авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

«Министерство образования Республики Беларусь УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ «ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ» О.Н. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Так, В.Г.Тихиня полагает, что «совокупность прав и обязанно стей иностранных физических и юридических лиц называется пра вовым режимом (положением)». Этот режим, по его мнению, уста навливается внутренним (национальным) законодательством того государства, на территории которого пребывают иностранцы, а так же международными договорами. В международном частном пра ве, указывает В.Г.Тихиня, различают три основных вида правового режима:

1) национальный режим;

2) режим наибольшего благоприятствования;

3) специальный режим.

«При национальном режиме иностранным физическим и юри дическим лицам предоставляется такой же режим, какой предос тавляется отечественным гражданам и организациям… Режим См.: ст. 553 ГПК Республики Беларусь. – Мн., 2002;

ст. 311 ХПК Респуб лики Беларусь. – Мн., 2002;

а также: Богуславский М.М. Иммунитет государства.

– М., 1962. С.14;

Лукашук И.И. К вопросу о соглашениях, подобных международ ным договорам // Советское государство и право. – 1960. – № 12;

Он же. Между народное право в судах государств. – С. 53-71.

наибольшего благоприятствования – предоставление иностранным физическим и юридическим лицам прав, которыми пользуются или будут пользоваться граждане и организации «наиболее благопри ятствуемой нации». С помощью данного режима для отдельных государств создаются привилегированные, благоприятные условия в торговле, мореплавании и иных областях делового сотрудниче ства… Специальный режим – предоставление иностранным физи ческим и юридическим лицам определенных прав по внутреннему (национальному) законодательству или международным договорам.

Во многих странах, – пишет В.Г.Тихиня, – иностранцы пользуются специальным режимом»28.

М.М.Богуславский в авторском учебнике международного ча стного права, не определяя содержание понятия «правовой режим», раскрывает значение выражений «национальный режим», «режим наибольшего благоприятствования» и «изъятия из режима наиболь шего благоприятствования». Под последними понимаются облег ченные условия приграничной торговли, безвизовых поездок граж дан и т.д.29.

Любопытно вышел из отмеченного теоретического затрудне ния В.П.Звеков. Не найдя по смыслу излагаемого учебного мате риала, к какой главе «пристегнуть» режим наибольшего благопри ятствования, и при этом, вероятно, полагая, что в Курсе лекций по международному частному праву данный вопрос так или иначе дол жен найти свое отражение, – он выделяет самостоятельную главу 8 «Режим наибольшего благоприятствования (продолжение глав и 7)»30. Начинается глава следующими словами: «Одним из режи мов, определяющих правовое положение иностранцев, является режим наибольшего благоприятствования. Содержание режима составляет предоставление одним государством другому государ ству или лицам либо вещам, находящимся в определенной связи с ним, обращения не менее благоприятного, чем то, которое было распространено первым государством на любое другое (наиболее благоприятствуемое) государство или на лица либо вещи, находя щиеся в такой же связи с государством31.

Международное частное право: Учеб. / В.Г. Тихиня и др. – С.52-54.

Богуславский М.М. Международное частное право. – М., 1994. – С.99.

В главе 6 «Курса лекций» речь идет о гражданско-правовом положении физических лиц, а в главе 7 – о правовом положении юридических лиц в междуна родном частном праве.

Звеков В.П. Международное частное право: Курс лекций. – С.222.

Несмотря на наименование, в указанной главе, кроме режима наибольшего благоприятствования, называются «преференциаль ный режим», который, по В.П.Звекову, обозначает предоставление одними государствами другим государствам или в рамках опреде ленной группы государств льгот в сфере торгово-экономического сотрудничества;

а также «недискриминационный режим», который «предполагает установление на основе взаимности между сотруд ничающими государствами, а также субъектами права этих госу дарств условий сотрудничества, равных условиям, сложившимся в их отношениях с другими государствами»32.

Единственная специальная работа по режиму наибольшего благоприятствования Н.А.Ушакова «Режим наибольшего благопри ятствования в межгосударственных отношениях» (1995) теорети ческую проблематику также оставляет за рамками исследования, концентрируя внимание на анализе международного нормативного материала. Понятие «режим» трактуется автором исходя из анг лийского варианта «treatment», основное значение которого – об хождение, обращение. «Следовательно, – пишет Н.А.Ушаков, – русское значение термина «режим» также означает обхождение, обращение с другим государством как с наиболее благоприятству емым» 33.

Г.М.Вельяминов фактически ставит знак равенства между понятиями «правовой режим» и «правовой принцип», отнеся и наци ональный режим, и недискриминацию, и режим наиболее благопри ятствуемой нации в раздел «Принципы международного экономи ческого права». Кстати, он так и называет: «принцип (режим) наи более благоприятствуемой нации». Рассматриваемые институты стоят у Г.М.Вельяминова в одном логическом ряду «принципы», но называются по-разному: «принцип недискриминации», «принцип (ре жим) наиболее благоприятствуемой нации», «национальный режим», «преференциальный режим» и, здесь же, «принцип взаимной выго ды», «принцип сотрудничества», «неприменение силы» и др. Вообще для последних публикаций и по международному пуб личному, и по международному частному праву очень характерно употребление понятий «режим» и «принцип» практически наравне, что вряд ли, однако, свидетельствует о сходстве рассматриваемых правовых категорий. Скорее это подтверждает тезис об отсутствии Там же, с. 225-226.

Ушаков Н.А. Режим наибольшего благоприятствования в межгосударствен ных отношениях. – М., 1995. – С.16.

Вельяминов Г.М. Указ. соч. – С.20-23.

должной связи между достижениями теоретической науки и разви тием отраслевых научных направлений, а также развитием законо дательства.

Теория права рассматривает правовой режим как результат взаимодействия предмета и метода правового регулирования, воз действия государства посредством юридических средств и при емов на общественные отношения. Теоретическая наука понимает правовой режим как свойство самостоятельной отрасли права, при дающее совокупности правовых норм единство, выражающееся в самостоятельном, отличном от иных правовых отраслей, специфи ческом воздействии на подлежащие регулированию общественные отношения.

«Метод правового регулирования, – пишет Н.В.Сильченко, – является всего только одним из основных элементов отраслевого режима правового регулирования. Наряду с ним в состав после днего входят отдельные юридические средства регулирования об щественных отношений… Отдельный правовой режим выкристал лизовывается постепенно. В ходе юридического воздействия на общественные отношения проявляются наиболее основательные, фундаментальные свойства, качества их правовой природы, кото рые затем обобщаются в отраслевые принципы права, формулиру ются другие общие положения, в которых отражаются особеннос ти регулируемых общественных отношений. Сформировавшись, отраслевые принципы права и общие положения превращаются по степенно в ведущую часть отдельного правового режима, вокруг которого объединяются как метод правового регулирования, так и другие элементы правового режима»35.

Очевидно, что такое понимание правового режима не согласу ется с традиционным для международного публичного и частного права подходом. Какова же, в таком случае, правовая природа яв лений, обозначаемых как «режимы» наибольшего благоприятство вания, преференций и т.д.?

