авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 13 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ...»

-- [ Страница 2 ] --

Итак, построение механизма, который определяет работу финансовых центров, в чем-то сравнимо с обустройством и организацией финансовых уч реждений, с устройством и управлением городов, и с конструированием и реа лизацией законов. Но имеются и отличия. Дело в том, что финансовые центры до недавнего времени еще не были включены в предмет государственного управления и находились в зоне ответственности законов рынка. Хотя государ ство и оказывало сильное воздействие на их развитие, но, преимущественно, косвенно через развитие, с одной стороны, городской среды, с другой стороны, создание общего благоприятного климата для финансового капитала. Рост го сударственного внимания к финансовым центрам неизбежен. Как и вся жизнь, которая все больше регламентируется государством, так и финансовые центры начинают подпадать под опеку государственного надзора. Тем не менее, их развитие пока еще в большей степени, чем многие другие даже менее значимые хозяйственные явления и процессы, находится в относительно свободных ры ночных условиях.

Финансовые центры в системе экономического развития Классические экономисты всегда учили: существует единственный спо соб действенного повышения заработной платы – увеличение инвестиций на душу населения, которое ведет к повышению уровня производительности труда и, следовательно, к росту потребления. Удивительно, что такие позиции соот ветствовали доперестроечным представлениям об условиях роста уровня благо состояния в нашей стране (и были забыты в ходе перестройки);

они характерны и для Западной либеральной мысли53. Причинно-следственные связи в системе «экономический роста – повышение общественного богатства и доходов насе Mises L. Preface to the new American Edition // Hutt W.H. The Theory of Collective Bargaining. – Glencoe (Illinois, US): The Free Press, 1954. – P. 9.

ления следующие» – рост уровня накопления, аккумуляция сбережений и инве стиционное их использование;

соотношение уровня потребления и инвестици онного использования дохода становится определяющим в данной системе ко ординат;

производительность труда становится итоговым показателем инвести ционного использования дохода. В этой связи финансовые центры можно рас сматривать как одно из ведущих устройств, которое обеспечивает через инвестиции благосостояние и экономическое развитие посредством оптимиза ции трансформации сбережений в инвестиции. Финансовые центры не только нацелены непосредственно на привлечение сбережений и капиталов и направ ление их в инвестиции и кредитование, но и воздействуют на накопление путем привития привычек к сбережению, развитию финансовой культуры населения, а также привлечения внешних капиталов для их инвестиционного потребления.

Ну и, конечно, в сферу их ответственности входит оптимизация инвестицион ного использования и повышения отдачи капитала.

В начале 2012 г. в России население держало до 60% сбережений в кре дитных учреждениях, а свыше 9% доходов имело инвестиционную направлен ность. Причем доля инвестиций быстро росла (в 2007 г. составляла всего 3%).

Тем не менее, накопительная часть в доходах населения не высокая, поскольку на потребление направляется свыше 80% доходов, что связано с двумя основ ными обстоятельствами: низким уровнем доходов и недостаточной финансовой культурой населения. Таким образом, формируется своеобразный замкнутый круг – чтобы привлечь дополнительные инвестиции необходимо повысить уро вень накопления, а чтобы его повысить, необходим достаточно высокий доход.

В целом эта задача решается достаточно сложно и медленно.

Однако возможны и существенные прорывы в ее решении. Опыт ускоре ния развития свидетельствует о двух основных способах выхода из замкнутого круга поэтапного повышения уровня сбережений и инвестиций и на этой осно ве роста уровня производительности труда, что позволяет ускорить решение проблемы экономического развития и повышения благосостояния. Первый свя зан с быстрым изменением пропорций между текущим потреблением и накоп лением в пользу последнего;

второй – привлечения внешних инвестиционных источников роста. Причем роль внешних источников роста не замыкается не посредственно на одном капитала;

не менее важную роль играет и креативность его представителей.

Складываются определенные группы стран с разным подходом к накоп лению и его участием в экономическом росте. В Японии до перехода к нулево му росту на рубеже 1980–1990-х гг. ставка накопления доходили до 35-40% до ходов. Результатом стало ускорение экономического развитие и небывало бы строе повышение благосостояния. В Японии сохранился высокий уровень на копления, но уровень инвестиций сократился, что привело к тому, что страна стала нетто-экспортером капитала, а такие превратилась в ведущий финансо вый центр мира, который снабжает инвестициями многие страны.

Аналогичные тенденции наблюдались в Китае, но с задержкой в несколь ко десятилетий. Высокий уровень накопления позволил реализовывать уни кальные по масштабам инвестиционные программы, что позволило стране за нять второе место в мире по объемам валового внутреннего продукта. Одно временно произошло повышение уровня благосостояния населения, что приве ло к появлению относительного избытка капитала, формированию мировых финансовых центров и активному участию страны в инвестиционных програм мах Африканского континента и Австралии.

Мировые финансовые центры позволили компенсировать некоторые структурные несоответствия национальных финансовых рынков и асимметрии между потреблением и накоплением. Они способны нивелировать целый ряд проблем и разрешать противоречия, в частности, между краткосрочным харак тером привлеченных ресурсов и необходимыми для обеспечения экономиче ского роста долгосрочными финансовыми ресурсами. Дело в том, что практи чески все страны, недавно ставшие на путь активизации накоплений и повы шения эффективности системы «сбережения – инвестиции» страдают нехваткой долгосрочных ресурсов. В структуре финансовых институтов доля накоплений пенсионных, страховых и инвестиционных фондов, т.е. финансовых посредни ков с долгосрочными ресурсами, незначительна;

преобладают банковские ме тоды мобилизации средств, которые по своей природе изначально краткосроч ные.

Внешне не связанные между собой операции финансовых учреждений, в конечном счете, подводят к важным народнохозяйственным результатам – эко номическому росту и повышению уровня благосостояния населения. В опти мизации данного процесса и повышения его эффективности и заключается ос новное назначение мировых финансовых центров Кризисы и активизация научных разработок Кризисы и любые отклонения в повседневной хозяйственной жизни вне сли больший вклад в экономическую науку, чем обыденная экономическая жизнь;

оказали они неизгладимое воздействие и на экономическую политику, государственные связи, корпоративное управление и, конечно, на быт, повсе дневную жизнь. Но кризис кризису рознь. За всю их историю не так много бы ло таких, которые вызвали преобразования всей общественной системы, на стоятельно требовали разработки новых подходов их осмысления, перестройки государственной политики и хозяйственных связей. Именно таким стал совре менный финансовый кризис.

Во время экономических кризисов принято предъявлять требования к экономической науке: почему она не в состоянии предсказать кризис? В боль шом многообразии представлены многочисленные факты, доказаны причинно следственные связи, предложены аксиомы, подготовлены различные соперни чающие и сотрудничающие друг с другом теории, разработаны статистические ряды, модели и формулы, позволяющие проводить оценку хозяйственным со бытиям. Однако кризисы, как всегда, приходят неожиданно в самое неподхо дящее время и все оказываются слабо подготовленными к новым реалиям.

Для нас, постсоветских людей, привычно смотреть на экономику, да и на все общество, в направлении от общего к частному с безусловным подчинени ем личных интересов общественным, когда конкретный человек теряется за всеобщностью экономических, а еще раньше и классовых отношений. В таких случаях все сводилось к объективному и в той или иной степени учету субъек тивного в хозяйстве и безусловному приоритету коллективного, государствен ного, общественного интереса над частным, индивидуальным, личным, а лич ность терялась за массами и микроэкономика подавлялась макроэкономикой.

Такой подход отличал не только марксистко-ленинскую, пролетарскую поли тическую экономию, но и многие буржуазные экономические теории. Особня ком стояла австрийская экономическая школа. Она предпочитала ставить в центр внимания человека, индивидуальность и свободу личности. Основной принцип – экономическая свобода, как осознанная необходимость, не имеет ничего общего с анархией, хотя нередко пытались прировнять эти две катего рии. С таких позиций кризис разражается, когда экономическая свобода натал кивается на определенные барьеры, которые невозможно преодолеть. С пози ции марксизма таким барьером становится перепроизводство, циклически на рушающее ход хозяйства;

с позиции кейнсианства – недоиспользование госу дарственных рычагов воздействия на хозяйство. Особые позиции занимают различные ультралевые школы, которые обвиняют во всем рынок, якобы, не способен осуществить само-настрой. С позиции ряда школ, рынок сам по себе выдвигает препятствия на своем пути. Монетарные противники Кейнса во гла ву угла ставили товарные заторы, которые периодически закупоривают хозяй ственные артерии. Однако все школы единодушны в том, что как только «ин сульт» поражает экономическую жизнь, политики, государственные деятели приступают лечить больное хозяйство. При этом предлагается в основном один и тот же рецепт – государственное регулирование, происходит переориентация с рынка на государство. В одних случаях предписывают медикаментозные пре параты (прежде всего, изменение уровня процентной ставки и массы денег), а в других случаях – хирургические вмешательства (национализация, прямое госу дарственное управление, международная координация, унификация учетной и отчетной информации, учреждение спецфондов для экстренной помощи). Раз личия между школами более наглядно на стадии выхода из кризиса – одни по лагают, что и впредь следует упор делать на государство, а другие – на рынок, сокращая государственное вмешательство в экономику.

