авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Косиченко, Елена Федоровна Прецедентное имя как средство выражения субъективной оценки ...»

-- [ Страница 5 ] --

Охарактеризовать человека при помощи ПИ и тем самым выразить оцепку можно и через описание обстановки, людей, которые его окружают, увлечения, интересы, привязанности, т. е., не напрямую, а опосредованно. Оглядев свою спалъию, Джулия Ламберт, героиня романа С. Моэма «Театр» подумала:

«She thought how yery Madame de Pompadour it was» (С.Моэм «Театр»).

Главным в сравнении является понятие «роскошь», выраженное через ПИ Помпадур. Достаточно одного этого предложения, чтобы понять, что Джулия была натурой тщеславной, немного заносчивой, любившей окружать себя роскошными вещами.

Рассмотрим еще один пример:

«Эту картину Феофан готовил из фасоли и гороха. Но в глубине души он оставался верен овсу, который сделал ему карьеру и сбил с позиций диалектических станковистов.

Овсом оно, конечно, способнее! — воскликнул Остап. — А Рубенс-то с Рафаэлем дураки — маслом старались. Мы тоо/се дураки, вроде Леонардо да Винчи. Дайте нам желтой эмалевой краски» (И. Ильф, Е. Петров «Золотой теленок»).

Из этого отрывка ясно видно, что Остан противопоставляет Феофана Рубенсу, Рафаэлю и Леонардо да Винчи с целью подчеркнуть его ничтожество, и уж ни в коей мере он не считает дураками ни их, ни себя. Употребление ПИ в этом примере не основано непосредственно на вторичной номинации, тем не менее, сравнение Феофана с великими художниками присутствует в тексте имплицитно, что добавляет иронии.

При перечислении особенностей ПИ как средства выражения субъективной оценки нельзя не коснуться замечания В.В. Красных о том, что ПИ обладают двухуровневой структурой, ядро которой составляют дифференциальные признаки, а периферию - атрибуты. Дифференциальные признаки образуют некую сложную систему определенных характеристик, отличающих данный предмет от ему подобных - это те случаи, о которых мы уже говорили.

Атрибутами ПИ называются некие элементы, тесно связанные с означаемым ПИ, являющиеся достаточными, но не необходимыми для его сигнификации, например: кепка Ленина, бакенбарды Пушкина, маленький рост Паполеона (Красных 2003, 198, 202). Примером может также служить «беретка «доктор Фауст», как это видно из примера:

«Вообразите бородеику пучком при полностью обритых усах, под мышкой закрытый зонт, беретка стиля «доктор Фауст», на длиннющем носу — огромные очки с толстенными фиолетовыми стеклами. Сей Фауст или, вернее, капитан Фракасс...» (Б. Якунин «Пелагия и черный монах»).

Разумеется, такой, казалось бы, незначительный штрих к портрету персонажа вызывает негативное отношение читателя, что является стереотипной реакцией на образ, созданный Гете.

Иногда дифференциальные признаки ПИ могут включать характеристику сразу по двум пунктам:

«Old Behrman was а painter who lived on the ground floor beneath them.

He was past sixty and had a Michael Ansel о 's Moses beard curling down from the head of a satyr along the body of an imp» (O. Henry "The Last Leaf").

В данном случае имеет место анелляция к образу известного художника.

Представляется, что, сравнивая бороду старика Бехермана с бородой Микеландлсело, автор не только описывает внешность героя своего рассказа, что лежит на поверхности, но и указывает на его гениальность, способность создать шедевр. Из рассказа читатель узнает, что старый художник, которого мало кто принимал всерьез, нарисовал лист, чем спас жизнь молодой девушки.

Прецедентные имена могут также употребляться с целью характеристики целой эпохи, а не одного конкретного человека. Это, по-видимому, наиболее интересные случаи с точки зрения культурологического подхода. Политики творят историю, они могут не обладать яркими человеческими качествами, но всегда определяют жизнь сообщества, влияют на культуру.

Безусловно, за некоторыми политиками прочно закрепляется тот или иной стереотип. Петр I известен как реформатор, Сталин - как тиран, а Билл Клинтон славился своими любовными похождениями, и т.д. Рассмотрим следующий пример:

«Мы же все любим животных! Королева Виктория любила лсивотных.

Дарвин любил животных. Далее Берия, говорят, любил некоторых животных, не говоря уэ/с о Гитлере...» (А. Стругацкий, Б. Стругагщий «Град обреченный»).

В приведенном примере мы выделяем ПИ Берия и Гитлер, поскольку в отличие от ПИ королева Виктория и Дарвин, употребление которых в тексте указывает на то, что все эти великие люди любили животных, привлечение двух интересующих нас ПИ несет дополнительную смысловую и оценочную нагрузку. Авторы не просто констатируют факт любви названных политиков к животным, а обращаются к стереотипному представлению о них как о кровожадных тиранах, при этом частица далее усиливает эффект.

По помимо такого рода стереотипных представлений в истории остается след их деятельности. Клинтон — это рост экономики, Дж. Буш младший война в Ираке, Брежнев — застой, Горбачев - перестройка и ускорение. В этих случаях ПИ может выступать как имя-символ, не в том смысле, в каком употребляет этот термин Д.Б. Гудков - «имя-символ, указывающее на некоторую совокупность определенных качеств», а имя - символ эпохи.

По мнению СМ. Пака, за стереотипно воспринимаемыми именами (в данном случае речь идет о личных именах - Е.К.) стоят «свернутые» мифы, имплицирующие относительно устойчивые представления данного общества.

(Пак 2002, 168). Этот тезис применим и к прецедентным именам. Паши знания о носителях прецедентных имен, как правило, опосредованные. Если же рассматривать национально-редуцированные минимизированные знания, хранящиеся в когнитивной базе лингвокультурного сообщества, то скорее это уже не знания, а некие образы, носящие мифологический характер.

Роль мифов в жизни сообщества подробно рассматривает Г.Г. Почепцов.

По его мнению, мифы задействуют неосознаваемые информационные структуры, которые нельзя отвергнуть как по причине их неосознаваемости, так и по причине неопровергаемости, поскольку существуют они независимо от отдельного человека. Миф опирается на определенные нетипичные ситуации и «совершенно свободно входит в нашу действительность, принимая раз1юобразные формы.... Миф о Золушке идентичен мифу о чистильщике сапог, ставшем миллионером, он во многом похоже реализуется бесконечное число раз» (Почепцов 2001, 342).

Так, Французская революция прочно ассоциируется с насилием и кровопролитием и является в некотором роде эталонной ситуацией, с которой возможно сравнивать другие похожие ситуации. То же касается и наиболее ярких деятелей названной революции:

«На следующий день (9 термидора) в Конвенте депутаты прямо объявили Робеспьера «тираном» и «новым Кромвелем», а затем, далее не дав ему сказать ни слова в свое оправдание, проголосовали за арест «Неподкупного» и его ближайших сподвиэ/сников» (Нстория Европы, с.

81).

Приведенный пример иллюстрирует, что история жизни как Кромвеля, так и Робеспьера давно превратилась в миф о кровожадных тиранах, поскольку, во первых, за давностыо времени и вследствие многократного обращения стерлись «излишние подробности» и остался лишь некий упрощенный сценарий, во вторых, этот сценарий, хотя и опирается на весьма нетипичную ситуацию, все же носит довольно будничный характер, что делает его абсолютно доступным для каждого, в-третьих, этот сценарий повторяется много раз, причем каждый раз он сравнивается с оригиналом. Нетрудно заметить, что по своей природе мифы близки к прецедентным ситуациям, скорее даже основой для мифа служит именно прецедентная ситуация, отличие заключается в том, что миф обладает силой воздействия на сознание больших групп людей. Приведем пример:

«Американцы, не нами сказано, сущие дети, не понимают, что сами Dice г на Буша-младшего президентом на}1имали, а не оракулом. Он что им — Шойгу, чтобы все знать заранее? («Независимая газета» от 20. 09.05).

Комментируя события в Повом Орлеане, вызванные ураганом Катрина, автор статьи «Время опят» обращается к экстренным ситуациям, имевшим место в России и развивавшимся по сценарию «чрезвычайная ситуация — Шойгу». Несмотря на иронию, высказываемую корреспондентом, совершенно очевидно, что имя Шойгу стало своего рода прочно закрепленным в сознании русского лингвокультурного сообш,ества мифом, согласно которому последствия разного рода крупномасштабных бедствий могут быть устранены только лично министром по чрезвычайным ситуациям.

Небезинтересны политические мифы, которые, по мнению Г.Г.

Почепцова, акцентируют внимание на будуш,ем идеальном обществе. Таким образом, их целью является превознесение новых идеалов и сокрушение старых.

В литературе мифы часто реализуются через ПИ:

«Его величество — Девятьсот Семнадцатый - выкинуло богомазное искусство в ненадобность вместе с богами и Серафимами Саровскими (Б.

Пильняк « Человеческий ветер»).

Приведенный примеры заимствован из литературы 20-х - 30-х годов, когда борьба с «врагами революции», в том числе и с религией, носила именно мифологический характер и должна была расчистить дорогу к светлому будущему. Имя Серафим Саровский - это олицетворение «старых идеалов», которые нужно было высмеивать, в первую очередь для того, чтобы разрушить симпатию к носителям этих имен или страх перед ними, и таким образом сформировать отрицательное отношение к «опиуму для народа».

Для любых поворотных периодов в развитии общества характерной чертой является не только разрушение старых идеалов, но и создание новых.

Имя - символ светлого будущего мы видим в романе А. Платонова «Чевенгур»:

«Иногда он поглядывал на Соню и еще больше любил Розу Люксембург... Врагов Розы, бедняков и эюенщин я буду косить, как бурьян... Копенкину Роза Люксембург стала еще милее, и сердце в нем ударилось неутомимым влечением к социализму...А я смотрю: чего я тоскую? Это я по социализму скучал. — По нем, - утвердительно сказал Копенкин. — Всякому охота Розу любить» (А. Платонов «Чевенгур»).