Очевидно, что во всех приведенных случаях под «режимами»

понимается предоставление национальным законодательством или международным договором «чужеродному» для данной националь ной правовой системы субъекту определенного перечня прав или льгот либо определение для него специальных правил («визовый/ безвизовый режим») и прочее. Тогда все эти «режимы» представ ляют собой не что иное, как внутренне единую группу норм, опре деляющих правовой статус такого субъекта в данной конкретной Сильченко Н.В. О критериях отраслей права... – С.23.

сфере (торговле, инвестициях, миграции и т.д.). Такие и подобные группы норм именуются в теории правовыми институтами. Поэто му вполне корректно, на наш взгляд, говорить не о правовом режи ме преференций, а об институте преференций, не о правовом режи ме наибольшего благоприятствования, а об институте статуса наи более благоприятствуемой нации, и не о визовом режиме, а об институте виз и порядке его применения. Что же касается «нацио нального режима», то это, как правило, даже не институт, а единич ная норма права, уравнивающая в данной конкретной сфере статус иностранцев со статусом отечественных субъектов.

Таким образом, отраслевая принадлежность, правовая при рода отношений внешнеэкономического характера детерминиру ют применяемые к ним методы правового регулирования, а также правовые режимы, под которыми следует понимать своеобразие средств правового воздействия в данной конкретной сфере.

Тот факт, что внешнеэкономические отношения как объект правового регулирования не являются однородными настолько, что бы можно было говорить о едином методе и едином правовом ре жиме их регулирования, представляется бесспорным.

Внешнеэкономические отношения и публичное право Деление системы права на публичное и частное известно со времен Древнего Рима. Под публичным правом понимается, как правило, совокупность отраслей права, которые регулируют отно шения, обеспечивающие общий, совокупный (публичный) интерес государства и общества, в противовес отраслям права, направлен ным на защиту частного интереса индивида – физического либо юридического лица.

На национальном правовом поле публичное право регулирует отношения государственной власти и подчинения. Нормы публич ного права, как правило, императивны: они не оставляют лицам, чье поведение ими определяется, возможности своей волей или по со глашению с другими лицами изменить соответствующие предпи сания. Публичное право может быть охарактеризовано как систе ма юридической централизации отношений в отличие от метода юридической децентрализации, свойственного частному праву. К публичному праву условно можно отнести: конституционное (госу дарственное) право, административное, уголовное, процессуальное, налоговое, финансовое право и т.д.

Употребление терминов «публичный» и «частный» примени тельно к международной юридической проблематике имеет свою специфику.

Прежде всего подавляющее большинство правоведов исходят из того, что «публичное» и «частное» международное право не яв ляются структурными частями некоего единого целого. В то вре мя как «публичное» международное право является международ ным в буквальном смысле («наднациональным», «транснациональ ным», «межгосударственным», «междувластным»)1, – «частное»

международное право принадлежит к внутригосударственной пра вовой системе2. Кроме того, в международном публичном праве нет гетерономных связей в том виде, в котором они присутствуют в национальных публичных отраслях. Иными словами, для между народных (межгосударственных) отношений не характерно деле ние участников по иерархическому признаку, как это имеет место во внутригосударственном публичном праве.

Международно-правовые нормы не являются в большинстве своем императивными. Императивный характер имеет лишь опре деленная часть общего международного права, так называемые ius cogens. Наоборот, в партикулярном международном праве гос подствуют диспозитивные нормы, устанавливаемые самими субъек тами правоотношения, изменяемые и прекращаемые в любое вре мя по соглашению сторон либо даже в одностороннем порядке.

Наконец, международное публичное право не является системой юридической централизации, закрепляя в основном децентрализо ванные отношения.

См.: Перетерский И.С. Система международного частного права // Сов. го сударство и право. – 1946. – № 8/9. – С. 12-30.

Лунц Л.А. Некоторые вопросы международного частного права // Учен. зап.

ВНИИСЗ. – 1955. – Вып. 3. – С.76-99;

Он же. О предмете международного частно го права и некоторых особенностях международного частного права в отношениях между странами социализма // Вопросы международного частного права. – М., 1956. – С.3-17;

Он же. Развитие советской доктрины по международному частному праву // Сов. гос-во и право. – 1977. – № 12. – С.48;

Богуславский М.М. Междуна родное частное право. – М., 1994;

Звеков В.П. Международное частное право:

Курс лекций;

Лебедев С.Н. О природе международного частного права;

Матвеев Г.К. Предмет, система и задачи дальнейшего развития международного частного права // Советский ежегодник международного права. 1979. – М., 1980. – С. 284.;

Усенко Е.Т. Формы регулирования социалистического международного разделе ния труда. – М., 1965. – С. 124;

Рубанов А.А. Имущественные отношения в между народном частном праве // Изв. вузов. Правоведение. – 1982. – № 6. – С. 28.

Международно-правовое регулирование внешнеэкономических отношений представляет собой сложноорганизованную систему.

Следует отметить, что общепризнанной, разделяемой хотя бы боль шинством юристов-международников системы международного пра ва не существует3. Однако это вовсе не означает, что международ ное право объективно не является упорядоченной системой согласо ванных норм. «В лучшем случае это – собрание норм различного происхождения, более или менее произвольно систематизированных авторами»4. Поэтому и система международно-правового регулиро вания внешнеэкономических отношений может быть изложена лишь с большей или меньшей степенью авторского приближения.

На верхнем уровне системы находятся императивные нормы международного права (ius cogens), в том числе императивные нормы, регулирующие международные экономические отношения.

К императивным нормам, обеспечивающим функционирование всей системы международных отношений, следует отнести универсаль ный принцип pacta sunt servanda (договоры должны соблюдать ся), а также цели и принципы международного права в формулиров ке Устава ООН: поддержание международного мира и безопаснос ти;

развитие дружественных отношений между нациями на основе уважения принципа равноправия и самоопределения народов, осу ществление международного сотрудничества в разрешении меж дународных проблем экономического, социального, культурного и гуманитарного характера;

поощрение и развитие прав и свобод че ловека5. Кроме того, принципы современных международных эко номических отношений закреплены в Заключительном акте Кон ференции ООН по торговле и развитию 1964 г., Декларации об ус тановлении нового международного экономического порядка и Хартии экономических прав и обязанностей государств6.

Несмотря на то, что названные документы относятся к нормам так называемого «мягкого права», т.е. не обладающим формально См.: Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. – С. 98;

Тункин Г.И. Теория международного права. – М., 1970. – С. 226;

Черниченко С.В. Между народное право: современные теоретические проблемы. – М., 1993. – Гл. 1.3.

Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. – С. 98.

Устав Организации Объединенных Наций от 26 июня 1945 г. Гл.1.

Заключительный акт Конференции ООН по торговле и развитию // Бюлле тень иностранной коммерческой информации. – 1964. – Приложение № 10. – С.10 17;

Декларация об установлении нового международного экономического порядка от 1 мая 1974 г.;

Хартия экономических прав и обязанностей государств от декабря 1974 г.