Принято считать, что в результате фиаско свободного рынка во время Ве ликой депрессии выбор закономерно пал на хирургическое вмешательство. Важ ными вехами на пути развития общества и познания возможностей и пределов государственного вмешательства в экономику стали Новый курс Президента США Ф. Рузвельта. Новый курс был вдохновлен не только идеями Кейнса о го сударственном регулировании экономики. Необходимо было противостоять внешним угрозам. Они были связаны с подчинением экономики милитаристско му государству, под воздействием национал-социалистической идеологии в Ита лии и Германии, а также полной централизацией и огосударствлением хозяйст венной жизни в СССР в соответствии с идеями марксистко-ленинской теории.

В разгар Великой депрессии яркий представитель австрийской школы в экономике Ричард вон Стригл писал: «Прежние идеалы, привычные ценности и старые институты, а также былая благонамеренность и доверчивость – раз рушились, разбросав бесплодные семена, но слишком восприимчивые для вся кого рода экономических шарлатанов и политических «целителей». Частичная экономическая дезинтеграция сопровождалась коллапсом демократических правительств. Остались руины, которые стали благодатной почвой для … тота литарных государств… и приютом авторитарных диктаторов» 54. Во время кри зисов легко переходить к популизму и, подтравливая инстинкты самосохране ния и выживания, переходить к чрезвычайным мерам, ограничивать и даже полностью сворачивать рынок.

Рынок и государство сосуществовали всегда, но соотношения между ни ми постоянно менялись в ходе экономических подъемов и падений. В экономи ческой литературе десятилетие, предшествующее Великой депрессии, принято относить к расцвету рынка. Однако если посмотреть на первые десятилетия прошлого века, то в США можно заметить переход к достаточно жесткому го сударственному регулированию денежно-кредитной сферы начиная с 1914 го да. Тот период характеризовался, в одних случаях, расцветом рыночных сил, в других – ростом монополий и их слиянием с государством и формированием на этой основе государственно-монополистического капитализма. Два подхода от ражали мейнстрим экономической мысли – марксистко-ленинский и левобур жуазный подходы к анализу хозяйства. Федеральная резервная система США (ФРС, была создана в 1913 г.) приступила к работе в военные годы. С момента возникновения она сразу же стала расставлять различные ограничения (были регламентированы многие банковские операции, унифицирован учет и отчет ность банков, но самые важные изменения произошли в механизме выпуска де нег в обращение) и зарекомендовала себя как основной государственный рег ламентирующий орган. Опираясь на казначейство, государство стало следить за движением инвестиций, переливом капитала и валютными операциями. Цель мониторинга стала стимулирование тех секторов хозяйства, которые работали на союзников, и не допуск в экономику инвестиций от враждующего лагеря, а также поддержание валютного курса в условиях падения многих ранее перво классных валют.

Одновременно государство запустило маятник денежно кредитной экспансии, который в дальнейшем сыграл важную роль в формиро вании долларовой гегемонии, – приступило к масштабному кредитованию со юзников. ФРС не только ограничивала свободу денежного рынка, но и целена правленно стимулировала (в основном через процентную ставку и массу денег) экономическую экспансию, и одновременно заложила основы процветания и формирования среднего класса (через соответствующее денежно-кредитное ма нипулирование). Была выбрана политика «дешевых денег», что позволило за первое послевоенное десятилетие одной трети американским семьям улучшить свои жилищные условия и повысить качество жизни (насытить страну народ ными автомобилями, холодильниками, стиральными машинами и подключить систему социально обеспечения и массового здравоохранения и образования).

Параллельно активизировалась работа антитрестовской комиссии и возросла Strigl R. Capital and Production. First ed. 1934. – Ludwig von Mises Institute, 2000.

роль государства в перераспределении продукта. Государство ни на минуту не оставляло в стороне хозяйство, крупный и мелкий бизнес, домовладельцев и семейный бюджет. И, тем не менее, разразился кризис. Не только марксисты ленинцы, но и многие буржуазные экономисты сразу же обвинили рынок, его чрезмерную свободу, которая и привела, якобы, к экономическому коллапсу.

Относительно недавно появились работы, которые, при поиске причин Великой депрессии, переориентировали внимание на разбор ошибок государст венного регулирования хозяйства (в годы предшествовавшие кризису и непо средственно в первые два года его хода). Принципиально отличную трактовку цикличности и природы кризисов предлагала австрийская экономическая шко ла, которая уже в 1930–1940-х гг. заняла прочные позиции в экономической мысли США. В австрийской экономической школе при анализе цикличности отправной точкой выступал денежно-кредитный рынок. На денежно-кредитном рынке индивидуализм, свобода и любые ее ограничения наиболее заметны. От личительной особенностью теории кредита является повышенная чувствитель ность к поведению участников денежно-кредитных взаимоотношений. С пози ции австрийской школы финансовые сбои как во время Великой депрессии, так и Современного финансового кризиса произошли не из-за недостаточности го сударственного вмешательства в экономику, а его чрезмерности, а также несо ответствия требованиям самонастраивающегося рынка. Относительно излиш нее и несоразмерное государственное воздействие на хозяйство вкупе с пороч ностью всей системы государственного регулирования в обоих случаях поста вили мировые финансы на край краха. В условиях, когда основной поиск выхода из кризиса идет на путях не столько совершенствования, сколько уси ления госрегулирования, закладывается мина замедленного действия, которая способна в любой момент повернуть маятник экономического роста, процвета ния и свободы в обратное направление.

При объяснении финансовых кризисов достаточно часто прибегают к теории кредита Хаймана Мински 55. Он считал, что ключевым фактором, веду щим экономику к кризисам, является накопление долга. Многими экономиста ми предложенная Х. Мински схема трех типов-уровней заемщиков (осторож ных, спекулятивных и несостоятельных), аккумулирующих взрывоопасную за долженность, была положена в основу объяснения ипотечного кризиса 2007– 2008 гг. в США.

Попытаемся проанализировать сложившуюся ситуацию. Любой, кто бо лее-менее последовательно обосновывает феномен финансового кризиса, кри тически и методически мотивирован той или иной системой философского ос мысления экономики. В основе могут находиться марксистские постулаты (ле нинского или либерального толка), кейсинаские концепции, монетаристко меркантилистские теории или методологические положения индивидуализма 1919–1996 гг. профессор экономики университета Вашингтона в Сент-Луисе. Выступал с резкой критикой как монетаризма, так и кейнсианства. Разработал свою теорию циклов и практически не знакомую в России теорию секьюритизации, но широко обсуждаемую в на учных кругах США (Securitization. Preface and Afterword by L.R. Wray. Minsky H. Securitiza tion. June 27, 1987 // Policy Note- NY: The Levy Economics Institute of Bard College, № 2, 2008).

австрийской экономической школы. Можно и по-другому распределить все школы – по выбору направления анализа финансового рынка: от общего к част ному или от индивидуального к общему. В своей известной работе Джон Мей нард Кейнс писал: «Идеи экономистов и философов-политиков, в обоих случа ях, когда они правы и когда ошибаются, имеют большую силу, чем принято по лагать. Они правят миром. На практике люди, которые верят в себя и свободны от любого интеллектуального влияния, являются исключением, основная же масса людей являются рабами нефункциональных экономистов».

В 1973 г. была опубликована книга яркого представителя неоавстрийской экономической школы П. Гривес под редакцией Людвига вон Мизеса с претен зионным заголовком «Как понимать кризис доллара». Автор объяснял возмож ные угрозы и сценарии крушения долларовой империи. Прошло почти сорок лет, и предложенная тогда автором тема снова стала актуальной. О кризисе доллара говорят представители практически всех экономических школ. Людвиг вон Мизес в предисловии к книге «Как понимать кризис доллара» писал, что золотой стандарт позволил эволюционировать капиталистической системе в со временное состояние. Он создал современное банковское дело и на его основе были укреплены позиции американского доллара и создана империя его гос подства. Десятилетие, предшествовавшее кризису, представлялось так, словно «мир окончательно вошел в золотой период мира и процветания, которые каза лись вечными».

Современный финансовый кризис – крупнейшее экономическое событие нового века. Ни одна страна не избежала его крепкой хватки. На многие годы вперед он оказал неизгладимое воздействие на человечество, изменил нашу ве ру в незыблемость существующей расстановки сил на мировой арене, заставил всех задуматься о неизбежной перестройке ориентиров, интересов и институтов в денежно-кредитной сфере. С позиции современного финансового кризиса предшествующие ему два десятилетия были транзитными: занавес опускался за одним этапом истории, новая же финансовая эра только готовилась выйти на авансцену.

