авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«из ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Славецкий, Дмитрий Валерьевич 1. Принцип защиты слабой стороны гражданско-правового договора 1.1. Российская ...»

-- [ Страница 5 ] --

Дювернуа, обнаруживать признаки юридического бессилия и допускать торжест­ во явной несправедливости.^ А.С. Кривцов писал о том, что «изъявление воли подобно каждому другому душевному движению имеет значение только в связи с тем психологическим сти­ мулом, который его вызвал». Если этот решающий психологический момент от­ падает, то воля, о которой в данном случае может быть речь, является только «те­ нью воли», лишенным плоти и крови явлением, которое не имеет ничего общего с жизненной действительностью.^ С точки зрения А.С. Кривцова,.если не исполнилось решающее предполо­ жение (например, имело место заблуждение в мотиве, послужившем основой для заключения договора), отпадает основание, которое породило волю, а вместе с тем отпадает и сама воля. При этом ученый признавал, что постановка действи­ тельности юридической сделки в зависимость от предположений одной из сторон может иметь место лишь тогда, когда соответствующее предположение было ясно выражено субъектом договора. Предположение может получить также косвенное выражение. Однако в этом случае необходимо обратить внимание на то, может ли оно рассматриваться как ясное для контрагента, исходя из обстоятельств, сопут­ ствующих данной сделке. Таким образом, для разрешения вопроса о существен ' Дювернуа Н.Л. Конспект лекций по русскому гражданскому праву, СПб., 1897. С. 38.

^ Там же. С. 39.

^ Кривцов А.С. Абстрактные и материальные обязательства в римском и современном граж­ данском праве. Юрьев, 1898. С. 70-71.

ности заблуждения как основания для признания сделки недействительной необ­ ходимо тщательное изучение особенностей отдельного случая.' О.С. Иоффе тоже отмечал важность индивидуального подхода. Он полагал, что признание заблуждения существенным или несущественным — это вопрос факта, решение которого зависит всецело и исключительно от конкретных об­ стоятельств каждого отдельного спора. Если в результате оценки этих обстоя­ тельств суд придет к выводу, что при отсутствии заблуждения сделка не была бы совершена, то такое заблуждение несомненно является существенным, а сделка, заключенная под его влиянием - недействительной.^ Следует подчеркнуть, что идея существенности заблуждения в мотиве в случае, если контрагент заблуждавшейся стороны знал о заблуждении, получила признание и в правопорядках некоторых зарубежных стран.

В частности, статья 247 Гражданского кодекса Португалии предусматрива­ ет:

«Если под влиянием ошибки волеизъявление не соответствует действитель­ ной воле лица, оно может быть отменено при условии, что лицо, к которому об­ ращено волеизъявление, знало или должно было знать об обстоятельстве, поро­ дившем ошибку».

Гражданский кодекс Калифорнии содержит нормы, касающиеся ошибки в мотивах сделки, основанные на неправильном понимании закона. К этой ошибке относится неверное понимание положений закона одной из сторон, в то время как другая сторона осознает заблуждение контрагента, но не поправляет его. Согла­ сие, данное стороной по договору на заключение этого договора в силу ошибки, считается в соответствии с Гражданским кодексом Калифорнии недействитель­ ным, не отражающим намерение лица, вступившего в договор, и поэтому заблуж ' Кривцов А.С. Абстрактные и материальные обязательства в римском и современном граж­ данском праве. Юрьев, 1898, С. 71.

^ Иоффе О.С. Указ. соч. С. 281.

давшаяся сторона может не выполнять своих обязательств по договору, ссылаясь на ошибку при заключении договора.' В Великобритании при относительном господстве теории caveat emptor анг­ лийская правовая доктрина признавала в качестве введения в заблуждение молча­ ние в отношении обстоятельства, которое могло препятствовать заключению до­ говора, в случае, если отношения между сторонами требовали особого внимания друг к другу.^ Рассматривая вопрос о заблуждении в мотивах сделки, необходимо обра­ тить внимание на тот аспект, что мотивы совершения сделки зачастую не отраже­ ны в содержании договора, однако о них устно сообщается контрагентам. В этой связи следует отметить, что форма указания заблуждающейся стороной на моти­ вы совершения сделки не должна иметь значения"?, так как заблуждающейся сто­ роной чаще всего выступает лицо, недостаточно информированное относительно определенной сферы деятельности.'* Этим лицом, как правило, является клиент субъекта предпринимательской деятельности, зачастую заключающий договор присоединения, текст которого подготовлен предпринимателем. Учитывая факти­ ческое отсутствие возможности внесения каких-либо изменений в договор при­ соединения в интересах присоединяющейся стороны, устное сообщение клиентом предпринимателю мотива (даже ошибочного) совершения сделки должно быть признано достаточным для последующего признания этого мотива согласованным условием договора. По нашему мнению, речь должна идти именно о квалифика ' См.: Основные институты гражданского права зарубежных стран. Сравнительно-правовое исследование. Под ред. В.В. Залесского. М., 2000. С. 317.

^ Хаафина P.O. Договор в английском гражданском праве. М., 1959. С. 249.

• В этой связи уместно вспомнить точку зрения Корбина, согласно которой полнота и исклю­ * чительность письменного договора может быть определена только с учетом всех данных, включая предшествующие заключению договора переговоры. Письменный договор сам по себе не может доказать свою полноту и точность. Цит. по: Мозолин В.П., Фарнсворт Е.Л. Указ. соч.

С. 85.

^ Несмотря на то, что В.П. Мозолин является сторонником несущественности заблуждения в мотивах сделки, он придерживается той точки зрения, что воля субъекта должна формировать­ ся в условиях возможности знания наиболее важных обстоятельств, необходимых для принятия ции ставшего известным контрагенту мотива как согласованного условия догово­ ра, а не как основания для признания сделки недействительной. Вряд ли можно признать оптимальным с точки зрения обеспечения стабильности гражданского оборота признание сделки недействительной и применение реституции из-за за­ блуждения в мотиве.

В качестве иллюстрации актуальности проблемы придания мотиву свойства согласованного условия договора, если об этом заблуждении было известно контрагенту заблуждавшейся стороны, можно привести следующий пример.

Гражданин, планирующий переехать из одного города в другой, заключает договор долевого участия в строительстве жилья на окраине населенного пункта.

При этом он объявил своему контрагенту (уполномоченному представителю строительной организации) о своем желании жить в тихом месте, отдаленном от основных транспортных узлов города. Поскольку гражданин не проживал в мест­ ности, где строится его будущее жилье, он мог не знать, что рядом с объектом строительства в соответствии с утвержденным органами местного самоуправле­ ния планом застройки города предполагается в течение следующих пяти лет строительство городской автомагистрали. Представитель строительной организа­ ции располагал информацией о плане застройки города, но не предупредил своего клиента о предполагаемом дорожном строительстве. При этом вполне естествен­ но то, что условие о «тихом месте, отдаленном от основных транспортных узлов города» не попало в текст договора долевого участия в строительстве жилья. Ме­ жду тем также очевидно, что гражданин не заключил бы договор, зная о плане за­ стройки населенного пункта. С учетом этого представляется допустимым призна­ ние описанного договора недействительным по инициативе заблуждавшейся сто­ роны.

В современных условиях поведение субъекта, занимающегося профессио­ нальной деятельностью, когда он, зная о заблуждении своего клиента относитель объективно правильного решения о вступлении в договор. См.: Мозолин В.П., Фарнсворт Е.Л.

Указ. соч. С. 249.

Н мотивов заключения договора, не принял попыток к устранению этого заблуж­ О дения, а, наоборот, воспользовался им, необходимо рассматривать как недобросо­ вестное. Возможно, что в определенной ситуации получение информации о по­ требностях (мотивах) потенциального контрагента по договору может привести к тому, что единственным последствием добросовестного реагирования на такую информацию со стороны субъекта профессиональной деятельности будет являть­ ся рекомендация не заключать предлагаемый договор, что в свою очередь не со­ вместимо с заинтересованностью предпринимателя в получении прибыли. Однако и в этом случае, исходя из принципа добросовестности участников гражданских правоотношений, субъект профессиональной деятельности обязан дать необходи­ мые разъяснения обратившемуся к нему клиенту.' Исходя из требования статьи 178 Гражданского кодекса Российской Феде­ рации, согласно которой заблуждение относительно мотивов сделки не имеет су­ щественного значения, знание стороны о заблуждении контрагента можно было бы квалифицировать как пассивную форму обмана (или косвенный обман). В этом случае сделка могла бы быть признана недействительной в соответствии со статьей 179 Гражданского кодекса Российской Федерации. Однако такой подход нельзя признать абсолютно корректным, так как обман, совершенный в активной или пассивной форме, предполагает необходимость наличия умысла у того, кто совершил обман. Умолчание же об обстоятельствах, в связи с которыми у контр­ агента возникло заблуждение относительно мотивов совершения сделки, может иметь место и при отсутствии умысла, вследствие невнимательности к потребно­ стям клиента. В этом случае применение к контрагенту заблуждавшейся стороны штрафной санкцрш, предусмотренной пунктом 2 статьи 179 Гражданского кодекса ' О сложившейся в Германии судебной практике, признавшей необходимым в отдельных си т'ащ1ях рекомендовать клиенту воздержаться от заключения договора, см.: Каримуллин Р.И.