Типичная для времен революции и послереволюционного периода тенденция именовать себя и детей в честь великих людей - также яркая характеристика той эпохи:

«... Хромого звали Федором Достоевским: так он сам себя перерегистрировал в cneifuanbtioM протоколе... Таким порядком по регистру переименования прошли двое граждан: Степан Чечер стал Христофором Колумбом, а колодезник Петр Грудин — Францем Мерингом: по уличному Мерин. Федор Достоевский запротоколировал эти имена условно и спорно: он послал запрос в волревком — были ли Колумб и Меринг достойными людьми, чтобы их имена брать за образцы дальнейшей о/сизни, или Колумб и Меринг безмолвны для революции» ( А.

Платонов « Чевенгур»).

Прецедентные имена из любой области социальной жизни могут стать именем-символом или именем-мифом, можно даже сказать, что будучи сущностями, представляющими собой эталон, они и есть символы, вокруг которых легко складываются мифы. Например, огромное состояния Рокфеллера давно настолько обросло мифами, что представляется несоизмеримым пи с какими другими богатствами.

«Ну, - сказал Остап очнувшемуся Балаганову, - заседание продолжается.

Подавайте сюда вашего подпольного Рокфеллера. Сейчас я буду его раздевать» (И. Ильф, Е. Петров «Золотой теленок»).

Эталоном можно также считать богатства царя Соломона. Следует заметить, что в русском лингвокультурном сообществе царь Соломон скорее ассоциируется с мудрецом, отсюда «Соломоново рещепие».

«Had King Solomon been the janitor, with all his treasures piled up in the basement, Jim would have pulled out his watch every time he passed, just to see him pluck at his beardfrom envy» (O. Henry " The Gift of the Magi").

Мифологическим героем из мира спорта стал боксер Макл Тайсон, что обусловлено не только его многочисленными победами на ринге, но и эксцентричным поведением. С этой точки зрения представляется любопытным заголовок из газеты «Спорт экспресс»:

«До свиданья, наш ласковый Миша» (Спорт Экспресс от 16.06.2005).

Примечательна в данном заголовке его многоплановость. В первую очередь, привлекает внимание ассоциация с песней, прозвучавшей на закрытии летних Олимпийских игр 1980г. в Москве, что, с одной стороны, сообщает о намерении спортсмена оставить большой спорт, с другой стороны, характеризует его как истинного олимпийца, практически непобедимого на ринге. Прилагательное ласковый, являясь скрытым антонимом, несет огромную смысловую нагрузку, подчеркивая зачастую агрессивное поведение Тайсона во время боев и добавляя иропии к высказыванию в целом. Кроме того, данный заголовок звучит как некий гимн боксеру, что укрепляет мифы, связанные с его именем.

Таким образом, важно отметить особый характер прецедентных имен как группы слов, при помощи которых возможно осуществлять как дескриптивную, так и общую оценку. Специфической чертой ПИ при этом является их особый статус в качестве феноменов не только языкового, но и когнитивного плана, что не позволяет отнести их к какому-либо разряду оценочных слов. В процессе оценивания при помощи ПИ задействуются не только знания языковых значений, но и знания о мире. Эта особенность позволяет осуществлять характеристику и путем вторичного наименования, и более сложным способом, посредством создания образов и обращения к ассоциативным связям.

Следует, однако, уточнить, что ПИ могут выступать как сущности, безразличные к оценке. Это происходит в случае, когда целью употребления ПИ является передача информации, как, например, в предложении «А.С. Пушкин родился в 1799г.». Мы уже обращались к этому примеру в разделе «Коннотация и оценка», где указывали на то, что коннотации являются обязательным комнонентом представления, стоящего за ПИ. Однако из этого нельзя сделать вывод о том, что ПИ всегда служат средством выражения оценки, что также отличает их от других оценочных слов.

3.5.2. Эмотивпый компонент оценочности прецедентных имен.

Оценка редко бывает нейтральной с точки зрения выражения эмоций.

Можно одобрять или осуждать что-то, не проявляя при этом никаких чувств, но как нравило, оценка содержит и дополнительную информацию о чувствах, переживаемых субъектом.

Как и другие психические явления, выражение эмоций, с одной стороны, носит индивидуальный характер, с другой стороны обусловлено национальной и культурной спецификой, на что указывают многие ученые. Так, А. Вежбицкая отмечает склонность людей принимать как данность то, что способы выражения эмоций значительно различаются от культуры к культуре.

«Непроницаемое японское лицо», «экспансивная жестикуляция» греков или итальянцев, русские «медвежьи объятья» и «сердечные поцелуи», англо саксонское «чмоканье в щеку». Стереотипы такого рода отражают накопленный опыт межкультурного сопоставления и их нельзя отвергать (Вежбицкая 1999, 542).

Ю.Н. Караулов полагает, что «национальный менталитет проявляет себя, дает о себе знать только в присутствии другого менталитета, т.е. в межкультурном общении.... Бросающимися в глаза являются различия в зоне чувств, эмоций. Так, например, у русских зона эмоций представлена как статичная, как независимый от активности субъекта желаемый результат, в испанском - как динамически достигаемая цель. В испанском poder - «сила, власть» соотносится со свободой и необходимостью, в русском — с деньгами. У русских прослеживается двойственное отношение к деньгам. С одной стороны это мусор, они не несут добра, с другой - могут обеспечить свободу и власть. В русском языке понятие «старый» заряжено в основном положительным смыслом, что объясняется ориентацией русской культуры на традицию.

Американский менталитет отдает предпочтение новому пред старым, и новое для носителей это культуры всегда означает лучшее (Караулов 2000, 191, 200).

Тем не менее, при всех очевидных различиях в зоне эмоций разных народов, нельзя игнорировать мысль В.И. Жельвиса, который считает, что в своей основе человеческие эмоции аналогичны во всех ареалах проживания человека, хотя в существенных деталях сами эмоции и особенно средства их выражения могут оказаться подчеркнуто национальными (Жельвис 1990, 43.).

В.И. Шаховский отмечает, что общее эмоциональное пространство человечества предполагает существование общего (инвариантного) эмоционального смыслового поля, которое кодируется и воспроизводится в лексических и фразеологических знаках языков. Эти эмотивные знаки обеспечивают как внутри-, так и межкультурное общение» (В.И. Шаховский 2004, 47). Подобную позицию следует признать справедливой, поскольку, несмотря на все различия в проявлении эмоций в разных культурах как на вербальном, так и на невербальном уровнях, взаимопонимание между носителями разных культур возможно.

Как известно, эмоции находят различные способы выражения: это и смех, и плач, и восклицания, а также мимика, жесты, изменение цвета лица. В работах некоторых западных лингвистов (в данном случае мы будем рассматривать концепцию Ч. Стивенсона) эмотивностью нринято считать непосредственное выражение эмоций. Так, смех дает выход веселью, вздох связан с печалью, пожатие плечами - с пренебрежительным отношением. Таким образом, эмотивными языковыми единицами следует, в первую очередь, признать междометия как средство выражения эмоций, поскольку они сродни смеху, печали и т.д. Эмотивные лексические средства в этом понимании - не слова, обозначающие эмоции, а те слои лексики, которые их манифестируют (Stevenson 1958, 37).

С другой стороны, названный ученый полагает, что эмотивный аспект присутствует во всей оценочной лексике и на этом основании называет оценочную лексику "emotive". В качестве нримера, показывающего, что все оценочные слова основаны на эмоциях, приводится слово «nigger», имеющее, по его мнению, эмотивное значение пренебрежения. Эмотивными также признаются прилагательные «хороший», «правильный», служащие средством выражения одобрения, причем подчеркивается, что «good» более эмотивно, чем «approve», поскольку в «good» заложено «я одобряю» (Stevenson 1958, 97).

Таким образом, в приведенной концепции отожествляются понятия субъективной оценки, эмотивной оценки и коннотации. Мы предлагаем разграничивать эти понятия и считать эмотивной оценкой только эмоциональный компонент значения слова, признавая, что по своей природе он несомненно носит субъективный характер и является компонентом коннотации.

Рассмотрим некоторые подходы к определению эмотивности в отечественной лингвистике. Согласно В.И. Жельвису, эмотивность - это классификация эмоциогенных факторов - как положительных и отрицательных, так «хороших» и «плохих» (Жельвис 1990, 8). Поскольку эмотивная оценка представляет собой реакцию человека на объекты, процессы, явления окружающего мира, которые затрагивают его личный ценностный мир, то эмотивная оценка всегда субъективна.

Е.М. Вольф, указывает на то, что эмотивность имеется во всех оценочных выражениях, отражая присутствие в них субъекта. Следовательно, эмотивный аспект оценки - отношение субъекта к объекту (Вольф 2002, 39).

В. Н. Телия определяет эмотивность как категорию, отображающую ценностное в своей основе отношение к действительности, как элемент коннотации. «Эмотивность в составе коннотации - это антропометрическое субъективно-оценочное отношение, основанное на эмоциональном осознании определенных квазиостереотипов» (Телия 1986, 128).

При сравнении приведенных взглядов на эмотивность становится очевидным, что данное понятие определяется с разных позиций. Так, подход В.И. Жельвиса можно назвать психологическим, Е.М. Вольф, по нашему мнению, отожествляет понятия оценки и эмотивности, тогда как В.Н.

Телия исходит из того, что, если коннотация - категория национально культурная, то эмотивность - это та часть коннотации, которая служит средством выражения отношения отдельного индивида. Следует особо отметить, что все три определения подчеркивают субъективную природу эмотивности.

В.И.Шаховский выводит нонятие «эмотивной семы», являющейся микрокомпонентом семантики соответствующего типа лексики - эмотивной.

«Благодаря этому компоненту в слове кодифицируется определенное эмоциональное отношение говорящих к объекту обозначения данным словом.

Эмотивность — языковой компонент, тогда как эмоциональность — нснхнчсскнй» (Шаховский 1988, 27). Кроме того, он считает, что коннотация слова является не полиструктурным, а моноструктурным образованием, состоящим только из эмотивности в статусе эмоционально окраски (там же, 7).

Г.В. Колшанский полагает, что эмоционально-оценочный аспект любого высказывания должен рассматриваться как неотъемлемая составная часть соответствующего высказывания в рамках единого содержания — одинаково рационального, независимо от того, являются ли предметом коммуникации непосредственно сами объекты или оценка объекта.

Таким образом, в определениях эмотивности разными учеными не наблюдается значимых расхождений, т.к. в любом случае это понятие сводится к языковому выражению эмоционального отношения субъекта оценки к объекту оценки. Тем не менее, хотелось бы присоединиться к позиции В.Н.

