авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

1

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

УНИВЕРСИТЕТ

ЭКОНОМИКИ И ФИНАНСОВ»

КАФЕДРА ПОЛИТОЛОГИИ

С.Б. БЫСТРЯНЦЕВ

МЕТОДОЛОГИЯ И ТЕОРИЯ

В СОЦИОЛОГИЧЕСКОМ ИССЛЕДОВАНИИ

ИЗДАТЕЛЬСТВО

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ЭКОНОМИКИ И ФИНАНСОВ 2010 2 ББК 66.0 Б 95 Быстрянцев С.Б.

Методология и теория в социологическом исследовании.– СПб.: Изд во СПбГУЭФ, 2010.– В монографии рассматриваются вопросы, касающиеся формирования со циологического знания из эмпирической информации, полученной в ходе ис следований. Указывается на ведущую, определяющую весь дальнейший ход ис следования роль методологической части. Методология определяет процедуры и технические примы измерений, характерных для социологии. В монографии рассматриваются проблемы, возникающие в процессе использования математи ки и статистики в социологических исследованиях. В последней главе дана ха рактеристика особенностей научных теорий в социологии, в частности в форме моделей социальной реальности и социальных процессов.

Монография предназначена студентам, аспирантам, изучающим курсы методологии, методики и техники социологического исследования.

Рецензенты: проф. А.В. Скоробагатько проф. А.Е. Карлик ISBN 978-5-7310-2556- © Издательство СПбГУЭФ, Введение Роберт Мертон заметил, что большинство социологов можно разде лить на две группы. Первую составляют те, кто говорят: «Я не знаю, верно или нет то, что я изучаю, но это, по крайней мере, важно». Другие гово рят: «Я не знаю, насколько важно то, что я говорю, но это, по крайней ме ре, верно». Далее мы и будем говорить об этой второй точке зрения.

Относительно большинства проводимых в настоящее время в России исследований можно сказать, что в них практически отсутствуют ясные, специфические для социологии границы, которые в какой-то мере могли бы управлять формулировкой гипотез исследований социологов. Своего рода позиция «пансоциологизма». Похоже, мы вернулись в ситуацию, о которой писал Дюркгейм буквально на первой странице «Правил социо логического метода»: Социальными фактами (которые и изучает социоло гия) «обозначают почти все происходящие в обществе явления, если толь ко последние представляют какой-либо общий социальный интерес. Но при таком понимании не существует, так сказать, человеческих событий, которые не могли бы быть названы социальными… Если бы все эти факты были социальными, то у социологии не было бы своего предмета, и е об ласть слилась бы с областью биологии и психологии»1.

В то время, в конце 19 – начале 20 веков, проблемы, которые иссле довались социологами, были связаны с реформированием каких-либо со циальных институтов или филантропической работой. Например, в Анг лии имели большое значение и стали очень известны исследования Чарль за Бута о нищете среди различных групп жителей Лондона. Особенностью его исследований было то, что проблема нищеты в Лондоне стала отправ ной точкой для последующего эмпирического изучения лондонского об щества того времени. Возможно, эти исследования можно рассматривать как первый опыт стратификационного исследования. В основе исследова ний Ч. Бута2 и позже Раунтри3 лежало своеобразное понимание роли со циолога в проведении социальной реформы. Социолог собирает объек тивные факты для того, чтобы рассеять мифы и предубеждения о природе и причинах нищеты, распространенные в Лондоне в тот период. Но как бы ни был ценен с моральной точки зрения сбор такой информации, все-таки уместен вопрос об отношении таких исследований к социологии, то есть позволяют ли такие исследования судить о природе данного общества или о характере отношений между людьми и т.д. И снова напрашивается срав нение с современной ситуацией в России, переживающей очередные ре Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение.– М.: Канон, 1995.– С. 29.

Booth, Life and Labour of the People in London (1892-1902).

Rowntree, Powerty, A Study of Town Life (1902).

формы. Во многом российское общество – общество предрассудков, и од на из задач социолога – развенчание этих предрассудков: о рыночных ре формах социальной направленности, о законной природе олигархических капиталов, о справедливости, которая в природе российских властей и других.

Что предполагали узнать авторы приведенных выше исследований?

Они выяснили, что в обществе есть некоторое количество человеческих индивидов, финансовые и социальные возможности которых таковы, что их шансы на биологическое выживание очень ограничены. И тогда, и сей час вряд ли кто-нибудь будет осуждать и подвергать сомнению важность работ исследователей, которые привлекают наше внимание к подобным фактам. Тем не менее это больше попытка получить информацию о био логических особенностях человеческого организма. Эти исследования ни чего не говорят нам о социальных отношениях, существующих между людьми: ни теми, кто находится в одной и той же группе по уровню дохо дов, ни теми, кто получает разный доход. Да и один только факт наличия разных уровней доходов не говорит нам о том, что люди с одинаковым уровнем дохода составляют некую группу. И уж тем более нельзя из со ставленных таким «механическим» образом групп получить «классовую структуру». Прим, который использовали Бут и Раунтри, теперь носит название «одномерной стратификации». Классовые же группы носят «ку мулятивный» характер, согласно определению Питирима Сорокина, и об разуются приемом «многомерной стратификации». К сожалению, такого рода легковесные оценки встречаются до сих пор, особенно в области экономической социологии, социологии образования, гендерной социоло гии.

Наверное, можно предположить, что работы такого типа уместны в социологии, исходя из следующих соображений. 1. Можно утверждать, что факт дифференциации доходов и, как следствие этого, различные шансы на выживание сами по себе свидетельствуют о классовой системе.

2. Можно сказать, что эти факты фиксируют характер отношений между сложившейся экономической системой, жизнью семьи и организацией жизни сообщества в целом. 3. Продемонстрировав, что эти факты проти воречат общепринятым представлениям (являются мифами), социальные исследователи могли бы заявить, что привлекают внимание к важной сто роне жизни общества.

Исследователи начального периода развития социальных исследова ний не имели в свом арсенале такого ориентирующего инструмента, как методология. Поэтому характер их работы можно определить как позна вательный, но не научный. Своими работами авторы оповещали общество о проблемах и сигнализировали тем самым о необходимости действовать.

Научная задача чаще всего не ставилась вообще. Постановка научной за дачи, е реализация на основе эмпирического материала, без методологи ческого базиса невозможна.

Я склонен трактовать методологию довольно широко, как совокуп ность процедур, рекомендованных для изучения той или иной социальной проблемы с описанием, объяснением, обоснованием, почему используется тот или иной метод, техника и как в результате применения этих процедур появляется научно значимый социальный факт. Подобную же трактовку можно встретить в «Основах прикладной социологии», вышедшей под ре дакцией Ф.Э. Шереги и М.К. Горшкова: «...некая гносеологическая пара дигма, основанная на теоретической или концептуальной позиции иссле дователя, лежащая в основе интерпретации социальной проблемы и пред мета, а также результатов исследования»4.

Наиболее значительный продукт, конечный пункт исследования, ориентированного методологией, – научная теория. В бытовой трактовке под теорией понимают всякую деятельность, которой присущи элементы рационального осмысления, поэтому хождение имеют «теория падающего бутерброда», «теория чтения и письма» и другие. В монографии именно и сделана попытка связать начало и конечный продукт исследовательского процесса в социологии.

Основы прикладной социологии / Под ред. Ф.Э. Шереги, М.К. Горшкова.– М.:

Ред.-изд. фирма «Academia», 1996.– С. 6.

ГЛАВА 1. МЕТОДОЛОГИЯ КАК ВАЖНЕЙШАЯ ЧАСТЬ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ 1.1. Принцип автономии науки и научной логики В своей работе я не буду анализировать или каким-либо образом ка саться конкретных методологических школ в социологии – классических, неоклассических или иных. В последнее время в русскоязычной социоло гии появилось очень много работ, посвященных этой проблематике5. Я попытаюсь остановиться на некоторых проблемах, которые появились в области методологии, е роли в оформлении научности социологических исследований.

Современная социология автономна и независима, и главную роль в становлении этой автономии сыграла, конечно, методология. История по явления науки по существу совпадает с историей кристаллизации и авто номизации научных методологий. Характерно, что история социологии совпадает с историей методологических школ. Надо заметить, что это ха рактерно не только для социологии или какой-либо другой отдельной на учной дисциплины, а для всех наук вместе взятых. Разумеется, методоло гия отдельной дисциплины включает в свою структуру в качестве состав ной части онтологическое представление о предмете исследования. Ис следование макро- или микропроцессов и явлений в физическом, органи ческом, социальном мире проводится с использованием различных ору дий и приемов. Но ученые всегда, а в настоящее время вс активнее, заим ствуют методы, приемы и процедуры своих коллег. В процессе поиска на учной истины никогда не было и нет жестко очерченных методологиче ских границ. Каждый ученый использует те методы, идеи, законы, дан ные, модели, теории или приемы объяснения, которые придают его иссле дованиям результативность, независимо от дисциплинарной принадлеж ности. В свою очередь, он должен быть готов поделиться своими дости жениями со своими коллегами. В этом смысле научный поиск носит кол лективный характер.

