авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«из ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Славецкий, Дмитрий Валерьевич 1. Принцип защиты слабой стороны гражданско-правового договора 1.1. Российская ...»

-- [ Страница 3 ] --

Л.И. Петражицкий исследовал разные подходы к определению справедли­ вости. Например, по мнению Пухты, справедливость состоит в принятии во вни­ мание и признании индивидуальных различий и их требований. Некоторые со­ единяют оба принципа: равенства и неравенства и определяют справедливость как равное отношение к равному, неравное к неравному.' Виндшейд полагал, что справедливым называется то право, которое сообразуется с фактическими отно­ шениями, т.е. такое право, в котором каждый момент фактических отношений, за­ служивающий внимания, действительно находит его, каждый не заслуживающий внимания момент вовсе не находит его и каждый из этих моментов пользуется тем именно вниманием, которым требует его природа.^ Если руководствоваться этими подходами, то можно констатировать, что в радикальной замене основного начала свободы договора началом справедливости договоров нет необходимости. Фундаментальный, всеобъемлющий и в то же вре­ мя абстрактный принцип справедливости может быть успешно реализован в сфе­ ре регулирования договорных отношений посредством совмещения и взаимодей­ ствия двух более специальных принципов: свободы договора и защиты слабой стороны в договоре. Сущность принципа защиты слабой стороны в договоре за­ ключается в учете фактического неравенства контрагентов по договору, причин слабости отдельных категорий субъектов гражданских правоотношений при за­ ключении договоров, что и обеспечивает справедливый подход в регулировании договорных отношений.

Относительно предложения А.Д. Корецкого о дополнении принципа свобо­ ды договора принципом добросовестности при заключении договора и принци­ пом соразмерности условий договора, необходимо отметить, что конкретные формы реализации принципа защиты слабой стороны договора: рассчитаны на выполнение и тех требований, которые упомянутый автор именует принципами.

'Петражицкий Л.И. Указ. соч. 402-403.

^ Виндшейд Б. Указ. соч. С. 61-62.

Принцип защиты слабой стороны в договоре также гармонично соотносится и с общим конституционным принципом рыночной экономики - принципом со­ циальной рыночной экономики. По мнению г.А. Гаджиева, одной из составляю­ щей принципа социальной рыночной экономики является пропорциональное и справедливое распределение рисков, возникающих между участниками товарно денежных отношений.' Данный элемент может быть успешно реализован благо­ даря принципу защиты слабой стороны в договоре.

Относительно соотношения принципов юридического равенства участни­ ков гражданских правоотношений и принципа защиты слабой стороны в договоре необходимо отметить, что в литературе существует точка зрения, согласно кото­ рой защита слабой стороны представляет собой изъятие из принципа юридиче ского равенства субъектов.

Представляется, что данная позиция основана на по­ нимании под равенством участников гражданских правоотношений не­ допустимости закрепления каких-либо преимуществ для отдельных категорий субъектов.'' Если согласиться с данной точкой зрения, то придется признать, что содержание принципа юридического равенства участников гражданских правоот­ ношений сводится лишь к провозглашению формального равенства и закрепле­ нию равных правовых средств для реализации собственных инициатив любыми субъектами гражданского права без учета фактических обстоятельств. Вместе с тем следует вспомнить актуальное и по сей день высказывание О. Гирке о том, что «равенство перед законом» не означает математического равенства, а говорит лишь о равноценности юридической личности, вовсе не исключающей градаций правоспособности по различию тех фактических условий, от которых никто не может уйти. Равноценность юридической личности требует градаций правоспо ' Гаджиев Г.А. Указ. соч. С. 139-140.

^ См,: Гражданское право. В 2 т. Том I: Учебник / Под ред. Е.А. С'ханова. М,, 1998. С. 39;

Иванов В.В. Общие вопросы теории договора. М., 2000. С. 29-33;

Хахулин В.В., Новошицкий А.Н. Принцип равенства сторон и пробелы в гражданском праве // Известия высших учебных заведений. Серия «Правоведение». 1990. № 5. С. 77-80.

' Гражданское право. Учебник. Часть 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1997. С.

18.

собности В виду основной задачи каждого правопорядка, состоящей в приближе­ нии к условиям действительной жизни, а не в удалении от них.' Следовательно, юридическое равенство участников гражданских правоот­ ношения не может означать их формального равенства. Оно означает, что право должно максимально учитывать проявления фактического неравенства субъектов гражданского права, и, в частности, предоставлять определенные гарантии при наличии слабости одной из сторон договора. Законодатель не вправе ограничи­ ваться формальным признанием юридического равенства сторон и должен пре­ доставлять определенные преимущества экономически слабой и зависимой сто­ роне.^ Тем самым законодатель будет создавать средства, уравновещивающие фактическое неравенство субъектов договорных отношений, и обеспечит реали­ зацию принципа равенства участников гражданских правоотношений.

Таким образом, в определенном смысле принцип защиты слабой стороны в договоре является принципом, развивающим и конкретизирующим принцип юри­ дического равенства участников гражданских правоотношений.'^ Принцип защи­ ты слабой стороны в договоре также дополняет и развивает принцип запрета зло ' Цит по: Гамбаров Ю.С. Курс гражданского права. Том I. Часть общая. СПб., 1911. С. 489.

^ Гадж11ев Г.А. Указ. соч. С. 128, 195.

•' Необходимо отметить, «по существует иная точка зрения на характер отношений субъектов в договорном обязательстве. Например, Савиньи Ф.К. полагал, что в договорных отношениях всегда существует неравенство, так как должник всегда выступает в роли лица, принуждаемого кредитором (см.: Савиньи Ф.К. Обязательственное право. М., 1876. С. 5). Однако полагаем, что данная позиция верна лишь в определенной части. На стадии исполнения договорного обяза­ тельства можно встретить элемент принуждения. Однако свобода договора и равенство субъек­ тов договорных отношений проявляются в ситуации, предшествующей заключению договора, в ситуации согласования условий договора. Заключение договора как добровольно взятое на себя сторонами обязательство также является проявлением свободы, договора и равенства субъектов договорных отношений.

'* Данный вывод соотноиггся и с высказыванием М.И. Брагинского и В.В. Витрянского о том, «по задача гражданского права состоит в «вьфавнивании участников имущественного оборота путем уста1ювления для слабой стороны обязательства изначально иных, особых условий уча­ стия в договорных отношениях: 1) льгoт^югo порядка заключения, изменения или расторжения договора;

2) предоставления слабой стороне в обязательстве дополнительных прав и возложе­ ния на се контрагента дополнительных обязанностей;

3) ужесточения ответственности сильной стороны в обязательстве за его неисполнение либо ненадлежащее исполнение;

4) ограничсщ1я ответственности слабой стороны и т.п. См.: Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. М., 1999. С. 793.

употребления правом, выделяемый в качестве одного из фундаментальных прин­ ципов гражданского права некоторыми авторами. ^ Каким же образом проявляется принцип защиты слабой стороны в договоре в положениях действующего гражданского законодательства?

Выражение принципа защиты слабой стороны в договоре можно, в частно­ сти, обнаружить в следующих правовых нормах:

а) в положениях, защищающих слабую сторону от необоснованного отказа от заключения с ней договора (статья 426 FK РФ, посвященная публичному дого­ вору);

б) в положениях, направленных на защиту слабой стороны, присоединив­ шейся к типовому договору (статья 428 ГК РФ, посвященная договору присоеди­ нения);

в) в положениях, направленных на защиту покупателя, в том числе потреби­ теля при заключении договора розничной купли-продажи (статьи 470-474 ГК РФ, параграф 2 главы 30 ГК РФ, положения Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей»);

г) в положениях, направленных на защиту продавца по договору контракта­ ции (производителя сельскохозяйственной продукции) от лишних материальных затрат (статья 536 ГК РФ) и существенных рисков (статья 538 ГК РФ);

д) в положении, направленном на устранение формализма в отношении до­ говоров энергоснабжения, заключенных с гражданами, использующими энергию для бытового потребления (пункт 1 статьи 540 ГК РФ);

положении, делающим изъятие для граждан при определении права энергоснабжающей организации по одностороннему отказу от исполнения договора в случае существенного наруше­ ния договора энергоснабжения абонентом (пункт 1 статьи 546 ГК РФ);

е) в положении, устанавливающем право отказа дарителя от исполнения до­ говора дарения, содержащего обещание передать в будущем одаряемому вещь См. например: Гражданское право. В 2 т. Том I: Учебник / Под ред. Е.А. Суханова. М., 1998.

С. 41.

