авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«1 ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ...»

-- [ Страница 4 ] --

С нашей точки зрения, критическое отношение к использованию статистики в социологии связано с тенденцией забывать, что статистиче ские методы – это инструменты мысли, а не замена мысли. К статистиче ским методам обращаются, потому что они нужны при проведении иссле дований, а не потому, что они существуют.

ГЛАВА 4. ТЕОРИИ И МОДЕЛИ В СОЦИОЛОГИИ И СОЦИАЛЬНЫХ НАУКА 4.1. Виды, структура и функции моделей в социологии В общем поле методологического пространства модель как форма представления научного знания играет роль переходного звена от сугубо теоретического представления материала к относительно свободным при кладным формам. Она, как правило, представляет собой сочетание ряда составляющих е единиц, которые частично выражены в формализован ном языке научных теорий, частично – это допущения и представления ценностного характера, частично – здравый смысл и популяризация. Мы поддерживает ту точку зрения76, что моделированию предшествует теоре тическая интерпретация моделируемых процессов и поэтому модель не что иное, как в той или иной степени формализованное выражение интер претации изучаемого объекта.

Модель и моделирование – довольно распространенные формы в со временной науке, хотя и, как нам кажется, появившиеся недавно. Но в эн циклопедических словарях последнего времени можно найти утвержде ние, что модель является основной категорией научного познания и на идее модели по существу базируется любой метод научного исследования.

Разумеется, это не совсем верно, однако свидетельствует о популярности данной формы.

Модель – в переводе с французского языка – мера, образец, эталон.

Это нечто, стоящее имитации, особенно если это касается массового ти ражирования, производства. Следует заметить, что «модель» и «мода» слова, происходящие из одного корня. Модель и моделирование стали до вольно популярными и распространнными формами представления на учного обществоведческого знания. Это стимулировалось следующими их особенностями. Не существует жестких правил построения моделей, их форма более или менее свободна. «Искусством моделирования могут ов ладеть те, кто обладает оригинальным мышлением, изобретательностью и находчивостью, равно как и глубокими знаниями… Не существует маги ческих формул для выработки переменных, параметров, отношений, опи сывающих поведение системы, ограничений, а также критериев эффек тивности модели»77. Кроме того, модели зачастую трактуются как упро щенная схема реальности. Такие редукции понятнее неспециалистам и они более наглядны. В то же время наиболее популярна для критики ха Ожиганов Э.Н. Моделирование и анализ политических процессов.– М.: Изд-во РУДН, 2006.

Шеннон Р. Имитационное моделирование систем.– М.: Мир, 1978.– С. 35.

рактеристика моделей – чрезмерное упрощение, в том числе упрощение исходных допущений, предпосылок.

Кроме того, предполагается, что модель является научной формой, близкой к общественной практике, готовой к реализации. Поэтому модели часто определяют как научное знание, готовое к использованию в управ лении, предсказании и прогнозировании. Моделирование уже стало со ставной частью экономического образа мышления. Экономисты рассмат ривают модели как упрощенные теории, позволяющие изучать взаимосвя зи между различными экономическими индикаторами.

Относительно свободная форма представления моделей ориентирует в попытках разобраться и классифицировать модели, бытующие в на стоящее время, на основе стилей интерпретации моделей. В целом интер претация предполагает решение следующих задач:

1) довести результаты эмпирических исследований до презентабель ных суждений о состоянии объекта исследования;

2) создать теоретическую схему объекта с целью объяснить основ ные связи между его структурными элементами;

3) сконструировать формальную, по возможности готовую к компь ютерному использованию модель объекта или процесса.

Однако можно встретить различные стили познания, стили мысли, то есть решения означенных выше задач в социальных науках и исследо ваниях. С нашей точки зрения, их можно классифицировать по критерию формализации, приближению к математизации языка изложения. Разуме ется, возможны и иные подходы.

Литературный стиль. Исследовательская модель, ориентированная на раскрытие феноменологической сущности отдельной личности или со циальной группы. Уделяется большое внимание последовательности по веденческих актов, событий и их значению. Понятия культуры, общест венного развития, общественного процесса, социального института, лич ности интерпретируются, но в смысле абстрактных, общих категорий, без которых исследование может и обойтись, но перестанет быть социологи ей, наукой. Сюда можно отнести большинство антропологических работ, в которых автобиографический метод доминирует. Стиль становится вс более популярен, вследствие распространения феноменологических ис следований в европейской и российской социологии.

Академический стиль. Здесь абстрактные и общие социологические понятия играют большую роль, чем в предыдущем случае. Есть стремле ние быть точным, но точность здесь больше вербальная, чем операцион ная. Обычные слова начинают использоваться в особом смысле и состав ляют особый «технический словарь». Заметен особый «жаргон», харак терный для определенной школы, особый подход или позиция к исследо ванию. Материалы исследований могут носить сугубо теоретический ха рактер. Они ориентированы, прежде всего, на формирование и восприятие идей, а не на данные наблюдений. Теоретическую основу составляет сис тема универсальных принципов, применяемых к конкретным случаям, ил люстрирующим скорее обобщения, чем доказательства. Примерами стиля можно считать работы О. Конта, марксизм, работы историков систематизаторов, например А. Тойнби, работы П.А. Сорокина, Т. Пар сонса, Веблена, классиков экономической науки.

Полемический стиль. Стиль ориентирован в большей степени на до казательство, чем иные стили. Здесь много предположений, выдвигаемых с целью демонстрации познавательных возможностей в изучении предме та. Важны экспериментальные и статистические данные. Уделяется вни мание дедуктивным отношениям, логическим производным от ранее сде ланных предположений. Достаточно отчетливо проводится различие меж ду реальными эмпирическими утверждениями и чисто логическими, типа определений. Определения носят характер ясных суждений, ориентиро ванных на каноны «научного метода». Это, видимо, наиболее распростра ненный стиль на современном этапе развития российской социологиче ской науки.

Символический стиль. Здесь доминирует математика. Предмет нау ки концептуализируется в математических терминах. Проблемы и их ре шения формулируются более или менее искусственным языком, неоло гизмы представлены в большом количестве. Важное место занимает изме рение, так как дает содержание математическим формам. Статистические данные, в отличие от полемического стиля, служат не только как доказа тельство, но используются для генерирования новых гипотез, новых об разцов концептуализации. Этот стиль наиболее органичен для исследова ний, выполняемых с помощью компьютерных программ. Стиль характе рен для математизированных разделов экономики, социометрии, имита ционного моделирования социальных, особенно политических, процессов.

Постулирующий стиль. Похож на символический стиль, этот стиль можно рассматривать как развитие символического. Отличие заключается в иной, не математизированной логике. Здесь в центре внимания обосно ванность доказательств, но не содержание предположений. Акцент дела ется на системе в целом, части которой связаны между собой логически.

Правила отклонений от системы по возможности точно сформулированы.

Базис всей системы составляют ряд предположений, постулатов, часто их называют аксиомами. В целом постулаты имеют эмпирическое содержа ние, и их истинность зависит от обоснованности фактов. Из постулатов получают теоремы, доказательство которых опосредованно утверждает постулаты. Такой стиль требует меньше экстенсивных, рутинных измере ний и менее связан с различными количественными шкалами. Разделами социологии, где такой стиль наиболее распространен, являются теории коммуникации, социология обучения, теории международных отношений.

Формальный стиль. Очень близок к постулирующему стилю. Разни ца в том, что здесь основные термины не получают никакого объяснения, нет ссылок на какое-либо особое эмпирическое содержание. Обоснование получают не от онтологических суждений, а от соотношений, устанавли ваемых между самими символами, отсюда – «формальность». Формаль ной системе можно дать несколько разных интерпретаций с одинаково значимым обоснованием, насколько это касается самой системы. Напри мер, геометрию Евклида можно развивать чисто формальным путем, а можно создавать неевклидову геометрию или привязывать е к специфике физических явлений. И тогда истинность постулатов будет зависеть от специфики физического факта. Преимущество формальной системы за ключается в возможности применения в различных предметных областях, имеющих ту же формальную структуру. В социальных дисциплинах этот стиль теперь встречается редко, хотя некоторое время распространена бы ла формальная школа социологии, ведущая свою историю от Георга Зим меля. Примерами формального стиля в формировании теоретических кон цепций и моделей являются теории организаций, опирающиеся на мате матическую теорию графов, или социологические исследования, основан ные на изучении абстрактных отношений, возникающих в коммуникатив ных сетях, структурах властных отношений, структурах рынка и так да лее.

Приведенные нами когнитивные стили намеренно не привязаны к каким-либо существующим классификациям научных направлений. Нам было важно показать не онтологическое, предметное различие, а различие стилевое, познавательное. Конечно, в данной классификации отсутствует оценка научных достоинств того или иного стиля. В истории социальных дисциплин можно найти примеры хорошего или не очень удачного ис пользования различных стилей.