юридической силой7, правовое регулирование внешнеэкономических отношений не может осуществляться без учета их положений.

Что касается партикулярных (региональных, двусторонних, ло кальных и проч.) экономических отношений, то такие отношения фиксируются и регулируются международным договором между Республикой Беларусь и заинтересованным государством (груп пой государств). Заключение, оформление, исполнение и денонса ция международных договоров экономического характера осуще ствляется в соответствии с Венской конвенцией о праве междуна родных договоров от 23 мая 1969 г.8.

Публично-правовое регулирование внешнеэкономических от ношений на национальном уровне основывается прежде всего на положениях Конституции.

Происходящие в настоящее время интеграционные процессы в мировой экономике обусловливают, как представляется, необхо димость изменения концептуальных подходов к конституционно правовому регулированию внешнеэкономических отношений. Акты государственной власти, реализующие экономическую и правовую интеграцию, в том числе участие страны в экономических союзах и организациях, могут прямо изменить геополитический статус стра ны и степень ее экономической безопасности. В этих условиях ис ключительно важно определить конституционные основы внешней экономической политики Беларуси.

Конституционные основы внешней политики в целом опреде лены ст. 8, 18, а также (в части компетенции Президента, Парла мента, Правительства) ст. 79, 84, 97, 106, 107 9. Однако в названных статьях нет даже программных положений об общих принципах и направленности внешнеэкономической политики. Конечно, Консти туция и не должна содержать абсолютных рецептов на все случаи жизни. В то же время, думается, общее положение о недопустимо сти участия страны в международных договорах, союзах и органи зациях, если такое участие ставит под угрозу экономический суве ренитет и безопасность, в Основном Законе все же должно быть закреплено. Без этого трудно, например, определить конституцион ность актов межгосударственных экономических образований, в Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. – С. 102-104.

Венская конвенция о праве международных договоров 23 мая 1969 г. // Дей ствующее международное право. В 3-х томах. Составители Ю.М.Колосков и Э.С. Кривчикова. Том 1. – М., 1999. – С.343-409.

Конституция Республики Беларусь 1994 года (с изменениями и дополнения ми). Принята на республиканском референдуме 24 ноября 1996 года. – Мн., 1997.

которые входит Республика Беларусь (ч. 4 ст. 116 Конституции Республики Беларусь).

Надо сказать, что и в соседней России Конституция не закреп ляет основ правового регулирования внешнеэкономических отноше ний10. Как представляется, такая ситуация обусловлена не тем, что основы внешней экономической политики недостойны отдельной стро ки в Основном Законе. Просто на момент разработки Конституции российское общество в лице законодателя было обращено «внутрь»

точно так же, как это имело место в Беларуси. Не последнюю роль, по всей вероятности, сыграл и тот факт, что конституционные акты тех развитых государств, которые были приняты за образец при раз работке Конституций, также не содержат норм об основах конститу ционного регулирования внешнеэкономических отношений.

В то же время, вероятно, в данном случае механическое сле дование зарубежной традиции вряд ли является оправданным. Кон ституции развитых западных государств в большинстве своем фор мировались не позже, чем несколько десятилетий назад, задолго до фронтального наступления глобализации и международной эко номической экспансии. Сама по себе интенсификация межгосудар ственных экономических связей, скорее всего, не является факто ром, обусловливающим необходимость конституционных реформ в экономически стабильном обществе. Поэтому изменять конститу цию только для того, чтобы внести в нее несколько строк, не несу щих в себе принципиально нового смысла, как это может пока заться на первый взгляд, – вряд ли необходимо, особенно в услови ях стабильной экономической системы и выгодного положения страны на мировой экономической и политической арене.

Совсем другая ситуация складывается на постсоветском про странстве. Реформирование государств и общества проходит здесь именно в период революционных преобразований системы между народных отношений. Конституционный процесс находится в началь ной стадии. Основной Закон, скорее всего, будет еще подвергаться корректировке. «Не заметить» в таких условиях определяющего фактора внешнеэкономической политики – это то же самое, что перестраивать в открытом море капитанский мостик у судна, не имеющего руля и навигационной техники.

Критериями конституционности действий всех ветвей государ ственной власти во внешнеэкономической сфере являются такие политико-правовые категории, как экономическая безопасность и экономический суверенитет государства.

Конституция Российской Федерации. – М., 2000.

Понятия «экономическая безопасность» и «экономический су веренитет» введены в правовой оборот сравнительно недавно11. В силу этого ни юридическое, ни экономическое содержание данных категорий теоретически еще не определены. Удивительно, но ак тивный научный поиск в данном направлении почти не ведется.

Объяснением данному обстоятельству, помимо сложности задачи, может служить, как представляется, отсутствие четких внешнепо литических ориентиров у реформирующихся государств. Иными словами, общество еще не определилось, какой внешнеполитичес кий, да и внутренний курс для него является «экономически безо пасным» с позиций сохранения «экономического суверенитета».

В то же время, думается, отсутствие теоретической базы не может служить препятствием для введения указанных категорий в конституционно-правовой оборот. Напротив, присутствие их в Ос новном Законе страны само по себе может инспирировать их раз работку в теории права. Такой способ введения в правовую систе му новых категорий в отечественном праве уже применялся: дос таточно вспомнить, например, судебное обжалование действий должностных лиц или возмещение морального вреда, впервые по явившиеся в Конституции и только после этого реализованные за конодательством, доктриной и практикой.

Характер и направленность правового регулирования внешне экономических отношений напрямую зависят от избранной государ ством на данном историческом этапе внешнеторговой политики.

Внешнеторговая политика представляет собой систему админист ративных мероприятий, направленных на достижение определенного первоначально заданного экономического эффекта: защиту внутрен него рынка, стимулирование роста объема внешней торговли, изме нение ее структуры, направления товарных потоков и т.п.

Экономическое понятие внешнеторговой политики отличается от понятия международной торговой политики, которая вырабаты вается и осуществляется группой государств по отношению друг к другу или третьим государствам во взаимовыгодных целях. Результа том такого сотрудничества может являться создание зон свободной торговли, таможенных союзов, иных структурных образований12.

См.: Шатров В.П. Указ. соч. – С.98;

Ковалев А.А. Международная эконо мическая безопасность: правовые аспекты // Сов. гос-во и право. – 1987. – № 4. – С.74-76.

См.: Фомичев В.И. Международная торговля. – М., 2000. – С.146-187;

Дюмулен И., Пресняков В., Соколов В. Внешнеторговый режим ведущих зарубеж ных стран // Внешняя торговля. – 1996. – №4.

Целью внешнеторговой политики является стимулирование позитивных внутренних экономических процессов13. Различают два основных направления внешнеторговой политики – протекционизм и политику свободной торговли14. Выбор направления внешнетор говой политики определяет методологию национально-правового регулирования внешнеэкономических отношений и, в конечном счете, содержание соответствующих правовых актов.