или право либо освободить одаряемого от имущественной обязанности, если по­ сле заключения договора имущественное или семейное положение либо состоя­ ние здоровья дарителя изменилось настолько, что исполнение договора в новых условиях приведет к существенному снижению уровня его жизни (пункт 1 статьи 577ГКРФ);

ж) в положениях, направленных на защиту получателя ренты по договору ренты (статьи 586-588, 590, 593, параграфы 3 и 4 главы 33 ПС РФ);

з) в положениях, предусматривающих преимущественное право арендатора на заключение договора аренды на новый срок (статья 621 ГК РФ);

и) в положениях, предоставляющих дополнительные гарантии арендатору по договору проката (параграф 2 главы 34 ГК РФ);

к) в положениях, предоставляющих дополнительные гарантии нанимателю по договору найма жилого помещения (глава 35 ГК РФ);

л) в положениях, направленных на защиту заказчика (в том числе потреби­ теля) по договорам подряда и оказания услуг (статьи 708, 722, 723, параграф главы 37, статьи 755, 782 ГК РФ, положения Закона Российской Федерации «О защите прав потребителя»);

м) в положениях, защищающих вкладчика (особенно если в качестве вклад­ чика выступает гражданин) (пункт 2 статьи 835, пункт 2 статьи 837, пункт 3 ста­ тьи 838, пункт 2 статьи 839, статья 840 ГК РФ);

н) в положениях, предоставляющих дополнительные гарантии пользовате­ лю передаваемых по договору коммерческой концессии прав (пункт 2 статьи 1033, статьи 1035, 1039, 1040 ГК РФ);

о) в положениях, устанавливающих недопустимость устранения одного из товарищей (нескольких товарищей) по договору простого товарищества от по­ крытия общих расходов или убытков и распределения прибыли (часть вторая ста­ тьи 1046, статья 1048 ГК РФ);

п) В положениях, направленных на защиту участников лотерей, тотализато­ ров и иных игр, организованных государством и муниципальными образования­ ми или по их разрешению (статья 1063 ГК РФ).

Приведенный перечень, иллюстрирующий реализацию принципа защиты слабой стороны в договоре в действующем законодательстве, не является исчер­ пывающим. Однако, несмотря на кажущийся значительный объем перечисленных правовых норм, защита слабой стороны в договоре в соответствии с положения­ ми Гражданского кодекса Российской Федерации носит во многом непоследова­ тельный характер. Одной из основных задач настоящего исследования является демонстрация недостатков такого правового регулирования и выработка реко­ мендаций по формированию единой линии в реализации начала защиты слабого субъекта в договоре.

При этом следует подчеркнуть, что реализация принципа защиты слабой стороны не может быть надлежащим образом осуществлена исключительно по­ средством законодательного регулирования, так как сама по себе защита слабой стороны прежде всего предполагает учет фактического положения сторон и суще­ ства их взаимоотношений, что, естественно, не может быть полностью обеспече­ но нормами законов. Неслучайно исторически при решении проблемы соотноше­ ния индивидуального (эгоистичного) и общественного начал в договоре судей­ скому усмотрению придавали значение как панацее.' В свою очередь, С.С. Алек­ сеев утверждал, что регулирование в социальной жизни может быть двух видов:

индивидуальное регулирование (исходя из конкретных обстоятельств, особенно­ стей определенной ситуации, персональных качеств субъектов правоотношений) и нормативное регулирование (т.е. при помощи правовых норм, закрепленных в законах и подзаконных нормативных правовых актах). Принимая во внимание вышеизложенное и следуя принципу «права устанавливаются не для отдельных ' Синайский В.И. Указ. соч. С. 14.

^ Алексеев С.С. Теория права. М., 1994. С.32-33.

лиц, а общим образом»,' в настоящей работе содержатся рекомендации не только по совершенствованию законодательства, но и по применению отдельных осно­ вополагающих правовых начал при осуществлении правосудия в целях защиты слабой стороны в договоре. Судейское правоприменение с использованием таких фундаментальных принципов, как принцип справедливости, принцип соразмерно­ сти (пропорциональности) и сбалансированности при ограничении субъективных прав;

принцип добросовестности и недопустимости злоупотребления субъектив­ ными правами, неизбежно, если идея защиты слабой стороны в договоре останет­ ся так называемым неписаным правовым принципом.

В связи с вышесказанным уместно перейти к последнему (последнему не по значимости) свойству правовых принципов - признаку нормативности или отра­ жению правового принципа в правовых нормах.^ Можно констатировать, что правовые принципы могут быть по-разному объективированы и сформулированы в законодательстве, их действительный смысл бывает завуалирован.

^ Правовые принципы могут быть как поименован­ ными, т.е. непосредственно сформулированными в законе, так и непоименован­ ными или не обладающими качеством нормативности."* Полагаю, что принцип защиты слабой стороны в договоре не нуждается в придании ему качества норма­ тивности, т.е. в закреплении в законе в качестве особой правовой нормы. Рас­ сматриваемый принцип к настоящему времени получил отражение в законода­ тельстве посредством закрепления в Гражданском кодексе Российской Федерации и других федеральных законах положений, направленных на его реализацию. Раз­ витие данного принципа зависит от его качественной и всесторонней доктриналь ной проработки, а также последующего наполнения законодательных актов ины ' Памятники римского права: Законы XII таблиц. Институции Гая. Дигесты Юстиниана. М., 1997. С. 166.

^ См., например: Иоффе О.С. Указ. соч. С. 24.

^ Явич Л.С. Указ. соч. С. 150.

См.: Малеин Н.С. Правовые принципы, нормы и судебная практика // Государство и право.

1996.№6.С.13.

М нормами, предоставляющими дополнительные гарантии слабому контрагенту И в договоре.

Представляется, что принцип защиты слабой стороны в договоре, как и вся­ кая правовая идея, должен выступить как идейно-правовая основа и критерии для группировки и систематизации положений, направленных на предоставление до группировки и систематизации положений, nanpaBj полнительных гарантий слабому субъекту договора.

' См.: Васильев A.M. Указ. соч. С. 221.

Глава 2: Реализация принципа защиты слабой стороны договора §1. Унификация и дифференциация правовых норм, направленных на реализацию принципа защиты слабой стороны договора В конце XIX века И. Оршанский характеризовал Россию как государство, для которого характерно урегулирование исключительно конкретных «злобо­ дневных» отношений', а Свод законов гражданских как сборник отрывочных правил, большей частью касающихся одной внешней и фискальной стороны раз­ личных правоотношений."^ Таким образом, автор отмечал, что для российского государства свойственно казуистичное регулирование общественных отношений без углубленного изучения причин, породивших проблему, требз^ющую дополни­ тельного государственного вмешательства в частных интересах. В настоящее время можно констатировать, что Гражданский кодекс Российской Федерации не являет собой пример казуистичного правового регулирования, так как в нем в большом объеме содержатся унифицированные положения. В качестве унифици­ рованных норм, направленных на защиту слабой стороны договора, можно, в ча­ стности отметить положения о публичном договоре, договоре присоединения и др. Однако эти положения порою не учитывают всех признаков слабости субъек­ та договорных отношений. Представляется также, что объем унифицированных начал в предоставлении отдельных гарантий слабому контрагенту в договоре мо­ жет быть пополнен, однако для этого необходимо определить условия и пределы осуществления такой унификации.

Унификация законодательства, как процесс выработки единых правовых норм для сходных отношений^, имеет определенные выгоды. К примеру, О.Н.

' Оршанский И. Частный закон и общее правило // Журнал гражданского и уголовного права.

1873. №3. С. 1-16.

^ Там же. С. 37.

^ Садиков О.Н. Унификация как средство совершенствования гражданского законодательства // Известия высших учебных заведений. Серия «Правоведение». 1972. № 6. С. 95.

Садиков выделял следующие основные достоинства унификации законодательст­ ва: уменьшение объема нормативного материала, исключение из законодательст­ ва элементов дублирования, облегчение изучения и применения правовых норм, устранение неоправданных случаев дифференциации законодательства. ^ Безусловно, при осуществлении правового регулирования договорных обя­ зательств, в том числе и в части предоставления гарантий защиты слабой стороне в договоре, нельзя ограничиваться лишь унифицированными нормами. В этой связи следует согласиться с О.Н. Садиковым, полагающим, что обязательствен­ ное право по самому своему содержанию не может не быть дифференцирован­ ным^. Однако нельзя признать обоснованными утверждения о том, что экономи­ ческое неравенство играет в целом подчиненную роль по отношению к признаку направленности договорного обязательства"' (т.е. по отношению к конечным эко­ номическим и юридическим результатам, на достижение которых направлены основные действия участников договора"*). Проявления признаков слабости одно­ го из субъектов в договорных отношениях часто не зависят от направленности договорного обязательства. Вследствие этого отдельные гарантии слабой стороне в договоре могут носить универсальный характер. В качестве подобных гарантий можно отметить положения Гражданского кодекса Российской Федерации о пуб­ личном договоре и договоре присоединения, положения главы первой Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей».

Следует помнить, что дифференциация законодательства не может быть самоцелью, она должна быть целесообразной и сочетаться с унификацией.^ Вся­ кий раз общество обязано подвергать частный случай анализу, выявлять сущест­ венное и случайное и предусматривать другие случаи, для которых потребность в ' Садиков О.Н. Дифференциация и 'нификация гражданского законодательства // Советское государство и право. 1969. № 12. С. 38.

^ Там же. С. 39-40.

^ Романец Ю.В. Указ. соч. С. 137.

" Там же. С. 92.

* ^ Садиков О.Н. Дифференциация и 'нификация гражданского законодательства // Советское государство и право. 1969. № 12. С, 38.

