прецедентное высказывание?

В лингвистической науке существует различное описание данного фено­ мена. Ученые Ю.А. Сорокин и И.М. Михалева выделяют цитаты как знаки прецедентных текстов (1997:16). По их мнению, «к имманентным прецеден­ там относятся также крылатые фразы, литературные афоризмы, пословицы, поговорки, имена мифологических персонажей, героев литературных произ­ ведений («вечные образы»)».

Прецедентное высказывание выступает как механизм свертывания и хранения прецедентных текстов (В.Г. Костомаров, Н. Д. Бурвикова). Дан­ ные ученые описывают различные пути происхождения прецедентных высказываний. Прецедентное высказывание, в структуре исходного текста являясь: 1) заголовком (названием), 2) инициальным предложением фраг­ мента, абзаца, текста, 3) конечным предложением текста аккумулирует прецедентность этого текста. Для прецедентных высказываний, происходя­ щих из прозаических произведений, кроме сильной позиции важно, чтобы высказывание относилось к разряду универсальных. Универсальные выска­ зывания понятны, автосемантичны, коммуникативно сильны. Они отражают общеизвестные истины, легко и естественно изымаются из контекста и существуют без него. Они ближе всего к пословицам;

авторство последних принадлежит коллективному опыта народа. Благодаря прецедентным выска­ зываниям реализуется процесс экфории (термин Н.А. Рубакина) - оживление накопленного опыта по одной детали. В качестве такой детали выступают прецедентное слово, словосочетание, предложение, текст.

Таким образом, мы установили, что все исследователи к прецедентным высказываниям относят крылатые выражения, литературные афоризмы, пословицы. В нашем исследовании мы за основу берем определение, пред­ ложенное И.В. Захаренко. «Прецедентное высказывание (ПВ) - репродуци­ руемый продукт речемыслительной деятельности;

законченная и самодоста­ точная единица, которая может быть или не может быть предикативной;

сложный знак, сумма значений компонентов которого не равна его смыслу.

К числу ПВ принадлежат цитаты из текстов различного происхождения, а также пословицы» (Захаренко, 1997:93). Например, «Счастливые часов не наблюдают», «С корабля на бал», «Что делать?», «На безрыбье и рак рыба» и т.д. Автор обращает внимание на то, что традиционное понимание термина «высказывание» предполагает предикативность единицы. Потому может вызвать протест тезис о непредикативности ПВ. Однако при этом И.В.

Захаренко считает, что можно сохранить слово «высказывание» как состав­ ляющую термина, так как при предполагаемом подходе нет существенной разницы в функционировании «предикативных» и «непредикативных» ПВ.

Прецедентное высказывание является феноменом собственно лингвистической природы, неоднократно воспроизводится в речи носителей русского языка и, не будучи отдельной единицей языка (поскольку строится по законам собственно языковых единиц;

текста и высказывания), функцио­ нирует как единица дискурса. Как любой вербальный феномен, ПВ может рассматриваться в системном и функциональном аспектах. В системном аспекте можно выделить в плане содержания:

1) поверхностное значение, которое равно сумме значений компонентов высказывания;

2) глубинное значение, которое не равно простой сумме значений ком­ понентов высказывания, но представляет собой семантический результат сочетания компонентов ПВ, формирующих его лексико-грамматическую структуру.

За прецедентным высказыванием всегда стоит прецедентный феномен прецедентный текст и / или прецедентная ситуация, играющие важную роль в формировании смысла высказывания.

Когда говорится о функциональном аспекте, имеется в виду понятие «функциональный смысл», что, зачем и почему хочет сказать автор выска­ зывания. Для удачного протекания акта коммуникации именно функцио­ нальный смысл имеет первоочередное значение. Об этом говорили и писали многие ученые, в данном случае можно сослаться на известнейшего пред­ ставителя психологической науки Л.С.Выготского, который говорил, что мы «восходим» от понимания слов и их значения к смыслу и мотиву высказыва­ ния (Выготский Л.С, 1982, т.2).

Поскольку прецедентные высказывания отличаются много- и разнообра­ зием семантики и формы, данные уровни значений имеются не у всех ПВ. На основании того, все ли уровни можно выявить у конкретного прецедентного высказывания и если нет, то какие имеются (отсутствуют) выделяются несколько групп прецедентных высказываний.

