авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «БЕЛГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Представленные цели продублированы и в Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 г. (п. 3 ст. 12;

п. 3 ст. 18;

п. 3 ст. 19;

ст. 21;

п. 2 ст. 22).

Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 г. в сравнении с двумя приведенными актами универсального уровня значительно расширила цели ограничений прав личности. Согласно нормам этого акта ограничения, помимо прочего, вводятся в следующих целях:

поддержание государственной и общественной безопасности или экономического благосостояния страны;

предотвращение беспорядков или преступлений;

охрана здоровья или нравственности населения (ст. ст. 8-9);

охрана территориальной целостности;

защита репутации других лиц;

предотвращение разглашения конфиденциальной информации;

поддержание авторитета и беспристрастности судебных органов (ст. 10).

В международных документах обстоятельства, с которыми связывается ограничение прав человека согласно указанным выше целям, носят наименование чрезвычайных обстоятельств – чрезвычайное положение в государстве, когда жизнь нации находится под угрозой и о наличии которого официально объявлено (п. 1 ст. 4 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г.);

война, общественная опасность или иные чрезвычайные обстоятельства, угрожающие независимости и безопасности государства (п. 1 ст. 27 Американской конвенции о правах человека от ноября 1969 г.);

бедствия или угроза бедствиями – пожары, наводнения, голод, землетрясения, сильные эпидемии или эпизоотии, нашествия вредных животных, насекомых или паразитов растений (п. «d» ст. 2 Конвенции от июня 1930 г. № 29 Международной организации труда «Относительно принудительного или обязательного труда»).

Международными договорами о правах человека разрешено государствам-участникам при определенных условиях включать нормы, направленные на ограничение определенных прав, а также при появлении на их территории чрезвычайной обстановки делать отступление от реализации взятых на себя международных правозащитных обязательств и приостанавливать исполнение национального законодательства в данной сфере (дерогация).

По мнению члена Европейской комиссии по правам человека Дж. Э.С. Фоссета, часто именно такие отступления ведут к нарушению прав человека.

Европейская комиссия по правам человека с целью избежания со стороны государств злоупотреблений полномочиями по применению ограничений прав человека установила правило «строгого толкования» на основе широкого объяснения. При этом строгое толкование предполагает, что никакие иные критерии, помимо упомянутых,... не могут выступать в качестве основания для каких-либо ограничений. Вместе с тем, эти критерии, должны интерпретироваться без расширения смысла слов по сравнению с общепринятым значением.

На мировом уровне практики международной правозащиты попытка устранения такого недочета предпринималась в 1990 г. на Восьмом конгрессе ООН при рассмотрении Основных принципов применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка. На региональном уровне при принятии Документа Московского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ (3 октября 1991 г.). В первом из указанных документов основные принципы применения силы и огнестрельного оружия устанавливают пределы применения силы и оружия, в том числе и при чрезвычайных обстоятельствах.

В качестве некоторых резюмирующих положений в данной части исследования отметим то, что нормы и принципы конституционно-правовой защиты прав личности не могут содержательно быть уже уровня международных стандартов. Выступая обязательными для государства, общепризнанные международно-правовые принципы и нормы, касающиеся ограничения данным государством субъективных прав и свобод, распространяют свое действие и на те, которые вообще могут отсутствовать в международных правовых актах, а являются итогом законотворческой и прочей деятельности государства. И напротив, в фокусе международного права могут быть нормы, предусматривающие основания для ограничения субъективных прав человека, хотя и отсутствуют в правовой системе общества.

Подводя итоги по совокупности рассуждений в двух параграфах, считаем, что ограничение, помимо представленного нами ранее определения, следует воспринимать как:

- конституционно-правовой институт в силу наличия в конституции Российской Федерации, а также федеральном законодательстве норм однородного характера, регламентирующих заявленный правовой феномен;

- правоотношение, возникающее между личностью и государством при обстоятельствах, предусмотренных Конституцией Российской Федерации и федеральным законодательством;

- вид деятельности органов государственной власти в связи с тем, что органы государственной власти являются субъектами данного процесса.

(Например, органы законодательной власти принимают соответствующие федеральные конституционные или федеральные законы;

Президент Российской Федерации вводит чрезвычайное положение и др.);

- элемент правового статуса личности в разрезе ч. 3 ст. 17 Конституции России);

- самоограничения при определении места работы (сферы деятельности). Например, решение гражданина поступить на государственную службу и ее дальнейшее осуществление предполагает ряд изъятий применительно к каталогу его прав.

1.3. Зарубежный опыт конституционно-правового регулирования ограничений прав и свобод человека и гражданина Построение оптимальной модели, коррелирующей предоставление свободы каждому человеку и гражданину и разумное ограничение этой свободы на основе интересов государства и общества является в настоящее время одной из актуальных задач российского конституционного строительства. Конституция Российской Федерации для этих целей также использует такой термин как «ограничение». Отметим, что это теоретическая категория, и она не имеет официальной легальной интерпретации, что и обусловило наличие множества научных подходов к определению ограничения. Вместе с тем, уточним, что исследование однопорядковых норм заявленного правового феномена в конституциях зарубежных государств позволит расширить доктринальные представления об ограничении субъективных прав личности. В данной связи представляется целесообразным рассмотреть опыт конституционно-правового регулирования ограничений прав и свобод человека и гражданина на примере стран СНГ ввиду наличия их общей правовой истории с Россией.

Считаем, что исследование такого опыта может способствовать интеграции его положительных сторон в законодательство и практику отечественной модели ограничения прав личности.

Итак, рассмотрение конституций стран СНГ на предмет выявления в них норм, закрепляющих ограничение прав личности, позволило сделать вывод, что соответствующие положения в различном объеме присутствуют во всех учредительных актах фокусной группы. Для решения дальнейших задач исследования на основе осуществленного анализа, по мнению автора, целесообразно совокупность всех привлеченных конституционных норм разделить на следующие группы.

1. Центрально-собирательные нормы содержат общие абстрактные установления относительно ограничения прав и свобод личности в государстве. Как правило, выражены в одной или двух статьях и включают в себя такие параметры как адресат-субъект ограничения, цели и механизм ограничения, соразмерность, а также обособление специальных режимов.

Так, в Конституции Республики Армения содержится две искомые нормы (ст.ст. 44 и 45). Здесь следует отметить, что ограничения указаны в отношении прав и свобод человека и гражданина. Относительно права на свободу мысли, совести, вероисповедания, собственного мнения, права на объединения, собираться мирно, без оружия, для проведения митингов, шествий и демонстраций, права участвовать в управлении государством отмечено, что они могут быть ограничены только законом. При этом определены условия: если это необходимо для защиты государственной и общественной безопасности, общественного порядка, здоровья и нравственности общества, защиты прав и свобод, чести и доброго имени других лиц (ст. 44).

В ст. 45 установлено, что отдельные права и свободы человека и гражданина, за исключением личных, могут временно ограничиваться в законодательно определенном порядке в период военного положения или в случае непосредственной опасности, угрожающей конституционному строю.

В качестве комментария по перечисленным конституционным нормам укажем, что положительным здесь видится установление прав личности в качестве объекта ограничения. Также считаем, позитивным отображение механизма ограничения – на основе закона для различных групп субъективных прав с предусмотрением соответствующих оснований и условий. Также заметим, что это одна из немногих конституций, в которых центрально-собирательные нормы включают в себя информацию ограничительно-конкретизирующих норм.

Следует обратить внимание на ст. 23 Конституции Республики Беларусь, где также установлена возможность ограничить права и свобод личности исключительно в случаях, изложенных в законе в целях интересов национальной безопасности, общественного порядка, защиты нравственности, здоровья населения, прав и свобод иных лиц. Таким образом, определен соответствующий законодательный механизм и зафиксированы определенные цели. Но далее в ст. 63 того же акта наряду с ограничением вводится в оборот конструкция «приостановление осуществления прав и свобод личности». Таковое становится возможным лишь при введении в определенных Конституцией и законом порядке и пределах чрезвычайного или военного положения. Однако есть ремарка – осуществляя особые меры в период чрезвычайного положения, не могут подвергаться ограничению отдельные личные права. Полагаем, наличие ряда таких смежных конституционных формулировок не может повлиять на их эффективное правоприменение, ввиду терминологической неопределенности.