Экономическая наука занята поиском причин современного кризиса и ро ли ведущих финансовых институтов и центров в его распространении. Крити ческий обзор наиболее значимых современных теорий, характеризующих уча стие финансовых посредников и финансовых рынков в распространении цик лических колебаний, проведен в Институте экономики Михаилом Иосифови чем Столбовым 56. В частности, им были рассмотрены основные концепции финансового акселератора, кредитного рационирования и финансового «зара жения», которые появились на базе развития теории информации (в частности, асимметричного ее распределения). Необходимо также еще добавить то, что важную роль в развитии понимания кредитно-финансовых факторов в циклич ных колебаниях играет поведение экономических агентов. И это направление Столбов М.И. Финансы и экономическая нестабильность. Роль финансовых посредников и рынков в трансмиссии колебаний деловой активности (Роль финансовых посредников и рынков в распространении экономической нестабильности: теоретический аспект). – М.: Ин ститут экономики, 2010. – 48 с.

также получает на Западе заметное развитие. Его активными проводниками яв ляются не только представители Института Адольфа вон Мизеза 57, но и Чикаг ская школа экономики и ряд других научных центров (в частности, Исследова тельский центр Канон, Институт продвинутых международных исследований, Женева, Институт исследований человека, Калифорния 58). В частности, коллек тив авторов развил теорию процента с учетом последних явлений в экономи ке59, с позиции неоавтрийской школы были рассмотрены проблемы секьюрити зации долгов60 и современны денег61. Доверие, моральность бизнеса, поведение масс, психология отдельных игроков стали важными обстоятельствами многих современных теорий циклических колебаний. Данные вопросы были вплетены в канву исследования трансмиссионных последствий деятельности финансовых посредников на рынке. Новые подходы были противопоставлены традицион ным теориям экономического цикла, которые во многом игнорировали роль как денег, кредита, финансов, так и поведения, а также информационных асиммет рий в колебаниях экономической активности. В ряде случае в отечественной и зарубежной экономической науке возрос интерес к поиску забытых теорий, анализ которых зачастую позволяет по-новому взглянуть на некоторые новые явления циклических колебаний 62.

В настоящее время в экономической науке отсутствует понимание необ ходимости исследования роли финансовых центров в циклических колебаниях.

Вместе с тем финансовые столицы зачастую становятся центром и обладают инструментарием для создания трансмиссионного эффекта любых проблемных ситуаций. Они изменяет видение источников и механизмов распространения циклических колебаний в мировом хозяйстве. Предложенная работа не претен дует на всю полноту освещения проблемы, только в постановочной части пыта ется восполнить данный пробел.

В недалеком прошлом были попытки отнести современную австрийскую школу к аутсай дерам анализа цикла. Однако последние работы данной школы, а также всеобщее внимание ко многим вопросам, которые были выдвинуты данной школой (например, полезности капи тала, поведенческой теории кредита, участия денежных манипуляций центральных банков) и «срабатывании» их в условиях современного кризиса сыграли положительную роль в при ближении неоавстрийской школы к экономическому мейнстриму. Тем не менее, до сих пор основные положения данной школы не нашли отражения в экономической политике ни од ной западной страны.

Популяризации неоавстрийской экономической школы, и в частности ее теории циклично сти, способствовало изданию учебника по макроэкономике, который был принят в ряде учебных заведений США.

The Pure Time-Preference Theory of Interest. Ed. J. M. Harbener. – Auburn (Albany, US): The Ludwig von Mises Institute. – 2011. 186 p.

Baily M.N., Litan R.E., Johnson M.S. The Origins of the Financial Crisis. Wash.: The Brooking Institution // Fixing Finance Series. – Paper 3. – November 2008. – 47 p.

Heilperin M.A. Aspects of the Pathology of Money. Monetary Essays from Four Decades. – Au burn (Albany, US): The Ludwig von Mises Institute. – 2007. – 296 p.

См., например: Кадочников Д. Международная координация финансово-экономической политики: научное наследие Густава Касселя // Вопросы экономики. – 2012. – № 1. – С. 51-64;

Соколов К.Б. Ифляторные теории кредита: Дис. … канд. экон. наук. – СПб.: СПбГУ, 2011.

ГЛАВА 3. ТЕОРИЯ РАЗВИТИЯ ФИНАНСОВЫХ ЦЕНТРОВ В СИСТЕМЕ ЗНАНИЙ Итак, предмет «финансовые центры» призван стать одним из центральных звеньев современной экономической теории и финансовой науки, узловым во просом и важной основой для понимания глобальной экономики. И еще одно об стоятельство, которое ранее не учитывалось. Дело в том, что финансовые цен тры – это не просто скопление финансовых учреждений и города, которые пред почитает капитал. Финансовые центры – это также пристанище слухов, прихоти, увлечений, идей, творчества, безрассудных поступков и трат, сочетаемых с рас четливостью, трезвостью и бережливостью, и все это помноженное на городское пространство, с его специфическими свойствами, отличающими один город от другого. Как все эти стороны и обстоятельства сказываются на обороте капитала, на его цене и формах движения и, конечно, распределении между различными участниками рынка, которое происходит как в силу разделения труда, так и кон куренции и даже почти постоянной кооперации и сотрудничества? Раскрытие данных вопросов позволяет сделать шаг вперед при познании финансовых цен тров. Формально данные вопросы подходят под определение модной в новом ве ке науки – поведенческие финансы. Однако они значительно богаче и включают массу дополнительных вопросов, которые еще не включены в курс не только по веденческих финансов, но и поведенческой экономики.

Теория развития финансовых центров может быть представлена в виде философского видения финансового капитала в крупнейших городах. Как мож но сделать город финансовым и, в то же самое время, креативным, с тем чтобы он не столько поглощал для своего развития, сколько привлекал и распределял капиталы и был желанным местом для жизни? Что для этого необходимо пред принять? Теория финансовых центров – это философское осмысление матема тически вычисляемых взаимодействий финансового и культурного капитала, помноженного на городское развитие. С первого взгляда такая конструкция ка жется словесным нагромождением и искусственным усложнением достаточно простых явлений и процессов. Однако теория финансовых центров способна бросить вызов традиционным восприятиям дифференцированных по направле ниям научных знаний. Тем самым, она способна революционизировать пред ставление о финансовой науке. По замыслу авторов, она призвана трансформи ровать финансовую науку от абстрактного изучения движение денежных фон дов или весьма конкретных финансовых вопросов, связанных с различными институтами, рынками, продуктами, к рассмотрению пространственного раз мещения основных финансовых явлений и процессов, городских механизмов притяжения и отталкивания капиталов. Такой подход обязывает наложение на кальку финансов и кредита урбанистических, социологических, культурологи ческих явлений. Полученная таким образом «смесь» формализуется в философ ском и политэкономическом направлении с точностью математических зависи мостей между капиталом и разнообразными внешними по отношению к нему агрегатами. В этом плане с развитием теории финансовых центров возможен следующий переход в экономических знаниях в направлении точечной выбор ке финансовых рынков, посредством рассмотрения пространственного их рас пределения и взаимодействия друг с другом. Естественно в предлагаемой рабо те сделан лишь первый шаг в данном направлении.

Что определяет деловой настрой финансовых центров Три главных идеи, определяющих деловой климат финансовых центров:

страхование (оборот денег требует страхования), леверидж (каждый по-своему оценивает возможности привлечения капитала и своеобразное кредитное плече – тот уровень задолженности, который по силам) и коллеторал (убеждение о не обходимости возврата денег и связанные с этим принуждения и расходы). Три базовых принципа, которые постоянно при любой финансовом раскладе либо выступают фоном, либо выходят на авансцену игр капитала. Все эти три прин ципа связаны не только с соответствующими учреждениями и в силу сущест вующего разделения труда свидетельствуют об уровне развития и сложившейся институциональной структуре центров, но и являются результатом «человече ской» деятельности и человеческого капитала. Данные вопросы часто ускользают от стандартных теорий финансов, кредита, денег, финансового капитала, фи нансовых посредников. Однако именно они всплывают на поверхность и стано вятся нередко основополагающими при рассмотрении финансовых центров.

Если смотреть на биржевые индексы, то особенно четко представляешь, как массовое поведение влияет на цену активов, не их реальная стоимость или затраты, связанные с производством скажем золота, а спрос и предложение.

Субъективизм спроса вполне очевиден, но уже раньше усилиями основателей австрийской школы определен и субъективизм предложения. Все эти характе ристики остаются в силе, когда наблюдается движение цен и прослеживаются индексы, будь то акций или нефти. Конечно, дефицит отдельных товаров, пра вильнее было бы говорить об оценке дефицита, т.е. субъективной стороне, а не объективизме производства, сказывается на спросе, подогревая покупателей.

Такое часто случается на рынках нефти, кофе, какао, зерна. Но и финансовые инструменты также обладают непредсказуемым поведением, в основе которого слухи, так же как и результаты работы финансовых аналитиков, предлагающих разнообразные модели движения цен и циклов, а также рейтинговые агентства, оценивающие компании, отрасли, города и страны. Движение цен имеет не только большие волны, определяемые экономическими циклами, но и текущие колебания, в основе которых еще больше субъективизма, чем, если следить за ценами в длительной ретроспективе. Как объяснить повседневные колебания цен на финансовые инструменты, да и на другие биржевые товары? Полнее их понять можно, только изучив финансовые центры и поняв механизм их работы, включив человека и его субъективизм в общую машину, определяющую их ра боту, войдя на биржу и познав ее законы, выйдя за ее пределы и окунувшись во внебиржевой оборот, возглавляемый финансовыми центрами.