1. Группа прецедентных высказываний, имеющих только поверхностное значение (например, «Все работы хороши», «Учиться, учиться и учиться!», «Мороз и солнце - день чудесный» и др.). Если проанализировать функцио­ нирование подобных ПВ в текстах (в качестве примеров мы предлагаем высказывания, взятые из периодики), то становится очевидным, что функ­ циональный смысл высказывания можно понять и без знания прецедентного феномена, стоящего за прецедентным высказыванием. * ;

(1) Нет повести печальнее на свете (заголовок статьи о столичном бюд­ жете и о попытках хоть как-то уменьшить бюджетный дефицит).

(2) Здесь птицы не поют (статья о проблемах заповедника «Аскания Нова»).


(3) Кондуктор, нажми на тормоза (статья о случившейся на железнодо­ рожном переезде аварии, в результате которой были пострадавшие).

(4) Как только ПВ, употребляемое в поверхностном значении «включа ется» в коммуникацию, максимум, что «грозит» в общении при незнании прецедентного текста и/или прецедентной ситуации, означающим которых выступает ПВ, - не будет оценена красота речи автора, коннотации, «прочи­ тываемые» путем соположения/противопоставления реальной и прецедент­ ной ситуации.

2. Группа прецедентных высказываний, обладающая двумя условиями поверхностным и глубинным значениями, причем с точки зрения функцио­ нирования данных высказываний выделяются две подгруппы:

а) при употреблении ПВ этой подгруппы соположение реальной си- •) туации общения или сообщения (то есть реальной ситуации, в которой происходит общение или о которой сообщается) с прецедентной ситуацией "f оказывается не обязательным в том смысле, что функциональный смысл ПВ при понимании глубинного значения высказывания понятен реципиенту без описанной выше операции.

/Л (4) Л был ли мальчик? - высказывание, употребляемое для выраже­ ния сомнения в существовании чего/кого-либо вообще (глубинное значе­ ние), а не только некоего мальчика (поверхностное значение).

, (5) Народ безмолвствует - указание на ситуацию, когда все молчат.

Но это поверхностное значение оказывается «прозрачным», за ним стоит другое (глубинное) значение, которое играет главную роль в формировании смысла высказывания. Так, приведенное высказывание, употребляемое для описания ситуации покорности кого/чего- либо, кому/чему-либо, приобрета­ ет дополнительный «символический» смысл, скажем, выражающий взаимо­ отношения власти и народа при включении данного ПВ в контекст литера­ туры XIX века, то есть обращаясь к прецедентной ситуации в тексте А.С.

Пушкина «Борис Годунов».

Прецедентные высказывания данной подгруппы характеризуется тем, что полное понимание реципиентом функционального смысла ПВ возможно именно при соположении реальной ситуации, в которой используются EDB, с прецедентной ситуацией или прецедентным текстом, содержащим преце­ дентную ситуацию.

«Где на Руси жить хорошо?» (статья об уровне жизни россиян в раз­ личных регионах России). Реальная ситуация соотносится с прецедентной ситуацией (поэма Н.А. Некрасова «кому на Руси жить хорошо?»), означаю- У щим которой и является приведенное ПВ, все это позволяет понять умест­ ность данного высказывания в ситуации общения и в то же время оценить его выразительность.

«Как обустроить Чечню?» (статья о жизни в Чеченской республике после войны).

Вернемся теперь к вопросу о выделении уровней значений прецедент­ ных высказываний. Прецедентное высказывание, будучи прецедентным феноменом, может обладать тремя уровнями значений: 1) поверхностным;

2) глубинным значением и 3) системным смыслом, представляющим собой «сумму» глубинного значения (при наличии такового) высказывания и знания прецедентного феномена (прецедентного текста, прецедентной ситуации) и связанных с ним коннотаций. При этом смысл может присутст­ вовать в системе: а) имплицитно и проявляться лишь в виде коннотаций, и б) эксплицитно, то есть оказывать важнейшее и первоочередное значение в формировании функционального смысла высказывания. Смысл ПВ стано­ вится очевидным для того, кто знаком с самим прецедентным феноменом, прецедентным высказыванием и стоящим за ним прецедентным текстом и / или прецедентной ситуацией.