Права и обязанности сторон кредитного договора по российскому и германскому праву. М., 2001. С. 68-69.

^ К сторонникам такой квалификации можно, в частности, отнести М.М. Лгаркова и Ф.С.

Хейфец. См.: Лгарков М.М. Избранные труды по гражданскому праву. В 2-х т. Том 2. М., 2002.

С. 376;

Хейфец Ф.С. Указ. соч. С. 95-96.

Российской Федерации и выраженной в возмещении в доход государства того, что было передано по сделке заблуждавшейся стороне, было бы неоправданно и несоразмерно бездействию стороны, знавшей о заблуждении.

Таким образом, единственно верным и справедливым способом учета инте­ ресов слабой стороны, заблуждавшейся относительно мотивов совершения сдел­ ки, было бы формулирование следующего правила:

Мотив, которым руководствовался субъект при заключении договора и ко­ торый стал известен до заключения договора контрагенту, знавшему об ошибоч­ ности мотива, становится согласованным условием договора при его заключении, если контрагент не сообщил заблуждающейся стороне об ошибочности мотива до заключения договора.

Переходя к вопросу об отсутствии учета законодателем отдельных обстоя­ тельств, связанных с защитой слабой стороны в соответствии со статьей 179 Гра­ жданского кодекса Российской Федерации, необходимо отметить следующее.

Статья 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, закрепляющая воз­ можность оспаривания сделки, которую лицо было вынуждено совершить вслед­ ствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях,, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), признает необходимость наличия двух факторов:

1) объективный фактор, выраженный, во-первых, в совершении невыгодной сделки и, во-вторых, в стечении тяжелых обстоятельств у субъекта, которому сделка невыгодна;

2) субъективный фактор, заключающийся в знании и использовании тяже­ лых обстоятельств контрагентом пострадавшей стороны.

Наличие этих факторов характерно не только для подхода к недействитель­ ности кабальной сделки, закрепленного в действующих положениях Гражданско­ го кодекса Российской Федерации, но и для положений, получавших отражение в прежних кодифицированных актах России, а также норм законодательных актов многих зарубежных стран. Так, на необходимость объективного и субъективного оснований оспаривания кабальной сделки в соответствии с советским граждан­ ским законодательством указывал О.С. Иоффе.' Я. Шапп отмечал важность нали­ чия двух предпосылок: объективной и субъективной для оспаривания ростовщи­ ческого договора потерпевшей стороной согласно параграфу 138 Германского гражданского уложения.^ И.А. Покровский также указывал на закрепление в по­ ложениях германского гражданского уложения и проекта гражданского уложения России, касающихся недопустимости использования одной из сторон договора крайней нужды другой стороны, помимо объективного (чрезмерное превыщение выговариваемой выгоды над возлагаемой на контрагента обязанностью) еще и субъективного признака (знание нужды, легкомыслия и желание их эксплуатиро­ вать).^ P.O. Халфина констатировала закрепление аналогичных по сути требова­ ний в законодательстве Италии, Швейцарии, Лвстрии."* Качественно иной подход к оспариванию явно невыгодной для одного из контрагентов сделки предусматривает теория убыточности, получившая отраже­ ние в статьях 1118, 1674 и иных положениях Французского гражданского кодекса.

Согласно этой теории для оспаривания убыточной, кабальной сделки достаточно наличия лишь объективного основания - убыточности сделки, выраженной в не­ соответствии уровня цены по отдельным видам договоров купли-продажи уста­ новленному Французским гражданским кодексом или законом соотношению.

Субъективный фактор (т.е. знание и использование тяжелых обстоятельств, в ко­ торых находится слабая сторона, ее контрагентом) для теории убыточности не имеет значения при признании сделки недействительной полностью или частич­ но.^ Доминирует точка зрения, что убыточность по Французскому гражданскому ' Иоффе О.С. Указ. соч. С. 284.

^ Шапп Я. Указ. соч. С. 231.

Покровский И.А. Справедливость, усмотрение судьи и судебная опека // Вестник права.

1899. №10. С. 69-70.

^ Гражданское и торговое право капиталистических стран. Под ред. В.П. Мозолина, М.И. Ку­ лагина. М, 1980. С. 173-174.

^ См.: Покровский И.А. Справедливость, усмотрение судьи и судебная опека // Вестник права.

1899. №10. С. 69-70.

кодексу — институт казуистичный, узкоприменимый и устаревший. Данная точка зрения обосновывается следующими аргументами:

1) разработчики Французского гражданского кодекса по существу позаим­ ствовали теорию убыточности из римского частного права (доктрина laesio enor­ mis), используемую при заключении договоров купли-продажи земли;

2) в отличие от теории оспоримости кабальной сделки исходя из знания и использования сильным субъектом договора тяжелых обстоятельств, в которых находится слабый контрагент, теория убыточности охватывает лишь отдельные виды договоров купли-продажи-;

3) Французский гражданский кодекс фактически является буржуазным ко дексом с минимумом гарантий слабой стороне в договоре, так как был принят значительно раньше многих других кодифицированных актов стран Европы и до проявления тенденции социализации гражданского права.

Все вышеприведенные аргументы достаточно убедительны для того, чтобы признать отсутствие универсального подхода к оспариванию явно невыгодного для одной из сторон договора в положениях французского гражданского законо­ дательства. Недостаток теории убыточности заключается еще и в том, что благо­ даря ей можно признать недействительной сделку, цена в которой не соответст­ вует соотношению, установленному законом. Признание же кабальной сделки недействительной не ограничено предусмотренными в законе пропорциями.

Также можно отметить то, что многие вопросы, возникавшие с применени­ ем доктрины laesio enormis в римском частном праве (Только ли продавец имеет право требовать признания недействительной убыточной для него сделки? Имеет ли покупатель аналогичное право, если цена покупаемой им вещи слишком высо­ ка? Можно ли на договоры аренды распространить особый правовой режим, свя ' См.: Годэмэ Е. Указ. соч. С. 89;

Морандьер Ж. Указ. соч. Том 2. С. 250.

^ О малых гарантиях для слабой стороны по ФГК см., например: Морандьер Ж. Указ. соч. Том 1. С. 120, Том 2. С. 190-193,204-205;

Гамбаров Ю.С. Свобода и ее гарантии. Популярные соци­ ально-юридические очерки. СПб., 1910. С. 26.

занный с теорией убыточности?), были перенесены в теорию французского граж­ данского права с закреплением в законодательстве теории убыточности.

Закрепление более современных и гибких положений о признании убыточ­ ной, кабальной сделки недействительной на основании как объективной, так и субъективной предпосылок некоторыми авторами рассматривается как развитие теории убыточности. Именно так характеризуют положения немецкого законода­ тельства К. Цвайгерт и X. Кетц.' Однако если согласиться с этой точкой зрения, становятся непонятной эволюция в подходах к убыточности во французской гра­ жданско-правовой доктрине. Так, Ж. Морандьер отмечает, что с начала XX века во Франции теория убыточности в смысле достаточности объективного основа­ ния (т.е. установления в договоре купли-продажи существенно заниженной цены по сравнению с имеющимися ценами) для признания недействительности дого­ вора купли-продажи укрепила свои позиции. В XIX веке, по мнению Ж. Моран­ дьер, классическая теория придерживалась необходимости субъективного обос­ нования правил об убыточности и сводила его к пороку согласия: потерпевший вправе был требовать признания договора недействительным, опираясь либо на допущенное им заблуждение в стоимости вещи, либо на принуждение его другой стороной к вступлению в договор. Современные же теории, появившиеся и укре­ пившиеся с начала XX века, сближают правила об убыточности с учениями о предмете и основании обязательства: объективно обязанность, подлежащая ис­ полнению стороной, потерпевшей от убыточности договора, лишена основания, договор, при помощи которого одна сторона «эксплуатирует» другую, противен с социальной точки зрения публичному порядку. В целях подтверждения проявле­ ния этой тенденции в судебной практике Ж. Морандьер ссылался на определения кассационного суда, в которых признано, что убыточность вытекает из простой объекпшной констатации того, что цена занижена, без необходимости устанавли вать наличие заблуждения или какого-либо принуждения. Данное обстоятельст ' Цвайгерт К., Кетц X. Указ. соч. Том 2. С. 14.

^ Морандьер Ж. Указ, соч. Том 2. С. 248-249.

B заставляет нас кроме изучения недостатков теории убыточности обратить так­ O же внимание на достоинства этой теории.

Представляется, что в качестве одного из очевидных преимуществ теории убыточности можно отметить то, что она не связывает возможность оспаривания явно невыгодной сделки с влиянием на слабую сторону договора тяжелых об­ стоятельств. Объективным критерием для оспаривания продавцом убыточного договора купли-продажи является существенное занижение цены, а не стечение тяжелых обстоятельств. В этой связи следует отметить наличие возможности за­ щиты слабой стороны в договоре тогда, когда субъект совершает убыточную для него сделку без влияния не него тяжелых обстоятельств в традиционном их по­ нимании. К примеру, родители беременной незамужней девушки продают при­ надлежащий им земельный участок по крайне низкой цене с целью скорейшего получения необходимой суммы денег для проведения свадебной церемонии. При этом весьма сомнительно то, что подобные обстоятельства могут быть квалифи­ цированы судом как тяжелые.