Полезность, свободный рынок и цикличность Основные теории, призванные описать работу финансовых центров, рас сматриваемые авторами, предлагают метод оценки финансовых активов, обра щающихся в городах, и строятся на основе теории полезности и рационального поведения, посредством которых принимается оптимальное решение, и с уче том цикличности развития финансовых центров. С теоретических позиций тео рия полезности и рациональности определяет механизм работы всей системы;

с практической – все выглядит несколько иначе: поскольку множество проблем приходится ежедневно решать тем, кто работает в центрах, разработка теории финансовых центров предлагает методологический аппарат определения цены финансовых активов, представленных в столицах капитала. В это и заключается основное назначение теории.

Существуют также два других обстоятельства, рассмотрение которых по зволяют более широко взглянуть на финансовые центры и их основные про блемы:

пересмотр логики противостояния Laissez faire (принцип невмешательства) регулированию в финансовой сфере. В истории их противоборства и сосу ществования достигнута критическая масса. В частности, возрос уровень давления на правительство с целью побуждения его учредить новые виды регулирования, расширить и усилить интервенции в финансовую сферу и в жизнь больших городов. Одновременно наблюдается огромное сопротивле ние со стороны рынка введению новых видов регулирования. Разворачива ется дискуссия по следующим вопросам: какой тип регулирования лучше?

Как, когда и в какой очередности надо вводить различные виды регулирова ния? История свидетельствует, что рынок работает лучше всего, когда от сутствует на него давление со стороны правительства, нет государственных интервенций, но такое редко доступно и в условиях кризиса аргументация срабатывает в пользу государственных вмешательств в экономику. К тому же рынок сам ходатайствует за государственную помощь. В работе пред принята попытка показать «спор» между невидимой аргументацией рынка и усилиями государства в деле географического распределения капитала и его концентрации в городах;

объяснение финансового кризиса посредством не столько эффекта домино, сколько кредитного цикла (или что-то вроде Leverage cycle, оценки уровня капиталодоступности, установления соотношений между внешними и внут ренними источниками ресурсов, а также перспективами получения капитала в будущем и возвратностью вложений) и «работы» финансовых центров.

Спорным, но достаточно весомым аргументом является утверждение, что ипотечные хедж-фонды, появившиеся только в 1994 г., стали эпицентром современного кризиса. Более принятым является сведение кризисов к дея тельности транснациональных банков и новым финансовым инструментам.

Но если сравнить рост производных ценных бумаг и уровень их падения, то среди двух типов институтов с заметным опережением окажутся хедж Впервые данный принцип обоснован в работах экономистов классической школы полит экономии (в труде А. Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов»). Тер мин был введен не самим Смитом и, судя по его отношению к Навигационным актам и зако ну о ростовщичестве, догматиком в этом вопросе он не был. Современная наука считает принцип Laissez-faire идеальной мысленной конструкцией, которая не встречается в реаль ном мире, но которая является базисом для построения микроэкономической теории.

фонды.64 До их появления торговля закладными бумагами была достаточно ограниченной, но с их введением она получила принципиально иной харак тер: бумаги стали ликвидными, их оборот возрос в сотни раз, трансформация капитала и его мультипликация достигли чудовищных масштабов. В основе изменений находились даже не хедж-фонды и не крупнейшие банки, а фи нансовые центры, только они смогли осуществить опосредование капиталов.

Заложенные в них принципы коллективного опосредования позволило именно столицам капитала, а не отдельным даже самым крупных институ там возглавлять кризисные процессы и определять ход финансового цикла.

Имеются ли еще интриги в теориях посредничества, воспроизводства и цикличности финансовых центров? Несомненно, да, и много, но среди них за метно выделяются те, которые связаны с решением практической задачи – оп ределением условий становления мирового финансового центра. Можно выде лить и классифицировать обстоятельства, которые привели к появлению каждо го конкретного финансового центра, но не так просто в нужный момент и в нужном месте заметить и подготовить набор всех необходимых и достаточных условий для зарождения нового центра. Вот это главная интрига с учетом задач, стоящих перед нашей страной. Она определяет переход финансового посредни чества города от местного к мирохозяйственному назначению и связана с во просом, если можно определить, – расширенного воспроизводства финансовых центров и перехода одного качества в другое – прежде всего, национального в мировой. Решение данного вопроса можно характеризовать как удачу, но не слепую, а спрогнозированную, подготовленную всем ходом как национального, так и мирового финансового рынка в сочетании с подходящим городским про странством и сопутствующим культурным капиталом при стимулирующем воздействии государства. Зоны притяжения внешних капиталов, с относитель ным избытком собственного капитала, корреспондируются с предложением ка питала и спросом на него. В таком виде финансовые центры демонстрируют целую систему противоречий финансового капитала: структурных;

внутренних, определяющих процесс трансформации капитала из одного состояния в другое;

внешних, связанных с взаимодействием с городским пространством, особенно стями сил притяжения и отталкивания мирового финансового капитала.

Из всей массы крупных городов с глобальным назначением выделяются мировые финансовые центры, которые наряду с прочим можно представить в По сумме деривативные бумаги, сконцентрированные хедж-фондами, более чем в два раза превышают соответствующие банковские авуары. Общие активы хед-фондов в 2011 г. пре высили 2 трлн долл., из которых половина приходилась на деривативы. В то время как у бан ков размер деривативных авуаров не превышал 0,5 трлн долл. (Strasberg J., Eder St. Hedge Funds Bounce Back // Wall Street Journal Online. 18 April 2011. Retrieved 22 April 201). Уорен Баффит утверждал: прообразы современных хедж-фондов появились в ходе рыночного подъема 1920-х гг. (Chet Currier. Buffett Says Hedge Funds Are Older Than You Think – Sep tember 29, 2006 // Bloomberg. Retrieved 2011-11-26). В 1968 г. было 200 хедж фондов, многие из которых прекратили существование в ходе рецессий 1969–1970 гг. и фондового краха 1973–1974 гг. Значительный рост хедж-фондов происходил в ходе фондового подъема 1990-х гг. и в настоящее время их количество достигло 12 тыс.

виде своеобразных рынков особых финансовых продуктов, которые обращают ся только в столицах капитала и между ними. Для более глубокого понимания теории посредничества финансовых центров еще предстоит уточнить механизм формирования полезности финансовых продуктов, их стоимости и цены. Не менее важным является поиск ответов на соотношения и условий симметрий и асимметрий посредничества финансовых центров. Дело в том, что в финансо вых центрах формируются особые механизмы разрешения противоречий между спросом и предложением, своеобразными входными и выходными условиями системы, которая представлена в виде финансового центра. Частично была ре шена проблема перехода одного типа капитала в другой, одного состояния стоимости в другое и определены условия его роста, установлены причины, ко торые вели к созданию финансовых центров. Но за пределами стандартной мо дели трансформации капитала в системе финансового посредничества осталась целая масса нерешенных проблем. В целом, можно констатировать, что рас крывая содержание теории посредничества финансовых центров, появляется еще больше новых дополнительных вопросов, которые еще предстоит решать.

О профессии экономиста и финансиста До недавнего времени профессия экономиста подразумевала преимуще ственно изучение производства и распределения и ту или иную интерпретацию экономических данных. Кризис высветил новую тенденцию, которая до этого существовала подспудно, наряду с другими вторичными и не основными. Чис то внешне все выглядело так, будто ремесло экономиста стало достоянием каж дого обывателя – лозунг «делай макроэкономику сам»65 стал достаточно попу лярным и, по сути, выступил результатом одной из ведущих инноваций, кото рая относится к числу достижений современного кризиса. Обилие экономиче ских данных, которые доступны через интернет, различные точки зрения, комментарии и экономические блоги в купе с достаточной открытостью цен тральных банков, финансовых органов, международных денежно-финансовых организаций, коммерческих и инвестиционных банков, бирж, страховых ком паний, инвестиционных и пенсионных фондов – все это позволяет «демократи зировать» экономикс, превратить ее из достаточно узкого предмета специали стов в доступные для широкой общественности знания. Возможно, одним из главных итогов современного кризиса как раз и является переход на новый уровень требований к знаниям экономистов и экономической науки в целом.

Еще в большей степени вышесказанное относится к финансистам и фи нансовой науке. Дело в том, что последняя представляется как своеобразное инжиниринговое решение экономических проблем – распределение ограничен ных финансовых ресурсов позволяет задействовать экономический потенциал и от эффективности и оптимальности формально вторичного распределения, по «do-it-yourself macroeconomics» (New York Times. April 11. 2011). Новый термин на уровне инстинкта с учетом новых информационных технологий выражает дух американского инди видуализм и полнее соответствует неоавстрийской экономической школе.

скольку финансовый капитал производен от обычного капитала, во многом за висит судьба всего хозяйства. Возглавляют и во многом определяют распреде ление финансового капитала финансовые центры, что должно реализоваться в повышенном к ним интересе со стороны финансовой науки.

