авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |

«Предисловие Проблема информационной войны вызывает в нашей стране все возрастающий интерес. Это война нового типа, объектом которой является сознание людей. Она ...»

-- [ Страница 4 ] --

«В ходе этой дискуссии выступили некоторые физики, утверждавшие, что теория резонанса не только идеалистична (это был основной мотив дискуссии), но и безграмотна, так как противоречит основам квантовой механики. В связи с этим мои учителя, Я. К. Сыркин и М. Е. Дяткина, против которых была главным образом направлена эта дискуссия, захватив меня с собой, пришли к Игорю Евгеньевичу Тамму, чтобы узнать его мнение по этому поводу. Пожалуй, самым важным здесь было то, что никаких колебаний — к кому именно из крупных физиков обратиться — у нас не было.

Абсолютная научная добросовестность, полное отсутствие «физического снобизма», неподверженность влиянию каких бы то ни было конъюнктурных соображений и природная благожелательность — все это автоматически делало Тамма едва ли не единственным возможным арбитром. Он сказал, что предлагаемый в теории резонанса способ описания ничему в квантовой механике не противоречит, никакого идеализма здесь нет и, по его мнению, вообще нет предмета для дискуссии. Впоследствии всем стала ясна его правота. Однако дискуссия, как известно, продолжалась. Нашлись люди, утверждавшие, будто теория резонанса — лженаука. Это отрицательно сказалось на развитии структурной химии…»

Действительно, никакого предмета для дискуссии нет, но есть задача нанести удар по специалистам высокомолекулярной химии. И ради этого Б. М. Кедров при рассмотрении теории резонанса сделал крупный шаг в истолковании В. И. Ленина [37]:

«Товарищи, уцепившиеся за слово „абстракция“, поступили как догматики. Они сопоставили тот факт, что мнимые „структуры“ теории мезомерии суть абстракции и даже плод абстракции, с тем, что сказано у Ленина о научной абстракции, и сделали вывод, что раз абстракции в науке необходимы, то, значит, допустимы всякие абстракции, в том числе и абстрактные понятия о фиктивных структурах теории мезомерии. Так буквоедски был решен ими этот вопрос, вопреки существу дела, вопреки прямым указаниям Ленина на вредность пустых и вздорных абстракций, на опасность превращения абстрактных понятий в идеализм. Именно потому, что тенденции превращения абстрактных понятий в идеализм с самого начала имелись и в теории мезомерии, и в теории резонанса, обе эти теории слились в конце концов вместе».

Любопытно, что и идеализм бывает разный. Так, в статье «Бутлеров» [32] говорится, что советские химики опираются на теорию Бутлерова в своей борьбе против идеалистической теории резонанса. Но, с другой стороны, оказывается, что «…в общих философских вопросах, не связанных с химией. Бутлеров был идеалистом, пропагандистом спиритизма». Впрочем, никакие противоречия для идеологов роли не играют. В борьбе с передовой наукой все средства были хороши.

Операция «Кибернетика»

В конце сороковых годов были сделаны крупные открытия в области управляющих систем, автоматического регулирования, теории информации, вышли классические работы Н. Винера и К. Шеннона. Открылись невиданные перспективы информационно-технологического прогресса. Овладение этими новыми направлениями знаний и технологиями в области получения, хранения, передачи и переработки информации, оптимального управления, разработки автоматов означало выход страны на самые передовые позиции. Идеологи попытались нанести удар и в эту, одну из решающих точек прогресса и будущего страны. Представление об ожесточенности их действий дает соответствующая статья в [32]:

«КИБЕРНЕТИКА (от др. греч. слова, означающего рулевой, управляющий) — реакционная лженаука, возникшая в США после Второй мировой войны и получившая широкое распространение и в других капиталистических странах форма современного механицизма. Приверженцы кибернетики определяют ее как универсальную науку о связях и коммуникациях в технике, о живых существах и общественной жизни, о «всеобщей организации» и управлении всеми процессами в природе и обществе. Тем самым кибернетика отождествляет механические, биологические и социальные взаимосвязи и закономерности. Как всякая механистическая теория, кибернетика отрицает качественное своеобразие закономерностей различных форм существования и развития материи, сводя их к механическим закономерностям. Кибернетика возникла на основе современного развития электроники, в особенности новейших скоростных счетных машин, автоматики и телемеханики. В отличие от старого механицизма XVII — XVIII вв. кибернетика рассматривает психофизиологические и социальные явления по аналогии не с простейшими механизмами, а с электронными машинами и приборами, отождествляя работу головного мозга с работой счетной машины, а общественную жизнь — с системой электро— и радио-коммуникаций. По существу своему кибернетика направлена против материалистической диалектики, современной научной физиологии, обоснованной И. П. Павловым, и марксистского, научного понимания законов общественной жизни. Эта механистическая метафизическая лженаука отлично уживается с идеализмом в философии, психологии, социологии.

Кибернетика ярко выражает одну из основных черт буржуазного мировоззрения — его бесчеловечность, стремление превратить трудящихся в придаток машины, в орудие производства и орудие войны».

Здесь, как и в случае теории резонанса, на передний план опять выходит, как улика, отождествление различных форм движения. Остальное — словесный шум, хотя и достаточно угрожающий.

С середины 50-х годов наступление на кибернетику постепенно сходит на нет. Даже классик борьбы с «идеализмом» и «мракобесием» Э. Кольман в своем предисловии к книге [39] находит у Н. Винера наряду с отрицательными и положительные стороны.

Операция «Павловское учение»

Еще в тридцатые годы СССР вышел на лидирующие позиции в изучении работы головного мозга. Результаты этих исследований в принципе давали базу для анализа возможностей воздействия на психику людей. Все, что связано с таким воздействием, могло сыграть свою роль в психологической войне. Но что и как — еще не было достаточно ясным, поэтому создалась своего рода комическая ситуация. Было принято решение о проведении кампании (очевидно, имеющей цель дезорганизации работы в этой области), но кто будет представлять истинное учение, а кто — идеалистов и фидеистов, еще не решили. Когда о такой подготовке стало известно, то на вакантное место последователей марксизма и борцов с идеализмом устремились руководители двух конкурирующих групп — московской и ленинградской. Первым достиг высокого начальства К. М. Быков, ставший выдающимся учеником и последователем павловского учения, защитником физиологии от скверны идеализма. Конкурирующая группа сразу же стала враждебной павловскому учению, подобно тому как теория резонанса была признана противоречащей учению Бутлерова. Это было оформлено организованно. Как указывается в статье «Павлов» [32]:

«Научная сессия Академии наук СССР и Академии медицинских наук СССР (1950), посвященная проблемам физиологического учения академика И. П. Павлова, отметила дальнейшие успехи в развитии павловского учения. Однако то, что сделано в этом направлении, указала сессия, далеко не соответствует задачам, поставленным перед учениками и последователями великого ученого, и условиям, созданным для этой цели Советским государством и партией. Со стороны ряда противников учения Павлова развитие его идей и внедрение их в медицину, биологию и другие области науки встретило ожесточенное сопротивление (Штерн и ее „школка“, академик Бериташвили и др.).

Академик Л. А. Орбели и группа его учеников сбивали исследователей с правильных павловских позиций и исходили в ряде вопросов из идеалистической теории психо-физического параллелизма. Сессия подвергла критике эти и другие попытки извратить идеи великого ученого. Она наметила пути дальнейшего развития павловского учения».

Люди, которых обвиняли в идеализме как на сессии, так и после нее, были крупнейшими учеными, гордостью страны. Все — лауреаты государственных (сталинских) премий и двойные академики (Академии наук СССР и Академии медицинских наук СССР): Л. С. Штерн — развила представления о гематоэнцефалическом барьере и постоянстве внутренней среды организма, исследовала способы регуляризации физиологических процессов;

Л. А. Орбели — автор выдающихся работ по регуляции вегетативных функций мозжечка;

И. С. Бериташвили — выполнил фундаментальные работы по физиологии высшей нервной деятельности и основам памяти. Таким образом, достаточно хорошо видны истинные цели идеологов.

В отличие от кампаний, рассмотренных выше, эта кампания имела в преобразованном виде свое продолжение и в последующие годы.

Сопротивление Наступление идеологов, подрывающее научно-технический прогресс, нанесло СССР большой ущерб, хотя могло бы принести неизмеримо больший, если бы не возникло сопротивление в обществе. Именно это, а не действия партруководства, обусловило постепенное снижение накала кампании против науки.

Основные операции этой кампании (мичуринская биология, физический идеализм, кибернетика, теория резонанса, павловское учение) развивались по единой стандартной схеме.

1. Определялось общее направление удара, исходя из важности конкретной области науки и нанесения максимального ущерба.

2. Устанавливалось знамя в виде крупного русского ученого прошлого (Мичурин, Бутлеров, Павлов, Сеченов и т.д.).

3. Выбирался современный продолжатель учения (мичуринского, павловского и т.д.). Это был или фанатик типа Т. Д. Лысенко, или глава научной школы типа Быкова, способные сражаться против скверны идеализма и фидеизма. Их работы трактовались как образец развития соответствующего учения (Мичурина и т.п.) и претворения в действие марксизма-ленинизма.

4. Устанавливались «трубадуры империализма» из числа крупнейших ученых Запада или прошлого (Мендель, Вейсман, Вирхов и т.п.) или современников, в последнем случае это были крупнейшие ученые, по возможности друзья СССР (Эйнштейн, Бор, Бернал и др.).

