авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 13 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ...»

-- [ Страница 8 ] --

н/п Город (страна) количество населения (чел.) Пекин (Китай) 1 1 100 Лондон (Великобритания) 2 861 Гуанчжоу (Китай) 3 800 Идо (Токио, Япония) 4 685 Константинополь (Турция) 5 570 Париж (Франция) 6 547 Неаполь (Италия) 7 430 Ханчжоу (Китай) 8 387 Осака (Япония) 9 383 Киото (Япония) 10 377 Chandler T. Four Thousand Years of Urban Growth: An Historical Census. – London: St. Da vid's University Press, 1987.

10 крупнейших городов в 1900 г.

н/п Город (страна) количество населения (чел.) Лондон (Великобритания) 1 6 480 Нью-Йорк (США) 2 4 242 Париж (Франция) 3 3 330 Берлин (Германия) 4 2 707 Чикаго (США) 5 1 717 Вена (Австрия) 6 1 698 Токио (Япония) 7 1 497 Санкт-Петербург (Россия) 8 1 439 Манчестер (Великобритания) 9 1 435 Филадельфия (США) 10 1 418 10 крупнейших городов в 1950 г. н/п Город (страна) количество населения (чел.) Нью-Йорк (США) 1 12 463 Лондон (Великобритания) 2 8 860 Токио (Япония) 3 7 000 Париж (Франция) 4 5 900 Шанхай (Китай) 5 5 406 Москва (СССР) 6 5 100 Буэнос-Айрес (Аргентина) 7 5 000 Чикаго (США) 8 4 906 Рур (Германия) 9 4 900 Калькутта (Индия) 10 4 800 Крупнейшие городские агломерации, 2005 г. н/п Города (страна) количество населения (чел.) Токио – Йокогама (Япония) 1. 33 200 Нью-Йорк (США) 2. 17 800 Сан-Пауло (Бразилия) 3. 17 700 Сеул – Инчин (Южная Корея) 4. 17 500 Мехико (Мексика) 5. 17 400 Осака – Кебе – Киото (Япония) 6. 16 425 Манила (Филиппины) 7. 14 750 Бомбей (Индия) 8. 14 350 Джакарта (Индонезия) 9. 14 250 Лагос (Нигерия) 10. 13 400 Largest Cities in the World. Most Populous Urban Agglomerations // Matt Rosenberg, About.com Guide // citiesagglomerationslistspopulationsuperlatives Demographia // http://geography.about.com/lr/cities/15346/1/ Калькутта (Индия) 11. 12 700 Дели (Индия) 12. 12 300 Каир (Египет) 13. 12 200 Лос-Анджелес (США) 14. 11 789 Буэнос-Айрес (Аргентина) 15. 11 200 Рио-де-Жанейро (Бразилия) 16. 10 800 Москва (РФ) 17. 10 500 Шанхай (Китай) 18. 10 000 Карачи (Пакистан) 19. 9 800 Париж (Франция) 20. 9 645 Нагая (Япония) 21. 9 000 Стамбул (Турция) 21. 9 000 Пекин (Китай) 23. 8 614 Чикаго (США) 24. 8 308 Лондон (Великобритания) 25. 8 278 Шенчжень (Китай) 26. 8 000 Подсчет по другой методологии, 2005 г. н/п Города (страна) количество населения (чел.) Токио (Япония) 1. 34 100 Мехико (Мексика) 2. 22 650 Сеул (Южная Корея) 3. 22 250 Нью-Йорк (США) 4. 21 850 Сан Пауло (Бразилия) 5. 20 200 Бомбей (Индия) 6. 19 700 Дели (Индия) 7. 19 500 Лос-Анджелес (США) 8. 17 950 Шанхай (Китай) 9. 17 900 Джакарта (Индонезия) 10. 17 150 Осака (Япония) 11. 16 800 Калькутта (Индия) 12. 15 550 Каир (Египет) 13. 15 450 Манила (Филиппины) 14. 14 850 Карачи (Пакистан) 15. 14 100 Москва (РФ) 16. 13 750 Буэнос-Айрес (Аргентина) 17. 13 400 Дакка (Бангладеш) 18. 13 100 Рио-де-Жанейро (Бразилия) 19. 12 100 Пекин (Китай) 20. 11 950 Лондон (Великобритания) 20. 11 950 Тегеран (Иран) 22. 11 800 Th. Brinkhoff: The Principal Agglomerations of the World, http://www.citypopulation.de, Oct.

1, Стамбул (Турция) 23. 11 400 Лагос (Нигерия) 24. 11 000 Шенжень (Китай) 25. 10 450 Париж (Франция) 26. 9 900 Чикаго (США) 27. 9 750 Гуанчжоу (Китай) 28. 9 400 Чонгкинг (Китай) 29. 9 200 Юан (Китай) 30. 8 950 Лима (Перу) 31. 8 500 Богота (Колумбия) 32. 8 250 Вашингтон – Балтимора (США) 8 100 33.

Нагая (Япония) 34. 8 050 Данный перечень денежно-торговых центров за большой период времени следует включить в предмет изучения отечественной финансовой науки, по скольку он позволяет строить динамические ряды, определять количественные и качественные зависимости и делать соответствующие выводы о движении на селения и концентрации денежной коммерции. Динамизм роста и денежно торговой активности наблюдался до 500-х годов н. э. в дальнейшем наступил отход от завоеванных позиций и многие города уже никогда так и не смогли вернуть ранее завоеванную славу денежно-торговых и кредитных городов. По стоянно менялись лидеры – сначала лидерство Востока и Юга было заменено доминированием Запада и Севера, но потом опять победил Восток. В результа те в списках крупнейших городских конгломераций преобладают не Европа и Северная Америка, а другие континенты. Вслед за показателями роста населе ния городов обратимся к анализу связей плотности населения и количества жи телей в городах с денежными транзакциями, с силой капитала.

География распределения населения и денег Распределение населения и денег вынесено на авансцену научного анали за геополитических потоков капитала и размещения финансовых центров не потому, что оно является главным, а потому, что оно практически не изучено. И вместе с тем, позволяет заметить дополнительные стороны и свойства финан сового капитала, которые раньше оставались за рамками исследования, – свя зать его географию с меняющейся численностью населения. Такой подход раз решает в дальнейшем перейти к рассмотрению вклада человеческого капитала в финансовые центры.

Жизнь финансового капитала – это биржи и банки, финансовые рынки.

Изучить биржи и банки и связанные с ними акции, облигации, векселя, кредит ные и дебетовые карты, кредиты и вклады, инвестиции и спекуляции – словом, все, что служит промышленному, торговому и ссудному капиталу, осуществля ет денежную смазку материального оборота, – не единственный способ ощу тить его повседневное существование. Количественно финансовые рынки вы ражены в цифрах – объемах торгов теми или иными финансовыми инструмен тами, оборотом капитала, кредитной массой, масштабами сбережений. Но чис ленность тех, кто создает и между кем делится капитал, тоже при этом имеет свое значение. И внешний признак, который сразу же, с первого взгляда, отли чает мир сегодняшний от человечества начала XIX в., – это как раз рост чис ленности людей и изменение плотности заселения планеты. Другое отличие – резкий рост городов. В XXI в. впервые население городов превысило сельское, городские агломерации с численностью свыше 10 млн чел. стали определять направление развития. Вполне понятно, что это следствие материального про гресса. Но в этом прогрессе сама численность людей в такой же мере причина, как и следствие. Зависимость между численностью людей, их плотностью в тех или иных местах, с одной стороны, и интенсивностью товарооборота, масшта бами денежных транзакций, размерами сбережений, с другой стороны, имеется.

Но она не столь прямолинейная, как может показаться с первого взгляда.

Во всяком случае, она представляется нам в качестве великолепного «ин дикатора» развития финансового рынка. Численность людей сама по себе наме чает дифференциальную географию финансового капитала: Нью-Йорк, Лондон, Токио – чрезвычайно урбанизированные города и именно там сосредоточен ос новной капитал планеты. Но имеются еще более заселенные города – Мехико, Карачи, Мумбаи280 – но в них уровень концентрации капитала значительно ус тупает показателям мировых финансовых центров.

На протяжении двух столетий полноправным мировым финансовым цен тром был только Лондон, в конце XIX в. к нему добавился Нью-Йорк, а во вто рой половине XX в. – Токио. В XXI веке качествами мировым финансовым центрам стали обладать Гонконг, Сингапур, Шанхай – они обладали практиче ски всем спектром операций и всеми необходимыми финансовыми рынками, позволяющими оперировать финансовым капиталом глобально. Другие же ве дущие мировые финансовые центры распоряжались не полным набором гло бальных финансовых операций и рынков. В прошлом зависимость между чис ленностью населения и финансовыми привилегиями была прямолинейной. В настоящее время она в основных чертах сохранилась, но дополнилась новыми обстоятельствами. Так, например, Вашингтон и, тем более, Бостон являются относительно небольшими мегаполисами, однако и там финансовая состав ляющая получила значительное развитие, что позволило выделить эти города в мировые финансовые центры.