Такая коллективность, зачастую сталкивающая специалистов разных научных дисциплин, ни в коем случае не отменяет принципа автономии какой-то конкретной науки. Этот принцип не предполагает, что каждый ученый в своем творчестве абсолютно свободен и не подотчетен кому либо. В каждой дисциплине на основе представления о предмете и пред метном ряде складываются некие стандарты профессиональной компетен ции, которые и стараются не пере История теоретической социологии: В 4-х т./ Ред. Ю.Н. Давыдов.– М.: Изд-во «Ка нон +», 2002;

Ритцер Дж. Современные социологические теории. 5-е изд.– СПб.: Пи тер, 2002.

ступать специалисты. Существуют определенные правила интерпретации опросов общественного мнения среди социологов, определенные правила проведения археологических раскопок, принципы исторического анализа, требования к работе с архивными документами и так далее. Как подхо дить к изучению тех или иных ситуаций, ставить эксперименты, выдви гать гипотезы, теории – вс это процедуры (которые и составляют дея тельность, называемую научной), требующие выполнения определенных условий и принятые в среде профессионалов.

Часто правила проведения этих процедур четко не зафиксированы, более того, в разных дисциплинах в различные периоды становления на учных дисциплин они могут отличаться. Но должны существовать прави ла, определенно и твердо выполняемые. Например, социология в России в течение последних двух десятков лет переживала этап становления, и за фиксировать какие-либо нормативы к выдвижению и опровержению со циологических концепций и гипотез, к формулировке социологических законов и их доказательству было невозможно. Более того, это могло стать серьезным препятствием в развитии науки. В настоящее время нако плено достаточно материала, чтобы обсуждать и эти проблемы без ущерба для становления российской социологии. Чтобы не раствориться в про блематике других гуманитарных и общественных дисциплин, чтобы со хранить и закрепить лидирующую методологическую роль, социология должна обозначить, то есть конкретизировать формы представления науч ного продукта на любых этапах исследования. Такая конкретизация – со ставная часть становления, автономизации науки и деятельности профес сионалов.

Принцип автономности научной дисциплины не противоречит ве дущей роли общественной практики. Скорее придает ей вес, авторитет и самостоятельность самой науки. Стандарты, формирующие научное ис следование и в какой-то степени управляющие процессом проведения на учного исследования, на любой его стадии сами могут быть подвергнуты процедурам проверки и опровержения. Важно, что принцип автономии науки защищает е цельность и чистоту от посягательств иных социаль ных инициатив.

Теология, метафизика, мораль, идеология и политика в целом – все они оказывали неоднозначное, часто репрессивное влияние на развитие наук, особенно общественных.

В учебниках по истории философии за фиксирована и задокументирована история войны между наукой и теоло гией. Мы изучаем, как Коперник, Галилей, Гарвей, Дарвин и многие дру гие ученые отстаивали независимость естественных наук от теологии. А вот общественные науки во многом вс ещ подвержены влиянию (если не управлению) со стороны богословия. Например, можно говорить в этой связи о проблемах роста населения – бурного роста или, наоборот, сдер живания рождаемости, запрещения или введения смертной казни, нарко мании, предотвращения или санации вооруженных конфликтов. Католи ческая церковь в Европе и православная церковь в России, невзирая на принципы секуляризации, высказывают сво мнение по различным обще ственным вопросам, оказывая противодействие или поддерживая те или иные общественные проекты.

Давление идеологии на науку наблюдалось в периоды нацизма в Германии и сталинизма в России. История российской науки, к сожале нию, дает многочисленные примеры такого рода. До настоящего времени на основе политических соображений переписывается история;

эта тради ция появилась именно в советский период, когда историки выполняли за каз на новую марксистскую историю. Затем стали экспериментировать с идеологической перестройкой иных наук, в том числе с математикой, ге нетикой, кибернетикой, антропологией, лингвистикой. Список наверняка совпадет с количеством научных дисциплин. Экономические, юридиче ские науки были подавлены идеологией и в отрыве от нее существовать не могли. В России это привело к закрытию ряда перспективных направле ний исследований или их полному исчезновению, но, разумеется, практи ка политического и административного давления на науку распространена повсеместно. Наука не может быть отделена от реальной жизни, однако управление или руководство научными исследованиями должно осущест вляться с большой осторожностью.

Между наукой и философией, невзирая на реальную автономию нау ки, существует значительная область пересечения. Это логика и е законы.

Один из философов заметил, что даже Бог не может нарушать законы ло гики, и, несомненно, наука им тоже следует. В частности, социологическое знание основано на логически приемлемых свидетельствах. В формирую щейся метатеории социологии, распространяющейся и на другие общест венные дисциплины, присутствует проблема нормативного принуждения логики в отношении социальной науки. Является ли логика и е практиче ская разработка «методология» нормативным основанием для научных ис следований? Каждый ученый стремится быть «логичным», используя зако ны логики в отношении вынесения суждений, умозаключений, выводов.

Проблема заключается в том, какова позиция логики: первична ли логика по отношению к исследовательскому процессу, создает ли она научность исследования или научное исследование самостоятельно и только под тверждает выдвинутые ранее в логике положения.

Слово «логика» происходит от древнегреческого слова «логос». Ча ще всего его переводят как «понятие», «разум», «рассуждение». Употреб ляется оно чаще всего в следующих смыслах6.

Ивлев Ю.В. Логика.– М.: Изд-во Моск. гос ун-та, 1992.– С. 7-11.

Прежде всего, «логика» обозначает закономерности в изменении и развитии явлений объективного мира. Это логика объективная. Далее под «логикой» понимают закономерности в связях и развитии мыслей. Это ло гика субъективная. И наконец, логика – это научная дисциплина со своим специфическим предметом – законами и правилами мышления. По тради ции, восходящей к И. Канту, логика определяется как дисциплина о рас суждениях. Задача логики – исследовать законы правильного мышления.

При таком определении нет сомнения в том, что логика – философская дисциплина, так как исследование процессов мышления всегда было од ной из задач философии.

Чтобы выявить логическую форму мысли, рекомендуют отвлечься от содержания нелогических терминов, входящих в словосочетание, выра жающее мысль. Основная операция, которую производят логики – отвле чение от содержания, от онтологического смысла. Такая операция позволя ет формулировать логические законы, представляющие собой связь между мыслями по форме, когда истинность одних из этих мыслей обусловливает истинность других. Законы логики, будучи сформулированы, становятся нормами, в соответствии с которыми должны осуществляться рассуждения.

Таким образом, формальная логика есть нормативная наука о формах, за конах и приемах интеллектуальной познавательной деятельности. И в нау ках, ориентированных на получение утилитарно применимого знания, ло гика стала играть вспомогательную роль, за ней остался рассужденческий аспект мышления. Логика чаще всего только оформляет в языке результаты процесса мышления или, шире, исследовательского процесса.

Витгенштейн в своих философских исследованиях пишет о логике как о «нормативной науке». И замечает, что в философии часто сравнива ют употребление слов с играми, вычислениями по строгим правилам, но употребляющий данный язык может играть в самые разные игры7.

Дж. Дьюи не случайно во введении к своей работе «Логика, теория исследования» принципиально отказался от союза «и». По его мнению, логика – это ничто иное, как теория исследования8. Наверное, позиция Дьюи здесь слишком радикальна, но верно, что формальная логика со держательно пуста. Истины формальной логики неоспоримы, как и исти ны математики. Она всегда остается правильной формой, но не может быть истиной. И исходя из анализа современного состояния обществен ных дисциплин, в том числе социологии, был бы неверен вывод о том, что формальная логика – обязательный элемент методологии науки. Для со временной социологии логика – только предпосылка к логике научного поиска.

Витгенштейн Л. Логико-философский трактат.– М., 1958.– С. 41.

Dewey, J. Logic, the Theory of Inquiry.- N.Y., 1939.- Р.6.

Многое зависит от точки зрения на науку: учитывать ли прежде все го результат исследования и программу исследования считать удачной в зависимости от результата или характер процесса научного исследования, соответствие его нормам и формам логических рассуждений будет более важным. Мнение о значительности выводов, изложенных в отчете об ис следовании, может значительно отличаться от отзыва о проведении иссле дования. Современная российская и зарубежная социология в большей степени ориентирована на первую точку зрения, на программу и резуль тат. Это, кстати, больше соответствует прикладной ориентированности социологии.

Мне не кажется устаревшим подход Джона Стюарта Милля, кото рый критикуется в переведенной на русский язык и широко известной ра боте Питера Уинча «Идея социальной науки»9. Милль отводил логике и философии в целом довольно скромное место. Логика – это дисциплина, которая изучает операции человеческого понимания в процессе поиска истины. Современный социолог мог бы добавить, что искать следует ещ и приемлемые объяснения, предсказания и формы мониторинга социаль ного процесса. То есть логика рассматривает «действия, связанные с чело веческим пониманием» при решении общественных проблем. Только нам не надо связывать себя заранее никакими монистическими, единичными представлениями о том, что должно представлять собой искомое решение.