5. И, наконец, обозначалась конкретная цель — ведущие советские ученые, по которым должен быть нанесен удар с организационными последствиями.

Существовала и общая для всех операций методология, которую можно охарактеризовать тремя пунктами.

1. Доказывается, что из трудов критикуемого автора вытекает, что внешний мир не материален (идеален, дуален) и (или) непознаваем.

2. Выискивается противоречие одному или всем четырем законам диалектики.

Естественно, что под столь общие положения, в принципе, можно подогнать что угодно.

3. Показывается, что автор не учитывает качественных особенностей различных форм движения.

С помощью столь выдающейся по своей простоте и возможностям методики можно обвинить во всех грехах любого ученого. В качестве необходимой приправы добавляются фразы о происках империалистов, величии марксизма, значимости великих русских ученых.

Общность почерка во всех рассмотренных идеологических кампаниях очевидна. То же относится и к их задачам, включавшим подрыв возможностей научных исследований (а значит, и новых технологий) и торможение развития страны. В силу внутренней убогости этих кампаний, их явного противоречия задачам развития науки они стали встречать сопротивление. Особую, можно сказать, организационную работу сыграли крупные физики В. А. Фок и И. Е. Тамм.

Большое значение имел доклад В. А. Фока на философском семинаре ФИАНа января 1953 г. Фок четко и убедительно подверг идеологов настоящему идейному разгрому. Он детально разобрал содержание «зеленого тома», о котором говорилось выше и который был знаменем и квинтэссенцией идеологического наступления на физику.

Приведем выдержки из доклада (цит. по [34]):

«Фок сказал, что теория относительности и квантовая механика являются основой современной физики. Они блестяще подтверждаются громадным опытным материалом. Но вокруг этих теорий идет философская борьба. И в этой борьбе „советские философы должны отстаивать законы науки от притязания идеалистов“. К несчастью, они этого не делают. Они „играют в поддавки“, считая, что эти теории настолько пропитаны идеализмом, что после их чистки мало что останется от сути самих этих теорий. Наши философы призывают вернуться к доквантовой и доэйнштейновской физике, считая, что это и есть диалектический материализм».

«Общая тенденция сборника, — продолжал Фок, — несомненно, антинаучная. Ни в одной статье в сборнике нет безоговорочного признания правильности теории относительности и квантовой механики. Но в ряде статей есть более или менее прямое их отрицание. Особенно ярко антинаучность проявилась в статьях Штейнмана и Кузнецова».

«Так вот все это вместе взятое, — сказал далее Фок, — низкий научный уровень, низкий философский уровень большинства работ, резкий антинаучный характер некоторых из них — заставляет признать сборник порочным и способным нанести вред».

«Теперь физики очень упорно и со все возрастающим интересом стали изучать диалектический материализм, и сейчас они, можно сказать, основные вещи в нем знают и продолжают изучать все глубже и глубже.

С другой стороны, что стало с нашими философами?20лет назад они — физики — не знали, но мы — физики — считали тогда, что они, по крайней мере, знают философию. К сожалению, нам и в этом отношении пришлось разочароваться. Никакого прогресса в изучении физики незаметно, а в некоторых случаях заметен даже регресс… Физики делают большие успехи в изучении философии и могут уже на почве философии вступать в спор и защищать тезисы диалектического материализма против профессиональных философов. А философы совершенно не в состоянии спорить с физиками и против физики. Мое пожелание сводится к тому, чтобы философы более глубоко изучали физику, прежде чем выступать против физиков».

Подробно дальнейшие перипетии кампании «идеализм в физике» рассмотрены в работе [34]. Здесь же отметим, что в 1958 г. в журнале «Успехи физических наук» была напечатана статья В. А. Фока по методологическим вопросам квантовой механики, написанная на очень высоком научном и философском уровне с детальным учетом положений диалектического материализма. Это стало событием, ознаменовавшим окончание идеологического наката на физику.

Очень большую роль в сопротивлении наступлению идеологов на советскую науку сыграл И. Е. Тамм, причем не только в области физики, но и биологии. Как известно, в 50-е годы хрущевское руководство продолжало поддерживать Т. Д. Лысенко, когда по-прежнему господствующие позиции занимала «мичуринская биология», И. Е. Тамм начал контрнаступление, развернув широкую пропаганду выдающихся достижений биологической науки, связанных с раскрытием природы генетического кода. Вот что пишет по этому поводу Л. А. Блюменфельд [38]:

«В 1956 г. произошло событие, сыгравшее, я думаю, принципиальную роль в развитии советской биологии. На одном из „наличников“ (на семинаре в Институте физических проблем АН СССР под руководством П. Л. Капицы, много лет собиравшемся через каждые две недели) были заслушаны два выступления, посвященные генетике. Н. В.

Тимофеев-Ресовский прочел блестящую лекцию об основах менделизма. В ней в основном шла речь о генетическом действии ионизирующей радиации, но значительную ее часть составило просто изложение классической генетики. И. Е. Тамм сделал не менее блестящий доклад о роли ДНК в хранении и передаче наследственной информации (доклад был основан на работе Крика и Уотсона и на работах по теории наследственного кода).

До отказа был заполнен не только актовый зал института, но и коридор и лестница.

Значение этих докладов трудно переоценить. Впервые за много лет (после сессии ВАСХНИЛ 1948 г.) на научном заседании серьезно обсуждали проблемы генетики. Доклад И. Е. Тамма безусловно содействовал приходу в биологию нового поколения».

Массовые аудитории собирались на доклады Тамма в Ленинграде [40]:

«А тогда, в октябре 1957 г., намерение Игоря Евгеньевича сделать доклад о молекулярном механизме наследственности было полной неожиданностью для меня и, думаю, для большинства ленинградских физиков и математиков. Все они, и в еще большей степени студенты — физики, биологи, математики, — заполнили большую аудиторию исторического факультета Ленинградского университета, сидели на ступеньках между подымающимися вверх секторами, толпились в дверях. Лекция состоялась в рамках цикла, читавшегося о генетике в университете и Ботаническом институте АН СССР.

Свой доклад Игорь Евгеньевич начал примерно так: «Я вижу, что большинство в этом зале составляет молодежь. Много лет тому назад, когда передо мной стоял вопрос о выборе будущей профессии, я не сомневался в том, что нет ничего интереснее физики.

Но, признаюсь вам, если б мне нужно было выбирать себе дорогу теперь, я не уверен, что поступил бы так же. Сейчас мне представляется, что будущее принадлежит биологии».

Результатом борьбы был коренной поворот в области общественного сознания.

Продолжение прямых операций идеологов против естественных наук стало невозможным.

Остановить поступательное развитие науки в СССР не удалось. Тогда идеологи переносят свои действия на другой фронт.

2.4. ИДЕОЛОГИ В БОРЬБЕ ЗА РАСКОЛ СОВЕТСКОГО ОБЩЕСТВА Единство советского общества Послевоенное советское общество в целом характеризовалось коллективизмом, единством. Оно было свободно от классовых и национальных противоречий.

Существовало фронтовое братство: русские и украинцы, армяне и азербайджанцы, осетины и татары, казахи и евреи — все вместе сражались за свою многонациональную Родину — СССР. Не было заметных ступеней в иерархической структуре и большого разрыва в зарплате. Права рабочих и служащих отстаивались партийными комитетами.

Молодежь имела возможность получать высшее образование практически при любых исходных материальных условиях и выбирать свой жизненный путь. Все это способствовало сплоченности советского общества [41]:

«Трудности, горе и счастье, поражения и победы — были общими, — или по крайней мере подавляющим большинством рассматривались как общие. Для людей конца XX века, для нынешнего поколения, не знавшего вообще социализма, а отождествляющего эту систему в основном с брежневским временем, разумеется, не только непонятно, но и никак не может быть понято то состояние умов нашего народа, какое существовало в 30—40-х годах. «Грудью готовы защищать Советский Союз!» — вот какие чувства преобладали в необразованных массах и в партийных, гораздо более образованных в то время в политическом отношении кругах».

В сохранении и укреплении единства советского общества наряду с принципом социальной справедливости решающую роль играла опора на традиции, менталитет страны, уважение к своим предкам, прошлому своей Родины. Именно соединение этих принципов и позволило одержать идеологическую и, в конечном счете, военную победу в 1941 — 1945 гг. Значительный вклад в стабильность общества давала вера, без которой невозможно устойчивое объединение людей. Вера в социализм носила в определенной степени религиозный характер. Она включала борьбу с ересями (уклонами) и выбор единственно правильного пути. Этот путь ассоциировался с именем Сталина. Как отмечалось в то время [41]:

«…Подспудное убеждение в „мудром сталинском руководстве“ присутствовало у всех т.н. советских людей независимо от уровня их образования, социального положения и общественного статуса, а отсюда и проистекало уважение к Сталину и молчаливое согласие с самыми нелепыми проявлениями культа, на который в то же время серьезно не обращали внимания, считая это просто каким-то принятым незаметно „новым обрядом“.

Имя «Сталин» означало уже нечто несоизмеримо большее, чем личность человека.

Сталин стал символом эпохи. Объединение людей в СССР в определенной степени поддерживалось верой в Сталина. Концепция преемственности прошлого и опора на традиции предков символически объединялись с верой в одной фразе, с которой шли в атаку: «За Родину, за Сталина!»