Далее уместно указать ст. 14 и 47 Конституции Таджикистана. В первой из них предусмотрено ограничение прав и свобод только граждан в определенных целях, связанных с обеспечением прав и свобод других граждан, общественного порядка, защитой конституционного строя и территориальной целостности республики. Но не указан механизм такого ограничения.

В ст. 47 Конституции Таджикистана перечислены личные права, которые в условиях чрезвычайного положения не могут подвергаться ограничению.

Здесь же интересно рассмотреть положения Конституции Украины. В ее ст. 66 определено, что не могут подвергаться ограничению конституционно определенные права и свободы личности, кроме случаев, которые предусмотрены в Конституции Украины. Таким образом, зафиксирован только конституционный механизм. Последовательно отмечено, что можно устанавливать некоторые ограничения прав и свобод применительно к условиям военного или чрезвычайного положения с указанием хронологического периода действия таких ограничений. Не могут быть ограничены личные права и свободы. Отметим, что указанная формулировка по сравнению с иными имеет более узкий перечень условий, в которых ограничиваются конституционные права.

Интересна формулировка ч.ч. 1 и 3 ст. 39 Конституции Казахстана, в которой также установлена возможность ограничения прав и свобод человека и гражданина в целях определенных целях: защита конституционного строя, охрана общественного порядка, прав и свобод человека, здоровья и нравственности населения.

В ч. 3 заявленной статьи перечислены личные права и свободы, которые не подлежат ограничению.

В качестве оригинальной и положительной здесь следует заметить использованную формулировку, не допускающую ни в одной из форм, ограничивать права и свободы граждан по политическим мотивам. Вместе с тем учредительный акт не предусматривает ни природы механизма ограничения права, ни обособления специальных режимов.

Аналогичны приведенным в плоскости объектов установления ч. 2 ст.

20 Конституции Киргизии. Более широк только перечень целей ограничения.

Здесь нужно указать на защиту национальной безопасности, общественного порядка, охрану здоровья и нравственности населения, защиту прав и свобод иных лиц. Полезна конструкция данной статьи, указывающая на то, что вводимые ограничения должны быть соразмерными указанным целям.

В этом же установлении отображен запрет на принятие подзаконных нормативных правовых актов, которыми ограничиваются права и свободы человека и гражданина.

Обратим внимание и на ч. 3 ст. 20 Конституции Киргизии. В несколько иной формулировке, чем в Конституции Казахстана здесь указано на невозможность установления ограничения прав и свобод в иных целях и в большей степени, чем это предусмотрено Конституцией.

Отметим, что рассматриваемая норма отличается от иных аналогичных норм фокусной группы учредительных актов тем, что в ней наиболее детально отображены и консолидированы положения относительно ограничения прав личности.

Так, в ее ч. 4 содержится перечень неподлежащих ограничению конституционно установленных гарантий запрета, а в ч. 5 определены соответствующие субъективные права.

Уточним, что в Конституции Киргизии в наибольшем объеме по сравнению с иными актами фокусной группы перечислены параметры ограничения прав и свобод человека и гражданина (см. Таблица 1).

Далее уделим внимание Конституции Молдавии. В ней имеется отдельная статья 54 с наименованием «Ограничение осуществления прав или свобод Конституции Молдавии». В ч. 1 приведенной нормы предусмотрено ограничение прав на основе закона с определением широкого перечня целей такого ограничения. Среди последних укажем на защиту национальной безопасности, охрану общественного порядка, общественного здоровья или морали, прав и свобод граждан, проведение уголовного расследования, предупреждающего последствия стихийных бедствий или аварий.

В ч. 2 заявленной статьи также сделан акцент на соразмерности ограничения обстоятельству, вызвавшему его и невозможность затрагивания существование права или свободы.

Следует учитывать серию норм Конституции Туркменистана. Так, в соответствии со ст. 18 никто не вправе лишить человека его прав и свобод или ограничить таковые иначе как в соответствии с Конституцией и законами.

Аутентичным образом здесь изложен принцип соразмерности (ст. 23):

человека невозможно ограничить в правах или лишить принадлежащих ему прав, осудить или подвергнуть наказанию иначе как в точном соответствии с законом.

Часть II ст. 71 Конституции Азербайджана определила, что осуществление прав и свобод человека и гражданина никто не может ограничить. В ч. III той же статьи конкретизировано: осуществление прав и свобод человека и гражданина может в определенной части или на определенный период времени ограничиваться только при объявлении войны, военного и чрезвычайного положения, а также мобилизации, но при условии учета международных обязательств Азербайджанской Республики.

При этом конституционно подчеркнуто заблаговременное объявление населению об ограничении осуществления прав и свобод.

В приведенном конституционном установлении ограничение «адресовано» не правам, а осуществлению прав (но стоит заметить, что имеются ввиду права человека и гражданина). Что, на наш взгляд, является нетипичным среди рассматриваемых конституционных формулировок.

Также перечислены основания такого ограничения (военное и чрезвычайное положение, мобилизация), хронологические рамки этого явления. Но не определен механизм ограничения (каким образом осуществляется – путем принятия закона, указа главы государства и др.).

Оригинальной в заявленной сфере представляется ст. 19 Конституции Узбекистана. В ней отмечено, что права и свободы граждан, зафиксированные в Конституции и законах, характеризуются как незыблемые, и никто не может без суда лишить или ограничить их. Таким образом, данная лаконичная установка предполагаем наличие только судебного механизма ограничения прав граждан.

Таблица 1.

Конституционные параметры, содержащиеся в центрально-собирательных нормах, регулирующих ограничение прав и свобод человека и гражданина Конституция адресат Механизм Цели Соразмерность Обособление страны СНГ ограничения ограничения ограничения режимов Азербайджан права и свободы - - - объявление человека и войны, гражданина военного и (ч. II ст. 71) чрезвычайного положения, а также мобилизация (ч. III ст. 71) Армения права и закон необходимость - военное свободы (ст. 45) защиты положение (ст.

человека и государственной 45) гражданина и общественной (ст. 44) безопасности, общественного порядка, здоровья и нравственности общества, защита прав и свобод, чести и доброго имени других лиц Белоруссия права и закон интересы - военное и свободы (ст. 23) национальной чрезвычайное личности безопасности, положение (ст. 23) общественного (ст. 63) порядка, защита нравственности, здоровья населения, прав и свобод других лиц (ст. 23) Казахстан права и - защита - свободы конституционного человека и строя, охрана гражданина общественного (ч. 1 ст. 39) порядка, прав и свобод человека, здоровья и нравственности населения (ч. 1 ст. 39) Киргизия права и конституция защита (ч. 3 ст. 20) свободы (ч. 3 ст. 20) национальной человека и безопасности, гражданина общественного (ч. 2 ст. 20) порядка, охраны здоровья и нравственности населения, защиты прав и свобод других лиц (ч. 2 ст. 20) Молдавия права и - защита (ч. 2 ст. 54) свободы национальной гражданина безопасности, (ч. 1 ст. 54) охрана общественного порядка, общественного здоровья или морали, прав и свобод граждан, проведение уголовного расследования, для предупреждения последствий стихийного бедствия или аварии (ч. 1 ст. 54) Таджикистан права и - обеспечение прав - чрезвычайное свободы и свобод других положение граждан граждан, (ст. 47) (ст. 14) общественного порядка, защита конституционного строя и территориальной целостности республики (ст. 14) Туркмения права и конституция и - (ст. 23) свободы закон человека (ст. 18) (ст. 18) Узбекистан права и суд - - свободы (ст. 19) граждан (ст. 19) Украина конституционные конституция - - военное и права и свободы (ст. 66) чрезвычайное человека и положение гражданина (ст. 66) (ст.66) 2. Ограничительно-конкретизирующие нормы в своих установлениях детализируют порядок ограничения отдельных субъективных прав. В исследуемых конституциях перечень таких прав различен, но в целом фигурируют такие их разновидности, как:

- право на свободу и личную неприкосновенность. В ч. II ст. Конституции Республики Азербайджан определено, что право на свободу можно ограничить лишь на основе предусмотренного в законе порядка в форме задержания, ареста или лишения свободы.

Относительно права на личную неприкосновенность в ч. IV ст. Конституции Азербайджана указано, что таковое в определенном законом порядке ограничивается при предотвращении преступления или выявлении истины в ходе расследования уголовного дела.