Н В Й норме будет так же необходима, как для данного случая.' С учетом этой ОО задачи важно выделить три основных фактора, препятствующих унификации гражданского законодательства в части предоставления гарантий защиты слабой стороны в договоре. Первым фактором, как уже было отмечено, является направ­ ленность договорного обязательства. В зависимости от того, какз^ю цель пресле­ дуют субъекты договорных отношений (обмен вещи, оказание друг другу услуги и т.д.), может варьироваться характер и степень законодательной защиты слабого контрагента в договоре.

Второй фактор, препятствующий унификации гражданского законодатель­ ства в части предоставления гарантий защиты слабой стороны в договоре, сво­ дится к разнородности субъектного состава договорных отношений. Так, к на­ стоящему времени в законодательстве в основном получили отражение нормы, направленные на защиту слабой стороны в договоре, под которой понимается по­ требитель, т.е. гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо за­ казывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) ис­ ключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности (см. преамбулу Закона Рос­ сийской Федерации «О защите прав потребителей»). Исключение составляют, пожалуй, лишь положения статьи 426 Гражданского кодекса Российской Федера­ ции, посвященные публичному договору, защищающие любого клиента субъекта профессиональной деятельности (в том числе и предпринимателя) от необосно­ ванного отказа от заключения договора либо заключения договора на дискрими­ национных условиях по сравнению с другими клиентами. Таким образом, кон­ цепция защиты субъекта предпринимательской деятельности как слабой стороны в договоре осталась почти за бортом законодательного регулирования. Отчасти это оправданно, так как к хозяйствующему субъекту в отличие от гражданина ' Оршанский И. Частный закон и общее правило // Ж'рнал гражданского и уголовного права.

1873. № 3. С. 1.

потребителя обычно применяется презумпция его деловой бдительности.' Вслед­ ствие этого предпринимателю (организации) обычно несвойственно принятие не­ обдуманных решений по заключению договора, связанного с его профессиональ­ ной деятельностью. Также не характерно в обычных условиях для субъекта пред­ принимательской деятельности и заключение договора при отсутствии у него информации относительно содержания правовых норм, применимых к соответст­ вующей сделке. По крайней мере, возможность прибегнуть к помощи юриста при заключении предпринимателем (организацией) ранее не встречаемого им в дело­ вой практике договора, но связанного с его профессиональной деятельностью, для него более осуществима, чем для простого гражданина. Однако, касаясь иных признаков слабости стороны в договоре: повышенной заинтересованности одного из субъектов договорных отношений в заключении договора и отсутствия доста­ точной информации относительно предмета деятельности контрагента по догово­ ру, предлагаемых товаров и услуг, необходимо констатировать, что они также могут иметь место в договорных обязательствах с участием хозяйствующих субъектов, как и в договорных обязательствах с участием граждан-потребителей.

Поэтому основной дилеммой является вопрос о том, в каком объеме следует рас­ пространить отдельные гарантии слабой стороне в договоре на субъекта пред­ принимательской деятельности, заключающего договор с другим субъектом по поводу профилирующей профессиональной деятельности последнего.

Во многих правопорядках зарубежных стран действуют нормы, защищаю­ щие предпринимателя (организацию), приобретающего товары (работы, услуги), косвенно связанные с его предпринимательской деятельностью.

К примеру, статьей 2-104 Единообразного торгового кодекса США коммер­ сантом определен тот, кто, совершая операции с товарами определенного рода или каким-либо другим образом по роду своих занятий, ведет себя так, как будто он обладает особыми знаниями или опытом в отношении операций или товаров.

' См., например: Дювернуа Н.Л. Пособие к лекциям по гражданскому праву. Самара, 2001. С.

46;

Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. 1: Введение. Торговые деятели. М., 2003. С. 48 являющихся предметом сделки. Согласно пункту 3 той же статьи понятие «между коммерсантами» означает люб)ао сделку, в отношении которой обе стороны счи­ таются обладающими знаниями или опытом коммерсантов. В комментариях к ЕТК США делается особый акцент на том, что лицо считается коммерсантом только тогда, когда оно действует в своем профессиональном качестве.

К. Цвайгерт и X. Кетц полагали, что директива ЕЭС, закрепляя минимум гарантий слабой стороне в договоре и защищая от недобросовестных условий до­ говора лишь граждан-потребителей, схожа в подобной тенденции с французским правом, которое законом от 10 января 1978 года предоставляет защиту «только потребителям или предпринимателям-непрофессионалам». Однако такое огра­ ничение несвойственно немецкому, австрийскому, шведскому и голландскому праву. Так, в Голландии, например, предприниматель может ссылаться на недоб­ росовестность условий заключенного договора в том случае, если у него занято не более 50 рабочих и его акционерная компания не обязана по закону публико­ вать свои годовые счета.' Положения закона ФРГ об общих условиях сделок от декабря 1976 года, за исключением отдельных изъятий, установленных парагра­ фом 24 этого закона, распространяется не только на договоры с потребителями, но и на все иные договоры, в том числе заключаемые между предпринимателями, содержащие стандартные, заранее сформулированные условия.

Соответствующие положения законодательства зарубежных стран о защите хозяйствующего субъекта как слабой стороны в договоре необходимо признать обоснованными.

Предположим, что предприниматель (организация) выступает в роли заказ­ чика по договору строительного подряда. В одном случае хозяйствующий субъ 49.

См.: Мозолин В.П., Фарнсворт Е.Л. Указ. соч. С. 59.

^ Вместе с тем К. Цвайгерт и X. Кетц отмечали, что согласно французской судебной практике к числу непрофессионалов и потребителей причисляют тех, кто хотя и заключает договор в рамках своей профессиональной деятельности, но не использует приобретаемые товары и ус­ луга для целей этой деятельности и мало что понимает в них как покупатель. См.: Цвайгерт К., Кетц X. Указ. соч. Том 2. С. 35.

ект, чей профилирующей деятельностью является деятельность на рынке недви­ жимости, руководствуется целью продать построенное помещение третьему ли­ цу. Во втором случае заказчик, занимающийся оказанием туристических услуг, нуждается в помещении для размещения в нем офиса. Очевидно, что в первом случае предприниматель (организация) должен располагать достаточной инфор­ мацией о технических характеристиках будущего помещения, условиях его строительства, в общем, обо всех тонкостях строительного ремесла. В данной си­ туации презумпция наличия у заказчика необходимых знаний для заключения до­ говора строительного подряда обусловлена его профессиональной деятельно­ стью.

Во втором примере заказчик, вероятно, будет в меньшей степени осведом­ лен о нюансах работы своего контрагента, которые могут повлиять на качество построенного помещения. Такой заказчик будет вынужден или полностью дове­ риться подрядчику, или понести дополнительные расходы в связи с привлечени­ ем консультанта (консультантов), являющихся специалистами в сфере архитекту­ ры и строительства. В связи с этим необходимо подчеркнуть, что нежелание ту­ ристического агентства привлечь на возмездной основе соответствующих спе­ циалистов вполне оправданно не только с точки зрения экономии средств, но и с точки зрения обязательности добросовестного ведения дел подрядчиком. Следо­ вательно, презумпция бдительности всякого хозяйствующего субъекта при за­ ключении договора с другим хозяйствующим субъектом должна иметь некоторые изъятия, так как необходимо учитывать, что предприниматель (организация), специализирующийся на определенных видах деятельности, объективно не может располагать всей необходимой информацией о других видах профессиональной деятельности.

Указанный вывод подтверждается и мнениями отдельных авторов.

Так, К. Цвайгерт и X. Кетц небезосновательно отмечали, что правило, со­ гласно которому никто не обязан делать то, что ему не подходит, действительно ' Цвайгерт К., Кетц X. Указ. соч. Том 2. С. 34.

для каждого разумно действующего индивида, и таким индивидом может быть как предприниматель, так потребитель.' Ю.В. Романец полагает, что потребите­ лем, нуждающимся в определенных гарантиях защиты, может рассматриваться любой субъект, противостоящий производителю.^ По мнению Ю.В. Романца, можно говорить лишь о наибольшей степени экономического неравенства в от­ ношениях между производителем, действующим с предпринимательской целью, и потребителем-фажданином по сравнению с отношениями производителя и по­ требителя - хозяйствующего субъекта.' Таким образом, можно констатировать целесообразность унификации пра­ вовых норм, направленных на защиту слабой стороны (независимо от того, явля­ ется ли ею хозяйствующий субъект или гражданин-потребитель) в связи с такими факторами, обуславливающими слабость субъекта договорных отношений, как большая заинтересованность одной из сторон договора в его заключении и отсут­ ствие полной информации относительно предмета деятельности контрагента по договору, предлагаемых товаров и услуг. Однако при учете законодателем прояв­ лений иных признаков слабости стороны в договоре разнородность субъектного состава договорных обязательств обуславливает необходимость дифференциации нормативных положений.

В качестве третьего фактора, препятствующего унификации правовых норм, направленных на защиту слабой стороны в договоре, можно выделить не­ одинаковую социальную значимость различных видов договоров для ^ заключив­ ших их субъектов. Под социальной значимостью договора следует понимать сте­ пень существенности негативных последствий для сторон договора в случае не­ исполнения или ненадлежащего исполнения обязательства контрагентом или признания договора недействительным. Так, например, очевидно, что неисполне­ ние или ненадлежащее исполнение обязательства банком по договору банковско­ го вклада с вкладчиком-гражданином или плательщиком ренты по договору по ' Цвайгерт К., Кетц X. Указ. соч. Том 2. С. 35.