Вместе с тем в обществе того времени в некоторой степени сохранились еще старые линии водораздела: «красные» — «белые», верующие — неверующие. Но уже многое было сделано на пути к их стиранию. Восстанавливались традиции русской армии, гордость за боевые победы русского оружия. В этом смысле Сталин стал наследником и Белой гвардии. Он реализовал ее чаяния, поднял Россию на второе место в мире. И один из лидеров «белых», Антон Иванович Деникин, будучи белоэмигрантом, во время Отечественной войны выступил в поддержку СССР. Противостояние изжило себя.

В конце 30-х годов и в военное время, когда происходило восстановление традиций, утраченных в революцию, началось сотрудничество с православной церковью.

Православная церковь занимала в войну четко выраженную патриотическую позицию.

Противостояние с религией изжило себя. Религия в новых условиях могла служить сплочению людей разных убеждений на базе единства исторической судьбы. Характерна правка И. В. Сталина своей автобиографии, приведенная в [42]. В самом начале книги он заменил слова «окончил семинарию» на «окончил православную семинарию». Он лично помогал сельскому священнику — Отцу маршала Василевского [43]. Сталин начал сотрудничать с иерархами церкви, которая устанавливала международные контакты. Шло сглаживание противоречий.

Наряду со старыми на горизонте появляется новая возможная линия водораздела, которая была связана с ростом консолидации евреев во всем мире, приведшей в 1948 г. к образованию государства Израиль. Тогда еврейское население осознавало, что именно СССР (и его руководитель И. В. Сталин) спас его от тотального уничтожения на всей планете. И большой процент евреев в США и во всем мире стремились к активному сотрудничеству с СССР. Но начали набирать силу и националистические тенденции.

Возник вопрос — куда и с кем пойдут евреи, представляющие собой весьма активную массу людей в большинстве стран мира.

В целом же общественное сознание того времени имело весьма позитивную тенденцию. Люди были едины, они верили в справедливость, в свою страну, в свои силы, в свое будущее. Страна восстанавливалась, жизнь улучшалась. Задача организаторов психологической войны состояла в расколе общества по имеющимся, хотя бы почти незаметным, трещинам. Она реализовывалась пятой колонной — идеологами КПСС — на основе абсолютизации принципов «марксизма-ленинизма», доведении их до абсурда и применении в совершенно не относящейся к делу обстановке, действуя по принципу «дропшот» [13]: последовательно, относительно малыми (капельными) ударами.

Операция «Космополитизм»

Главным моментом, определяющим обстановку в мире в начале послевоенного периода, была монополия США на ядерное оружие, поэтому настоятельно необходимой была психологическая мобилизация людей в условиях, когда СССР мог подвергнуться ядерному удару со всеми вытекающими отсюда последствиями. Одним из элементов этой мобилизации стало проведение борьбы с космополитизмом, предполагавшим отказ от национальных ценностей и создание единой мировой цивилизации под руководством и по образу США. Пропаганде космополитизма способствовал и контраст между лежащим в развалинах и разоренным войной Советским Союзом и налаженной жизнью в США.

Ответом на это воздействие должна была стать опора на национальные традиции, отечественную культуру и духовные ценности, показ того, что СССР представляет свою цивилизацию и что далеко не все нужно заимствовать у Запада. Нужно было учитывать и явно дискриминационное отношение к России и СССР. Об этом, в частности, писал президент АН СССР С. И. Вавилов [44]:

«В длинном списке нобелевских лауреатов с начала XX в., в котором, наряду с действительно выдающимися лицами, стоят иногда и средние ученые, нет ни одного русского физика. Нобелевскую премию не получил А. С. Попов, хотя она присуждена Маркони и Брауну. Среди нобелевских лауреатов нет Менделеева, хотя среди них очень много лиц значительно меньшего значения в науке. Нобелевской премии не получил П. Н.

Лебедев — общепризнанный лучший физик-экспериментатор в мире в начале нашего века.

Нобелевская премия за открытие комбинационного рассеяния света присуждена индусу Роману, но в списке лауреатов нет Мандельштама и Ландсберга, открывших то же явление одновременно с Романом, как это установлено и признано в мировой научной печати. По приведенным примерам едва ли приходится сомневаться в преднамеренном обходе представителей нашей науки при присуждении Нобелевских премий.

Таков один, но вполне достаточный пример результатов, к сожалению, встречающегося среди наших физиков преклонения перед западным научным авторитетом. Существуют и другие не менее плачевные итоги, к ним относятся многочисленные, фактически потерянные важные приоритеты, которые теперь с трудом, по архивным данным, приходится восстанавливать. Стоит только напомнить имена Ломоносова, Ползунова, Петрова, Шиллинга, Якоби, Лодыгина, Попова, Умова, Розинга и очень многих других, если ограничиться одной физикой».

Была развернута работа по восстановлению преемственности поколений и выводу из забвения крупных русских ученых прошлого. Это, несомненно, играло позитивную роль.

После смерти А. А. Жданова в 1948 г. ситуация меняется. Руководящие позиции захватывает пятая колонна идеологов. Сначала они углубляют кампанию борьбы с космополитизмом, который теперь определяется так [32]:

«Космополитизм — реакционная буржуазная идеология, проповедующая безразличное отношение к интересам своей родины, к национальным традициям, к национальной культуре, отказ от национального суверенитета. Эта проповедь ведется под лживой маской признания того, что отечеством для каждого человека является весь мир. В действительности же космополитизм, усиленно распространяемый современными идеологами империализма, является орудием борьбы монополий против национальной независимости народов, идеологическим средством экономического и политического порабощения свободных народов. Пропагандой космополитизма, идеей «всемирного правительства» и т.п. империалисты стремятся усыпить бдительность народов, насадить среди них идеологию измены родине, предательства национальных интересов. Проповедь космополитизма помогает империалистической разведке вербовать шпионов и диверсантов и подрывать обороноспособность других стран.

Космополитизм является идеологией современной буржуазии, которая выше всего ставит свои узкокорыстные интересы и готова ради них пойти на любое национальное предательство».

Постепенно действия идеологов принимают характер перехлеста. Так, на грани пятидесятых годов выходящие из печати научные книги содержали обязательные слова о русских ученых и борьбе с идеализмом. Например, в добротной книге по математике во введении говорится [45]:

«Заметим, что весь ход развития теории вероятностей показывает, в какой жестокой борьбе материалистических концепций с идеалистическими выкристаллизовывались ее понятия и идеи. Стихийно-материалистическим взглядам Я.

Бернулли, Лапласа, Лобачевского, Чебышева, Маркова и многих других выдающихся ученых прошлого противопоставлялись открыто идеалистические концепции ряда других математиков и статистиков (К. Пирсон, П. А. Некрасов, Р. Мизес и др.). Эта борьба продолжается и теперь».

Постепенно ситуация доходит до абсурда. Употребляя всуе имена русских ученых и как бы опираясь на них, идеологи отвергают новейшие достижения науки, поносят грубыми словами классиков современной науки, виднейших ученых Запада: Эйнштейна, Бернала, Бора, Гейзенберга, Шрёдингера, Дирака. Фактически же идет дискредитация русских ученых прошлого. Их представляют, по существу, в карикатурном виде, объективно выставляют на посмешище. Возникает фольклор: «Россия — родина слонов», «теорию относительности создал Однокамушкин» (калька слова «Эйнштейн») и стишки типа:

Зато мы делаем ракеты, Перекрываем Енисей, И даже в области балета Мы впереди планеты всей.

Общий результат проведения идеологами операции «космополитизм» был обратным тому, что задумывалось до 1948 г. Историческое прошлое становится предметом насмешек. Начинается отторжение части интеллигенции от идеи патриотизма.

Операция «ЕАК»

Сразу же после войны возникла проблема евреев, точнее, их ориентации, которая приняла многоаспектный характер. Прежде всего усилились контакты и взаимосвязи евреев разных стран, выявилась их направленность на создание своего еврейского государства. Среди евреев непосредственно после войны был очень высок авторитет СССР. Именно победа нашей страны освободила евреев всего мира от угрозы тотального уничтожения. Многие были спасены в результате наступления Советской Армии.

Крупные ученые и общественные деятели еврейской национальности неоднократно говорили о поддержке СССР.

Для США после войны еврейский вопрос приобретает весьма острый характер.

Дело, конечно, не в бытовом антисемитизме и не в определенной самоизоляции еврейских общин. Ведя в условиях монополии на ядерное оружие усиленную подготовку к ядерной бомбардировке крупных городов СССР, США тем самым фактически готовились и к уничтожению еврейского населения СССР, проживавшего в массе своей именно в этих городах. И любой подлинный еврейский националист должен был бы препятствовать массовой гибели евреев. Джулиус и Этель Розенберги, посаженные в то время в США на электрический стул, были евреями-великомучениками, отдавшими свою жизнь на алтарь спасения еврейского народа — евреев в СССР от уничтожения Соединенными Штатами.

Они осуществляли свою деятельность, зная, что она может оттянуть срок атомного удара, что они ценой своей жизни могут внести свой вклад в предотвращение нового, вслед за Гитлером, массового уничтожения евреев.

В СССР внешняя разведка под руководством Л. П. Берия сотрудничала с евреями на Западе. Много евреев успешно работало во внешней разведке и принесло неоценимую пользу стране. Огромный вклад в ее работу внесли блестящие профессионалы Эйтингон, Райхман и другие лица еврейской национальности. Выдающуюся роль в разработке оборонного щита СССР, включая создание ядерного оружия, внесли евреи — советские патриоты.

Что делать дальше Соединенным Штатам? По какому пути идти? Сажать очередных евреев на электрический стул? Было принято другое решение, к реализации которого уже началась подготовка пятой колонны внутри СССР. Центром событий стал ЕАК — «Еврейский антифашистский комитет», созданный еще во время войны. Инициатором стал один из главных идеологов того времени М. А. Суслов. В своей записке И. В.