т При употреблении прецедентные высказывания разделяются на две группы. Первую группу составляют «канонические» ПВ, то есть высказыва­ ние выступает как строгая цитата, не подвергающаяся изменениям (Чайки стонут перед бурей;

А был ли мальчик?). Ко второй группе относятся трансформированные прецедентные высказывания, то есть ПВ узнается, но происходит его изменение (Новейшие приключения демократов в России;

Привет, немытая Россия!). Различие в функционировании двух групп выска­ зываний заключается в том, что трансформированное ПВ сначала сопостав­ ляется с «каноническим» ПВ, вызывая у реципиента определенную реакцию, z' ••') а потом может работать механизм, описанный выше. i (8) Дурак - это звучит гордо (название заметки, в которой рассказывает­ ся об игре в подкидного дурака, проходившей в День смеха - 1 апреля). В данном случае мы сталкиваемся с тем, что можно назвать ерничеством, ПВ способствует «снижению» текста, в который оно включается. Глубинное значение высказывания - уважительное отношение к человеку, его достоин­ ству - затушевывается из-за замещения «высокого» слова в «каноническом»

ПВ («Человек - это звучит гордо!») словом «низким» «дурак» (при этом актуализируется поверхностное значение высказывания, причем основная смысловая нагрузка падает именно на замещающее (новое) слово, подчерки­ вая ироничные коннотации: восприятие автором игры за звание Главного дурака с ироничной точки зрения,\ Остановимся на вопросе о том, какое ^ место занимают ПФ в системе других феноменов, рассматриваемых лин­ гвистами.

Прецедентная ситуация относится к экстралингвистическим, собственно - когнитивным феноменам. Прецедентное высказывание (ПВ) и прецедент­ ный текст (ПТ) - собственно - лингвистические феномены. При этом, по мнению исследователей В.В. Красных, И.В. Захаренко, прецедентное выска­ зывание и прецедентный текст не будучи отдельными единицами языка (поскольку строятся по законам собственно языковых единиц: текста и высказывания), функционируют как единицы дискурса.

Эти прецедентные феномены имеют «фиксированную» структуру, что роднит их фразеологическими единицами. Остановимся подробнее на соот­ ношении фразеологизмов и прецедентных высказываний.

Общие черты ПВ и фразеологизмов:

(1) прецедентное высказывание, как и фразеологизмы, может входить в предикативную единицу, но в отличие от последних может быть и самостоя­ тельной предикативной единицей;

(2) многоуровневость значений;

(3) со­ хранение компонентами их прямого значения.

1) Первый тезис представляется нам достаточно очевидным, поэтому можно только привести соответствующие примеры. Фразеологизмы: «Вчера был выходной, и мы целый день занимались только тем, что били баклуши», «Я в этом вопросе ни в зуб ногой» и т.д. Прецедентные высказывания:

«Мимо гордо прошествовала дама «дыша духами и туманами...»;

«Все смешалось в доме Облонских...» и т.п.

(2) Мы видим, что и ПВ, и фразеологизмы также имеют три уровня: а) поверхностное значение, б) глубинное значение и в) смысл, соответствую­ щий трем уровням восприятия: (а) восприятие прямого значения компонен­ тов высказывания, (б) понимание значения единицы в целом, когда значение высказывания не равно простой сумме значений единиц, его составляющих, и (в) понимание смысла высказывания и через это восприятие концепта:

почему и зачем автор говорит то, что говорит, и что именно он имеет в виду.

При этом восприятие поверхностного значения осуществляется через лин­ гвистические когнитивные структуры (ЛКС) понимание же глубинного значения осуществляется через лингвистические когнитивные структуры с учетом феноменологических когнитивных структур (ФКС). Смысл высказы­ вания актуализируется в речи.