Телия, рассматривающей эмотивность как компонент коннотации, где коннотация - сущность культурная, а эмотивный аспект в составе коннотации — выражение личностного отношения к объекту оценки.

Выступая как средство выражения эмотивной оценки, ПИ могут фиксировать в языке различные чувства от иронии и презрения до восторга.

«... видел бы ты, как он взглянул на меня. Гром и молния! Цезарь и Клеопатра!» (Ю. Домбровский «Факультет ненуэюных вещей»).

Образность сравнения в этой цитате не вызывает сомнения. При помощи ПИ автор передает всю гамму чувств, возникших у человека, которого удостоили таким взглядом. Безусловно, в приведенном примере на первый план выходит эмоциональный аспект высказывания, который можно считать целью сообщения в целом. Вместе с тем, в данном сравнении, характеризующем взгляд как страстный, заложена информация о характере отношений Цезаря и Клеопатры, Рассмотрим другие нримеры:

«Много ты знаешь об эволюции, - сказал грубый Корнеев. — Тоже мне Дарвин!» (А. Стругацкий, Б. Стругацкий «Понедельник начинается в субботу»).

« - Это еще что. Вы бы послушали, как он рассказывает про этот самый Буфер (так называется планета) — куда там Свифту вкупе с Жюль Верном! Какие живые детали! Какие технические подробности — заслушаешься. А язык!» (Б. Акунин «Пелагия и черный монах»).

В первом отрывке из произведения братьев Стругацких налицо эмоционально окрашенные чувства иронии и презрения, во втором — доминирующим является эмоциональное состояние восторга.

Эмоциональность неразрывно связана с экспрессией. Под экспрессивной функцией языка мы вслед за В.Н. Телия понимаем способность языка выражать всевозможные отношения, связывающие обозначение действительности с эмоциональным в своей основе восприятием действительности и стремлением передать это восприятие реципиенту, воздействуя на его деятельность с той или иной целью. Другими словами, экспрессивность - это то, что придает речи выразительность либо за счет необычного стилистического использования языковых средств, либо посредством интенсификации количественного или качественного аспектов обозначаемого, либо же в результате восприятия ассоциативно-образного представления, возбуждаемого данным выражением и служащего стимулом для положительной или отрицательной эмоциональной реакции реципиента, поскольку любой образ воздействует на эмоциональную сферу человека (Телия 1991, 6). Именно последний момент в предлагаемом В.Н. Телия определении экспрессивности заслуживает особого внимания в контексте рассматриваемой нами проблемы. Важной в данном случае является способность сознания соотносить ПИ с прецедентной ситуацией или прецедептпым текстом, которые являются хранилищами как фактической, так и эмоционально-оценочной информации о носителе имени. При соотнесении объекта оценки (независимо от того, идет речь о ситуации или отдельном индивиде) с прецедентным текстом или прецедентной ситуацией ассоциативно образное представление, возбуждаемое данным именем, является одновремен1ю и стимулом для эмоциональной реакции реципиента, причем реакция эта вполне предсказуема, поскольку в процессе ассоциативно-образного сравнения эмоционально-оценочный комнонент представления, стоящего за ПИ, также переносится на реальную ситуацию или объект.

ПИ, как мы уже не раз указывали, соотносятся с эталоном, а это означает, что они всегда усиливают признак обозначаемого, кроме того, эти феномены будят воображение и подключают ассоциативно-образное мышление, что, в конечном счете, позволяет признать их средствами выражения экспрессии.

В произведении М.Булгакова «Театральный роман (Записки покойника)»

редактор-издатель Рудольфи появляется в комнате начинающего писателя Максудова в облике Мефистофеля в тот самый момент, когда Максудов собирается совершить самоубийство. Является Рудольфи под звуки оперы «Фауст»:

«Дверь распахнулась, и я окоченел на полу от улсаса. Это был он вне всяких сомнений. В сумраке в высоте надо мною оказалось лицо с властным носом и разметанными бровями. Тени играли, и мне померещилось, что под квадратным подбородком торчит острие черной бороды. Берет был заломлен лихо на ухо. Пера, правда, }ie было. Короче говоря, предо мною стоял Мефистофель» (М. Булгаков «Записки покой} шка» (Театральный роман)).

В приведенном отрывке Рудольфи сравнивается с Мефистофелем, что вызывает в сознании пугающий образ. Читатель находится под воздействием как объективной оценки, заложенной в значении имени Мефистофель, так и субъективной оценки, выражающей отношение конкретного героя к критику Рудольфи. Если принять в расчет весь роман Булгакова, то можно предположить, что это сравнение основано также на сходстве по ситуации, что выражено в тексте имплицитно. Сопоставляя Рудольфи с Мефистофелем по ситуации, читатель делает вывод о крайне отрицательной роли Рудольфи в жизни Максудова. Возможно, Булгаков ввел образ Мефистофеля по той причине, что был большим почитателем как произведения Гете, так и оперы Шарля Гуно, и тем самым обозначил свое собственное присутствие в тексте.

«Автор художественного текста, пропуская реальную действительность через себя, через свой собственный психический и эмоциональный мир, всегда присутствует в произведении» (Баженова 2003, с. 154). Так или иначе, образ Мефистофеля не только ужасает главного героя, но и подчеркивает его одиночество, неустроенность в этом мире, неопределенность его будущего, выражает всю гамму отрицательных эмоций, которые испытывал Максудов, и кроме того, делает текст экспрессивным.

В том же романе мы сталкиваемся с отрывком, содержащим целый ряд ПИ. Эти ПИ использовались критиком Волкодавом в написанном им фельетоне о Максудове. Сам фельетон в тексте не приводится, но ниже следует отрывок, описывающий состояние Максудова после прочтения фельетона:

«Надо мной смеялись, в этом не было сомнений, - смеялись злобно все. И Шекспир, и Лопе де Бега, и ехидный Мольер, спрашивающий меня, не написал ли я чего-либо вроде «Тартюфа», и Чехов...» (М.Булгаков «Записки покойника» (Театральный роман)).

За именами Шекспир, Лопе де Бега, Мольер и Чехов стоит национально детерминированное минимизированное представление о пих как о «гениальных писателях и драматургах», на основании чего эти имена входят в когнитивную базу русского ЛКС и занимают верхнюю точку на шкале оценок по признаку «гениальный писатель-сценарист». Ироническое отношение гениев пера к Максудову неминуемо влечет за собой представление о нем как о бездарности, человеке, лишенном способности писать. Целью употребления ПИ в фельетоне было намеренное желание оскорбить и унизить Максудова, что автору фельетона удалось сделать. Таким образом, заложенное в контексте фельетона субъективно оценочное отношение Волкодава имеет своей целью воздействовать на Максудова.

В связи с этим, нельзя не обратиться к словам В.Н, Телия, которая замечает, что «основной функцией эмотивной оценки является функция воздействия на адресата, а условием коммуникативно-прагматического успеха является апелляция к эмоциональному восприятию сообщения, что обычно достигается за счет образности, создаваемой различного рода фигурами речи, поскольку образ будит эмоциональное переживание мира» (Телия 1986, 13-15).

Из следующего примера видно, как поражена женщина, испытывающая состояние, близкое к шоку :

«Минуту стояла она пеподвиэюпо, как Лотова жена, обращенная в соляной столб, потом зашла вперед и робко взглянула на лш{о муэ/са»

(А.П. Чехов «Капитанский мундир»).

Библейский сюжет, повествующий об обращении э/сены Лота в соляной столб, служит своего рода устрашением для непослушных, поэтому вызывает чувство благоговейного страха, если не сказать ужаса. Эти эмоциональные переживания, являющиеся компонентом представления, стоящего за ПИ Лотова жена, переносятся на описываемую А.П. Чеховым ситуацию и как нельзя лучше передают состояние героини.

Выводы по главе Таким образом, прецедентные имена широко употребляются для выражения эмотивной оценки, а также с целью придать тексту экспрессивность, что обусловлено рядом фактором, главным из которых является, по нашему мнению, наличие коннотатив1юго аспекта в представлении, стоящим за ПИ.

Благодаря коннотациям образы, хранящиеся в нашем сознании, являются эмоционально окрашенными, и в результате восприятия ассоциативно образного представления, возбуждаемого данным ПИ, вызывают соответствующую, зачастую стереотипную, эмоциональную реакцию.

Изложенное в настоящей главе позволяет сделать вывод о возможности и необходимости рассмотрения категории оценки в аспекте прецедентности.

Прецедентные имена следует признать элементами поля оценочности, поскольку, будучи сущностями когнитивного нлана, эти феномены хранятся в сознании в виде образов и представлений и всегда являются эмоционально окрашенными. Эта особенность ПИ позволяет использовать их с целью выражения субъективной оценки, под которой подразумевается личностное отношение субъекта оценки, основанное, тем не менее, на стереотипном, культурно детерминированном и, в определенном смысле, обязательном отношении всех членов одного лингвокультурного сообщества к конкретной прецедентной ситуации или прецедентному тексту, выражением которых служит данное имя. Кроме того, поскольку ПИ функционируют в текстах, и их употребление является, таким образом, ситуативно обусловленным, данные феномены можно также рассматривать и как средство выражения субъективной модальности.

Следует также отметить возможность употребления ПИ как интенсионально, так и экстенсионально. При экстенсиональном употреблении прецедентных имен на первый план выступают их номинативные свойства, способность именовать тот или иной объект, а при интенсиональном употреблении на первый план всегда выступают коннотации, закренленные за представлением, стоящим за ПИ, вследствие чего, высказывание, содержащее ПИ, становится эмотивным, а также экспрессивно окрашенным и выражает точку зрения субъекта оценки.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Целью представленного диссертационного исследования было изложить взгляд на проблему прецедентных имен как единиц, имеющих двойственную лингвокогнитивную природу и обосновать важность их дальнейшего изучения как сущностей, способных не только кодировать, хранить и актуализировать культурную информацию, но также служить средством выражения субъективной оценки.

Интерес лингвистического сообщества к прецедентности как явлению лингвокогнитивной сферы, а также к отдельным прецедентным феноменам, в том числе и к прецедентным именам, возник не случайно, а был обусловлен достижениями в различных областях научного знания.