С позиции же теории убыточности одно лишь слишком значительное несо­ ответствие между вещью и ее ценой заставляет предполагать, что продавец не был вполне свободен, давая свое согласие, что он подвергся своего рода мораль­ ному принуждению. Убыточность сама по себе заставляет презюмировать порок согласия. На основании этой презумпции допущен иск о расторжении договора.' Безусловно, можно усомниться в том, допустима ли вообще такая презумпция.

Ведь принципу свободы договора не противоречит заключение безвозмездных или неэквивалентных сделок: вещь может быть подарена ее собственником или продана «со скидкой». В связи с этим следует отметить то,, что об убыточности можно говорить лишь в случае заключения договора купли-продажи. В случае за­ ключения договора дарения об убыточности договора не может быть и речи. Если договором дарения фактически прикрывается убыточный договор купли продажи, к первому по иску заинтересованного лица (в том числе и пострадавшей стороны) могут быть применены нормы гражданского законодательства о при­ творной сделке. Что же касается заключения договора купли-продажи «со скид­ кой», то в части определения цены на наиболее социально значимые объекты не­ движимости (жилые помещения и земельные участки) при их продаже физиче­ скими лицами можно сделать отдельные исключения в целях защиты слабой сто­ роны в договоре.

Таким образом, преимуществом теории убыточности является то, что она значительно облегчает бремя доказывания убыточности сделки для слабого контрагента, решившего оспорить явно невыгодный для него договор. Так, в слу­ чае с оспариванием кабальной сделки в соответствии со статьей 179 Гражданско­ го кодекса Российской Федерации пострадавшей стороне необходимо доказать:

1) факт совершения невыгодной сделки;

2) стечение тяжелых обстоятельств, повлиявших на принятие решения о за­ ключении невыгодного договора;

3) знание и использование контрагентом тяжелых обстоятельств при за­ ключении договора.

В свою очередь, слабой стороне при оспаривании убыточного договора в соответствии с положениями французского гражданского законодательства необ­ ходимо лишь доказать факт заключения договора, убыточного на момент его за­ ключения.

Следующее достоинство теории убыточности, получившей отражение в по­ ложениях французского гражданского законодательства, заключается в том, что не всякая убыточная сделка купли-продажи может быть признана полностью не­ действительной. Пострадавшая сторона по отдельным видам убыточного догово­ ра купли-продажи вправе требовать не признания сделки недействительной и применения реституции, а лишь исправления цены. Принимая во внимание то, что сельскохозяйственный производитель заинтересован в сохранении права на покупаемые им удобрения, семена и саженцы, предметы, предназначенные для ' Годэмэ Е. Указ, соч. С. 88.

содержания животных в сельском хозяйстве, французское законодательство пре­ доставляет ему право предъявить требование об уменьшении цены купленной вещи и о возмещении убытков, если ущерб покупателя составил свыше одной четвертой цены договора. Такое же решение вопроса об убыточности договора применяется в договорах с длящимся исполнением или в последовательных дого­ ворах, когда возврат исполненного стал невозможным.^ В целом Р. Саватье ука­ зывает на распространенность подхода к исправлению убыточного договора по сравнению с признанием его недействительным. Подход к сохранению права на вещь, проданную по убыточному договору купли-продажи, и непризнанию сдел­ ки недействительной позволяет обеспечить стабильность гражданского оборота и, в частности, защиту добросовестного приобретателя вещи, которая была ранее куплена по убыточному договору."' В этой связи следует отметить, что опреде­ ленный отход от традиционного применения последствий недействительности сделки в виде реституции имеет место и в отечественной судебной практике. По существу, в пункте 2 обзора практики разрешения споров по договору строитель­ ного подряда, содержащегося в информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24.01.2000 № 51, отражена пози­ ция о возможности неприменения в отдельных случаях двусторонней реституции при признании договора недействительной сделкой, если этого требз^от интересы сторон.

Сохранение в силе убыточной сделки с выравниванием цены обладает так­ же тем преимуществом, что к стороне договора, стремившейся получить допол­ нительный доход, не применяется санкция в виде взыскания в доход государства того, что он передал по сделке своему слабому контрагенту (см. пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации). Представляется, что приме ' Саватье Р. Указ. соч. С. 286.

^ Там же. С. 286.

• На необходимость обеспечения устойчивости права собственности при признании недейст­ * вительным убьп^очного договора купли-продажи указьгаал Е. Годэмэ. См.: Годэмэ Е. Указ. соч.

С. 91.

нение такой санкции к субъекту не отвечает принципу соразмерности санкции со­ вершенному правонарушению.' К тому же очевидно то, что объем взыскания в доход государства и, следовательно, тяжесть подобной штрафной санкции обрат­ но пропорциональны степени алчности злоупотребившего контрагента. Чем больше экономит и выигрывает сильный субъект в результате совершения ка­ бальной сделки, тем меньше его имущественные потери, и наоборот - чем более он снисходителен к слабому контрагенту, тем больше он вынужден жертвовать государству.

Наконец, необходимо отметить то, что санкция в виде взыскания в доход государства имущества, переданного по кабальной сделке пострадавшей стороне, имеет мало общего с гражданской ответственностью, носящей, как правило, ком­ пенсаторный характер. Ф.С. Хейфец полагает, что взыскание в доход государства не является конфискацией, так как конфискация может быть распространена на любое имущество, а взыскание в доход государства относится лишь к предмету, по поводу которого совершалась сделка.^ Вряд ли этот аргумент можно воспри­ нимать серьезно, во-первых, потому, что конфискация как санкция за отдельные правонарушения (например, административные правонарушения) иногда распро­ страняется на конкретные объекты (объекты, являющиеся орудием совершения или предметом административного правонарушения"*). Во-вторых, в случае взы­ скания в доход государства имущества, переданного по кабальной сделке постра­ давшей стороне, имеются все необходимые признаки конфискации (см. пункт Г статьи 243 Гражданского кодекса Российской Федерации):

1) безвозмездное изъятие имущества у собственника;

2) наличие решения суда как основания изъятия;

' На несоразмерность указанной санкции и необходимость учета конкретных обстоятельств (например, степени вины сильного контрагента, размера сэкономленных им средств при за­ ключении кабальной сделки и т.д.) указывалось еще в судебной практике Верховного Суда СССР. См.: Хейфец Ф.С. Указ. соч. С. 137.

^ См.: Хейфец Ф.С. Указ. соч. С. 117-118.

^ См. подпункт 4 njTiKTa 1 статьи 3.2. Кодекса Российской Федерации об адапшистративных правонарушениях.

3) характер санкции за совершение правонарушения.

Таким образом, изложенное свидетельствует о том, что взыскание в доход государства имущества, переданного по кабальной сделке злоупотребившей сто­ роной своему контрагенту, фактически представляет собой частный случай кон­ фискации, зачастую несоразмерной действиям сильной стороны в кабальной сделке.

С учетом вышесказанного можно сделать следующие выводы.

Несмотря на сходство практической роли теорий убыточности и признания недействительной кабальной сделки, наиболее эффективная защита слабой сторо­ ны в договоре возможна лишь посредством совместного использования указан­ ных теорий. Следует констатировать целесообразность рецепции отдельных эле­ ментов теории убыточности: исправление цены в явно невыгодной для одной из сторон сделке без признания ее полностью недействительной с применением рес­ титуции, облегчение бремени доказывания для слабой стороны. Широкое приме­ нение теории убыточности невозможно, так как она несет в себе скрытую опас­ ность для свободы договора и стабильности гражданского оборота. Именно по­ этому во французском гражданском законодательстве положения об убыточности^ договора применяются лишь к отдельным- разновидностям договора купли продажи. Однако дозированное применение теории убыточности наряду с теори­ ей оспоримости кабальной сделки могло бы быть весьма полезно, так как сущест­ венно облегчало бы защиту слабого субъекта в некоторых договорах. В качестве направлений применения теории убыточности можно отметить наиболее соци­ ально значимые меновые' договоры, например, договоры купли-продажи земель­ ных участков. С введением в действие Земельного кодекса Российской Федера­ ции, Федерального закона «Об обороте земель сельскохозяйственного назначе­ ния» и последующим принятием законов субъектов Российской Федерации;

уста ' К алеаторнььм (рисковым) договорам по известным причинам теория убыточности в прин­ ципе не может быть применена. См.: Годэмэ Е. Указ. соч. С. 86.

навливающих моменты приватизации земель сельскохозяйственного назначения, дан импульс для совершения значительного количества договоров купли-продажи земельных участков, что в свою очередь может превратить землю в объект жест­ ких спекуляций. Применение теории убыточности в сфере гражданского оборота земельных участков позволило бы защитить часть сельского населения от заклю­ чения разорительных договоров купли-продажи земельных участков.