Численность людей и насыщенность капиталом сами по себе намечают дифференциальную географию земного шара: здесь страны едва заселены и с незначительным капиталом (а в недавнем прошлом полностью без него), там заселены и с вполне заметным капиталом, а вон там заселены и с избыточным капиталом;

здесь – финансовый капитал если и присутствует, то он только гость, а там – финансовые рынки и он на правах хозяина. Эти различия решают Десятка самых крупных городов мира: Мехико, Шанхай, Карачи, Токио, Стамбул, Мум баи, Буэнос-Айрес, Дакка, манила, Дели. Только два города в этой десятке являются при знанными мировыми финансовыми центрами – Токио и Шанхай (титул мирового финансо вого центра получил только в XXI в.). Дели и Мумбаи – самые крупные по плотности насе ления на один квадратный км. – 29,1 тыс. чел./кв. км и 22,9 тыс. чел./кв. км соответственно.

соотношение между массами людей и местами с дефицитом и избытком капи тала. И что любопытно: именно эта дифференциальная география зачастую претерпевает важные изменения от вчерашнего дня к сегодняшнему.

Что изменилось на протяжении последних двухсот лет, и изменилось со вершенно, – это самый ритм роста как населения, так и капитала. Сегодня это непрерывный подъем, более или менее быстрый в зависимости от общества и экономики, но он постоянный для населения и прерывистый для капитала, на пути роста, которого стоят кризисы, банкротства и дефолты.

Подъемы сменялись общими спадами, которые напоминали приливы и отливы, и так было до середины прошлого века, причем, распространялась дан ная закономерность и на население, и на капитал. Другая характеристика про шлой дифференциальной географии капитала – выборочные места дислокации капитала: подавляющая часть планеты без него или же со слабым, едва замет ным его присутствием. В XIX веке плотность населения и города миллионщики почти однозначно воспринимались как символы финансовых центров. Сегодня связь не столь очевидна. Но будет она иметь значение в будущем? или останет ся историческим артефактом и отжившим анахронизмом?

Демографические приливы и отливы также как и наступление финансово го капитала, и освоение им наиболее заселенных мест знаковый символ жизни и суть захвата капиталом новых народов и территорий. Можно сказать и наобо рот – территории с повышенной плотностью населения выделяли финансовый капитал в ходе дальнейшей дифференциации труда, специализации и выделе ния инструментов, необходимых для обслуживания своих взаимодействий. В сравнении с этими фундаментальными реальностями всё (или почти всё) может показаться второстепенным. Бесспорно, следует связать людей с капиталом и рассмотреть пространственное распределение населения во взаимосвязи с ка питалом. А затем придет время поговорить и об особенностях поведения людей в связи с движением капитала в перенаселенных городах.

Беда в том, что даже сегодня мы никогда не знаем точную численность населения мира (колебания оценок превышают 10%) и оборот финансового ка питала (колебания превышают 50%, а в случаях с новыми инструментами ино гда отличия по разным источникам бывают в 100 и более процентов). Более правильные цифры и по населению, и по капиталу дают крупные города – фи нансовые центры, но и там они (особенно по объему денежного капитала) су щественно разнятся. Наиболее подсчитанная часть капитала вращается на бир жах, а также вокруг банков, инвестиционных и пенсионных фондов и страхо вых компаний. Достаточно полно учтен биржевой оборот. Но не так обстоит дело с внебиржевым оборотом и даже в банках на забалансовых счетах и в тра стовых портфелях находятся капиталы, движение которых не так подробно и точно подсчитывается.

Возникает вопрос: насколько же несовершенны наши знания о численно сти населения и объемах капитала мира вчерашнего? Но ведь как для кратко срочного цикла, так и для долгосрочного, а также как на уровне местных реаль ностей, так и на огромной шкале реальностей всемирных – все связано с коли чеством: с колебаниями численности людей, их размещением и с оборотами финансового капитала, его распределением по миру. Экономистами подсчита но, что на каждого человека ежедневно приходится платежей на сумму 600 долл., а денег в узком своем значении на каждого жителя планеты – от 1 до 1,5 тыс. долл.281 Величины огромные и кажутся неправдоподобными для бед нейшего большинства планеты.

В прошлом тысячелетии было три больших периода длительного роста населения: с 1100 г. по 1350 г., с 1450 г. по 1650 г. и с 1750 г., когда уже не суждено было последовать спаду. И соответственно два продолжительных от резка по сто лет каждый, когда происходил спад населения: с 1350 г. по 1450 г.

и с 1650 г. по 1750 г. И даже в XX в. с его двумя мировыми войнами происхо дил небывалый рост населения. Численность населения мира с 1200 г. по 1400 г.

медленно росла – от 200 до 250 млн чел., к 1600 г., по разным подсчетам, дос тигла 300-600 млн чел., а к 1800 г. 900-1800 млн чел. Цифры слишком разни лись в подсчетах специалистов, но в целом представляли общую картину роста.

Теперь перейдем к капиталу. Он появился только в Средние века и его центрами были не только крупнейшие порты Средиземноморья, но и морские города Голландии, Испании, Франции.

Возьмем минимальную величину в ка честве отправной точки для наших рассуждений и оценок географического рас пределения населения и капитала за последующие двести лет. В 1801 г. первая настоящая перепись населения состоялась в Англии. Постепенно в точный под счет численности населения втянулись и другие страны. Исключение составлял один Китай, в котором периодические переписи проводились еще в Средние века. В 1780 г. численность населения Китая составила официально 275 млн чел., а Европы – 250 млн чел. Численность населения России в 1795 г. составила 29 млн чел. (чуть больше 10% от уровня Европы). Что касается Пекина, то в 1783 г., по словам английского путешественника, там проживало 3 млн чел., а в Лондоне – менее 1 млн чел.

К XIX в. капитал был уже достаточно развит и распределен между основ ными европейскими центрами, Америкой и Китаем. Карта его распределения была сложной: основной капитал располагался в Европе, быстрый рост наблю дался на тихоокеанском побережье Северной Америки и, судя по всему, был заметен в Пекине и в крупных приморских городах Китая.

Плотность населения и денежная экономика шли рука об руку и вместе строили своеобразную карту земного шара. «Звонкая» монета тысячами путей внедрялась в повседневную жизнь, но она распространялась не равномерно, а сосредоточивалась в местах повышенной плотности населения и почти не за держивалась там, где было недостаточно людей. В местах с низкой плотностью населения деньгам было нечего делать и они даже если и попадали туда, то оседали в сундуках или же расходовались для изменения статуса хозяина – по купались поместья, недвижимость, что означал прямой путь к уважению и все ми желанной земельной аристократии.

См.: Ключников О.И., Молчанова О.А. Денежное хозяйство: история и закономерности. – СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2009. – С. 143-144.

По всему миру крупные денежные потоки образовали маршруты, приви легированные «перевалочные» пункты, выгодные точки сопряжения с торгов лей заморскими товарами, приносившей огромные прибыли. В X в. одним из таких «перевалочных» пунктов для товаров и денег был далекий от моря Киев.

Он служил связующим звеном между западноевропейскими городами и Югом, Средней Азией и даже Дальним Востоком;

там собирались купцы и там же со средоточивался капитал.

Между XV и XVIII в. на огромных пространствах правилом оставался прямой обмен. Денежная карта земного шара только заполнялась. Описание денежных потоков бесконечно. Картин много, и их следует классифицировать.

Деньги – это также и способ перераспределения богатства, передела карты его распространения, ускорения «игр обмена». Множество форм денег, а вслед за ними и кредита, от ссуд под залог до вексельного обращения и спекуляций в крупных торговых городах. И игры денежные не ограничивались Европой.

Именно в мировом масштабе проявлялась и объяснялась система распределе ния денег и кредита. То, что с XVI в. «сокровища» Америки вывозились в Ев ропу, превращаясь в приморских городах в звонкую монету, – деталь отнюдь не малозначительная. Европа приступила к пожиранию и поглощению богатств всего мира – постепенно к Америке добавилась Южная и Юго-Восточная Азия и Африка. Крупнейшие океанские города Европы как пылесосом вытягивали богатства со всего мира и так формировали свою денежную мощь, которая по служила отправным пунктом развития капитализма и становления финансового капитал. А еще раньше, точно так же поступали средиземноморские торговые города, которые объединяли и перекачивали богатства относительно неболь шой части планеты, а потом ганзейские союзы – выкачивали богатство с при брежных территорий Европы и заходили далеко на сушу (даже в Нижнем Нов городе были их представители), и сосредоточивали его в своих руках. Но уже тогда деньги не только поступали в крупнейшие города и составляли суть их богатства и власти (экономической и политической, а также идеологической и нередко военной), но и отдельными ручейками растекались по обширной пери ферии. Но только для того, чтобы снова вернуться в города, но уже значительно возросшими и окрепшими, с тем, чтобы с новой «глобальной» уже силой во зобновить оборот. Так складывались спрос и предложение, приток и отток де нег и на такой основе строились денежные города, многие из которых в даль нейшем стали финансовыми центрами.

Золотомонетная система средневековой Европы и за ее пределами стра дала двумя неизлечимыми болезнями. С одной стороны, наблюдалась утечка драгоценных металлов за границы континента;

с другой стороны, эти металлы переставали обращаться из-за накоплений старательной тезаврации. В резуль тате денежный механизм постоянно терял свою скорость и нуждался в посто янных новых подпитках.