Однако постановка и решение таких проблем стали возможными сравнительно недавно благодаря становлению лингвокультурологии как науки, возникшей на стыке лингвистики и культурологии и исследующей проявления культуры народа, которые отразились и закрепились в языке, в том числе роль культуры в формировании и организации мысли языковой личности, а также в реализации одно из фундаментальных функций языка - быть орудием создания, развития, хранения и трансляции культуры. К числу базовых понятий лингвокультурологии относятся и прецедентные имена, поскольку анализ данных феноменов выявляет специфику национального менталитета и культуры народа.

Теория прецедентности как самостоятельная исследовательская область в рамках лингвистики возникла совсем недавно и с полным правом может считаться теорией XXI века. Действительпо, первые - и пока весьма немногочисленные — публикации Ю.Н. Караулова, Ю.А.

Сорокипа, В.В. Красных, Д.Б. Гудкова, И.В. Захаренко появились в самом конце 90-х XX века, ио большей частью - после 2000г. Вместе с тем, уже сейчас хорошо просматриваются истоки данной теории, в разработку которой огромный вклад внесли Ю.Н. Караулов, Ю.А. Сорокин и др.

Ю.Н. Караулов был первым, кто в 1987г, в монографии «Русский язык и языковая личность» поставил вопрос о таком явлении, как прецедентный текст. Таким образом, прецедентный текст был первым из прецедентных феноменов, попавших в поле зрения ученых. Затем были выделены и подключены к исследованию прецедентные высказывания, прецедентные ситуации и прецедентные имена.

Принципиальпо важным для любой теории, особенно находящейся в процессе становления, является вопрос о ее понятийно терминологическом аппарате, который на сегодняшний момент не сформировался окончательно, но ключевые понятия уже получили свои дефиниции.

Поскольку данная диссертация посвящена исследованию прецедентных имен, трактовка именно этого термина имела для нас первостепенное значение.

В рамках данной работы мы придерживались определения ПИ, предложенного Д.Б. Гудковым, согласно которому прецедентным именем может называться «индивидуальное имя, связанное 1) с широко известным текстом, относящимся, как правило, к числу прецедентных, или 2) с ситуацией, широко известной носителям языка и выступающей как прецедентная, или 3) имя-символ, указывающее на некоторую эталонную совокупность определенных качеств» (Гудков, 2003, с. 108). Однако, мы толкуем данное понятие широко и полагаем, что целесообразно считать прецедентными все без исключения широко известные имена как в интенсиональном, так в экстенсиональном употреблении.

Важное место в настоящем исследовании отводилось выявлению сущности интересующих нас феноменов, их уникальности как явлений, представленных на языковом уровне именами собственными. Поэтому были разграничены имена собственные и прецедентные имена, а также имена нарицательные, образованные от имен собственных, и прецедентные имена. Принципиальным моментом в данном случае является то, что имена собственные и имена нарицательные, в основе которых лежат имена собственные, - это в первую очередь единицы языкового плана, тогда как прецедентные имена - это знаки как языкового, так и когнитивного плана, которые реализуются в именах собственных и являются хранилищем культурной информации.

Трудности, возникающие при выделении прецедентных имен, и их разнородность обусловила необходимость их дифференциации. В диссертации принята трехуровневая классификация, в соответствии с которой выделяются группы социумно-прецедентных, национально прецедентных и универсально-прецедентных имен. Социумно прецедентными называются имена, известные представителям определенного социума и значимые в рамках этого социума.

Прецедентные имена национального уровня прецедентности известны любому среднему представителю лингвокультурного сообщества и входят в когнитивную базу этого сообщества. Данные феномены составляют ядро знаний и представлений, формирующих культурную и коммуникативную комнетенцию, и являются единицами, фиксирующими ценности и взгляды народа. Группа универсально-прецедентных имен охватывает такие ПИ, которые известны практически любому современному человеку независимо от национальной принадлежности и входят в когнитивное пространство всего человечества.

Что касается автопрецедентов, то поскольку феномены данного уровня прецедентности значимы для одного человека или очень узкого круга людей и за ними не стоят широко известные тексты, мы предлагаем признать имена автопрецедентного уровня псевдопрецедентами и не рассматриваем их.

Важно подчеркнуть весьма условный характер отнесения того или иного ПИ к одной из трех предлагаемых групп, пеопределенность и подвижность границ между ними, связанные с возможностью перехода п и из одной группы в другую, а также динамику национального корпуса прецедентных имен.

Настоящее исследование проводилось на материале двух языков, что позволило определить не только доминирующую национально культурную основу данных феноменов, но также выявить универсальную базу некоторых групп ПИ. Расширение объема рассматриваемого материала за счет привлечения других, в том числе не индоевропейских, языков может дать в будущем интересные сопоставительные результаты.

С целью рассмотрения ПИ как средства выражения субъективной оценки была выявлена роль данных феноменов в формировании национально-культурных стереотипов. Следует особо подчеркнуть, что стереотипы и прецедепты не являются тождественными понятиями. За стереотипами, в отличие от прецедентных имен, не стоит один уникальный предмет. Прецедентные феномены входят в когнитивную базу, тогда как стереотипы являются репрезентантами культурного пространства. Прецедентные феномены могут рюсить социумный, универсальный и национальный характер, стереотипы всегда национальны. Однако ПИ, в том числе пришедшие из других культур, являются образцами того, как следует или не следует поступать, задавая тем самым модели поведения и влияя на формирования национально-культурных стереотипов.

Центральная, третья, глава исследования посвящена возможности изучения оценки в свете прецедентности. Подробное рассмотрение функционирования прецедентных имен в художественном тексте дает основание считать их элементами поля оценочности, посредством которых возможно осуществлять характеризацию разного рода. Возможность привлечения ПИ с целью оценки обусловлена рядом факторов:

во-первых, каждое ПИ служит средством выражения прецедептной ситуации или прецедентного текста, входящих в редуцированном виде в когнитивную базу лингвокультурного сообщества и являющихся носителями эмоционально окрашенной информации;

во-вторых, нредставления, стоящие за нрецедентными именами, содержат, по нашему мнению, также коннотативный аснект, проявляющийся всякий раз, когда ПИ реализуется в речи, независимо от интенции автора, а коннотация, как неоднократно отмечалось специалистами, имеет субъективную природу.

В этой связи ПИ рассматриваются как средство выражения культурно обусловленных и национально детерминированных оценок и отношений. Тем не менее, относительно единые взгляды представителей разных лингвокультурных сообществ на базовые человеческие потребьюсти, сводимые, в конечном счете, к понятиям добра и зла, плохого и хорошего, вынуждают принимать во внимание и универсальную составляющую, являющуюся при определенной степени редукции единой для различных культур.

Новым в диссертации является рассмотрение ПИ как средства выражения авторской субъективной модальности, основанной, тем не менее, на стереотипных оценочных нредставлениях, господствующих в данной культуре. Указанное направление в изучении ПИ представляется весьма перспективным, поскольку важным является установить и классифицировать различные оттенки модальных значений, выражаемые при помощи ПИ, и вскрыть механизмы их формирования.

Предпринятое нами исследование, безусловно, не является исчерпывающим. Во многом это объясняется новизной проблематики, отсутствием устоявшихся точек зрения по поводу спорных вопросов, относительно ограниченным объемом рассмотренного языкового материала, а также сложностями инвентаризации корпуса ПИ по причине его динамики и «разноуровневости» входящих в него единиц. Вместе с тем, это открывает новые перспективы исследования. Так, не разработанным на сегодняшний день является стилистический аспект функционирования ПИ в тексте. Очевидно, что унотребление ПИ в текстах разных жанров стилистически маркировано. Наибольший интерес с этой точки зрения могут нредставлять тексты нериодических изданий.

Кроме того, анализ газетных статей и заголовков может снособствовать выявлению наиболее унотребительных на современном этане ПИ, а также ноказать, насколько устойчивой и изменчивой является когнитивная база лингвокультурного сообщества. С нозиций стилистического анализа, важно также обратиться к ПИ как средству выражения эмотивной оценки и нридачи тексту экснрессивности.

Таким образом, ПИ выстунают как многогранная и малоизученная область исследования, и нредставляется, что дальнейшее изучение данных феноменов внесет значительный вклад в современную теорию языка.

БИБЛИОГРАФИЯ 1. Авдеева В.И. и др. Эстетика: учебное пособие для вузов. - М.: Центр, 1998.-237с.

2. Авентьева Л.А., Бакастова Т.В., Скляренко A.M. Изоформизм имени собственного и имени нарицательного в языке и тексте // Семантика целого текста. Тезисы выступлений на совещании. М.:Наука, 1987.

3. Антипов Г.А., Донских О.А., Марковина И.Ю., Сорокин Ю.А. Текст как явление культуры. - Новосибирск., Наука. Сиб. Отд-ие, 1989. 197с.

4. Анресян Н.Д. Избранные труды, том II - Интегральное описание языка и системная лексикография. - М.: Школа «Языки русской культуры», 1995.-767с.

3. Апресян Ю.Д. Толкование лексических значений как проблема теоретической семантики. - Изд. АН. СССР, ОЛЯ, 1969, т. XXVIII 4. Арнольд И.В. Стилистика современного английского языка. — Л.:

Просвещение, 1973.-303с.

5. Арутюнова Н.Д. Сравнительная оценка ситуаций // С ЛЯ, том 42, N 4.

— М.: «Наука» «Известия АН СССР, Серия литературы и языка», 1983.

6. Арутюнова Н.Д. Типы языковых значений. Оценка. Событие. Факт. АН СССР, Институт Языкознания, М.: «Наука» 1988 - 341с.

7. Арутюнова Н.Д. Оценка в механизмах жизни и языка // Язык и мир человека. - М. : Языки славянской культуры, 1999.

8. Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. М.: «Языки русской культуры», 1999.-I-XV.- 896 с.

9. Арутюнова Н.Д. Истина и правда // Язык и мир человека. — М.:

Языки славянской культуры, 1999.

10. Арутюнова Предложение и его смысл. — М.: Едиториал УРСС, 2003. — 384с.

П.Баженова И.С. Эмоции, прагматика, текст. Монография - М.: Изд.

«Менеджер», 2003. - 392с.