§6. Роль судейского усмотрения в реализации принципа защиты слабой стороны договора Судейское усмотрение сыграло значимую роль в становлении и развитии принципа защиты слабого субъекта договора в правопорядках зарубежных стран, причем не только стран системы общего права. К примеру, в начале XX века в Германии, прежде чем законодатель среагировал на получавшие распространение в деловой практике типовые договоры, Имперский суд начал усматривать в дого­ ворном соглашении с участиСхМ стороны, применявшей общие условия сделок,, злоупотребление ею своим монопольным положением. Можно было бы привести и другие многочисленные примеры фактического учета интересов слабой стороны в договоре судебными инстанциями зарубежных стран адекватного развитию имущественных отношений. Однако представляется, что в этом нет необходимо­ сти. Достаточно упомянуть высказывание Л.С. Явича о том, что широта судейско­ го правотворчества прямо пропорциональна степени отставания законодательства от динамики общественных отношений и новых потребностей общества.'^ Касаясь причин такого отставания законодателя, А. Барак справедливо отмечал, что в за­ конодательстве порой просматривается неуверенность. Даже самый успешный за­ конодатель не может предусмотреть непредсказуемое.'* В этой связи следует ' См. пункт 4 статьи 1 Федерального закона «Об обороте земель сельскохозяйственного на­ значения».

^ См.: Шапп Я. Указ. соч. С. 235.

^ Явич Л.С. Указ. соч. С. 80.

'* Барак А. Указ. соч. С. 85, вспомнить соответствующий виток судебной практики, а вслед за ней и граждан­ ского законодательства стран Европы после возникновения в первой половине XX века экономических кризисов, послуживших причиной для обнищания многих граждан и банкротства части субъектов предпринимательской деятельности.

' При относительной консервативности гражданского законодательства суды, исходя их конкретной ситуации, рассматривали поведение сторон договора на предмет его соответствия социальному назначению осуществляемых ими субъективных граж­ данских прав. В случае несоответствия способа осуществления субъективного права его социальному назначению такое осуществление права зачастую рассмат ривалось судебными органами как злоупотребление правом. Квалификация в ка­ честве злоупотребления правом осуществления субъективного права в противо­ речии с его социальным назначением была бы уместна и в российской судебной практике в условиях закрепления в современном гражданском законодательстве лишь разрозненных положений, направленных на реализацию принципа защиты слабой стороны в договоре. Рассматривая более подробно вопрос о возможности использования судами принципа недопустимости злоупотребления правом в це­ лях защиты слабого субъекта договора, следует отметить наличие как сторонни­ ков, так и противников теории недопустимости злоупотребления правом. К по­ следним, властности, можно отнести И.А. Покровского, из современных россий­ ских ученых - В.И. Ехмельянова, СТ. Максименко.

Основной аргумент против применения принципа недопустимости злоупот­ ребления правом сводится к тому, что понятие злоупотребления правом страдает ' См.: Кулагин М.И. Указ. соч. С. 274-279.

К. Цвайгерт и X. Кетц отмечали то, что гражданские и торговые кодексы стран континенталь­ ной Европы, старея, постепенно теряли способность быть aдeквaтны^«I меняющейся действи­ тельности, в результате чего в этих странах бьио создано широкое поле для развития судебного правотворчества. См.: Цвайгерт К., Кетц X. Указ. соч. Том I. С. 403.

В настоящей работе не рассматривается вопрос о противоречивости терминологии «зло­ употребление правом». Относительная противоречивость этой терминологаи является обще­ признанной. См., например: Лгарков М.М. Указ. соч. Том 2. С. 365-366;

Брат'сь С.Н. О преде­ лах осуществления гражданских прав // Известия высших учебных заведений. Серия «Правове­ дение». 1967. № 3. С. 82;

Грибанов В.П. Указ. соч. С. 40;

Емельянов В.И. Разумность, добросо­ вестность, незлоупотребление гражданскими правами. М., 2002. С. 33-34.

неопределенностью, в результате чего любое действие субъекта гражданского права может быть признано судом злоупотреблением правом. При этом лицо уз­ нает о фаницах своего права не заранее из закона, а post factum из судебного ре­ шения.' Так, С Т. Максименко говорит о расплывчатости и отсутствии четких границ у термина злоупотребления правом.^ По мнению В.И. Емельянова, если злоупотребление правом становится фактом не иначе как в результате судебного решения, то подобный подход причиняет существенный вред устойчивости права, так как участники правоотношений, реализующие принадлежащие им права, не имеют уверенности в том, что их действия являются правомерными.'^ Ученый считает понятие запрета злоупотребления правом не только необоснованным, но и опасным, так как принцип недопустимости злоупотребления правом, по его мнению, устанавливает запрет и санкцию, не описывая признаков запрещаемого деяния и не раскрывая его содержания.'* Учитывая изложенное, можно признать справедливым замечание М.М.

Агаркова о том, что проблема злоупотребления правом напрямую связана с про­ блемой определения пределов судейского усмотрения.^ Подход В.И. Емельянова в определенной степени сродни подходу И.А. Покровского, отстаивавшего точку зрения ограничения судейского усмотрения. Однако, на наш взгляд, в позиции И.А. Покровского существует некоторое внутреннее противоречие.

С одной стороны он выступал за ограничение судейского усмотрения и про­ тив так называемых «каучуковых» параграфов \ одним из которых является по­ ложение о недопустимости злоупотребления правом. Но с другой стороны И.А, Покровский считал необходимой защиту людей, отличающихся повышенной ' См.: Агарков М.М. Указ. соч. Том 2. С. 371-372.

^ Цит. по: Емельянов В.И. Указ. соч. С. 37.

^ Там же. С. 35.

^ Там же. С. 42.

^ О позициях сторонников и противников понятия злоупотребления правом М.М. Агарков пи­ сал: «С одной точки зрения границы прав могут быть точно определены в законе, с другой они могут быть точно определены лишь судом, решающим конкретное дело. В первом случае тео­ рия злоттотребления правом отрицается, во втором - обосновывается». См.: Агарков М.М.

Указ. соч. Том 2. С. 367.

эмоциональностью, психической неуравновешенностью, и рассматривал учет особенностей конкретного индивидуума как индикатор цивилизованности право порядка. В этом-то и видится суть противоречия. Закон не может учитывать всех индивидуальных особенностей личности и определять, каким должно быть су­ дебное решение в каждой конкретной ситуации, в которой проявились особенно­ сти индивидуума.^ В противном случае закон был бы бесконечно казуистичен.

Следует отметить высказывание А.Г. Гойхбарга о том, что конкретное осуществ­ ление субъективного права может быть чрезвычайно разнообразным. Поэтому нет возможности при самом описании права и его последствий предусмотреть в зако­ не мыслимые извращения при практическом осуществлении права. Судья не свя­ зан словом закона, он связан только общей целью закона и обязан пресекать вся­ кое злоупотребление правом, идущее вразрез с объективной целью закона.

Таким образом, закон может определить лишь границы судейского усмот­ рения, в пределах которых каждый мог бы пользоваться защитой, в том числе ин­ дивидуум, отличающийся повышенной эмоциональностью или психической не­ уравновешенностью. Нельзя не согласиться с В.П. Грибановым, считавшим за­ крепление в законе принципа недопустимости злоупотребления гражданскими правами необходимым дополнением правовых гарантий реальности и осуществи­ мости субъективных прав, своеобразной формой сочетания общественных и лич­ ных интересов. В целях последовательной реализации принципа защиты слабой стороны в договоре в отдельных случаях целесообразно рассмотрение недобросо­ вестных действий субъектов договорных отношений как злоупотребление правом, выразившееся в осуществлении субъективного права в противоречии с его соци­ альным назначением.

' Покровсюи! И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998. С. 103-105, 116-117.

^ Там же. С. 130-131.

^ Это обстоятельство признавал и сам И.Л. Покровский. См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 1998. С. 94-95.

• Цит. по: Лгарков М.М. Указ, соч. Том 2. С. 367.

* ^ Грибанов В.П. Указ. соч. С. 25.

Квалификация осуществления субъективного права в противоречии с его социальным назначением как злоупотребления правом не является общепризнан­ ной. Однако можно отметить значительность числа сторонников такой квалифи­ кации. На понимание под злоупотреблением правом осуществления права в про­ тиворечии с его назначением как на один из основных подходов к определению злоупотребления правом указывал, в частности, Ж. Морандьер.' Ж.-Л. Бержель, говоря о критерии правомерности осуществления субъективного права, указывал на то, что права предоставляются исключительно для удовлетворения легитимных интересов^, т.е. для осуществления права в соответствии с его назначением, при­ писанным ему законом. Японские ученые С. Вагацума и Т. Ариидзуми понимают под злоупотреблением правом такое действие, которое внещне хотя и выглядит как осуществление прав личности, однако по существу идет против общественно­ го характера прав и в силу этого не может быть допущено."' В поддержку подхода к определению злоупотребления правом как осущест­ вления этого права не в соответствии с его назначением или содержанием выска­ зывались и советские ученые.' В.П. Грибанов, характеризуя злоупотребление права как нарушение преде­ лов осуществления субъективного права, в целом не отрицал идею о том, что зло­ употребление правом - это использование субъективного права не в соответствии с его назначением. Вместе с тем он все же отмечал некорректность сведения пре­ делов осуществления права только к осуществлению прав в соответствии с их на­ значением по следующим основаниям.

Во-первых, требование закона относительно осуществления гражданских прав в соответствии с их назначением - это не единственное указание закона о пределах осуществления гражданских прав. Во-вторых, само по себе осуществле ' Морандьер Ж. Указ. соч. Том 2. С. 416.

^ Бержель Ж.-Л. Указ. соч. С. 75.

•' Вагацума С, Ариидзуми Т. Указ. соч. С. 35.