Термин «модель» часто используют относительно произвольно и от носят к любой научной теории. Эту мысль можно найти в работе Ю.М.

Плотинского со ссылкой на К. Гемпеля78. Теории – это модели, чьи эле менты и отношения связаны с реальностью посредством правил соответ ствия. Правила включают в себя три типа соответствий:

1) между способом организации социального объекта и способом, которым модель этот объект описывает;

2) между аппаратом, используемым при моделировании, и концеп туальным аппаратом моделируемой теории;

Плотинский Ю.М. Модели социальных процессов. Изд. 2-е.– М.: Логос, 2001.– С. 87.

3) между теорией и социальным объектом.

Это признаки, характерные для формального и постулирующего стилей. Можно говорить, что любая система «А» – это модель системы «Б», если изучение «А» полезно для понимания «Б» вне зависимости от наличия прямых или опосредованных причинно-следственных отношений между «А» и «Б». В этом случае «А» должно быть в некотором смысле похоже на «Б». «А» имеет свойство r, «Б» имеет свойство q, выясняется, что «А» и «Б» как-то связаны в соответствии с особыми отношениями между r и q. Тогда для того, чтобы сделать вывод о наличии у «Б» свойст ва r, нужно будет выяснить, что «А» и» Б» похожи соответствующим об разом, хотя на самом деле между ними мало общего. С другой стороны, известно, что никакие условия не навязываются физическим отношениям между двумя системами. Эти системы должны быть похожи друг на друга как системы, то есть эта похожесть не должна быть связана с наличием определенных элементов, из которых состоит каждая система. В против ном случае нужно будет выяснять, как эти элементы влияют друг на дру га. Иными словами, когда одна система является моделью другой, они на поминают друг друга по форме, а не по содержанию.

Модели являются изоморфами друг друга. Обе системы имеют оди наковую структуру, в том смысле, что при существовании устойчивых от ношений между двумя элементами одной системы соответствующие от ношения сохраняются между соответствующими элементами другой сис темы. Для систем не обязательно находиться в каких-либо причинно следственных отношениях, надо только, чтобы отношения соответствова ли означенному выше требованию, это и является основанием думать о системах как о соответствующих. Образцы, стандарты внутренних отно шений одной системы, очевидно, совершенно не зависят от наличия тако вых в другой системе. Если фиксируется изоморфизм систем, они должны в значительной степени напоминать друг друга только по своим структур ным качествам, дополнительные сходные черты, если они есть, к делу от ношения не имеют.

Структурные свойства системы – это те, которые будут разделяться другой системой, изоморфной по отношению к данной. Такие свойства можно назвать «логическими свойствами» системы, отличая их от описа тельных. Это действительно очень абстрактные свойства, так как они ка саются только тех характеристик отношений, которые полностью незави симы от материальности. Но структурные свойства нельзя назвать логиче скими, противопоставляя их эмпирическим. Любая система имеет реаль ную структуру как факт, если только система не была определена со ссылкой на абстрактные свойства. Например, кардинальные различия ме жду общественными классами можно рассматривать как структурные от ношения различий, дифференциации, а количество единиц, включаемых в класс, – вопрос эмпирический. Таким же эмпирическим является вопрос о том, можно ли представить наследование каких-то свойств в данном об ществе через структуру математической прогрессии как последователь ность, например, положительных целых чисел.

Отсюда понятно, почему термин «модель» используется иногда как синоним теории, особенно если изложение ведется в постулированном стиле. Модель понимается как структура символов, особым образом ин терпретируемых, а объект, уточняемый интерпретацией, – это как раз то, по отношению к чему система является моделью. Предполагается, что от ношения между символами демонстрируют соответствующие отношения между элементами изучаемого объекта. Теория более или менее абстракт на, то есть она пренебрегает некоторыми переменными, а то, что она включает, является во многом идеальными сущностями, которые имеются только в контексте самой теории. Предполагается, что система таких сущ ностей будет изоморфной в определенных смыслах по отношению к ре альной системе, являющейся объектом изучения для теории.

Исходя из таких соображений, модель должна иметь одинаковую протяженность, быть соизмеримой с теорией. В этом случае модель мож но определить как теорию в постулированной форме. Но, строго говоря, не все теории фактически являются моделями: мы узнам в общем виде что-то об изучаемом объекте из теории, не исследуя при этом свойства самой теории. Теория утверждает, что объект имеет определенную струк туру, но теория не обязательно демонстрирует структуру в себе самой.

Конечно, все теории предлагают абстракции в смысле отношения как к иррелевантным к некоторым свойствам их объектов. Но не все теории столь абстрактны в плане отношения как к релевантным только к струк турным свойствам. Например, теория эволюции совсем не похожа на мо дель, которую создат генетик для того, чтобы математически изучить степень диффузии в гипотетическом население характеристикой опреде ленной степени выживаемости.

Нам кажется неверным ставить знак равенства между теорией и мо делью. Такой взгляд основан на старомодных представлениях, в соответ ствии с которыми, во-первых, истинное предположение о социальном факте должно иметь такую же структуру, как и сам факт. А во-вторых, теория должна предполагать детальные и всеобъемлющие картины соци альной реальности. Вс же построение моделей, моделирование - это одна из научных стратегий, е не следует идентифицировать с процессом науч ного исследования в целом.

Более правильно рассматривать как модели только те теории, кото рые однозначно привлекают внимание к определенным сходствам между теоретическими сущностями и реальными объектами, изучаемыми нау кой. В этом случае модели можно определить как «научные метафоры».

Метафора, как афоризм или пауза М. Жванецкого, концентрирует самое важное сходство. В модели, как в метафоре, концентрируется ситуация и она подается через аналогию. Исследователь ищет сходства, ранее усколь завшие от нашего внимания, и систематизирует их. Электричество демон стрируется как поток, «ток», оказывающий давление, ток имеет силу, на пряжение и так далее. Аналогии, которые приводят к формулировке тео рий, затем не могут быть просто отброшены и забыты. Они становятся «существенной частью теорий, без которых теории были бы совершенно обесценены и потеряли бы право называться теориями»79. И подчркивая эту черту, о теориях говорят как о моделях.

Вызывает сомнение, весь ли язык метафоричен, хотя без сомнения метафоры расширяют, обогащают язык путем подчркивания реальных или воображаемых схожестей. То же можно сказать о теориях: все ли тео рии построены на аналогиях, поскольку они обращают внимание на сход ства? Любая теория группирует явления, которые вне е рассматриваются как явления разные. Суждения классифицируют и таким образом утвер ждают сходство по отношению к какому-то классу явлений. Но содержа ние теорий не может состоять только в утверждении сходства и доказа тельстве, что это сходство почему-то важно. Доказательство значительно сти сходства может быть представлено и иным способом, аналогия – это только один из них. Движение Луны по орбите похоже на падение яблока.

Сходство, по Ньютону, содержится в том факте, что и Луна и яблоко представляют собой массы, которые притягиваются к Земле в соответст вии с законом гравитации. Но здесь важное сходство заканчивается и трудно провести другие аналогии. Герберт Спенсер проводил аналогию между обществом и организмом, усматривая между ними функциональ ное сходство. Любую теорию нельзя определять просто как аналогию только потому, что аналогия используется. Свойством социальной реаль ности является то, что не может быть двух вещей, полностью похожих друг на друга, и каждая аналогия в социальных науках может быть разве дена очень существенно. Но, с другой стороны, и это тоже свойство соци альной реальности, две некие вещи не могут быть настолько непохожи, что возможность аналогии исключается. Между социальными объектами всегда можно нащупать аналогию, если мы захотим это сделать. Вопрос, который должен задавать себе исследователь каждый раз: есть ли что-то, что можно ещ узнать из аналогии, в случае, когда она уже приведена?

Можно утверждать, что модель в социальных науках – это вопло щение структурной аналогии. Это воплощение материализуется в упоря доченном наборе символов, то есть в концептуальной структуре, которую символы уточняют, или в некоей физической системе. Такие модели мож Feigl H., Brodbeck M. (eds.) Readings in the Philosophy of Science.- N.Y., 1953.- Р. 297.

но называть аналогами, используя понятие «аналог» как общий термин для концептуальных и физических изоморф. Далее напрашивается их де ление на семантические и физические модели. Образцы таких моделей до вольно просто устанавливаются на основе хорошо различимых соответст вий, распространение компьютерных программ облегчает такую процеду ру, а затем свойства образца изучаются, чтобы можно было узнать что-то о системе, которой образец соответствует. В социально-политических науках аналоги распространяются под такими обозначениями, как симу ляции, имитации, моделирование, операционные игры и прочее.