Прежде всего, драгоценные металлы непрерывно уходили из потоков ме стного обращения – в первую очередь в Индию и Китай – уже в далекие време на Римской империи: серебром или золотом приходилось платить за шелк, пе рец, пряности, благовония и жемчуг. Набирал силу отток золота в Россию;

бла городный метал шел на оплату не только за мех, но и скипидар, исходное сырье для канатов. Со второй половине XVI в. драгоценные монеты по Балтийскому морю через Нарву282, по Черному морю и далее вверх по Днепру283, по Белому морю через Архангельск 284 поступали в Московскую Русь. В XVIII в. Петр I узаконил обмен золотых монет заморских купцов в таможне Санкт-Петербурга на российские деньги – только так разрешалось вести торговлю в России. По этому платежный баланс Европы в этих направлениях сводился с дефицитом приблизительно вплоть до 20-х годов XIX в. Золото и серебро уходило из Мад рида, а потом Лондона и Амстердама в направлении на Восток. Американский драгоценный металл сначала направлялся только в Европу, а из нее шел дальше на Восток;

позднее серебру Нового Света случалось отправляться прямиком в Азию. Первичными пунктами распределения благородного металла были Мад рид и океанские города Испании. В то время они стали денежными центрами Европы, но не воспользовались своим положением, полагая что золото всегда будет в их распоряжении, а другие страны и народы будут работать на них с целью получения денег. Но просчитались – золото иссякло. За деньги Мадрида во многом было построено индустриальное могущество северных соседей – Франции, Голландии, Англии и многих Германских княжеств, которые постав ляли ткань, бумагу, машины и различные изделия к испанскому двору. Но еще больше уходило золото дальше, на Восток, где оно использовалось непроизво дительно и попадало в руки преимущественно частной тезаврации.

Уходя с Запада, золото и серебро не только оседало на Востоке и, тем са мым, пропадало для торговли и, следовательно, для хозяйства Запада, но и оживляло в новых местах денежное обращение. Так постепенно деньги форми ровали новое единство мировой экономики, подготавливая почву для перехода к становлению дальнейшего единства ее уже на основе капитала.

Потеря золота для обращения не ограничивалось одним его перемещени ем на Восток. Страсть к золотым украшениям на Западе также сокращало коли чество металла пригодного для монет. В свою очередь рост производства и рынка требовали дальнейшего вливания в каналы обращения драгоценного ме талла. В до бумажноденежных цивилизаций направленность экономики и ее способность к поглощению денег угадывалась почти что с первого взгляду по тому, какой металл в ней доминировал.

В середине XVIII в. золото в Неаполе, Венеции, Флоренции, а также как и в Испании, и в Португалии тезаврировали, серебро утекало в другие места, а медью, несмотря на большую потребность в монетах, оплачивали большинство сделок. Она обращалась быстро, и покрывала практически все потребности в орудиях обращения не только в рознице, но и частично в оптовом звене. Хотя надо отдать должное различным обязательствам, которые все чаще использова лись для организации купеческой торговли. Испания и Португалия служили лишь каналами поступления серебра и золота во Францию и Англию, где они Путь был открыт в 1558 г., но вскоре – в 1581 г. был закрыт.

Торговля действовала со времен Киевской Руси.

Торговля была начата англичанами в 1553 г.

чаще не оседали в сундуках, а служили продвижению товаров и становлению мануфактур и фабрик. В 1774 г. в Англии признали первенство за золотом, и с тех пор серебро поступало на вспомогательные цели. Османская империя также принадлежала к зоне золота (на базе африканского золота и египетской золотой монеты), но там оно чаще использовалось непроизводительно, хотя элементы производительного применения также встречались – развивалось массовое производство сабель и кинжалов, подков и различных бытовых предметов.

Крупные торговые центры с начала XVII века боялись медной монеты как чумы. Парадоксально, но именно там обращались векселя, закладные и «бух галтерские» деньги, которые еще в большей степени, чем медные были под вержены инфляционным недугам. И именно там были введены бумажные день ги двух видов – банкноты и казначейские билеты. Дело в том, что все бумаж ных денег обладали особыми качествами, которыми не обладали медяки: они приводили в движение большие массы товаров. Получало развитие и два новых свойства: кредитное творчество, что позволяло вводить в оборот товары при отсутствии денег, и стоимостная емкость, которая разрешала на той же бумаге отображать любые объемы товаров. Результатом стало то, что бумага заняла место золота в обращении товаров. Но бумажные деньги обладали и недостат ками, ссылаясь на которые в 1752 г. Дэвид Юм 286 предлагал их просто уничто жить287. Безграничность бумажных денег подготовило условия для большей их экспансии в отличие от ограниченных золотых, серебряных и медных монет.

В XIX в. проходил всеобщий рост и распространение населения и капита ла. Речь шла скорее о последствии, нежели о причине. В самом деле, всегда существовали пространства, которые можно было занять сначала человеку, а затем и капиталу. Даже сегодня нет недостатка в незанятых площадях и не ос военных капиталом пространствах. В сущности же, проблема не в этом. На стоящий вопрос заключается в следующем: почему «география» распростране ния работает, хотя доступное пространство, в общем, имелось всегда? Именно масштабы наполняемости людьми и капиталом составляют проблему, и поиск следует направить на определение причин предпочтений. Международная эко номики еще столь хрупкая и фрагментарная – на карте капитала преобладали белые пятна, – что нельзя само по себе считать причиной столь всеобщего и столь мощного движения;

все это служило в такой же мере причиной, как и следствием.

В XIX в. более-менее полное единообразие движения населения и капи тала поддавалось лишь единственному объяснению. Оно сводилось к установ Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV–XVIII вв. Том I.

Структуры повседневности: возможное и невозможное: Пер. с фр. – М.: Весь Мир, 2006. – С. 424.

1711–1776 гг.

Д. Юм изучал вопросы частной собственности, инфляции и внешней торговли. (Robbins L.

A History of Economic Thought: The LSE Lectures edited by Medema and Samuels. Ch. 11 and 12. Oxford: Princeton university Press, 1998. – P. 104-124) В частности, он разработал основные положения, которые в дальнейшем послужили основой теории Дж. Кейнса инфляционного обеспечения экономического роста.

лению зависимости между ростом населения и капитала. Плотность населения напрямую была связана с уровнем насыщенности капитала. Справедливо было и обратное утверждение: капитал стремился в места наибольшего сосредоточе ния людей.

Между XV и XVIII вв. мир представлял все еще огромную крестьянскую страну, где от 80 до 90% людей жили плодами земли, и только ими;

ремеслен ничество и мануфактура были достоянием малочисленных городов, в которых многие также жили плодами земли. Естественный природный ритм и недоста точность урожаев определяли всю материальную жизнь. Капиталу не было мес та в этой жизни. Катастрофические засухи, нашествия саранчи, периодические наводнения, похолодание 288 – все это придавало изменениям уровня материаль ной жизни дополнительный смысл и, возможно, объясняло их одновремен ность. Но не оставляло место для капитала, реализации его продуктивной силы и отводило для него отдельные анклавы, в которых шла интенсивная торговля и развивалось простейшая индустрия.

Преимущественно физическая взаимообусловленность придавала земно му шару его первоначальное единство еще задолго не только глобализации, на вязанной ему капиталом, но и Великих открытий, имперских захватов колоний, промышленной революции и начала взаимопроникновения экономик. Этот первый закон экономики возник задолго до становления хозяйств такими как мы сегодня их представляем. И он был нарушен: биологическая и природная зависимость, определявшая единство экономики земного шара аграрной эпохи, была нарушена – сорвана капиталом. На первый взгляд такое утверждение мо жет показаться необычным. Как капитал, который по своей природе космопо лит и априорно стремится к глобальному господству, посмел нарушить единст во мировой экономики. Все дело в отличиях, которые имелись у той – старой экономики (аграрной – зависимой от природы) и этой – новой экономики (про мышленной, отменяющей природную зависимость). Крестьянская экономика определялась предельной подчиненностью природно-климатическим колебани ям, а новая – капиталистическая – попадала в новую подневольность, опреде ляемую капиталом. Последний прервал единство старой экономики, ее естест венную природную глобальную предопределенность, но еще не создал единст ва новой экономики. Капиталу требовалось время (два столетия) для победо носного продвижения по земному шару, утверждения своего господства и создания единство экономики нового типа, построенного уже не на природных условиях, а на движении капитала и товаров, взаимопроникновении экономик.

Естественно такое разграничение экономики весьма условно. И сегодня муссо ны, цунами, землетрясения, засухи выступают яркими свидетельствами слабо сти капитала в деле управления хозяйством и подготовки нового единства эко номики земного шара. Скорее они утверждают обратное – естественное единст Эпоха Людовика XIV – это «малый ледниковый период». В XIV в. наблюдалось общее похолодание в северном полушарии: наступали ледники, образовывались береговые припаи на морях, более холодные и длительные зимы, сокращались теплые, продуктивные периоды года.

во земного шара сохраняется, и объясняют продолжающуюся зависимость ми ровой экономики от природно-климатических явлений. Подорожание зерновых после двух чрезмерно теплых и засушливых сезонов 2009 и 2010 гг., резкий рост цен на кофе в 2011 г. – разве не лучшие объяснения единства мировой экономики, определяемого природно-климатическими явлениями, а не космо политической направленностью и господством капитала. Самоочевидно, что старое единство было прервано, но так полностью и не утвердилось новое, по скольку оно постоянно нарушается и восстанавливается, сосуществуя и, скорее всего, взаимодействуя с современным естественным единством земного шара.

Сохраняются удобные для развития точки, «подготовленные» самой природой.

Там создаются лучшие условия и там имеются преимущества и для людей, и для денег, и к таким места добавляются «рукотворные», а точнее чаще всего именно в них возникают новые, созданные капиталом и государством благо приятные для своего развития центры.