Логика рассматривает исследовательские процедуры оценочно. Не важно, в какое время, при каких обстоятельствах и какими людьми они осуществляются. Важно, будут ли эти процедуры эффективны для иссле довательского поиска. Логика ориентирована именно на это. Существует и неоценочное значение термина «логика», которое встречается во фразах типа «логика бессознательного» или «логика развития социального инсти тута». В этом случае, видимо, можно говорить об уместности или эффек тивности применения когнитивного стиля в том или ином случае. Иными словами, здесь логика относится к тому, что делают ученые, когда они до биваются успехов как ученые.

Слово «логика» подобно словам «история» или «физиология». Они используются как для определения дисциплины, так и для фиксации е содержания. Ученые и философы подобным образом используют логику – как когнитивный инструмент. Случаи использования «логики» неизбежно требуют объяснения. Считаю, что в нашем случае целесообразно разли чать «прикладную логику» и «реконструктивную логику». Социальные исследователи, социологи не должны воспринимать их одинаково, подоб но тому, как заболевание человека не тождественно объяснениям врача по этому поводу.

Уинч П. Идея социальной науки и е отношение к философии.– М., 1996.– С. 51-54.

Конечно, заявление психологов или экономистов, а также социоло гов о том, что они используют свою специфическую логику, можно рас сматривать как несколько смелое. Однако в рамках прикладной социоло гии в связи с огромным массивом информации и опыта, полученных в процессе многочисленных социологических, маркетинговых, экономиче ских, политических и иных исследований, проведенных в течение послед них полутора десятков лет в России, накопился материал, достаточный для методологических обобщений. Такого типа обобщения, связанные с практическим применением формально логических приемов, делаются в основном в рамках социологии и распространяются на другие обществен но-политические и гуманитарные науки. Это как раз то, что можно на звать «прикладной логикой социологии». Социология, таким образом, бе рт на себя функцию методологии гуманитарных дисциплин. В значи тельной степени мировоззрение осталось полем философии, а методоло гия социальных исследований развивается как часть науки. Надо учесть, что мировоззрение и методология выполняют различные функции, ориен тированные на две стороны познания: дескриптивную (описывающую) и прескриптивную (предписывающую). Мировоззрение, где царствует фи лософия, дескриптивно, это система взглядов на природу, общество, и его составляют принципы познания, знания о наиболее общих связях и свой ствах объективной действительности (научные законы), категории.

В отличие от мировоззренческих принципов, принципы деятельно сти, т.е. методологические принципы, представляют собой наиболее об щие предписания, указывающие, как следует осуществлять практическую деятельность, в нашем случае исследовательскую деятельность, в соци альной сфере. Разумеется, мировоззрение и методологию, реконструктив ную логику и прикладную логику мы можем разделить только аналитиче ски. Но надо отметить важность такого разделения для прогрессивного развития социологии. Методологические принципы вырабатываются чаще всего на основе мировоззренческих принципов. Это сюжет, часто обсуж даемый философами.

Науки, связанные с экономикой, психологией, и, конечно, социоло гия, сформировавшие значительные прикладные разделы, вс же не могут в настоящий момент заявлять о существовании связанной с ними специ фической логики, но массив практической логики они имеют значитель ный. Благодаря ему мы легко и достаточно определенно различаем эконо мические, психологические, социологические или другие специфические исследования в общественной сфере. А вот критика предметной специфи ческой прикладной логики со стороны других предметно подготовленных методологов возможна и даже чрезвычайно плодотворна вследствие мно гоуровневости и всеобщей взаимосвязанности общественных явлений.

Кроме того, этой критики требуют принципы позитивизма, ориентирован ные на существование единого научного метода и единые правила его применения.

Существование практической логики доказывается всякий раз удач ным исследованием, и самое главное доказательство существования со циологической практической логики – эффективность и всеобщая востре бованность социологических исследований. Эта востребованность, а так же определение социологии как единственной науки, изучающей общест во в целом10, ставит социологию в особое «наддисциплинарное положе ние». Мир научных идей не имеет границ, но это не означает, что им управляет одна единая для всех, актуальная в любой предметной области логика. Логика, изучая мышление, неизбежно сталкивается с проблемой языка. Между логикой и языком неизбежно возникает противоречие. Ло гика выстроена сугубо рационально и намеренно беспредметно и обезли ченно. Язык полон оттенков, красок, он возник и развивается стихийно.

Именно поэтому логика создает и пытается использовать искусственные языки, специальные языки логики. Одним из таких языков является язык логики предикатов, широко используемый при выявлении связей между мыслями по их логическим формам. Основное достоинство этого языка заключается в том, что его выражения однозначны. В нем нет омонимов и неясных выражений. Это язык формальной логики. Но широкого приме нения в социологии, так же как и в других гуманитарных дисциплинах, он не нашел он оказался непривлекательным для социальных исследовате лей. Язык обществоведов развивался, как, например, доказали лингвисти ческие и антропологические исследования мифа о «натуральной логике»

Бенджамина Ли Хорфа11 и его последователей, под сильнейшим влиянием культуры и е особенностей в тот или иной момент времени при много численных межкультурных обменах.

Для развития современной российской социологии, несомненно, большое значение имеет конкретизация мататеоретического раздела как совокупности принципов соответствия информации, полученной в резуль тате социологических исследований и реалий окружающей социальной среды. «Если такое соответствие не выявляется или выявляется в незначи тельной степени, то это означает, что данная наука не достигла своей зре лости»12. Раздел прикладной логики в социологии (метатеория), форми рующийся в настоящее время, должен решить главные фундаментальные эпистемологические и метафизические вопросы, стоящие перед социоло Общеизвестна формула П.А.Сорокина предмета социологии – «N + 1», где N – ко личество научных дисциплин и задача социологии связать их общей аналитической схемой.

Whorf, B.L. Language, Thought, and Reality.- N.Y., 1956.

Социология. Основы общей теории / Ред. Г.В. Осипов, Л.Н. Москвичев.– М.: НОР МА-ИНФРА-М, 2002.– С. 72-73.

гическим исследованием. Но это не отрицает существования реконструи рованной логики.

Дж. Локк в основной своей работе «Опыт о человеческом разуме»

(1690 г.) главу под названием «О разуме» подытожил изящной и харак терной для автора сентенцией: «Господь Бог не был столь жаден по отно шению к людям, чтобы создать их просто двуногими тварями и, предоста вить Аристотелю, сделать их разумными»13. Локк показывает себя по современному благоразумным и иногда отказывается от логической чис тоты в пользу здравого смысла. Разум трактуется им двояко: во-первых, есть вещи, о которых мы имеем определенное знание;

во-вторых, положе ния, которые подтверждаются на практике. Практический разум (в нашем случае практическая логика) существовал и до усилий Аристотеля рекон струировать логику. А.М. Де-Морган, выдвинувший идею символической логики, Б. Рассел, У. Куайн14, так же как Дж. Локк, наталкивают нас на мысль, что практическая логика может предшествовать и быть важнее своей собственной реконструкции в трудах чистых логиков. И это утвер ждение верно не только для практической логики в повседневной жизни, совпадающей во многом со здравым смыслом, но и для практической логи ки в науке, совпадающей с метатеоретическим основанием, например со циологии. Но и реконструкция логики может повлиять на дальнейшие ис следования. Та же реконструкция логики, проделанная Б. Расселом15, силь но повлияла на логику в математике и связанных с ней науках. Логика Э.

Дюркгейма оказала сильное влияние на социологические исследования.

То, что Карнап и Райхенбах16 называли «рациональной реконструк цией» науки, является применением научного продукта, результатов на учных исследований, но не результатом философского «логического»

анализа. И в то же время это реконструктивная логика естественных наук.

Было время, когда широко применялась реконструкция науки, определяе мая как «гипотетико-дедуктивный метод», чаще всего в форме постула тов17. В соответствии с этой реконструкцией ученый путем комбинации тщательного наблюдения, догадок по поводу наблюдения и научной ин туиции приходит к ряду постулатов, управляющих феноменами, которые его интересовали. Затем исследователь проверяет действенность постула тов экспериментом или наблюдением за общественной практикой, в слу чае социологии, и таким образом подтверждает или не подтверждает по Локк Дж. Избранные философские произведения.- М., 1960. - С.149.

Quine, W.V. From a Logical Point of View.- Cambridge (Mass.), 1953.

Russell, B. The Principles of Mathematics.- Cambridge, 1903.

Карнап Р. Значение и необходимость.– М., 1959.

Меркулов И.П. Гипотетико-дедуктивная модель и развитие научного знания.– М., 1980.

стулаты, заменяя их при необходимости другими. И затем научный цикл повторялся.