ние субъективных гражданских прав, хотя в конечном счете и преследует дости жение определенной дозволенной законом цели, не сводится только к этому. В качестве подтверждения этого тезиса В.П. Грибанов приводил примеры действий субъекта, которому принадлежит субъективное право, направленных на защиту этого права.'' В связи с этими примерами необходимо отметить следующее. Дей­ ствительно, право на защиту субъективного права обычно не связано с назначени­ ем защищаемого права. Однако не следует забывать, что сама защита какого-либо субъективного права представляет собой самостоятельное субъективное право право на защиту, и его назначением является охрана прав и законных интересов граждан. При этом важно, чтобы использование субъективного права на защиту соответствовало его назначению. В противном случае также может иметь место злоупотребления правом. Что же касается замечания В.П. Грибанова относитель­ но необходимости учета всех требований закона к пределам осуществления граж­ данских прав, то в такой необходимости нет никаких сомнений. При этом следует согласиться с В.П. Грибановым в том, что конкретный способ осуществления субъектом принадлежащего ему права, вероятно, может не отражать назначения этого права. В подобной ситуации частичное несоответствие способа осуществле­ ния права его назначению вряд ли может служить причиной для однозначной его квалификации в качестве злоупотребления правом. Вместе с тем следует иметь в виду, что несоответствие еще не означает противоречия. Что же касается осуще­ ствления субъективного права в противоречии с его назначением, то оно беспре­ пятственно может быть квалифицировано как злоупотребление правом.

Отмечая распространенность в советской гражданско-правовой науке под­ хода к определению злоупотребления правом как осуществления права в проти­ воречии с его назначением, необходимо учитывать то, что в положениях совет ' См., например: Бару М.И. О ст. I Гражданского кодекса // Советское государство и право.

1958. № 12. С. 118;

Братсь С.Н. О пределах осуществления гражданских прав // Известия высших учебных заведений. Серия «Правоведение». 1967. № 3. С. 81.

^ Грибанов В.П. Указ. соч. С. 48.

Там же.

ского законодательства непосредственно указывалось на недопустимость осуще­ ствления гражданских прав в противоречии с их назначением в обществе (см. ста­ тью 1 Гражданского кодекса РСФСР 1922 года и часть первую статьи 5 Граждан­ ского кодекса РСФСР 1964 года). В положениях же статьи 10 Гражданского ко­ декса Российской Федерации не упоминается о важности социального назначения субъективных прав. Однако отсутствие в действующем законодательстве указа­ ния на необходимость соответствия конкретных способов осуществления субъек­ тивного права назначению этого права в обществе еще не означает вырождения соответствующего подхода к содержанию понятия злоупотребления правом. Дан­ ного подхода придерживаются и отдельные современные авторы. К примеру, А.А.

Малиновский в качестве злоупотребления правом также определяет форму реали­ зации права в противоречии с его назначением, посредством которой субъект причиняет вред другим участникам общественных отношений.' Можно констатировать, что отсутствие учета социального назначения субъ­ ективных гражданских прав выявило слабость позиции противников теории зло­ употребления правом. Так, В.И. Емельянов, ссылаясь на чрезмерную широту су­ дейского усмотрения при применении норм о недопустимости злоупотребления, правом, приходил к выводам, противным общественному назначению субъектив­ ных прав и основам правопорядка. Указанный автор вспоминает о приведенном К.И. Скловским примере о применении судом норм о недопустимости злоупот­ ребления правом при попытке выселения собственником жилого помещения про­ живающего в нем лица исключительно в целях причинения неудобств последне­ му.^ В.И. Емельянов полагает недопустимым отказ суда в удовлетворении такого требования собственника жилого помещения, так как оно основано на праве соб­ ственности. Между тем В.И. Емельянов не учитывает то, что принцип недопусти­ мости выселения лрща, добросовестно пользующегося жилым помещением, но не являющегося его собственником, при условии, что собственник не собирается сам ' Малиновский Л.А. Злоупотребление правом. М., 2002. С. 39.

^ См.: Емельянов В.И. Указ. соч. С. 36.

поселиться в нем (или поселить туда членов своей семьи), получил щирокое рас­ пространение в правопорядках зарубежных стран.' Вследствие этого позицию указанного ученого нельзя признать прогрессивной, отражающей современные тенденции к социализации гражданского права. Следует отметить, что это не единственный недостаток точки зрения В.И. Емельянова. В конечном итоге он предлагает исключить из Гражданского кодекса Российской Федерации положе­ ния о недопустимости злоупотребления правом и одновременно дополнить закон положениями о «разумном соседском неудобстве», забывая о том, что еще М.М Агарков отмечал недальновидность тех авторов, которые сводили решение про­ блемы пределов осуществления гражданских прав к проблеме пределов вещных прав соседей.^ Возвращаясь к вопросу о квалификации осуществления субъективного пра­ ва в противоречии с его социальным назначением как злоупотребления правом, необходимо для более надежного теоретического обоснования такой квалифика­ ции указать на отдельные близкие по духу подходы к определению злоупотребле­ ния правом. Так, французские юристы Рипер и Феррон давали следующую трак­ товку институту злоупотребления правом:

«Злоупотребление начинается тогда, когда индивид ненормальным, чрез­ мерным развитием своей деятельности, своей свободы или своей собственности препятствует нормальному развитию свободы или собственности другого. В кон­ це концов, злоупотребление правом - это ненормальное использование.этого пра ва».

Л. Эннекцерус понимал под злоупотреблением правом пользование правом несовместимое с добросовестностью и чувством долга.^ * Об этом более подробно уже бьшо сказано в параграфе I настоящей главы.

^ См.: Емельянов В.И. Указ. соч. С. 60, 89-90.

^ Агарков М.М. Избранные труды по гражданскому праву. В 2-х т. Т. II. М., 2002. С. 370.

* Цит. по: Дюги Л. Указ. соч. С. 109.

* ^ Эннекцерус Л. Указ. соч. Том 1. Полугом 1. Введение и общая часть. С. 191.

Вышеприведенные и иные точки зрения, в которых злоупотребление пра­ вом связывается с анормальностью его осуществления или недобросовестностью поведения субъекта права, способствует квалификации осуществления права в противоречии с его социальным назначением в качестве злоупотребления правом.

Правовая основа для указанной квалификации получила непосредственное закрепление в законодательствах отдельных зарубежных стран.

В частности, пункт 2 статьи 7 Гражданского кодекса Испании предусматри­ вает положение, согласно которому «закон не охраняет злоупотребление правом или антисоциальное осуществление этого права. Любое действие или бездейст­ вие, осуществленное с намерением, явно выходящим за нормальные границы осуществления права и влекущим за собой ущерб для третьих лиц, служит осно­ ванием для соответствующей компенсации и применения правовых мер, направ­ ленных на пресечение злоупотребления».

Пунктом I статьи F Общей части Гражданского кодекса Японии провоз глащен следующий принцип: «Частные права должны следовать общественному благосостоянию».' Следует обратить внимание на то, что под злоупотреблением правом необ­ ходимо понимать не только шикану, т.е. использование субъективного права с ис­ ключительной целью причинения вреда другому лицу. Речь должна идти о зло­ употреблении правом в широком смысле, в том числе об использовании субъек­ том принадлежащего ему права в противоречии с его социальным назначением без умысла причинения вреда другому субъекту (например, использование субъ­ ективного права без необходимой осмотрительности). К настоящему времени в отечественной судебной практике сложился подход к применению положений статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации без изучения, имел ли место у субъекта права умысел причинения вреда контрагенту по договору. Та ' См.: Вагац'ма С, Ариидзуми Т. Указ. соч. Кн. 1. С. 34.

См.: Постановление Презнди'ма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 16.12.97 № 964/97;

Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Фе­ дерации от 03.02.1998 № 5679/97.

кая позиция судебных инстанций в значительной степени содействует защите слабой стороны договорных отношений, так как уменьшает бремя доказывания, лежащее на пострадавшем контрагенте.

Однако роль судейского усмотрения в реализации принципа защиты слабой стороны в договоре не сводится только к применению положений гражданского законодательства о недопустимости злоупотребления правом. В зарубежных странах, в том числе и в странах системы континентального права, использование в осуществлении правосудия основополагающих начал гражданского законода­ тельства, а также специальных правовых норм стало залогом успешной реализа­ ции указанного принципа.

Так, К. Цвайгерт и X. Кетц отмечают, что чем заметнее для суда несбалан­ сированность взаимных обязательств по договору, тем с большим доверием он относится к заявлению пострадавшей стороны о том, что она была обманута контрагентом, что на нее оказали давление или ввели в заблуждение и что при за­ ключении договора допущены ошибки принципиального характера. Зачастую су­ дья признает договор недействительным, усмотрев в нем нарушение публичного порядка и добрых нравов, либо использует нормы законодательства об обмане;

принуждении, преднамеренном введении в заблуждение, противоправном подчи­ нении влиянию.' В дополнение к указанным средствам реализации судебными органами принципа защиты слабой стороны в договоре статья 1244 Французского граждан­ ского кодекса предусматривает право установления судом отсрочки платежа.

Французский законодатель и судебная практика придерживаются той позиции.