С XV по XVIII в. население то увеличивалось, то уменьшалось;

капитал возникал в немногих избранных местах и постепенно расширял ареалы своего распространения, одновременно увеличивались его размеры. Как только людей становилось больше, происходило и увеличение производства, обмена, кредита, инвестиций. Возрастали масштабы перемещения людей и капиталов, происхо дила концентрация и тех и других в крупных населенных пунктах, что вело к дальнейшему росту населения и капитала. Именно в это промежуток времени получили развитие биржевые и банковские центры – вольницы для капитала.

Но войны, эпидемии, голод периодически значительно сокращал количество людей. Дважды за три столетия эпидемии сокращали численность Парижа и Лондона более чем вдвое. Население Санкт-Петербурга с 1917 г. по 1921 г. со кратилось в три раза – всеобщая смута, голод и отсутствие рабочих мест пону ждали к переезду в село. Город терял население и полностью лишился капитала.

Несмотря на взлеты и падения городского населения уже тогда мир столкнулся с демографическими перегрузками, что отразилось, в частности, на разработку Томасом Мальтусом «закона народонаселения» 289. Общество столк нулось с невозможностью на действующем уровне развития прокормить свое население. И тогда определенный предел повышения благосостояния оказался непреодолим. Эпидемии, голод, войны восстанавливали равновесие между рас тущим потреблением и ограниченным пропитанием. Они же приостанавливали быстрый рост капитала – ограничивали его общий рост, но нередко действова ли выборочно – в целом останавливая его рост, но увеличивали концентрацию в отдельных руках и местах. Хорошо зарабатывали не только в спокойное и мир ное время, но и богатели на несчастьях. Военные подряды сыграли важную роль в накоплении капитала и концентрации банковской и биржевой активности.

Никто не знает численность населения всего мира между XV и XVIII в.

Статистики не смогли прийти к единому мнению. Они основывались на расхо 1766–1834 гг., английский экономист, автор теории, согласно которой неконтролируемый рост народонаселения должен привести к голоду. (Essay on the Principle of Population, Опыт о законе народонаселения, шесть изданий его трактата с 1798 г. по 1826 г.) дящихся между собой цифрах, какие предлагали им историки. Еще менее на дежные данные о капитале для того промежутка времени и это несмотря на то, что капитал признавал небольшое, хотя и постоянно и медленно растущее, чис ло стран. И именно в этих странах он изначально достаточно хорошо учитывал ся государством с целью обложения налогами и пополнения бюджетов городов и государств. Статистика как наука возникла в Англии, широкое распростране ние она получила и в царской России. Государственный учет скота, пашенных земель, а в городах ремесел и мануфактур, банковского промысла, коммерции велся как только возникла государственная власть и соответствующие отрасли.

Геополитическая карта Европы XVII в., разделенной тремя, оспаривав шими друг у друга великими державами, территориями: Оттоманской импери ей, Испанской империей и Францией Людовика XIII и Ришелье, представляла собой своеобразную трехосную конструкцию. Она была относительно равно весной, поскольку на каждую сторону приходилось примерно 17 млн человек.

Это был тот уровень, который предполагал в то время роль великой державы. В Англии тогда было не более 5 млн человек, разрозненные города-государства Севера, да и Юга еще не сплотились в единую силу. На Востоке – в России уже было, вероятно, и большее число людей, чтобы претендовать на державное ве личие. Но целый ряд ограничений, среди которых не последнее место занимали разбросанность населения, его закрепленность за землей, отсутствие капитала, тормозили признание геополитического лидерства страны. В то время сыграли большую роль укрепление государственности, что позволило, однако, уде тогда приступить к выводу страны в число значимых геополитических игроков.

Если бы население каждой страны росло в среднем мировом ритме, то Англия должна бы сегодня насчитывать 50 млн, Франция – 200 млн, а Россия 600 млн человек290. Естественно с такой численностью населения наша страна могла бы рассчитывать на более эффективное освоение своих огромных терри торий, повышение уровня плотности, что одновременно бы вело и к более крупным потокам капитала и интенсивным денежным транзакциям и соответ ственно становлению мощных финансовых центров.

Коль скоро поверхность суши составляет 150 млн кв. км, средняя совре менная плотность населения земного шара с его 7 млрд жителей равняется – 47 человек на 1 кв. км (в 2000 г. – 40 чел.). Такой же расчет для времени между 1300 и 1800 гг. дал бы самое малое 2,3 человека на 1 кв. км и самое большое 6,6 человека на 1 кв. км. Предположим, что далее мы подсчитали бы сегодняш нюю, 2012 г., площадь самых населенных зон (250 человек на 1 кв. км и более), мы бы получили таким путем основную площадь густозаселенных цивилизаций наших дней, а именно – 11 млн кв. км;

такой подсчет делался снова и снова, и делался часто, поскольку растет население планеты, и еще быстрее растут го рода. Именно на этой узкой полосе сосредоточены 75% человеческих существ, 4,5 млрд человек. Человек оставляет земной шар на 90% пустым. Но и это еще не все – следующий уровень плотности – крупные города. Прежде всего, выде По крайней мере, в начале прошлого века для начала XXI в. такой прогноз по численно сти населения России давал Менделеев.

ляются города-миллионники, которых насчитывается около 250, а к 2025 году только в одном Китае таких городов будет не менее 250.

На карте 1500 г. выделялось 76 цивилизаций и культур, каждая из кото рых занимала ограниченную территорию, т.е. 76 небольших участков, различ ных по форме и по площади, разделивших между собой 150 млн кв. км суши и с численностью населения до 0,5 млрд чел. Далеко не все они имели четкие и ре гулярные связи друг с другом. Но уже тогда выделялось порядка десятка циви лизаций, развитие которых определяли торговля, деньги, банки и даже биржи.

Они имели достаточно постоянные контакты, которые налаживали денежно торговые города – прообразы позднейших финансовых центров. Соблазн ви деть одни только цивилизации всегда велик: ведь они – главное. К тому же ци вилизации, чтобы выжить и доказать свое право на существование, проявляли чудеса изобретательности. Вершиной их достижений в экономической сфере стал капитал. Он претендовал на лидерство не только в хозяйстве, но и во всем общественном устройстве. Установлено правило: чем сильнее и развитие циви лизация, тем заметнее место в ее развитии занимал капитал, а он требовал свобод.

Но средневековые цивилизации предоставить их не могли. Они предпочитали несвободы, в их основе были аристократические, а не денежные привилегии.

Плотность населения и денежная экономика Уроки воздействия заселенности на экономическое развитие известны с глубокой древности. Не скажем, что они внесли совершенно новый контекст в капиталистическую эпоху, но, тем не менее, получили значительную иннова ционное ускорение и новую направленность – итоговым мерилом стало разви тие финансового и культурного капитала. Деньги и культура, как это не звучит парадоксально, постоянно уживаются, более того дополняют и взаимно обога щают друг друга и коррелируются с численностью населения.

Высшие уровни плотности населения, городов и капитала достигнуты в эпоху бумажных денег. Структура бумажных денег предполагает их соперни чество. В свою очередь соперничество денег отражалось в соперничестве город, в которых они обосновались, и где они были деньгами как таковыми, но все чаще становились капиталами.

У многих городов и стран с повышенной плотностью населения даль нейшее развитие напрямую вызвано деньгами и кредитом. Чем выше плотность населения, тем интенсивнее денежные контакты. Еще в древности было подме чена, что в местах скопления людей все начинало крутиться вокруг звонкой монеты, которая определяла становление новой денежно-кредитной культуры общества. Деньги, возникнув из разделения труда и общения, начинали бук вально притягивать к себе людей. Они заставляли всех вращаться вокруг мест своего сосредоточения. В средние века не только Генуя и Венеция, Лондон и Париж, но и Киев, а потом и Москва291 были уже перенаселены. Именно там По некоторым данным менял и ростовщиков в Москве не было до приезда киевских по слов с просьбой включить Киевскую Русь в состав Московского государства.

появились первые кредитные и меняльные учреждения, а деньги переходили к обращению по известной формуле: Д-Т-Д. Не случайно Петр I как только ре шил создать новую столицу, как и все правители, стремился «уплотнить» го родское пространство и поставить в его центр, прямо напротив Петропавлов ской крепости, Биржу. Столица концентрировала деньги, что давало дополни тельный эффект для царской казны. Этому помогало буквально все – и налоги с купцов и ремесленников, а потом мануфактур и фабрик, и банковская и бирже вая деятельность, и таможенные сборы с торговли на дальние расстояния, и вы сокие доходы столичных рабочих и чиновников, и дорогая городская недвижи мость и земля, и приток денег из провинции – города привлекали детей сель ского дворянства (учебой, службой) и туда направлялись заработки селян. Де нежно-торговые привилегии столицы, притягивали в город заморских купцов.

Часть их золота оставалась в царской казне. Они же помогали привлекать кре диты и инвестиции в Россию через Санкт-Петербург, который становился цен тром формирования денежно-кредитной культуры западноевропейского образ ца. Для этого привлекались Санкт-Петербургская биржа и банки.

В начале средних веков в Италии проживало 44 человека на 1 кв. км.