Такого типа реконструкции были некоторое время достаточно эф фективными в основном в рамках некоторых развитых разделов физики, а также в некоторых частных проблемах биологии и поведенческой науке.

Но реконструктивная логика в конечном итоге сама является гипотезой.

Эта гипотеза, как и другие, со временем перестат удовлетворять массиву накопленной информации, ей вс сложнее становится соединять гипотезы и факты. Это касается прежде всего социальных дисциплин и исследова ний в социологии. Здесь факты и их получение можно трактовать как практическую логику. Проблема заключалась не в том, может ли тот или иной факт быть истолкован тем или иным удовлетворительным образом, а скорее, стоит ли ещ его толковать, продолжается ли реконструкция, ко торая раскроет смысл и алгоритм используемых операций. В какой-то мо мент практическая логика перерастает «гипотетико-дедуктивную» рекон струкцию, перестающую влиять на научные истины. Практическая логика и реконструктивная расходятся, их уже нельзя рассматривать как зеркаль ное отражение друг друга. Это характерно для социологов. Ученые начи нают формировать объяснительные гипотезы, как будто бы вынося свои суждения за рамки логики. А с другой стороны, формальные выводы в системах постулатов практически любых наук, а особенно социально политических, встречаются так редко, что логика всегда склоняла ученого самостоятельно строить такую систему, обеспечивая свои реконструкции предметом науки.

Реконструктивная логика, разумеется, не просто описание того, что реально делает ученый. На это есть как минимум две причины, прояв ляющие себя в социальных науках очень ярко. Прежде всего та, что логи ка связана с оценкой полноты и правильности алгоритма исследователь ского процесса. Она в меньшей степени интересуется тем, что делается для достижения истин об обществе, нежели операциями, которые упуще ны. Но формирование гипотез в социальных науках и их замещение более удовлетворительными версиями всегда было основано больше на здравом смысле, нежели на логике. Социальные дисциплины, социология в том числе, всегда были примером нелогичного развития. Возможно, потому что ориентировались на воплощение не всегда рациональных духовных ценностей, вынесенных за пределы логики. Мы должны критически заме тить, что в случае «гипотетико-дедуктивной» реконструкции наиболее важные события в развитии общественных наук, связанные с ростом зна ния об общественных явлениях, происходят вне логически объяснимого поля. Наращивание объема знания – основной смысл существования нау ки даже с точки зрения логики – остается за сценой. Обычная реконструк тивно-логическая схема – конечный этап исследования, но сюжет остается неизвестен.

Во-вторых, реконструктивная логика не описание, а скорее идеали зация научной практики. Даже у величайших ученых, тем более у всегда неравнодушных к общественным проблемам социологов, больше ориен тированных на социальные реформы, нежели на чистую логику, стиль по знания не является абсолютно логичным. И даже самая блестящая часть их исследований (Карл Маркс тому замечательный образец) включает в себя слишком много человеческого, гуманного, а потому противоречивого с точки зрения логики. Практическая логика находится в матрице нело гичной схемы. Реконструкция идеализирует логику науки, только демон стрируя нам, чем бы она была, будучи обработана до полной чистоты.

Но, разумеется, критика увлечения реконструктивной логикой ра зумна до определенной степени. Идеализация познавательной схемы мо жет быть осуществлена настолько, насколько это полезно для дальнейше го развития самой логики. Но она не должна препятствовать пониманию и оценке научной практики. Отсюда всегда начинался путь догматизации в общественно-политических дисциплинах. В классической социологии на чала ХХ века реконструкции были настолько идеализированы, что, как заметил Макс Вебер, «всегда сложно специальным дисциплинам узнать самих себя невооруженным взглядом»18. Логика увлекает увеличение кра соты и убедительности инструментария логики. Это основание для потери из вида материала, с которым работает наука. В лучшем случае логика скатывается к некой форме платонизма. А платонизм предполагает, что верный способ изучать и понимать вещи и явления – это отнести изучае мое к наиболее идеальной форме, то есть к форме, отделенной от любого конкретного окружения, вырванной из контекста событий. Идеализация действительно активно используется как научная процедура, в частности в форме создания «идеальных типов», согласно рекомендации М. Вебера.

Но не следует ли е использовать в комплексе с иными процедурами, на пример объективацией?

Реальна ситуация смешения практической логики и в той или иной степени идеализированной реконструированной логики. Опасность для социальной науки заключается в том, что автономия науки, ориентиро ванной на получение результата, шаг за шагом разрушается. Нормативная сила логики оказывает влияние, не обязательно улучшающее практиче скую логику, а просто приводя е в соответствие с навязываемой реконст рукцией.

Часто отрицательно отзываются о попытках гуманитарных наук имитировать естественные науки. С нашей точки зрения, это не во всех Weber, M. The Methodology of the Social Science.– Glencoe (Ill.), 1949.– P. 6.

случаях верная рекомендация. Важно не потерять ощущение границы возможной имитации. Например, когда реконструкция математически элегантна, точна – как в «гипотетико-дедуктивной» логике - е привлека тельности почти невозможно противостоять. Хороший пример такого ти па дают работы Ю.Н. Толстовой, убедительные, привлекающие своей ма тематической лаконичностью, но порой уводящие исследователя в бес плодную формализацию19.

Но решающий, окончательный вопрос о роли реконструктивной ло гики в социальных исследованиях касается не внутренних плюсов рекон структивной логики самих по себе, а е полезности в освещении практи ческой логики. Может ли она поддержать социолога в его поиске или уве дет в сторону от актуальных проблем общественной практики? Есть об щеизвестная история о не совсем трезвом человеке, который ищет ключи от квартиры под фонарм, хотя уронил он их не там. Показателен его от вет на вопрос, почему он не ищет их там, где потерял: он ищет там, где светлее. Реконструктивная логика дат ясные, часто простые ответы на простые же вопросы. Однако насколько такой диалог связан с актуальной общественной практикой? Чаще всего социолог сталкивается с необходи мостью прикладывать значительные усилия, чтобы преодолевать всеми принятые суждения реконструктивной логики, преодолевать «принцип пьяного поиска».

Рациональная реконструкция может иметь что-то общее с рациона лизацией в психологическом смысле. Конечно, суждения, играющие роль рационализации, могут быть истинными. Но то, как работает рациональ ная реконструкция, похоже на то, что психоаналитики называют «вторич ной разработкой сновидений». Сон, который мы пересказываем, это не то, что мы видели, а что-то более разумное, понятное. В случае со снами та кая «реконструкция» не искажает полностью скрытое содержание, а даже способствует здоровой интерпретации. Человек, который видит сны и их интерпретирует, может обмануть только самого себя. Ответственность ученого намного выше.

Часто в обычной логике многое из того, что делается в науке, игно рируется как относящееся, например, к социологии или психологии. Это объективно обедняет логику, замечающую только содержание, трансфор мированное в ранее найденную реконструктивную схему. Логика науки не интересуется тем, что ученый совершает некие действия или воздержива ется от них. Логика науки пытается понять, оказывает ли он некое дейст вие или влияние на получение результата исследования. Философы логики вполне обоснованно опасаются «психологизма», так как это сме Толстова Ю.Н. Логика математического анализа социологических данных.– М.:

Наука, 1991.

шивает между два разных явления – то, как мы думаем, и то, как нам сле дует думать. То, как нам следует думать, конечно, зависит от того, что происходит, когда мы действительно начинаем думать определенным об разом, или от того, что бы случилось, если бы мы так думали. Логика нормативна в противоположность психологии, которая описательна, но нормы базируются на том, что описано или может быть описано. Чтобы избежать «психологизма», нам не обязательно прибегать к реконструк тивно-логическим приемам, где интеллект оперирует чистыми идеями.

Логическая реконструкция не может адекватно отобразить даже то, что происходит в математике, не говоря уж об эмпирически ориентированных науках, прежде всего социологии.

Попытки открыть логику для фактов научной практики предприни мались и с позиций оценки источника высказывания. Тут возникает дру гая опасность, я бы назвал е «политической». Суть е в том, что операции понимания признаются логичными, потому что выдвигаются «чистым арийцем» или «хорошим коммунистом» и так далее. Российская социаль ная наука переживала период подобных оценок и, хочется верить, получи ла иммунитет от такой «политизации». Важнейшим моментом здесь явля ется не только то, что ученый использует некую операцию, но и после дующая демонстрация е полезности. Решающим является не происхож дение процедуры, а е результат. В российских высших учебных заведе ниях активно ведется преподавание «геополитики», несмотря на трагиче ские корни данной дисциплины в германофильстве и даже нацизме (см.

работы К.С. Гаджиева20, Ю.В. Тихонравова и других).

Генетические экскурсы не являются ошибочными, когда они могут быть реконструированы как индуктивные умозаключения, показавшие в прошлом свою эффективность. В целом изучение истории науки очень важно. Истины абстрактной логики, несомненно, вносят свой вклад в по нимание научного метода в той степени, в какой они были взяты из исто рической реальности. Но логические нормы, связанные с историей науч ной практики, не могут более притязать на «достоверность» и «универ сальность», которые для Платона были признаками истинного знания, в отличие от «доксы» (мнения).