^ Романец Ю.В. Указ. соч. С. 138.

жизненного содержания с иждивением, вероятнее всего, повлечет более тяжелые социальные последствия для вкладчика или получателя ренты, чем неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства одной из сторон договора аренды транспортного средства для ее контрагента.

Идея защиты слабой стороны по особо социально значимым для нее дого­ ворам на сегодняшний день получила некоторое отражение в российском законо­ дательстве и судебных актах.

Так, анализ главы 33 Гражданского кодекса Российской Федерации позво­ ляет констатировать то, что законодатель предусмотрел особые императивные нормы в защиту получателя ренты в связи с тем, что им, как правило, является гражданин, нуждающийся в получении ренты как в гарантии его нормального существования. Вывод о необходимости учета социальной значимости для граж­ данина заключенного им с банком договора банковского вклада следует, в част­ ности, из содержания главы 44 ПС РФ, а также Постановлений Конституционного Суда Российской Федерации от 03.07.2001 № Ю-П и от 23.02.99 № 4-П.

Вместе с тем следует отметить, что в зарубежном законодательстве идея защиты слабой стороны по особо социально значимым для нее договорам полу­ чила на сегодняшний день более широкое отражение. К примеру, пунктом I пара­ графа 595 Германского гражданского уложения предусматривается право аренда­ тора требовать от арендодателя продления отношений по договору аренды, если объектом аренды является арендованное предприятие или земельный участок, ко­ торые составляют экономическую основу существования арендатора, и если пре­ кращение договора аренды создаст для арендатора или его семьи трудности, ко­ торые не могут быть оправданы даже с учетом правомерных интересов арендода­ теля.

В отличие от зарубежных правопорядков в российском законодательстве почти не представлена защита нанимателя по договорам так называемого ком ' Романец Ю.В. Указ. соч. С. 145.

мерческого найма жилых помещений. * Это отчасти обусловлено тем, что в на­ стоящее время в российском обществе острая потребность в защите нанимателя по договору коммерческого найма жилого помещения не ощущается. На сего­ дняшний день выщедщий из советских времен институт договора социального найма все еще имеет широкое применение. Еще недавно систематическая сдача гражданином внаем жилого помещения другому гражданину приравнивалась к способу получения нетрудовых доходов, что противоречило основам социали­ стического правопорядка. Однако с переходом к рыночной экономике увеличение числа случаев использования договоров коммерческого найма жилого помещения неизбежно. Поскольку характерной чертой этого договора является то, что нани­ матель жилого помещения, заключая соответствующий договор, реализует свое конституционное право на жилище, удовлетворяет наиболее важные потребно­ сти, без чего невозможно нормальное существование человека, указанный дого­ вор по своей социальной значимости превосходит другие отдельные виды дого­ воров.

Так, во Франции закон, принятый 1 сентября 1948 года и направленный на защиту нанимателя по договорам найма жилых помещений, в качестве основной гарантии для нанимателя закрепил его право сохранить за собой помещение по истечении срока договора в случае, если наниматель являлся добросовестным жильцом. Причем выселение собственником добросовестного нанимателя без предоставления ему другого жилого помещения возможно в соответствии с французским законом лишь в исключительных случаях, в частности, в случае, ес­ ли собственник изымает помещение для проживания в нем его самого или его супруга либо его или его супруга восходящих и нисходящих родственников и при этом он представляет доказательства того, что не располагает жилым помещени ' О распространении терминологии «договор коммерческого найма жилого помещения» см.:

Брапгаский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имтцества. М., 2000. С. 655-656.

^ См.: Морандьер Ж. Указ. соч. Том 3. С. 149.

ем, соответствующим нормальным потребностям его ил1г проживающих с ним членов семьи.' Законодательство Германии также защищает добросовестного нанимателя жилого помещения от выселения собственником, гарантируя ему право возраже­ ния против расторжения договора, если прекращение договора найма создаст для него или его семьи такие трудности, которые не могут быть оправданы даже с учетом правомерных интересов наймодателя (см. параграфы 554, 556а Герман­ ского гражданского уложения), В соответствии с пунктом 3 параграфа 550Ь ГГУ является недействительным соглашение об обеспечении договора найма жилого помещения, заключенное в ущерб нанимателю.

Отдельные аспекты своеобразной защиты нанимателя по договорам ком­ мерческого найма жилых помещений встречаются и в истории советского госу­ дарства. К примеру, 28 октября 1918 года народным комиссариатом по внутрен­ ним делам было издано постановление «О жилищном моратории». Этим поста­ новлением регулировались некоторые вопросы квартирной платы. Для нанимате­ лей, имевших доход не свыше 400 рублей в месяц, а также для семейств всех лиц, состоявших на военной службе, был установлен жилищный мораторий - освобо­ ждение от квартирной платы за снимаемые ими помещения в течение войны и трех месяцев после ее окончания. Если наймодатель в этих случаях также имел доход менее 400 рублей в месяц, то после того как к его контрагенту применялся жилищный мораторий, он в свою очередь освобождался от причитавшейся с него наемной платы в размере потерянного дохода.^ Безусловно, упомянутое поста­ новление народного комиссариата по внутренним делам, являясь временной ме­ рой, предшествующей национализации частной собственности, представляло со­ бой пример явного неуважения советским государством частных интересов граж­ дан - наймодателей."' Однако, можно констатировать, что оно было направлено на ' См.: Морандьер Ж, Указ. соч. Том 3. С. 156-157.

^ Генкин Д.М., Новицкий И.Б., Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 157.

Впрочем, это было не единственным проявлением неуважительного подхода нового совет­ ского государства к имуществу граждан. Так, например, декретом ВЦИК с декабря 1917 года защиту слабой стороны в договоре найма жилого помещения - нанимателя от не­ гативных имущественных последствий.

Возвращаясь к обоснованию тезиса о более масштабном правовом регули­ ровании социально значимых договоров в зарубежном законодательстве, следует привести пример защиты слабой стороны - сельскохозяйственного товаропроиз­ водителя. В отечественном российском законодательстве эта защита представле­ на лишь в параграфе пятом главы 30 Гражданского кодекса Российской Федера Щ1И, посвященном договору контрактации. Критика защиты слабой стороны сельскохозяйственного производителя только в одной из разновидностей дого­ ворных отношений уже получила отражение в современной литературе. В част­ ности, Ю.В. Романец и иные авторы указывают на необходимость защиты сель­ скохозяйственного товаропроизводителя в договоре подряда, если предметом до­ говора подряда является выращивание сельскохозяйственной продукции.' Вместе с тем следует отметить, что проблема защиты слабой стороны в договоре - сель­ скохозяйственного товаропроизводителя охватывает существенно больше дого­ воров, чем только договоры купли-продажи и подряда. Обычно называют две ос­ новные причины необходимости защиты сельхозтоваропроизводителя в догово­ ре: существенное влияние естественных (стихийных) факторов в сельскохозяйст­ венном производстве и экономическое неравенство в отношениях между сель­ скохозяйственным товаропроизводителем и хозяйствующим субъектом, скупаю бьии аннулированы все государственные займы, заключаемые как царским правительством, так и Временным правительством (внутренние и внешние). Государственные предприятия бы­ ли освобождены декретом СНК от 04.03.1919 от т1латы частным предприятиям и лицам всех долгов, возникших до национализации предприятий, за исключением долгов по заработной плате рабочим и служащим, бьши аннулированы акции и паи акционерных обществ и товари­ ществ, предприятия которых бьши национализированы или секвестрованы. См.: Генкин Д.М., Новицкий И.Б., Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 162, 168-169.

См.: Романец Ю.В. Система договоров в гражданском праве России. М., 2001. С. 150-151;

Романец Ю.В. Обязательство контрактации в системе гражданских договоров // Вестник Выс­ шего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2001. № 1. С. 94;

Вяткина Е.С. Договорные отношения предпринимательских организаций в сфере сельскохозяйственного производства.

Автореферат дисс.... кан. юр. наук. Казань, 2002. С. 16.

щим продукцию.^ Данные факторы, как минимум, могут проявлять себя в сле­ дующих видах договоров:

- в договоре займа или кредита, согласно которому сельскохозяйственный производитель выступает заемщиком;

- в договорах аренды земельного участка из земель сельскохозяйственно­ го назначения и лизинга сельскохозяйственной техники^, в соответствии с кото­ рыми сельскохозяйственный товаропроизводитель является соответственно арен­ датором или лизингополучателем и т.д.

При этом представляется маловажным, в денежной или в натуральной фор­ ме будут осуществлены контрагенту выплаты сельскохозяйственным товаропро­ изводителем по договорам займа, кредита, аренды, лизинга. Выращенная сель­ скохозяйственная продукция, как правило, составляет основу имущественного положения сельхозтоваропроизводителя, поэтому риски выращивания продукции должны учитываться и тогда, когда он обязался к передаче хозяйствующему субъекту - контрагенту не доли полученных плодов, а фиксированной денежной суммы.