Следующими по плотности были Нидерланды – 40, а затем Франция – 34, Гер мания – 28, Польша и Пруссия – по 14 человек, Швеция, Норвегия и Финляндия – только по 1,5, а в России и того меньше292. Именно в таком порядке деньги, кредит, банки, биржи осваивали пространство. В такой же последовательности происходил переход к новым способностям денег, стартовали их функции де нежного капитала, а банки перешли к обслуживанию не только царского двора и аристократии, но и буржуазии, и быстро формирующегося среднего класса.

Города Италии, большие деревни между Рейном, Маасом и Парижским бассей ном были центрами притяжения и обращения денег и кредита, которые опреде ляли всю их жизнь и формировали там особые отношения к деньгам и кредиту.

Дальше к востоку значение денег ослабевало. Центральная Европа к северу от Альп заселялась слабее и позднее. В начале средневековья она знала лишь до вольно небольшие деревни, где деньги хотя и знали, но натуральные и прямые обменные отношения преобладали. Незначительность населенных пунктов и малочисленность их населения в странах Центральной и, особенно, Восточной Европы стали одной их главных причин, определивших на целые столетия не развитость денежно-кредитной культуры и соответственно денег и денежного обращения, что в целом сказывалось на судьбах регионов. При общей незначи тельной заселенности России, формировались своеобразные его сгустки, где и вращались все деньги. Там и происходило становление особой денежно кредитной культуры, общей для всей Европы.

С момента появления Санкт-Петербург находился на привилегированном положении. Дело было не только в том, что здесь насаждались царские ману фактуры, была открыта государственная биржа, работали придворные банкиры, Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV–XVIII вв. Том I.

Структуры повседневности: возможное и невозможное: Пер. с фр. – М.: Весь Мир, 2006. – С. 32.

а позднее был учреждены государственные банки. Вся городская структура служила не только аристократии и чиновникам, но и стала мощным катализато ром для частного капитала в столице. Недаром достаточно быстро после 1861 го да он вступил в соперничество со старыми капиталами Запада, а по темпам рост и инновационности к XX в. даже опережал последние. Место нахождения лю бого города было не случайным. Города складывались на перекрестках торго вых потоков или там, где зарождались ремесла, велась добыча полезных иско паемых, то есть там, где аккумулировались деньги. В этом плане выбор места под новую столицу оказалось гениальным. Недаром в ней оказалось больше иностранных банкиров и менял, чем в расположенной далеко в глуби конти нента и более ремесленной, а потом и промышленно-развитой Москве. Вскоре они освоили денежное пространство новой столицы и передавали свои денеж но-кредитные импульсы вглубь страны.

ГЛАВА 17. МИРОВЫЕ ФИНАНСОВЫЕ ЦЕНТРЫ НА ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ КАРТЕ МИРА Вводные замечания к вопросу формирования узловых пунктов финансового капитала И снова вспоминаем уже доказанное: исходным положением для анализа геополитических позиций финансовых центров является ранее установленное положение о том, что финансовые центры внешне имеют взаимоисключающие, но на практике вполне взаимосвязанные начала: финансовый капитал и города.

Более того, они переплетаются и представляют собой неразрывное целое, кото рое выражено понятием «финансовые центры». Меняются позиции финансово го капитала и городов – изменяется соотношение сил отдельных финансовых рынков, стран и городов. В результате происходят подвижки на мировой карте – одни финансовые центры усиливают свои позиции, другие – ослабевают.

Случай накопления финансового капитала в крупных городах – в своем роде показательный и одновременно рядовой. С необходимыми поправками города вводят в финансовую игру все новые и новые капиталы, накапливает их изнутри и еще больше стремиться привлечь их из внешнего мира и предложить «иностранному» капиталу базу для последующего глобального движения. Ис торически складывалось зонирование городского пространства, и выделялись особые места для финансовой коммерции. Они предполагали равное привлече ние как местных, так и зарубежных игроков, что определяло уровень глобали зации финансовой жизни города, но нередко приоритет отдавали местному ка питалу, тогда опирались на внутренние ресурсы и финансовые центры утрачи вали силу. Но во всех случаях связь финансового капитала и города была ре шающей.

Однако можно предложить и другие измерения финансовых центров, среди которых выделяется такое, которое связано с превращением финансового центра в территориально обособленную надстройку над финансовым и, тем бо лее, материальным хозяйством. Но надстройкой особого рода и для этого име лись все основания. Во-первых, исторически финансовое хозяйство появилось позднее материального хозяйства, и является вторичным по отношению к по следнему, поскольку для его возведения требуется достаточно развитый эконо мический базис. Во-вторых, как только возникло финансовое хозяйство, появи лись особые точки его притяжения, которые выделялись на общем фоне благо даря фокусированию в них силы капитала. В-третьих, финансовые центры – одна из пространственных форм развития финансового хозяйства, в свою оче редь финансовое хозяйство представляет собой форму существования финан сового капитала, отпочкованного от промышленного и торгового капитала.

В-четвертых, субъективное и объективное в финансовых центрах, финансовом хозяйстве и материальном хозяйстве проявляются по разному. Финансовый ка питал гораздо в большей мере, чем промышленный, подчиняется субъективным обстоятельствам. Именно последние во многом составляют основу его разви тия;

в то время как промышленный капитал в значительно большей степени подчиняется объективным законам. В-пятых, прямым результатом функциони рования материально-экономического хозяйства является материальное богат ство, а непосредственно финансового – фиктивное богатство. Такие основные различия позволяют точнее определить и разграничить общеэкономические, финансовые и территориальные назначения финансовых центров. Тем не менее, необходимо иметь в виду, что данные разграничения достаточно условны и имеется масса точек соприкосновения и геополитических переходов матери ально-экономического богатства в финансовое, а фиктивного в реальное, фи нансовой надстройки в экономический базис.

Предварительно необходимо ответить на ряд вопросов. Первая группа вопросов направлена на определение финансового хозяйства и территориально го его обособления и распределения. Вторая – обращает внимание на то, как и почему в финансовом хозяйстве выделились особые центры и заняли стратеги ческие позиции в системе власти капитала? Для ответа на поставленные вопро сы нам предстоит, во-первых, выделить наиболее передовую часть финансового хозяйства с биржами во главе;

во-вторых, понять причины прикрепления выде ленной части к особым местам. При таком подходе перед нами возникают, как бы, два явления, которых необходимо рассмотреть в первую очередь: первое – географическую карту распределения финансового капитала и ее изменение во времени;

второе – узловые пункты дислокации финансового капитала. Каждое из этих явлений характеризует относительную устойчивость и определенность движения капитала и одновременно различия в назначении, структуре и меха низмах, если проследить его «привязку» к определенной местности.

Геополитические подвижки финансового капитала Последняя четверть XX в. и первые годы XXI в. были чрезвычайно бла гоприятными для финансового капитала. В этот период он не только рос коли чественно, но и преобразовывался качественно. Типичным стало завоевание им нового пространства, учреждение сети узловых пунктов своего господства, распространение своеобразной финансовой культуры в обществе. Мировые финансовые центры стали генераторами идей и нововведений, которые подоб но волнам цунами радиально распространялись по миру и по мере продвижения наращивали силу и поглощали новые территории.

Несмотря на то, что много завоеваний и успешных продвижений было сделано другими формами капитала, финансовый капитал достиг беспреце дентных высот. Можно выделить два уровня достижений: первый – макроэко номический, если подходить к финансовому капиталу с позиции геополитиче ских завоеваний и второй – микроэкономическое, если рассматривать его с по зиции конкретных форм и институциональной среды. В успешные годы общий эмоционально-политический климат сдерживал исследования критических на грузок финансового капитала на макроэкономическом уровне. Считалось, что он обеспечивал экономический рост и способствовал развитию капитала вширь.

В кризисные годы ситуация менялась, тогда переходили к обвинению финансо вого капитала и превознесению капитала, связанного с материальным произ водством. Типичные упреки: финансовый капитал повинен в распределении проблем по всему миру, в депрессиях и росте не материального, а фиктивного богатства. Микроэкономический уровень предполагал анализ деятельности от дельных рынков и институтов, которые росли быстро или замедленно, а инсти туты нередко становились неплатежеспособными или показывали чудеса про цветания, которые возможны для отдельных компаний даже в кризисные годы При первом приближении сравнительного анализа финансового капитала конца XX – начала XXI в. и конца XIX – начала XX в. мы вновь открываем его универсальность и, господство над другими формами капитала, изобретатель ность и масштабы проникновения во все хозяйственные поры. История финан сового капитала стала научным предметом, где все чаще отбрасывались нацио нальные границы. Олимп занимали лишь Лондон и Нью-Йорк. Они через свое образных вассалов, которые все чаще поднимали голову и требовали независи мости, но всякий раз вынуждено считались с единством интересов финансового капитала и подчинялись требованиям сильнейших.

В экономической истории, финансовый капитал, без всякого сомнения, быстро и экстраординарно рос, несмотря на то, что на рост промышленного ка питала природа поставила ограничения, да и торговый капитал достаточно ли митизировался. Различные обстоятельства служили тому, что на пути движения финансового капитала снимались естественные барьеры, ограничивающие его скорость и масштабы деятельности. Прежде всего, происходило наращивание кредитной денежной массы. Параллельно распространялись фиктивные, а в по следние годы и виртуальные формы капитала. Наконец, происходило ускорен ное втягивание новых территорий в рыночные отношения и переход к более свободному обращению капитала между странами.

В статическом курсе денег и кредита, деньги и кредит выступают как производные от движения товара и опосредствующие звенья хозяйства. Для та кой системы полная производность кредита является решающим фактором.