Логика, как дисциплина о мышлении, очень важна для науки. Но не сомненно и то, что существует в настоящее время большая разница между логической истиной и истиной эмпирической. Если социально политические дисциплины эмпирически ориентированы, то не играет ли логика роль догмы, сдерживающей развитие социальных наук?

Действия, совершаемые ученым в рамках социального исследова ния, можно классифицировать как действия, ориентированные на откры Гаджиев К.С. Геополитика.– М.: Логос, 1997.

тие нового знания. Логика предписывает ученому действия, ориентиро ванные на доказательство. С этой точки зрения путь, которым ученый идет к своим выводам, может быть разным, но возникает вопрос, обосно ванно ли он к ним приходит. Различие между исследованием и доказа тельством и, соответственно, между их смыслами существенно и важно.

Полагаю, что ограничение логики контекстом доказательства проис ходит из-за пренебрежения различием между практической и реконструк тивной логикой. Поскольку наши реконструкции заняты доказательством, мы можем сделать вывод, что при проведении исследований практическая логика отсутствует. Если логика это то, что делают методологи, и совсем не то, что делают ученые, тогда логика, конечно, ограничена контекстом доказательства.

То, что воображение, вдохновение, интуиция имеют огромное зна чение в науке, признают все. Можно предположить, что они принадлежат к контексту исследования, точнее открытию нового. Следует ли из этого, что они не связаны с логикой, что они являются предметом только для психологии науки? Но интуиция, несомненно, имеет свою практическую логику и интуиция также должна найти место в подходящей реконструи рованной логической схеме. Существует важное различие между интуи цией и догадкой, между интуицией опытного научного сотрудника и до гадкой новичка.

Предполагаю, что разница заключается в следующем. То, что мы на зываем «интуицией», это та же практическая логика, которая 1) предсоз нательна и 2) находится за пределами схемы предположений, для которых у нас есть готовые реконструкции. Мы говорим об интуиции, когда ни мы, ни любой делающий открытие человек не знаем, как его сделали. Но регу лярность значительных научных достижений дает нам основания не при писывать их только случаю. Многие ученые, например математик Генри Пуанкаре, стремились к осознанию своих интуитивных способностей21.

При попытке анализа выяснялось, что интуиция имеет свою специфиче скую логику.

1.2. Задачи, которые решаются в рамках методологии, и исследовательские методы социологии «Методология» прежде всего, так же как и «история», «логика», «физиология» – это слово, использующееся для обозначения научной или философской дисциплины и е предмета. В широком смысле слова, под методологией можно иметь в виду всю совокупность процедур исследова Пуанкаре А. О науке.– М.: Наука, 1990.

ния: описание, объяснение, обоснование, связанные, прежде всего, с ме тодами, но не только.

В Большом социологическом словаре Коллинса22 указывается на следующие характеристики методологии. Прежде всего, «методология»

предполагает философскую оценку исследовательских методов дисцип лины, некую характеристику концептуальных, теоретических и исследо вательских аспектов знания. Предполагается широкий взгляд, позициони рование исследовательского субъекта в пространстве знания вообще.

Э. Дюркгейм, М. Вебер, К. Маркс стремились разработать особый подход к изучению общества, к знанию в целом. Это были самостоятельные ме тодологии.

Сужая этот подход, словарь определяет методологию как сумму ме тодов и стратегию, используемую в дисциплине для манипулирования данными и приобретения знания.

Считаю не лишним привести также определение методологии, кото рое дает замечательный российский социолог В.А. Ядов: «Всеобщая на учная методология включает универсальные принципы развития научного знания… Общесоциологическая методология, функции которой выполня ет социологическая теория, дат указание относительно принципиальных основ разработки частных социологических теорий в соотношении с их фактуальным базисом»23.

Любопытно, что статья социологического словаря считает главной зада чей методологий социальных исследований сравнение между социологией и естественными науками. Естественные науки связаны с экспериментальным методом, когда одна переменная манипулируется тщательно контролируемым способом. Это не подходит социальным наукам, поэтому здесь более уместен сравнительный метод, получивший развитие у Дюркгейма.

Видимо, в наиболее широкой трактовке методология может пони маться как описание, обоснование и объяснение методов, и не только ме тодов, но необходимости и согласованности различных частей исследова ния, их ориентированности на достижение исследовательской цели. За частую, когда мы говорим о «методологии», например экономики, мы имеем в виду методы и в целом процедуры, используемые экономистами (точнее, определенную школу экономистов), хотя широта задач методоло гии вызывает многочисленные споры и трактовки среди ученых и фило софов. Обратим внимание на некоторые аспекты употребления понятия «методология» и проблемы, существенные для трактовки методологии.

Большой толковый социологический словарь (Collins). Т. 1.– М.: Вече, АСТ, 1999.– С. 417.

Ядов В.А. Стратегия социологического исследования. Описание, объяснение, по нимание социальной реальности.– М.: Добросвет, 1998.– С. 62.

Наиболее важную роль играют методы. В работах российских со циологов можно найти вполне удовлетворительные определения дефини ции метода. В целом же методами можно назвать особые процедуры, ко торые используются в данной науке для сбора, обработки и анализа дан ных. Это приемы изучения общественного мнения, психологические тес ты для изучения личности, статистические методы, которые позволяют работать с формализованными фактами, методы проведения интервью и так далее. Изучая, например, «Рабочую книгу социолога»24, можно гово рить о правильном и неверном способе использования того или иного со циологического метода. Существуют, по крайней мере, лучшие и худшие способы использования научных методов, технических приемов делать что-либо. Методы науки – это способы выполнения исследовательских действий, которые рассматриваются как приемлемые. Они носят устойчи вый, даже формализованный характер и, несомненно, выполняют прину дительную функцию. Научная подготовка специалиста (непосредственно это касается социологов) представляет собой обучение применению ис следовательских методов.

Методология представляет собой не только описание методов, но и рекомендации по технике применения методов. Вероятно, можно даже говорить о технологиях применения методов. Например, в работе В.А.

Ядова техника как часть методологии представляет собой совокупность специальных приемов для эффективного использования того или иного метода25. Техника стыкует формализованный метод и действия исследо вателя в конкретной ситуации. Методология во многом выражает отно шение к методам. В частности, так называемые методологические иссле дования обычно направлены на изучение возможностей и ограничений того или иного метода или вариантов данного метода. Упомянутая уже «Рабочая книга социолога» предполагает использование различных ви дов наблюдения: структурализованное (контролируемое) и неструктура лизованное (неконтролируемое), включенное (участвующее) и не вклю ченное (не участвующее), полевое и лабораторное, систематическое и случайное и другие.

В настоящее время, когда проявляется большой интерес к научным исследованиям, можно встретить ложный и искаженный интерес к мето дологической части исследования. Особенно часто такие примеры можно видеть в быстро развивающихся и набирающих силу российских полити ческих исследованиях. Не секрет, что в России долгое время не было ака демически ориентированной политической науки и очень невелико коли Рабочая книга социолога / Ред. Г.В. Осипов.– М.: Наука, 1983.

Ядов В.А. Социологическое исследование: методология, программа, методы. Изд.

2-е.– М.: Наука, 1987.– С. 31.

чество методологически грамотных, взвешенных трудов. Но потребность в них велика, так как в России проводятся глубокие социально политические преобразования. Поэтому к проблематике местного само управления применяются методологические категории, теории социаль ных трансакций, методы психологического анализа к политическому про цессу и так далее. Методологическая часть таких ложных исследований просто прикрывает часто банальные и незначительные результаты от кри тики. Тем не менее настоящая методология всегда уместна и бывает свя зана со значительными работами в социальных науках, таких как работы Н. Лумана, Э. Гидденса, М. Олсона, Дж Колемана, Д. Бьюкенена и многих других.

Методологические части в исследованиях появляются из-за высоко го авторитета научного знания того или иного типа. При таком использо вании (это часто можно наблюдать в студенческих учебных работах) ме тодологическое начало представляет собой нечто вроде ритуала, обраще ния к авторитету прошлых научных заслуг, обеспечивает соответствую щий научный «статус», дает возможность претендовать на некие стандар ты научной преемственности. Но такого рода использование методологии бесплодно и бесполезно.

Можно предположить, что некоторое время назад такого типа рабо ты встречались чаще, и это было следствием низкого уровня развития «прикладной логики» отдельных общественных дисциплин, заимствовав ших многие процедуры у прикладной социологии механически. Теперь, накопив некоторый опыт проведения самостоятельных исследований, уточнив круг приемлемых исследовательских процедур, методология ста ла выполнять функцию автономизации «новых» общественных дисцип лин. Но надо вс же заметить, что принцип автономии не предполагает игнорирования норм научного исследования, а предполагает только то, что их нельзя привлекать в науку извне, из религии, философии и т.д.