В ст. 25 Конституции Республики Беларусь более детально отмечено, что государством обеспечивается свобода, неприкосновенность и достоинство личности. В установленных законом случаях и порядке возможно ограничить или лишить личную свободу;

- право тайны переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных, электронных и иных сообщений. К примеру, в ч. 2 ст. Конституции Киргизии обозначено, что допускается ограничение заявленного права лишь соответствии с законом и только на основании судебного акта.

В ст. 20 Конституции Армении также предусмотрено отмеченное и оно может быть ограничено лишь решением суда.

Положения ч. 2 ст. 18 Конституции Казахстана идентичны указанным выше. Только здесь ограничения заявленных прав допускаются только в случаях и в порядке, прямо установленных законом (то есть исключено влияние суда);

- право на неприкосновенность жилища. Гарантии и ограничения относительно заявленного права определены в ч. 4 ст. 30 Конституции Киргизии;

- свобода слова. В ст. 29 Конституции Республики Узбекистан определено, что каждому принадлежит право свободы мысли, слова и убеждений. По мотивам государственной или иной тайны на основании закона может ограничиваться свобода мнений и их выражения;

- свобода вероисповедания. В ст. 23 Конституции Армении отмечены ограничения относительно свободы религии и выражения мысли только посредством закона на основе предусмотренных в ст. 45 Конституции оснований (таковые – период военного положения, а также в случае непосредственной опасности, угрожающей конституционному строю).

Специфически отображены аналогичные положения в ч. 2 ст. Конституции Республики Казахстан: «осуществление права на свободу совести не должно обусловливать или ограничивать общечеловеческие и гражданские права и обязанности перед государством».

В соответствии со ст. 35 Конституции Украины реализацию права на свободу мировоззрения и вероисповедания можно ограничить на основании закона исключительно в интересах охраны общественного порядка, здоровья и нравственности населения или защиты прав и свобод других людей.

Таким образом, во всех представленных конституциях для ограничения свободы вероисповедания предусмотрены различные основания;

- свобода труда. В ст. 35 Конституции Таджикистана отмечено, что всякие ограничения в трудовых отношениях запрещаются;

- право собственности. Ограничительные процедуры в отношении такового предусмотрены ст. 32 Конституции Таджикистана. Так, никто не может лишить и ограничить право граждан на собственность;

- право на свободное перемещение. В ст. 28 Конституции Узбекистана указано, что гражданину Республики принадлежит право свободного передвижение по территории республики, въезда в Узбекистан и выезда из государства, кроме ограничений, определенных в законе.

В ст. 26 Конституция Туркменистана отмечено, что ограничения въезда на отдельные территории, передвижения по этим территориям могут устанавливаться также только на основании закона.

Содержательно аналогична и норма ст. 33 Конституции Украины, в которой для каждого, кто законно находится на территории государства, гарантированы свобода передвижения, выбора места жительства, право свободно покидать территорию Украины, кроме тех ограничений, которые определены в законе;

- избирательное право. В ч. III ст. 56 Конституции Азербайджана предусмотрена возможность ограничения избирательного права.

Подобная норма имеется и в Конституции Белоруссии. В ее ст. указывается, что в выборах не могут участвовать граждане, которые признаны судом недееспособными, а также лица, в соответствии с приговором суда находящиеся в местах лишения свободы. К голосованию не допускаются лица, которым избрана мера пресечения в виде содержания под стражей в порядке, определенном уголовно-процессуальным законодательством. Подлежит наказанию в соответствии с законом и является недопустимым каждое прямое или косвенное ограничение избирательных прав граждан (ст. 64).

Менее основателен перечень ограничений избирательного права в Узбекистане. В ст. 117 Конституции Узбекистана определено, что не могут избираться и участвовать в выборах граждане, которые признаны судом недееспособными, а также лица, находящиеся в местах лишения свободы. В любых иных случаях прямого или косвенного ограничения избирательных прав граждан не должно допускаться.

Первой части представленной в Узбекистане норме соответствует ст. 89 Конституция Туркменистана. Однако далее, наоборот, в прочих ситуациях ограничение избирательных прав граждан недопустимо и влечет законодательно установленную ответственность;

- право на объединение. В соответствии со ст. 25 Конституции Армении права на создание объединений, профессиональных союзов и партий могут подлежать ограничению только на определенных законом основаниях в отношении служащих Вооруженных Сил и правоохранительных органов.

Более детальна в этом плане формулировка ст. 36 Конституции Украины. В ней закреплено, что у граждан этого государства есть право свободно объединяться в политические партии и общественные организации для осуществления и защиты своих прав и свобод и удовлетворения политических, экономических, социальных, культурных и иных интересов.

Однако данное право может быть ограничено в определенных законом случаях: интересы национальной безопасности и общественного порядка, охрана здоровья населения или защита прав и свобод других людей.

Далее определено, что вступление в какое бы то ни было объединение граждан не может быть принудительным, а также ограничиваться на основании принадлежности или непринадлежности к политическим партиям или общественным организациям;

- право на собрания, митинги, шествия, демонстрации и пикетирования. Статьей 32 Конституции Казахстана установлено, что пользование правом мирно и без оружия собираться, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование может ограничиваться законом в интересах государственной безопасности, общественного порядка, охраны здоровья, защиты прав и свобод других лиц.

Аналогичны установления ст. 39 Конституции Украины. Суд на основании закона только в интересах национальной безопасности и общественного порядка может устанавливать ограничение права собираться мирно, без оружия и проводить собрания, митинги, шествия и демонстрации.

При этом целями такого ограничения являются – предупреждение беспорядков или преступлений, охрана здоровья населения или защита прав и свобод иных людей. Только здесь дополнительно в качестве субъекта, ограничивающего такое право, указан суд.

В ст. 34 Конституции Киргизии указаны кардинально иные основания относительно порядка ограничения соответствующего права: не допускается запрет и ограничение проведения мирного собрания, а также отказ в его надлежащем обеспечении ввиду отсутствия уведомления о проведении мирного собрания, несоблюдения формы уведомления, его содержания и сроков подачи;

- право на информацию. В ст. 34 Конституции Республики Беларусь содержится формулировка, в соответствии с которой право пользоваться информацией подлежит ограничению в законодательно определенном порядке в целях защиты чести, достоинства, личной и семейной жизни граждан и полного осуществления ими своих прав.

На основании ст. 34 Конституции Украины реализацию права на информацию возможно ограничить в установленном законом порядке и с учетом интересов национальной безопасности, территориальной целостности либо общественного порядка. При этом в качестве целей здесь указаны: предупреждение беспорядков или преступлений, охрана здоровья населения, защита репутации или прав других людей, предупреждение разглашения информации, которая получена конфиденциальным способом, либо поддержание авторитета и непредвзятости правосудия. Аналогичная формулировка дается и в отношении права на свободу мысли и слова, свободное выражение своих взглядов и убеждений (ст. 34). Таким образом, по сравнению с установлениями ст. 34 Конституции Республики Беларусь, в украинском учредительном акте перечислено большее количество оснований для ограничения права на информацию.

Еще более скромными, нежели формулировка Конституции Республики Беларусь выглядят положения ст. 34 Конституции Молдавии. В нем отмечено, что не может ограничиваться право лица на доступ к любой информации, связанной с общественными делами, и ст. 29 Конституции Узбекистана. В таковой закреплено, что каждому принадлежит право на поиск, получение и распространение любой информации, кроме той, которая направлена против наличествующего конституционного строя и иных ограничений, определенных в законе;

- право на доступ к правосудию предусмотрено ст. 20 Конституции Молдавии;

- право на забастовку. В Конституции Республики Азербайджан выделено ограничение права на забастовку работающих на основе трудового договора только в случаях, предусмотренных законом (ч. II ст. 36).

В ст. 29 Конституции Армении закреплено, что гражданам для защиты своих экономических, социальных и трудовых интересов предоставлено право забастовки. Закон определяет порядок осуществления и ограничения данного права.

3. Контекстуально-базовые нормы содержат положения об ограничениях в рамках формулировок конституционных принципов. Так, в контексте принципа недискриминации в ч. III ст. 25 Конституции Азербайджана запрещается ограничивать в правах и свободах человека и гражданина, исходя из расовой, национальной, религиозной, языковой принадлежности, принадлежности к полу, происхождения, убеждений, политической и социальной принадлежности.

В ст. 24 Конституции Украины также зафиксировано, что у граждан имеются равные конституционные права и свободы: они равны перед законом и не может быть привилегий или ограничений по признакам расы, цвета кожи, политических, религиозных и иных убеждений, пола, этнического и социального происхождения, имущественного положения, места жительства, по языковым или иным признакам.