Сталину от 26 ноября 1946 г. он отмечал, что ЕАК явочным порядком присваивает себе функции главного уполномоченного по делам еврейского населения и посредника между этим населением и партийными и советскими органами. Записка аналогичного содержания примерно в это же время направляется Министерством госбезопасности СССР в ЦК ВКП(б) и Совмин. До смерти Жданова никаких действий по этому вопросу не предпринималось. 20 ноября 1948 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление, в заключении которого говорилось [46]: «В соответствии с этим органы печати этого комитета закрыть, дела комитета забрать. Пока никого не арестовывать».

Реально дело началось в 1949 г., когда группировка Маленков — Хрущев — Шкирятов при теневой поддержке идеологов начала фактический государственный переворот, оклеветав и уничтожив людей по «Ленинградскому делу». В статье [46] говорится:

«Установлено, что прямую ответственность за незаконные репрессии лиц, привлеченных по делу Еврейского антифашистского комитета, несет Г. М. Маленков, который имел непосредственное отношение к следствию и судебному разбирательству».

Допросы проводили Г. М. Маленков и М. Ф. Шкирятов. Окончательный суд над членами ЕАК (приговоривший 10 человек к высшей мере) состоялся лишь за полгода до смерти И. В. Сталина, когда его действия, в основном, контролировались группировкой, а за месяц до смерти Сталина, когда к нему практически не было доступа, был вынесен приговор «врачам-вредителям», большая часть которых была еврейской национальности.

Подробно дело ЕАК изложено в статье [46]. Общее впечатление от него — как бы нарочитая необоснованность. Отметим, что со времени «Ленинградского дела» операция «космополитизм» делает новый поворот: на первый план выходят выражения типа «космополит безродный» — под которым подразумевались евреи.

В целом операция «ЕАК» (совместно с операцией «космополитизм») ознаменовала собой выдающийся успех США в психологической войне против СССР. Она привела к определенному расколу советского общества по национальному признаку. Возникла бомба замедленного действия, ведущая к отчуждению части евреев — граждан СССР — от своего государства. Осуждение невинных людей перекрыло в глазах многих евреев их спасение от гитлеровцев, которое уже кануло в прошлое. Западная пропаганда действовала в унисон с идеологами, говорила об антисемитизме в СССР и через некоторое время стала проводить параллели с гитлеровской Германией. США решили свой еврейский вопрос — больше нет необходимости казнить евреев, подобно Розенбергам.

Внутри же СССР «дело ЕАК» способствовало пятой колонне в расчистке дороги Н. С.

Хрущеву и проведению операции «Сталин», оказавшей определяющее влияние на дальнейший процесс мирового развития.

В заключение следует оговориться, что после создания государства Израиль возникла новая обстановка и многие евреи видели там свое отечество, что создавало предпосылки для их работы в пользу этого государства против СССР. В те годы этот фактор мог диктовать поступки и опасения людей, мотивировать их действия.

Операция «Сталин». Смысл «оттепели»

Началом дискредитации прошлого нашей страны была операция «космополитизм», относящаяся преимущественно к традициям и людям дореволюционной России.

Сверхзадача же первого этапа психологической войны состояла в дискредитации советского прошлого, компрометации социализма в глазах населения. Ее решение казалось невероятно сложным из-за очевидных достижений Советского Союза: создана современная индустрия;

темпы роста национального продукта не имеют аналогов;

по экономической мощи СССР занимает второе место в мире;

построена лучшая в мире система образования;

стремительно развивается наука;

СССР — самая читающая страна мира: поднимаются ранее отсталые национальные окраины. Именно СССР, одержав победу в Отечественной войне, спас Европу от власти Гитлера. После войны установился военный паритет, страна стала супердержавой. Символом советской эпохи был И. В.

Сталин, стоявший во главе СССР в течение трех десятилетий. Он имел непререкаемый авторитет внутри страны. Очень высоко оценивали его современники за рубежом.

Президент Финляндии Ю. К. Паасикиви, лично знавший Сталина по неоднократным переговорам с 1939 г., писал (цит. по [41]):

«Сталин — одна из величайших фигур современной истории. Он прочно вписал свое имя не только в историю Советского Союза, но и во всемирную историю. Под его руководством старая Россия изменилась, обновилась, помолодела и превратилась в теперешний Советский Союз. Он поднял СССР до уровня могущественной мировой державы — сделал его могущественнее, чем когда-либо была и могла быть Россия.

Сталин — один из величайших созидателей государства в истории. В отношении Финляндии Сталин проявлял симпатию и дружественность. Поэтому его уход из жизни вызывает искреннюю скорбь нашего народа. Я имел возможность много раз встречаться с генералиссимусом Сталиным и вести с ним переговоры. Об этих встречах я сохраняю самые наиприятнейшие воспоминания».

Удивительно четкую и емкую оценку деятельности И. В. Сталина дает один из крупных политических деятелей того времени Уинстон Черчилль. Приведем выдержку из речи английского премьера в палате общин 21 декабря 1959 г. в день 80-летия Сталина (перевод из Британской энциклопедии [47]):

«Большим счастьем было для России, что в годы тяжелейших испытаний страну возглавил гений и непоколебимый полководец Сталин. Он был самой выдающейся личностью, импонирующей нашему изменчивому и жестокому времени того периода, в котором проходила вся его жизнь.

Сталин был человеком необычайной энергии и несгибаемой силы воли, резким, жестоким, беспощадным в беседе, которому даже я, воспитанный здесь, в Британском парламенте, не мог ничего противопоставить. Сталин прежде всего обладал большим чувством юмора и сарказма и способностью точно воспринимать мысли. Эта сила была настолько велика в Сталине, что он казался неповторимым среди руководителей государств всех времен и народов.

Сталин произвел на нас величайшее впечатление. Он обладал глубокой, лишенной всякой паники, логически осмысленной мудростью. Он был непобедимым мастером находить в трудные моменты пути выход из самого безвыходного положения. Кроме того, Сталин в самые критические моменты, а также в моменты торжества был одинаково сдержан и никогда не поддавался иллюзиям. Он был необычайно сложной личностью. Он создал и подчинил себе огромную империю. Это был человек, который своего врага уничтожал своим же врагом. Сталин был величайшим, не имеющим себе равного в мире, диктатором, который принял Россию с сохой и оставил ее с атомным вооружением. Что ж, история, народ таких людей не забывают».

Но Сталин был не просто выдающимся политическим деятелем, он был символом советской эпохи, ключевым понятием в общественном сознании. В первой части уже говорилось о значимости таких понятий в психологическом воздействии. Согласно законам такого воздействия для получения требуемого результата нужно тем или иным путем изменить смысл символа. Операция дискредитации И. В. Сталина непосредственно готовилась тройкой: М. А. Сусловым, Н. С. Хрущевым и А. И. Микояном [48].

В феврале 1956 г. состоялся XX съезд с закрытым докладом Н. С. Хрущева о культе личности Сталина, Сталин обвинялся в репрессиях, в организации культа своей личности.

Было отобрано все, что могло представлять интерес для негативной оценки Сталина.

Выдвигались предположения об организации Сталиным убийства Кирова (не нашедшие никакого подтверждения в дальнейшем). Все, что можно, было брошено на компрометацию Сталина.

Фактически удар наносился по социализму, по советскому прошлому. Все силы идеологов были брошены на «разоблачение» Сталина. Результатом стал массовый отход от идеи социализма в общественном сознании в Европе. Хрущев не согласовывал свои действия против Сталина с другими партиями. Так, руководство Китая узнало о происшедшем только из газет. Начался идейный разброд в коммунистическом движении.

Три десятилетия продолжалась антисталинская обработка людей в СССР, а во второй половине 80-х она приобрела характер истерии.

В плане психологической войны руководство Хрущева действовало в унисон с Западом, осуществляя с помощью подмены символов отторжение от социализма.

Операция «Сталин» заложила основу для перечеркивания всех достижений страны, всего пути, пройденного Советским Союзом. Начиная с «закрытого» доклада Н. С. Хрущева на XX съезде, зачитанного во всех партийных организациях страны, шел длившийся десятилетия процесс демонизации Сталина и всего периода развития СССР до середины 50-х годов.

Проведение операции «Сталин» основывалось на психологическом эффекте контраста. Эта выдающаяся по своей изощренности операция проводилась руками партфункционеров во главе с Н. С. Хрущевым. Общая стратегия действий разбивалась в то время на два этапа. На первом из них создавалась обстановка крайней напряженности и неустойчивости, организовывался ряд массовых, налагающихся друг на друга идеологических кампаний, вызывающих нарастающее чувство протеста. На втором этапе (после смерти Сталина) должны были последовать разрядка, амнистия, «оттепель», разоблачение «злодеев» и представление партийных бонз (истинных исполнителей первого этапа) во главе с Н. С. Хрущевым как освободителей от преступных наслоений прошлого.

На первом этапе группировка высших партийных функционеров (Хрущев, Маленков, Шкирятов, Игнатьев и др.) устраняла людей, пришедших в руководство страной с практической работы, с фронта, а Сталин постепенно терял рычаги управления событиями. Последнее было обусловлено как возрастом и состоянием здоровья, так и прогрессирующим перекрытием источников информации. Постепенно устранялись независимые люди из ближайшего окружения Сталина, а в конце 1952 г. доступ к Сталину полностью был перекрыт Маленковым и Игнатьевым. Событиями управлял новый реальный центр власти, основанный на блоке партфункционеров и идеологов. Он резко нагнетает напряженность в стране. Именно эта группировка стала организатором дела «ЕАК» и дела «врачей-вредителей».