(3) Третья черта - сохранение компонентами высказывания их прямого значения может быть признана общей для ПВ и фразеологизмов только с некоторыми оговорками. Безусловно, фразеологические сращения не обла­ дают таким свойством, поскольку зачастую прямое значение компонентов сращения не понятно и не актуально для носителей современного русского языка (например, «втирать очки»). Вместе с тем для ПВ и для рядов фра­ зеологизмов сохраняется возможность актуализации прямого значения компонентов, когда высказывание употребляется в «двойном» значении:

«значение единицы»;

«значение компонента/компонентов», то есть высказы­ вание (прецедентное или фразеологическое) используется как знак второго уровня с одномоментной актуализацией прямого значения его составляю­ щих, например, «Москвичи увидели небо в алмазах» - заголовок заметки в «МК» об открытии выставки ювелирных изделий и драгоценных камней, когда одновременно актуализируется прямое значение слова «алмаз» и значение единицы «небо в алмазах» в целом. На этом приёме часто бывают построены игра слов, каламбуры. Однако между прецедентными высказыва­ ниями и фразеологизмами есть и значительные различия. И самое главное из них - отсутствие у фразеологизмов «прецедентности» в нащем понима­ нии. Фразеологизмы подобны (конгруэнтны) слову: 1) они могут быть заменены словом (синонимичным или образованным от фразеологизма:

«втирать очки»= обманывать;

заниматься очковтирательством);

2) они имеют денотат, но за ними не стоит прецедентный текст или прецедентная ситуация.

См. таблицу. ' Дифференциальные признаки фразеологизмов и ПВ пт Фразеологизмы ПВ 1.Непредикативные 1.Предикативные 1.Предикативная или непреди­ кативная единица единицы единицы 2. Сложный знак 2. Подобны слову 2. Сложный знак 3. Не имеет ПС 3. Связан с ПС 3. Имеет ПС и\или ПТ или ПТ Между прецедентными феноменами нет жестких фаниц. Прецедентное ;

высказывание, отрываясь от своего прецедентного текста и становясь авто­ номным, может переходить в разряд прецедентных текстов, то есть преце­ дентный текст может «этимологически» восходить к прецедентному выска­ зыванию (ПВ - ПТ). Например, «Москва, как много в этом звуке...».

G другой стороны, если прецедентный текст выражен одним словом или несколькими высказываниями, то он может функционировать как преце­ дентное высказывание (ПТ=ПВ) (например, «При всем богатстве выбора другой альтернативы нет»). Кроме того, прецедентное высказывание может выступать как символ прецедентного текста (название прецедентного текста или цитата из него), то есть символ прецедентного текста может быть пред­ ставлен прецедентным высказыванием (СПТ=ПВ) (например, «Живой труп», «Горе от ума»).

Символ прецедентного текста может также выступать как «автономное»


прецедентное высказывание: символ прецедентного текста приобретает значение, не связанное с прецедентным текстом, то есть функционировать "^ как символ прецедентной ситуации (например, «пашет, как папа Карло»).

Прецедентные высказывания могут быть разграничены по различным пара­ метрам. В.В. Красных, Д.Б. Гудков, И.В.Захаренко и Д.В.Багаева предлагают следующие параметры классификаций ПВ: «ассоциации при порождении высказывания или источник, к которому восходит высказывание».

Классификация ПВ по онтогенезу. Прецедентный текст (ПТ) делится на «Ранее ПТ(1)» и «Сейчас ПТ(2)», Прецедентная ситуация делится на «Вос­ 1?й ходящее не к ПТ(3)» и «Восходящее к ситуации (4)». Они приводят следую щие примеры:

(1) «Бедная Лиза»;

(2) «Любви все возрасты покорны»;

(3) «Как хороши, как свежи были розы»;

(4) пословицы.

Классификация по ассоциациям при порождении. В ней представлены два типа ассоциаций: ассоциация через активацию лингвистических когни­ тивных структур и ассоциация через активацию феноменологических когни­ тивных структур. Конкретно:

(I) Ассоциации через лингво-когнитивные структуры: «Не пойман - не хлор» («Московский комсомолец»,№ 77, 2000г);

«Железная занавеска»

(«Культура»,4, 2000г);

«С бала на корабль» («Московский комсомо лец»,№86, 2000г.).

(2) Ассоциации через феноменологические когнитивные структуры:

«Война и мир голубого экрана» («Культура»,№7, 2000г.);

«Из Тулы привозят не только самовары» («Культура»,№6,2000 г.);

«У нашей дипломатии и женское лицо» («Литературная газета»,№ 10, 2000 г.).

Обилие прецедентных феноменов на страницах российских газет свиде­ тельствует о том, что данные феномены являются «ядерными» элементами русской когнитивной базы. И соответственно, для адекватного общения с носителями русского языка необходимым условием является знание ядер­ ных элементов КБ данного лингво-культурного сообщества.