12. Баксанский О.Е., Кучер Е.Н. Когнитивные науки: от нознания к действию. - М.: Ком. КНИГА, 2005.

13.Беляевская Е.Г. К проблеме делимости когнитивных структур // Русское слово в русском мире: сб. статей - М.: МГЛУ - Калуга: ИД «Эйдос», 2004.

14. Бибихин В.В. Язык философии. - М.: Языки славянской культуры, 2002.-416с.

15. Васильев В.П. Концепт в единстве его содержания и формы выражения. Метеоним роса // Вопросы когнитивной лингвистики. — Тамбов, 2005, № 2.

16. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. - М.: Русские словари, 1997.

-416с.

17. Вежбицкая А. Семантические универсалии в описании языков. - М.:

«Языки русской культуры», 1999. - 1 - XII, 780с.

18. Вежбицкая А. Понимание культур через посредство ключевых слов. — М.: Языки славянской культуры, 2001.

19. Верещагин Е.М., Костомаров В.Г. Язык и культура.

Лингвострановедение и преподавание русского языка иностранцам. М.: «Русский Язык», 1976. — 232с.

20. Верещагин Е.М. Психолингвистическая и методологическая характеристика двуязычия (Билингвизм) - М., МГУ, 1969 - 320с.

21. Верещагин Е.М., Костомаров В.Г. Лингвострановедческая теория слова. — М., «Русский язык», 1980. - 320с.

22. Виноградова В.П. Языковые приемы создания абсурдной картины мира в сатире М.Е. Салтыкова-Щедрина // Русское слово в русском мире: сборник статей - М.: МГЛУ - Калуга: ИД «Эйдос», 2004.

23. Винокур Т.Г. Закономерности стилистического использования языковых единиц. - М., «Паука», 1980 - 237с.

24. Владимирова Е.В. Фоновые знания как семантическая категория в коммуникативно-прагматическом аснекте. -

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Москва-2003.

25. Вольф Е.М. Варьирование в оценочных структурах // Семантическое и формальное варьирование. — М., 1979.

26. Вольф Е.М. Оценочное значение и соотношение признаков «хорошо / плохо» // ВЯ. - М.: «Наука», 1986.

27. Вольф Е.М. Функциональная семантика оценки. — М.: Едиториал УРСС, 2002.-280с.

28. Вольф Е.М. Субъективная модальность и семантика пропозиции // Логический анализ языка. Избранное. 1988 - 1995. - М. : Индрик, 2003.

29. Воробьев В.В. О статусе лингвокультурологии // Материалы IX Конгресса МАПРЯЛ. — Братислава, 1999, Москва, 1999.

30. Гачев Г. Ментальности народов мира. — М.: Изд-во Эксмо, 2003. — 544с.

31. Рогова С. современные китайцы с этнолингвистической точки зрения // Этнопсихолингвистические аспекты преподавания иностранных языков. — М., 1996.

32. Гудков Д.Б. Прецедентные имена и парадигма социального поведения // Лингвостилистические и лингводидактические проблемы коммуникации. - М., 1998. - Вып. 4.

33. Гудков Д.Б. Прецедентные имена в языковом сознании и дискурсе // Материалы IX Конгресса МАПРЯЛ. - Братислава, 1999, Москва, 1999.

34. Гудков Д.Б. Теория и практика межкультурной коммуникации. — М.:

ИТДГК «Гнозис», 2003. - 288 с.

35. Гудков Д.Б. К вопросу о словаре прецедентных феноменов // Культурные слои во фразеологизмах и в дискурсивных практиках. — М.: Языки славянской культуры, 2004.

36. Гудков Д.Б. Прецедентное имя. Проблемы денотации, сигнификации // Лингвокогнитивные проблемы межкультурной коммуникации. — «Филология», М., 1997.

37.Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. - М.: ОАО ИГ «Прогресс», 2000. - 400с.

38. Даниленко В.П. Основы духовной культуры в картинах мира. Иркутск: ИГУ, 1999. - 538с.

39. Демьянков В.З. Личность, индивидуальность и субъективность в языке и речи // «Я», субъект, «индивид» в парадигмах современного языкознания. - Сб. научно-аналитических обзоров. ИНИОН РАН, М., 1992.

40.Дроздова Т.В. Проблемы понимания научного текста. - Астрахань:

изд-во Астрах, гос. техн. ун-та, 2003. - 224с.

41. Ермолович Д.И. Англо-русский словарь нерсоналий. — 2-е изд., стереотип. - М.: Рус. Яз., 1999. - 336с.

42. Ермолович Д.И. Основания переводческой ономастики. - Диссертация на соискание уч. ст. доктора филол. наук. - М., 2004.

43. Жельвис В.И. Эмотивный аспект речи: Психолингвистическая интерпретация речевого воздействия. - Ярославль, 1990. - 81с.

44. Залевская А.А. Пационально-культурная специфика членения мира и различные подходы к ее исследованию // Языковое сознание и образ мира. Сб. статей. - М.,2000.

45. Залевская А.А. Концепт как достояние индивида // Психолингвистические исследования слова и текста. - Тверь: 'Гвер. гос.

ун-т, 2002.

46.3алевсая А.А. Психолингвистические исследования. Слово. Текст:

избранные труды. - М.: Гнозис, 2005. - 543с.

47. Зализняк Анна А., Левонтина И.Б., Шмелев А.Д. Ключевые идеи русской языковой картины мира. — М.: Языки славянской культуры, 2005.

48. Захаренко И.В. Прецедентные высказывания и их функционирование в тексте // Лингвокогнитивные нроблемы межкультурной коммуникации.- Москва, Филология, 1997.

49. Захаренко И.В., Красных В.В. Лингвокогнитивные аснекты функционирования прецедентных высказываний // Лингвокогнитивные нроблемы межкультурной коммуникации. Москва, Филология, 1997.

50. Захаренко И.В. Прецедентное высказывание как объект лингвокогнитивного анализа // Материалы IX Конгресса МАПРЯЛ. — Братислава, 1999, Москва, 1999.

51.3вегинцев В.А. Язык и лингвистическая теория. - М.: Эдиториал УРСС, 2001.-248с.

52. Зеев Авив Бен. Эти странные израильтяне. - М.: Эгмонт Россия Лтд., 2002. - 80с.

53. Ивин А.А. Основания логики оценки. — М.: Московский университет, 1970.-230с.

54. Ивин А.А. Логика норм. - М., Московский университет, 1973. - 122с.

55. Ильин В.В. Язык — Понимание — Культура // Язык и культура: Факты и ценности: К 70-летию Ю.С. Степанова. - М.: Языки славянской культуры, 2002.

56. Иная ментальность / В.И. Карасик, О.Г. Прохвачева, Я.В. Зубкова, Э.В.

Грабарова. М.: Гнозис, 2005. — 352с.

57. Ирисханова O.K. О лингвокреативной деятельности человека:

отглагольные имена. - М,: Изд-во ВТИИ, 2004. - 352с.

58. Ирисханова O.K. О теории концептуальной интеграции // Известия РАП, Серия литературы и языка. - т.60, N3. - М.: Наука, 2001.

59. Иссерс О.С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи. — М.: Едиториал УРСС, 2003. - 284с.

60. История Европы - Т.5. От французской революции конца XVIII века до первой мировой войны. - М., «Наука», 2000. - 667с.

61. Калашников А.В. Перевод значимых имен собственных. Автореферат диссертации на соискание уч. ст. канд. филол. наук, Москва, 2004.

62. Карасик В.И. Языковой круг : личность, концепты, дискурс. — М.:

Гнозис, 2004. - 390с.

63. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. - М.: «Наука», 1987.- 264с.

64. Караулов Ю.Н. Этнокультурные исследования языкового сознания // Языковое сознание и образ мира. Сб. статей, отв. редактор Н.В.

Уфимцева. - М.,2000.

65. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. Нзд. 2-е. М.:

Едиториал УРСС, 2002. - 264с.

66. Караулов Ю.Н. Предисловие к сборнику статей Русское слово в русском мире: сборник статей - М.: МГЛУ - Калуга: ИД «Эйдос», 2004.

67. Кашичкин А.В. Имплицитность в контексте перевода. — Диссертация на соискание уч. степени канд. филол. наук. - М. - 2003.

68. Колшанский Г.В. Соотношение субъективных и объективных факторов в языке. - М.: «Наука», 1975. - 231с.


69. Колшанский Г.В. Объективная картина мира в познании и языке. - М.:

Едиториал УРСС, 2005. - 128с.

70. Комаров Е.Н. Ценностные ориентиры в заголовках французских и российских средств массово информации. Автореферат диссертации на соискание уч. ст. канд. филол. наук. - Волгоград, 2003.

71.Коноваленко Л.И. Семантико-синтаксические средства выражения оценочно модальности в русском и английском языках. Автореферат диссертации на соискание уч. ст. канд. филол. наук. - Краснодар, 1997.

72. Корнеева А.Ю. О становлении когнитивной лингвистики как самостоятельной научной дисциплины // Русское слово в мировой культуре. Материалы X Конгресса Международной ассоциации преподавателе русского языка и литературы, Санкт-Петербург, июня - 5 июля 2003г. Пленарные заседания: сборник докладов. В 2-х т.

Т. 1. - СПб.: Политехника, 2003.

73. Костомаров В.Г. Языковой вкус эпохи: Из наблюдений над речевой практикой масс-медиа. - 3 изд., испр., доп. - СПб. «Златоуст», 1999. — 320с.

74. Кравченко А.В. Изменения в общественном сознании в зеркале языковых изменений // Поминация. Предикация. Коммуникация.: Сб.

ст. к юбилею проф. Л.М. Ковалевой. — Иркутск: изд-во ИГЭА, 2002.

75. Красных В.В. Стереотипы: необходимая реальность или мнимая необходимость. // Материалы IX Конгресса МАПРЯЛ. - Братислава, 1999, Москва, 1999.

76. Красных В.В. Основы психолингвистики и теории коммуникации:

курс лекций. - М.: ИТДГК «Гнозис», 2001. — 270с.

77. Красных В.В. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология: курс лекций. - М.: ИТДГК «Гнозис», 2002. - 284с.

78. Красных В.В. «Свой» среди «чужих»: миф или реальность?. — М.:

ИТДГК «Гнозис», 2003. - 375с.