Часто, когда в философских работах используется понятие «мето дология», случаи его употребления совпадают с употреблением понятий «эпистемология» или «философия науки». Например, такого типа трак товку можно встретить в работе А.Б. Гофмана «Семь лекций по истории социологии»26. В этом смысле предмет методологии состоит в приблизи тельном, неточном смысле, из самых общих вопросов, которые можно поставить в процессе поиска научной истины. Характерно, что такого типа методология концентрирует внимание на самых общих моментах науки или отдельной науки «в принципе, в самом общем виде». Пробле мы таких методологий возникают либо из собственных реконструктив ных логических суждений, либо из различных философских позиций, но Гофман А.Б. Семь лекций по истории социологии. 2-е изд.– М.: КДУ, 1997.– С. 8-12.

не из повторяющихся наблюдаемых явлений, с которыми сталкивается научное исследование. Извне, а не из самой науки.

Например, проблема правомерности индуктивного вывода имела очень большое значение в философии со времен Д. Юма. Можем ли мы что-то знать о будущем, основываясь на опыте? Будет ли будущее похоже на прошлое и предполагает ли наука поиск каких-то принципов «единооб разия природы и общества»? Это, безусловно, больше философские, чем научные вопросы. Можно предположить, что эти вопросы находятся вне рамок науки вообще или конкретных наук тем более. Научные прогнозы, особенно в социальных науках, чаще всего должны ограничиваться сред несрочным прогнозом. Картины далекого будущего нужно оставить фило софам.

Часто в этом случае обсуждается проблема детерминизма индетерминизма со ссылками на квантовую механику, а в поведенческих дисциплинах – на так называемую «свободу воли». Но демонстрация ре альности причинно-следственных связей никогда полностью не исчерпы вала конкретной научной проблемы, а демонстрация индетерминизма снимала интерес к изучению проблемы вообще. Что же касается «свободы воли», которая для философов носит фундаментальный характер, то она имеет очень отдаленное отношение к свободе, которой интересуются уче ные-политологи, экономисты, правоведы и другие.

Нет сомнения, что широкие философские перспективы, отраженные в методологиях, и даже специфические метафизические доктрины, сыгра ли важную роль в истории науки, оказывая значительное, хотя часто и не прямое влияние на направление исследований и на формирование и при нятие научных гипотез. Работа ума и изощренность исследователя остав ляют следы в методологии. Различные влияния извне, прежде всего влия ния других научных направлений, размышления на темы религии, поли тики, исторического времени, искусства отражаются в методологиях.

Простейшая иллюстрация этого – метафизика Декарта – имела большое значение в истории такой, казалось бы, далекой от картезианских исследований области, как медицина. Она стимулировала распростране ние взгляда на человеческое тело, как на рутинную материальную вещь.

Анатомы, проводившие исследования уже во второй половине 17 века, имели меньше сложностей в получении тел для препарирования, чем ана томы времен приходившего в отчаяние Везалиуса. А идеи физики и хи мии, появившиеся в течение последующих двух столетий, нашли прямое применение в биологии человека.

Неудачи историков и археологов в попытке идентифицировать и найти Трою также можно объяснять метафизическими представлениями о времени как движущемся образе вечности. Для предшественников Шли мана и эволюционистов ХIХ века время не присутствовало в материаль ных останках. Это была исчезнувшая тень, которую вечные идеи отбрасы вают на наблюдаемый материальный субстрат.

В настоящее время влияние философских методологий на осуществ ление научных исследований невелико. Более того, постоянно появляются довольно радикальные точки зрения на уменьшившуюся роль философ ских методологий. «Философия науки имеет мало общего или ничего об щего с тем, как осуществляются исследования в науке»27. И этот вывод отвечает тому факту, что интересы философии науки стали, прежде всего, философскими и почти не касаются науки.

Различие между методологией, понимаемой как система взаимосвя занных сугубо научных методов, и методологией, связывающей научное исследование с широкими философскими принципами, можно проследить только условно и с различной степенью глубины. Методы, составляющие научные методологии, отличаются друг от друга масштабами их примене ния, некоторые подходят только к строго определенным областям иссле дования, другие распространены гораздо шире. Например, такой универ сальный метод, как наблюдение. Точно так же философские проблемы различаются по широте взгляда на процесс познания. Так, проблема ут верждения в науке индуктивного метода касается всего человеческого знания;

в то же время проблема детерминизма больше относится к некой определенной науке или е части. Научные методы – это приемы доста точно общие, чтобы найти применение во всех или в большом количестве научных дисциплин. Однако трактовать их как логические и философские принципы невозможно, они слишком специфичны, узко направлены, что бы получить применение в иных областях человеческой деятельности.

Специфика эта связана с тем, что научные методы ориентируются и вклю чают в себя такие процедуры, как формирование концепций и гипотез, осуществление наблюдений и измерений, проведение экспериментов, по строение моделей и теорий, объяснение и выдвижение прогноза.

Цель методологии состоит в том, чтобы описать и проанализировать научные методы, показать их ограниченность и ресурсы, разъяснить их прогнозные возможности, связывая их потенциал с пограничными науке областями знания. Методолог должен пытаться сделать обобщение из по казавших свою эффективность методов и раскрыть соответствующие сто роны логических и метафизических принципов по конкретным пробле мам, предлагая их новые формулировки. Методолог должен пытаться со четать суждения научного типа и практичность философии. В целом цель методологии – помочь нам понять не результаты научного исследования, а сам исследовательский процесс в самом широком смысле слова.

Feigl, H. and Maxwell, G. Current Issues in the Philosophy of Science.- N.Y., 1961. - Р. 437.

Такая трактовка цели совсем не так проста, как может показаться.

Ведь предполагается, что методолог лучше понимает смысл действий ис следователя, чем сам исследователь. Конечно, любое удачное исследова ние содержит хоть небольшую крупицу методологического знания, и раз деление труда, которое оставляет методологию наблюдателю, а не иссле дователю, очень условно. Цель методологии должна рассматриваться бо лее или менее ограниченно: не брать на себя задачу научного поиска, но облегчить его, сделать задачу ученого проще. Этому следует решительно противостоять, так как это ограничение, лимитирование методологиче ских трактовок в науке.

Для такого рода ограничений нет никаких оснований. Методология, как верно заметил Макс Вебер, может дать нам отраженное понимание приемов, которые продемонстрировали свою ценность на практике, под тягивая их до уровня ясной, точной трактовки;

это не более чем предвари тельное условие плодотворной интеллектуальной работы, не более чем знание анатомии является предварительным условием правильной ходь бы28.

То есть методология представляет собой реконструированную логи ку, которая несколько отдалена и независима от практической логики дей ствий ученого. Тем не менее ясное понимание методологических тракто вок может только улучшить ситуацию исследования. Эстетика не проду цирует искусство, но е роль важна, так как она освобождает художника и зрителей от препятствий, стоящих на пути создания произведения искус ства и его восприятия. Ч. Пирс, в частности, отмечал, что методология разблокирует, освобождает дорогу исследователю.

Однако знания и владения одной методологией недостаточно для серьезного научного достижения. Недопустимо думать, что если мы вы брали «правильную» методологию и эксплуатируем е, то прогресс будет уверенным и быстрым. Озабоченность состоянием мышечной системы не обязательно ведет к здоровому образу жизни. Эти замечания касаются преувеличения роли методологии, но не подрывают нормативную силу и функцию методологии. Методология имеет смысл, только когда берет за начало отсчета реальную научную практику, она отражает е, передает «методологический авторитет» родственным исследованиям. Отсюда проистекает нормативный характер научного метода. Проблема заключа ется не в том, существуют ли нормы, а в том, как они обоснованы. Не ду маю, что суждение о подтверждении методологических норм научной практикой предполагает, что методология вообще должна отказаться от норм или что норм не существует вообще. Но методолог не может пред писывать некие нормы или осуждать «неверные».

Weber M. The Methodology of the Social Science. - Glencoe (Ill.), 1949. - P. 115.

Даже на разумных и «правильных» нормах можно неразумно на стаивать. Чрезмерные усилия в этом направлении могут увести в сторону от предметных проблем в методологические, и мы вс время будем улуч шать то, как следует что-то делать, и не делать что-либо, пусть даже пло хо. Наука, ориентированная на получение результата, не должна иметь за планированного характера, исходящего из методологической чистоты. Бо лее того, исследовательская программа, использующая любые реальные возможности научной ситуации, ведущая к «верным в принципе» резуль татам, может иметь большой методологический и, конечно, философский интерес. Слишком нажимая на методологические нормы, мы рискуем сни зить потенциал творческого воображения. Проблема заключается в том, что сама методология может обеспечить только средний уровень, уровень конформизма, то есть уровень соответствующий общепринятым реконст рукциям и предпочтениям. Стремление к логико-методологической за вершенности может спровоцировать преждевременное закрытие научных идей. Наверное, можно сравнить ситуацию в науке и ситуацию в искусст ве. От критики, ориентирующейся на свои некие стандарты, больше всего достается плохим художникам, но именно критика поддерживает искусст во в целом, которое, кстати, может не обращать на критику и вообще ни какого внимания.