Эти кампании позволили накалить обстановку в стране. Были скомпрометированы возможные конкуренты Хрущева, представители старой гвардии: Молотов, Ворошилов (имевшие жен евреек) и Каганович;

был пущен слух о еврейском происхождении Берия, Абакумов (глава СМЕРШ в войну и министр госбезопасности) был арестован как пособник сионистов. Таким образом дело «Еврейского антифашистского комитета» и дело «врачей-вредителей» позволили решить группировке Н. С. Хрущева целый комплекс задач в борьбе за власть.

На втором этапе, после смерти И. В. Сталина, напряжение в обществе спало, наступил период «оттепели». Дело «врачей-вредителей», «Ленинградское дело», а в г. дело «Еврейского антифашистского комитета» были объявлены сфальсифицированными, обвиняемые реабилитированы. В качестве козла отпущения выставили Л. П. Берию. Его объявили ответственным за все, схватили и убили. Была также проведена «зачистка» людей, которые знали истинных организаторов всех этих дел.

После XX съезда проходит ликвидация системы ГУЛАГа, освобождаются из лагерей политзаключенные. Заметим, что эта мера намного раньше предлагалась Л. П. Берией, в частности, сразу после смерти И. В. Сталина, но была заблокирована в Политбюро группировкой Н. С. Хрущева. Важно и то, что разжимаются идеологические тиски, появляется ряд публикаций, невозможных ранее.

Период «оттепели» сыграл значительную, а может быть, решающую роль в утверждении у власти и создании имиджа группировки Н. С. Хрущева. Он создавал контраст между настоящим и прошлым, подвергавшимся усиленной дискредитации. Все эти явления находились в соответствии с планировавшимися операциями психологической войны. Но по этой же причине период «оттепели» был принципиально ограничен несколькими годами. Идеологи КПСС, стоявшие у вершины партийно-государственной пирамиды, не хотят терять инициативу и рычаги воздействия.

Они проводят перегруппировку сил и выступают в новом обличье. Пятая колонна начинает действовать на новой основе, продолжая свое разрушительное дело.

«Возвращение к ленинским принципам»

В основу идеологии хрущевского периода был положен лозунг возвращения к ленинским принципам. Его практическая сторона была изложена в разделе «Вопросы идеологической работы» доклада Н. С. Хрущева на XX съезде КПСС, где, в частности, говорится [49]:

«За отчетный период Центральный комитет принял ряд мер по улучшению идеологической работы. Значительно расширилось издание произведений классиков марксизма-ленинизма. Вышли первые тома второго издания 30-томного собрания сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса.

Вслед за завершением четвертого издания 35-томного собрания сочинений В. И.

Ленина вышло в свет новое издание биографии Владимира Ильича — великого основателя и вождя Коммунистической партии и Советского государства. Изучение трудов основоположников марксизма-ленинизма помогает глубже понимать законы развития общества, яснее видеть перспективы, укрепляет в советских людях уверенность в победе коммунизма, помогает делу коммунистического строительства.

Улучшилось изучение коммунистами решений партийных съездов, конференций и пленумов ЦК, в которых выражена выработанная партией внутренняя и внешняя политика. Важным событием в идейной жизни партии явился выход в свет марксистского учебника политической экономии, который получил широкое распространение как в нашей стране, так и за рубежом.

Несмотря на известные успехи в деле пропаганды марксизма-ленинизма, состояние идеологической работы в целом не может нас удовлетворить. Главный ее недостаток в настоящее время состоит в том, что она в значительной мере оторвана от практики коммунистического строительства».

Далее в этом разделе идут общие слова типа «советские люди требуют от наших работников, чтобы у них за словом всегда следовало дело» или «искусство и литература нашей страны могут и должны добиваться того, чтобы стать первыми в мире не только по богатству содержания, но и по художественной силе и мастерству». И, наконец, постановка задач идеологической работы:

«Выше поднимать уровень идеологической работы всех партийных организаций, нацеливать ее на решение практических задач строительства коммунизма;

обеспечивать творческое усвоение коммунистами теории и исторического опыта партии;

поднимать бдительность в идеологической работе, вести непримиримую борьбу с буржуазной идеологией: усиливать работу по коммунистическому воспитанию масс и преодолению пережитков капитализма в сознании людей;

полнее и активнее использовать в этих целях все средства идейного воздействия — пропаганду, агитацию, печать, радио, культурно-просветительные организации и учреждения, науку, литературу и искусство».

Уже из приведенного текста достаточно хорошо видно «богатство» содержания документов «исторического» (как писали идеологи, а впоследствии диссиденты) XX съезда. Однако ключевые идеологические фразы, своего рода квинтэссенция новой линии нового руководства, содержатся в начальной части доклада:

«В этом наглядно сказываются тесные, неразрывные связи нашей партии с народом, мудрость ее ленинского коллективного руководства, всепобеждающая сила марксистско-ленинского учения, на котором основывается деятельность партии, все эти годы партия высоко держала великое знамя бессмертного Ленина».

За кадром — осуществление линии возвращения к ленинским принципам означало новый виток в психологической войне против СССР, переход к новой стратегии идеологов. Как известно, В. И. Ленин действовал в конкретной обстановке 35—40-летней давности, в основном связанной с революцией. Хотя, конечно, целый ряд положений В. И.

Ленина имел значение, далеко выходящее за рамки его эпохи, но исторические условия существенно изменились. И перечеркивание огромного массива конкретного опыта и достижений советского периода после Ленина несло с собой ярко выраженные негативные последствия. Парадоксально, но на деле возвращение к ленинским принципам было идеологической бомбой в привлекательной, изящной упаковке. Опираясь на высказывания и действия В. И. Ленина, относящиеся к другой исторической эпохе, идеологи могли, исходя как бы из самых высоких побуждений, вести психологическую войну против своей страны. Другими словами, опора на Ленина фактически трактовалась как анализ событий с позиций прошлого, с позиций начала века. Происходило замораживание, консервация марксизма-ленинизма, его обособление. Это уже была не часть развивающейся науки, а «учение». Дело доходило до абсурда. Становится модным известное выражение, что животворное учение марксизма истинно, потому что верно.

Слово «партия» превозносилось до небес. Появляются песни типа «Партия наша надежда и сила, партия — наш рулевой». Роман Фадеева «Молодая гвардия» подвергается коренной переработке, поскольку в первом варианте не было достаточно отражено партийное руководство. Изменен гимн Советского Союза, вставлено слово «партия».

Киношные солдаты идут в бой с криками: «За Родину, за партию».

Под лозунгом возрождения ленинских принципов идеологи реанимируют борьбу с религией, «красных» и «белых», ставших давно достоянием истории, а также проводят ряд других акций.

Операция «Пастернак»

Пастернак Борис Леонидович (1890—1960) — крупный поэт и писатель советской эпохи. Литературную деятельность начал в 1922 г. Выпустил ряд сборников лирики, революционно-исторические поэмы «Девятьсот пятый год» и «Лейтенант Шмидт», ряд блестящих переводов грузинских поэтов, а также Шекспира, Гете, Вердена. В 1957 г. за рубежом был издан его роман «Доктор Живаго», которому в 1958 г. присуждена Нобелевская премия по литературе. Стихи Пастернака большей частью непросты для восприятия, но для них характерна интуиция, подсознание.

Публикация романа «Доктор Живаго», главный герой которого в значительной части несет автобиографические черты, вызвала буквально взрыв в идеологическом окружении Н. С. Хрущева. На первый взгляд это бессмыслица. «Доктор Живаго» не содержит даже тени антисоветских настроений. В чем же причина бешеной (другого слова не подберешь) активности идеологов? Роман полностью опубликован в «Новом мире» в 1988 г. [50]. В предисловии к роману Д. С. Лихачев [51], по существу, выделяет два момента. Один из них — трактовка Б. Л. Пастернаком истории:

«Он снова думал, что историю, то, что называется ходом истории, он представляет себе совсем не так, как принято, и ему она рисуется наподобие жизни растительного царства. Зимою под снегом оголенные прутья лиственного леса тощи и жалки, как волоски на старческой бородавке. Весной в несколько дней лес преображается, подымается до облаков, в его покрытых листьями дебрях можно затеряться, спрятаться. Это превращение достигается движением, по стремительности превосходящим движения животных, потому что животное не растет так быстро, как растение, и которого никогда нельзя подсмотреть. Лес не передвигается, мы не можем его накрыть, подстеречь за переменою места. Мы всегда застаем его в неподвижности. И в такой же неподвижности застигаем мы вечно растущую, вечно меняющуюся, неуследимую в своих превращениях жизнь общества, историю… Истории никто не делает, ее не видно, как нельзя увидеть, как трава растет».

Подход Пастернака во многом перекликается со взглядами Л. Н. Толстого. Очень многое в крупномасштабных событиях не зависит от воли людей, и они могут оказаться в разных лагерях по стечению обстоятельств. Д. С. Лихачев отмечает:

«И ведь все-таки он, то есть герой произведения, доктор Живаго, — лицо юридически нейтральное, тем не менее вовлеченное в сражение на стороне красных. Он ранит и даже, кажется ему, убивает одного из юнцов гимназистов, а затем находит и у этого юнца, и у убитого партизана один и тот же псалом, зашитый в ладанках, — 90-й, по представлениям того времени оберегавший от гибели».