79. Красных В.В. Русское культурное пространство: концепт «сторона» // Русское слово в мировой культуре. Материалы X Конгресса Международной ассоциации преподавателе русского языка и литературы. Санкт-Петербург, 30 июня - 5 июля 2003г. пленарные заседания: сборник докладов. В 2-х т. Т.1. - СПб.: Политехника, 2003.

80. Красных В.В. Анализ дискурса в свете концепции фрейм-структур сознания // Культурные слои во фразеологизмах и в дискурсивных практиках. - М.: Языки славянской культуры, 2004. С. 243-250.

81. Краткий словарь когнитивных терминов. М.: МГУ, 1996. — 246с.

82.Кронгауз М.А. Изменения в современном речевом этикете // Жизнь языка. Сб. статей - М.: Языки славянской культуры, 2001.

83. Кубрякова Е.С. Проблема представления значений в языке // Структура представления знаний в языке. - М.: ИНИОН РАН, 1994.

84. Кубрякова Е.С. Эволюция лингвистических идей во второй половине ХХв. (опыт парадигмального анализа) // Язык и наука конца 20 века. — М.: Изд-во РГУ, 1995.

85. Кубрякова Е.С. О когнитивной лингвистике и семантике термина «когнитивный» // Лингвистика и межкультурная коммуникация. Вестник Воронежского гос. ун-та. — 2001, N1.

86. Кубрякова Е.С. Язык и знание: На пути получения знаний о языке:

Части речи с когнитивной точки зрения. Роль языка в познании мира // Рос. Академия наук. Ин-т языкознания. - М.: Языки славянской культуры, 2004. - 560с.

87. Кубрякова Е.С. Об установках когнитивной науки и актуальных проблемах когнитивной лингвистики // Вопросы когнитивной лингвистики, 2004, N 1.

88. Культурология. XX век: Словарь: Университетская книга, 1997. — 632с.

89. Курилович Е. Очерки по лингвистике. Сб. статей. - М.: Изд.

Иностранной литературы, 1962. — 456с.

90. Лассан Э. Еще раз о значении, концепте и концептосфере // Русское слово в мировой культуре. Материалы X Конгресса Международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы. Санкт Петербург, 30 июня - 5 июля 2003г. Пленарные заседания: сборник докладов. В 2-х т. Т.1. - СПб.: Политехника, 2003. - с. 265-274.

91.Леонтович О.А. Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения. - М.: Гнозис, 2005.

92. Леонтьев А.А. Основы психолингвистики. - 3-е изд. - М.: Смысл;

СПб.: Лань, 2003.-287с.

93. Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. Изд. 3-е. М., 1972. - 575с.

94. Лингвистический энциклопедический словарь (ЛЭС) - Изд.

«Советская энциклопедия», М., 95. Лотман М.Ю. Семиотика культуры и понятие текста // Труды по знаковым системам, 12. Тарту, 1981, вып. 515.

96. Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров. Человек. Текст. Семиосфера.

История. Ю.М. Лотман Внутри мыслящих миров. Человек — текст семиосфера- история. - М.: «Языки русской культуры», 1999. — 448с.

97. Лукьянова Н.А. Экспрессивность в системе, словаре и речи Человеческий фактор в языке. Языковые механизмы экспрессивности М. - РАН, М.: Наука, 1991.

98. Макаров М. Основы теории дискурса. - М.: ИТДГК «Гнозиз», 2003. 280 с.

99. Маслова В.А. Лингвокультурология. - М.: ACADEMIA, 2001. - 204с.

100. Мифологический словарь — Изд. «Советская энциклопедия», М., 1991.

101. Маслова В.А. Когнитивная лингвистика. Минск: Тетра Система, 2005.-256с.

102. Никитин М.В. Метафора: уподобие vs. интеграция концептов // С любовью к языку: сб. науч. трудов. - Москва - Воронеж: ИЯ РАН, Воронежский государственный университет, 2002.

103. Николаева Т.М. Качественные прилагательные и отражение «картины мира» // Славянское и балканское языкознание. — М., «Наука», 1983.

104. Ницше Фридрих. Злая мудрость. М., Триада —Файн, 1993.

105. Новоселова А.А. Метафорическая концептуализация сознания в английском и русском языках. - Автореферат диссертации на соискание уч. ст. канд. филол. наук. - Уфа, 2003.

106. Ноздрина Л.А. Языковые средства делимитации текста коротких рассказов// Лингвистика текста: сб. науч. тр., вып. 141.-М., МГНИИЯ им. Мориса Тореза, 1979.

107. Ноздрина Л.А. Грамматическая интерпретация художественного текста // Синтаксические структуры в акте коммуникации: сб. науч. тр., вып. 313.-М., МГПИИЯ им. Мориса Тореза, 1988.

108. Ноздрина Л.А. Взаимодействие категорий как основной принцип построения текста // Материалы международной конференции, посвященной научному наследию профессора М.Д. Степановой и его дальнейшему развитию. - М., 2001.

109. Ноздрина Л.А. Поэтика грамматических категорий: Курс лекций по интерпретации художественного текста. - М.: ТЕЗАУРУС, 2004. — 212с.

ПО. Новиков А.И. Смысл как особый способ членения мира в сознании //Языковое сознание и образ мира. Сб. статей. - М.,2000.

111. Ожегов С И. Словарь русского языка. - М., Изд. «Советская энциклопедия», 1964.

112. Ольшанский И.Г. Лингвокультурология в конце XX в.: итоги, тенденции, перспективы. // Лингвистические исследования в конце XX в. : Сб. обзоров / исследований. Отдел языкознания, Редколл.: Березин Ф.М., отв. ред. и др. - М., 2000.

113. Опарина Е.О. Прецедентный текст и его роль в культурно языковом социуме // Социолингвистика вчера и сегодня: Сб. обзоров.

РАН, ИНИОН.-М.: 2004.

114. Основы теории коммуникации. Под ред. проф. Василика М.А. М.: Гардарики, 2005.

115. Пак СМ. Личное имя как культурный символ: Стереотипы и мифы // Текст и дискурс: традиционный и когнитивно функциональный аспекты исследования: Сб. науч. тр. - Рязань, 2002.

116. Пименов М.В., Кондратьева О.Н. Субсфера «артефакты» как источник концептуализации внутреннего мира человека (диахронический аспект) // Вопросы когнитивной лингвистики.

Тамбов, 2005,^21.

117. Писанова Т.В. Национально-культурные аспекты оценочной семантики. Эстетические и этические оценки. М.: Изд. ИКАР, 1997. 320с.

118. Писанова Т.В. Базовые семантические механизмы, определяющие универсальные и национально-культурные черты оценочной семантики // Функциональная лингвистика: принципы организации текста: Тезисы III междупародной конференции. — Симферополь: Родной язык, 1996.

119. Почепцов Г.Г. Теория коммуникации - М.: «Рефл-бук», К.:

«Ваклер» - 2001. - 656с.

120. Прохоров Ю.Е. Национальные социокультурные стереотипы речевого общения и их роль в обучении русскому языку иностранцев.

Изд. 3-е, стереотипное. М.: Едиториал УРСС, 2003. - 224с.

121. Рассел Бертран. Почему я не христианин. Избранные атеистические произведения. - М., Издательство политической литературы, 1987.-334с.

122. Русское культурное пространство: Лингвокультурологический словарь: вып.первый. — М.: «Гнозис», 2004. - 318с.

123. Рябцева Н.К. Язык и естественный интеллект // РАН. Ип-т языкознания. - М.: ACADEMIA, 2005. - 640с.

124. Садохин А.П. Межкультурная коммуникация: Учебное пособие.

М.: Альфа - М;

ИНФРА - М., 2004. - 288с.

125. Серебренников Б.А., Кубрякова Е.С., Постовалова В.И. Роль человеческого фактора в языке: Язык и картина мира. М.: Наука, 1988.

-216с.

126. Славянская мифология / Авт.- сост. Е.Ф. Конев. — Минск: ООО «Харвест», 2005. - 256с.

127. Слухай Н.В. Основные направления осмысления культурно языкового феномена «концепт» в современной русистике // Русское слово в мировой культуре. Материалы X Конгресса Международной ассоциации нренодавателе русского языка и литературы. Санкт Петербург, 30 июня - 5 июля 2003г. пленарные заседания: сборник докладов. В 2-х т. Т.1. — СПб.: Политехника, 2003.

128. Слышкин Г.Г. Лингвокультурные конценты и метаконцепты.

Волгоград: неремена, 2004. - 328с.

129. Слышкин Г.Г. Лингвокультурные конценты ПТ в сознании и дискурсе // От текста к символу. - М.: Academia, 2000. - 128с.

130. Советский энциклопедический словарь - Изд. «Советская энциклопедия», М.,1980.

131. Соловьев B.C. Сочинения в 2т. 2-е изд. - М.: Мысль, 1990. 822с.

132. Соловьев Э. Пуританизм и протестантская этика // Энциклопедия для детей. Том 21. Общество. Ч. 2. Культуры мира. — М.:

Аванта +, 2004.

133. Сорокин Ю.А. Что такое прецедентный текст? // Семантика целого текста. М., 1987.

134. Сорокин Ю.А., Михалева И.М. Прецедентный текст как способ фиксации языкового сознания // Язык и сознание: пародоксальная рациональность. - М., ИЯ РАП, 1993.


135. Сорокин Ю.А. Человек говорящий в его модусах и отношениях (обзор-дискуссия) // Массовая культура на рубеже XX - XXI веков:

Человек и его дискурс. Сб.н.тр. - М. Азбуковник, 2003.

136. Степанов Ю.С. Константы: Словарь русской культуры: Изд. 2-е, испр. и доп. - М.: Академический проект, 2001. - 990с.

137. Степанов Ю.С, Проскурин С.Г. Константы мировой культуры:

Алфавиты и алфавитные тексты в нериоды двоеверия. - М.: Паука, 1993.-158с.

138. Стернин И.А. Семантика номинативных единиц языка.— Воронежский государственный университет, Воронеж, 1987. — 305с.

139. Стивенсон Ч. Некоторые прагматические аспекты значения // НЗЛ, вып. 16.-М.: «Прогресс», 1985.