Протекционизм – это политика, направленная на защиту оте чественной экономики от иностранной конкуренции. В основе про текционистских мер лежит предположение, что свободное действие рыночных сил может быть невыгодным для менее развитых стран, а неограниченная конкуренция со стороны более сильных государств может привести к формированию неэффективной для данной стра ны экономической структуры. Протекционизм характеризуется вве дением высоких таможенных пошлин на импортные товары;

стрем лением к замещению импорта отечественной продукцией;

введе нием запретов и ограничений на внешнеторговые и сопутствующие им операции.

Свободная торговля – это политика, при которой государство воздерживается от непосредственного воздействия на внешнюю торговлю, оставляя роль основного регулятора рынку. Свободная торговля, в отличие от протекционизма, имеет своим результатом, кроме экономических, также определенные политические послед ствия, которые принято оценивать как позитивные, поскольку воз растающая экономическая взаимозависимость государств снижа ет опасность враждебных действий государств по отношению друг к другу15.

В чистом виде протекционизм и свободная торговля практи чески не встречаются. На различных стадиях исторического раз вития общество тяготело либо к одной, либо ко второй системе внешнеторговой политики16. В современной мировой экономике на блюдается общая тенденция к либерализации внешнеторгового См.: Толочко О.Н. Внешнеэкономические сделки. – С.14;

Сидорчук В.К., Толочко О.Н. Государственное регулирование внешнеэкономической деятельности // Беларусістыка. Беларусь на шляху дэмакратызацыі. – Мн., 1996. – С. 168-171;

Они же. Плотины в потоках иностранного капитала // Беларуская думка. – 1996. – № 2. – С.92-96.

См.: Фомичев В.И. Указ. соч. – С. 146.

Там же, с.147.

См.: Сидорчук В.К., Толочко О.Н. Плотины в потоках иностранного капита ла. – С.93.

обмена, т.е. к политике свободной торговли. Кроме того, последо вательно эволюционирует внешнеторговая политика промышлен но-развитых государств по отношению к развивающимся странам17.

Сближение направлений внешнеторговой политики большинства государств ведет к формированию соответствующей международ ной торговой политики.

Основных успехов международная политика либерализации достигла в области таможенных пошлин, общий уровень которых в послевоенный период существенно сократился18. С этим связано создание соответствующего международного института – Генераль ного соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ) 30 октября 1947 г.

В 1995 году на базе ГАТТ была создана Всемирная Торговая Организация (ВТО)19. На рубеже XX и XXI столетий членами ВТО являлись более 130 государств, на долю которых приходилось 95% объема мировой торговли20. В настоящее время государство, не являющееся членом этой организации, не может играть заметной самостоятельной роли в мировых экономических процессах.

В основу правового механизма ГАТТ/ВТО положены следую щие принципы и нормы.

1. Недискриминация в торговле. Данный принцип обеспечива ется:

а) принципом наибольшего благоприятствования в отношении экспорта, импорта, транзитных операций и связанных с ними тамо женных пошлин и сборов;

б) национальным режимом, т.е. уравниванием в правах това ров импортного и отечественного производства применительно к внутренним налогам и сборам, а также правилам, регулирующим внутреннюю торговлю.

2. Преобладание экономических, а не административных ры чагов регулирования внешней торговли. Это выражается в исполь зовании преимущественно тарифных средств защиты националь ного рынка, а не количественных ограничений или аналогичных мер.

3. Облегчение развития торговли путем прогрессивного сни жения таможенных тарифов государств-участников.

См.: Фомичев В.И. Указ. соч. – С.180-185;

Мировая экономика. Экономика зарубежных стран: Учебник / Под ред. В.П.Колесова и М.Н.Осьмовой. – М., 2000;

Основы внешнеэкономических знаний / Под ред. И.П.Фаминского. – М., 1994.

См.: Дюмулен И.И. Всемирная торговая организация. – М., 1997;

Фельт хэм Р.Дж. Настольная книга дипломата. – Мн.: 2001. – С.141-143;

Шреплер Х.-А.

Международные организации: Справочник. – М., 1995.

Авдокушин Е.Ф. Международные экономические отношения: Учебное по собие. – М., 2001. – С.79-82.

4. Принцип взаимности в предоставлении торгово-политичес ких уступок.

5. Разрешение торговых споров проведением консультаций и переговоров, а в случае невозможности – рассмотрение споров в специально создаваемых третейских судах, решения которых обя зательны для участников ГАТТ/ВТО.

Республика Беларусь создала комиссию по вступлению в ГАТТ в 1991 году, в 1995 году комиссия была переименована в комиссию по вступлению в ВТО. Россия подала заявку на вступление в ГАТТ в 1993 г., подтвердив свое намерение после преобразования ГАТТ в ВТО. Вступление России в ВТО планируется на 2003 год;

в отно шении Беларуси таких прогнозов пока нет.

Однако перспектива участия в данной организации безальтер нативна. В этой связи правовое регулирование внешнеэкономичес ких отношений Республики Беларусь скорее всего вновь подверг нется реформированию: учитывая восточную (российскую) ориен тацию внешнеэкономической политики белорусского государства и планы России в отношении ВТО, придется скорректировать систе му государственного регулирования внешнеэкономической деятель ности в соответствии с принципами ВТО.

Правовым оформлением внешнеэкономической политики госу дарства являются как внутригосударственные нормативно-правовые акты в сфере налогообложения, таможенно-тарифного, валютного регулирования и т.д., так и межгосударственные (межправительствен ные) соглашения Республики Беларусь, направленные на выработку единых подходов и критериев внешнеторговой политики, инвестици онное сотрудничество, технологический обмен, участие в междуна родных организациях экономического характера и т.д.

Международные соглашения в указанной сфере носят публич но-правовой характер. Такого рода международные договоры реа лизуются, как правило, через исполнительные властные структуры21.

Совокупность внешнеэкономических функций государства реа лизуется через особый механизм государственного регулирования, который представляет собой вмешательство административных го Лукашук И.И. Новое в осуществлении норм международного права // Со ветский ежегодник междунар. права. 1986. – М., 1987. – С.97;

Он же. Функциони рование международного права. – С.62;

Черниченко С.В. Реализация международ но-правовых норм, ее предпосылки и результаты // Советский ежегодник между нар. права. 1980. – М., 1981. – С.62;

Имплементация норм международного права во внутригосударственное право / Л.В.Павлова, Ю.П.Бровка, М.Ф.Чудаков и др.

– Мн., 2001. – С.35-46;

Мингазов Л.Х. Эффективность норм международного пра ва. – Казань, 1990. – С.154.

сударственных органов в экономическую деятельность с помощью набора различных методов и инструментов. Такое регулирование более точно было бы именовать государственным или администра тивным управлением, что подчеркивало бы административный ха рактер вмешательства во внешнеэкономическую деятельность.