Законодательство зарубежных стран, учитывая влияние естественных, при­ родных факторов в сельскохозяйственном производстве и часто встречающееся экономическое неравенство в договорных отношениях между сельскохозяйствен­ ным товаропроизводителем и его контрагентом, относительно последовательно отражает идею защиты сельхозтоваропроизводителя как слабой стороны в дого­ воре.

Например, статьями 1769, 1770 Французского гражданского кодекса преду­ смотрено, что в случае, если после заключения договора найма сельскохозяйст ' См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о пере­ даче имущества. М., 2000. С. 126;

Романец Ю.В. Система договоров в гражданском праве Рос­ сии. М., 2001. С. 149-150.

^ Об отс)тствии учета в действующем законодательстве о лизинге особенностей субъектов финансовой аренды в сельском хозяйстве писала, в частности, Е.С. Вяткина, См.: Вяткина Е.С.

Договорные отношения предпринимательских организаций в сфере сельскохозяйственного производства. Автореферат дисс кан. юр. наук. Казань, 2002. С. 17.

венных земель вследствие случайных событий произошла гибель всего или суще­ ственной части (половина и более) урожая, фермер может требовать сбавки наем­ ной платы, за исключением тех случаев, когда потери урожая были покрыты пре­ дыдущими урожаями. Французский закон 4 сентября 1943 года, содержащий «статут сельскохозяйственной аренды», предусматривает еще больший объем га­ рантий арендатору сельскохозяйственных земель, являющемуся чаще всего сла­ бой стороной в договоре. Целью указанного закона является закрепление устой­ чивого права на землю за тем субъектом, кто ее обрабатывает.' Кроме того, во Франции общие последствия недействительности сделки не применяются в убыточных договорах продажи кормов или скота, удобрений, се­ мян и саженцев. Закон, учитывая интересы сельскохозяйственного товаропроиз­ водителя, разрешает только исправление цены в таких договорах. В частности, за­ кон от 8 июля 1907 года предусматривает возможность подачи покупателСхМ иска об уменьшении цены и возмещении убытков при заключении договоров продажи удобрений, семян и саженцев, корма и предметов, предназначенных для содержа­ ния животных в сельском хозяйстве, если ущерб для покупателя составил свыше одной четвертой цены договора.^ Не была обойдена вниманием необходимость защиты сельхозтоваропроиз­ водителя как слабой стороны в договоре и в других экономически развитых стра­ нах. К примеру, в Англии некоторые положения, защищающие сельскохозяйст­ венного товаропроизводителя, появились в законах о продаже сельскохозяйст­ венных продуктов 1931 и 1933 гг.'^ В Японии на протяжении XX века также были приняты законы, вводящие дополнительное по сравнению с Гражданским кодек­ сом Японии императивное регулирование договорных отношений в целях защиты сельхозтоваропроизводителя: законы об аренде земли, закон о кредите сельскохо­ зяйственного недвижимого имущества.'* ' Морандьер Ж. Указ. соч. Том 3. С. 175.

^ См.: Годэмэ Е. Указ. соч. С, 89;

Морандьер Ж. Указ. соч. Том 3. С. 71.

^ См.: Халфина P.O. Договор в английском гражданском праве. М., 1959. С. 196.

• См.: Вагацума С, Ариидз'ми Т. Гражданское право Японии. Кн. 1. М., 1983. С. 32.

* В защиту сельхозтоваропроизводителя выступали многие ученые - юристы и общественные деятели России во второй половине XIX — начале XX века.

Так, А.С. Гольденвейзер настаивал на необходимости защиты сельскохо­ зяйственного товаропроизводителя, заключившего договор аренды в качестве арендатора. Критикуя положения проекта гражданского уложения, он полагал необходимым ввести правило о снижении наемной платы в случае неурожая. ^ Е. Бреверн, являвшийся сторонником отмены узаконенных процентов по догово­ рам займа в России, отмечал наличие сопротивления землевладельцев в западно­ европейских странах принятию законов об отмене узаконенных процентов и при­ знавал необходимость определенных исключений в отношении поземельного Кредита при отмене всеобщего узаконенного процента. К. Победонсцев, высту­ пая против отмены законов об ограничении процентов по договорам займа, также отмечал особую распространенность ростовщичества в сельском быту."^ Вышеизложенное свидетельствует о том, что проблема защиты сельскохо­ зяйственного товаропроизводителя как слабой стороны в договоре не является новой для доктрины отечественного гражданского права. Однако необходимо вычленить факторы, обуславливающие слабость указанного субъекта в договор­ ных отношениях с другими хозяйствующими субъектами. Представляется, что для сельскохозяйственного товаропроизводителя чаще всего может быть харак­ терно наличие трех признаков слабой стороны в договоре:

1) большая заинтересованность одного из субъектов договора в заключении договора;

2) отсутствие достаточной информации относительно предмета деятельно­ сти контрагента по договору, предлагаемых товаров и услуг;

3) отсутствие достаточной информации относительно установленных прав, обязанностей и ответственности субъектов договорных отношений.

I Гольденвейзер А.С. Указ. соч. С. 11-12.

^ Бреверн Е. Указ. соч. С. 65-66.

•' Победоносцев К. Указ. соч. Часть 3. Договоры и обязательства. СПб., 1896. С. 82, 84-85.

Первый из них свойственен сельскохозяйственному товаропроизводителю в связи с тем, что тот в большей степени заинтересован в заключении договора, на­ правленного на реализацию выращенной продукции или привлечение средств производства, чем его контрагент. От продажи сельскохозяйственной продукции и привлечения средств производства зачастую зависит не только благосостояние сельхозтоваропроизводителя, но и его нормальное существование, особенно если речь идет о самостоятельном ведении им фермерского хозяйства.

Другие два признака слабой стороны в договоре характерны для сельскохо­ зяйственного товаропроизводителя в силу того, что для сельской местности свой­ ственны медленные темпы информатизации, т.е. организационного социально экономического и научно - технического процесса создания оптимальных усло­ вий для удовлетворения информацрюнных потребностей и реализации, прав граж­ дан на основе формирования и использования информационных ресурсов. В обоснование необходимости учета данного фактора можно отметить и то, что сельскохозяйственный товаропроизводитель рассматривается в качестве субъек­ та, часто не знающего требований законодательства, регулирующего коммерче­ скую деятельность, в странах, где информатизация достигла более существенного уровня, чем в России. Например, в целях неприменения требований законода­ тельства, регулирующего коммерческую деятельность к сельскохозяйственному производителю, сельское хозяйство исключено из перечня видов торгового про­ мысла, изложенных в параграфе 1 Германского торгового уложения.

Наконец, необходимость дополнительной защиты сельскохозяйственного товаропроизводителя как слабого субъекта договорных отношений обусловлена природными, климатическими рисками в сельскохозяйственном производстве и связанными с ними серьезными социальными последствиями для сельхозтоваро­ производителя в случае возложения исключительно на него бремени этих рисков.

Значение понятия информатизации приведено в соответствии с положениями Федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации».

Таким образом, можно сделать общий вывод о существовании ряда догово­ ров, отличающихся наибольшей социальной значимостью, по крайней мере, для одной из сторон:

договор пожизненной ренты и договор пожизненного содержания с ижди­ вением;

договор банковского вклада с физическим лицом - вкладчиком;

договор контрактации и иные договоры, заключаемые сельскохозяйствен­ ным товаропроизводителем с хозяйствующим субъектом и прямо или косвенно направленные на реализацию сельскохозяйственной продукции или приобрете­ ние сельхозтоваропроизводителем средств производства этой продукции;

договор найма жилого помещения, договор долевого участия в строитель­ стве жилья' и др.

Продолжая рассмотрение вопроса об унификации и дифференциации пра­ вовых норм, направленных на защиту слабой стороны в договоре, следует кон­ статировать то, что меры защиты слабой стороны в договоре должны быть избра­ ны в зависимости от степени потенциальной тяжести последствий для одной из сторон в случае недобросовестного поведения ее контрагента (степени социаль­ ной значимости договора). При этом тенденция социализации рыночной эконо­ мики, выраженная в минимизации рисков для участников гражданских правоот­ ношений, в отдельных случаях требует уменьщения значимости классических принципов договорного права, не знающих снисхождения к слабой стороне, на­ пример, таких как pacta sunt servanda.^ О необходимости дополнительной защиты гражданина-дольщика в договоре долевого уча­ стия строительства жилья (договора инвестирования строительства жилья) см.: Скловский К.И.

О применении Закона о защите прав потребителей к договорам долевого участия в строитель­ стве // Хозяйство и право. 2000. № 5. С. 108;

Сайфулова Л.Г. Договор долевого участия в жи­ лищном строительстве. Автореферат дисс.... кан. юр. наук. Самара, 2001. С. 1, 19, 20;

Сокол П.В. Инвестиционный договор как гражданско-правовая форма инвестирования в жилищное строительство. Автореферат дисс.... кан. юр, наук. Волгоград, 2002. С. 22.

^ См.: Кулаган М.И. Избранные труды. М., 1997. С. 277-279.