Глубинный смысл романа — примирение белых и красных. Прошло 40 лет со времени революции, она стала «историческим прошлым», по Ортеге-и-Гассету [52]. В общественном сознании противопоставления белых и красных уже не было. Наступила пора примирения. В этом смысле роман — знамение времени, что говорит об исключительной интуиции автора. Роман нес большой позитивный заряд, но именно в этом увидели серьезную опасность идеологи. Их задача заключалась в сохранении противостояния белых и красных, а также определенного водораздела в русской истории, т.е. в дальнейшем расколе советского общества.

Публикация книги в СССР и объективная ее оценка стали бы ударом по реализации определенной части планов психологической войны против СССР. В обстоятельствах вывоза книги и печатания ее за рубежом просматривается определенная корреляция между действиями идеологов в СССР и спецслужб США.

После публикации романа за границей начинается травля Пастернака во всех средствах массовой информации, используются высказывания граждан с осуждением не опубликованного в СССР романа и самого Пастернака.

Общая схема писем трудящихся: «Я не читал книгу, но я думаю…» Многие представители интеллигенции видели, что их пытаются выставить на посмешище. Как результат дела Пастернака — возникновение и распространение анекдотов про Василия Ивановича. Если в тридцатые годы каждый мальчишка мечтал стать Чапаевым, то теперь происходит оглупление всей Гражданской войны, на первый план выставляется идиотизм красных. Но далеко не все заочно осуждали Пастернака. Многие были заинтересованы в том, чтобы хоть каким-то образом ознакомиться с таинственной книгой. Вспоминается, как в начале 60-х одному физику привезли из-за границы роман на английском языке.

После его прочтения (это было не так просто из-за умеренного знания языка) он долго ругался, сказав, что не нашел даже тени криминала, и осудил всех, включая Пастернака, за бесцельно потраченное время. Судьба самого Бориса Леонидовича сложилась тяжело.

После присуждения Нобелевской премии ему предложили покинуть родину. Пастернак не уехал и даже отказался от Нобелевской премии, но травля продолжалась. Косвенное отношение к операции «Пастернак» имела и деятельность шпиона Пеньковского, отец которого был белогвардейцем, убитым красными в 1919 г. Пеньковский, став агентом США, предложил ЦРУ организовать в разных концах Москвы взрывы 8 атомных бомб [15]. Таковы некоторые последствия раскола общества, организованного идеологами.

Операция «Борьба с религиозным дурманом»

Важным направлением деятельности идеологов по расколу советского общества в хрущевский период стало усиление борьбы с религией и прежде всего — с православием.

Она, как и другие действия идеологов во второй половине 50-х годов, велась под флагом «возвращение к ленинским принципам». Предполагалось возрождение марксизма-ленинизма в первозданном виде, очищенном от наслоений «культа личности».

Поднимаются на щит высказывания Ленина о религии, относящиеся к совершенно другой эпохе, с другими задачами и интересами. Большими тиражами выпускаются написанные в прошлом книги о религии таких авторов, как Скворцов-Степанов, Емельян Ярославский;

издаются массовые серии брошюр типа «Почему я перестал верить в бога» [53], «Я отрекаюсь» [54] и т.п. Храмы, монастыри, церкви заброшены, разрушены, не сохранены даже как памятники старины.

В чем проблема? Чем было обусловлено усиление антирелигиозной пропаганды?

Суть православия — это менталитет, общность русских людей. Часто говорят, что православие не религия, а образ жизни. Этот образ жизни был сохранен и в советское время, но в несколько иных формах. Велики заслуги православия в становлении русского государства. Имена митрополита Алексия, Сергия Радонежского, патриарха Гермогена говорят сами за себя. Русская православная церковь стояла на позициях патриотизма и в годы Великой Отечественной войны. И после войны церковь, по сути дела, была союзником Советского государства как один из центров консолидации советского народа (чем объективно противостояла интересам США). Следовательно, задача идеологов состояла в том, чтобы столкнуть церковь и государство, ослабить православную церковь и в перспективе внедрить в Россию сектантство, опирающееся на США и разрушительно действующее на молодое поколение. Позицию хрущевского руководства четко выразил в своем докладе Л. Ф. Ильичев на пленуме ЦК КПСС, посвященном «очередным задачам идеологической работы» [55]:

«Формирование научного мировоззрения и коммунистической морали невозможно без борьбы с религиозной идеологией. Религия — главный противник научного мировоззрения внутри страны, один из самых цепких пережитков прошлого, от которого не освободились еще значительные слои населения… Атеистическая работа ведется у нас без размаха, не живо, не напористо, и ведется она часто среди людей, уже освободившихся от влияния религии.

«Антирелигиозная пропаганда, — заявил недавно священнослужитель Введенский из Свердловской области, — нам не мешает. Атеисты работают в клубах с атеистами, а мы в церкви —с верующими. (Смех в зале.) Атеисты к нам не ходят, а верующие не ходят в клубы. Мы не мешаем друг другу». (Смех в зале.) Вот аттестация нашей антирелигиозной пропаганды. Приходится волей-неволей соглашаться с ней.

Свобода совести, провозглашенная в нашей стране, предполагает две стороны:

свободу вероисповедания и свободу борьбы с религиозным мировоззрением. Нельзя благодушествовать и рассчитывать, что религия, как антинаучная идеология, отомрет сама по себе, без усилий, без борьбы с ней. Надо противопоставить религии боевую, наступательную научно-атеистическую пропаганду, разоблачать деятельность изуверских сект, которые причиняют физический и моральный ущерб людям, носят откровенно антиобщественный характер».

Сам Хрущев считал борьбу с религией одной из главных задач. Вот что пишет об этом священник о. Родион [56]:

«При Хрущеве же снова стали закрываться храмы и ужесточился контроль над деятельностью клира. И люди старшего поколения помнят, как сей деятель обещал в 80-м году показать по телевидению последнего „попа“. И это обещание вполне определяло и всю его политику по отношению к Церкви».

Бомбы замедленного действия К концу 50-х годов монолит общественного сознания покрылся глубокими трещинами. Действия идеологов под флагом борьбы с идеализмом не только нанесли ущерб научно-техническому развитию страны, но и привели к определенному противостоянию научной интеллигенции и марксизма-ленинизма. Доведение операции «космополитизм» до откровенного фарса подрывало уважение к прошлому, к истории нашей страны, негативно отражалось на чувстве патриотизма. Фабрикация группировкой партфункционеров дел «ЕАК» и «врачей-вредителей» вызвала отчуждение части евреев от СССР и обвинения в антисемитизме. Далеко идущая операция «Сталин» положила начало подрыву веры в социализм, преданию анафеме всего советского прошлого. «Возвращение к ленинским принципам» привело к расколу общества по нескольким направлениям, в частности реанимировало противопоставление «красных» и «белых», верующих и неверующих. Произошел необратимый раскол и ранее единого международного коммунистического движения на «правых» (еврокоммунизм), центр (КПСС) и «левых»

(маоизм).

Везде на переднем плане был Н.С. Хрущев, прославляемый как продолжатель дела Ленина, как спаситель от «тоталитарного» прошлого, а идеологи, управлявшие им, оставались в тени. Многие действия Хрущева, несомненно, лежали в русле психологической войны против СССР, но их реальный смысл он сам, по-видимому, не вполне сознавал. Можно образно сказать, что Хрущев заложил целую серию бомб замедленного действия — систему мероприятий по созданию предпосылок уничтожения СССР в будущем. К ним, в частности, можно отнести:

укрупнение колхозов и связанная с этим ликвидация «неперспективных» деревень, проведенная с особым размахом в Нечерноземье, что нанесло удар по носителям менталитета России — истокам великорусской цивилизации;

уменьшение размеров приусадебных участков, количества голов скота у населения, навязывание посевов кукурузы. Именно при Хрущеве начались первые закупки хлеба за границей;

создание совнархозов, городских и сельских обкомов и связанная с этим дезорганизация управления экономикой страны;

закладка национальных конфликтов в будущем. Передача Крыма Украине, Наурского и Надтеречного районов из Ставропольского края в состав Чечено-Ингушской АССР, обещание передать Японии южную часть Курильских островов;

постепенное внедрение в общество мотивов личного потребления взамен коллективных, общинных ценностей («когда догоним Америку по мясу и по молоку»).

Выдвижение заведомо пародийного лозунга достижения коммунизма в 1980 г., одним из признаков которого должна была стать отмена платы за проезд в общественном городском транспорте;

вывод из строя руководства внешней разведки и дезорганизация ряда аспектов ее деятельности. Аресты Судоплатова, Эйтингона, Райхмана. Фактически была проведена расправа над теми, кто стоял на переднем фронте борьбы с США, кто мог раскрыть замыслы информационно психологической войны.

Особую мощь имела бомба замедленного действия, заложенная под партию. Здесь этапное значение имел Пленум ЦК КПСС 1957 года, осудивший в резолюции Маленкова, Кагановича, Молотова и примкнувшего к ним Шепилова, на котором определяющую роль играли региональные руководители. После Пленума резко ослабевает контроль сверху.


Секретари обкомов союзных республик постепенно становятся своего рода удельными князьками;

возникают местные элиты;

развертывается процесс регионализации партии.