В дни испытаний грань, которая отделяет тех, кто делает историю, от тех, кто принимает ее как рок, становится вполне осязаемой (в успешные же годы она не всегда ощутима). Еще совсем недавно казалось, что творцами финансо вой славы являются биржевые брокеры и банкиры, а все остальные принимали ее как данность и с восхищением, а порой и завистью наблюдали за сверхдохо дами финансистов и жизнь в столицах капитала. Но оказалось, что и финанси сты также приняли кризис как данность и не смогли ему противостоять и, тем более, играть против него. А мировые финансовые центры стали его платфор мой и, по сути, развернули кризисные процессы по всему миру. Тем не менее, сейчас, как и семьдесят лет назад, выделилось несколько фигур, которые оказа ли огромное воздействие на ход истории. Среди них особняком стоит фигура управляющего Федеральной резервной системы США – Бена Бернанки66. Рабо тая совместно с руководителями центральных банков развитых стран, Мирово го банка и Международного валютного фонда, он ежедневно удерживал на пла ву Титаник мировых финансов. Задачи решались не только за счет привлечения необходимой информации, огромных золотовалютных резервов, мощной эко номики и работы печатного станка, но и знаний и интуиции. Однако существу ют и другие оценки роли ФРС и Бена Бернанки в развитии кризиса – они, в лучшем случае, более сдержаны, а в большинстве – обращают внимание на не гатив, который исходит от ведущей мировой валюты и тех органов и людей, ко торые определяют ее движение.

В новое время возрастает значение творческого применения накопленно го багажа знаний для совершенствования управления финансами. 67 Тем не ме нее, так и не разработаны ответы на следующие вопросы: позволит ли индиви дуализм освободить финансовые центры от иллюзий, которые сложились под влиянием падения? или смена иллюзий произойдет в результате установления нового финансового порядка? и будет ли он иметь рукотворный след или про изойдет в результате самоорганизации рынка? и как в таком случае будут соче таться инновационность и консерватизм в финансовой сфере? Но одно ясно – впереди нас ждут новые экономические иллюзии, и кредит будет занимать в В 2010 г. Британский журнал “Euromoney” назвал Алексея Леонидовича Кудрина (1960 г. р.) лучшим министром финансов года.

М. Бордо, подытоживая сравнительный анализ финансовых кризисов, отмечает, что в силе и масштабах их развертывания значительную роль играет государственное регулирование денежно-кредитной сферы. В частности, когда позиции центральных банков выстраивались так, чтобы обеспечить инициативу частных финансовых агентов в деле поддержания надеж ности («сохранять шкуру в игре»). Исторический опыт свидетельствует, что достаточность собственного капитала является важным фактором для финансовой стабильности. До Первой мировой войны в США коммерческие банки имели значительно более высокую долю собст венного капитала, что обеспечивало большую их стабильность (Bordo M.D. Long-Term Perspectives on Central Banking. Paper prepared for the Norges Bank Symposium “What is a Use ful Central bank?” Norges Bank, Oslo: NB. November 18. 2010).

них, как и в прежде, ведущие позиции, а местом их формирования и распро странения станут финансовые центры.

По вопросу роли экономистов и экономической науки в развитии финан сового рынка и финансовых центров существуют самые различные позиции.

Профессор Американского университета Даниэль Саттер, проработав много лет в ФРС, Мировом банке и Американском агентстве международного развития, считает, что у экономистов «отсутствует этический код поведения» 68. Посколь ку их услуги оплачивают банки, компании в сфере недвижимости, торговые ас социации, корпорации, политические организации, то они достаточно тенден циозны и не заинтересованы в обнародовании правдивой информации. Населе ние, компании, политики строят свои планы на основе информации, получен ной, прежде всего, от финансовых аналитиков. На протяжении десятилетия, предшествовавшее финансовому кризису, экономисты выдавали желаемое за действительное, что, по мнению Саттера, привело к краху. Однако экономисты действуют в определенных рамках, которые представляют собой своеобразный код поведения. Саттер предложил перестроить всю экономическую науку в на правлении ее гармонизации с этическими вопросами, т.е. по сути, призвал к развитию теории поведенческой экономики и поведенческих финансов.

Противоположных позиций придерживаются неокейсинцы, которые счи тают, что только недостаточная глубина проникновения в тайны хозяйства и ограниченность наших научных знаний являются тормозом на пути широко масштабного применения знаний экономической науки на благо рынка, госу дарства и каждого человека.

Более сдержанные позиции занимает австрийская экономическая школа.

Она предпочитает многие проблемы рассматривать с позиции бизнес-циклов, неизбежность которых закономерна, но глубина, время наступления и масшта бы определяются только оценочно. Причем, в основу циклов они ставят рынок и его денежно-кредитные процессы. Государственные интервенции в экономи ку, по их мнению, ведут к непредсказуемым последствиям и нарушают естест венный ход бизнес-цикла.

* * * Итак, в первых главах не только намечена тематика всей книги. Опреде лены основные проблемы финансовых центров и сделаны первые шаги в на правлении их решения, а в ряде случаев прорисованы контуры будущих иссле дований. Поставлены две главные задачи и обозначены основные направления их решения: первая – выбраны не только концепции, теории и школы, но и подходы, методы и сравнения, которые имеют наибольшее значение при разра ботке теории развития финансовых центров;

вторая – предложены новые под ходы для разработки теории финансового посредничества, которые связаны с коллективным посредничеством и «производством» стоимости финансовыми посредниками.

Lewis А. An ethical economist? Don’t laugh, it’s possible // Market Watch. – August 02, 2011 // http://articles.marketwatch.com/2011-08-02/commentary/30775576_1_economists-reason investors-corporate-board-directors Первые две и последующие три главы (до начала поиска денежной опре деленности финансовых центров) служат своеобразным манифестом финансо вых центров. Причем манифестом двоякого рода: указывают на предназначение финансовых центров в деле обеспечения экономического роста и характеризу ют их роль в передаче проблемных импульсов и кризисных волн, но предостав ляют сведения в основном в теоретико-методологическом виде. Естественно, всех интересует вопрос: сможет ли повлиять теоретическое понимание основ функционирования финансовых центров на нашу повседневную жизнь, реше ния бизнесменов, законодателей и чиновников, а также на экономические и по литические события? Осознано или нет, но все люди поступают в соответствии с некоторой системой взглядов, предположений и стереотипов. Хорошая теория отличается тем, что позволяет сформулировать эту систему в явном виде – ус тановить определенные аксиомы и сделать вытекающих из них логические вы воды, которые применимы в практической жизни. Многие теории кажутся слишком сложными и абстрактными. Трудно отрицать посредническую мис сию банков (она ежедневно демонстрируется – банки принимают вклады и вы дают кредиты), но это не делает теорию кредита простой и более понятной.

Хайековские треугольники наглядно демонстрируют соотношение инвестиций и поставленных целей с учетом временных ожиданий, но они достаточно тру доемки для понимания не подготовленной аудитории. Тем не менее, для всех вполне очевидно, что каждый владелец денег стоит перед выбором текущего потребления или сбережения и всегда соотносит будущее с сегодняшним днем, отдаленную перспективу с текущими задачами. Что перевесит – будущий доход или повседневные потребности? В решения потребителей и инвесторов «вме шиваются» субъективные оценки экономической и политической стабильности, надежности денег и т.п. Поведение, с одной стороны, инвесторов, финансистов и банкиров, а с другой стороны, должников и функционирующих капиталистов определяется массой обстоятельств. Они вытекают из предположений, вытека ют или не следуют из известных результатов, которые вполне поддаются теоре тическому обоснованию и могут быть заложены в теории финансовых центров, сердцем которой, по мнению автора, может стать теория коллективного по средничества.

Известно, что полный контроль со стороны транснациональных финансо вых корпораций также страшен, как и государственный диктат, – это общий фон всех рассуждений, который будет продолжен в следующих разделах книги.

Как общество ведет поиск золотого сечения государственных и рыночных ин тересов, а также решения олигополистических (монополистических) и конку рентных задач? и почему на таком пересечении на авансцену мирового хозяй ства выдвигаются финансовые центры? Ответы на эти вопросы не могут быть однозначными. В работе рассмотрены разнообразные подходы и предлагается целый набор решений. В каждом конкретном случае срабатывал тот или другой вариант, в то время как многие другие оказывались не востребованными. Одна ко их разбор позволяет составить своеобразную карту усилий, которые пред принимало общество, и разобраться с преобразованиями, в ходе которых про исходило выделение таких важных звеньев хозяйства, как финансовые центры.

Составив такую карту, легче разобраться с тем, насколько те или иные меро приятия были жизненно необходимыми для развития цивилизации и каждой конкретной страны. Поставленные вопросы в последующих главах будут рас смотрены в динамике и с географической привязкой к тем или иным городам притяжения капиталов.