Любая мультипликация денег зависит от спроса и предложения (естественно, при отсутствии целенаправленной государственной интервенции 293), а каждый выданный кредит необходим для нормального функционирования производст ва и обращения. Более того, он выступает в качестве стандартного требования хозяйства – сигнализирует об определенных потребностях и обеспечивает их удовлетворение. Для такой системы будет грубой ошибкой, если кредит от ней тралитета перейдет к доминированию. Но в жизни, как раз, так и происходило.

Виною было не утверждавшееся кейнсианство в практическую жизнь. А само хозяйство подталкивало к простым решениям – ограничениям и ускорениям, рыночным интервенциям со стороны государства, что наглядно демонстриро вало его сиюминутные возможности в антициклическом регулировании и уско рении экономического роста. Никто не желал думать на перспективу, а госу дарство могло быстро приходить на помощь и решать проблемы, которые есте ственным путем преодолевать было долго, а может быть и мучительно сложно.


Последующее исследование роли финансового капитала в развитии горо дов основано на законах цикличного его движения и универсального назначе ния. В качестве основной методологической базы выбрана поведенческая тео рия кредита, которая дополняется посреднической теорией. В ряде случаев ана лиз дополняется и развивается за счет использования инструментария институ циональной теорией. Это вытекает из нашего предположения того, что достаточно хорошо и давно известно в экономической теории о кредите и фи нансовом капитале, а наша задача не заключается в добавлении чего-то нового в теоремы, которые можно найти в обширном окружении империи капитала и уже были рассмотрены в первом разделе книги.

Прежде всего, необходимо с самого начала освободиться, начиная с отно сительно большой основы и расширительного толкования финансового капита ла, которое, по сути, интегрирует теорию финансового капитала в теорию мак роэкономики. Вместе с тем его истинное назначение не сводится к простой составной части последней, а скорее к инжиниринговому решению макроэко номических проблем, т.е. к самостоятельному рассмотрению. Причем, финан совый капитал обладает такие свойствами, которые позволяют его рассматри вать как особую систему, механизм и отрасль знаний, решающих как макроэко номические, так и микроэкономические задачи через свой особый механизм от бора, распределения и использования экономических ресурсов.

Несмотря на то, что чрезвычайно сложно суммировать более чем двухве ковую историю географических завоеваний капитала в одном обзоре, единст венно бесспорным и определяющим является тезис о продолжающемся побе доносном наступлении (марше) капитала по миру. Привычные ценности и при вычные институты со старой верой в банкиров и финансистов всегда проще сохранять. Но возможно ли, что они устарели перед лицом современных требо ваний?

Идея финансового превосходства, также как и финансовой гегемонии (несмотря на то, что данный тезис поступил на вооружение журналистов), не смотря на ее явность, в экономической науке, да и в мировой геополитике до Ставшей нормой начиная с 1930-х гг.

сих пор является достаточно маргинальной. Западная геополитическая школа от А. Мэхена294 и Х. Маккиндера295 до Г. Киссенджера296 и З. Бжезинского главную задачу геополитики видела в выявлении зависимости политических решений и их последствий от географического положения стран и народов.

Только начиная с 1960-х гг. идея глобального финансового господства прони кает в западные геополитические концепции и находит свое распростране ние298. Прежде всего, они появились в рамках цивилизационного подхода – «столкновение цивилизаций» (С. Хантингтона)299. В концепции американского глобального превосходства, сформулированной З. Бжезинским в одной из сво их последних работ, среди четырех имеющих значение областей мировой вла сти, финансы занимают далеко не первое место. Они вкраплены в одну из че тырех составляющих – экономическое господство (господство в военной облас ти, экономики, технологии, культуры). Но сам З. Бжезинский все время огова ривается: финансовое превосходство является недооцененным аспектом американской глобальной мощи.

1840–1914 гг. Американский военно-морской теоретик и историк, контр-адмирал (1906), один из основателей геополитики и геостратегии. Ведущий американский стратег XIX в.

(Keegan J. The American Civil War. – New York: Knopf, 2009. – P. 272). Основная работе: The Influence of Sea Power Upon History, 1660–1783 (1890), в которой было представлено его гео политическое кредо.

1861–1947 гг. Английский географ, геополитик и геостратег, член Тайного совета, основа тель теории «Хартленда – сердцевинная земля». Так Маккиндер назвал центральную часть Евразии, вокруг которой расположена внутренняя дуга (Европа – Аравия – Индокитай) и пе риферийная дуга (Америка – Африка – Океания). К периферии Маккиндер отнес и Соеди ненные Штаты Америки (Kearns G. Geopolitics and Empire: The Legacy of Halford Mackinder.

Oxford: Oxford University Press, 2009) Р. в 1923 г. в Баварии. Американский государственный деятель, дипломат и эксперт в об ласти международных отношений. Советник по национальной безопасности США в 1969– 1975 гг. и Государственный секретарь США с 1973 по 1977 год, лауреат Нобелевской премии мира (1973). Генри Киссинджер занял 1-е место в рейтинге 100 ведущих интеллектуалов ми ра по упоминанию в медиа, составленном Чикагским федеральным судьёй Ричардом Позне ром и опубликованном впервые в 2001 году.

Р. в 1928 г. в Харькове. Американский политолог, социолог и государственный деятель польского происхождения. С 1977 г. по 1981 г. советник Президента США Дж. Картера. Дол гое время являлся одним из ведущих идеологов внешней политики США. Советник и член правления Центра стратегических и международных исследований при университете Джона Хопкинса. Автор книги «Великая шахматная доска: господство Америки и ее геостратегиче ские императивы».

См.: Василенко И.А. Символический капитал культуры в реалиях глобальной геополити ческой борьбы // Трибуна Русской мыслию. – 2002. – № 1.

The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order;

1996 – историко-философский трактат гарвардского профессора Сэмюэла Хантингтона, посвящённый миру после холодной войны. Эта книга стала продолжением и развитием идей автора, изложенных в его более ранней работе – статье «Столкновение цивилизаций?» (The Clash of Civilizations?), опубли кованной в 1993 году в американском политологическом журнале Foreign Affairs). Хантинг тон обосновал идею многополярного мира, которая полностью подходит при рассмотрении распределения капитала и формирования сети финансовых центров.

Какова же на самом деле роль финансового превосходства в геополитике и в экономике? И что такое финансовый капитал в структуре геополитического могущества и макроэкономических преференций? И далее – каково место фи нансовых центров в системе господства капитала? Поставленные вопросы не праздные. Они относятся не столько к политическим наукам, сколько к объяс нению геополитического значения финансов и причин выбора капиталом опре деленных мест дислокации, т.е. являются предметом политэкономии, которую в нашей стране в ходе перестройки практически забыли, в то время как в запад ных экономических учебных заведениях она считается одной из ведущих дис циплин.

Политическая история свидетельствует, что удержать пространство ми ровых империй одной только силой никогда не удавалось. Недаром политологи оперируют понятием легитимность власти – идеей добровольного признания большинством граждан существующей системы политических ценностей и господства. Римская империя обеспечивала свое геополитическое могущество не только с помощью более совершенной, чем у других народов, военной сис темы, но и с помощью денег, товаров, более высокой технологии и культурной гегемонии, которая опять-таки основывалась на экономических завоеваниях.

Высокая притягательность римской культуры совпадала с высокими стандар тами жизни, которые были обеспечены деньгами, развитым ремесленным и ма нуфактурным производством, высоким уровнем земледелия, а также контрибу циями с завоеванных стран и торговлей с провинциями. Постепенно торговля и денежные преимущества обеспечивали геополитическое господство Древнего Рима и когда целая серия кризисов, по сути, привела к свертыванию торговли и переходу к натуральному хозяйству, произошло свертывание и денежного гос подства Рима, что, не минуемо, вызвало потерю политических и военных пре имуществ.

В Новое время Британская империя, обеспечившая себе господство «на морях» благодаря мощному флоту – военной силе, развила торговое и денежное могущество, а в последующем все больше стала опираться на идеи финансово го самоутверждения английской нации. Наконец, в Новейшее время, СССР воз главил мировую систему социализма. В основу своего геополитического кон троля над пространством сначала была положена идею господства «передовой»

марксистской идеологии. Однако постепенно страна перешла к пониманию, что в качестве объединяющего начала следует ввести денежно-кредитное и инве стиционное господство СССР и с этой целью были созданы специальные де нежные, кредитные и инвестиционные учреждения, призванные объединить страны социализма. Тем самым, западные финансы были противопоставлены социалистическим. В то время, в 1960-е гг. возглавлял западные финансы Нью Йорк, но уже возрождалась сила Лондона, и готовились к вступлению в дейст вие и другие финансовые столицы. Во главе социалистического денежно кредитного господства был поставлен так называемый переводной рубль, кото рый обращался в безналичной форме во взаимоотношениях между странами Совета экономической взаимопомощи (СЭВ). Денежно-кредитно-инвестицион ным центр новой хозяйственной системы сосредоточился в Москве.

Все мировые империи исчезали с геополитической карты мира, исчерпав свои символические силы – утратив идеи имперского превосходства. Но «сим волические силы» пропадали не сами по себе, а в ходе экономических падений.

Однако возникали новые возможности и перспективы, которыми завладевал финансовый капитал и на базе которых строились его амбиции. Каждая импе рия нуждалась в центре, который служил для нее одновременно политическим, военным, торговым и денежным ядром.