4. Специфически-субъектные нормы содержат в себе установления, касающиеся нетипичного субъекта для данного порядка ограничения прав и свобод человека и гражданина. Например, в ч. II ст. 69 Конституции Азербайджана определено, что на основании международных правовых актов и законов Республики Азербайджан права и свободы иностранных граждан и лиц без гражданства, которые постоянно проживают или временно находятся на территории государства, могут быть ограничены.

Таким образом, норма напрямую касается прав и свобод иностранных граждан и лиц без гражданства.

Аналогичное положение, касающиеся граждан с двойным гражданством, но в преломлении их политических прав, имеется в ч. 5 ст. Конституции Киргизии: граждане Кыргызской Республики, имеющие иное гражданство, не вправе занимать политические государственные должности и должности судей. Данное ограничение может быть установлено законом и для других государственных должностей.

В ст. 42 Конституции Украины установлено ограничение прав таких лиц как депутаты, должностные и служебные лица органов государственной власти и местного самоуправления. Так, предпринимательская деятельность указанных категорий ограничена законом.

Указывается также осужденный в качестве адресата ограничений прав.

В ст. 63 Конституции Украины осужденный может пользоваться всеми правами личности, кроме определенных в законе и установленных приговором суда ограничений.

Оригинальным адресатом являются Вооруженные Силы. В ст. Конституции Украины отражено положение, в соответствии с которым для ограничения прав и свобод граждан либо с целью свержения конституционного строя, устранения органов власти или препятствования их деятельности никем не могут быть использованы Вооруженные Силы Украины и иные воинские формирования.

5. Неординарные нормы содержат нетипичные для конституционного порядка ограничения прав и свобод человека и гражданина установления.

Например, ст. 18 Конституции Молдавии с наименование «Ограничение гражданства и защита граждан» определено, что для граждан Республики Молдова не представляется возможным быть гражданами иных государств, кроме случаев, которые предусмотрены международными соглашениями, где одна из сторон – Республика Молдова.

В качестве оригинальной укажем на формулировку ст. Конституции Украины. В ней одним из оснований, запрещающих изменение Конституции, выступает критерий ограничения прав и свобод человека и гражданина.

В качестве резюме проведенного исследования укажем, что заявленные нормы Конституций стран СНГ являются многочисленными.

Безусловно, это связано с аксиологическими приоритетами государств, а также необходимостью их обеспечения. Несмотря на различный состав конституционных параметров ограничения прав и свобод человека и гражданина, следует констатировать их достаточный объем, позволяющий не допустить нарушение прав личности. Полагаем, что задача государства в данной связи заключается в выработке точного механизма по реализации уже длительное время существующих норм.

ГЛАВА 2. ФОРМЫ ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА 2.1. Статусные ограничения Ограничение в праве, как производное от правового ограничения, являет собой сложный юридический феномен, системно включенный во все сферы жизнедеятельности отдельного человека и государства в целом. Его генезис характеризуется поступательным историко-правовым развитием как в науке, так и в практике – от специально-отраслевых интерпретаций до общей теоретико-правового доктринирования, от конституционного до конкретно-законодательного закрепления. В данной связи закономерно, что в процессе конституционного строительства современного российского государства феномен ограничения нашел свое отражение в положениях действующего Базового закона. Между тем, вариации сопоставления ограничения в праве и различных сфер функционирования государства весьма многообразны, а объект его воздействия, как правило, носит отраслевой характер, что выступает следствием постоянной оптимизации права как одного из ключевых регуляторов общественных отношений.

Данная тенденция оказывает непосредственное влияние на концептуальное осмысление феномена ограничения в праве, а также специфику его практического применения. При этом следует подчеркнуть, что результаты такого влияния не всегда носят системный характер, что стимулирует научно-исследовательскую активность по данному вопросу в первую очередь, относительно отдельных объектов такого ограничения. И здесь, в силу фундаментального, основополагающего характера, авангардную роль обретает наука отечественного конституционного права. Так, сложившаяся негативная ситуация в сфере обеспечения прав и свобод человека и гражданина (субъективных прав личности), сопряженная с объективной необходимостью упорядоченного противодействия внутренним и внешним угрозам национальной безопасности российского государства, требует особого внимания к проблемам ограничения прав и свобод человека и гражданина именно с конституционно-правовых позиций. Это позволит, с одной стороны, систематизировать теоретические основы феномена ограничения в соответствии с конституционными установлениями, а, с другой, – определить направления оптимизации практики профильного конституционно-правового регулирования данной сферы общественных отношений в современной России.

Как отмечали ранее, ключевыми положениями, регламентирующими включение ограничений прав и свобод человека и гражданина в систему правоотношений, выступают установления ч. 3 ст. 55 Конституции России, определяющие юридические пределы и фактические условия их применения.

При этом косвенным подтверждением соблюдения принципов конституционного строя в данном вопросе выступает наличие в указанной норме закрытого перечня условий ограничения субъективных прав личности, а также их непосредственная взаимосвязь с формально-юридической стороной вопроса – конституционной гарантией от злоупотребления в части определения таких ограничений непосредственно федеральным законом. Более того, как представляется, данное конституционное положение в последующем ориентирует законодателя на обязательное и четкое установление в федеральном законе конкретных условий и пределов ограничений субъективных прав личности в соответствующей правовой ситуации, в чем также прослеживается правообеспечительный потенциал.

Уточним, что в контексте исследуемого вопроса установления Конституции не исчерпываются положениями ст. 55. В частности, фокусные нормы ее второй главы изобилуют прямыми и косвенными конституционными ограничениями прав и свобод человека и гражданина различных видов – запретов, гарантий, ответственности и др., а содержание значительной их части ориентирует на перспективу законодательного уточнения применительно к различным отраслям российского права, как частного, так и публичного. Подтверждают смысловую нагрузку такого подхода и разноотраслевые доктринальные позиции относительно видового многообразия ограничений субъективных прав личности. Однако, такая содержательно-видовая вариативность не позволяет должным образом систематизировать концептуально-теоретические и практикоориентированные подходы к определению сущностных свойств, характеристик и признаков исследуемых ограничений и, как правило, имеет практическое значение лишь для отдельных отраслей права или конкретных (однопорядковых) объектов воздействия.

В данной связи, для решения указанной задачи, нами предлагается выделять следующие базовые виды ограничений прав и свобод личности, основываясь на критерии конституционно-правовой формы их закрепления:

сущностные, статусные и режимные. При этом сущностные ограничения нами рассматриваются в рамках конституционных положений, прямо или косвенно их закрепляющих, адресованы как самой личности, так и государству, содержательно адаптированы и к отдельным видам прав и свобод личности, и к их каталогу в целом. Статусные и режимные ограничения субъективных прав находят свое отражение как в конституционных установлениях, так и в развивающих их положениях федерального законодательства. При этом первые ориентированы на специфику правового статуса лица, отличного от общего конституционно-правового статуса в российском государстве, а вторые – на комплекс объективных условий и факторов, требующих ограничительного воздействия со стороны государства в отношении неопределенного круга лиц. Каждый из указанных видов ограничений, как представляется, требует самостоятельного осмысления. Ввиду ограниченного объема подобного рода исследований, в рамках данной работы в фокусе нашего научного внимания будут только статусные и режимные ограничения. Представляется, что сущностные ограничения должны быть объектом отдельного исследования.

Итак, анализ конституционно-правового законодательства на предмет выявления в нем норм, закрепляющих статусные ограничения прав и свобод человека и гражданина, позволил обособить несколько групп соответствующих норм с учетом порядка приобретения самого статуса.

При этом, следует заметить, что под статусом (от лат. status – состояние, положение) в справочной литературе понимают правовое положение (совокупность прав и обязанностей) гражданина;

положение личности в системе социальных отношений, отражающее и определяющее ее права и обязанности во взаимодействии и общении с социальным окружением;

сложившееся состояние, положение.

С учетом приведенных интерпретаций статуса названные ограничения мы будем трактовать как разновидность ограничений прав и свобод человека и гражданина, установленные Конституцией России, конкретизированные в федеральном законодательстве и ориентированные на специфику отличного от конституционно-правового статуса личности, приобретенного по различным основаниям.