Наличие подобной судебной практики свидетельствует о несостоятельности точки зрения, высказанной, в частности, Т.С. Яценко, о том, что современная судебная практика не знает кроме шиканы (т.е. злоупотребления правом с умыслом причинить вред другому лицу) иных форм зло'потребления правом. См. Яценко Т.С. Категория шиканы в гражданском праве: исто­ рия и современность. М., 2003. С. 49.

' Цвайгерт К., Кетц X. Указ. соч. Том 2. С. 13.

что суды вправе облегчать слабой стороне некоторые условия исполнения дого­ вора.' Положения Гражданского кодекса Российской Федерации, не предоставляя суду аналогичного права, все же не препятствуют судебным органам осуществ­ лять защиту слабой стороны в договоре, исходя из принципов гражданского права и необходимости добросовестного поведения субъектов гражданских отношений.

Представляется, что категория добросовестности поведения субъектов граждан­ ских отношений (равно как и принципы гражданского права) может быть исполь­ зована при осуществлении правосудия независимо от того, требует ли ее приме­ нения в данной ситуации закон или нет. Пункт 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливая презумпцию добросовестности субъектов гражданских правоотношений в тех случаях, когда о ней упоминается в законе, не исключает применения этой категории в других ситуациях. Вместе с тем следует иметь в виду, что ученые вкладывают различное содержание в понятие добросо­ вестности участников гражданских правоотношений. По существу, можно выде­ лить три главных подхода к определению данного понятия.


Первый подход сводится к определению добросовестности в объективном смысле, т.е. пониманию под ней честного, основанного на доверии и нравствен­ ности поведения субъектов по отношению друг к другу без причинения кому либо вреда или угрозы его причинения. К сторонникам данной точки зрения мож­ но, в частности, отнести М.М;

Агракова^, В.А. Белова^, Л.В;

Щенникову'*.

Сторонники другого подхода И.Б. Новицкий^, Е.В. Богданов', рассматри­ вают добросовестность двояко: в объективном и субъективном смысле. При этом ' Морандьер Ж, Указ. соч. Том 2. С. 320.

^ Лгарков М.М. Указ. соч. Том 2. С. 376.

^ Белов В.Л. Добросовестность, paaj-MHOCTb, справедливость как принципы гражданского пра­ ва // Законодательство. 1998. № 8.

^ См.: Щенникова Л.В. Справедливость и добросовестность в гражданском праве России (не­ сколько вопросов теории и практики) // Государство и право. 1997. № 6. С. 121.

^ Новицкий И.Б. Принцип доброй совести в проекте обязательственного права // Вестник гра­ жданского права. 1916. № 6. С. 65-70.

понимание данными учеными категории добросовестности с точки зрения объек­ тивного критерия имеет схожие черты с трактовкой добросовестности сторонни­ ками первого подхода. В субъективном же смысле добросовестность определяет­ ся знанием или незнанием определенных фактов.

Наконец, третий подход заключается в усмотрении в добросовестности лишь субъективного аспекта. Сторонником такого подхода является В.И. Емелья­ нов, считаюший недостаточными требования к нравственности для обоснования целесообразности введения в гражданское законодательство понятия;

добросове­ стности участников фажданских правоотношений.^ Полагаем, что такая позиция необоснованно сужает представления о добросовестном поведении и принижает значение данной категории как универсальной. На наш взгляд, следует согласить­ ся с авторами, которые усматривают в категории добросовестности одну из пра­ вовых идей, заложенных в гражданском законодательстве, заключаюшуюся в тре­ бовании честного, нравственного, а в определенных ситуациях и толерантного отношения субъектов друг к другу. Категория добросовестности представляет со­ бой общий стандарт поведения необходимый постольку, поскольку закон не мо­ жет предусматривать весь набор фактических обстоятельств, к которым он при­ меняется. К тому же возникновение той или иной ситуации зачастую нельзя пред­ сказать.^ Поэтому представляется вполне допустимым использование в качестве эталона категории добросовестности при разрешении некоторых споров в пользу пострадавшей слабой стороны в договоре В заключение следует отметить то, что к настоящему времени уже нельзя признать доминирующей точку зрения, согласно которой суды в Российской Фе­ дерации не занимаются правотворчеством, а выполняют исключительно право ' Богданов Е. Категория «добросовестности» в гражданском праве // Российская юстиция.

1999. №9. С. 12-13.

^ Емельянов В.И. Указ. соч. М., 2002. С. 91-98.

^ См.: Барак А. Указ. соч. С. 71-73.

применительную функцию.' Конечно, это не означает, что значимость отечест­ венной судебной практики приближается к тому уровню, которого она достигла в странах системы общего права. Однако судебные решения (в том числе решения, направленные на реализацию принципа защиты слабой стороны в договоре) могут представлять собой так называемые «вторичные нормы», о которых писали Р. Да­ вид и К. Жоффре-Спинози и которые бы уточняли и дополняли нормы граждан­ ского законодательства в отведенных им для судов рамках.^ На сегодняшний день ряд авторов отмечает сближение континентального и общего права в их отноше­ нии к источникам права. Б.Н. Топорнин, говоря о таком сближении обеих право­ вых систем,^ обращает внимание на то, что оно не означает полного слияния кон­ тинентального и общего права, однако современное континентальное право, по прежнему основываясь на идее приоритета закона, уже готово признать судебный прецедент в качестве источника права. Этот вывод подтверждается, в частности, местом в правовой системе Российской Федерации, которое занимают решения Конституционного Суда Российской Федерации, обладающие в силу статьи 6 Фе­ дерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Фе­ дерации» обязательной силой на всей территории Российской Федерации для всех органов публичной власти, организаций, должностных лиц, граждан и их объеди­ нений.

Следует согласиться с Г.Л. Гаджиевым, Б.Н. Топорниным и другими авто­ рами, которые убеждены в нецелесообразности проведения аналогии между су­ дебной практикой как источником права в Российской Федерации и судебным прецедентом в странах общего права. У судебного решения в Российской Федера­ ции в принципе не может быть приоритета в системе источников права. Судебно ' См., например: Нерсесянц B.C. У российских судов нет правотворческих полномочий // Су­ дебная практика как источник права. М., 2000. С. 107-112.

^ См.: Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности: Пер. с фр.

В.Л. Туманова. М., 1999. С. 73-74.

• См.: Топорнин Б.Н. Система источников права: тенденции развития // Судебная практика * как источник права. М., 2000. С. 29-34.

^ Там же. С. 33.

му прецеденту уготована лишь роль дополнительного источника права, задача ко­ торого состоит в уточнении, развитии, известном приспособлении законодатель­ ства к новым общественным условиям.' Такой новизной отличается применение социальных начал к имущественным отношениям. Судейское усмотрение в этой сфере должно основываться на принципах права, действующих в сочетании с принципом защиты слабой стороны в договоре. При этом необходимо учитывать следующее обстоятельство. В случае возможности принятия по конкретному делу решения, направленного на защиту слабой стороны в договоре, крайне важно не только исследовать частный случай взаимодействия этого принципа с другими правовыми принципами (принципами свободы договора, равенства субъектов гражданского правоотношения и т.д.), но и руководствоваться конкретными при­ знаками слабой стороны в договоре, о которых говорилось в параграфе третьем главы 1 настоящей работы. Только такой комплексный подход, основанный на детальном анализе положений контрагентов, может гарантировать принятие су­ дом решения, реализующего принцип защиты слабого субъекта договорных от­ ношений в рамках, установленных гражданским законодательством.

' См.: Гаджиев Г.Л. Феномен судебного прецедента в России // Судебная практика как источ­ ник права. М., 2000, С. 100;

Топорнин Б.Н. Система источников права: тенденции развития // Судебная практика как источник права. М., 2000, С. 44.

О судейском усмотрении, которое должно осуществляться исходя из принципов права и другах общих положений закона, конкретньи обстоятельств дела, а также начат разумности, добросовестности, справедливости и основ морали см. Папкова О.Л, Понятие судейского ус­ мотрения//Журнал российского права, 1997. № 12. С. 107.

Д.Б. Абущенко также пищет о том, что в основу судейского усмотрения должны быть поло­ жены принципы права, которые он называет мотивами. Однако он полагает, что в идеале пра­ вовая норма, ориентированная на усмотрение правоприменителя, не должна содержать указа­ ния на множественность мотивов. С этих позиций Лбушенко С1штает неудачными те нормы за­ кона, в которых указано более одного мотива. (См.: Лбушенко Д.Б. Судебное усмотрение в гражданском и арбитражном процессе. М., 2002. С. 72-73, 79) С такой точкой зрения, безуслов­ но, нельзя согласиться, так как в любой отрасли право немыслимо существование только одно­ го принципа (мотива), во-первых, потому, 'гго правовые принципы часто уравновешивают друг друга. Во-вторых, принципы по объему охвата общественных отношений делятся на конститу­ ционные, отраслевые, институциональные и т.д. Вследствие этого при урегулировании кон­ кретного общественного опюшения действуют правовые принципы разного уровня.

Заключение Подводя итог проведенному исследованию, можно сделать следующие вы­ воды.

1. В создании и развитии гарантий слабой стороны договора можно выде­ лить три основных этапа.

Первый этап (период существования рабовладельческих и феодальных об­ ществ) характеризуется наличием немногочисленных гарантий слабой стороне договора, обусловленных в основном либо господством религиозных воззрений, либо реализацией фискальной политики государственной власти.