И, наконец, нас интересовали и продолжают интересовать два основных вопроса: какие города представляют собой лучшее место для развития и реали зации финансовых возможностей? Почему и как они приобретали такие качест ва и создавались там такие привилегии? Прежде чем предложить перечень та ких городов и показать условия и пути формирования финансовых преиму ществ, а потом рассмотреть их посредническую структуру и перейти к построе нию моделей функционирования (последняя глава), в книге, на основе анализа денег и циклического развития, предлагается характеристика общих предпосы лок, необходимых для становления финансовых центров. С этой целью выделя ется центральное звено развития финансовых центров – их посредническая миссия.

ГЛАВА 4. ТЕОРИЯ ПОСРЕДНИЧЕСТВА ФИНАНСОВЫХ ЦЕНТРОВ Одним из основополагающих приемов, необходимых для построения теории финансовых центров, является использование концепции их посредни ческой миссии. Такой подход позволяет более точно выделить и характеризо вать действующие «лица» и проследить этапы оборота финансового капитала и уточнить его структуру. Посредническая позиция финансовых центров имеет два измерения: определяемые стоимостью и неуловимыми социально-культур ными силами. В данной главе упор делается на характеристику стоимостных особенностей развития финансовых центров (социально-культурные обстоя тельства рассматриваются в центральной части книги). На входе в систему они представлены накоплениями (и чаще выступает в виде обычных денег – денеж ные сбережения населения являются основным источником инвестиций), а на выходе из нее инвестициями. С математической точки зрения, между двумя этими стадиями (спросом и предложением) должно быть равенство. Но на практике такое встречается далеко не всегда. Дело не только в том, что баланс достижим лишь в идеальных случаях, и существует при переходе стоимости ко второму измерению. Более важным обстоятельством становится то, что финан совые посредники участвуют в процессе создания новой стоимости и, следова тельно, наращивают капитал в ходе своего участия в процессе преобразования накоплений в инвестиции. Таким образом, между входом и выходом из систе мы меняются не только качественные характеристики финансовых ресурсов (денежные сбережения трансформируются в капитал), но и количественные их параметры.

Первое графическое представление динамики вложений с позиции сво бодного рынка можно найти в работе Фредерика Хайека «Цены и производст во» в форме известных хайековских треугольников, 69определивших поведение участников и их денежные потоки, необходимые для достижения поставленных целей70. В самом начале 1930-х гг. Хайек прочел цикл лекций в Лондонской школе экономики. Он представил на суд общественности свои знаменитые тре угольники (в 1931 г. лекции были опубликованы на немецком языке под заго ловком «Цены и производство (Preise und Produktion)»). В то время разработки Хаейка буквально ошеломили ученых и они практически сразу же вошли в мейнстрим экономической мысли 71, но уже к концу десятилетия они уступили пальму первенства кейнсианским моделям денежно-кредитного регулирования цикла72. На волне дерегулирования интерес к хайековским треугольникам воз рос снова. Дело в том, что, в конечном счете, Хайек ввел в систему координат спроса и предложения временной фактор, т.е. придал динамизм господство вавшим ранее статическим подходам. В данном случае понятия «спрос» и «предложение» сводились к системе «сбережения – инвестиции» и фактически позволяли описывать состояние финансового посредничества применительно к данной системе с учетом такого активного фактора как время. Строго говоря, классическая экономическая наука, включая кейнсианство, не пренебрегала временными обстоятельствами, но не ставило их в зависимость от предпочте ний капитала и, тем самым, не учитывала их в качестве факторов, обуславли вающих поведение посредников. Таким образом, Хайек ввел не только фактор времени, но предпочтения, которые в дальнейшем поставили в качестве пред мета поведенческих финансов.

В 1940–1950-х гг. треугольники были доработаны Ротбандом, а в 1960– 1970-х гг. Харкортом и Леингом 73. Последние определили позитивную связь между количеством капитала и временем производства. Тем самым, они связа ли друг с другом две качественно разнородные проблемы: наличие капитала и Hayek F. Prices and Production. – New York: Augustus M. Kelley, 1967. – P. 39.

Разбор хайековских треугольников с позиции современных знаний провел Роджер Гарри сон: Garrison R.Q. Hayekian Triangles and Beyond // Hayek, Coordination and Evolution: His Legacy in Philosophy, Politics, Economics, and the History of Ideas. Eds. Birner J., Zijp R. – Lon don: Routlenge, 1994. – P. 109-125.

Весьма интересна ремарка Хикса о том, как приняла американская аудитория книгу Хайе ка «Цены и производство»: «…книга написана на английском, однако она не была англий ской экономикс» (Hicks J.R. The Hayek Story // Hicks J.R. Critical Essays in Monetary Theory.

Oxford: Oxford University Press, 1967. – P. 204). Для английской аудитории было чуждо ис пользование треугольников в качестве основы для доказательств макроэкономической тео рии и, в частности, рассуждений о бумах и спадах, а также инвестициях, проценте и времен ных предпочтениях.

Предложенный в 1936 г. Кейнсом в знаменитом труде «Общая теория занятости, процента и денег» «выход» из кризиса стал, по сути, программным документом не только для США, но и целого ряда европейских стран. В результате быстро пропал интерес к рыночным меха низмам регулирования бизнес-цикла и внимание большинства экономистов сосредоточилось на изучении роли государства в антициклическом управлении.

Capital and Growth. Eds.Harcourt G. C., Laing N. F. – Middlesex: Penguin Books Ltd., 1971. – P. 211;

Harcourt G. C. Some Cambridge Controversies in the Theory of Capital. – Cambridge (Eng land): The Cambridge University Press, 1972. – P. 118-176.

экономический рост74. Хайек также постоянно возвращался к своим треуголь никам. Во второй лекции, изданной в 1967 г., он представил все в виде эвристи ческого устройства, которое предоставляет теории деловых циклов Людвига вон Мизеса соответствующий аналитический аппарат, необходимый для рас смотрения трансформации сбережений в инвестиции с учетов временных фак торов75.

Таким образом, разработки австрийской школы и ее последователей по зволили уточнить роль финансового посредничества в системе «сбережения – инвестиции» в потоке времени. Анализируя эффект денежного воздействия на систему производства, австрийская школа обратила внимание на кредитные ин тервенции76. В дальнейшем вопрос кредитных инъекций в экономику был раз вит Милтоном Фридманом77. Как отмечал Мизес, в австрийской школе деньги никогда не были «нейтральной категорией». Наоборот, деньги принимались как «движущая сила» всего развития. 78 В таком виде они придавали динамизм за стывшим факторам производства. Следует отметить, что денежно-кредитная акселерация выступает основным положением кейнсианской теории. Однако выводы из денежно-кредитной экспансии австрийская и кейнсианская школы делали противоположные. Если первая замечала в них помеху свободному вы бору, который принимали экономические агенты, то вторая – стимул или рычаг управления циклом и основу для экономического роста.

Джон Мейнард Кейнс считал книгу Хайека своеобразным ответом критикой на трактат о деньгах79. Кейнс не только не воспринял идей книги «Цены и производство», но и враждебно отнесся к ней. Некоторые английские экономисты, в частности Лайонел Роббинс80 и, в меньшей степени, Джон Подробный разбор капитало-ориентированной экономики см.: Garrison R.W. Time and Money: The Macroeconomics of Capital Structure. – London: Routledge, 2001;

на русском языке эссе разбора можно найти по адресу: http://janne-jansen.livejournal.com/ или более полное из ложение, не не «доработанное» последователями: Хайек Ф.А. Пагубная самонадеянность. – М., 1992. – С. 136 и Гальперин В.М., Игнатьев С.М., Моргунов В.И. Микроэкономика.

В 2-х томах. Приложение 2Б. Попытка имитации рынка. – СПб.: Экономическая школа, 2004.

Одна сторона треугольника представляет собой расходы потребителей, другая измеряет время, а третья – инвестиции. Что позволило Хайеку, по сути, проиллюстрировать времен ной компромисс признанный еще Карлом Менгером и подчеркнутый Бем-Баверком.

Hayek Prices and Production, p. 54. See also Mises,Human Action,p. 556 and Rothbard, Man, Economy, and State, p. 885.

Milton Friedman. The Optimum Quantity of Money and Other Essays. – Chicago: Aldine Pub lishing Co., 1969. – P. 4ff.

Mises L. Human Action, p. 418.

Keynes J.M. A Reply to Dr. Hayek // Economica. – 1931. – № 11. – Р. 387-397;

Garrison R.Q.

Hayekian Triangles and Beyond // Hayek, Coordination and Evolution: His Legacy in Philosophy, Politics, Economics, and the History of Ideas. Eds. Birner J., Zijp R. – London: Routlenge, 1994. – P. 120.

1898–1984 гг., английский экономист, профессор Лондонской школы экономики. Известен своим определением экономикса: «Экономикс – наука, которая изучает поведение человека в ходе достижения целей со скудными средствами, которые имеют альтернативное примене ние» (Robbins L. The Great Depression. – London: Macmillan, 1934).

Хикс81 и Абба Лернер82, оценили, по крайней мере, временно теорию Хайека.