Далее охарактеризуем непосредственно выделенные нами разновидности статусных ограничений. Подчеркнем еще раз, что это возможно в силу различных оснований приобретения правовых статусов.

1. Статусные ограничения, связанные с осуществлением государственной или муниципальной службы.

По справедливому замечанию А.В. Малько, со стороны политической власти (особенно и главным образом власти исполнительной) наблюдается склонность к различным злоупотреблениям. В связи с этим для нее требуются надежные правовые рамки, которые бы ограничивали и сдерживали подобные склонности, создавая заслон ее необоснованному и незаконному превышению, нарушению прав личности. Необходимость правовых ограничений обусловлена именно тем, чтобы не представлялось возможным превратить недостатки властного субъекта в пороки государственной власти. Исходя из такой аргументации, можно сделать умозаключение, что право ограничивает не суть управляющее воздействие со стороны государственных структур на индивида, а только преграды, необъективные факторы, безосновательные и противозаконные ущемления интересов граждан.

Мы солидарны с позицией, что в основе деятельности государственных органов должен быть закон, но не субъективное проявление воли государственного служащего, которое может привести к нарушению прав и свобод личности.

Следуя установлениям правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, спецификой государственной службы как профессиональной деятельности, гарантирующей реализацию полномочий государственных органов, опосредуется специфический правовой статус государственных служащих. Исходя из этого, регламентируя правовой статус государственных служащих, порядок поступления и прохождения государственной службы, государство применительно к этой сфере может устанавливать и особые правила (ограничения) с учетом обеспечения баланса конституционно защищаемых ценностей и интересов.

В отношении ограничений следует сказать, что в соответствии с ч. ст. 10 и ч. 6 ст. 12 Федерального закона «О системе государственной службы Российской Федерации» (далее – Федеральный закон РФ № 58-ФЗ) ограничения, а также основания прекращения государственной службы должны устанавливаться федеральными законами о видах государственной службы.

В соответствии с п. 1 ст. 2 указанного Федерального закона в систему государственной службы включены следующие ее виды: государственная гражданская, военная и правоохранительная служба.

Проведенный анализ законодательства показал, что для всех видов государственной службы имманентен практически идентичный перечень оснований ограничений. Поэтому далее, взяв за основу государственную гражданскую службу, содержательно рассмотрим основания ограничения для таковой, а также дадим некоторые пояснения для правоохранительной и военной службы.

Федеральный закон от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 79-ФЗ) содержит ограничения, адресованные соответствующей разновидности гражданской службой, заключающиеся в ряде правил, за рамки которых гражданским служащим выходить запрещено. Назначение таких ограничений состоит в обеспечении четкой работы государственных служащих;

содействии по созданию условий для их независимого состояния от разного рода государственных и негосударственных структур;

предотвращении возможных злоупотреблений.

Таким образом, ограничение прав государственных гражданских служащих определяют как гарантированность реализации служебной деятельности в сфере соблюдения государственными служащими публичного интереса (прав и законных интересов граждан и организаций) и пресечения различного рода злоупотреблений своими обязанностями.

В ст. 16 Федерального закона № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» установлены следующие статусные ограничения применительно к рассматриваемой категории.

Гражданине не могут приниматься на гражданскую службу, а гражданский служащий не может ее проходить в случае:

1) признания решением суда, вступившим в законную силу таковых недееспособными или ограниченно дееспособными;

2) осуждения их приговором суда, вступившим в законную силу к наказанию, которое исключает возможность исполнять должностные обязанности по соответствующей должности, а также, если наличествует неснятая или непогашенная в определенном федеральным законодательством порядке судимость (по поводу данного ограничения наши рассуждения будут представлены ниже);

3) отказа от прохождения процедуры оформления допуска к сведениям, которые составляют государственную и иную тайну, охраняемую федеральным законодательством. Этот случай применим только тогда, когда исполнение должностных обязанностей по должности, на замещение которой претендует гражданин, или по замещаемой гражданским служащим должности связано с использованием таких сведений.

Здесь отметим, что право человека на информацию является одним из его субъективных прав. Это положение закреплено и на универсальном уровне – в ст. 19 Всеобщей декларации прав человека. Однако, если разглашение сведений может причинить вред интересам национальной безопасности, государство вправе устанавливать определенные ограничения.

4) заболевания, которое препятствует поступлению на гражданскую службу или ее прохождению и подтверждается заключением медицинского учреждения. Правительство Российской Федерации в своем специальном акте должно закреплять порядок прохождения диспансеризации, перечень таких заболеваний и форму заключения медицинского.

Уточним, что такой нормативный акт не принят. Сложившаяся ситуация может привести к приему на службу или прохождению службы лицом, имеющим заболевания, которые представляют опасность. В настоящее время действует лишь Постановление Правительства Российской Федерации от 1 декабря 2004 г. № 715 «Об утверждении перечня социально значимых заболеваний и перечня заболеваний, представляющих опасность для окружающих». Также применительно к данной норме стыкуется Приказ Минздравсоцразвития РФ от 14 декабря 2009 г. № 984н «Об утверждении Порядка прохождения диспансеризации государственными гражданскими служащими Российской Федерации и муниципальными служащими, перечня заболеваний, препятствующих поступлению на государственную гражданскую службу Российской Федерации и муниципальную службу или ее прохождению, а также формы заключения медицинского учреждения».

Однако, не смотря на это, остается актуальным принятие акта, который бы со стороны Правительства Российской Федерации определял все негативные условия при приеме и прохождении гражданином службы. Как, например, Список заболеваний, препятствующих работе в представительстве Российской Федерации за границей, установленный Постановлением Правительства Российской Федерации от 10 апреля 2003 г. № 208. В нем перечислены некоторые инфекционные и паразитарные болезни, новообразования, психические расстройства и расстройства поведения, болезни нервной системы.

Кроме того, по заявленной процедуре заболевание должно быть подтверждено заключением медицинского учреждения. Вместе с тем остается открытым вопрос: каким образом о наличии такого заболевания может узнать руководитель, имеющий право освободить государственного служащего от занимаемой должности по состоянию здоровья или отказать в приеме на службу. Ведь сам такой государственный служащий по разным причинам может скрыть эту информацию.

Следуя положению ст. 28 Федерального закона № 79-ФЗ гражданский служащий, который по состоянию здоровья на основании медицинского заключения не может исполнять должностные обязанности в рамках замещаемой должности гражданской службы, может рассчитывать на предоставление соответствующей его квалификации и не противопоказанной по состоянию здоровья иную должность. Если гражданский служащий отказывается от перевода либо, если такая должность отсутствует в этом государственном органе, то прекращает свое действие служебный контракт и гражданский служащий подлежит освобождению от замещаемой должности гражданской службы.

На основании приведенных тезисов, логичен вывод: с одной стороны подробная регламентация вопроса дальнейшего прохождения государственной службы в случае наличия определенного заболевания, но с другой – отсутствие перечня по этим заболеваниям делает невозможным реализацию этих положений в полной мере на практике;

5) если замещение должности гражданской службы требует непосредственного подчинения или подконтрольности, то подлежит ограничению в поступлении на государственную службу лицо, имеющее близкое родство или свойство (родители, супруги, дети, братья, сестры, а также братья, сестры, родители и дети супругов) с гражданским служащим.

В отечественной истории ограничение совместной службы родственников было известно еще дореволюционному законодательству. В советский период Советом Народных Комиссаров 21 декабря 1922 г. были приняты Временные правила о службе в государственных учреждениях и предприятиях, которые вводили определенные ограничения для служащих в связи с их работой во властных структурах. Правила устанавливали ограничения при приеме или исполнении службы в одном учреждении для лиц, находящихся в близком родстве или свойстве, если имела место подчиненность или подконтрольность одного из них другому. При этом под подчиненностью или подконтрольностью понимались не только непосредственные связи.

Позже в 1971 г. в ст. 20 КЗоТ было внесено принципиальное изменение, касающееся этого ограничения: включено слово «непосредственной». Затем это дополнение вошло в пп. 5 п. 3 ст. Федерального закона «Об основах государственной службы Российской Федерации», кроме того, само ограничение уже было направлено на государственную службу, а не только на службу родственников в одном государственном органе.

В настоящее время в соответствии с пп. 5 п. 1 ст. 16 Федерального закона № 79-ФЗ ограничение совместной службы родственников определяется наличием близкого родства или свойства претендента или лица, состоящего на службе с гражданским служащим, в случае если их профессиональной служебной деятельностью предусмотрено непосредственное подчиненность или подконтрольность одного из них другому.