Второму этапу (период создания буржуазных обществ) свойственно некото­ рое сокращение удельного веса гарантий слабой стороне в договоре, вызванное победой концепций свободы предпринимательской инициативы и формирования спроса и предложения.

Для третьего этапа (период развития рыночной экономики), продолжающе­ гося и по сей день, характерна тенденция социализации рыночной экономики, вы­ раженная в предоставлении дополнительных гарантий слабому субъекту договор­ ных отношений.


Что касается периода существования советского государства, то определен­ ные элементы защиты слабой стороны договора, схожие с элементами, отражен­ ными в законодательстве зарубежных стран, были закреплены и в отечественных нормативных правовых актах указанного периода. Однако назначение этих эле­ ментов носило иной характер и рассматривалось ученым сообществом иначе, чем юристами зарубежных стран.

Третий этап генезиса представлений о необходимости защиты слабой сто­ роны договора обуславливает необходимость выделения правовой идеи защиты слабой стороны гражданско-правового договора.

2. Необходимость выделения принципа защиты слабой стороны договора обусловлена также тем, что правовой принцип выполняет систематизирующую функцию, О обеспечивает упорядочивание многообразия правовых норм,, на­ Н правленных на защиту слабой стороны договора.

3. Специфика выделения слабого стороны в договорных отношениях обу­ словлена, во-первых, тем, что договор является тем правовым инструментом, для которого наиболее свойственно проявление эгоистических начал, и, следователь­ но, при заключении договора в больщей степени вероятно использование субъек­ том в свою пользу заинтересованности своего потенциального контрагента в за­ ключении договора, если такая заинтересованность существует.

Во-вторых, защита слабой стороны в договорных правоотношениях по сравнению с защитой слабых субъектов иных гражданских правоотношений от­ личается условностью. Условием для действия правил о защите слабой стороны в договоре является фактическая слабость одной из сторон договора, которой вос­ пользовался сильный контрагент.

4. Выявление в субъектном составе договорных отношений слабой стороны договора не означает заведомого противопоставления контрагентов договора, по­ стоянного поиска слабого и сильного субъектов договорных отношений. Право­ вое выделение слабой стороны договора необходимо лишь с точки зрения осна­ щения ее дополнительными правовыми возможностями в целях недопущения за­ ключения договоров на кабальных, дискриминационных для одного из субъектов условиях либо исправления ситуации, когда дискриминационные условия полу­ чили отражение в договоре.

5. Исходя из выявленных признаков слабой стороны договора, можно сформулировать следующее определение слабой стороны договора.

Слабая сторона договора - это субъект договорных отношений, чьи факти­ ческие возможности по заключению договора, формированию условий договора уступают возможностям его контрагента в связи с повышенной заинтересованно­ стью в заключении договора, либо в связи с отсутствием достаточной информа­ ции относительно предмета деятельности контрагента по договору, предлагаемых товаров и услуг или относительно установленных прав, обязанностей и ответст венности субъектов договорных отношений, либо в связи с необдуманностью решения по заключению договора, принятого в условиях, очевидно способст­ вующих принятию необдуманного решения и позволяющих утверждать об отсут­ ствии соответствия воли субъекта, принявшего решения, его волеизъявлению.

6. Что касается экономической или социальной составляющей слабости слабого субъекта договорных отношений, то она, безусловно, имеет место в ре­ альной действительности. Однако данная составляющая не может быть рассмат­ риваема в качестве одного из признаков слабой стороны договора по следующим причинам:

во-первых, повышенная заинтересованность одного из субъектов в заклю­ чении договора охватывает случаи, когда имеется экономическая или социальная;

уязвимость в статусе данного субъекта договорного отношения, а также те слу­ чаи, когда такая уязвимость отсутствует;

во-вторых, экономическая и социальная составляющая слабости субъекта договорного отношения в конечном итоге сводится к повышенной (по сравнению с его контрагентом) заинтересованности в заключении важного для него договора, что в свою очередь может привести к заключению договора, содержащего дис­ криминационные условия.

7. Учет в законотворческой деятельности и судебной практике такого при­ знака слабой стороны договора, как отсутствие достаточной информации относи­ тельно установленных прав, обязанностей и ответственности субъектов договор­ ных отношений, не может ставить под сомнение существующий правопорядок и, следовательно, должен быть связан лишь с двумя обстоятельствами:

а) возложение на субъектов профессиональной экономической деятельно­ сти обязанностей по информированию потребителей (под которыми понимаются как физические, так и юридические лица) о своей деятельности;

б) снижение гражданско-правовой ответственности и негативных последст­ вий для физических, а в отдельных случаях и юридических, лиц при заключении ими договоров.

8. принимая во внимание институциональный характер принципа защиты слабой стороны договора, представляется необходимым дальнейшее создание унифицированных нормативных положений, нацеленные на защиту слабой сто­ роны договора. При унификации норм, предоставляющих гарантии слабой сторо­ не договора, важно учитывать следующие факторы:

а) направленность договорного обязательства;

б) разнородность субъектного состава договорных отношений;

в) необходимость повышенной защиты слабой стороны в особо социально значимых для нее договорах.

9. Необходимо формирование судебной доктрины, в том числе посредством издания разъясняющих документов высшими судебными инстанциями Россий­ ской Федерации (пленумами Верховного Суда Российской Федерации, Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации), согласно которой в случае противо­ речия способа осуществления субъективного права его социальному назначению такое осуществление права должно рассматриваться судебными органами как злоупотребление правом.

При осуществлении правосудия необходимо учитывать следующее обстоя­ тельство. В случае возможности принятия по конкретному делу решения, направ­ ленного на защиту слабой стороны договора, крайне важно не только исследовать частный случай взаимодействия этого принципа с другими правовыми принципа­ ми (принципами свободы договора, равенства субъектов фажданского правоот­ ношения и т.д.), но и руководствоваться конкретными признаками слабой сторо­ ны договора.

Список используемых правовых актов и литературы 1. Нормативные правовые акты 1.1. Принципы международных коммерческих договоров УНРЩРУА // Принципы международных коммерческих договоров / Пер. с англ. А.С. Комаро­ ва. М.: Международный центр финансово-экономического развития, 1996.

1.2. Council Directive 85/577/ЕЕС of 20 December 1985 to protect the consumer in respect of contracts negotiated away from business premises // Official Journal L 372,31/12/1985.

1.3. Council Directive 87/102/EEC of 22 December 1986 for the approximation of the laws, regulations and administrative provisions of the Member States concerning consumer credit // Official Journal L 042, 12/02/1987.

1.4. Council Directive 93/13/EEC of 5 April 1993 on unfair terms in consumer contracts // Official Journal L 095,21/04/1993.

1.5. Council Recommendation 86/665/EEC of 22 December 1986 on standard­ ized information in existing hotels // Official JoumalL 384, 31/12/1986.

1.6. Council Resolution of 28 June 1999 on Community consumer policy 1999 to 2001 // Official Journal G 206, 21/07/1999i 1.7. Directive 97/7/EC of the European Parliament and of the Council of 20 May 1997 on the protection of consumers in respect of distance contracts // Official Journal L 144,04/06/1997.

1.8. Directive 98/6/EC of the European Parliament and of the Council of 16 Feb­ ruary 1998 on consumer protection in the indication of the prices of products offered to consumers // Official Journal L 080, 18/03/1998.

1.9. Directive 1999/44/EC of the European Parliament and of the Council of May 1999 on certain aspects of the sale of consumer goods and associated guarantees // Official JoumalL 171,07/07/1999.

1.10. Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 года) // Собрание законодательства Российской Федерации. 2001, № 2, ст.

163.

1.11. Конвенция о праве, применимом к договорным обязательствам (Рим, 19 июня 1980 года) // Вилкова Н.Г. Договорное право в международном обороте.

М.: «Статут», 2002.

1.12. Вводный закон к Гражданскому уложению от 18.08.1896 (по состоя­ нию на 21.09.1994) // Германское право. Часть 1. Гражданское уложение. М.: Ме­ ждународный центр финансово-экономического развития, 1996.

1.13. Германское Гражданское уложение // Германское право. Часть 1. Гра­ жданское уложение. М.: Международный центр финансово-экономического раз­ вития, 1996.

1.14. Германское Торговое уложение // Германское право. Часть 2. Торговое уложение и другие законы. М.: Международный центр финансово экономического развития, 1996.

1.15. Гражданский кодекс штата Калифорнии // Соединенные Штаты Аме­ рики. Конституция и законодательные акты. Составитель В.И. Лафитский. / Под ред. О.А. Жидкова. М., 1993.

1.16. Гражданский кодекс Португалии // Гражданское, торговое и семейное право капиталистических стран: Сборник нормативных актов: гражданские и тор­ говые кодексы. Учеб пособие / Под ред. В.К.Пучинского, М.И;

Кулагина. М.:

Изд-во у д а, 1986.

1.17. Единообразный торговый кодекс США // Единообразный торговый кодекс США. М.: Международный центр финансово-экономического развития;

1996.

1.18. Французский гражданский кодекс // Гражданское, торговое и семей­ ное право капиталистических стран: Сборник нормативных актов: гражданские и торговые кодексы. Учеб пособие / Под ред. В.К. Пучинского, М.И. Кулагина. М.:

Изд-во Уда^ 1986;

Французский гражданский кодекс 1804 года. М., 1941.