Но общее направление экономической науки того времени было не в пользу восприятия капитала на основе макроэкономики. Сложность структуры капита ла в его макроэкономическом неравновесии стала основанием для выделения в два самостоятельных направления – теории капитала и макроэкономики. Раз межевание экономикс на макроэкономику и теорию капитала стало более пол ным с публикацией в 1936 г. Кейнсом «Общей теории занятости, процента и денег» 83. Суть размежевания заключалась в следующем: Хайек на основе теории капитала объяснил, как экономика входит в кризис, Кейнс же игнорировал ка питал и предложил выход из кризиса на основе государственных манипуляций.


Вывод: при изучении финансовых центров, если опираться на основные положения австрийской экономической школы, то в центре внимания необхо димо поставить капитал, а если выбор будет за кейнсианством, то основное внимание следует сосредоточить на государственных механизмах формирова ния соответствующих условий, т.е. выбор идет между рынком и государством.

Второе направление достаточно полно исследовано не только в западной, но и в советской экономической науке. Что же касается первого, то оно на Западе бы ло отдано на откуп монетаристам, а позднее неомонетаристам и приверженца дерегулирования. Что же касается австрийской экономической школы, то во второй половине прошлого века она была выведена за рамками научного мейн стрима. И лишь Нобелевские премии, присужденные ряду представителей ав стрийской экономической школы, несколько улучшили ситуацию. Однако на грады были присуждены за достаточно частные случаи, в то время как обще экономические и финансовые модели австрийской экономической школы про должали оставаться за рамками всеобщего внимания.

И еще одно важное дополнение. Оно вытекает из анализа Гаррисоном хайековских треугольников: «Хайековские треугольники являются постоянным напоминанием о том, что определенное количество предпринимательских предвидений регулируют межвременное распределение ресурсов. Они вполне значимы для анализа механизма функционирования капиталистической эконо 1904–1989 гг., один из наиболее влиятельных английских экономистов XX в., обобщил кейнсианские взгляды на макроэкономику и разработал теорию потребительского спроса в микроэкономике (Hicks J.R. Capital and Growth, Oxford: Oxford University Press, 1965).

1903–1982 гг., американский экономист, родился в Бессарабии (Российская империя), в 1934–1935 гг. в Кембридже встречался с Кейнсом, в 1937 г. эмигрировал в США и получил известность как оппонент Милтона Фридмана;

разработал теорию «рыночного социализма», известную как «третий путь»;

с возрастом стал дистанцироваться от социалистических воз зрений;

разработал теорию функциональных финансов, которую связывал с максимальной занятостью рабочей силы. Последняя теория имеет определенное значение для понимания механизма функционирования финансовых посредников и центров, поскольку учитывает роль спроса и государственных интервенций в экономику посредством фискальной, денеж но-кредитной политики и государственных расходов (MacKenzie D.W. The Myth of Functional Finance: Mises vs Lerner // Ludwig von Mises Institute website. May 23, 2006;

Bell S Functional Finance: What, Why, and How? Working Paper No. 287. – Kansas City: University of Missouri, November 1999).

Keynes J.M. The General Theory of Employment, Interest, and Money, New York: Harcourt, Brace and World (first published in 1936), 1964.

мики и ответственны за чистый прирост капитала в экономике. Если рыночные механизмы, регулирующие межвременное распределение, работают должным образом, то трансформация сбережений в инвестиции не представляет особых проблем. Изменения в склонности к сбережениям оказывают непосредственное влияние на процентные ставки. Рыночные механизмы вместе с предпринима тельским предвидением продолжают работать как и раньше, только теперь при различных кредитных условиях, в распределении капитала в производстве при нимают участие и другие механизмы»84. Следовательно, поведение предприни мателей во многом становится краеугольным камнем в системе «сбережения – инвестиции» и определяет посредническую активность, а если продолжить эту мысль, то и развитие финансовых центров. Среди других механизмов, регули рующих систему «сбережения – инвестиции», выделяется государственная по литика, которая экзогенна по отношению к рынку и, так же как и предпринима тельская инициатива, достаточно субъективна. Авторы исходили из того, что поведение предпринимателей, государства и потребителей определяет рынок и судьбу финансовых центров, и поэтому в книгу включен их анализ, с учетом различий подходов Кейнса и Хайека.

Если в среду действующих сил, определивших движение капитала, ввести финансовых посредников, то конечное значение не изменит результата ни хай ековских плоских, ни последующих ротбандских трехмерных треугольников и еще более поздних кривых линий Джона Хикса85. Такой результат подвержен корреляции путем сравнительного анализа кейнсианских и австрийских моде лей при помощи трехмерного пространственного изображения, предложенного Гаррисоном86. Если руководствоваться логике Гарднера Аклея, предложенной им в учебнике «Макроэкономическая теория», то следует «бросить все эти эле менты в один котел, хорошо все перемешать и отведать результат» 87. А резуль татом, на основе вышеперечисленных научных положений, будет прямой пере ход к разработке связей и зависимостей, которые позволят описать финансовые центры с математических позиций.

Естественно, многих интересует такой практический вопрос: можно ли легко заработать деньги в финансовых центрах? Ответ достаточно простой и он состоит из двух частей: 1) если рыночная среда центров эффективна, то любой заработок – результат сложной работы профессионалов, и он всегда связан с Garrison R. Q. Hayekian Triangles and Beyond // Hayek, Coordination and Evolution: His Lega cy in Philosophy, Politics, Economics, and the History of Ideas. Eds. Birner J., Zijp R.– London:

Routlenge, 1994. – P. 112.

Hicks J. R. Capital and Time. – Oxford: The Clarendon Press, 1973. – P. 44.

Garrison R.W. Austrian Macroeconomics. A Diagrammatical Exposition. Studies in Economics No. 5. Menlo Park (California, US): Institute for Humane Studies, 1978. – Р. 23. Один из основ ных учебников по макроэкономике, написанных с позиции австрийской экономической шко лы. Наиболее полное изложение теории бизнес цикла и роли денег и кредита в его движении имеется у Х.У. де Сото «Деньги, банковский кредит и экономические циклы» (пер. с англ.

под ред. А.В. Куряева. – Челябинск: Социум, 2008. – 603 с.) и Р. Гаррисон «Время и деньги:

макроэкономика структуры капитала» (Time and Money: The Macroeconomics of Capital Struc ture // http://www.auburn.edu/~garriro/tam.htm).

Gardner Ackley, Macroeconomic Theory. – Toronto: The Macmillan Co., 1969. – P. 347.

риском, уровень которого в самом общем виде является производным от фазы цикла;

2) если рыночная среда центров привязана к государственной системе сдерживания и ускорения, то заработок зависит больше не от рынка, а от близо сти его участника к государственному аппарату. Неэффективная рыночная сре да, по своей сути, ведет к свертыванию активности финансового центра, по скольку рыночные финансисты перемещаются в другое место, что постоянно наблюдалось в истории. Так, в 1960-х гг. в США были приняты неблагоприят ные законы о зарубежных авуарах резидентов. В результате сделки с ними пе реместились в Европу, что привело к появлению рынков евродолларов в Ам стердаме и Франкфурте, а потом и в других местах. Когда же американское правительство отменило данные законы, то рынок так и остался за рубежом и его плодами стали пользоваться другие финансовые центры. Другой пример: в ходе последнего кризиса дважды происходило перемещение горячих капиталов – сначала из Лондона в Нью-Йорк, что было вызвано введением в Великобрита нии ограничений на ряд спекулятивных сделок, а потом из Нью-Йорка в Лон дон, когда капитал увидел там больше свобод и привилегий.

Чтобы разобраться с вопросами: как и почему финансовые посредники в качестве основных мест деятельности выбирают те или иные города? и решить, каким образом эти города превратились в столицы капитала? – необходимо уточнить само понятие «финансовое посредничество» и определить возмож ность его применения не только к конкретным институтам, насыщающим фи нансовые центры, но и непосредственно к последним. Тем самым, авторы вно сят в теорию финансового посредничества целый ряд нововведений. Среди них исходным новшеством является то, что в теории финансового посредничества авторами предлагается совершить переход от «индивидуального» к «коллек тивному» финансовому посредничеству. Если первое понятие отражает класси ческое назначение посредничества, то второе – новое, связано не столько с концентрацией посредников в ведущих городах, сколько с изменением функ ций городского пространств и впервые в научный оборот вводится авторами.

Оно свидетельствует о насыщении мегаполисов новыми характеристиками и свойствами, и позволяет уточнить содержание, назначение и место финансовых центров в мировом хозяйстве.

Могут ли финансовые центры открыть путь к постоянному или хотя бы продолжительному процветанию, основанному на долгосрочном устойчивом финансировании и экономическом росте? Способны ли они справиться с по ставленной задачей? А если способны – то, что для этого необходимо? Данные вопросы относятся больше к философским рассуждениям, но они позволяют раздвинуть рамки научного анализа и расставить определенные акценты – взглянуть на финансовые центры по-новому и поставить проблемы, связанные с их развитием, в ряд приоритетных задач современной экономической науки.