Государственное или административное регулирование (управ ление) в сфере внешнеэкономических отношений необходимо отли чать от правового регулирования, которое представляет собой за конодательную, нормотворческую деятельность государства. Если попытаться определить соотношение «государственного регулиро вания», как оно понимается в экономической, прикладной юриди ческой литературе и в законодательстве, и «правового регулирова ния», – можно сказать, что они соотносятся между собой примерно так же, как соотносятся политика и право. В результате правового регулирования рождаются «правила игры» для субъектов внешне экономических отношений, в том числе и для тех компетентных государственных органов, которые непосредственно осуществля ют государственное регулирование внешнеэкономических отноше ний22. Например, при выдаче лицензии, регистрации внешнеторго вого контракта государство в лице уполномоченных органов и дол жностных лиц реализует свои права и обязанности, установленные публичным (административным) законодательством.

Целью государственного регулирования внешнеэкономических отношений, как уже указывалось, является стимулирование внут ренней, национальной экономики. Это означает, что эффективным может быть признано только такое государственное регулирова ние, при котором наблюдаются очевидные позитивные тенденции развития национальной экономики: рост объема инвестиций, повы шение конкурентоспособности товаров отечественного производ ства, положительное торговое сальдо и т.д.

Мировой практике известно как перспективное (стратегичес кое, долгосрочное), так и текущее (тактическое, краткосрочное) государственное регулирование внешнеэкономических отношений.

Под перспективным государственным регулированием понимает ся прогнозирование, программирование и стратегическое планиро вание экономики. Его целью является формирование стратегии и приоритетов в развитии национальных отраслей, способных обес печить выпуск конкурентно-способной продукции и вписаться в мировой рынок. Формами такого регулирования (управления) мо гут являться: разработка и принятие на государственном уровне программ развития и модернизации экспортно-ориентированных отраслей, стратегическое планирование развития внешнеторгово го оборота, принятие организационных мер для обеспечения эффек тивности внешнеэкономической деятельности предприятий.

Текущее государственное регулирование носит не долговре менный, стратегический, а тактический характер. Оно направлено на преодоление кризисов, инфляции, на защиту интересов внутрен него рынка и национальных товаропроизводителей на данном вре менном этапе. Текущее регулирование осуществляется при помо щи различных экономических и административных инструментов:

налогов, пошлин, лицензий, регистраций, квот. Немаловажное зна чение имеет также ценовая политика государства.

В рамках перспективного и текущего государственного регу лирования внешнеэкономических отношений применяются как эко номические, так и административные методы государственного регулирования (управления) внешнеэкономической деятельностью.

Использование экономических методов предполагает косвен ное воздействие на внутрихозяйственные экономические процессы через финансово-кредитную и банковскую сферы экономики. Не обходимый эффект достигается посредством изменения ставки процента, установления системы скидок и субсидий, а также по средством налоговой системы, ценового механизма, таможенных инструментов, системы страхования и стимулирования экспорта.

К числу экономических относятся также валютно-кредитные методы: валютный курс, конвертируемость, котировки валют, де вальвации, ревальвации, валютные интервенции, маневрирование банковскими процентными ставками, валютные ограничения и т.п.

Что касается административных (в узком смысле) методов государственного регулирования, то в условиях стабильной эконо мики они рассматриваются как временные дополнительные меры при недостаточной эффективности экономических рычагов. В пе риод же экономического спада и разбалансированной экономики административное регулирование становится главным инструмен том воздействия на отношения внешнеэкономического характера.

К числу административных методов государственного регулиро вания внешнеэкономических отношений относятся: запреты на им порт и экспорт;

квотирование;

лицензирование;

контингентирова ние;

таможенные формальности.

Описанные выше механизмы государственного регулирования (управления) во внешнеэкономической сфере, выработанные меж дународной экономической практикой, с теми или иными вариация ми и национальными особенностями функционируют и в Республи ке Беларусь. Как уже указывалось, качественные характеристики государственного регулирования внешнеэкономических отношений на заданном этапе зависят от внешней и внутренней экономической политики государства.

В настоящее время публичные внешнеэкономические отноше ния административного характера регулируются в Республике Бе ларусь комплексом нормативно-правовых актов различной юриди ческой силы и содержания23. Нельзя не обратить внимание на тот факт, что законодательство в названной сфере не упорядочено и представляет собой, по сути, хаотическое нагромождение декре тов, указов, законов, постановлений, инструкций и проч. Безуслов но, такая ситуация совершенно не способствует формированию оп тимальной системы государственного регулирования внешнеэко номической деятельности.

Основные функции по государственному управлению внешне экономической деятельностью возложены на Министерство иност ранных дел Республики Беларусь. Ранее эти функции выполняло Министерство внешних экономических связей, которое в 1999 г.

было ликвидировано с передачей соответствующих функций МИДу.

Надо сказать, что вопрос о целесообразности сохранения та кой структуры, как Министерство внешних экономических связей, автором настоящей работы ставился давно24. Правда, мы предла гали передать регулирующие функции отраслевым министерствам соответствующей компетенции: экономики, торговли, сельского хо зяйства и продовольствия и т.д. Именно по такому пути пошла, в конце концов, Российская Федерация, где до 1998 г. также имелось Министерство внешних экономических связей. После ликвидации Об основах внешнеэкономической деятельности в Республике Беларусь / Закон Республики Беларусь // Сборник законов БССР... – 1990. – № 31. – Ст. 600;

О государственном регулировании внешнеторговой деятельности / Закон Республи ки Беларусь // Вед. Нац. собр. Респ. Беларусь. – 1999. – №4. – Ст. 88;

Об экспорт ном контроле / Закон Республики Беларусь // Вед. Нац. собр. Респ. Беларусь. – 1998. – №7. – Ст. 87;

О мерах по защите экономических интересов Республики Беларусь при осуществлении внешней торговли товарами / Закон Республики Бе ларусь // Вед. Нац. собр. Респ. Беларусь. – 1999. – № 34-35. – Ст. 521;

О совершен ствовании внешнеэкономической деятельности. Указ Президента Республики Бела русь № 108 от 19 марта 1996 г. // Собрание указов Президента... – 1996. – № 9. – Ст.

220;

О совершенствовании порядка проведения и контроля внешнеторговых опе раций / Указ Президента Республики Беларусь от 4 января 2000 г. № 7 // Збор дэкрэтаў... – 2000. – № 5;

О совершенствовании нетарифного регулирования внеш ней торговли в Республике Беларусь / Постановление Совета Министров Респуб лики Беларусь от 30.06.1999 г. № 1000 // Собрание декретов... – 1999. – № 18. – Ст.

522, и др.

См.: Сидорчук В.К., Толочко О.Н. Плотины в потоках иностранного капита ла. – С.96.

указанного Министерства соответствующие функции были пере даны отраслевым федеральным и региональным органам государ ственного управления. В практике большинства развитых запад ных государств также не принято создавать специализированные ведомства по внешнеэкономическим связям. Как представляется, на перспективу аналогичные преобразования будут осуществлены и в нашей стране. Ликвидация МВЭС не повлекла за собой замет ных изменений в системе государственного регулирования внеш неэкономических отношений, поскольку, во-первых, соответствую щих полномочий не получили внутригосударственные экономичес кие ведомства, а во-вторых – указанные функции не свойственны дипломатическим внешнеполитическим учреждениям, каковым является МИД.