Исходя из изложенного, цель установления такого ограничения на гражданской службе – не допустить возможное отрицательное влияние близких родственных связей на служебные отношения гражданских служащих. Как следствие, и на качество их служебной деятельности, которое в перспективе может проявляться как в снижении дисциплины, так и в злоупотреблении служебным положением.

6) выход из гражданства России или приобретение гражданства иного государства.

Из ст. 13 Федерального закона № 79-ФЗ следует, что гражданским служащим должен быть только гражданин Российской Федерации. С выходом из российского гражданства или приобретением гражданства иного государства расторгается служебный контракт гражданского служащего, он освобождается от замещаемой должности и увольняется на основании решения представителя нанимателя. Обязанностью гражданского служащего является сообщение о выходе из гражданства в день такого выхода или в день приобретения другого гражданства;


7) если иное не предусматривается международным договором России, то при наличии гражданства другого государства (других государств);

Отметим, что по данному основанию практически аналогично разрешен вопрос с доступом иностранных граждан и к правоохранительной службе. В ст. 7 Федеральный закон РФ № 58-ФЗ дано определение правоохранительной службы как разновидности федеральной государственной службы, которая представляет собой профессиональную служебную деятельность граждан на должностях правоохранительной службы в государственных органах, службах и учреждениях, осуществляющих функции по обеспечению безопасности, законности и правопорядка, по борьбе с преступностью, по защите прав и свобод человека и гражданина. Подчеркнем, использование термина «гражданин» указывает возможность лишь для российских граждан проходить правоохранительную службу.

Так, в соответствии с пп. 1-2 ст. 40.1 Закона РФ от 17 января 1992 г.

№ 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» прокурорами могут являться только граждане Российской Федерации. Не может приниматься на службу в органы и учреждения прокуратуры, а также находиться на такой службе лицо, имеющее гражданство иностранного государства.

В ч. 2 ст. 16 Федерального закона от 3 апреля 1995 г. № 40-ФЗ «О федеральной службе безопасности» предписано, что только граждане Росси могут быть сотрудниками органов федеральной службы безопасности.

Обращаем внимание, что международными договорами, предусматривающими равные с гражданами Российской Федерации права на доступ к государственной службе для постоянно проживающих в Российской Федерации иностранных граждан, последние не наделяются правами на занятие должностей в органах безопасности, внутренних дел, а также судьи и прокурора. Относительно иных видов правоохранительной службы, в международных договорах типично фиксируется, что иностранные граждане, имеющие статус постоянно проживающих в России, вправе претендовать на допуск к отдельным видам правоохранительной службы;

8) при поступлении на гражданскую службу представляются подложные документы или заведомо ложные сведения.

Это ограничение адресовано и претендентам, и гражданским служащим. На законодательном уровне определен перечень документов, которые гражданин должен представить при поступлении на гражданскую службу и замещение должности гражданской службы по конкурсу (ст. Федерального закона № 79-ФЗ).

Современный период отличается тем, что в практике работы государственной службы акцент смещается от юридически закрепленных правил к моральным и нравственным ценностям. К ним относятся честность, ответственность, подчинение закону, компетентность, справедливость, беспристрастность;

9) непредставления сведений или представления заведомо ложных сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера.

Данное ограничение отвечает нормам международных правовых актов и, в частности, п. 8 Международного кодекса поведения государственных должностных лиц от 12 декабря 1996 г..

Отдельного внимания, на наш взгляд, заслуживают ограничения, появившиеся в связи с принятием Федерального закона «О противодействии коррупции» (далее – Федеральный закон № 273-ФЗ). В соответствии с его установлениями на военнослужащих, сотрудников правоохранительных органов, органов уголовно-исполнительной системы, прокуратуры и иных федеральных государственных служащих распространяются ограничения, запреты и обязанности, установленные Федеральными законами № 273 и №79-ФЗ.

Однако, следует заметить, что нормативные правовые акты, содержащие ограничения и обязанности для лиц, замещающих государственные должности, включают коллизии и противоречия. В числе некоторых из них укажем следующие:

- Федеральным законом № 273-ФЗ введены правовые и организационные основы, предупреждающие коррупцию, а также определяющие меры борьбы с ней. Действие указанного акта распространяется на органы государственной власти и местного самоуправления. В Федеральном законе не содержится никаких исключений, если вопросы касаются проявления коррупциогенных факторов.

Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 329-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия коррупции» (далее – Федеральный закон № 329-ФЗ) включил в Федеральный закон № 273-ФЗ лиц, которые замещают государственные и муниципальные должности (ст. 12.1-12.3). Однако названный нормативный акт в ст. 13 вносит изменения в Федеральный закон № 184-ФЗ (ст. 2.1), который закрепляет, что на лиц, замещающих государственные должности субъектов Российской Федерации, за исключением депутатов законодательных (представительных) органов государственной власти, распространяются ограничения, установленные Федеральным законом № 273-ФЗ. Таким образом, Федеральный закон исключает региональных депутатов из поля действия норм, устанавливающих ограничения в сфере коррупции. Вместе с тем и члены Совета Федерации, и депутаты Государственной Думы, должностные лица органов местного самоуправления обязаны руководствоваться ограничениями, установленными в федеральном законодательстве о коррупции. Отмеченные изменения закрепляют элементы неравенства в правовом положении лиц, замещающих государственные должности, в части борьбы с коррупцией и приводят к неоднозначному толкованию правовых норм. Выделение в Федеральном законе № 184-ФЗ» специальной нормы, делающей исключение для депутатов субъектов Российской Федерации, приводит к дисбалансу политики государства в сфере противодействия коррупции;

- Федеральным законом № 329-ФЗ в новых статьях не скорректировано взаимодействие существующих норм с новыми, устанавливающими ограничения и обязанности для лиц, замещающих государственные должности;

- Федеральный закон № 273-ФЗ в ст. 12.3 закрепил, что в случае, если владение лицом, замещающим государственную должность Российской Федерации, государственную должность субъекта Российской Федерации, муниципальную должность, должность федеральной государственной службы, должность муниципальной службы... ценными бумагами, акциями (долями участия, паями в уставных (складочных) капиталах организаций) приводит или может привести к конфликту интересов, то на указанное лицо возлагается обязанность по передаче принадлежащих ему ценных бумаг, акций (долей участия, паев в уставных (складочных) капиталах организаций) в доверительное управление, следуя установлениям гражданского законодательства России. Понятие «конфликт интересов» содержится в указанном федеральном законе (ст. 10). Однако сторонами конфликта интересов в вышеназванной статье являются только государственные или муниципальные служащие. Понятие конфликта интересов для лиц, замещающих государственные должности в Федеральном законе, отсутствует, что приводит к трудностям правоприменительной практики при определении случаев, когда лица, занимающие государственные должности, должны передавать свои доли и акции в доверительное управление.

В рамках данного участка исследования также, считаем, целесообразно обратить внимание на специфику ограничений для такой разновидности государственной службы как военная.

Руководствуясь ст. 27.1 Федерального закона «О статусе военнослужащих» на военнослужащего, если иное не предусматривается в нормативных правовых актах России, распространяют свое действие ограничения, запреты и обязанности, определенные Федеральным законом № 273-ФЗ и ст.ст. 17, 18 и 20 Федерального закона № 79-ФЗ, кроме ограничений, запретов и обязанностей, которые препятствуют реализации военнослужащим обязанностей, связанных с осуществлением оперативно-розыскной деятельности или обеспечением безопасности России.

Заметим, ограничения, связанные с прохождением военной службы, не нашли надлежащей оценки в научной литературе, а действующим законодательством не дано определения указанной правовой категории.

Современным военным законодательством России определены только ограничения прав и свобод военнослужащих в различных сферах, которые опосредуются запретами и выражены лексическими конструкциями «не вправе», «не должен» и др. (например, п. 2 ст. 1, ст. 6, ст. 7, п. 7 ст. Федерального закона «О статусе военнослужащих»). В отличие от ограничений, связанных с прохождением государственной гражданской службы, ограничения, связанные с прохождением военной службы, не выделены российским законодательством в отдельную правовую категорию.

По аналогии с ограничениями, адресованными государственной гражданской службе, ограничения, связанные с прохождением военной службы, определяют как установленные нормами военного права обстоятельства, при наличии или возникновении которых военнослужащие не могут проходить военную службу и подлежат увольнению, а граждане (иностранные граждане) не могут поступить на военную службу.