Наиболее строгая трактовка смысла понятия «модель» присутствует в исследованиях, связанных с формальным стилем. При наличии форма лизованной системы модель представлена любой интерпретацией систе мы, которая демонстрирует истинность е постулатов. Это нелингвисти ческая сущность, в рамках которой удовлетворяются основные положения теории. Это фундаментальный, базовый смысл, при помощи которого можно от теории переходить к прикладным аспектам. В развитии фор мальных дисциплин, к которым стремятся, но не могут приблизиться, со циологические модели долгое время были важны как средство, демонст рирующее последовательность изучаемой системы, на основании другой, назначение которой – служить интерпретацией, объяснением. Противоре чивая система не может иметь какой-либо нелингвистической интерпре тации. Если можно составить «словарь» для второй, объясняющей лин гвистической системы, первая, объясняемая система будет противоречива, только если и вторая такова же. Кстати, именно таким путм была фор мально представлена и доказана неевклидова геометрия. В эконометрии такие структуры носят название «структур». Но, с нашей точки зрения, их можно называть интерпретирующими моделями, это делает их происхож дение более понятным. Интерпретирующая система является моделью, особенно когда для интерпретации выстраивается ещ одна лингвистиче ская система. Здесь уже можно говорить о формализованных моделях.

Интерпретативная модель, таким образом, является моделью для теории, в то время как формализованная модель – это модель теории. И ещ следует отметить, что интерпретативная модель предполагает ясно обозначенную формальную теорию;

семантическая модель представляет или составляет теорию. Семантическая модель должна вытекать и соответствовать пред мету науки, системе явлений, изучаемых данной наукой, в то время как интерпретативная модель соответствует набору постулатов или системе уравнений, которые с предметным рядом науки могут быть и не связаны.

Таким образом, мы выделяем пять различных смыслов использова ния термина «модель», актуальных в социологии.

1. Прежде всего, это любая теория, сформулированная более строго, чем это характерно для литературного, академического или полемическо го познавательных стилей. Теория, которая представлена с некоторой сте пенью математической точности и логической строгости.

2. Семантическая модель, репрезентирующая концептуальную ана логию, соотнесенную с предметным рядом социологии.

3. Физическая модель, нелингвистическая система, аналогичная дру гой, изучаемой социальной модели.

4. Формальная модель – модель теории, которая представляет тео рию как структуру неинтерпретируемых символов.

5. Интерпретативная модель, обеспечивающая объяснение для фор мальной теории. Нам кажется, что в ситуации разрастания моды в россий ской социальной науке на модели и моделирование социальных, экономи ческих, административных, политических и иных процессов и явлений та кая классификация моделей может быть полезна.

Неупорядоченность представлений о роли модели в современной российской социологии приписывает ей функции, которые выполняются любой теорией, каким бы ни был познавательный стиль этой теории. Мо дели представляются как значимые дискурсы, контексты, в которых част ные факты, открытия могут размещаться как важные детали. То, что мо дели это делают, и важно и истинно, но это не является отличительной чертой модели. Ведь каждая теория частично является исследовательской директивой. Именно теория направляет сбор эмпирических данных, их последующий анализ. Она показывает заранее, где эти данные должны быть, как их преобразовать и что получится в результате. Неправильно подчркивать, что слово «данные» в социологии термин, который носит незавершенный смысл. Существуют эмпирические данные для обоснова ния той или иной гипотезы. Без теории, как бы свободно она ни была сформулирована, есть только набор наблюдений, которые не имеют зна чения ни сами по себе, ни по отношению к какому-либо социальному фак ту, в связи с которым они были произвольно или случайно вырваны.

Понятно, что чем хуже определена, прописана теория, тем более не ясно и неопределенно организующее влияние, которое она оказывает на данные. В этом случае проявляет себя достоинство моделей: они не по зволяют исследователю задержаться на мысли, что он следует «идее», в то время как он движется от одного наблюдения к другому наблюдению, ме жду собой мало связанным. Часто можно заметить, что гипотезы, с кото рыми работают, представляют собой только дрожащие контуры, не впол не проявляющиеся на фоне социальной реальности. Модели в любом слу чае осознанно более точны, конкретны.

Конечно, в исследовании важен подсознательный интуитивный по иск. Идея, вначале исследования неясная, движется через модель к теории.

Но модель появляется раньше.

Иные функции более характерны для полемического и символиче ского исследовательских стилей. Модель позволяет ученому сделать свою мысль более понятной, ясной для других. Надо помнить, что наука явля ется коллективным действием и каждый ученый сильно зависит от своих коллег в плане критики и подтверждений своих исследований. Более того, наука – это накапливание знания: каждый ученый выстраивает свою кон струкцию на том, что уже создали другие и, в свою очередь, делает некий вклад. Научное движение требует, чтобы учные контактировали друг с другом с наименьшей степенью недопонимания. Коммуникации научных идей – это важнейший вопрос не только социологии науки, но и присущей ей логики.

Литературный и академический стили исследований редки, если вообще соответствуют требованиям коммуникации такого типа. Литера турный стиль требует от читателя способности к образной интерпретации.

Такая позиция читателя требует, чтобы исследование было ярким, запо минающимся, однако данными литературный стиль беден. Поэтому такие исследования стимулируют научное общение, но сами по себе не научны.

Что касается академического стиля, то жесткие систематизированные зна чения усложняют выделение любого частного предположения от матрицы всего исследования. С подобной сложностью сталкиваются исследовате ли, которые пытаются изучать современное российское общество с пози ций бесклассовой марксистской доктрины. Что касается символического стиля, то матрица значений здесь менее жесткая.

Полемический и особенно символический стили наполнены раз личными определениями и эмпирическими предположениями. Здесь сре ди эвристических лозунгов можно потерять суть знания, нить исследова ния. В подобных исследованиях присутствует неопределенность, харак терная для литературного и академического стилей, когда суждение мож но интерпретировать по-разному, чтобы получить различные степени приоритетов. Вначале суждение принимается как тавтология, ориентиро ванная на выяснение истины, хотя стать истиной ему не дат бедное эм пирическое содержание, а затем это же суждение принимается как эмпи рическое утверждение для придания ему значительности, хотя на самом деле оно может быть и ложным. Примером такого типа могут служить доктрины мотиваций поведения людей, положенные в основу некоторых классических политических теорий (например, Томаса Гоббса). Именно этого недостатка позволяют избежать модели.

Кроме того, точные определения могут разъяснить, упростить и систематизировать отношения между концепциями.

Постулирующий стиль дат возможность исследовать сложные яв ления, не прибегая к искусственным упрощениям. Могут быть предложе ны отдельные постулаты для каждой из переменных, характеризующих изучаемую ситуацию, и довольно определенно сформулированы любые теории, объясняющие их взаимосвязь. Изучение ситуации в таком случае становится вопросом дедукции или даже простого подсчета. Таким путм проводят исследования, например, в некоторых областях экономики.

Создание постулированных систем обнаруживает пробелы в общем массиве знания. Это позволяет идентифицировать нужные предположе ния, чтобы делать нужные выводы: ведь пробелы в знании проявляют себя пробелами в доказательствах. Это один из примов, с помощью которых тщательно сформулированная теория направляет, регулирует поиск дан ных. Например, когда наступило время более строгих и точных выводов в экономических науках, экономисты стали больше интересоваться данны ми, характеризующими мотивацию экономической деятельности, такими как отношение к риску, удовлетворнность в будущем, польза, и другими данными, не отражаемыми в денежном выражении.

Расширение концепции измерения путм включением процедур шкалирования, которые нельзя назвать полностью количественными, так же связано с использованием постулирующего стиля. Здесь применяются математические методы, хотя действий над цифрами и не производится.

Следствиями такого использования процедуры измерения являются по следовательность, точность, постоянство, это ведт в конечном итоге к концепциям рациональности (типа теории рационального принятия реше ния). Развитие теории игр в социальных науках, большая часть теорий по лезности в настоящее время, во всяком случае в российской науке, разви ваются в рамках постулирующего познавательного стиля.

Большое преимущество постулирующиго стиля – ориентация на дедуктивные методы. Это позволяет перерабатывать информацию так, чтобы выжать из не максимум содержания, которое иначе было бы не доступно. Система постулатов в отношении социальной действительности тем ценнее, чем богаче она неожиданными и разнообразными последст виями. Это показывает, что нам известно больше о социальном мире, чем мы об этом думаем.