Весьма прагматично рассматривает все с позиции институтов, торговых инструментов и технологий. На протяжении двух столетий, которые изучаются в книге, финансовый рынок из несовершенного и фрагментарного, то нисходя щего почти на нет, то нарастающего, превратился в принципиально новое и от носительно самостоятельное, практически полное и завершенное явление. Он представляет собой зону перемен и новаций, во многом выступает возмутите лем революций в окружающем хозяйстве. Его центральными звеньями, если рассматривать с географической точки зрения, стали мировые финансовые цен тры, а с институциональной – транснациональные финансовые институты.


Формально география капитала обладает тем преимуществом, что легко доступна наблюдению. В ней нет застывших форм. Напротив, все подвижно и говорит об этом движении. Будь то Амстердамская биржа 1688 г., на которой сражались тысячи игроков, или современная Нью-Йоркская фондовая биржа, информация которой молниеносно распространяется вокруг света по мировым коммуникационным каналам.

Генезис капитализма жестко привязан к обмену – разве не заслуживает внимания распределение капитала, его постоянный оборот, за которым заметны пункты его притяжения и отталкивания. Впрочем, кому бы пришло в голову действительно преуменьшить роль тех или иных мест тяготения и концентра ции капитала. И они выкристаллизовывались в непрерывной борьбе, соревно вании с себе подобными, в инновациях и традициях.

В 1889 г. Эйфелева башня поднялась в Парижское небо на высоту одна тысяча футов;

в 1912 г. океанский лайнер Титаник около девяти сотен футов в длину вышел в последний путь к Америке. Обе структуры были чудами своих лет, доказательствами не только европейского технологического успеха, но и выражением необычной силы капитала. Так, на рубеже XIX и XX вв. Европа удивляла мир. Формально вышесказанное далеко от темы «финансовые цен тры». Но чудесным образом все связывается с этим вопросом – все относится к демонстрации силы, прежде всего, центров капитала. Лондон все еще сохранял финансовое лидерство, за ним следовал Париж, который уже под натиском де нежного могущества Берлина начинал уступать ему свое место.

В конце XIX в. вера в вечное увеличение материального прогресса как условие современной жизни была широко распространена в Европе 300. И эта вера основывалась на том, что материальный прогресс сам по себе вел к мо Mellander G.A. The United States in Panamanian Politics: The Intriguing Formative Years.

Danville, Ill.: Interstate Publishers. OCLC 138568. Smith, G Barnett The Life and Enterprises of Ferdinand de Lesseps. – London, First ed.1893. – 1971.

ральным выгодам. В конце XIX века появились идеалисты – последователи Сен-Симона301, которые полагали, что при хорошей работе гармонизируются отношения, а железные дороги и водные пути создают основу для идеального процветания. Это была общая идеологическая платформа, которую воспринял и разработал финансовый капитал и выборочно приступил к распространению этого мировоззрения по всему миру. Ведь именно в XIX в. был заложен меха низм беспрецедентного роста финансового капитала и финансового рынка с финансовыми центрами во главе, и утвердил своеобразную географию его рас пространения. Этот механизм состоял не только из экономических, но и неэко номических рычагов и приводов.

Основные перестановки и изменения финансовых позиций во второй половине прошлого века В книге определены основные условия перехода финансового лидерства в первой половине прошлого века от Лондона к Нью-Йорку, а также причины, которые привели в последующем к созданию полицентрической конструкции столиц капитал. Тем не менее, остались еще не выясненными некоторые дета ли, которые подготовили переход к полицентрической структуре финансовых центров.

Итак, с 1960-х гг. монопольное положение США как мирового финансо вого центра было подорвано, так как возникли новые центры – в Западной Ев ропе и Японии. В целях повышения конкурентоспособности и рейтинга нацио нальных банков на мировой арене, основные развитые страны провели дерегу лирование их деятельности, постепенно отменив ограничения, особенно валют ные. Также происходила либерализация биржевой деятельности, что позволило многим биржам привлечь зарубежных эмитентов и инвесторов.

С середины 1970-х годов США приступили к либерализации националь ных валютных, кредитных и финансовых рынков. В 1978–1986 гг. постепенно были отменены ограничения на выплату процентов по депозитно-ссудным опе рациям, введены проценты по вкладам до востребования, что привлекло в аме риканские банки вкладчиков из других стран. В 1984 г. отменен 30%-ный налог на доход по американским облигациям, принадлежащим нерезидентам. Важ ным шагом на пути привлечения в страну зарубежных банков стало создание с конца 1981 г. своеобразной свободной банковской зоны в США: иностранные банки были освобождены от американского налогообложения и банковской регламентации, в частности, в отличие от местных банков они смогли свободно разворачивать филиальную сеть по всей стране. В целях либерализации финан сового рынка с середины 70-х годов Нью-Йоркской фондовой биржей отмене ны комиссии. Либерализация деятельности американских банков, их банкрот ства и концентрация дали толчок развитию финансовых инноваций и, в первую очередь, секьютеризации низколиквидных финансовых активов.

1760–1825 гг. Основатель школы утопического социализма.

В Западной Европе давно стремились создать собственный финансовый центр. Частично данная проблема стала осуществляться благодаря появлению евродолларового рынка. Тем не менее, был общие обстоятельства, которые тормозили становлению финансовых рынков в Европе. Так, интеграция валют ных, кредитных, финансовых рынков долгое время отставала от интеграции в области промышленности, сельского хозяйства, внешней торговли. Это вытека ло из противоречий между странами, которые не желали поступиться своим су веренитетом в проведении фискальной, денежно-кредитной, инвестиционной политики в пользу наднациональных решений. С 1990 г. в соответствии с «пла ном Делора» о создании экономического и валютного союза страны ЕС активно формируют единое финансовое пространство путем отмены всех валютных ог раничений. В соответствии с Маастрихстким договором, вступившим в силу с ноября 1993 г., венцом интеграции стал единый западноевропейский рынок ка питалов и финансовых услуг, но рассредоточенный в узловых точках – Амстер дам, Мюнхен, Париж, Франкфурт.

Во Франции процесс либерализации банковских и финансовых операций отличается особой глубиной, учитывая традиционно большой масштаб госу дарственного регулирования в этой стране и значительную долю ВВП концен трируемую бюджетом. Государство фиксировало процентные ставки, комис сии, стоимость услуг, периодически лимитировало объем кредитных операций (до 1987 г.), вводили на короткий срок блокировки на финансовых рынках срочных операций (в моменты резких падений котировок и оттока капитала).

Франция отменила эти ограничения, а также 25%-ный налог на доход от обли гаций для нерезидентов, чтобы привлечь иностранных покупателей француз ских ценных бумаг. Тем не менее, Парижу так и не вернулась слава финансовой столицы (город занимает в рейтинге мировых финансовых центров лишь че тырнадцатое место). Парижская фондовая биржа вошла в состав новой биржи EuroNext, расположенной в Париже, Брюсселе, Амстердаме.

Несмотря на то, что в Германии процесс либерализации валютно-финан совых отношений начался еще в 1960-х гг., в частности, были отменены валют ные ограничения, страна отставала по масштабам интернационализации валют ных, кредитных и финансовых рынков. Немецкие фондовые биржи оказались малопривлекательны для иностранных инвесторов, а рынок евромарок был не достаточно активен. Дело в том, что на повестке дня были другие приоритеты – стабилизация цен и немецкой марки. Памятуя гиперинфляционное развитие по сле Первой мировой войны государство достаточно жестко контролировало де нежное обращение. Глобальная тенденция к дерегулированию, усилившаяся с начала 1980-х гг., охватила страну лишь с 1984 г. Немецким коммерческим банкам разрешены валютные сделки «своп», операции в ЭКЮ – предшествен ницы Евро, фьючерсные сделки.

Во многом благодаря желанию поднять свой авторитет в международной финансовой сфере и создать финансовые центры, которые бы соперничали с Нью-Йорком и Лондоном Германия и Франция стали инициаторами и в после дующем основными сторонниками единой европейской валюты. Центральный банк Европейского сообщества расположился во Франкфурте, роль которого в среде финансовых центров упрочилась с введением Евро.

В Великобритании «большой скачок» по дерегулированию рынков с кон ца 70-х годов был направлен на удешевление операций английских банков и повышение их конкурентоспособности. В конце 1979 г. отменены валютные ограничения, с 1983 г. – фиксированные ставки комиссий куртье (посредников).

Проведена банковская реформа. Отменено строгое разграничение деятельности джобберов (у нас принят термин дилер), которые осуществляют операции за свой счет и от своего имени, и брокеров, которые проводили операции за счет клиентов. Лондонская фондовая биржа смелее стала принимать к котировке ак ции зарубежных эмитентов и по количеству иностранцев заняла первое место в мире. Китайские компании первые зарубежные эмиссии акций вслед за Гон конгской фондовой биржей проводили на Лондонской фондовой бирже, что по зволяло привлечь огромные капиталы и предоставляло великолепную рекламу в мировых финансовых кругах для последующих займов и инвестиций. Лон донские нефтяные котировки, а также цены на золото, кофе, зерно, сахар, полиметаллы становились мировым эталоном. Быстро лондонские товарные биржи перешли к преимущественной торговле финансовыми контрактами на самые популярные товары и их индексы. На базе роста новых финансовых ин струментов появились новые биржи – деривативные и опционные, которые привлекли спекулянтов и инвесторов со всего мира. Все это позволило удер жать, закрепить и значительно усилить позиции Лондона в качестве мирового финансового центра, которые он получил в 1960-х годах.