140. Страхова B.C. О роли прецедентных текстов в лингвистическом дискурсе // Проблемы межкультурной коммуникации. Вестник МГЛУ вып. 468. - Москва 2002.

141. Страхова B.C. Прецедентный текст и прецедентное имя // Дискурсивный потенциал грамматического компонента в различных сферах человеческого общения. Вестник МГЛУ, вып. 482. — Москва, 2004.

142. Страхова B.C. Особенности функционирования прецедентных имен в художественном тексте (на материале романа Т. Толстой «Кысь») // Вестник МГЛУ. Язык и культура: Сб.науч.тр., вып.510. - М., МГЛУ, 2006.

143. Суперанская А.В. Общая теория имени собственного. — М.:

«Наука», 1973. - 365с.

144. Суперанская А.В. Имя через века и страны. - М.: Наука, 1990. 192с.

145. Суперанская А.В. Возвращаясь к теории имени собственного // Номинация. Предикация. Коммуникация. - Сб. статей к юбилею профессора Л.М.Ковалевой. - Иркутск. Изд. ИГЭА, 2002.

146. Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии. М.: Прогресс, Универс, 1993.

147. Тань Аошуан. Китайская картина мира: язык, культура, ментальность. - М.: Языки славянской культуры, 2004. — 240с.

148. Телия В.Н. Вторичная номинация и ее виды // Языковая номинация: виды наименований. - М. : «Наука», 1977.

149. Телия В.Н. Коннотативный аспект семантики номинативных единиц. М.: «Наука», 1986. - 143с.

150. Телия В.Н. Экспрессивность как проявление субъективного фактора в языке и ее прагматическая ориентация // Человеческий фактор в языке. Языковые механизмы экспрессивности - РАН — М.:

Наука, 1991.

151. Телия В.Н. Фразеология в контексте культуры // Языки русской культуры. - М.: Нн-т языкознания, 1999.

152. Телия В.Н. Объект лингвокультурологии между Сциллой лингвокреативной техники языка и Харибдой культуры (к проблеме частной эпистемологии лингвокультурологии) // С любовью к языку:

Сб. науч. трудов. Носвящается Е.С. Кубряковой. - Москва - Воронеж:

ИЯ РАН, Воронежский государственный университет, 2002.

153. Телия В.Н. Культурно-языковая компетенция: ее высокая вероятность и глубокая сокровенность в единицах фразеологического состава языка // Культурные слои во фразеологизмах и дискурсивных практиках. - М.: Языки славянской культуры, 2004.

154. Толстой Н.И., Толстая С М. Имя в контексте народно культуры // Язык о языке: Сб. статей. - М.: Языки славянской культуры, 2000.

155. Тороп П.Х. Нроблема интекста // Труды по знаковым системам.

14, Тарту, 1981, вып. 567.

156. Тугарина Н.С. Семантика личных имен в произведениях А.Н.

Островского // Нроблемы фразеологической и лексической семантики.

Материалы международной научной конференции. - М.: ООО «ИТИ ТЕХНОЛОГИИ», 2004.

157. Уфимцева Н.В. Языковое сознание и образ мира славян. // Языковое сознание и образ мира. Сб. статей, отв. редактор.В.Уфимцева. - М.,2000.

158. Философский энциклопедический словарь (ФЭС) - Изд.

«Советская энциклопедия», М., 159. Хант Кен. Эти странные австралийцы. - М.: Эгмонт Россия Лтд., 2000. - 72с.

160. Хроленко А.Т. Основы лингвокультурологии: Учебное пособие. — М.: Флинта: Наука, 2004. - 184с.

161. Хроленко А.Т., Бондалетов В.Д. Теория языка. — М., «Флинта», «Наука», 2004.

162. Хэар P.M. Дескрипция и оценка // НЗЛ, вып. 16, ред. Арутюновой Н.Д., Падучевой Е.В. - М.: «Прогресс», 1985.

163. Цивьян Т.В. Модель мира и ее лингвистические основы. — М.:

Ком. Книга, 2005.

164. Черданцева Т.З. Эталоны и стереотипные ситуации во фразеологизмах различных типов // Культурные слои во фразеологизмах и в дискурсивных практиках. - М.: Языки славянской культуры, 2004.

165. Чижова Л.А. Морфемный анализ и классификация глагольных парадигм русского языка. — Автореферат диссертации на соискание уч.ст.канд.филол.наук, Москва, 1973.

166. Чижова Л.А. Заметки об однокоренных синонимах // Общее и сопоставительное языкознание. - М., 1986.

167. Шахнарович A.M. Общая психолингвистика: Учебное пособие. — М.:Изд-воРОУ, 1995.-96с.

168. Шаховский В.И. Категоризация эмоций в лексико семантической системе // Автореферат диссертации на соискание уч.

ст. доктора филол. наук, Москва, 1988. - 39с.

169. Шаховский В.И. Эмотивность фразеологии как лингвокультурный феномен // Культурные слои во фразеологизмах и в дискурсивных практиках. — М.: Языки славянской культуры, 2004.

170. Шмелев А.Д. Русская языковая модель мира. - М.: Языки славянской культуры, 2002.

171. Шмелев А.Д. Русский язык и внеязыковая действительность. — М.: Языки славянской культуры, 2002.

172. George К.Е.М. Forenames as Common Nouns in English and French // Studia Neophilologica. A journal of Germanic and Romanic Languages and Literature. - Vol/ LVIILNo. 1.1986.

173. Hare R.M. The Language of Morals. — Oxford University Press, N.Y., 1964.-202 p.

174. Hirsch, Eric Donald Cultural Literacy: What Every American Needs to Know. - Boston: Houghton Miffin Company, 1987. - 251 p.

175. Pike K.L. Talk, Thought and Thing. The emic road toward conscious Knowledge. - Dallas: Summer Institute of Linguistics, 1993.-86p.

176. George Lakoff, Mark Johnson. Metaphors We Live by. — The University of Chicago Press, Chicago, 2003. - 276 p.

177. George Lakoff, Mark Johnson. Philosophy in the Flesh: The Embodied Mind and Its Challenge to Western Thought. - New York: A Member of the Perseus Books Group, 1999. - 624 p.

178. Stevenson Ch. L. Ethics and Language. - New Haven, Yale University Press, 1960. - 338 p.

с п и с о к ПРОИЗВЕДЕНИЙ ХУДОЖЕСТВЕППОИ ЛИТЕРАТУРЫ 1. Акунин Б. Статский советник. - Москва, Изд. Захаров, 2000.

2. Акунин Б. Пелагия и черный монах. — М.: 0 0 0 «Издательство ACT»;

ООО «Издательство Астрель», 2001.

3. Акунин Б. Азазель. - М.: Захаров, 2000.

4. Акунина Б. Чайка. - Санкт-Петербург: Издательский дом «Нева», 2001.

5. Акунин Б. Пелагия и белый бульдог. - М.: ООО «Издательство ACT»;

ООО «Издательство Астрель», 2001.

6. Акунин Б. Коронация. - Москва, Изд. Захаров, 2003.

7. Акунин Б. Шнионский роман. — М.: ACT, 2005.

8. Бо Цзюй-и. Лирика. - М.: «Художественная литература», 1965.

9. Бр. Аловы. Опер Крюк. Чеченский рейд. - М.: Олма-пресс, 2002.

10. Булгаков М. Записки юного врача.-М.:Художественная литература, 1992.

11. Булгаков М. Записки покойника (Театральный роман). — М.:

Художественная литература, 1992.

12. Булгаков М. Мастер и Маргарита. - М.:Художественная литература, 1992.

13. Веллер М. «Легенда о заблудшем патриоте», «Легенда о соцреалисте», «Танец с саблями», -Санкт-Петербург, Изд. «Пароль», 2003.

14. Веллер М. Представления. - Санкт-Петербург: Фолио, 2003.

15. Грибоедов А.С. Горе от ума. - М.: Правда, 1971.

16. Домбровский Ю. Факультет ненужных вещей. - М.: Художественная литература, 1989.

17. Драгунский В. Слава Ивана Козловского. - Москва, изд. «Малыш», 1984.

18. Ильф И., Петров Е. «Двенадцать стульев». - Москва, «Художественная литература», 1974.

19. Ильф И., Петров Е. «Золотой теленок». - Москва, «Художественная литература», 1976.

20. Маяковский В. Сочинения в двух томах. - Москва, изд. «Правда», 1987.

21. Никитин Н. «Потерянный Рембрандт». Советский рассказ 20-х — 30-х годов. - М.: «Правда», 1990.

22. Платонов А. Чевенгур. - М.: Высш. шк., 1991.

23. Пушкин А.С. «Евгений Онегин». — Сочинения в трех томах, т.2., Москва, «Художественная литература», 1986.

24. Стругацкий Д., Стругацкий Б. «Понедельник начинается в субботу».

Избранное. Т.1. - М. : Моск. рабочий, 1989.

25. Стругацкий Д., Стругацкий Б. «За миллиард лет до конца света».

Избранное. Т.2. - М.: Моск. рабочий, 1989.

26. Стругацкий Д., Стругацкий Б. «Отягощенные злом или сорок лет спустя».

Избранное. Т.2. - М. : Моск. рабочий, 1989.

27. Стругацкий Д., Стругацкий Б. «Град обреченный». Избранное. Т.2. - М.:

Моск. рабочий, 1989.

28. Чехов Д.П. «Жены артистов», «Зеленая коса», «Канитанский мундир».

«Староста», «Пропащее дело», «Шило в мешке», «Герой - барыня», «Водевиль», «В приюте для неизлечимо больных и престарелых», «Сон репортера», «За яблочки», «О драме» - Собрание Сочинений. Рассказы. — М.:

Художественная литература, 1960.

29. Эко Умберто. «Баудолино». - Санкт-Петербург. «Симпозиум», 2003.

«Яшмовые ступени. Из китайской поэзии эпохи Мин». - М.: Наука, 1989.

30. Cronin Д. "The Green Years". - Москва, «Глосса», 1997.

Fitzgerald F.S. "The Diamond as big as the Ritz". - Penguin Popular Classics, 1996.

31. Hemingway Ernest "To have and have not". — Москва, «Международные отношения», 1979.

32. Henry О. «The Gift of the Magi», «The enchanted Profile», «The Last Leaf». Сборник рассказов. - М. «Издательство Менеджер», 1999.