Разумеется, сделанные выводы нельзя считать полноценным науч ным знанием до тех пор, пока нет убедительных доказательств, что посту латы, из которых сделаны выводы, сами истинны. Обоснованность дока зательств свидетельствует только о том, что имеется теорема системы, но саму систему ещ надо оценить. Как раз здесь, в процессе подтверждения гипотез, постулирование незаменимо. Постулирующий метод сокращает и упрощает процесс так, что подтверждение постулатов представляет собой одновременно подтверждение всех теорий, которые из них вытекают. И наоборот, если оказывается, что какие-то теории неверны, постулат в це лом фальсифицируется, так как теория касается системы постулатов, а не каждого постулата в отдельности. Таким образом, может быть использо вано преимущество отдаленных последствий, что является своего рода тестом для идеи. Литературный и академический стили неопределенны и двусмысленны, и трудно с уверенностью сказать, каковы логические по следствия теории. Постулирующий стиль позволяет установить, какие теории сомнительны, когда тот или иной постулат ставится под сомнение.

А строгость выводов дат возможность выявить скрытые предположения, которые для теории важны, но сформулированы неточно.

И наконец, постулирующий стиль дат сжатое, экономичное пред ставление об открытой теории, о е последствиях. Постулаты логически содержат в себе всю информацию, воплощенную в теории или теориях, которые за нею следуют. Предположения теории присутствуют в постула тах таким образом, что неопределенное множество фактов передатся единственным законом, управляющим ими. Разумеется, важно, чтобы со держание только логически присутствовало в постулатах. То, что содер жится в теории, уже не является вопросом личностной оценки.

Преимущества моделей, на которые мы ранее обратили внимание, относятся к моделям, понимаемым в самом широком смысле слова. Для более строгой трактовки нужно обратить внимание на некоторое сходство структур модели и того, что она моделирует. Здесь важно знать, какие ис следовательские действия нужно выполнить, создавая изоморфные систе мы.

Самый древний и наиболее широко используемый тип изоморфы – это физическая модель. В форме кукол, идолов, статуй, вырезанных изо бражений различного вида физическая модель так же универсальна, как магия и ранние формы религии, ведт сво начало от палеолитических ри туалов и продолжается до актуальных демонстраций мусульманами своей ненависти к Западу в виде сжигания флагов и чучел с последующими пля сками на их остатках. Можно легко наблюдать, как выполняется физиче скими моделями основная когнитивная функция в любой отрасли техно логии: от шитья одежды до архитектуры, судового, авиационного, косми ческого машиностроения. Модель здесь является аналогом, поэтому должна подчиняться тем же законам, что и оригинал, но как физическая сис тема она может отличаться от оригинала, например, по масштабам, что дат модели значительные преимущества. Будучи более доступной и управляе мой, модель очень удобна в процессе обучения: хороший пример – планета рий, где можно моделировать солнечную систему или галактику в целом.

Поскольку такие модели дешевле, безопаснее и легко воспроизводятся, их использование позволяет проводить эксперименты, которые иначе были бы невозможны. Варьируя конструкцию и производя с ней действия, можно наблюдать последствия альтернативных предположений и таким образом вычислять, оценивать результат или теорию. Потенциальный вклад физических моделей в социальные дисциплины только сейчас начи нают серьзно изучать. Компьютерные имитации, моделирование соци альных действий или поведение личности, или (что уже широко использу ется) физические системы, моделирующие экономику или е часть,– такие модели служат аналогами для компьютерного решения экономических проблем. Ролевые или операционные игры можно трактовать как исполь зование физических моделей, компонентами которых являются действия и события, а также изучаемые объекты.

Семантическая модель – это символическая или концептуальная аналогия. Эти модели представляют собой как можно более точно опреде ленную структуру, позволяющую использовать статистику или иные ма тематические инструменты. В целом использование этих инструментов возможно, если удовлетворены определенные требования. Прежде всего нужно решить, какие именно условия должны удовлетворяться в модели.

Следует заметить, что термины «модель» и «структура» часто использу ются в статистике, более чем где-либо ещ за пределами чисто формаль ных дисциплин вроде логики и математики. Конструкция семантической модели позволяет использовать редуцированные, упрощенные предполо жения, задача которых – сделать просчитываемыми уравнения, описы вающие модель, сохраняющую структурное сходство с первоначальной ситуацией. Такие редукции можно встретить, например, в формулировках на экономических или политических переговорах, при организации игро вых симуляций.

Одно из преимуществ семантических моделей заключается в том, что они позволяют систематически, последовательно исследовать неуда чи. Это важно, так как прогресс в науке в равной степени зависит как от неудач, так и от успехов. Если бы дело обстояло иначе, то прогресс здесь был бы гораздо более медленным, так как ошибочные суждения в общест венных науках вс-таки встречаются чаще, чем истинные. В целом науч ные исследования более эффективны, когда извлекают пользу и из неудач, и из успехов. Видимо, можно отметить, что теперь модели часто исполь зуются не в расчте на сиюминутный успех, а с целью успешно иденти фицировать, выявить причины неудачи и с этой стороны постепенно по дойти к разработке приемлемой теории. Можно сказать, что хорошая мо дель подобна одному из членов семьи, где все входящие единицы похожи друг на друга, так как основаны на многих общих упрощающих предпо ложениях, вспомогательных гипотезах и отличаются друг от друга тем, что исключают или добавляют одну или несколько гипотез, предположе ний. Часто ценность модели заключается в е «фамильных» отношениях.

Даже если она не может предоставить исследованию нечто необходимое, она может предоставить полезного родственника.

Формальные модели, напротив, сами вносят вклад в придание концепции гибкости, даже без семейных вариантов. Конструируя модель как формальную, намеренно опускают некоторые переменные, по отно шению к которым есть основания считать их не столь важными, но также освобождают теорию от неуместных суждений, неизбежно присутствую щих в любом конкретном воплощении структуры. Это большое преиму щество, которое вытекает из дедуктивного метода. Именно дедуктивный метод позволяет не смешивать в исследовании постоянно навязываемые опытом внешние картины явления с внутренним его видением, которое выбирается исследователем произвольно и в этом случае развивается яс нее и без излишних противоречий. Ясность исследования в социальных дисциплинах очень страдает от слишком раннего смешивания с предше ствующим социальным опытом и лучше всего сохраняется с помощью де дуктивного способа представления. Формальная модель в конечном итоге может дать возможность изучать именно то, что относится к делу: можно предположить, что объекты социальной жизни близки к объективности, истинности, если они представлены в исследовании некой абстрактной формой. Абстрактность формальной модели имеет дополнительное значи тельное преимущество в чрезвычайной обобщенности. Разнообразие во просов к изучаемому социальному объекту может быть сконструировано таким образом, чтобы демонстрировать идентичную форму.

Интерпретативная или объяснительная модель, поскольку она со стоит из конкретного объекта абстрактной формы, должна предполагать, «в какой момент должны быть представлены правила для установления соответствия между теоретическими и экспериментальными понятия ми»80. Но самое большое достоинство таких моделей для практики соци альных исследований состоит в том, что они позволяют использовать зна ния, полученные в рамках одного предметного ряда науки, чтобы перейти к гипотезе, касающейся другого предметного ряда, структурно похожего на первый. Новая предметная область может представлять собой интер претативную модель для старой теории. Хорошей иллюстрацией здесь может служить развитие в начальный период (60–70-е годы ХХ века) тео рии нейронных сетей и искусственного интеллекта на основе структурно го сходства между нервной системой и компьютерной сетью. То есть можно сказать, что интерпретативные модели специфическим образом применимы к междисциплинарным исследованиям, подобно тому, как ки бернетическая (позднее когнитологическая) модель мысли в свою очередь в смысле обратной связи и переработки информации приводит к общей трактовке навыков, знаний и интересов как психологов, так и инженеров компьютерщиков. В социологии, социальной психологии, политических и экономических науках существует много областей, где две совершенно разные концепции могут быть идентифицированы или сокращены до ва Nagel E. The Structure of Science. - N.Y., 1961. - P. 113.

риантов единичного, лежащего в основе явления, так же как оптика и электромагнетизм были, в конечном счете, идентифицированы при помо щи структурной общности, сформулированной в уравнениях Максвелла.

Интерпретативная модель ещ и сигнализирует о том, что более общая теория может быть приспособлена к более узко очерченной сфере путем демонстрации возможностей истолкования одной модели для объяснения другой.

4.2. Недостатки модели как формы представления научного знания и критика моделирования Модель как форма представления теоретического материала очень удобна. Всеобщая компьютеризация также стимулирует развитие и рас пространение моделей и моделирования. Мы уже отмечали, что в моделях можно удачно соединять теоретические положения и практические реко мендации. Но как и любой из элементов научной схемы, будучи вырван ным из общего потока исследования, этот элемент не лишен изъянов.