в публицистических текстах очень часто встречается нарочитая транс­ формация прецедентных высказываний. Исследователь Е.В. Макаревич выделяет несколько способов варьирования прецедентных высказываний.

Классификация по способам трансформации:

1) ПВ, употребляемые без изменения: Луч света в темном царстве. Мои года - мое богатство. Сытый голодного не разумеет.

2) Построение ПВ по известной модели. Значение ПВ переосмысляется по отношению к конкретной ситуации. Например, хочешь сотку - готовь «лимон», хочешь учиться - соизмеряй запросы с возможностями своими и государства (по модели - Хочешь мира - борись за мир). Эта модель является одной из продуктивных.

3) грамматические трансформации. Могут быть введены нескольких ви­ дов:

а) отрицательного модуса. Трансформируя ПВ, автор призывает не со­ вершать какого-либо действия или предупреждает о чем-либо^ Не надо ^' убивать лодочника. Не давайте Раскольникову топор. Не спешите рекордам ваши звонкие дать имена. Солдат, не урони девочку!

б) изменение грамматической формы слова: Наш паровоз вперед летит.

Взвились кострами синие ночи. Этот способ варьирования является фор­ мальным и используется для простого введения в конкретную ситуацию;

в) изменение звукового облика слова. ПВ появляется через активацию лингво-когнитивных структур. Является очень ярким средством экспрессии.

Легко узнается ПТ, к которому восходит ПВ* Суд да тело. В России то пусто, то Густов. Мать героина. Кто к нам с мячом. Сивка-урка.

4) Лексические трансформации:

а) Замещение. Вместо «канонического» употребляется слово, совпадаю- V щее с ним по морфологическим, ритмическим, синтаксическим характери­ стикам. На это «новое» слово падает основная смысловая нагрузкаг У самого ^ рыбного моря. 30 дней одного года. Ведущий с большой дороги.

б) Замена слова на противоположное по значению." Привет, оружие!

Время, назад! Тетя Ася уехала. Ни хлеба, ни зрелищ.

в) Редукция. Усечение конечных компонентов вызывает особую эмо­ циональную напряженность'. Аяцков слушает да;

Держи карман.

г) Расширение: Сделал или не сделал дело - все равно гуляй смело. При­ шел, увидел, размялся - победил. Дайте нам волю! Политическую. Всем сестрам по серьгам. Золотым.

д) Изменение или обыгрывание компонентов аббревиатуры: Поздрав­ ляем Байкало-Амурскую Маму!

е) Контаминация. Может иметь скрытый характер. Благими намере­ ниями зимой не согреешься (соединились два высказывания: Благими наме­ рениями дорога в ад вымощена и Спасибом сыт не будешь).

5) Семантические трансформации. Связаны с переосмыслением и обыг­ рыванием значений слов: Ваше дело - правое! (консультации по правовым вопросам). Батареи - к бою! (об отопительном сезоне).

6) Комплексные трансформации. Совмещают в себе различные способы варьирования! И к банкам заросла народная тропа. Яблоки могут зацвести не только на Марсе. Депутаты разделяют, чтобы влacтвoвaть^^ Итак, мы попытались рассмотреть некоторые вопросы теоретического характера: определить круг феноменов, которые могут быть признаны прецедентными в лингвистической науке, дать им определение, постарались проанализировать их системные связи, место данных феноменов в системе других языковых и речевых единиц, а также некоторые особенности функ­ ционирования прецедентных феноменов.

При этом надо обратить внимание, что в коммуникации из рассмотрен­ ных прецедентных феноменов реально «участвуют» только вербальные ПФ, а именно: прецедентное высказывание и прецедентное имя - через которые актуализируются вербализуемые прецедентные феномены: прецедентный текст (ПТ) и прецедентная ситуация (ПС). Последние (ПТ и ПС) являются, по мнению В.В. Красных, феноменами, скорее, собственно - когнитивного, нежели лингвистического (лингво-когнитивного) плана, поскольку хранятся в сознании говорящих в виде инвариантов восприятия - невербальных, но вербализуемых, то есть поддающихся вербализации.