Финансовое посредничество на идеальном и несовершенном рынке С большим упрощением, но допустимым для последующего исследова ния, можно считать, что вопрос совершенства рынка является краеугольным камнем, который разъединяет кейнсианство и австрийскую школу. Если сто ронники первого направления считают, что рынок не может быть совершенным по своей природе, и, соответственно, обязанностью государства является его корректировка, то австрийская школа рассматривает идеальный рынок и откло нения от него возможные в реальной жизни. Сторонники второго направления сначала рассматриваются условия функционирования соответствующие иде альному состоянию – когда спрос всегда соответствует предложению, все уча стники одинаково информированы и отсутствуют транзакционные издержки. А потом принимаются различные допущения и отклонения от идеала, что позво ляет рассмотреть поведение участников при тех или иных отклонениях. Строго говоря, на совершенный рынок опирался и Карл Маркс в знаменитых схемах воспроизводства. В соответствии с двумя подходами роль финансовых инсти тутов на рынке рассматриваются по-разному.

Общий интерес к финансовым посредникам основан на том, что они, трансформируя сбережения в инвестиции, тем самым, становятся центральны ми институтами, обеспечивающими экономический рост и развитие рынка. По данному вопросу нет расхождения между двумя вышеуказанными школами.

Процесс трансформации скрыт от внешнего обозрения и, несмотря на при стальное внимание к нему со стороны государства, возрастают масштабы укло нения финансовых посредников от его регулирования. Возникает вопрос, могут ли финансовые посредники без помощи государства оптимизировать систему «сбережения – инвестиции» и, тем самым, идея идеального рынка сможет вос торжествовать?

В соответствии с традиционными воззрениями финансовое посредниче ство основано на несовершенстве рынка. Идеальному же рынку финансовые посредники не нужны, поскольку они теряют свои основные преимущества – все участники рынка владеют полной информацией, каждый легко находит себе партнера, регулирование рынка и распределение капитала на нем равномерные и все процессы происходят на рыночной основе. При таких условиях отсутст вует риск, цены оптимальные, также нет издержек на содержание посредников.

Такая рыночная модель резко контрастирует с реальной картиной – ускорен ным развитием финансового посредничества, но соответствует современной теории финансов, в основе которой находятся три базовых постулата: опти мальность, арбитраж и рациональность.

Оптимальность означает, что поведение инвесторов и кредиторов на правлено на достижение максимального дохода, а заемщиков и потребителей инвестиций – на минимизацию затрат, связанных с привлечением капиталов, и всегда достигается равенство между ними. Арбитраж предполагает, что при отсутствии ограничений одни и те же активы имеют одинаковую цену в каждом данном промежутке времени (в течение всего срока жизни финансового кон тракта) и в каждой точке (местах заключения акта купли-продажи). К тому же, он обладает регуляционными способностями, позволяющими повышать надеж ность сделки и сокращать риск. В любой момент времени, во-первых, рыноч ные цены очищаются от случайных отклонений и выравниваются посредством корректировки через арбитраж, во-вторых, за счет различных манипуляций происходит минимизация риска. В результате обеспечивается как стабильность цен, так и общая рыночная устойчивость, и, тем самым, поддерживается равно весие. Рациональность построена на том, что между недоверчивым инвестором и оптимистом – заемщиком помещается рациональный посредник, который взвешивает все «за» и «против» и трансформирует капитал в системе «сбере жения – инвестиции». Его назначение сводится, в конечном счете, к оптимиза ции спроса и предложения. Современный финансовый кризис продемонстриро вал недееспособность таких подходов к теории финансового посредничества, поскольку она не только не справляется с прогнозированием перехода рынка к новому циклу, но и не может объяснить механизм роста стоимости финансовых активов (прежде всего, в виде создания новых финансовых инструментов, ко торые увеличивают рыночную цену активов), опосредованных финансовыми институтами.

Традиционная теория финансов исходит из концепции совершенного и несовершенного рынков. При совершенном рынке все его участники имеют од нородные ожидания и действуют рационально. Несовершенный рынок нерав номерно распределяет спрос и предложение, предполагает гетерогенные оценки и вызывает иррациональные действия.

Поскольку рынок далек от совершенства, то для его оптимизации, со гласно современной теории, как раз и необходимы финансовые посредники.

Компенсируя рыночные несовершенства, они несут определенные затраты.

Общепринятая теория финансовых посредников определяет круг тех, кто воз мещают такие затраты – инвесторы и потребители инвестиций, кредиторы и за емщики на паритетной (или установленной соглашениями между сторонами сделки) основе. Таким образом, вывод вполне очевиден: по мере насыщения рынка информацией и равномерного ее распределения возможен переход к экономии затрат двух сторон сделки за счет исключения финансовых посред ников. Формально неожиданным может быть вопрос: могут ли финансовые по средники, за счет своей деятельности, создавать новую стоимость? Ответ на не го с позиции современной теории финансов скорее будет негативным, посколь ку посредники компенсируют свои затраты за счет двух крайних сторон сдел ки. Отрицательный ответ вполне уместен и для трудовой теорией стоимости – финансовые посредники не участвуют в процессе производства и, следователь но, не создают новой стоимости. Напрашивается следующий вывод: устранение посредников приведет к снижению затрат в системе «сбережения – инвести ции». Но на практике происходит все с точностью наоборот. При любом рас кладе финансовое посредничество набирает силу и напрямую связано с эконо мическим ростом – выступает важным механизмом его обеспечения.

Вопрос источника возмещения затрат финансовых посредников не праздный. Он служит своеобразной лакмусовой бумагой при определении при чин существования финансового посредничества – несовершенный рынок или рынок как таковой, без отношения к уровням его совершенства. Попробуем до казать возможность и главное необходимость финансового посредничества для финансового рынка как такового в связи с их участием не только в трансфор мации сбережений в инвестиции, но и в приросте стоимости. Сначала рассмот рим действие данного механизма применительно к индивидуальному, а потом и коллективному посредничеству.

Итак, продолжим выяснение недостатков классической картины финан сового посредничества. Для этого на первом этапе разберем причины, которые обычно выдвигаются в качестве объективной основы их существования, а на втором – выясним особенности их проявления в финансовых центрах. Тради ционно они сводятся к трем основным: устранению информационных асиммет рий, сокращению транзакционных издержек и снижению уровня риска. С со вершенствованием информационных технологий происходило устранение мно гих информационных асимметрий. В ходе революционных технологических преобразований в финансовой сфере сложилась ситуация, когда информацион ные асимметрии перестали выступать движущими силами посреднической ак тивности и прекратили служить в качестве ведущего коммерческого мотива профессионального опосредования большинства финансовых операций.

В том же направлении действовала минимизация транзакционных из держек. Дерегулирование, рост рынка и особенно развитие финансовой инфра структуры с современными средствами телекоммуникации, хранения и обра ботки финансовой информации и документов, а также проведения денежных и документарных расчетов привели к сокращению транзакционных издержек. В результате происходило резкое расширение числа участников рынка. Тем са мым, произошло снижение порогового барьера для вхождения в рынок – уменьшилась минимальная сумма сделки, что привело к росту их числа. В ус ловиях резкого сокращения издержек, наблюдаемого практически у всех участ ников рынка, привычный в прошлом аргумент, используемый для подтвержде ния пользы финансовых посредников, во многом утратил свое значение.

Видимость почти полного элиминирования рисков возникла, когда уда лось искусственным способом, посредством выпуска специальных ценных бу маг, разделить финансовые продукты на две составляющие, каждая из которых была связана либо с капитальной величиной, либо риском. Каждому новому виду капитала противостояли свои финансовые продукты. Они обращались на различных рынках с особыми траекториями движения. Риск получал отдель ную от капитальной суммы форму существования и поступал на особый рынок, а сам капитал, представленный особым финансовым продуктом, рассматривал ся участниками рынка как надежный актив, полностью лишенный риска. В ре зультате создавалась видимость решения проблемы риска. До кризиса на мик роуровне она решалась весьма эффективно, но на макроуровне происходил пе ренос на будущий период времени основных проблем, чтобы наглядно прояви лось в ходе кризиса.

Если следовать логике теории финансового посредничества буквально, то можно сделать заключение о том, что посредники, якобы, бесполезны. 88 Про Критический разбор позиций сторонников устранения необходимости института финансо вого посредничества был проведен в Вене на денежно-финансовом форуме (секция финансо вых институтов) Б. Шольцензом и Д. Уэнсвином. В частности, они отмечали, что в обществе растет непонимание функций финансовых институтов;

«многие склонны считать, что они исторически изжили свое назначение» (Scholtens B., Wensveen D. The Theory of Financial In termediation: An Assay in what it does (not) explain. SUERE – The European Money and Finance Forum. – Vienna: EMFF, 2003. – P. 11).

фессор Уартоновской школы бизнеса Франклин Алан указывал на тот факт, что стандартная теория оценки финансовых активов учитывает только прямые свя зи на финансовом рынке и игнорирует финансовое посредничество, что служит основой для отрицания их роли в экономике. 89 Однако такие выводы противо речат фактическому положению дел – участию посредников в экономическом росте90 и повышению их роли в процессе производства добавочной стоимости.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.