Нами уже отмечалось такое психологически понятное состояние ума ученого, как «магия чисел». Представляется, что в некоторой степени привлекательность моделей, большие ожидания, которые на них возлага ют, лежат в бессознательной вере в «магию символов». Исторически тра диция символизма стара и далеко не чужда социальным исследованиям, хотя основатели социологии и указывали на необходимость избавиться от «предпонятий». В развитии символической логики, безусловно, большую роль сыграл интерес крупнейших философов от Лейбница до Рассела и Витгенштейна к «идеальному языку». Свою лепту в признание первосте пенной важности математических символов в человеческом познании вносят популярные в смутное время в России оккультные доктрины, пи фагореизм, Каббала, астрология. В нынешнее время символы везде в цен тре внимания, их начинают рассматривать как силы добра и зла. Расшире ние виртуального, компьютерного интернет-пространства предполагает необходимость производить и демонстрировать правильные символы для всего, начиная от успехов в учбе и заканчивая национальной безопасно стью. Символический стиль станет, вероятно, неотъемлемой чертой ново го века.

Полагаю, что в современной российской социальной науке симво лический стиль во многом вс ещ остатся просто способом выражения, за которым совсем не обязательно следует мысль. В манере говорить, что очевидно, нет ничего, кроме манеры говорить. Изощренные системы обо значений часто только кодируют очевидное и общеизвестное, создавая впечатление, будто символы могут быть более экономичны или понятны.

Посредством использования символов суждения получают форму науко образного утверждения, но не всегда это отражается в содержании, сути суждения. Р. Брайтуайт по этому поводу заметил: «Не должно быть ника кого исчисления без вычисления, подсчета… Сущность математики не в символизме, а в математическом методе дедукции»81. В лучшем случае такое использование символического стиля может иметь некоторую мето дическую или обучающую ценность. Модели этого вида можно сравнить с показательными демонстративными экспериментами: из них можно уз нать только то, что известно и без них.

Хотелось бы обратить внимание и ещ на одну опасность. Если преувеличение значения символов – наивно, то преувеличение значения формы более изощренно. Смысл его заключается во взгляде на модель с точки зрения рационалистической метафизики, определяющей степень ис тинности посредством ссылки на логическую систему и порядок счета.

Здесь, видимо, можно проследить влияние современной философии. Даже логический позитивизм, несмотря на его очевидный эпистимологический эмпиризм, подвержен влиянию скрытой тенденции рационализации. В ча стности, философия науки озабочена тем, что должно быть истинно «в принципе». В то время как ход реального социологического исследования всегда зависит от того, что истинно в действительности в настоящее вре мя, научное исследование развивается не на основе того, что логически возможно, а того, что исследованию доступно в конкретной проблемной ситуации. Можно согласиться с математиками, что любое предположение можно выразить в математической форме, если, как отмечал Платон, в данной области существует возможность оцифровки. Но это выражение совсем не обязательно приемлемо для области математической теории.

Модель всегда возможна, но она не всегда полезна в конкретном социаль ном исследовании.

Польза от модели может быть ограничена нашими не всегда доста точными знаниями математики и логики, что характерно для современных обществоведов, но ещ чаще – неадекватностью знания предмета науки.

Сформированная модель ограничивает, навязывает ограничение пробле матики. Нельзя сказать, что выстраивание модели вводит исследователя в заблуждение и создат иллюзорное представление о приращении благода ря модели нового знания. Быстрее наоборот, упорядоченное наблюдение за моделью позволяет выяснить, какие из выдвинутых предположений действительно верны. Опасность заключается в том, что модель ограни чивает видение неисследованных ранее сторон объекта. Чаще всего соци альный исследователь пытается подправить модель, вместо того, чтобы корректировать общее представление о предмете. Во многих случаях дей ствия социологов остаются на уровне народных мудростей и здравого Braithwaite R.B. Scientific Explanation. - Cambridge (Engl.), 1956.

смысла (то, что Чарльз Мерриам назвал «политическим благоразумием).

Но введение здравого смысла в модель совсем не обязательно автоматиче ски придаст такому знанию научный статус. Зрелость научной идеи – это качество, которое, как правило, появляется медленно, и искусственно ус корить его нельзя. Ход, развитие исследования может сориентировать, изменить представления таким образом, что это окажется неожиданной постановкой проблемы для ранних этапов исследования. Завершение по иска новых параметров преждевременно, если нельзя с достаточной долей уверенности судить о том, является ли одно или другое направление более многообещающим. Выстраивание каркаса модели может «зацементиро вать» наши идеи на той стадии, когда их лучше освободить для генерации новых идей.

Характерно, что рационализм больше внимания обращает на логи ческую форму, нежели на эмпирическое содержание. И в этом случае сама модель становится объектом интереса, и таким образом, средство иссле дования узурпирует значение результата исследования, которому служит.

Опасность заключена в тенденции «втянуться» в создание модели ради не самой. Эта тенденция столь же реальна в социологической практике, как опросы – ради опросов, эксперименты – ради экспериментов и так да лее.

В случае если социолог видит, что представленная модель не помо гает разобраться в эмпирическом материале, возможно, ответственность за это нест такая особенность модели, как упрощение. Точнее, излишнее упрощение. Это самый распространнный упрк, который предъявляют моделированию в социологии. Но следует учитывать, что наука в целом склонна к упрощению. Е цель – не воспроизвести социальную реаль ность, а только сформулировать то, что существенно, наиболее важно для понимания, предсказания и контроля за состоянием текущих социальных процессов. То, что модель, является схематическим отображением изу чаемого социального явления или процесса, в равной степени является и е достоинством и е недостатком. В любом случае упрощение при моде лировании неизбежно. Здесь очень многое зависит от оснований, исход ных посылок, на базе которых проводилось моделирование и которые привели к неким совершнным упрощениям. Одно дело – игнорировать в социологических исследованиях какие-то черты сложной социальной дей ствительности на основании предположения, гипотезы о том, что то, чем пренебрегают несущественно. Например, в социально-экономических ис следованиях потребления, по сути маркетинговых исследованиях, вполне можно игнорировать классовую принадлежность респондентов. И совсем другое дело – следовать принципу «поиска пьяного», то есть видеть то, что знаем и хотим знать, и там, где нам «светлее всего». Соответственно, упрощать определенным образом сложности социального мира, создавая элементарную модель, с которой действительно будет просто работать.

Таковой являлась модель социальной структуры советского общества со гласно официальной марксистско-ленинской идеологии: формула «два плюс один», т.е. два класса и одна прослойка. Закон У. Томаса (ситуации, определяемые как реальные, реальны в своих последствиях)82 не может не натолкнуть на мысль, что детские игры «давайте представим себе...» или более взрослые «если бы я был...» не являются просто развлечением. Под более внушительными именами, освященными идеологией, религией или философской идеей, они могут стать гигантским социальным эксперимен том и приобрести статус серьзного научного предприятия, при условии, что удовольствия от созерцания фантастического мира не мотивируют уход от реальности.

Настораживает то, что данный недостаток моделирования – излишнее упрощение, является в то же время достоинством. Некоторые известные модели, обобщающие сложные теоретические суждения, популярны вследствие именно своей простоты. Проблема, возникающая перед иссле дователем здесь, чаще всего связана не с излишней простотой, глубиной упрощения, а с неверно избранным направлением упрощения. Наиболь шие риски в этой связи нест использование статистики. Например, вытя гивание разноцветных шаров из ящика, или карт из колоды – это колос сальное упрощение реальных социальных механизмов, работающих в экономике, политике или при использовании выборочных методологий в социологических исследованиях. Такие упрощения могут быть очень по лезны при демонстрации, но, с другой стороны, модель может быть не подходящей даже для игр в карты. Возможно, излишнее упрощение обо рачивается своей иной стороной – недостаточным усложнением, озна чающим, что в процедурах было пропущено, незамечено нечто важное.

Самое важное в таких случаях связано с тем, что оказалось неучтенными параметры, являющиеся на самом деле важными для целей именно этой модели. В сложной социальной реальности всегда есть что-то ещ, что можно сказать о любой ситуации, чтобы получить об объекте изучения больше знаний. Дело в том, что социологи всегда излишне упрощают сложную социальную материю, и то, что мы находим у них, строго гово ря, неверно, даже если так оно и есть на самом деле. Математическое ре шение любой социальной проблемы, когда его пытаются переформулиро вать словами, терминами модели можно отрицать как даже приблизитель ное решение соответствующей проблемы в реальности. Как известно, ма тематическая модель блефа в играх с неполной информацией была разра ботана в результате анализа и критики модели, предполагающей действия Цитата по Мертон, Р. Социальная теория и социальная структура/Роберт Мер тон. - М.: АСТ: АСТ МОСКВА: Хранители, 2006, с.605.

трх игроков с двумя картами. А, в конечном итоге, отразилась на трак товке разнообразия политических и экономических стратегий. Но вот по пытка создать модель действий для покера или политической управленче ской деятельности, где бы анализировались действия семи игроков с пя тидесяти двумя картами, и которая бы предполагала, что игроки имеют полную информацию, была бы либо очень громоздка, либо опасно упро щена. Конечно, в такой «прозрачной, транспарентной» модели вообще нельзя было бы говорить о блефе.