Таким образом, на наш взгляд, именно прецедентное высказывание (ПВ) и прецедентное имя (ПИ) выступают в качестве единицы обучения русско­ му языку нерусских. И, собственно, при обучении русскому языку, имеющем целью обучить адекватному общению с носителями изучаемого языка, абсолютно необходимо сформировать «русский взгляд на мир», что оказы­ вается возможным, если представить в процессе обучения и закрепить в сознании учащихся те прецедентные феномены (ПВ и ПИ), постоянное обращение к которым и частое использование которых и делают русскую речь русской.

1.2. Интерпретация соотношения прецедентных феноменов и русской когнитивной базы в лингвистической науке Многими исследователями сегодня признается мысль о том, что состав­ ной частью процесса обучения языку (в том числе и неродному) является не только овладение языковой и речевой компетенцией, но и овладение куль­ турной компетенцией как составляющей коммуникативной компетенции.

Другими словами, для успешного протекания коммуникации оказывается необходимым знакомство с основными элементами того комплекса знаний, которыми обладают носители языка, процесс обучения должен включать «некоторую стабильную совокупность знаний о данной культуре» (Прохоров Ю.Е., 1996).

Нет никакой возможности представить здесь даже краткий обзор суще­ ствующих толкований термина «культура», количество их исчисляется сотнями (Введение в культурологию. М., 1995). Не стремясь пополнить существующий список, хотим присоединиться к тем авторам, мнения кото­ рых представляются нам, с одной стороны, весьма авторитетными, а с дру­ гой - наиболее соответствующими излагаемой ниже концепции.

Вслед за Э. Бенвенистом мы понимаем культуру как «человеческую сре­ ду, все то, что помимо выполнения биологических функций придает челове­ ческой жизни форму и содержание [...], сложный комплекс представлений, организованных в кодекс отнощений и ценностей» (Бенвенист, 1974:0-31). И полностью согласны с Ю.М. Лотманом, считавшим, что «культура есть форма общения между людьми и возможна лишь в такой группе, в которой люди общаются [...], культура имеет, во-первых, коммуникационную, и, во вторых, символическую природу» (Лотман, 1994:6).

При таком подходе особое значение приобретает исследование того «ба­ зового стереотипного ядра знаний» (Прохоров, 1996:14), которое является достоянием практически всех говорящих на том или ином языке и владение которым определяет принадлежность индивида соответствующему лингво культурному сообществу.

В дальнейшем для описания вышеназванного явления мы обратимся к понятию «культурное пространство», предложенное исследователями Д.Б.

Гудковым и В.В. Красных. «Культурное пространство», по мнению данных исследователей, «...выступает как форма существования культуры в сознании человека» (Гудков, Красных, 1998:124). Те или иные феномены культуры при восприятии их человеком отражаются в сознании последнего, где и происходит определенное структурирование отражаемого и где устанавли­ ваются взаимоположение, иерархия, то есть некие системные отношения отражаемых феноменов. В нашу цель не входит подробное описание куль­ турного пространства, а лишь некоторые особенности его структуры.

По мысли Н. А. Бердяева, культура не может быть отвлеченно человеческой, она всегда конкретно-человеческая, то есть национальная. В связи с этим важно отметить, что оппозиция «свое/чужое» является одной из основных в структурировании культурного пространства и играет важную роль при аккультурации инофона и межкультурной коммуникации. Предста­ витель одного национально-культурного сообщества будет воспринимать культуру иного для него сообщества через призму своего национально культурного восприятия, то есть с позиции своего национально - культурно­ го пространства. При этом замечаться будут прежде всего те элементы, которые опознаются как «свои» или близкие им, «чужие» же зачастую остаются незамеченными или интерпретируются и оцениваются на основе «своих» представлений. ^^ В культурном пространстве вышеупомянутыми авторами выделяются центр и периферия. Центр национально - культурного пространства образу­ ют феномены, являющиеся достоянием практически всех членов националь­ но-культурного сообщества. Каждый представитель национально культурного сообщества может обустраивать собственное пространство.

f^OCCv-i^-''^Я I заполняя его феноменами, которые могут быть значимыми только для него самого, не признавая центральное положение других феноменов. Однако даже в этом случае он абсолютно свободно ориентируется в «центральной»

части национально - культурного пространства, не нуждаясь при этом в каком-либо «гиде». Представитель же иного национально-культурного сообщества, пытаясь овладеть данной культурой, наоборот, «блуждает» в центре. Особые трудности у него вызывает то, что ядерные элементы куль­ турного пространства чрезвычайно редко подвергаются осмыслению, реф­ лексии и экспликации со стороны тех, для кого это пространство является родным.