В этой связи также piecTHO вспомнить высказывание И.Л. Покровского о том, что защищать экономически слабых нужно путем установления правила, что всякое взыскание вообще не должно идти далее известного предела, что человеку должны оставаться известные средства Таким образом, такие факторы, как направленность договорного обязатель­ ства, разнородность субъектного состава договорных отношений и неодинаковая социальная значимость отдельных видов договоров для заключивших их субъек­ тов, затрудняют унификацию правовых норм, направленных на защиту слабой стороны в договоре. Несмотря на это, можно констатировать наличие в дейст­ вующем гражданском законодательстве некоторых унифицированных начал, со­ риентированных на защиту слабого субъекта договора.

Так, в качестве иллюстрации учета законодателем большей заинтересован­ ности одного из субъектов в заключении договора как признака слабой стороны в договоре можно отметить положения статьей Гражданского кодекса Российской Федерации, посвященных оспоримости кабальных сделок (статья 179), публич­ ному договору (статья 426), договору присоединения (статья 428).

Подтверждением признания фактора неинформированности слабой сторо­ ны в договоре относительно предмета деятельности контрагента по договору и предлагаемых контрагентом товаров и услуг являются нормы, обязывающие субъекта, занимающегося профессиональной предпринимательской деятельно­ стью, информировать потребителя о свойствах товаров и услуг и т.д. (см. поло­ жения статей 8-10, 12 Закона Российской Федерации «О защите прав потребите­ лей»).


О частичном учете законодателем фактической неосведомленности слабой стороны в договоре относительно правовых норм, применимых к сделке, свиде­ тельствует наличие отдельных общих положений в Законе Российской Федера­ ции «О защите прав потребителей» (см., в частности, статью 3 данного закона).

Унифицированные начала, направленные на защиту слабой стороны в дого­ воре, в том числе перечисленные выше в качестве примера, нуждаются в даль­ нейшем развитии и дополнении. О направлениях совершенствования унифициро для его дальнейшего хозяйственного существования. См.: Покровский И.Л. Справедливость, усмотрение судьи и судебная опека// Вестник права. 1899. № 10. С. 87.

ванных норм, предоставляющих гарантии слабой стороне в договоре, пойдет речь в следующих параграфах.

§ 2. Реализация принципа защиты слабой стороны договора при за­ ключении публичного договора Одним из элементов защиты слабой стороны в договоре, по мнению многих ученых, является публичный договор.' Публичный договор является одним из новых для отечественного законодательства институтов, хотя уже во второй по­ ловине XIX века Р. Иеринг объяснил сущность публичного договора тем, что де­ ловой человек определенного рода занятий является связанным и не могущим уже освободиться от тех притязаний, на которые он дал право обществу, заявив о своем социальном призвании. Одновременно нормы о публичном договоре, по­ лучившие отражение в Гражданском кодексе Российской Федерации, представ­ ляют собой один из противоречивых институтов действующего гражданского за­ конодательства. Его противоречивость сводится к тому, что в настоящее время существует три разных подхода к квалификации того или иного вида договора в качестве публичного.

Первый подход к квалификации договора в качестве публичного за­ ключается в применении правила: если законом прямо не предусмотрено, что до­ говор является публичным, то он таковым не является. Сторонниками данного подхода, в частности, являются А. Кабалкин и Л. Санникова. По их мнению, по­ ложения статьи 426 ПС РФ, определяющие требования к публичному договору, распространяются на конкретный вид договора в том случае, если в особенной части Гражданского кодекса Российской Федерации закреплено положение о пуб ' См., например: Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. М., 1999. С. 246;

Гражданское право: В 2 т. Том П. Полутом 1: Учебник / Отв. ред.

Е.А. Суханов. М., 2000. С. 160;

Гражданское право России. Курс лекций. Часть первая. Под ред. О.Н. Садикова. М., 1996. С. 290;

Романец Ю.В. Система договоров в гражданском праве России. М, 2001. С. 153.

^ Иеринг Р. Указ. соч. С. 111-112.

личном характере данного договора.' Того же подхода придерживается Ю.В. Ро манец, обосновывая его тем, что проблема экономического неравенства сторон в договоре отличается особой сложностью, и решение этой проблемы может быть решено лишь на законодательном уровне.^ Очевидно, что СМ. Корнеев также яв­ ляется приверженцем указанной позиции по квалификации договора в качестве публичного. Он в силу того, что в особенной части Гражданского кодекса Россий­ ской Федерации отсутствует прямое указание на публичность договора коммер­ ческого найма, делает вывод о том, что этот договор не является публичным и при его заключении в полной мере сохраняет силу принцип свободы договора.'' Второй подход к отнесению договоров к категории публичных основывает­ ся на анализе совокупности положений гражданского законодательства.и подза­ конных актов, регулирующих определенный тип договорных отношений и преду­ сматривающих в той или иной форме равенство договорных условий для неопре­ деленного круга лиц и недопустимость отказа хозяйствующего субъекта в заклю­ чении договора. Примером подобного подхода является позиция А.Е. Шерстоби това. По его мнению, вывод о публичности договора возмездного оказания услуг связи следует из статьи 27 Федерального закона «О связи»,'* а вывод о публично­ сти договора возмездного оказания услуг почтовой связи - из положений статьи 19 Федерального закона «О почтовой связи».^ В целом следует отметить оправ­ данность данного подхода, однако его реализация иногда приводит к результату, который не соотносится с положениями статьи 421 FK РФ. Так, А.Е. Шерстоби­ тов рассматривает договор оказания услуг общественного питания в качестве публичного договора постольку, поскольку пунктом 16 Правил оказания услуг общественного питания, утвержденных постановлением Правительства Россий ' См.: Кабалкин А. Санникова Л. Договор проката // Российская юстиция. 2000. № 6. С. 16.

^ Романец Ю.В. Система договоров в гражданском праве России. М., 2001. С. 154.

См.: Гражданское право: В 2 т. Том II. Полутом 1: Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2000. С. 450.

^ См.: Гражданское право: В 2 т. Том II. Полутом 2: Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2000. С. 15.

^ Там же. С. 18.

ской Федерации от 15.08.97 № 1036, по существу, воспроизведены требования статьи 426 ПС РФ применительно к указанному виду договора. В этой связи сле­ дует подчеркнуть, что вывод о публичности договора, основанный на положениях постановления Правительства Российской Федерации, равно как и положениях любого другого подзаконного нормативного акта противоречит статье 421 ГК РФ, так как в ней говорится о понуждении к заключению договора в случаях, преду­ смотренных Гражданским кодексом Российской Федерации и другими федераль­ ными законами, но не подзаконными актами. Следовательно, в силу статьи ГК РФ при квалификации договора в качестве публичного недопустимо брать за основу положения подзаконных нормативных актов, в том числе и нормы поста­ новлений Правительства Российской Федерации.

Из вышеизложенного вовсе не следует вывод о том, что договор оказания услуг общественного питания не является публичным договором. Он таковым яв­ ляется, но не в силу положений постановления Правительства Российской Феде­ рации от 15.08.97 № 1036, а вследствие характера этого договора, а также вслед­ ствие действия положения пункта 1 статьи 426 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Третий подход к квалификации договоров в качестве публичных за­ ключается в непосредственном применении статьи 426 ГК РФ к договорным от­ ношениям.

Примером подобной квалификации является точка зрения Г.П. Савичева о том, что договор транспортной экспедиции является публичным договором по­ стольку, поскольку экспедиционные услуги, оказываемые профессиональными коммерческими экспедиционными конторами, агентствами, другими предприни­ мательскими структурами по характеру своей деятельности обязаны соответство­ вать требованиям статьи 426 ГК РФ.' Приверженцами квалификации договоров в качестве публичных на основании прямого действия статьи 426 ГК РФ являются ' Гражданское право: В 2 т. Том II. Полутом 2: Учебник / Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2000. С.

66.

также М.И. Брапшский, Б.М. Сейнароев. По мнению М.И. Брагинского, при не­ посредственном обращении к требованию статьи 426 ПС РФ отсутствуют препят­ ствия для квалификации в качестве публичного договора как договора, не преду­ смотренного действующим законодательством, так и договора прямо не назван­ ного публичным в особенной части Гражданского кодекса Российской Федера­ ции.^ Данный подход к отнесению того или иного договора к разряду публичных представляется наиболее правильным и соответствующим смыслу положений статьи 426 FK РФ. Однако терминология, применяемая в статье 426 FK РФ, обу­ славливает наличие препятствий к рассмотрению отдельных видов договоров в качестве публичных. Судебная практика является тому подтверждением.

Так, в постановлении Федерального арбитражного суда Поволжского окру­ га от 25.05.99 № 4749/98-18 указывается на то, что договор аренды земельного участка, заключенный между предпринимателем и органом местного самоуправ­ ления, не является публичным договором.

Действительно, в пункте 1 статьи 426 ПС РФ говорится о сильной стороне публичного договора - коммерческой организации. Термин «коммерческая орга­ низация» неприменим к органам местного самоуправления.' Тем не менее, следу­ ет учитывать, что органы местного самоуправления уполномочены сдавать в аренду земельные участки, находящиеся в границах соответствующих поселений (см. положения пункта 1 статьи 51, пункта I статьи 71 Закона Российской Феде­ рации «О местном самоуправлении в Российской Федерации», пункта 1 статьи Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправле­ ния в Российской Федерации» и абзаца второго пункта 10 статьи 3 Федерального закона «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации), лю См.: Брагинский М.И, Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения.