При этом накладывается запрет на публикацию произведений, где выведен негативный образ партийного работника. Но главное, был снят всякий контроль (в том числе КГБ) с высшей партноменклатуры — членов ЦК, секретарей обкомов. Существовала инструкция для органов государственной безопасности, согласно которой запрещалась оперативная работа (включая прослушивание, наружное наблюдение и т.п.) над депутатами, партийными, комсомольскими, профсоюзными работниками высокого ранга. Даже если в следственных делах КГБ нити вели к ее представителям, то они обрывались, расследование прекращалось [15]. Любые материалы на высшую номенклатуру (например, случайно проявившиеся по другим делам) подлежали уничтожению. Можно сказать, что высшая номенклатура получила право на безнаказанную измену Родине.

Партийная верхушка, находящаяся пол контролем идеологов КПСС, «укрепляла» КГБ с помощью спецнаборов из бывших партийных и комсомольских работников, среди которых значительный процент составляли люди, отработавшие свое на соответствующих должностях и не имевшие перспектив на дальнейшее продвижение по партийной линии. В отличие от США, где в ЦРУ включались специалисты высокого класса, спецнаборы включали людей, занимавшихся в основном выступлениями, заседаниями, представительством. Таким образом, пятая колонна создавала условия, предохранявшие ее от раскрытия.

Все эти деяния были позднее названы волюнтаризмом Н. С. Хрущева. Но, конечно, это не так. Хрущев был марионеткой в руках идеологов КПСС. Тогда, в пятидесятые годы, получив фактическую власть в стране, каста идеологов, выступавшая под забралом «марксизма-ленинизма», стала наталкиваться в своей деятельности на постепенно растущее явное и неявное сопротивление на всех уровнях. Выше уже говорилось об отпоре попыткам идеологов отбросить СССР назад, задержав его научно-технический прогресс, и о выдающемся организаторе этого отпора — академике Игоре Евгеньевиче Тамме. Состояние общественного сознания было таково, что любая попытка изменения общественного строя окончилась бы катастрофически для ее организаторов. Необходимы были его медленные постепенные преобразования. На рубеже 60-х годов идеологи меняют свою тактику — наступает второй этап информационно-психологической войны.

Глава ВТОРОЙ ЭТАП ИНФОРМАЦИОННО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ 3.1 СОЗДАНИЕ СИСТЕМЫ ИДЕОЛОГИ — ДИССИДЕНТЫ Особенности второго этапа Первый этап психологической войны, завершившийся к концу пятидесятых годов (примерно в середине правления Н. С. Хрущева), протекал в бурный период противостояния в верхах, переменах в идеологических концепциях и смене политической власти. К реальному (теневому) руководству страной пришли идеологи КПСС. В результате первого этапа психологической войны в монолите общественного сознания появились глубокие трещины.

Как стало ясно впоследствии, задачей второго этапа, охватывающего период в четверть века (60—70-е, начало 80-х годов), стало дальнейшее расширение и углубление образовавшихся трещин и приведение общественного сознания в рыхлое неустойчивое состояние. На этом этапе теневое руководство страной осуществляли идеологи КПСС. В своей весьма нетривиальной книге «Сила и бессилие Брежнева» А. Авторханов дает следующую характеристику монопольного положения секретаря ЦК М. А. Суслова (цит.

по [1]):

«Суслов — последняя инстанция в ЦК, которая определяет, что есть марксизм-ленинизм, и которая решает, как надо его дальше развивать. Ему одинаково подцензурны как школьные учебники, так и «реформы» Косыгина, ноты Громыко, указы Подгорного, приказы Гречко и, конечно, речи Брежнева. Как шеф-идеолог Суслов, начиная с 1948 г., — главное лицо в ЦК по связи с заграничными коммунистическими партиями.

Он представлял КПСС и в Коминформе. От имени ЦК КПСС он принял самое ближайшее участие в составлении известных документов международного коммунистического движения — документов международных коммунистических Совещаний 1957 и 1960 гг.

Он был руководителем делегации КПСС в переговорах с Коммунистической партией Китая по урегулированию спорных вопросов.

При Брежневе Суслов второй человек, но такой второй, который пользуется большей властью, чем любой его предшественник на посту второго секретаря. Брежнев — Генеральный секретарь милостью Суслова и только до тех пор, пока Суслов этого хочет.

Дело в том, что аппаратом ЦК, а значит, и государством наряду с Первым, или Генеральным, секретарем юридически руководит второй секретарь. Но поскольку Первый секретарь большую часть времени занят «большой политикой» и ее репрезентацией, то второй секретарь — фактический хозяин власти».

В этом контексте имя Суслова следует понимать в более широком смысле, а именно — как целостную группировку идеологов КПСС. С внешней стороны все в этот период казалось установившимся, неизменным. Даже отставка Н. С. Хрущева прошла мирно и гладко. Вторая часть данного этапа получила название эпохи застоя. Но под внешней, почти неизменной оболочкой шаг за шагом, капля за каплей (дропшот) наносились удары психологической войны. Как и на первом этапе, все кампании идеологов проводились под знаменем социализма и в его «защиту». Они имели двойное дно, и истинный их смысл для подавляющего большинства казался неясным. Типична для тех лет реакция слушателей семинара в ФИАНе, где выступал философ — борец против идеализма: «Ну как же можно быть таким идиотом?» Но думается, что никакими «идиотами» идеологи не были.

Можно выделить три конкретных направления их действий на этом этапе.

Во-первых, организацию оппозиции (диссидентского движения) внутри страны (использовавшаяся при этом методика будет подробно описана ниже). В результате, с одной стороны, можно было успешно бороться с людьми, стремящимися к определенным переменам в интересах СССР, с другой — компрометировать свою страну неадекватными действиями по отношению к диссидентам.

Во-вторых, подрыв идеологических основ социализма путем торможения общественных наук, догматизации марксизма-ленинизма с приданием ему черт пародийности.

В-третьих, создание условий для разложения КПСС.

Все эти задачи не могли быть решены извне и решались изнутри. Их выполнение требовало последовательного проведения целой совокупности мероприятий в течение весьма длительного времени.

На данном этапе открываются также новые возможности, связанные с повышением роли информации. Появились каналы воздействия на население в целом. В каждый дом постепенно входило телевидение. Несмотря на помехи, очень многие стали слушать зарубежное вещание на СССР. Война приобрела характер информационно-психологической.

Ценитель литературы и искусства Для организации предпосылок диссидентского движения необходимо было, хотя бы и на пустом месте и под надуманными предлогами, создать противостояние между «линией партии», представленной на самом деле идеологами — пятой колонной Запада, — и творческой интеллигенцией. На этот подвиг «подвигнули» выдающегося ценителя литературы и искусства Н. С. Хрущева. Его первые речи в период «оттепели» на приемах советских писателей и творческой интеллигенции в ЦК КПСС в мае 1957 г. [2] содержали еще весьма общие положения:

«Мы хотим консолидации, сплочения всех сил литературы и искусства на принципиальной основе, а не за счет уступок и отступлений от принципов марксизма-ленинизма… Весь вопрос в том, с каких позиций и во имя чего ведется критика. Мы вскрываем и критикуем недостатки для того, чтобы устранить их как помеху на нашем пути, чтобы еще более укрепить наш советский строй, позиции коммунистической партии, обеспечить новые успехи и более быстрое движение вперед».

Но в целом он единственно осудил Маргариту Алигер и «клеветническое сочинение» Дудинцева «Не хлебом единым».

В полной мере талант Хрущева как ценителя литературы и искусства развернулся в начале 60-х. Наглядная картина происходившего представлена в воспоминаниях и записях известного художника Бориса Жутовского [3], который, как и Эрнст Неизвестный, подвергся высокой партийной критике.

«В силу обстоятельств или по таинственной предназначенности я на короткое время оказался действующим лицом одной из кампаний властей против искусства…»

После выставки в Манеже были организованы встречи правительства с творческой интеллигенцией.

«…Из прочитанного ниже вы, читатель, поймете, сколько энергии, невежества, ярости выплеснулось на головы участников этих встреч. Но сперва как я туда попал. По сценарию необходимо было заполучить работы „негодных художников“ в залы, где предполагалось это проводить, дабы воочию продемонстрировать „бесплодность формалистических исканий и попытки стирания идеологических граней“. Сказано — сделано. Телефон мой надрывался от звонков с просьбами, а потом и требованиями привезти работы. И именно те, которые вызвали «справедливую критику» и были предметом «внимания и разговора» главы государства со мной на выставке в Манеже. А таких работ было четыре, и разговоров столько же. Мне же этого совсем не хотелось».

Но пришлось, и Жутовский попадает на просмотр, где демонстрировались его картины. Оценку выставке дает Хрущев.

«Н. С. ХРУЩЕВ. С писателями положение хорошее, но надо чистить. Вам это делать!.. Вот это — скульптура? (Указывая на работы Эрнста.) Я их спросил, не педерасты ли вы ? Педерастами бывают в 10 лет, а вам сколько? (Видно, он перепутал педерастов с онанистами.) Я политик, а не художник. Посмотрите на автопортрет Б. Жутовского. Если вырезать в фанере дыру и приложить к этим портретам, я думаю, что 95 процентов сидящих здесь не ошибутся, какая часть тела будет в дыре на картине Жутовского. В вас, Б. Жутовский, была искра божия, вы ее закапываете — это формализм… Кто дал вам право так презирать народ?

Неизвестный смотрит свысока. Он — медиум. Он создал, а мы думаем — что это? Хочется плюнуть, т. Неизвестный. Я сказал Шелепину: где они медь берут ?..

Вот позвал Шостакович, три джаза — живот болит. А я хлопаю. Малодушие.