Из сказанного выше следует, что в своих рассуждениях мы должны опираться на постулат о национальной детерминированности культурного пространства, которое может, естественно, включать в себя элементы, счи­ тающиеся так или иначе «общечеловеческими», «универсальными», однако в том или ином культурном пространстве они будут занимать особое положе­ ние. Необходимо также заметить, что, говоря о культуре и культурном пространстве, мы вынуждены прибегнуть к определенной редукции и схема­ тизации, выражающихся в том, что, во-первых, национальное рассматрива­ ется нами в «очищенном» виде, вне сложной диалектики его отнощений с индивидуальным, социальным и универсальным. А, во-вторых, нами вынуж­ денно игнорируются постоянные изменения, происходящие в культурном пространстве (особенно на его периферии), и последнее рассматривается как нечто более или менее статичное и устойчивое. Говоря о культурном про­ странстве, мы прежде всего и в дальнейшем будем иметь в виду русское культурное пространство.

Культурное пространство включает в себя все существующие и потенци­ ально возможные представления о феноменах культуры у членов националь­ но-культурного сообщества. При этом каждый из них обладает «особой, определенным образом структурированной совокупностью знаний и пред ставлений, которая называется индивидуальным когнитивным пространст­ вом» (Гудков, Красных, 1998:126) «При этом существует некая совокупность знаний и представлений, ко­ торыми обладают все представители того или иного социума (профессио­ нального, конфессионального и т.д.), которая определяется как коллектив­ ное когнитивное пространство. Определенным же образом структурирован­ ная совокупность знаний и представлений, которыми обладают все предста­ вители того или иного лингво-культурного сообщества, определяется как когнитивная база» (там же, с. 126). Знания - это некие «информационные», «содержательные» единицы, которые требуют не столько интеллектуально творческой работы, сколько работы памяти (пример, что 2x2=4, нужно знать, а не считать каждый раз заново;

к знаниям же относится и та информация, которой обычно обучают в школе: математические правила, физические и химические законы, географические сведения, информация о событиях: что, когда, где произошло, имена исторических деятелей и годы их жизни и т.д.).

Знания имеют необходимым условием максимально возможную «объектив­ ность», «адекватность», «истинность». Термин «представления», в данном контексте, используется в том смысле, что «представления» включают в себя собственно представления, образы и понятия, а также связанные с ними оценки и коннотации. Таким образом, можно полагать, что «объективные»

знания противопоставлены «субъективным» представлениям, при этом знания по сути своей всегда есть достояние коллективное;

что касается представлений, то они могут быть как коллективными, так и индивидуаль­ ными (см.: Красных В.В., с.67-83).

Когнитивные пространства формируются когнитивными структурами (КС), которые представляют собой некую «содержательную» (т.е. имеющую определенное содержание - значение) форму кодирования и хранения ин­ формации. «Когнитивные структуры суть определенным образом организо­ ванные и структурированные участки когнитивного пространства. Это своего рода «элементарные единицы», т.е. базисные, основные, с одной стороны, и далее неделимые и нечленимые - с другой» (Красных, 1997:83).

Когнитивные структуры формируют нашу компетенцию и лежат в ее основе.

Говоря о КС, нужно разграничивать два типа когнитивных структур: фено­ менологические КС и лингвистические КС.

«Феноменологические когнитивные структуры (ФКС) - формируют со­ вокупность знаний и представлений о феноменах экстралингвистической и собственно лингвистической природы, т.е. об исторических событиях, реальных личностях, законах природы, произведениях искусства, в том числе литературных и т.д. Лингвистические когнитивные структуры (ЛКС) лежат в основе языковой и речевой компетенции, они формируют совокуп­ ность знаний и представлений о законах языка, о его синтаксическом строе­ нии, лексическом запасе, фонетико-фонологическом строе, о законах функ­ ционирования его единиц и построение речи в данном языке» (Крас­ ных, 1997:83).