1.19. Закон об общих условиях сделок от 09.12.76 (в ред. от 17.12.97)7/ Германское право. Часть 3. Закон об общих условиях сделок, Закон об ответст­ венности за недоброкачественную продукцию. Закон о праве собственности на жилье, Закон о чеках, Закон о векселях, Положение о несостоятельности. М.:

«Статут», 1999.

1.20. Закон об ответственности за недоброкачественную продукцию от 15.12.89 (в ред. от 25.10.94) // Германское право. Часть 3. Закон об общих услови­ ях сделок. Закон об ответственности за недоброкачественную продукцию. Закон о праве собственности на жилье. Закон о чеках. Закон о векселях. Положение о не­ состоятельности. М.: «Статут», 1999.

1.21. Монополии и объединения, ограничивающие торговлю. Свод законов США. Титул 15. Глава 17/ Соединенные Штаты Америки. Конституция и законо­ дательные акты. Составитель В.И. Лафитский. / Под ред. О.А. Жидкова. М.: Из­ дательская группа «Прогресс», «Универс», 1993.

1.22. Содействие малому бизнесу. Свод законов США. Титул 15. Глава Л 4А //Соединенные Штаты Америки. Конституция и законодательные акты. Состави­ тель В.И. Лафитский. / Под ред. О.А. Жидкова. М., 1993.

1.23. Конституция Российской Федерации7/ Российская газета, № 237, от 25.12.93.

1.24. Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» от 21.07.94 № 1 -ФКЗ // Собрание законодательства Рос­ сийской Федерации, 1994, № 13, ст. 1447.

1.25. Гражданский кодекс Российской Федерации // Собрание законода­ тельства Российской Федерации, 1994, № 32, ст. 3301;

1996, № 5, ст. 410.

1.26. Гражданский кодекс РСФСР 1964 года// Ведомости Верховного Сове­ та РСФСР, 1964, № 24, ст. 407.

1.27. Гражданский кодекс РСФСР 1922 года // Хрестоматия по истории отечественного государства и права. 1917-1991 гг. М.: Зерцало, 1997.

1.28. Свод законов гражданских. Том X Свода законов Российской Империи // Полный Свод законов Российской Империи / Под ред. А.А. Добровольского. В 2-х книгах. Книга 2. СПб., 1911.

1.29. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации // Соб­ рание законодательства Российской Федерации, 2002, № 30, ст. 3012.

1.30. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации // Соб­ рание законодательства Российской Федерации, 2002, № 46, ст. 4532.

1.31. Гражданский процессуальный кодекс РСФСР (в ред. от 25.07.2002) // Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1964, № 24, ст. 407.

1.32. Земельный кодекс Российской Федерации // Собрание законодательст­ ва Российской Федерации, 2001, № 44, ст. 4147.

1.33. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушени­ ях // Собрание законодательства Российской Федерации, 2002, № 1 (ч. 1), ст. 1.

1.34. Закон Российской Федерации «О защите прав потребителя» от 07.02.92 № 2300-1 // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации, 1992, № 15, ст. 766.

1.35. Закон РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» от 22.03.91 № 948-1 // Ведомости Съезда на­ родных депутатов и Верховного Совета РСФСР, 1991, № 16, ст. 499.

1.36. Закон Российской Федерации «О местном самоуправлении в Россий­ ской Федерации» от 06.07..91 № 1550-1 // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РСФСР, 1991, № 29, ст. 1010.

1.37. Федеральный закон «О введении в действие Земельного кодекса Рос­ сийской Федерации» от 25.10.2001 № 137-ФЗ // Собрание законодательства Рос­ сийской Федерации, 2001, № 44, ст. 4148.

1.38. Федеральный закон «О третейских судах в Российской Федерации» от 24.07.2002 № 102-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации, 2002, №30, ст. 3019.

1.39. Федеральный закон «О связи» от 16.02.95 № 15-ФЗ// Собрание зако­ нодательства Российской Федерации, 1995, № 8, ст. 600;

1999, № 2, ст. 235;

№ 29, ст. 3697.

1.40. Федеральный закон «О почтовой связи» от 17.07.99 № 176-ФЗ// Соб­ рание законодательства Российской Федерации, 1999, № 29, ст. 3697.

1.41. Федеральный закон «Об информации, информатизации и защите ин­ формации» от 20.02.95 № 24-ФЗ // Собрание законодательства Российской Феде­ рации, 1995, № 8, ст. 609.

1.42. Федеральный закон «Об обороте земель сельскохозяйственного назна­ чения» от 24.07.2002 № 101-ФЗ // Собрание законодательства Российской Феде­ рации, 2002, № 30, ст. 3018.

1.43. Федеральный закон «Об общих принципах организации местного са­ моуправления в Российской Федерации» от 28.08.95 № 154-ФЗ // Собрание зако­ нодательства Российской Федерации, 1995, № 35, ст. 3506.

1.44. Постановление Правительства Российской Федерации «Об утвержде­ нии правил оказания услуг общественного питания» от 15.08.97 № 1036 // Собра­ ние законодательства Российской Федерации, 1997, № 34, ст. 3980.

2. Судебная практика 2.1 Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 08.02.2001 № 33-0 «По жалобам ОАО «Курский холодильник» и ОАО «Черепет ская ГРЭС» на нарушение конституционных прав и свобод пунктом 8 части пер­ вой статьи 33 КЗоТ Российской Федерации» // Собрание законодательства Рос­ сийской Федерации, 2001, № 14, ст. 1429.

2.2. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 03.07.2001 № 10-П «По делу о проверке конституционности отдельных положе­ ний подпункта 3 пункта 2 статьи 13 Федерального закона «О реструктуризации кредитных организаций» и пунктов I и 2 статьи 26 Федерального закона «О несо­ стоятельности (банкротстве) кредитных организаций» в связи с жалобами ряда граждан» // Собрание законодательства Российской Федерации, 2001, № 29, ст.

3058.

2.3. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 24.02.98 № 7-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей Г и 5 Федерального закона от 5 февраля 1997 года «О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхо­ вания Российской Федерации, Государственный фонд занятости населения Рос­ сийской Федерации и в фонды обязательного медицинского страхования на год» в связи с жалобами ряда граждан и запросами судов» // Собрание законода­ тельства Российской Федерации, 1998, № 10, ст. 1242.

2.4. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 15.01.2002 № 1-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статьи 64 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» и статьи 92 Фе­ дерального закона «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» в связи с жалобой гражданина A.M. Траспова»

// Собрание законодательства Российской Федерации, 2002, № 6, ст. 626.

2.5. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 06.06.2000 № 9-П «По делу о проверке конституционности положения абзаца третьего пункта 2 статьи 77 Федерального закона «О несостоятельности (бан­ кротстве)» в связи с жалобой открытого акционерного общества «Тверская пря­ дильная фабрика» // Собрание законодательства Российской Федерации, 2000, № 24, ст. 2658.

2.6. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23.02.99 № 4-П «По делу о проверке конституционности положения части второй статьи 29 Федерального закона от 03.02.96 «О банках и банковской деятельно­ сти» в связи с жалобами граждан О.Ю. Веселяшкиной, А.Ю. Веселяшкина и Н.П.

Лазаренко» // Собрание законодательства Российской Федерации, 1999, № 10, ст.

1254.

2.7. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 10.04.2003\№5-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи Федерального закона «Об акционерных обществах» в связи с жалобой открытого акционерного общества «Приаргунское»// Собрание законодательства Россий­ ской Федерации, 2003, № 17, ст. 1656.

2.8. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.96 № 6/ «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник Высшего Арбитражного Суда Рос­ сийской Федерации. 1996. № 9.

2.9. Обзор практики разрешения споров по договору строительного подря­ да: Инф. письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федера­ ции от 24.01.2000 № 51 // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Фе­ дерации. 2000. № 3.

2.10. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.05.2001 № 7717/00 // Вестник Высшего Арбитражного Суда Рос­ сийской Федерации. 2001. №9.

2.11. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Poccийcкoйi Федерации от 19.12.2000 №3853/00 // Вестник Высшего Арбитражного Суда Рос­ сийской Федерации. 2001. № 3.

2.12. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.01.99 № 2509/987/ Вестник Высшего Арбитражного Суда Рос­ сийской Федерации. 1999. № 3.

2.13. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.01.99 № 6150/98 // Вестник Высшего Арбитражного Суда Рос­ сийской Федерации. 1999. № 5.

2.14. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 03.02.1998 № 5679/97 // Вестник Высшего Арбитражного Суда Рос­ сийской Федерации. 1998. № 5.

2.15. Информационное письмо Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.01.98 № 27 «Обзор практики разрешения споров, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации о банковской гарантии» // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1998.

№3.

2.16. Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 16.12.97 № 964/97 // Информационно-правовая система Консуль­ тант Плюс: Судебная практика.

2.17. Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского ок­ руга от 30.11.1999 № А29-2527/99 // Информационно-правовая система ГАРАНТ 5.3.

2.18. Постановление Федерального арбитражного суда Восточно Сибирского округа от 03.10.2001 № А19-7129/00-43-30-ФО2-2287/2001-С1 // Ин­ формационно-правовая система ГАРАНТ 5.3.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.