Отметим, что ограничения, связанные с государственной гражданской службой, установленные ст. 16 Федерального закона № 79-ФЗ, на военнослужащих не распространены, т.е. в отношении военнослужащих они должны быть установлены Федеральным законом «О воинской обязанности и военной службе». Таковые до сих пор не появились в указанном правовом акте, в связи с чем считаем, актуальным внесение в него соответствующих изменений.

И коснемся ограничений, адресованных муниципальным служащим.

Таковые сосредоточены в ст. 13 Федерального закона от 2 марта 2007 г.

№ 25-ФЗ «О муниципальной службе в Российской Федерации». Основания тождественны тем, которые предусмотрены для государственной гражданкой службы. Однако здесь следует обратить внимание на то, что ч. ст. 1 названного Федерального закона предусматривает возможность поступления на муниципальную службу не только граждан Российской Федерации, но и граждан иностранных государств-участников международных договоров Российской Федерации, в соответствии с которыми иностранные граждане имеют право находиться на муниципальной службе.


Данная часть исследования показала практически унифицированный подход к закреплению и конкретизации оснований для ограничения прав, обусловленных различными видами государственной и муниципальной службы. Вместе с тем, все-таки имеются и разночтения в заявленной области (например, не обособлены ограничении применительно к прохождению военной службы). В связи с этим, считаем необходимым ввиду общей природы государственной службы определение на законодательном уровне термина «ограничение» и обособление оснований для такового в специальной статье профильного нормативного правового акта с учетом специфики вида службы.

2. Ограничения, связанные с занимаемой должностью. Итак, в основе понимания данной группы ограничений лежат термины «должностное лицо», «лицо, занимающее государственную должность Российской Федерации», «лицо, занимающее государственную должность субъекта Российской Федерации», «иностранное должностное лицо». Не вдаваясь в блок правовых проблем, свойственных указанным правовым феноменам, отметим лишь, что при дефиниции соответствующих терминов следует руководствоваться примечаниями 1, 2 и 3 к ст. 285, примечанием 2 к ст. 290, примечанием 1 к ст. 201 Уголовного кодекса Российской Федерации, учитывая при этом соответствующие разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий».

Далее на примере должности судьи продемонстрируем соответствующие ограничения.

Итак, конституционно-правовых ограничения, связанные с осуществлением правосудия, которые распространяются на судей, закреплены в Законе РФ от 26 июня 1992 г. № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации» (далее – Закон № 3132-1). Количество таких ограничений в указанном акте равно 14, однако по формам предписания пять из них являются факультативными. Они «позволяют» при определенных условиях отступать от главного варианта поведения, избирая второстепенный (запасной).

В п. 3 ст. 3 Закона № 3132-1 содержится перечень видов профессиональной и общественной деятельности, которыми судьям заниматься запрещено, но это не умаляет конституционные права судьи как человека и гражданина. По данному поводу Конституционный Суд РФ в Определении от 20 марта 2007 г. № 169-О-О сделал вывод, что запреты и ограничения, обусловленные специфическим статусом, который приобретает лицо, реализующее полномочия судьи, не могут рассматриваться как неправомерное ограничение конституционных прав этого лица.

Определенные ограничения для судей в занятии иной, помимо судейской, профессиональной деятельностью имелись всегда (например, ст.

21 Закона СССР от 4 августа 1989 г. «О статусе судей в СССР»).

В первоначальном тексте Закона № 3132-1 содержался запрет выступления в качестве народного депутата, принадлежности политической партии и движению, осуществления предпринимательской деятельности, а также совмещения работы в должности судьи с иной оплачиваемой работой, исключая научную, преподавательскую, литературную и иную творческую деятельность. Позже было внесено изменение в части возможности работы судей в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях (при условии их пребывания в отставке и наличия не менее 20 лет стажа работы в должности судьи). В 2001 г. добавились ограничения выступать в качестве третейского судьи или арбитра. Федеральным законом от 2 марта 2007 г. № 24-ФЗ введены дополнительные ограничения по возможностям занятия судьями преподавательской и научно-исследовательской деятельностью. Указано, если иное не предусматривается международным договором России или национальным законодательством, то данную деятельность запрещается финансировать только из средств иностранных государств, международных и иностранных организаций, иностранных граждан и лиц без гражданства.

Также установлено, что судья не может быть в составе органов управления, попечительских или наблюдательных советов, иных органов иностранных некоммерческих неправительственных организаций и действующих на территории России их структурных подразделений. Применительно к данному ограничению также есть оговорка – если иное не предусмотрел международный договор Российской Федерации или национальное законодательство.

Кардинальные изменения коснулись рассматриваемого статуса с принятием Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 274-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О противодействии коррупции».

Как и прежде, все ограничения по осуществляемой деятельности распространяются и на судей, пребывающих в отставке.

В связи с особым правовым положением Конституционного Суда РФ, ст. 11 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» устанавливает дополнительные ограничения.

Анализ указанных положений позволил сделать вывод, что последний содержит больший объем запретов относительно профессиональной и иной деятельности судей. В частности, запрет принимать без разрешения соответствующей Квалификационной коллегии судей подарки и награды, использовать служебную технику, информационные ресурсы в личных целях и др.

В случае нарушения указанных запретов полномочия судьи, по решению соответствующей Квалификационной коллегии судей, подлежат досрочному прекращению.

Федеральным законом от 7 мая 2013 г. № 102-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О запрете отдельным категориям лиц открывать и иметь счета (вклады), хранить наличные денежные средства и ценности в иностранных банках, расположенных за пределами территории Российской Федерации, владеть и (или) пользоваться иностранными финансовыми инструментами» в отношении судей было установлено еще одно ограничение, распространяющееся на право открытия счета (вклада), хранения наличных денежных средств и ценностей в иностранных банках, которые расположены за пределами территории Российской Федерации, владеть и (или) пользоваться иностранными финансовыми инструментами.

Кроме того, данное ограничение распространяется также на супруга (супругу) и несовершеннолетних детей судьи.

По итогам представленной части исследования хотелось бы отметить, что в ключевом правовом акте, затрагивающем ограничения, адресованные должности судьи, таковые консолидированы в ст. 3 с наименованием «Требования, предъявляемые к судье». Таким образом, в данном законодательстве не представлено разграничения между требованиями, ограничениями и запретами, что в перспективе может негативно сказаться на правоприменительной деятельности. На наш взгляд, во избежание таких последствий необходимо в доктринальном аспекте осмыслить и дефинировать соответствующие правовые явления с внесением последующих корректировок в профильное законодательство.

3. Статусные ограничения для осужденных и лиц, имеющих судимость.

Судимость в качестве юридической категории в современное российское право перешла из советской правовой системы. Конституция Российской Федерации относительно ограничения прав и свобод личности данного основания не предусматривает, однако оно содержится в действующих федеральных законах применительно к различным видам субъективных прав. Например, в Трудовом кодексе Российской Федерации – право на занятие педагогической деятельностью. Семейный кодекс Российской Федерации по указанному основанию ограничивает право быть усыновителем. В Федеральном законе «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» ограничиваются избирательные права. Нормы Федерального закона «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»

адресованы праву на получение охотничьего билета, а Федерального закона «Об аудиторской деятельности» – членству в саморегулируемой организации аудиторов.

В связи с тем, что ограничению подлежат аксиологические ценности, задекларированные на конституционном уровне, но посредством механизма, предусмотренного федеральным законодательством, неоднократно возникали ситуации неопределенности в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации указанные ограничения прав и свобод личности. Данные споры разрешает Конституционный Суд Российской Федерации. В данной сфере таковой только дважды касался вопроса судимости.

Конституционный Суд РФ, осуществляя проверку конституционности Жилищного кодекса РСФСР, прямо назвал дискриминацией в жилищных правах отдельных категорий граждан по признаку наличия у них судимости и по данной причине нарушение гарантируемого со стороны государства принципа равенства прав и свобод человека и гражданина. Спустя почти десятилетие, Конституционный Суд не был столь категоричен и судимость трактовал как правовое состояние лица, обусловленное фактом осуждения и назначением ему наказания приговором суда за совершенное преступление и влекущее при повторном совершении этим лицом преступления правовые последствия, установленные уголовным законодательством. Наличие у лица непогашенной или неснятой судимости является основание для появления особых, складывающихся в рамках уголовно-правового регулирования публично-правовых отношений с государством. Таковые при совершении этим лицом новых преступлений являются критерием для оценки его личности и совершенных им деяний как обладающих повышенной общественной опасностью и в силу этого предполагают применение к нему более строгих мер уголовной ответственности. Конституционным Судом РФ осуществлялась проверка конституционности уголовно-правовых последствий непогашенной или неснятой судимости и он признал их соответствующими Базовому закону.