Подобную проблематичность можно заметить и у физических моделей.

Например, когда меняется масштабирование, размеры моделей. Изменяя размер, но, не изменяя структуру модели, получают и иные серьзные от личия. Двигаясь от модели в уменьшенном масштабе к реальному физиче скому феномену, десятикратно увеличивают линейные размеры, увеличи вают, соответственно, площади в сотни раз, а объем в тысячи. Полномас штабный двигатель может потребовать десятикратно больше мощности, нежели тот, который работает в модели. Даже простой геометрический масштаб не столь прост, как выглядит на первый взгляд. В неэвклидовой геометрии вообще нет простых чисел, и два треугольника не могут иметь одинаковые пропорции, и отличаются по площади. Предположить вероят ность идентичности треугольников равноценно предположению, что гео метрия вс-таки Эвклидова.


Часто грубый, даже примитивный, но реалистический набор гипотез мо жет служить в определенных случаях целям исследования лучше, чем изощренная, но слишком упрощенная модель. Это может случиться в со циальных исследованиях тогда, когда неизвестно, какими факторами можно пренебречь. Или в случаях, когда неясно как с помощью математи ки, статистики приложить к модели факторы, имеющие значение в кон тексте исследования. По этому поводу Дж.С.Милль замечает: « Это по философски неверно (следует отметить и ненаучно) выстраивать целую науку из некоторых факторов, связанных с неким явлением, а иные, ос тавлять рутине практики или здравому смыслу. Мы либо не должны пре тендовать на научность, либо следует одинаково внимательно изучать все сколько-нибудь заметные факторы (насколько это возможно) и стараться включить их в поле науки;

иначе мы обязательно будем уделять непро порционально большое, гипертрофированное внимание тем, кого наша теория принимает во внимание, в то же время неправильно оценивать ос тальных». Разумеется, эти соображения относятся не только к конструированию моделей. Модель, в которой учитываются все существенные для данной стадии исследования факторы, по мере развития исследования уточняются Mill, J. S. A System of Logic, London, 1936, p.583.

и улучшаются. Другие модели, в которых хотя и не пренебрегают чем-то важным, тем не менее, сформулированы «с запасом» и имеют научную ценность. В любом случае, модель может быть полезна, даже если в ней нечто упущено при условии, что известно хотя бы направление, в котором следует корректировать результаты. Модель в социологических науках может быть использована даже в том случае, если она дат только наи высшие или минимальные границы, приемлемые для оценки и осмысле ния социального факта (например, модели семьи – нуклеарная или патри архальная – будучи различными, по количественному составу, они рас сматриваются как «модели семьи»). Не все упрощения, предпринимаемые социологами, являются излишними упрощениями, но опасность этого все гда присутствует.

Ещ одна опасность, подстерегающая социолога при использовании мо дели и моделировании – чрезмерное внимание к точности, строгость в вы страивании модели. В связи с этим можно вспомнить некую рекоменда цию, приписываемую Аристотелю, о том, что образованный человек не требует большей точности, чем позволяют это дисциплины, с которыми он имеет дело. Эта рекомендация появляется в контексте споров об этике, и я полагаю, Аристотель не настаивал на мысли, что сама научная дисци плина устанавливает реальные ограничения на точность, на приближение к истине. И все же мне ближе позиция И.Канта, вытекающая из аксиомы «наглядного представления» и «антиципации восприятия».84 Каждый изу чаемый наукой объект имеет больший временной и пространственный масштаб, чем нам то подсказывает опыт. Не существует такого предмета в науке, который бы сам себя ограничивал. Но вот состояние нашего зна ния, методы наблюдения и доступные нам способы измерения в любой данный момент не только могут, но обязательно навяжут такие ограниче ния. И это касается в равной мере естественных наук и социологии, объ ект которой в ещ большей степени не приемлет жестких границ. В со циологии можно заметить стремление к ошибочной точности моделей:

требуют измерений, которые в социальных науках нельзя получить, или, если даже они получены, не понятно как их использовать. С моей точки зрения, неинформативны какие бы то ни было вычисления, ориентиро ванные на построение моделей социальных норм как части социального института, или мнений о мотивациях социального действия.

Конечно, сами модели, сама процедура моделирования может освобо дить социолога от слишком большого доверия к чисто количественным измерениям, и могут подталкивать к использованию разнообразных шкал.

Однако не может игнорироваться и вопрос о точности выводов, в котором И.Кант. Критика чистого разума. Перев.Н.О. Лосского, - СПб: ИКА «Тайм аут», 1993, с.138-145.

и при моделировании не легко пойти на компромисс, и который может влиять на социолога даже сильнее, чем чрезмерное требование к точности измерения. Думается, что эта особенность является отличительной чертой формальных, «постулированных моделей». Такие модели, несмотря на всю их тягу к точности, не богаты выводами: соотношение количества действительно важных закономерностей и количество постулатов и опре делений очень невелико. Но и модели богатые на выводы нельзя воспри нимать как показатель соответствующего «эвристического богатства» богатство значений для дальнейших наблюдений, экспериментов или по следующей концептуализации. Известно, что классики социологии, кото рые внесли значительный вклад в изучение общества и человека, несмотря на то, что их идеи воспринимаются по-разному, в любом случае призна ются людьми с богатыми идеями, несмотря на то, что их работы не были выдающимися в смысле точности выводов. Я не утверждаю, что есть не кое противопоставление богатства идей точности, но было бы одинаково неверно принимать как должное обязательность корреляции между ними.

И если приходится делать выбор, то и с точки зрения приоритета эмпи ризма богатство идей важнее всего.

Есть и ещ одна крайность, опасность в использовании моделей в социо логии. Это ошибочное понимание того, что модель – это определенный способ видения реальности, ведь не все характеристики, черты модели существуют в реальности, модель – это аналитика. Исторически, вероятно, самый значительный пример такой ошибки из истории естественных наук.

Долгое время неверно понималось соотношение между Эвклидовой гео метрией и физическим пространством. Требования и допущения, относя щиеся к геометрии, е теоремам и постулатам, распространялись и на строение самого пространства, как что-то наполненное физическим объе мом, потому что было обосновано, было необходимо в геометрии. Однако то, что существуют некие отношения между элементами внутри модели, не является неизменным, раз и навсегда зафиксированным структурным элементом. Такие отношения имеют отношение к самой модели, но не к моделируемому реальному объекту. У моделей социальной жизни всегда есть характеристики, отсутствующие в реальной жизни общества, не имеющие отношения к изоморфизму, благодаря которому модель как кар та может быть разноцветной, даже, несмотря на то, что она демонстрирует только размеры и формы. Если наши картографы изображают СССР и Россию на всех картах красным цветом, ошибочно соотносить красный цвет со всем российским. Это бросающаяся в глаза ошибка вытекает из излишнего упрощения. При трактовке модели должно быть опущено, то, что является существенно для самой модели, но существующее объектив но в изучаемой социальной реальности.

На возможность возникновения такой проблемы обращал внимание Е.Нагель особенно в связи с интерпретативными (объяснительными) мо делями. Он предупреждает, что несущественная черта модели «может быть ошибочно воспринята как представляющая собой обязательную ха рактеристику теории, которая иллюстрируется моделью.… Вследствие та кой ошибки использование теории может быть ориентировано в неверных направлениях, а поиск псевдопроблем может отвлечь внимание от опера тивной значимости теории».85 И более того отмечается, что свидетельства в пользу теорий, какими бы всеобъемлющими они ни были, не являются доказательствами физического существования определенной модели для теории со всевозможными е характеристиками. Буквальное «чтение» мо дели может зайти так далеко, что наблюдается полная идентификация теории и иллюстрирующей е теории. Это может быть отнесено и к се мантическим, формальным, интерпретативным и иным моделям.86 В этом случае предполагают, что теория указывает на элементы системы, пред ставленные в интерпретативной модели, как на реально существующие в общественной жизни, со всеми их характеристиками. Если компьютер может служить базовой моделью для теорий о работе человеческого моз га, это никак не связано с фактом, что и работа компьютера и функциони рование мозга – это электрические импульсы. И это никоим образом не означает, что человеческий мозг ни что иное, как компьютер, или что ар тефакт это ни что иное, как думающая машина.

Любая научная модель, в том числе модель социального объекта, про цесса, напоминает то, что она иллюстрирует только своими структурными качествами. Изоморфизм – главное, что требуется от модели, а также то, что модель социологу может предоставить. Качества системы, которые не имеют отношения к е структуре, но проявляют себя в функционирова нии, нельзя отнести к статусу и функциям системы как модели. В работах Лазарсфельда они названы экзогенными качествами или переменными, в отличие от эндогенных качеств, внутренних для системы.87 Экзогенные качества будут в общем виде различными в разных интерпретативных мо делях для одной и той же теории. Для любого данного случая они могут оставаться постоянными так долго, как долго сохраняется система. Они могут подвергаться изменениям только при условии, что эти изменения не зависят от эндогенных факторов: мы можем рисовать политические карты любым цветом, при условии, что соседние страны изображаются разными Nagel, E. Structure of Science. N.Y.,1961, p.115.