М., 1999. С. 252.

^ См.: Сейнароев Б.М. Договор энергоснабжения // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2000. № 6. С. 133-134.

См.: Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения.

М., 1999. С. 252.

бому лицу, обратившемуся с этой целью в органы местного самоуправления. По­ этому необходимо согласиться с А.Д. Корецким, указывающим на доминирующее положение муниципальных образований среди других субъектов, обладающих правом собственности (правом распоряжения) на земельные участки и здания, на­ ходящиеся на территории населенных пунктов. Такое доминирующее положение, бесспорно, делает муниципальные образования сильной стороной в договорах аренды соответствующих земельных участков и зданий.^ Несмотря на отдельные попытки комментирования положения пункта 1 ста­ тьи 426 Гражданского кодекса Российской Федерации (в части определения субъ­ ектного состава публичных договоров), ограничивающегося перечислением орга­ низационно-правовых форм коммерческих организаций,"' в целом критика суще­ ствующего в действующей редакции статьи 426 определения субъектного состава публичного договора получила щирокое распространение в литературе. Так, обоснованно отмечалось, что сильной стороной в публичном договоре может вы­ ступать не только коммерческая организация, но и индивидуальный предприни­ матель, и некоммерческая организация, профессионально реализующая товары, выполняющая работы или оказывающая услуги в целях извлечения прибыли в пределах, установленных действующим законодательством.^ В литературе встре­ чается утверждение о том, что основанием для признания договора публичным См. также: Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 21.08.2001 №55-1578/01-19.


^ См. Корецкий А.Д. Указ. соч. С. 169.

См., например: Витрянский В.В. Новые типы гражданско-правовых договоров // Закон. 1995.

№ 6. С. 91;

Денисов С. Публичный договор // Бизнес-адвокат. 1997. № 2.

Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. М., 1999. С. 254;

Хвощинский А. Публичный договор: защита частного интереса? // Бизнес адво­ кат. 2000. № 9.

^ Аминов В., Шкарин А. Единое или делимое? Договор присоединения и публичный договор // Бизнес-адвокат. 1997. № 20;

Парций Я. Новый Гражданский кодекс и законодательство о за­ щите прав потребителей и сертификации // Хозяйство и право. 1996. № 6;

Танага А.Н. Указ.

соч. С. 70, 181.

должна явиться не искусственная,' по крайней мере, для целей защиты слабой стороны, классификация организаций на коммерческие и некоммерческие, а ха­ рактер деятельности субъекта. Исходя из этого утверждения можно сделать логи­ ческий вывод о том, что сильным субъектом публичного договора должен быть признан любой участник гражданских правоотношений в той части, в какой его деятельность является систематически осуществляемой по отношению к неопре­ деленному кругу лиц.

Еще одним препятствием в квалификации отдельных видов договоров в ка­ честве публичных является формулировка пункта Г статьи 426 ГК РФ, согласно которой публичными договорами могут являться лишь договоры по продаже то­ варов, выполнению работ или оказанию услуг. Договор аренды зе^мельного участ­ ка, например, не может быть признан ни одним из вышеуказанных договоров. К настоящему времени исключение в определении договора аренды в качестве пуб­ личного договора сделано лишь для одной его разновидности - договора проката (см. пункт 2 статьи 626 ГК РФ).

Вместе с тем непонятно, чем, по существу, для целей определения, является ли договор публичным или нет, отличаются положения слабых контрагентов арендаторов по договору проката и договору аренды малых помещений в громад­ ном торговом павильоне. Представляется, что и в том и в другом случае для от­ ношений между контрагентами характерно наличие признака большей заинтере­ сованности в заключении договора аренды у арендатора, чем у арендодателя.

Таким образом, буквальное применение статьи 426 ПС РФ без учета целей ее применения не позволяет квалифицировать в качестве публичных договоров договоры, заключенные с сильными контрагентами (в том числе субъектами, не являющимися коммерческими организациями) по поводу их профессиональной экономической деятельности, а также договоры, не связанные с куплей-продажей товаров, выполнением работ и оказанием услуг.

' Об искусственности классификации юридических лиц на коммерческие и некоммерческие см.: Рахмиловнч В.Л. О достижениях и просчетах нового Гражданского кодекса Российской в связи с этим необходимо подчеркнуть, что целью введения в Граждан­ ский кодекс Российской Федерации института публичного договора является ус­ тановление слабой стороне гарантии недопустимости ее дискриминации при за­ ключении с ней договора по сравнению с другими субъектами, с которыми были заключены договоры по тому же предмету. Поэтому для эффективности действия этой гарантии не должно быть дифференциации в правовом регулировании в за­ висимости от того, кто осуществляет профессиональную деятельность в отноше­ нии неопределенного круга лиц: коммерческая или некоммерческая организация, индивидуальный частный предприниматель или орган публичной власти.' При этом следует учесть, что в соответствии с пунктом 2 статьи 7 Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рын­ ках» органы публичной власти не вправе заниматься предпринимательской дея­ тельностью. Органы публичной власти преследуют цель не извлечения прибыли для себя, а извлечение доходов для бюджета соответствующего публичного обра­ зования, в связи с чем и заключаются, в частности, договоры аренды земельных участков. Однако указанная экономическая деятельность органов публичной вла­ сти, безусловно, носит профессиональный характер, и в целях недопустимости дискриминации их контрагентов на подобные отношения необходимо распро­ странить режим публичного договора.

Несмотря на отдельные вышеизложенные препятствия в реализации подхо­ да к квалификации договоров в качестве публичных, основанного на непосредст­ венном применении статьи 426 ПС РФ, данный подход, как уже отмечалось, сле­ дует признать наиболее правильным. Между тем применение указанного подхода обуславливает возникновение следующих вопросов.

Федерации // Государство и право. 1996. № 4.

О том, что при применении статьи 426 ПС РФ основное внимание должно быть уделено не стат'су субъекта, осуществляющего профессиональн'ю деятельность в отношении неопреде­ ленного круга лиц, а оценке условий и целей участия этого субъекта в торговом обороте в це­ лом и в данной конкретной сделке, см.: Хвощинский Л. Публичный договор: защита частного интереса? // Бизнес-адвокат. 2000. № 9.

С какой целью в особенной части Гражданского кодекса Российской Феде­ рации закреплены положения, указывающие на публичность отдельных видов до­ говоров?' Можно ли положения, констатирующие публичность отдельных видов до­ говоров и акцентирующие тем самым внимание на квалификации соответствую­ щего вида договора как публичного (при этом ставящие под сомнение публичный характер иных договоров, в отнощении которых ГК РФ не предусматривает осо­ бой оговорки об их публичности), рассматривать как недостаток юридической техники?

Представляется, что неодинаковые ответы на поставленные вопросы и при­ вели к возникновению множественности подходов к квалификации договоров в качестве публичных. Полагаем, что содержащиеся в особенной части Граждан­ ского кодекса Российской Федерации специальные положения, подчеркивающие публичность тех или иных договоров, вполне гармонично сочетаются с общими положениями статьи 426 ГК РФ. Причиной введения специальных положений о публичности отдельных видов договоров является общая направленность дея­ тельности субъекта профессиональной деятельности, не зависящая от интенсив­ ности заключения подобных договоров этим субъектом с потребителями. Само по себе заключение хотя бы одного (например, с первым клиентом) договора проката или договора бытового подряда предполагает постоянную деятельность по сдаче имущества в прокат или выполнению подрядных работ хозяйствующим субъек­ том в отношении неопределенного круга лиц. Указание на эти виды деятельности как на профильные для данной организации содержится в пункте 1 статьи 626 и пункте 1 статьи 730 ГК РФ. По существу, это означает, что договор проката и до ' В настоящее время специальные указания на публичность договора содержатся в п.2 ст. (договор розничной купли-продажи), п. 3 ст. 626 (договор проката), п. 2 ст. 730 (договор быто­ вого подряда), п. 2 ст. 789 (договор перевозки транспортом общего пользования), п. 2 ст. (договор банковского вклада, в котором вклад^гаком является гражданин), п. 2 ст. 908 (договор складского хранения, заключаемый с товарным складом общего пользования), п. 1 ст. 919 (до­ говор хранения в ломбарде вещей, принадлежащих гражданину), п.1 ст. 923 (договор хранения говор бытового подряда в отличие от большинства прямо не названных «публич­ ными» договоров являются публичными во всех случаях и при любых обстоя­ тельствах. Что же касается остальных специально не именованных «публичными»

договоров, то они могут в определенных ситуациях рассматриваться в качестве публичных, в других - нет. Например, договор аренды помещения не может быть признан публичным, если организация сдала в аренду другому хозяйствующему субъекту помещение, в котором находился ее офис, переехав в другое здание. Тот же договор аренды помещения может быть рассмотрен в качестве публичного в случае, если в роли арендодателя выступает, например, собственник большого здания (торгового центра), сдающий в аренду находящиеся в нем помещения не­ определенному кругу лиц. Возможно, арендодатель заинтересован в том, чтобы арендаторы использовали арендуемые помещения для торговли или иной работы с клиентами, вследствие чего в роли арендаторов, скорее всего, должны высту­ пать не простые граждане, а лишь субъекты, занимающиеся предприниматель­ ской деятельностью. Однако другие качества арендаторов не имеют значения при соблюдении условия целевого использования арендуемых помещений, а также иных единых для всех потенциальных арендаторов условий договора, сформули­ рованных арендодателем. Вследствие этого разумным было бы предположить ис­ пользование в данной ситуации конструкции публичного договора и связанного с этой конструкцией правила о недопустимости отказа арендодателя от заключения договора аренды помещения с обратившимся к нему субъектом при наличии не занятых другими арендаторами помещений.