Важным мировым финансовым центром является Цюрих, который оспа ривает первенство у Лондона по операциям с золотом, а также Люксембург. На долю последнего приходится около четверть всех евровалютных кредитов. В 1970-х годах новым мировым финансовым центром стал Токио в результате усиления позиций Японии в мировом хозяйстве в ходе конкурентной борьбы, создания за рубежом мощной банковской сети, внедрения иены в международ ный экономический оборот, отмены валютных ограничений. В отличие от США, которые с 1985 г. стали нетто-должником, Япония — ведущая страна нетто-кредитор. Японские банки доминируют в мире, в том числе в сфере меж дународных операций (почти 40% в начале 90-х годов), опередив банки США (15%) и Западной Европы.

В ходе подъемов и падений менялись позиции финансовых столиц, пере страивался мировой финансовый порядок. В XX веке геополитическая карта капитала переписывалась дважды: в начале прошлого века господство евро капитала сменилось на североамериканский финансовый эгоцентризм, к концу столетия дополненным полицентризмом, который определялся возросшей мощь капиталов Европы, а к концу века – набравшими силу капиталами Азии.

Уже в 1960-х годах ведущие финансовые столицы Европы приступили к конкуренции с Нью-Йорком. Одновременно произошел подъем региональной финансовой активности в Америки. Такие города как Чикаго, Торонто, Мехико и Панама стали важными финансовыми центрами. В 1980-х годах система ос новных финансовых центров дополнилась Сингапуром и Гонконгом, а в новом веке и Шанхаем. В XXI в. расширилось число финансовых центров практиче ских на всех континентах.

Наряду с финансовыми столицами, формировались узловые пункты капи тала и на периферии. Возникли десятки региональных, оффшорных и непол ных (в которых представлены не все формы, институты и операции финансово го капитала) финансовых центров. Все вместе они образуют особую систему, обслуживающую глобальное хозяйство. Эта система не имеет формальной ор ганизации и существует в виде некоего симбиоза различных центров капитала и расположенных там рынков и институтов. В одних случаях, они конкурируют друг с другом, в других – действуют сообща, в-третьих – функционируют па раллельно, внешне не связано друг с другом. Тем не менее, мировые финансо вые центры представляют в своей совокупности определенную целостность:

каждый из них занимает свое особое место в системе международного разделе ния труда и глобального движения капитала.

На наших глазах был свергнут очередной стереотип. Время, когда под международным финансовым капиталом подразумевался американский, а фи нансовой столицей мира был Нью-Йорк, окончательно кануло в вечность. Се годня американский капитал, также как и банки и биржи Нью-Йорка представ ляют одно из множеств в ряду себе равных, хотя еще не просто удерживают мировое лидерство, но и сохраняют значительный отрыв от основной массы финансовых центров. Постепенно столица капитала XX в. уступает место мо лодым и агрессивным соперникам, отрицающим любые авторитеты. Однако наиболее заметным и успешным соперником оставался Лондон, который значи тельно обогнал остальных конкурентов.

Направления и уровня развития финансовых центров Транснациональный капитал выбрал для себя финансовые столицы пер вого, второго и третьего порядка. Между всеми финансовыми центрами суще ствует тесная иерархически выстроенная связь. Она определяется сотрудниче ством и конкуренцией, которые получают дальнейшее развитие в процессе гло бализации и технического перевооружения финансовых институтов. Компью терные технологии позволяют одним нажатием мышки осуществлять переводы огромных капиталов между мировыми финансовыми столицами. В результате возрастает волатильность мирового финансового рынка. Борьба между центра ми за лидерство означает господство штаб-квартир, расположенных в тех или иных финансовых центрах, контроль огромных капиталов, превышающих по размерам национальные богатства отдельных стран, и дополнительные поступ ления в бюджеты городов – финансовых лидеров. Выделяется три основных направления конкурентоспособности финансовых центров:

1. Имидж и коммуникационные возможности центра. В соответствии с данным критерием выбор падает на центр хорошо известный в мире и том, которому доверяют профессионалы нерезиденты, считая, что это лучшее место для связи с другими финансовыми центрами. Такие сто лицы находятся на известных перекрестках движения капиталов, това ров, людей, знаний, в центре культурных и зачастую исторических процессов.

2. Разнообразие финансовых услуг и возможностей. Богатство выбора нередко становится определяющим для избрания того или иного цен тра для открытия в нем деятельности.

3. Профессионализм центра. Резидентов и клиентов интересуют квали фикация работников, специализация компаний, прежде всего, по во просам управления активами, инвестиционному банкингу, страхова нию финансовых рисков, финансовому мониторингу.

Глубина и масштабы коммуникационных возможностей, разнообразия услуг и профессионализма определяют конкурентные позиции конкретных фи нансовых центров в мирохозяйственных процессах. По количественным и каче ственным параметрам финансового рынка и финансовых институтов можно выделить три основных уровня развития финансовых центров. В основе деле ния находится показатель глобализации финансовых интересов и деятельности и в конечном счете реализация конкурентных преимуществ. В зависимости от уровня проникновения в мировую экономику выделяются глобальные (обще мировые), транснациональные (международные, но еще не с полными мировы ми функциями и рынками) и локальные финансовые центры.

Первый уровень включает классические центры с глобальными интере сами, оперирующие практически во всем мировом хозяйстве и имеющие пол ный набор финансовых инструментов и рынков. Общепризнанными такими центрами являются Лондон, Нью-Йорк, Чикаго, Франкфурт, Токио, Сингапур, Торонто и Цюрих. К ним можно также отнести финансовые центры с достаточ но полным кругом глобальных функций, но с сокращенным набором финансо вых услуг (Амстердам, Париж, Дублин) или специализированных на отдель ных функциях (Люксембург, Женева, Дебаи, Пекин), а также потенциальный глобальный центр – Москву.

На втором уровне находятся транснациональные финансовые центры, которых насчитывается боле двух десятков. Прежде всего, это Бостон, Эдин бург, Сеул, Шанхай, Ванкувер, Вашингтон.

Третий уровень включает локальные финансовые центры, среди кото рых выделяются следующие города: Сан-Франциско, Мельбурн, Мехико, Сан Франциско, Милан, Стокгольм, Вена, Варшава, Осло, Хельсинки, Лиссабон.

Большие возможности для включения в число локальных центров имеет Санкт Петербург.

Возможны также группировки финансовых центров с позиции их назна чения – на мировые финансовые центры и оффшорные зоны. Если в первых достаточно полный набор финансовых институтов и финансовых рынков, то во вторых существуют определенные ограничения на деятельность и основные функции сводятся чаще всего к открытию банковских, трастовых или инвести ционных счетов для зарубежных клиентов и учреждению финансовых институ тов в пользу не резидентов. Такие зоны выполняют в основном представитель ские функции или же осуществляют перевод капиталов. Для таких случаев предназначены специальные юрисдикции с особым условием обращения капи тала. Необходимо различать финансовые центры, которые действуют с обычным налогообложением и с пониженной ставкой налога (или совсем безналоговые).

В первую группу входят такие классические оффшорные центры, как Кипр, Лихтенштейн, Люксембург, Мальта, Монако. В последние годы под дав лением развитых стран и международных валютно-финансовых организаций в таких зонах произошли важные изменения. В частности, повысился контроль отмывания нелегальных капиталов, и наметилось сотрудничество с налоговыми ведомствами развитых стран, которые стремятся контролировать зарубежные доходы своих граждан. Кроме того, произошло развитие финансового рынка и обычных посреднических функций, что позволило включить такие зоны в число привычных финансовых центров. Тем не менее, для таких центров продолжает играть повышенную роль конфиденциальный характер деятельности. С этих по зиций иногда в эту же группу включают Швейцарию, в которой скрытость опе раций и тайна капиталов имеет большую историю. Однако два главных финан совых центра страны (Цюрих и Женева) имеют полный набор институтов, функ ций и рынков, соответствующих мировым финансовым центрам первого уровня.

Конфиденциальность – базовое условие, которое позволило стране оставаться единственной нейтральной в Европе во время Второй мировой войны и стянуть многие тайные капиталы противоборствующих государств. Другая важная осо бенность финансового центра Швейцарии – особое внимание к рынку золота, что позволило сосредоточить не только легальные, но и полулегальные (теневые) операции с ним, что привлекло дополнительных инвесторов.

Во вторую группу входят центры с пониженной ставкой налога (или практически без налога), количество которых достигает шесть десятков. Это многочисленные острова, построившие свое благополучие на оффшорных фи нансовых операциях, в которых численность заморских представительств ком паний и банков часто сравнима с численностью населения. Прежде всего, это Джерси (21 место), острова Мэн (40), Британские Виргинские острова (45), Каймановы (46) острова, Гибралтар (58). В настоящее время 60% мирового бо гатства хранится на счетах оффшоров, 50% мировой торговли товарами прово дится через оффшоры. Многие оффшорные центры были сформированы госу дарством. Так, Люксембург (29 место) свою финансовую славу приобрел в ре зультате целенаправленной государственной политики. Практически все ост ровные оффшоры были созданы искусственно во второй половине прошлого века. Но удобное место положения (находились чаще всего на перекрестках морских маршрутов) и потребности мирового капитала способствовали их ста новлению и процветанию.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.