См. E.Nagel, p.117. А также Braithwaite, R.B. Scientific Explanation, Cambridge (Engl.), 1956, p. 93.

Lazarsfeld, P. (eds.) Mathematical Thinking in the Social Sciences, Glencoe (Ill.), 1955, p.119.

цветами. Ошибка буквальной трактовки моделей, которая обсуждалась ранее, заключается в том, что не удатся правильно провести различие между эндогенными и экзогенными качествами.

Если же ошибка вс-таки произошла, легко потерять из вида тот фунда ментальный факт, что эндогенные качества системы являются таковыми только в перспективе, когда социальная система начинает соотноситься с другой системой, таким образом, что одна может служить моделью для другой. При исследовании социальной реальности, имеющей свойства многуровневности, подвижности, социальные факты «как вещи» могут рассматриваться с разных точек зрения на разных «уровнях» анализа, по этому разные характеристики могут актуализироваться в различных моде лях. Например, изучая семью можно демонстрировать иерархическую структуру социальных субъектов и, соответственно, для этого моделью может служить некая абстрактная, имеющая геометрическую форму, сис тема. Ясно, что иерархия, в смысле отношений власти и влияния, привя занности, даже любви людей друг к другу, лояльности, уважения и другое здесь являются экзогенными. И все эти же отношения могут быть в рав ной мере основополагающими, отправными для построения модели семьи.

Далее, каждый член семьи может быть вовлечн во властные отношения с теми, кто семье не принадлежит. Отец семьи связан со своим начальником на работе, дети с учителями, мать – с родителями мужа. И эти отношения, разумеется, могут оказывать влияние на отношения в семье. Нашей зада чей может быть изучение позиции каждого индивида не как независимой автономной единицы, а как составной единицы властной структуры. Вы стаиваемые модели могут быть очень разнообразны. Но модель семьи, как группы людей наиболее близко контактирующих друг с другом, будет иметь первенство над любой из «властных» моделей.

Дело в том, что модель семьи – вовсе не картина семьи, а средство полу чения или средство формулировки знаний о ней. Брейтуэйт пишет: «Раз мышление о научных моделях посредством моделей – всегда размышле ния «как-будто». Цена использования моделей – бесконечная бдитель ность».88 Потеря бдительности приводит к тому, что модель принимается за социальную реальность. Даже если социолог правильно различает эн догенные качества модели, он может неправильно понять их как состав ляющие элементы того объекта, который моделируется. Ясно, что модель наиболее полно выполняет свою функцию в исследовании благодаря точ ности представления моделируемых признаков. Сходство моделируемых признаков структурно. Ошибка может проявляться, в случае если соци альный исследователь забывает о том, что сходство модели с реальностью существует только при определенном ракурсе, взгляде на реальность, Braithwaite, R.B. Scientific Explanation, Cambridge (Engl.), 1956, 93.

только в данной перспективе, от определенного способа представления.

Взглянем на географическую карту России, которой мы пользуемся. На верняка можно заметить искажение северной полярной области, и это ис кажение на хорошей карте является эндогенным для этой модели.

Модель – это научная метафора. Е нельзя понимать как буквальное ут верждение. И чем лучше обоснована, чем более знакома метафора, тем больше опасность того, что е будут воспринимать буквально. Сталкива ясь с научной моделью, люди не являющиеся специалистами в социаль ных науках размышляют о моделях: «это как раз то, что есть на самом де ле» вместо того, чтобы думать «это то, на что это похоже». Социальный исследователь постоянно ищет сходства. Существует даже технология ме тафорического представления социальной проблемы или объекта. Ищется то, что может продвинуть исследование, или то, что может быть полезным для предсказания или контроля. Но рабочая метафора не может преобра зовать сходство в идентичность. С такой же проблемой сталкиваются ес тествоиспытатели. Точка зрения Поля Дирака: «Главная задача физиче ских наук вовсе не создание картинок… Знание природа имеет столько же общего с моделями природа, как религия с идолами.89 И в физике, и в со циологии модель становится реально существующим образом, только ес ли е хотят видеть таковым. Идол не является просто формой, или некой сущностью, идол есть идолопоклонство верующих в него.

Вероятно, банальное утверждение, что истина одна в какой-то мере вер но. Но если это и так, то такое утверждение верно только для буквально понимаемых утверждений. И это не предполагает ограничений на метафо рические модели, с помощью которых можно эффективно передавать зна ния. Если модель не понимать как прямое отражение реальности, можно использовать несколько дополняющих друг друга моделей, иллюстри рующие разные ракурсы моделируемой части социальной реальности. Для изучающих более простую физическую реальность это стало рутиной. На пример, точка зрения Л.Больцмана, член-корреспондента Санкт Петербургской Академии Наук: наука стала разнообразной и появляется возможность «создавать систему картинок внешних объектов различными путями. До сих пор тврдо придерживались принципа, что существует только одна истина. Что существует множество ошибок, но истина одна. С нашей настоящей точки зрения, такому взгляду нужно возразить.… В со ответствии с одной из точек зрения нужно обращать свой взор на идеал, который будут единственным и недостижимым, другая точка зрения – ви деть множество того, что достижимо».90 Одна из функций научной теории Freudenthal, H. (eds.) The Concept and the Role of the Model in Mathematics and the Natural and Social Science, Dordrecht (Holland), 1961, p.178.

Danto,A. (eds.) Philosophy of Science, N.Y., 1960, p.247.

– объединять и систематизировать, чтобы достигать вс большего единст ва научных концепций. Но это не следует принимать во внимание, выби рая одну из моделей, как картинку, которую только нужно доработать, чтобы она стала копией, говорящей о социальной реальности.

Иначе говоря, точка зрения, что научное достижение ученого в общест венных науках отличается его способностью формулировать истину о предмете изучения в единственной всеобъемлющей модели, сформулиро ванной формализовано, выраженной системой постулатов, - есть не что иное, как предубеждение. Моделей, которые нельзя упрекнуть в такой ошибке, в российских социальных науках совсем немного. Это не означа ет, что российские ученые неизощренны логически, или безразличны к методологическим требованиям. Это означает только, что пока реконст руктивную логику предпочитают практической логике исследования. Ве роятно, это следует рассматривать как определенный этап методологиче ского роста российской социологии.

4.3. Теоретизирование и особенности социологических теорий Теория – один из наиболее значительных продуктов, результатов науч ной деятельности, а теоретизирование – деятельность характерная для ученого. В широкой, бытовой трактовке под теорией и теоретизированием зачастую понимают всякую деятельность, в которой присутствуют эле менты рационального осмысления чего-либо. Со времени появления со циальных наук в обществе утвердилась тенденция рационализировать различные виды общественных практик. Опыт в этой области накоплен значительный и позитивный, и негативный. Это основание для традицио налистов сомневаться в важности, общественной необходимости иннова ционной проективной исследовательской деятельности. Возможно, этим объясняется достаточно часто зримо или незримо присутствующее в среде современных российских мыслителей мнение, что для социологии и иных социальных дисциплин следование нормам рационализирующих форму лировок научной теории не столь и важно. Общественная жизнь либо уже давала ответ на искомый вопрос, либо даст, но без вмешательства со сто роны неразумного субъекта. Исследовательский поиск, проективная дея тельность социальных исследователей, на которые и «заточены» теории не имеет оснований.

Зададимся вопросом: является ли формирование теории в процессе со циологического исследования важной и заметной частью научной дея тельности либо теоретизирование не имеет утилитарного прикладного значения для социологии и им можно пренебречь или оставить на усмот рение самого учного, его инициативе.

С того времени как наука приобрела доминирующие позиции в деле «вооружения людей знаниями и новыми средствами практического гос подства над миром»91 создание научных теорий можно рассматривать как наиболее важную и значимую деятельность. Эта значимость заключается в том, что теория ориентируется на идеализированное, символическое отображение опыта в противоположность простому, незамысловатому, сенсуативному восприятию фактов социальной реальности.92 Содержание нашего социального опыта, разумеется, не является последовательностью простых событий, хотя поиск исторических законов и оказался пока без результатным. Но мы вс же знаем, что социальную реальность составляет последовательность более или менее значимых событий, которые имеют значение, связанных с удовлетворением общественных потребностей сами по себе. Общественно значимые события значимы ещ и по способам и формам проявления. Кстати, эта мысль связана с главной темой моей ра боты: научная деятельность, как разновидность общественно важной практики становится таковой, когда приобретает специфические, по вы ражению Н.