С учетом вышеизложенного признание договора публичным может иметь место лишь в том случае, если участник гражданских правоотношений осуществ­ ляет профессиональную экономическую деятельность (заключает договоры опре­ деленного вида) неоднократно, систематически, и при этом личные качества кли вещен в камерах хранения транспортных организаций), п. 1 ст. 927 (договор личного страхова­ ния) ГК РФ.

ентов (контрагентов) Э О О субъекта профессиональной деятельности не имеют ТГ значения.

Еще одной проблемой определения пределов применения положений Граж­ данского кодекса Российской Федерации, посвященных публичному договору, является разрешение вопроса'о том, что следует понимать под дискриминацией стороны, которая вступает в отношения с субъектом, осуществляющим деятель­ ность на профессиональной основе в отношении неопределенного круга лиц.

Из анализа статьи 426 ПС РФ следует, что сущность института публичного договора заключается в закреплении легальной возможности понуждения субъек­ та профессиональной деятельности заключать договоры:

1) со всяким, кто к нему обратиться (см. пункт 1 статьи 426);

2) на одинаковых условиях для всех контрагентов (см. пункт 2 статьи 426).

При этом соблюдение второго требования обеспечивает реализацию пер­ вого основного условия, являющегося определяющим для публичного договора.

Так, если предприниматель будет обязан заключать договор со всеми, кто к нему обратится, но при этом у него будет сохранено право варьировать условия в зави­ симости от своей симпатии к тому или иному клиенту, скорее всего, такой пред­ приниматель создаст условия, отталкивающие от заключения договора, для одной категории лиц и привлекательные условия для другой категории. Следовательно, основная цель введения института публичного договора - понуждение к заключе­ нию договоров с любым кто обратится осталась бы недостижимой.

С другой стороны, равенство условий публичного договора для всех клиен­ тов навязывает жесткий, зачастую необоснованно унифицированный подход у предпринимателя к своей клиентуре. Если предприниматель создал благоприят­ ные условия для одного, на его взгляд, перспективного клиента, должно ли это послабление в условиях договора с одним расцениваться как дискриминация ос­ тальных клиентов? Пункт 2 статьи 426 ГК РФ предусматривает, что льготы для отдельных категорий потребителей могут быть установлены лишь законами и иными правовыми актами, под которыми в соответствии с пунктами 2 и 6 статьи no ГК РФ понимаются соответственно федеральные законы и ук1пы Президента Рос­ сийской Федерации, постановления Правительства Российской Федерации. Сле­ довательно, льготы в условиях договоров с отдельными категориями клиентов не могут быть установлены нормативными актами субъектов Российской Федера­ ции, органов местного самоуправления или хозяйствующими субъектами само­ стоятельно. Исходя из этого судебные органы к настоящему времени сформиро­ вали позицию, в соответствии с которой не допускается увеличение банком про­ центных ставок по депозитным вкладам для своих работников. Примерами отра­ жения такой позиции являются постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 30.11.1999 № А29-2527/99, а также постановление Фе­ дерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 12.11.2001 № Ф04/3425-1168/А45-2001. В первом из указанных судебный постановлений ука­ зывается на то, что банк, заключавшей договоры банковского вклада со своими работниками под более высокую ставку процентов, чем с другими вкладчиками на тот же срок, нарушил условия заключения публичных договоров, предусмот­ ренные статьей 426 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В постановлении от 12.11.2001 № Ф04/3425-1168/А45-2001 Федеральный арбитражный суд Западно-Сибирского округа, не удовлетворив требования нало­ говых органов, обращенные к банковской организации, заключавшей публичные договоры, тем не менее, косвенно указал на то, что создание для работников ор­ ганизации специфических льготных видов договоров не допускается. Этот вывод соответствует положению пункта 2 статьи 426 ГК РФ. Вместе с тем представля­ ется, что вопрос о справедливости запрета предоставления льгот отдельным кате­ гориям клиентов по инициативе самого хозяйствующего субъекта заслуживает отдельного рассмотрения.

На наш взгляд, стимулирование работников организации за счет заключе­ ниях ними гражданско-правовых договоров на более льготных условиях, чем с другими потребителями, не может рассматриваться как дискриминация послед­ них. Указанные льготы вполне оправданны как с точки зрения законности воли Ill работодателя поощрить своих сотрудников, так и с точки зрения отсутствия при­ чин для появления в договорах условий, ухудшающих положение остальных по­ требителей, при предоставлении льгот работникам за счет средств организации.

Введение запрета на самостоятельное установление организацией подобных льгот означало бы ничем не обоснованное ограничение возможностей по стимулирова­ нию работников организации, а также противоречило бы принципу свободы предпринимательской деятельности.

Следует подчеркнуть, что ограничения деятельности профессионального предпринимателя в связи с заключением им публичных договоров должны иметь определенные пределы, обусловливаемые целью введения данного института. Ес­ ли условия договоров, заключаемых с любым обратившимся к субъекту профес­ сиональной деятельности лицом, не носят дискриминационный характер, значит цель введения института публичного договора можно считать достигнутой и, сле­ довательно, в иных ограничениях профессиональной деятельности, как будто со­ ответствующих, на первый взгляд, сути публичного договора, отсутствует всякая необходимость.

Неслучайно Ю.В. Романец, придерживаясь первого из вышеприведенных подходов к отнесению договоров к категории публичных, обосновывает свою точку зрения особой сложностью проблемы экономического неравенства сторон в договоре и необходимостью решения этой проблемы лишь на законодательном уровне.* Возникновение данной позиции ученого обусловлено очевидной несо­ поставимостью цели защиты слабой стороны в договоре со средствами достиже­ ния этой цели - ограничением свободы предпринимательской деятельности, вы­ раженным в жестком унифицированном подходе, заложенном в институте пуб­ личного договора. Представляется, что эта несопоставимость представляет собой нарушение конституционно-правового принципа соразмерности (пропорциональ * Романец Ю.В, Система договоров в гражданском праве России. М., 2001. С. 154.

ности) ограничения прав и свобод граждан значимым интересам и целям, закреп­ ленным в части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации.' Полагаем, что самостоятельное предоставление организацией льгот отдель­ ным категориям потребителей при заключении публичных договоров должно быть признано допустимым не только в отношении работников соответствующей организации, но и иным категориям потребителей при условии, что предоставле­ ние подобных льгот не обуславливает закрепление дискрим1шац1юнных условий в публичных договорах с другими потребителями. В качестве дополнительного аргумента в пользу именно такого решения проблемы можно сослаться на то, что в соответствии с параграфами 13 и 13а главы первой титула 15 Свода законов США, регулирующими вопросы установления дискриминационных цен, выбора клиентов и предоставления скидок, дискриминация покупателей в отношении цен на товары одинакового вида и качества является незаконной лишь при возможно­ сти появления негативных последствий:

существенного ослабления конкуренции или появления тенденции к созда­ нию монополии в любой отрасли торговли;

нанесения вреда;

ликвидации или предотвращения конкуренции для любого лица, которое сознательно принимает либо предоставляет другим выгоды такой дискриминации и т.д.

' О принципе соразмерности (пропорциональности) ограничения прав и свобод граждан зна­ чимым интересам и целям, закрепленным в части 3 статьи 55 Конституции Российской Феде­ рации см. в частности: пункт 3 мотивировочной части постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 24,02.98 № 7-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 1 и 5 Федерального закона от 5 февраля 1997 года «О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Россий­ ской Федерации, Государственный фонд занятости населения Российской Федерации и в фон­ ды обязательного медицинского страхования на 1997 год» в связи с жалобами ряда граждан и запросами судов», пункт 1 особого мнения судьи Конституционного Суда Российской Федера­ ции Б.С. Эбзеева, прилагаемого к постановлению Констит'ционного Суда Российской Федера­ ции от 03.07.2001 № 10-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений под­ пункта 3 пункта 2 статьи 13 Федерального закона «О реструктуризации кредитных организа­ ций» и пунктов 1 и 2 статьи 26 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кре­ дитных организаций» в связи с жалобами ряда граждан».

в отсутствие же указанных и иных негативных последствии самостоятель­ ное установление льгот отдельным категориям клиентов позволило бы усилить конкуренцию между организациями. Более того, предоставление организацией льгот отдельным категориям потребителей в зависимости от их имущественного положения в большей степени соответствовало бы последовательной реализации принципа защиты слабой стороны в договоре.' Так, например, разработка торго­ вой организацией системы скидок при продаже товаров первой необходимости малоимущим гражданам соответствовало бы тенденциям социализации граждан­ ского права и содействовало бы последовательной реализации принципа защиты слабой стороне в договоре. Следует подчеркнуть, что отечественная» судебная:



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.