Закон «О государственном регулировании внешнеторговой деятельности» 1998 г. называет следующие формы государствен ного регулирования (ст.7):

1) тарифное регулирование;

2) нетарифное регулирование;

3) установление исключительного права государства на осу ществление отдельных видов внешнеэкономической деятельности (государственные монополии)25.

Использование термина «формы» в названном законе представ ляется не вполне удачным. Вероятно, правильнее было бы гово рить о «методах» государственного регулирования. Кроме того, анализ текста данного нормативно-правового акта показывает, что законодатель не отобразил в нем всего многообразия методов го сударственного регулирования, применяющихся на практике. Все это придает закону «усеченный» характер: он, как и многие «стра дающие» тем же «заболеванием» нормативные акты в сфере внеш неэкономических отношений, регулирует лишь отдельные аспекты отдельного вида внешнеэкономических отношений – нетарифное регулирование внешней торговли. Что касается тарифного регули рования, то оно лишь заявлено в «программной» части закона с от сылкой к иным нормативным актам. Таким образом, остальной массив приемов и способов воздействия на внешнеэкономические отношения остается за рамками закона. Часть из них определяет ся (фиксируется) иными источниками (точно так же без опреде ленной системы и иерархии), а часть вообще находится за преде лами правового воздействия. Иными словами, те методы, которые О государственном регулировании внешнеторговой деятельности / Закон Республики Беларусь // Вед. Нац. собр. Респ. Беларусь. – 1999 – №4 – Ст. 88.

применяются государственными органами и должностными лица ми в процессе осуществления регулятивных функций, фактически являются и не дозволенными, и не запрещенными, применяются случайно, по «мнению» управляющего субъекта и без механизмов обратной связи с управляемой системой. Так, к примеру, обстоят дела с перспективным и текущим планированием, кредитованием, ценообразованием, системой индивидуальных льгот.

Корни недостатков административно-правового регулирования внешнеэкономических отношений, низкая эффективность внешне экономической деятельности на макро- и микроуровнях, по нашему глубокому убеждению, уходят в отсутствие научной организации процесса, в том числе – в отсутствие целостной теоретико-право вой концепции системного регулирования внешнеэкономических отношений.

Частноправовое регулирование внешнеэкономических отношений Под частным правом юридическая наука традиционно пони мает систему отраслей, основанных на частной собственности и на товарном хозяйстве. В отличие от публичного права частное право регулирует отношения, обеспечивающие частные интересы, автономию и инициативу индивидуальных собственников и органи заций в их имущественной деятельности и в личных отношениях. В отличие от публичного права, где основным методом регулирова ния является централизация (субординация власти – подчинения), для частного права характерен метод децентрализации (координа ции), предполагающий множество автономных центров, отношения между которыми основываются на началах формальной свободы, равенства, на частной инициативе1.

Частное право закрепляет независимость и самостоятельность субъектов экономических отношений, что выражается, во-первых, в признании за ними равного положения во взаимоотношениях, во вторых, в наличии между ними как участниками гражданского обо рота юридического равенства и, в-третьих, в отсутствии между ними отношений власти и подчинения.

Нормы частного права отличаются известной диспозитивнос тью, т.е. предоставляют сторонам право определять характер взаи Алексеев С.С. Частное право: Научно-публицистический очерк. – С.26.;

Че репахин Б.Б. К вопросу о частном и публичном праве. – М., 1994. – С.35.

моотношений полностью или в определенной мере по собственно му усмотрению. Спорные вопросы между ними решаются на осно ве взаимной договоренности, а при ее отсутствии – судом или ар битражем, т.е. органами, не связанными с одной из них какими либо личными, имущественными или административными отношениями, поскольку в противном случае будет нарушен прин цип юридического равенства сторон2.

К частному праву относят гражданское право, а также некото рые другие правовые подразделения. По мнению Е.А.Суханова, в эту систему наряду с крупными частями гражданского права («об щей частью», вещным правом, обязательственным правом, правом «интеллектуальной» и «промышленной» собственности, наследствен ным правом), включаются также семейное право, торговое (коммер ческое) право и международное частное право3. Т.В.Кашанина вклю чает в состав частного права семь подразделений: гражданское пра во, наследственное право, семейное право, авторское право, изобретательское (патентное) право, трудовое право, предпринима тельское право с его «ядром» – корпоративным правом4.

Следует отметить, что частное право различных стран и регио нов в связи с особенностями их исторического, экономического и духовного развития имеет своеобразные черты. Поэтому в настоя щее время выделяется восемь основных семей частного права: 1) романское, французское;

2) германское;

3) скандинавское;

4) общего права, или англо-американской группы;

5) российское;

6) право стран Дальнего Востока;

7) исламское право;

8) индусское право5.

Не углубляясь в общую проблематику частного права, скон центрируем основное внимание на частноправовом регулировании внешнеэкономических отношений.

Итак, если принять в качестве критерия автономность или гетерономность внешнеэкономического отношения, можно выч ленить два типа «горизонтальных» внешнеэкономических от ношений:

а) межгосударственные или междувластные, б) частные, складывающиеся между физическими и/или юри дическими лицами;

два типа «вертикальных» внешнеэкономических отношений:

Гражданское право: Учебник. Т.1. / Под ред. Е.А. Суханова. – С. 22-23.

Суханов Е.А. Система частного права. – С. 26-30.

Кашанина Т.В. Корпоративное право // Право хозяйственных товариществ и обществ. – М., 1999. – С.36-41.

Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере час тного права. Т.1. – М., 1998. – С.117 и след.

в) между субъектом хозяйствования – частным лицом и его национальным государством, г) между субъектом хозяйствования и иностранным государ ством, на территории которого данное лицо осуществляет свою эко номическую деятельность;

и два типа «диагональных» (комбинирующих черты авто номности и гетерономности) внешнеэкономических отношений:

а) договорные отношения между национальным (белорусским) государством и иностранным частным лицом, б) договорные отношения между национальным (белорусским) частным лицом и иностранным государством.

«Горизонтальные» внешнеэкономические отношения госу дарств и иных субъектов международного права юридическая на ука традиционно относит к сфере публичного права в силу того, что указанные отношения выражают общественный, публичный инте рес. Однако если присмотреться, международные отношения с их автономией, равенством субъектов, недопустимостью централиза ции и соподчинения субъектов, арбитражной (третейской) процеду рой разрешения споров представляют собой проекцию частных отношений на специфическое межгосударственное поле. Разница правового регулирования «горизонтальных» экономических отноше ний между государствами и между частными лицами состоит, по сути дела, только в том, что в первом случае отсутствует «высшая сила» – государственное принуждение – как механизм, обеспечи вающий функционирование права на всех стадиях, от правотвор ческой до правоприменительной и исполнительной. Тот факт, что государства являются суверенами, обладают верховенством на своей территории и независимостью во внешних отношениях, толь ко усиливает сходство с частноправовыми началами регулирова ния: ведь в частном праве лицо (persona) также является «мини сувереном» для других субъектов, поскольку оно признается эко номически самостоятельным, независимым, равноправным и неприкосновенным. Иными словами, международные экономичес кие отношения гораздо ближе к частному праву, чем это принято считать.