Когда джаз — колики. Может, это и старорежимно, я люблю Ойстраха. Постоим за старину, чтобы не поддаваться упадничеству… Что делать с Неизвестным и Жутовским? Если не понимают — уезжайте. Поддерживать это направление не будем.

С Кеннеди мы пошли на компромисс, внутри государства этого быть не может…»

На следующей встрече в Свердловском зале Кремля (март 1963 г.) происходит следующий диалог:

«А. ВОЗНЕСЕНСКИЙ. Как и мой учитель Маяковский, я не член партии… Немедленно в разговор включился на глазах распалявшийся Н. С. Хрущев.

Н. С. ХРУЩЕВ. Не афишируйте. Предатель. Посредник. Наших врагов. Ты не член моей партии, господин Вознесенский! Ты не на партийной позиции. Для таких самый жестокий мороз… Обожди еще, мы тебя научим. Ишь ты какой Пастернак… Получайте паспорт и езжайте к чертовой бабушке. К чертовой бабушке/ Зал неистовствовал. А. Вознесенский не договорил, ушел с трибуны».

Во всей этой истории, рассказанной Б. Жутовским [3], обращает на себя внимание полная бессмысленность обвинений, их резкость, нарочито обидный характер. При всем при том критикуемые деятели искусства и писатели не нанесли никакого ущерба или урона советской власти. Видна скрытая цель — показать, что советская власть против искусства (так же как она была против науки в начале 50-х).

В июне 1963 г. состоялся Пленум ЦК. С докладом выступал секретарь ЦК по идеологическим вопросам Л. Ф. Ильичев. Он четко выделил главное оружие противника [4].

«Искусство втянуто в водоворот идейных битв, оно находится на „баррикадах сердец и душ“. Здесь не может быть перемирия и примирения, идейных уступок и компромиссов. Наши идейные противники включают в свой арсенал такое оружие, как формализм, абстракционизм, декадентство, хотят засорить наше поле идеологическими сорняками, чьи семена выведены идейными селекционерами капитализма».

В это время в печати развернулась ожесточенная кампания против художников-абстракционистов. По тону печати создавалось полное впечатление, что именно здесь таится главная идеологическая угроза. Все мероприятия проводились под знаменем утверждения ленинских принципов. В докладе Ильичева говорилось [4]:

«Позиция нашей партии по идейно-художественным вопросам известна, она обоснована в трудах нашего учителя и вождя Владимира Ильича Ленина, изложена в Программе КПСС, конкретизирована и развита в замечательных выступлениях Н. С.

Хрущева. Партия проводила и будет проводить ленинскую линию — бороться за партийность и народность, за идейность и высокую художественность. Никакой почвы под собой не имеют опасения, что критика формалистических, абстракционистских тенденций в искусстве может будто бы привести к творческому застою, к возрождению методов руководства искусством периода культа личности и т.д. Во всей нашей жизни восстановлены ленинские нормы, ленинские принципы руководства, в том числе в руководстве литературой и искусством. (Аплодисменты.) Надо отказаться от какой-либо предвзятости, помнить, что борьба идет не против людей, а за людей, против плохих идей. (Аплодисменты.) В то же время тем, кто рассчитывает, что борьба с идейными шатаниями и извращениями — «временная» кампания, которая скоро пройдет, что «все забудется», пока же можно отсидеться и отмолчаться, мы говорим: не выйдет. Дело идет о серьезных вещах, партия ведет не кампанию, а последовательную борьбу за утверждение ленинских принципов во всех областях художественного творчества. И ни один честный советский художник не может сегодня выступить в роли этакого «стороннего наблюдателя», замыкаться в себе, а тем более упорствовать в своих ошибках и заблуждениях, искать сочувствия, апеллировать к отсталым и антиобщественным элементам».

Эта позиция была высказана и в решении Пленума [5]:

«Пленум горячо одобряет идеи и положения, сформулированные в выступлениях товарища Н. С. Хрущева на встречах с творческими работниками, выражающие ленинский курс нашей партии в области литературы и искусства, заботу партии об их дальнейшем расцвете. Поддерживая все истинно ценное, отражающее стремления художника, раскрыть и в ярких образах запечатлеть грандиозные свершения эпохи строительства коммунизма, величие подвигов советского человека, партия будет и впредь вести бескомпромиссную борьбу против любых идейных шатаний проповеди мирного сосуществования идеологий, против формалистического трюкачества, серости и ремесленничества в художественном творчестве, за партийность и народность советского искусства — искусства социалистического реализма».

Определенное представление о механизмах организации идеологических кампаний того времени дает статья Ф. Бурлацкого [6], который длительное время работал в центральном аппарате партии и неоднократно сопровождал Н. С. Хрущева в его поездках за границу. Эти механизмы сводились к манипулированию поступками Хрущева. Говоря, в частности, о его отношениях с интеллигенцией, Бурлацкий пишет:

«Тут он нередко оказывался игрушкой небескорыстных советчиков, а то и скрытых противников, готовивших его падение. Хорошо помню, что посещение им художественной выставки в Манеже было спровоцировано специально подготовленной справкой. В ней мало говорилось о проблемах искусства, зато цитировались подлинные или придуманные высказывания литераторов, художников о Хрущеве, где его называли „Иваном-дураком на троне“, „кукурузником“, „болтуном“. Заведенный до предела, Хрущев и отправился в Манеж, чтобы устроить разнос художникам. Таким же приемом тайные противники Хрущева втравили его в историю с Б. Пастернаком, добились через него отстранения с поста президента АН СССР А. Несмеянова в угоду Лысенко, рассорили с многими представителями литературы, искусства, науки».

Главное завоевание в психологической войне против СССР во времена Хрущева — внедрение в сознание людей идеологического штампа порочности и преступности пути, пройденного СССР под руководством И. В. Сталина.

«Да, Хрущев — «Иван-дурак на троне», «кукурузник», «болтун», но зато он спас всех от тирана, злодея, поработителя людей — Сталина» [3].

Б. Жутовский, отмечая в статье [3] «жуткие встречи с людьми искусства», говорит о Хрущеве:

«Цезарь был не из худших, а может быть, из лучших. Ну а главное из главных — кол в могилу усатого убийцы» (имея в виду Сталина).

Но время и объективная обстановка брали свое. Постепенно все более явным становилось неприятие Хрущева как лидера СССР и руководителя международного коммунистического движения. Его манеры и действия вызывали отторжение. Ф.

Бурлацкий пишет [6]:

«Хрущев вообще был большой любитель поговорить и даже поболтать.

Неоднократно мне приходилось присутствовать при его встречах с зарубежными лидерами, во время которых он буквально не давал никому вымолвить слова.

Воспоминания, шутки, политические замечания, зарисовки относительно тех или иных деятелей, нередко проницательные и острые, анекдоты, подчас довольно вульгарные, — все это создавало, как говорят сейчас, имидж: человека непосредственного, живого, раскованного, не очень серьезно и ответственно относящегося к своему слову. Прошло почти тридцать лет, и до сих пор приходится слышать о его неловкой шутке в США: «У нас с вами только один спор — по земельному вопросу, кто кого закопает». Точно так же и в Китае до сих пор вспоминают, как он, разбушевавшись в одной из бесед с представителями Китая, кричал о том, что направит «гроб с телом Сталина прямо в Пекин…»

Много шума наделало и выступление Н. С. Хрущева в ООН, где он стучал снятым с ноги ботинком. В своих воспоминаниях крупнейший советский хирург академик Петровский писал [7]:

«Хрущев и раньше имел взрывной, непредсказуемый характер. А под влиянием фимиама, который ему курили (кстати, те же люди, которые потом отстранили его от власти), стал фактически неуправляем.

Помню, по какому-то торжественному случаю я должен был выступать в Кремлевском Дворце съездов на многотысячном собрании. Волнуясь, рассказывал о достижениях в области хирургии, об успехах по пересадке почки. Говорил и о наших нуждах.

Вдруг Никита Сергеевич меня перебивает: «Вот здесь наш известный хирург Борис Васильевич рассказывает о пересадке почки. Хорошо было бы, если бы он пересадил голову Мао Цзэ-дуну!» Меня как кипятком ошпарило. В зале сидят делегации всех, как тогда говорили, социалистических стран. Вижу — демонстративно направились к выходу делегации Китая, Вьетнама, Северной Кореи. После короткой паузы я, продолжил выступление. На следующий день газеты опубликовали отчеты о собрании, но из стенограммы выступлений эти слова Хрущева, естественно, исчезли».

В 1964 г., когда в обществе стало проявляться прямое возмущение деятельностью Хрущева, несмотря на его заслуги перед манипулировавшей им пятой колонной идеологов, возникает необходимость его мирной отставки. Именно руками Хрущева было положено начало новому витку психологической войны. Но упустив время, доведя ситуацию до непредсказуемого взрыва, можно было потерять теневую власть. Заговор против Хрущева возглавляют идеологи. Вот как пишет об этом Авторханов [1]:

«Заговор этот возглавил Суслов. Он же сделал на Пленуме ЦК 14 октября 1964 г.

обвинительный доклад против Хрущева. Если он при этом не занял пост первого секретаря, предложил Брежневу, то это было вполне в его духе. Суслов — безличная личность, созданная для действий за кулисами. Любой из членов ЦК мог представлять высшую власть, но не каждый мог ее осуществлять. Суслов ее осуществлял, сам оставаясь за кулисами, не вызывая ненависти врагов и зависти соперников. Тем успешнее он действовал».

Отметим, что и по сути прямой выход идеологов во власть был преждевременным.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.