33. Lawrence D.H. "England, my England", "The Lovely lady" - M., Изд.

«Прогресс», 1977.

34. Maugham W.S. "Theatre". - Москва. Высшая школа, 1985.

35. Wilde О. «The picture of Dorian Gray». - M., Изд. «Прогресс», с п и с о к СОКРАЩЕНИЙ ПФ — прецедентные феномены ПИ — прецедентное имя ПТ — прецедентный текст ПВ - прецедентное высказывание ПС - прецедентная ситуация КГ - когнитивная база ЛКС — лингвокультурное сообщество НДМП — национально-детерминированное минимизированное представление КМ - картина мира ЯКМ - языковая картина мира НКМ - научная картина мира ПКМ - практическая картина мира ПРИЛОЖЕНИЕ Словарь прецедентных нмен, выявленных в ходе нсследования Авель - В библейской мифологии сын Адама и Евы, убитый из зависти старшим братом Каином. Имя употребляется в значении «невинная жертва жестокости».

Адам - В библейских сказаниях первый человек.

Можно выделить четыре тина ситуаций использования имени:

1) «от Адама» - издавна;

2) «в костюме Адама» — без одежды;

3) для характеристики ситуации сходной с библейским «изгнанием из рая»

в смысле лишение чего-то хорошего, неких привилегий.

4) для характеристики ситуации сходной с библейской ситуацией «нервородного греха».

Адольф - см. Гитлер Аид - в греческой мифологии царь подземного мира и царства мертвых. Имя может использоваться в словосочетании «отправить в царство Аида» умертвить.

Альмавиву, граф - персонаж комедии П.О. Бомарше «Женитьба Фигаро».

Имя может употребляться в значении «аристократ, ведущий праздный образ жизни, вокруг которого разворачиваются всевозможные интриги».

Александр П —(1818-1881)- российский император. Отменил крепостное право, за что получил прозвище «Освободитель».

Александр И1 (1845 - 1894) - отменил подушную подать, понизил выкупные нлатежи, возможно, по этому получил прозвище «Миротворец».

Ииколай И (1868 - 1918) — последний российский император. После событий, вошедших в историю как «кровавое воскресенье», получил прозвище «Кровавый».

Аполлон - в греческой мифологии сын Зевса и Лето, брат Артемиды, олимпийский бог, включивший в свой классический образ архаические и охотнические черты догреческого и малоазийского развития (отсюда разнообразие его функций — как губительных, так и благодетельных, сочетание в нем мрачных и светлых сторон). Имя Аноллон используется в основном в смысле «красивый», «атлетического телосложения» мужчина.

Как правило, имеет положительную коннотацию.

Артемида - в греческой мифологии богиня охоты, дочь Зевса и Лето. Богиня обладает решительным и агрессивным характером, часто пользуется стрелами как орудием наказания. Имя может использоваться для 1) характеризации по внешности - «красивая женщина» 2) для характеризации по характеру - «решительная женщина». Как правило, имеет положительную коннотацию.

Атос — персонаж романа А. Дюма «Три мушкетера». Имя используется в значении «благородный, великодушный человек». Имена Атос, Портос, Арамис могут также использоваться как символ крепкой дружбы.

Афродита - в греческой мифологии богиня любви и красоты, возникшая из морской пены. Имя может употребляться в значении «красивая женщина, достойная любви».

Бах И. С. (1685 - 17500) — немецкий композитор и органист. Имя употребляется в значении «гениальный композитор и музыкант».

Бслииский В.Г. (1811 - 1848), русский литературный критик, публицист.

Имя используется для характеризации человека как «умеющего хорошо критиковать». Часто субъект оценки может подразумевать и следующее:

«сам ничего не делаешь, а только критикуешь».

Бендср Остап - герой произведения И. Ильфа и Е. Петрова «двенадцать стульев». Имя используется в значении «аферист, благородный мошенник».

Как нравило, имеет положительную коннотацию.

Берия Л.П. - с 1938 г. нарком внутренних дел, позднее министр МВД СССР.

Имя употребляется в значении «душегуб», «каратель».

Бернар Сара - (1844- 1923) - французская актриса. Имя используется в смысле «гениальная актриса».

Бетховен Людвиг (1770-1827), немецкий композитор, пианист и дирижер.

Имя используется для характеристики человека, наделенного музыкальным даром. Иногда делается отсылка к факту глухоты Бетховена.

Бисмарк Отто фон Шенхаузен (1815-1898) - князь, 1- рейхсканцлер германской империи в 1871 - 1890г. Имя ассоциируется с 1) «железной рукой» 2) «прохвостом политиком».

Бонанарт см. Наполеон Брежнев Л.И. (1906 - 1982) - Генеральный секретарь КПСС. Имя может служить символом «застоя» в развитии государства.

Брут М.Ю. (85 - 42 до н.э.) — организовал заговор против Цезаря, по приданию первым нанес ему удар кинжалом. Имя употребляется в значении «предатель».

Буш Джордж младший - президент США с 2000г. Имя может ассоциироваться с войной в Ираке.

Бэкхем Дэвнд - английский футболист, игрок «Мадридского Реала».

Иаиболее «раскрученный» из современных игроков. Имя может использоваться в значении «отличный футболист», «символ богатства, успеха».

Василнеа Премудрая - персонаж русского фольклора. Имя используется в смысле «мудрая, красивая женщина».

Верн Жюль (1828 - 1905) - французский писатель, один из создателей жанра научно фантастики. Имя может ассоциироваться с «фантастическими историями».

Вольтер - Мари Франсуа Аруэ (1694 - 1778), французский писатель и философ просветитель. Имя может использоваться для характеристики человека «либеральных взглядов».

Гамильтон Эмма (ок. 1765 — 1815), жена английского дипломата и археолога, любовница адмирала Горацио Нельсона;

отличалась редкой красотой. Имя может использоваться для характеристики женщины как «очень красивой».

Гаргаитюа — герой романа Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль». Имя употребляется в значении «здоровый и сильный мужчина».

Гете И.В. (1749 - 1832) - немецкий писатель, философ, естествоиспытатель.

Имя используется в значении «великий писатель» и является символом немецкой литературы.

Гитлер Адольф (Шикльгрубер) (1889 - 1945) рейхсканцлер Германии с 1934-1945, глава Национал-социалистской партии Германии. Имя употребляется в значении «человеконенавистник».

Гоголь Н.В.(1809 -1852), русский писатель, оказал решающее влияние на развитие критического реализма, становление сатирических жанров и утверждение гуманистических и демакратических принципов в русской литературе. Имя используется для характеристики человека «стремящегося высмеять других», в значении «сатирик».

Годуиов Борис (1552 - 1605) - русский царь. Имя может употребляться в зпачепии «убийца младенцев».

Гомер - древнегреческий поэт, автор «Илиады» и «Одиссеи». Имя может употребляться как символ поэзии.

Горбачев М.С. - Генеральный секретарь КПСС, позднее президент СССР.

Имя может употребляться как символ начавшихся изменений в СССР. С именем ассоциируются такие понятия, как: перестройка, ускорение, распад СССР, ГКЧП и др.

Горький Максим - Алексей Максимович Пешков (1868 - 1936), русский и советский писатель, а также общественный деятель, основоположник литературы социалистического реализма, литературный критик и публицист.

Имя может употребляться как эталон «советской литературы».

Грозиый Иваи - Иван IV Васильевич (1530 — 1584), великий князь «всея Руси», первый русский царь. Внутренняя политика Грозного сопровождалась массовыми репрессиями и усилением закрепощения крестьян. Имя широко используется в смысле «жестокий, кровожадный правитель», «безжалостный, властолюбивый человек», время правления Ивана Грозного связано с кровавыми событиями в истории России.

Гэтсби - персонаж романа Ф.С. Фицжеральда. Имя может употребляться в значении «человек, готовый пойти на все ради любви».

Гюго Виктор Мари (1802 - 1885) - французский писатель. Имя может использоваться как символ французской литературы.

Давыдов Д. В. (1784 - 1839) - герой Отечественной войны 1812г., поэт, генерал-лейтенант. Согласно стереотипному представлению, это герой романтической «гусарской лирики», поэт-воин, удалой рубака и повеса, человек свободомыслящий. Имя употребляется для характеристики человека в соответствии со сложившимся стереотипным представлением.

Данте Алигьери (1265 - 1321) - итальянский поэт, создатель итальянского литературного языка. Имя может употребляться в значении «гениальный поэт».

Дарвин Ч. Р. (1809 - 1882) - английский естествоиспытатель. Имя может использоваться для характеристики человека «склонного к опытам в области естествознания». Наиболее часто обращение к имени со ссылкой на его гипотезу о происхождения человека от обезьяноподобного предка.

Декарт Рене (1596 - 1650) - французский философ, математик, физик и физиолог. Имя употребляется в смысле «умник», «философ», зачастую пренебрежительно.

Деникин А. И. (1872 - 1947) - один из главных организаторов контрреволюционного движения в Гражданскую войну. Имя часто использовалось советскими писателями в смысле «враг революции и народа».

Джульетта см. Ромео Дон Кихот - персонаж произведения С. Сервантеса. Имя используется в значении «бескорыстный рыцарь, идеалист».

Дон Жуан - персонаж произведения А.С. Пушкина «Каменный гость». Имя употребляется в значении «ловелас», «богохульник».

Достоевский Ф.М. (1821 — 1881) - русский писатель. Имя может использоваться с отсылкой к прецедентным ситуациям из романов Достоевского, а также в значении «человек, умеющий глубоко проникнуть в психологию других людей».

Дульцинея — персонаж произведения Сервантеса «Дон Кихот».

В качестве прецедентного используется в значении «дама сердца».

Дюма Александр (1824 - 1895) - французский писатель. Имя может использоваться в значении «мастер рассказывать фантастические истории», «мастер приключенческого жанра».

Ева - в библейской мифологии жена Адама, сотворенная богом из ребра Адама. Имя употребляется в значение «первая женщина», «женщина, поддавшаяся искушению».

Зевс - в греческой мифологии верховный бог, владыка богов и людей. Имя может использоваться с целью устрашения, со ссылкой на кару.

Зндан Зинедин - французский футболист. Имя может испольхзоваться в значении «отличный игрок».



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.