К сфере частного права относятся также, в основном, и «ди агональные» отношения разряда «государство – иностранный субъект хозяйствования». Определенную специфическую окраску названным отношениям придает принцип юрисдикционного имму нитета государств, а также тот факт, что суверенные качества од ной из сторон договорного отношения дают этой стороне (государ ству) некоторые привилегии в вопросах определения юридической судьбы соглашения6.

Частноправовыми в буквальном, «чистом» смысле являются «горизонтальные» отношения, складывающиеся между частными (физическими/юридическими) лицами7. При этом очевидно, что внеш неэкономический характер имеют лишь те из них, которые склады ваются между национальным (белорусским) и иностранным субъек тами хозяйствования – частными лицами. Любые имущественные и личные неимущественные отношения, возникающие между субъек тами одной государственной принадлежности, являются гражданс кими (хозяйственными) и регулируются национальным правом вне зависимости от того, что именно является объектом данного конк ретного правоотношения. Впрочем, законодательство некоторых го сударств в настоящее время позволяет своим национальным субъек там права подчинить возникающие между ними гражданские отно шения иностранному правопорядку, что, безусловно, дает основание для выводов об ином, нежели национально-правовой, характере та кого рода отношений. «В практике встречаются случаи, – пишет Дж.К.Мосс, – когда стороны, заключившие чисто внутренний дого вор, подчиняют его иностранной правовой системе, поскольку там существует детально разработанная база для этого специфического вида договоров. В то же время правовая база их страны хотя и при знает такие договоры, но содержит мало норм, относящихся к ним.

Такие случаи возникают довольно часто в области морских перево зок и некоторых банковских соглашений, где единственной работаю щей правовой базой является английское право»8.

Большинство авторов в настоящее время рассматривают уча стие в договорном отношении иностранного контрагента в качестве основного квалифицирующего признака внешнеэкономической сдел ки9. Несмотря на ряд возражений, которые вызывает указанный См.: Лукашук И.И. К вопросу о соглашениях, подобных международным договорам;

Он же. Международное право в судах государств. – С.53-79;

Богуслав ский М.М. Иммунитет государства;

Gordon E. American Courts, International Law and «Political Questions» Which Touch Foreign Relations // International Lawyer. – 1980. – Vol. 14. –Р. 217 ff;

и др.

Толочко О.Н. Частноправовые аспекты регулирования внешнеэкономичес ких сделок в Республике Беларусь. – С.181.


Мосс Дж.К. Автономия воли в практике международного коммерческого арбитража / Под ред. д.ю.н. А.А.Рубанова. – М., 1996. – С.36.

Зыкин И.С. Внешнеэкономические операции: право и практика. – М., 1994. – С.72;

Он же. Договор во внешнеэкономической деятельности. – М., 1990. – С.8;

Лунц Л.А. Курс международного частного права: Особенная часть. – М., 1975. – С.132;

Лунц Л.А., Марышева Н.И., Садиков О.Н. Международное частное право:

Учебник. – М., 1984. – С.131.

подход в отношении именно внешнеэкономических сделок10, сле дует согласиться, однако, с тем, что только в таком субъектном составе частноправовые отношения имеют внешнеэкономические характеристики.

Внешнеэкономические отношения частноправового характе ра регулируются особой отраслью (или, по мнению Л.П.Ануфрие вой, подсистемой11) права – международным частным правом. В Республике Беларусь, равно как и в России, ядром международно го частного права является специальный раздел Гражданского ко декса с идентичным названием.

Несомненная принадлежность системы белорусского права к «российской семье» задает национальному частному праву опре деленные параметры. Значительную роль в формировании бело русского гражданского и, соответственно, международного част ного законодательства сыграл особый субъективный фактор – стремление законодателя унифицировать правовое регулирование экономических отношений с союзной Российской Федерацией. Тем не менее сходство систем гражданского законодательства Бела руси и России нельзя преувеличивать. В ближайшем рассмотрении обнаруживаются не только различия, но и, в определенных случа ях, разнонаправленные тенденции развития указанных систем.

Гражданский кодекс Республики Беларусь 1998 г., разработан ный позднее, чем ГК Российской Федерации, во многом воспринял заложенные в нем принципы и нормы. Оба кодекса имеют много общего и с Моделью Гражданского Кодекса для государств – уча стников СНГ 1996 г. В то же время сравнительный анализ положе ний гражданских кодексов обеих стран, регулирующих основные константы построения системы гражданского законодательства (а следовательно, и частноправового регулирования внешнеэкономи ческих отношений), обнаруживает некоторые существенные раз личия.

Так, ГК Республики Беларусь (ст. 3, 6), определяя круг источ ников гражданского права, называет внутреннее законодательство и международные договоры Республики Беларусь. Статья 5 ГК Российской Федерации, кроме того, включает в число источников гражданского права обычаи делового оборота. Белорусский ГК аналогичной статьи не содержит, а значит, не относит обычай к См.: Толочко О.Н. Внешнеэкономические сделки: Учебное пособие. – С.48-50.

Ануфриева Л.П. Соотношение международного публичного и междуна родного частного права: правовые категории. – С.60.

числу источников гражданского права. В ГК Республики Беларусь обычай упоминается лишь единожды – в разделе VII «Междуна родное частное право» (ст.1093).

Имеются различия в определении взаимоотношений между народно-правового договора и внутреннего законодательства, в частности, в том, что касается принципа приоритета международ ного договора перед внутренней нормой права.

Так, Конституция Российской Федерации 1993 г. (ч.4 ст.15) придает указанному принципу важное значение, поднимая его на уровень положения, составляющего основы конституционного строя.

Аналогичные нормы введены в закон «О международных догово рах Российской Федерации» (ч.2 ст.5), Гражданский кодекс (ст. 7) и иные российские законодательные акты12.

ГК Республики Беларусь 1964 г. также содержал указанное правило (ст.564). Однако из нового белорусского Гражданского кодекса данная норма выпала. Статья 6, определяющая взаимо отношения внутреннего закона и международного договора, хотя и указывает, что «нормы гражданского права, содержащиеся в международных договорах Республики Беларусь, …являются частью действующего на территории Республики Беларусь граж данского законодательства и подлежат непосредственному при менению», – тем не менее в отличие от российского ГК прямого правила о приоритете нормы международного договора не со держит.

Не совпадают подходы белорусского и российского законода теля также в вопросах, касающихся правового значения общеприз нанных принципов и норм международного права. Так, ст.7 Граж данского кодекса России признает принципы и нормы международ ного права частью правовой системы России. Белорусский Гражданский кодекс (ч.1 ст.6), вслед за Конституцией (ч.1 ст.8), указывает, что «Республика Беларусь признает приоритет обще признанных принципов международного права (выделено мной;

на нормы международного права указания нет – О.Т.) и обеспечива ет соответствие им гражданского законодательства»13. Таким обра Конституция Российской Федерации. – М., 2000;

Гражданский кодекс Рос сийской Федерации. Часть первая. – М., 1994. – С.7;

Федеральный закон О между народных договорах Российской Федерации 15 июля 1995 г. // Российская газета. – 1995. – 21 июля. – С.2-4.