Полагаю, что реальная научная практика должна оставаться в фоку се методологического внимания, но и принцип автономии научного ис следования не должен ставиться под угрозу. Реконструкция действитель ности всегда в некоторой степени, как мы уже отмечали, является идеали зацией. Однако мы не должны подтягивать научную практику к методоло гической модели. Со времен Канта было много попыток «спасти науку» от скептицизма Юма, но мало кому приходило на ум, что спасать надо фило софское направление скептицизма.

Абсолютно неверно предположение, что ученый, подчиняющийся логическому порядку, обязательно придет к верным истинам, выражен ным логическими формулами. Наука имеет интеллектуальную ценность, и этим можно доказывать е истинность. Если исследователь, ориентиро ванный на некую истину, достигая е, нарушает некие правила логики, значит, это правила, а не наука являются несовершенными.

Реконструктивная логика помогает понять и реализовать единство сложных процедур, включенных в научную методологию исследования.

Например, становится понятно, что довольно большой класс заключений объясняется несколькими несложными дедуктивными правилами. Но осознание простоты реконструктивных схем, объясняющих методологии, не предполагает трактовку процесса исследования как что-то простое. Со временные социологические методологии отличаются сложностью и соче танием самых разных процедур для достижения цели исследования. Эм пирическая ориентированность социологии предполагает, что ученый для достижения результата должен использовать все возможные способы, да же вопреки рекомендациям методологов. Здесь, конечно, присутствует противоречие. Эмпирик склонен привлекать к получению результата са мые разнообразные методы и использовать любые процедуры. Позиция методолога должна быть более щепетильной в отношении рекомендован ных процедур и единства научного метода. И притом, что методолог на ходится в роли «догоняющего» (проведение исследований в каждой кон кретной социальной ситуации требует хотя бы незначительной настройки метода), нам кажется, методологическим схемам нельзя отказывать в практической применимости. Они, прежде всего, значительно сокращают объем работы практика, хотя и не могут принять во внимание все аспекты исследования. Но методологические ориентиры позволяют рационализи ровать активность ученого, отсекая лишние, не имеющие особого смысла шаги.

История и философия науки свидетельствуют об общенаучной зна чимости методологических исследований. Их результаты имеют характер работы на «общее дело» науки. Достижения в деле изучения методов, ко торые по каким-то причинам не используют, игнорируют ученые, расши ряют горизонты науки. Методологические работы могут носить тавтоло гический характер, но именно они фиксируют уровень развития научных технологий, возможностей науки. И возможности эти постоянно расши ряются за счет освоения методологами вс новых, ранее считавшихся «не научными», методов. Поэтому нет никакого смысла в жестком отсечении от научно-практической деятельности необычных, специфических проце дур исследования.

Большая опасность кроется в ситуации догматизации, окостенения некого ряда процедур в рамках отдельного метода. Кроме того, давление моды в науке так же велико, как и в других сферах общественной жизни, невзирая на все формально логические барьеры. В работе американского методолога Р.А. Фишера, посвященной правилам организации эксперимен та, отмечается, что «любое блестящее достижение, на котором временно фокусируется внимание, может придать налет престижа использованному методу или его части, даже если он не уместен в данном случае»29. Это на блюдение подтверждается историей прикладной социологии.

Кроме социального давления со стороны научного сообщества на исследователя, выбор метода исследования связан и с банальной психоло гической особенностью. Человек, в нашем случае исследователь, хорошо и даже с удовольствием делает то, что умеет делать хорошо. Абрахам Ка Fisher, R.A. The Design of Experiments. - N.Y., 1953.

план назвал это «законом инструмента»30. Ученый формулирует проблему таким образом, что е решение возможно способами, которыми он владеет особенно хорошо. Чаще всего исследователь, подготовленный в рамках определенной методологической школы, за эти рамки, обозначенные ме тодологическими принципами, не выходит. Отсюда большое значение придается программам подготовки социологов-исследователей для после дующего развития социологии, любой социальной и других наук. Однако нельзя относиться к данной закономерности полностью отрицательно. Для людей нормально, осознав и сформулировав проблему, решать е так, как они умеют это делать. Проблема появляется, когда методы абсолютизи руются или даже сакрализируются, когда их начинают рассматривать в качестве единственных научных методов. Чем лучше мы усваиваем, как делать нечто, тем сложнее научиться делать это иначе. Получается, что важнейшая часть подготовки современного социолога – изучение практи ческого использования как можно большего числа самых разнообразных методов и освоение навыков применения разных исследовательских про цедур. К сожалению, в современных российских учебниках, с которыми мы сталкиваемся в учебной практике, обсуждается применение к конкрет ным ситуациям определенного и очень ограниченного круга методов по лучения социальной информации.

Это приводит к тому, что, безусловно, эффективный метод, напри мер метод типологизации, не только определяется как метод научный, но применяется так механически, что подрывается сам дух исследователь ского поиска. Многочисленные программные продукты, игровые теорети ческие модели, статистические формулы в конечном итоге являются толь ко инструментами, не они дают научный результат, а исследователь, кото рый обучен использовать их научный потенциал.

Kaplan, A. The Conduct of Inquiry- San Francisco, 1964. - Р.28.

ГЛАВА 2. ПРОЦЕДУРА ИЗМЕРЕНИЯ В СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ НАУКАХ 2.1. Функции и возможности процедуры измерения Научный метод базируется на исключении из исследования аргу ментов, оснований, рожденных субъективным видением. Со времен ко перниканской революции и исследований Джона Локка известно, что ос новное отличие объективного и субъективного – измерение. Объективное поддается измерению, субъективное – нет.

Измерение можно определить как процедуру сравнения изучаемого объекта со стандартом. По мысли В.С. Степина31, процедура измерения непосредственно связана с предметами и вещами, с которыми человек многократно сталкивался в производстве и обыденном опыте. Работая с ними, преобразуя их в нечто полезное, человек стремился построить мо дели таких изменений с тем, чтобы предвидеть результаты практического действия. Свойства и отношения между вещами фиксировались в форме идеальных объектов, замещающих объекты реального мира. Такого типа связь прежде всего можно обнаружить в первичных знаниях, относящихся к геометрии («гео» – земля, «метрия» – измеряю). Геометрия в самом пер вичном смысле термина обнаруживает связь с практикой измерения зе мельных участков. В формирующемся познании научного типа измерение и развитие процедур и операций с цифрами вывели культуру мышления на уровень теоретического исследования сначала в период античности, а позже – в эпоху Возрождения и Нового времени. И в современной науке, в том числе социально-политической, измерение продолжает играть роль важнейшего элемента научности32.

Оценивать научную ценность процедуры измерения в социально политическом исследовании, по нашему мнению, следует с инструмента листской, утилитарной точки зрения: каким целям служит измерение, ка кую роль оно должно играть в научной ситуации, какую функцию оно вы полняет в исследовании. Если не удается органически оформить эту инст рументальность измерений в исследовании, это ведет к некоторой «мис тике количества», когда на числа реагируют так, будто они являются хра Степин В.С. Теоретическое знание.– М.: Прогресс-Традиция, 2003.– С. 54-61.

Теория измерения наиболее полно в русскоязычных изданиях изложена в работах:

Лазарсфельд П. Измерение в социологии // Американская социология.– М.: Прогресс, 1966;

Осипов Г.В., Андреев Э.П. Методы измерения в социологии.– М.: Наука, 1977;

Пфанцагль И. Теория измерения.– М.: Мир, 1976;

Толстова Ю.Н. Измерение в социо логии: Курс лекций.– М.: ИНФРА-М, 1998;

Чесноков С.В. Основы гуманитарных из мерений.– М.: Наука, 1986;

Хованов Н.В. Математические основы теории шкал изме рения качестка.– Л., 1982.

нилищами оккультных сил. Эта мистика имеет разные основания, вплоть до веры в нумерологию и другие эзотерические доктрины пифагорейского типа. Мистикой количества можно назвать преувеличенное внимание к ро ли измерения только потому, что оно выражается цифрой, независимо от того, что именно измеряется или что можно сделать с тем, что измерено.

К числу относятся как к имеющему безусловно присущую ему науч ную ценность. Думается, ХIX век был особенно подвержен этой мистике, но е можно обнаружить и в современных исследованиях. Наиболее ярко эту позицию выразил выдающийся физик лорд Кельвин: «Когда можно измерить то, о чем идет речь, и выразить это в числах, об этом становится что-то известно. Но когда это невозможно измерить и выразить это в циф рах, ваши знания недостаточны и неудовлетворительны: это, может быть, начало знания, но вы вряд ли в мыслях продвинулись до стадии науки, ка ков бы ни был вопрос»33. Подсчет и измерение рассматривались как необ ходимое условие для научного прогресса. Можно предположить, что в физике XIX века особого прогресса, кроме уточнения уже открытых зако нов и достижения большей точности, достичь было нельзя. В биологии и социальных дисциплинах открытия в теории ещ были возможны, а в ХХ веке стало очевидно, что и в физике ситуация изменилась.