Подлежит существенному ограничению и пассивное избирательное право граждан России в период действия неснятой и непогашенной судимости Федеральным законом «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации».

Таковое не всегда является справедливым и соразмерным защищаемым конституционным ценностям. В данной связи необходимо разрешение вопроса о его соответствии ст. 32 Конституции России, в которой установлено только две категории граждан, не обладающих активным и пассивным избирательным правом: признанные судом недееспособными и содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда. В указанной конституционной статье не предусматривается возможность лишения избирательных прав иных категорий граждан.

В ст. 4 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»

(ст. 4) дополнительно к конституционным положениям предусмотрено лишение пассивного избирательного права еще в отношении нескольких категорий граждан Российской Федерации.

В связи с этим возникает неопределенность в аспекте, соответствует ли Конституции Российской Федерации лишение пассивного избирательного права тех категорий граждан, которые предусмотрены в Федеральном законе, но не определены на конституционном уровне. Как представляется, в ч. 3 ст. 32 Конституции содержится исчерпывающий перечень категорий граждан, у которых нет права избирать и быть избранными (признанные судом недееспособными и содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда). Поэтому вызывает сомнение сама возможность лишить законом избирательных прав иных граждан в случае, если в тексте Конституции России уже это сделано. Мы поддерживаем высказанное в юридической литературе мнение и, считаем, что в связи с возникающими проблемами в правоприменении, которые касаются непосредственно человека, его прав и свобод, необходимо определение соответствия Конституции России рассмотренного блока законодательства на уровне Конституционного Суда.

Здесь также отметим, что для отечественного законодательство типичным был подход, в соответствии с которым устанавливалось ограничение допуска к государственной и муниципальной службе лиц, у которых имеется криминальное прошлое.

Ограничение приема на государственную службу судимых лиц, безусловно, направлено на защиту публичных интересов. Применение такового, с позиции защиты государственного аппарата, представляется вполне оправданным. В рассматриваемых правоотношениях, конечно, допускается дополнительное ограничение субъективных прав и свобод.

Более того, имеет место определенное отступление от принципа презумпции невиновности, но публичный интерес должен доминировать над частным.

При этом уточним, что законодательство о государственной и муниципальной службе предусматривает именно ограничение, но не полный запрет. Так, в п. 2 ч. 1 ст. 16 Федерального закона от 27 июля 2004 г.

установлен запрет на принятие гражданина на гражданскую службу, а также невозможность его нахождения на таковой в случае осуждения его к наказанию, которое исключает возможности по исполнению должностных обязанностей, предусмотренных должностью государственной службы (гражданской службы), приговором суда, вступившим в законную силу, а также в случае наличия не снятой или не погашенной в определенном федеральным законом порядке судимости. Как видим, снятая или погашенная судимость в данном случае расценивается законодателем в качестве обстоятельства, устраняющего ограничение.

В наиболее жесткой форме ограничивается допуск к государственной службе лиц, совершивших уголовные преступления. Это закреплено Указом Президента РФ от 5 июня 2003 г. «О правоохранительной службе в органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ».

В соответствии с его положениями граждане не имеют права прохождения службы в органах наркоконтроля в связи с привлечением их в качестве обвиняемого или избрания в их отношении мер пресечения по уголовному делу. Вместе с тем, к военной службе возможен допуск граждан, осужденных за совершение преступления, в случае их неосуждения к лишению свободы и, если такая судимость в определенном законом порядке снята или погашена.

Ограниченный доступ к государственной службе лиц, которые совершили преступление, связан с повышенной социальной значимостью данной разновидности профессиональной деятельности.

Прием на государственную службу не представляется возможным только при наличии приговора суда, вступившего в законную силу.

Указанных последствий не порождает привлечение лица в качестве обвиняемого по делу. В случае отмены вступившего в силу обвинительного приговора суда в отношении государственного служащего по итогам надзорного производства, его должны восстановить в прежней должности.

В юридической литературе высказываются мнения, что в существующем виде законодательством о государственной и муниципальной службе несправедливо уравниваются все лица, совершившие различные категории преступлений.

Потенциально опасным государственного служащего делает совершение далеко не всякого преступления и не настолько, чтобы появилась настоятельное требование об увольнении его с государственной службы. В пользу объективности подобных тезисов следует привести примеры действующего зарубежного законодательства. К примеру, по Закону Республики Польша от 18 декабря 1998 г. «О гражданской службе»

лицо не может претендовать на должность гражданской службы, если оно осуждено за совершение умышленного преступления. В соответствии с Законом Эстонии «О публичной службе» также запрещается поступать на государственную службу лицам, у которых имеется судимость за умышленные преступления. Закон «О чиновниках» Литвы имеет аналогичные предписания в отношении ранее осужденных за тяжкие преступления и преступления против государственной службы.

В связи с указанными аргументами, учеными предлагается в большей степени дифференцировать современное отечественное законодательство о государственной и муниципальной службе по отношению к лицу, совершившему преступление, в аспекте его доступа к указанным видам служб. Мы не разделяем подобной точки зрения и считаем позицию современного российского законодательства объективной по отношению к лицам, претендующим на осуществление действий от имени государства.

4. Статусные ограничения для иностранных граждан и лиц без гражданства.

В данной части исследования хотелось бы отметить точность высказывания А.Л. Маковского в отношении иностранных граждан. По его мнению, ни одно государство, пусть даже оно отгородило себя «железным занавесом», не может не учитывать необходимость пребывания на своей территории и деятельность иностранцев, с ремаркой относительно существующей разницы между ними и субъектами своего права. В данной связи каждое государство задается вопросом: в какой мере оно может или должно распространять собственные законы и право на иностранных граждан и организации?

Уточним, что в соответствии с ч. 3 ст. 62 Конституции РФ для иностранных граждан и лиц без гражданства на территории России установлены равные с российскими гражданами права и обязанности.

Безусловно, исключением являются случаи, определенные в федеральном законе или международном договоре Российской Федерации. Указанная юридическая конструкция не содержит «термин» ограничение, однако по связке «кроме случаев» мы можем говорить о некоторых пределах в правах заявленной здесь категории лиц. Представленный конституционный принцип воспроизведен в ст. 4 Федерального закона от 25 июля 2002 г.

№ 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 115-ФЗ). А в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 17 февраля 1998 г. № 6-П, посвященном ч. 3 ст. 62 Конституции РФ и ее взаимосвязи с другими статьями, указывалось, что речь идет о случаях, которые установлены только относительно таких прав и обязанностей, которые имманентны именно гражданам России. Иначе – появляются и реализуются на основе особенной связи между государством и его гражданами.

Конституционно-правовой статус иностранного гражданина в аспекте объема может изменяться с учетом его категории (временно пребывающие и постоянно проживающие;

имеющие привилегии и иммунитет и лица, которые не имеют таких привилегий;

и т.д.).

Увеличение объема правоспособности находится в прямой зависимости от принадлежности лица к своему государству. Следовательно, увеличивается и содержание конституционно-правового статуса гражданина по сравнению с ограниченным правовым положением иностранных граждан.

Обратим внимание на то, что согласно Конституции РФ случаи ограничения прав иностранных граждан могут быть установлены только федеральным законом или международным договором. Исходя из этого, можно вести речь о разных способах отражения объема прав иностранных граждан. Типично в законодательстве прямо указывается на соответствующие ограничения. Так, в ст. 14 Федерального закона от 25 июля 2002 г. № 115-ФЗ у иностранного гражданина не имеется права нахождения на муниципальной службе (при определенных условиях, о которых упоминалось выше);

командования воздушным судном гражданской авиации;

работы на объектах и в организациях, обеспечивающих безопасность Российской Федерации. Иностранным гражданам не представляется возможности занятия должности капитана судна, старшего помощника капитана судна, старшего механика и радиоспециалиста в составе экипажа судна, которое плавает под Государственным флагом России (ст. ст. 56 Кодекса торгового мореплавания РФ).



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.