Лумана «отдифференцированные» формы выражения. Факты общественной жизни, социальной реальности являются логически связан ными друг с другом, вытекающими и обуславливающими друг друга, то есть важными по отношению друг к другу. Каждое социальное действие, как это в своей книге показывает, например, Ханс Йоас93 может быть ас социировано с утверждением, смысл которого заключается в том, что предпринятое действие в каждой данной ситуации служит осуществлению некого импульса. В свою очередь импульс, побудивший данное действие, служит удовлетворению неких потребностей и интересов, которыми дей ствие и было мотивировано. Конечно, тот факт, что исходное суждение принимается во внимание или нет субъектом, совершающим действие, может проявлять себя только при ретроспективном анализе. Здесь проис ходит смещение от суждений типа «как будто», каковые хотя и иллюзор ны, но не менее полезны, к суждениям типа «безусловно верно». Здесь можно предположить, что сознанию современных людей присуща при вычка верить в научный закон, или в существование последовательности, которая, как кажется, необходима, всеобща и универсальна.

4.4. Особенности и функции теорий в социологии Обучение, функция первостепенная в социальной системе, может быть представлена как действие, дополняющее природные рефлексы че ловека привычками, полученными в результате научения. Обучение под Соловьев, Э.Ю. Прошлое толкует нас: (Очерки по философии культуре).- М.:

Политиздат, 1991, с. Рузавин, Г.И. Научная теория. Логико-методологический анализ. – М., «Мысль», 1978, с.11-18.

Йоас, Ханс Креативность действия. – СПб.:Алатейя, 2005.

талкивает человека к отказу от действий привычных, стандартных, по М.Веберу - традиционного типа действий, к новым реактивным действиям в незнакомых, нестандартных ситуациях. Обучение ориентирует на твор ческое решение тех проблем, с которыми ранее действующий субъект не сталкивался. Надо заметить, что стимулирование системы обучение и об разования, предпринятое российским правительством в последнее время, имеющее целью вызвать инновационные поведенческие реакции общест ва, выглядит вполне социологически оправданным. Вот эти новые, нетра диционные («инновационные») реакции составляют поведенческую кор реляту теоретизирования.

Теория, с такой точки зрения, это способ восприятия и понимания новой, ранее не встречавшейся ситуации. Теория позволяет наиболее эф фективно использовать обычные, стандартные типы действий, и, что важ нее, менять их или совсем от них отказываться, заменяя их новыми, как того требует ситуация. В реконструктивной логике теория, соответствен но, играет роль средства стимулирующего интерпретацию, критику, объе динения уже созданных законов, путем их модификации, так чтобы они подходили к данным, переменным, неучтнным, непредусмотренным в их формулировке. Теория указывает пути открытия новых и более убеди тельных обобщений. Включаться в теоретизирование, как специфическую деятельность, означает не просто обучаться по опыты предшественников, но ориентироваться в том, чему надо учиться. Иначе говоря, наиболее низко продуктивный уровень обучения – догматически затвердить науч ные законы, но не подняться до уровня научной теории. Это обучение при помощи опыта, а, не отталкиваясь от него, так как из опыта требуется из влечение символических конструкций, дающих субъекту некий вторич ный, косвенный опыт, который субъект не ощутит никогда.

В этом смысле теория противостоит практике. Теория - это нечто нематериальное, форма сознания, отличная от действия, дающего матери альные, ощутимые результаты. Решающим же здесь, с нашей точки зре ния, является то, что это дискурс имеет значение только тогда, когда он относится к контексту проблемной ситуации, о которой мы размышляем.

В более широкой трактовке теоретизирование можно рассматривать как деятельность вполне прикладная, весьма материальная. Теоретизирование как один из разновидностей деятельности сознания может характеризо ваться и как пассивное, и как свободное.

Критические замечания, которые довольно часто можно слышать в России, о том, что план действий соответствует теоретическим положени ям, «но не будет работать на практике», могут быть вполне справедливы, но их нужно правильно понимать. Теория в социологии может уточнять условия, которые не выполняются в конкретном случае. В этом случае критика сведтся к высказыванию, что предложенное планируемое дейст вие удовлетворительное, но для решения другой проблемы. Теория может включать или предполагать условия, которые никогда не выполнялись и не могут быть выполнены, так как хорошая теория – это хорошая эластич ность, то есть идеализация. Такая критика может привести к мысли, что для данного конкретного случая выдвинутые условия являются излишне упрощенными и в данном случае теория не может предложить приемле мого решения. Теории в социологии всегда касаются общественной прак тики и коррелируют, совпадают с ней тогда, когда соответственно уточ няются способы и контекст применения.

Теория в социологии, также как в других науках, это символические конструкции. Даже те специалисты в области философии науки и ученые, которые рассматривают законы естествознания в числе элементов состав ляющих мироздание, научные теории к мирозданию «не подпускают».

Теорий социальных наук, в том числе исторических теории это касается в наибольшей степени. В любых случаях теории созданы человеком и даже в случае своей истинности, они должны соответствовать «тому, что есть в мире Бог». То, что теории основаны и пронизаны символизмом, означает, что они не связаны с неизбежностью социальных фактов. Каждый факт социальной жизни самодостаточен: он есть то, что он есть. И теорию, как любой символ, можно воспринимать как факт, точнее как исходный факт для истории идей или для всей социологии знания.

Но в этой своей функции теория выходит за рамки очерченного символом содержания. Символ стремится, ориентирован на поиск точного смысла, значения, в ином случае ему не удастся выполнить свою симво лическую функцию, быть символичным. Развитие научных теорий в со циологии всегда должно учитывать возможность неудачи, их стремление к научным истинам неизбежно должно сопровождаться дискуссиями и по стоянным присутствием риска ошибки, подобно тому, как опасность смерти является ценой, которую платят живые. Иными словами, теория выдвигает предположение, является гипотетический, своей неопределен ностью противоположна смыслу существования научного факта как из вестной, подтвержденной истины. Ученые иногда говорят: в конце кон цов, это только теория, что свидетельствует о продолжающемся поиске и приглашает к дискуссии. Но, разумеется, научные теории в социологии лучше обеспечены эмпирическими подтверждениями, более тщательно логически доказываются, чем простой набор эмпирических обобщений или некоторые предположения о существовании социального факта.

Таким образом, социологическая теория по самому смыслу своего существования противопоставляется общественной практике и научному факту. Она также противостоит опыту (в том числе и пресловутому «жиз ненному опыту»). Теоретические концепции противопоставляются кон цепциям, созданным на основе наблюдения, а также теоретическим зако нам с эмпирическими обобщениями. Хотя следует заметить, что форму лировка самой концепции в общественных науках предполагает использо вание символов и именно это выделяет е из общего потока восприятия социальной реальности. В некоторых случаях это относится к характери стике и восприятию самого материала (например, легко различить эконо мику и политику), в то же время в других случаях – ещ более глубокая проработка социальной реальности символическими процедурами. Преж де всего, важна формулировка теоретических терминов, значение которых важно уточнить сопряженными, «горизонтальными» признаками, уста навливающими их взаимосвязь и взаимную опосредованность. Поэтому «теоретический» неизбежно означает абстрактный, выделенный, кристал лизованный из материалов опыта, но одновременно это означает концеп туализированный, созданный из отселектированных материалов, то, что не имеет аналога, двойника в опыте и социальной практике. Если сформу лирована теоретическая «сущность», а не только теоретический термин со специфическим, ограниченным использованием, нужно попытаться обес печить для таких «сущностей» специфическую же «закрытую» область существования или способ использования. Аналогично этому теоретиче ские законы опосредованы эмпирическими обобщениями, которые ближе, более непосредственно относятся к фактам. Можно сказать, что они нахо дятся на более «высоком уровне», имея дело с абстракциями, а не с кон кретными субъектами или конкретными случаями социальных отноше ний;

скорее с теоретическими сущностями, а не с составляющими наблю даемых социальных фактов. Наверное, поэтому, неправомерно говорить, что они в строгом смысле слова описывают социальных мир, они скорее служат тому, чтобы предоставлять возможность объяснять некоторые со циологические истины.

Иными словами есть теоретические термины, теоретические законы и теории, которые можно анализировать, ссылаясь на два-три других, и порядок их раскрытия будет связан с их своеобразием. Концепции, суж дения и выводы являются взаимоопределяющими, как это детально пока зал И.Кант. Изменения в любой из увязанных в систему единиц неизбеж но будут ощущаться в других. В частности, новая теория требует специ фических терминов и разработки специфических законов: старые концеп ции не просто реорганизуются, но воссоздаются в новом виде, старые за коны не просто исправляются, но получают новое значение. Как и почему это происходит в социологии, в целом в социальных науках – один из ос новных методологических вопросов, касающихся формулировки теорий в социологии.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.