Современная мистика количества многим обязана развитию инстру ментария: сейчас наука обладает такими точными, мощными техниками измерения, что использование их кажется единственным, что имеет зна чение.

В истории науки постоянно выдвигались идеи о количественных и качественных методах и их соотношении, особенно это касается социаль ных дисциплин. Возьмем одну из древнейших теорий – атомарную тео рию. В мире много качественно разных вещей, но очень рано и в Индии, и в Греции пришли к идее о том, что все они состоят из одного вещества и различаются только количественно, количеством и организацией состав ляющих их частиц. Суда и обувь, капуста и благовония – вс состоит из атомов. Качественное различие между атомами уже стало учитываться:

предметы и вещи непохожи не только из-за количества атомов, которое они содержат или части пространства, которое они заполняют, но и из-за того, что это за атомы. Как в дальнейшем оказалось, сами атомы, объеди ненные в определенных пропорциях, отличаются друг от друга на количе ственной основе относительно веса. Существовали субатомные частицы, причем стали обнаруживать вс возрастающее количество этих частиц, поэтому качественные суждения вновь приобрели вес. Теперь снова дела ется попытка сократить это разнообразие до единообразности, до области, Бройль Л. По тропам науки.– М., 1962.– С. 38.

где проявляются количественно различные формы. «Одно» и «много» по стоянно меняются ролями, в зависимости от целей научного поиска.

Как попыталась показать В.В. Семенова34, точность не так важна для научного исследования, как объективность, или, что лучше, интерсубъек тивность. Перед исследователем всегда стоят вопросы: как мы можем уз нать больше, чем знаем сейчас;

на основании чего мы приобретаем уве ренность, что наше знание истинно, верно. Особенность процедуры изме рения, конечно, играет немалую роль. Но надо помнить, что это не един ственный метод расширения и фундаментализации знания.

Если задать вопрос, чего нам позволяет достичь измерение, ответ, возникающий в наше время компьютеризации, как этапа индустриальной цивилизации, относится к технологии. Продукция технологии, получен ный от не результат, должны быть организованы в достаточно узких пре делах допустимых стандартов, они должны быть свободно взаимозаме няемы. Одним словом, измерение - это средство стандартизации, при по мощи которого мы приходим к равнозначности, эквивалентности объек тов различного происхождения. Именно в этом смысле обычно использу ется измерение – как «мера образца». То есть измерение позволяет нам узнать, какое количество можно получить, или дать именно то, что требу ется.

Другая функция измерения, которая в большей степени связана с процессом научного познания, – сделать как можно более точными разли чия и, соответственно, более точными описания. Обратим внимание на различие между набором слов, обозначающих цвета, сколь бы обширным он ни был, и определением цветов по длине волны. Или словами, обозна чающими предметы, и цифровыми индексами их размера и веса. Цифры используются для представления качеств, потому что среди других прие мов измерение дает возможность легко и сразу дифференцировать разные, но похожие качества. В свою очередь, на этой основе можно прийти к точно обозначенным классификациям. Категории типа «старшая возрас тная категория», «благополучие», «высокообразованный», очевидно, труднее использовать в научном исследовании, чем соответствующие ка тегории, выраженные числом определения возраста, дохода или образова ния. Неопределенность качественных классов предполагает разночтения и недопонимание, но когда описание уступает место измерению, процедура вычисления снимает возможные дебаты. Это напоминает замечание Лейбница, в ХVII веке он ожидал появления универсального языка идей на основе символической логики, в котором все предположения, суждения могли бы быть сформулированы точно. С таким символизмом, замечал он, Семенова В.В. Качественные методы: введение в гуманистическую социологию. – М.: Добросвет, 1998.

метафизикам больше не грозят ожесточенные и бесконечные противоре чия. Они просто положат руки друг другу на плечи самым дружеским об разом и скажут: «Давайте посчитаем!». Мечта Лейбница, возможно леген дарная, не осуществилась, его идея не была реализована, и современная логика дает метафизикам достаточно пространства для споров. Но, безус ловно, верно, что количественные определения позволяют сводить разно гласия, возникающие в научных спорах, к более конкретным и сфокуси рованным спорам.

Точные детальные классификации дают возможность устанавливать более точные взаимосвязи и более точно сформулированные законы. Зна ние о том, что один факт социальной жизни зависит от другого, взаимо связан с ним, имеет не столь большое значение, чем основание судить, в какой степени изменения в одном соответствуют изменениям в другом.

То, что мы, измеряя этапы роста, отмечаем возможности дополнительного потенциала, дает гораздо больше, чем просто утверждение типа: размер организма зависит от его возраста. Мы ведь не можем сказать, какую форму имеет функция без каких-либо измерений переменных, к которым она относится. А проводя такие измерения, можно осуществлять контроль и проверку первоначальной гипотезы конкурирующими.

Процедура измерения делает возможным применение в исследова нии математических методов с целью проверки, предсказания или объяс нения. Джевонс в уже цитировавшейся выше работе пишет, что научное знание никогда не бывает совершенно точным. Он утверждает: «Превали рует мнение, что когда математические формулы успешно применяются в какой-то области наук, эта часть знания приобретает новую природу и до пускает суждения более высокого характера, чем те области науки, кото рые ещ не математизированы».35 Эту точку зрения разделяют и совре менные исследователи. Например, Ю.Н. Толстова36, развивая эту мысль, пишет, что с помощью математики можно получить содержательные вы воды, не лежащие на поверхности, не могущие быть полученными в ре зультате обычных логических рассуждений. Прежде всего, это связано с большим объемом исходной информации, невозможности учесть влияние достаточно большого количества факторов, определяющих характер того или иного интересующего социолога явления. Неочевидные результаты могут быть получены также в результате того, что круг логических умо заключений, которым пользуется социальный исследователь, довольно ограничен;

и, пользуясь арсеналом математических методов, мы резко расширяем возможности анализа изучаемой совокупности объектов.

Jevons W.S. The Principles of Science. - London, 1892. - Р.456.

Толстова Ю.Н. Логика математического анализа социологических данных.– М.:

Наука, 1991.– С.4-5.

Мы, разумеется, разделяем эту точку зрения, но при условии, что математика понимается достаточно широко, включая, например, неколи чественные логические вычисления, скорее в широкой трактовке Платона.

Платон заметил, что «арифметика возбуждает его, по природе сонного и бестолкового, и делает его проницательным, быстро обучающимся и с цепкой памятью». И далее: «...получая эту искусную помощь, он делает успехи больше его естественных возможностей»37. То есть математика не развивает возможности ученого, а дает свои силы в его распоряжение;

по лучив е в сво распоряжение, даже ученик получает доступ к математи ческому гению. Сегодня школьник легко справляется с проблемами, над которыми длительное время размышляли Архимед и Ньютон.

Но ни измерения, ни математику не следует отождествлять с отно шениями к количественным данным. Нужно признать, что использование математики не ограничивается только е приложением к теориям и зако нам, которые, кстати, сами по себе являются по характеру количествен ными. Теория эволюции Дарвина, как он е сформулировал, не носила ко личественного характера. Тем не менее, создавая е, Дарвин делал много подсчетов образцов, делал анатомические измерения, использовал другие количественные данные, такие как появление индивидуальных различий или данные о географическом распространении. В целом, если мы работа ем с количественно выраженными переменными, частота их появления может быть важной для нашего исследования, и это дат соответствую щий набор количественных переменных. Точно так же надежность клас сификации в качественных категориях сама может стать вопросом коли чественным. Ни одна проблема в социально-политических дисциплинах не является чисто качественной по своей природе, всегда можно подойти к ней с количественной точки зрения.

Возможен количественный обсчет качественных проблем. Но всегда ли такая возможность есть? Не существует ли проблем, вещей, фактов, которые по сути своей неизмеримы, и нельзя ли их найти в социальных дисциплинах? С нашей точки зрения, таких проблем нет. Прежде всего, это связано с характером процедуры измерения. Возможность измерить нечто зависит не от факта или вещи, а от того, как мы е или его концеп туализируем, от нашего знания о них. Более того, от умения, мастерства и изобретательности исследователя. Думается, прав был Нагель, говоря об измерении, что в широкой трактовке его можно рассматривать как «раз граничение и фиксацию наших идей о вещах»38. Сказать о чем-то, что это невозможно измерить, – значит сказать, что это можно познать только до определенного предела, что наши знания об этом неизбежно должны ос Платон. Диалоги.– М.: Мысль, 1986.– С. 38.

Danto A., and Morgenbesser S. (eds.) Philosophy of Science.- N.Y., 1960.- Р.7.

таваться неопределенными. Такой взгляд противоречит эпистемологиче скому принципу И. Канта об аксиоме интуиции, цель которой – гаранти ровать априорное знание;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.