С точки зрения «содержательного наполнения», индивидуальное когни­ тивное пространство (ИКП), которым, как мы говорили, обладает каждый человек, представляет собой совокупность знаний и представлений, как индивидуальных, так и коллективных. Иначе говоря, ИКП включает в себя (в том числе) набор коллективных пространств тех социумов, членом которых данный человек является, и - как минимум - ядро национальной когнитивной базы того национально-лингво-культурного сообщества, в которое он вхо­ дит. Другими словами, ИКП содержит как личный опыт, так и «социальные»

знания и коллективные представления, которые человек приобретает в процессе социализации или, говоря словами А.Н.Леонтьева, происходит «врастание ребенка в цивилизацию». Данный процесс является одним из важнейших (если не самым важным) факторов становления человека как личности, ибо «психика человека формируется как своего рода единство физиологических предпосылок и социальных средств».

Лишь усваивая эти средства, присваивая их, делая их частью своей лич­ ности и своей деятельности, человек становится самим собой (Выготский, 1956:9). При этом «одним из основных каналов получения культурной информации в процессе социализации» является язык» (Шахнарович, 1996:

104), «Сам же язык (как языковая компетенция) не сводим к ряду или к системе чисто формально лингвистических правил и категорий типа тех, с которыми мы имеем дело на уроке родного языка (...), язык есть часть социальной памяти, совокупности значений (причем отнюдь не только языковых!), составляющих ориентировочную основу деятельности (не только речевой, но и другой, например, познавательной). Следовательно, надо преподавать язык как отображение социокультурной реальности»

(Леонтьев, 1996: 43-44).

Итак, в процессе социализации человек «присваивает» «социальные средства», «культурную информацию» и т.д. Это путь вхождения, «враста­ ния» в то или иное национально - лингво - культурное сообщество. В этом случае прецедентные феномены (ПФ), которые мы подробно рассмотрели в предыдущем параграфе, являются фрагментами получаемого «наследства».

Они (ПФ) являются «ядерными» элементами такого когнитивного простран­ ства, которое называется когнитивной базой (КБ) (В.Л.Шабес, 1989). Здесь надо отметить, что под когнитивной базой как совокупности знаний и пред­ ставлений, подразумеваются в первую очередь представления, связанные J именно с прецедентными феноменами, но не представлениями вообще.

Также необходимо отличать когнитивную базу от культурного пространства, и даже от центральной его части, хотя и та и другая включают в себя пред­ ставления, являющиеся достоянием всех членов лингвокультурного сообще­ ства. Наполнение когнитивной базы отличается от наполнения культурного пространства: первую формируют не столько представления как таковые, сколько инварианты представлений (существующих и возможных) о тех или иных феноменах. Иначе говоря, в КБ представления об определенных фено менах хранятся в минимизированном, редуцированном виде. Когда говорит­ ся, например, о Куликовской битве, в сознании активизируется определен­ ный набор дифференциальных признаков этого события и присущих ему атрибутов. В зависимости от различных факторов этот набор у двух произ­ вольно взятых индивидов может существенно различаться, но существует национальный инвариант представления о Куликовской битве. Здесь можно провести определенную аналогию (правда, весьма осторожно) с тем, что А.А.Потебня называл ближайшим и дальнейшим значениями слова:

«...Ближайшее значение слова народно, между тем, дальнейшее у каждого различное по качеству и количеству элементов, - лично» (Потебня,1958:

158).

Когнитивная база и культурное пространство - разные понятия, но между ними существует теснейшая связь. Как уже отмечалось выше, в КБ хранятся инварианты представлений феноменов, которые известны практи­ чески любому члену национально- культурного сообщества, то есть преце­ дентные феномены (ПФ). Легко заметить, что прецедентные феномены являются основным структурообразующим элементом центральной части культурного пространства. С одной стороны, именно существование храня­ щегося в КБ национально - детерминированного инварианта восприятия феномена дает последнему статус прецедентного, а с другой - именно пре­ цедентные феномены, понимаемые как некие эталоны, влияют на воспри­ ятие и оценку других феноменов и определяют их место и статус в культур­ ном пространстве. Иначе говоря, каждый феномен, как уже существующий, так и новый, сопоставляется с ПФ, оценивается по результатам этого сопос­ тавления и вписывается в парадигму.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.