Конституция Республики Беларусь 1994 года (с изменениями и допол нениями). – С.50;

Гражданский кодекс Республики Беларусь: с коммент. к разде лам. – С.14.

зом, функции по реализации этих норм в Республике Беларусь, в отличие от России, взял на себя исключительно законодатель.

По-разному белорусский и российский гражданские кодексы определяют и систему внутреннего гражданского законодательства.

Ст.3 ГК России относит к системе гражданского законодательства Гражданский кодекс и федеральные законы. Все остальные норма тивно-правовые акты названы «иными актами, содержащими нор мы гражданского права». Эти «иные» акты, в том числе и акты Президента, должны соответствовать гражданскому кодексу и законам, которые в случае коллизии имеют приоритет14.

Белорусский Гражданский кодекс (ст.3) определяет граждан ское законодательство как «систему нормативно-правовых актов», включающих в себя законодательные акты, к которым отнесены Конституция, Гражданский кодекс, законы, декреты и указы Пре зидента, а также распоряжения Президента, Постановления Пра вительства, акты Конституционного Суда, Верховного Суда, Выс шего Хозяйственного Суда, Национального банка, акты мини стерств, местных органов управления и самоуправления. Общие принципы взаимоотношений указанных актов гражданского законо дательства между собой определены частью 2 указанной статьи, однако формального правила о приоритете ГК и закона перед ины ми актами в том виде, в котором это правило есть в российском ГК, рассматриваемая статья не содержит.

Белорусский и российский Гражданские кодексы не вполне совпадают также в принципиальных подходах к договорному (кон трактному) регулированию гражданско-правовых отношений. При сравнительном анализе статей обоих кодексов, имеющих идентич ные названия – «Свобода договора» (ст.421 ГК РФ и ст.391 ГК РБ) и «Договор и закон» (ст.422 ГК РФ и ст.392 ГК РБ), обнаружи вается, что белорусский законодатель занимает гораздо более же сткие позиции в вопросах свободы договора и договорного регули рования, нежели российский. Так, ст.391 белорусского кодекса «по теряла» содержащееся в российском аналоге (ч.2 ст.421 ГК РФ) положение о том, что стороны могут заключить договор как пре дусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными пра вовыми актами. Российская норма о том, что «условия договора определяются соглашением сторон, кроме случаев, когда содер жание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами» (по смыслу ст.422 имеются в виду акты импе Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая. – С.3, 5-6.

ративного характера), – в белорусском варианте (ч.3 ст.391) зву чит так: «Условия договора определяются по усмотрению сторон в порядке и пределах, предусмотренных законодательством»15. Если после заключения договора принят закон, устанавливающий иные обязательные для сторон правила, чем те, которые действовали при заключении договора, то, по российскому ГК, условия догово ра, как правило, сохраняют силу (ч.2 ст.422), а по белорусскому – условия заключенного договора должны быть приведены в соот ветствие с законодательством, если иное не предусмотрено зако нодательством (ч.2 ст.392).

В целом, если говорить о расхождениях в принципиальных по ложениях гражданского законодательства Беларуси и России, ви димо, можно обозначить эти расхождения как две разнонаправлен ные тенденции, основанные на различии правовой идеологии зако нодателей. Гражданское право России идет по пути расширения внезаконодательного регулирования частно-правовых отноше ний: обычаи делового оборота, общепризнанные принципы и нормы международного права, соглашение сторон. В белорусском же за конодательстве прослеживается тенденция к усилению государ ственной составляющей16.

Важнейшей характеристикой частноправового регулирования экономических отношений является автономия воли сторон, орга нически присущая гражданскому праву17. Российский ГК частью первой статьи 2 зафиксировал положение, согласно которому граж данские отношения основаны на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников.

В белорусском Гражданском кодексе аналогичная норма отсут ствует. Объясняется это, с нашей точки зрения, двумя моментами:

во-первых, особенностями правовой идеологии белорусского законо дателя на момент принятия Кодекса, о чем шла речь выше, а во вторых, возможно, тем фактом, что выражение «автономия воли сто Гражданский кодекс Республики Беларусь: с коммент. к разделам. – С.263, 264;


Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая. – С.198, 199.

Толочко О.Н. Сравнительный анализ систем гражданского законода тельства Беларуси и России в свете интеграционных процессов // Минск – Мос ква – Киев: Поиск общей дороги. – Мн., 2001. – С.315-317;

Толочко О.Н. Прин цип диспозитивности и его роль в совершенствовании правового регулирова ния экономиче ских процессов // Теоретические проблемы правового регулирования хозяйственной деятельности в условиях рыночных отношений. – Мн., 1998. – С.136-139.

Алексеев С.С. Частное право: Научно-публицистический очерк. – С.103-104.

рон» большинством современных авторов связывается не с общей цивилистикой, а с международным частным правом18.

Под традиционным наименованием «автономия воли» в доктри не международного частного права понимается правовой институт, объединяющий нормы, которые регулируют вопросы, возникающие вследствие заключения сторонами договора соглашения о праве, при менимом к их отношениям. Соответствующая правовая система раз решает сторонам, заключившим договор (обычно международный коммерческий договор), произвести выбор закона, который должен регулировать отношения, возникающие из этого договора. Такое раз решение означает, что соответствующая правовая система придает этому выбору правовую силу в рамках законодательства соответству ющей страны и заключенных ею международных конвенций19.

Применительно к отношениям внешнеэкономического харак тера главным вопросом, связанным с институтом автономии воли, является вопрос о теоретических основах позитивного отношения национальной правовой системы к соглашениям об определении права. По мнению А.А.Рубанова, теоретической основой «автоно мии воли» служит присущая праву способность находиться в об ратной связи с общественными отношениями. Когда государство создает норму права, санкционирующую рассматриваемые согла шения, оно опирается на это качество права20.

Автором идеи о том, что право может санкционировать согла шение сторон об определении применимого к их отношениям закона, был французский юрист Ш.Дюмулен (1500–1566). Он полагал, что существуют явления, к которым стороны по своей воле могут при креплять нормы той или иной страны (либо области), и такое их же лание должно получать признание повсеместно. Ш.Дюмулен первым пришел к выводу о том, что в торговых отношениях стороны догово См.: Рамзайцев Д.Ф. Внешнеторговый арбитраж в СССР. – М., 1957. – С.57;

Богуславский М.М. Коллизионные вопросы обязательственных правоотно шений во внешней торговле СССР // Правовое регулирование внешней торговли в СССР. – М., 1960. – С.480;

Лунц Л.А. Курс международного частного права: Общая часть. – М., 1973. – С.233;

Мосс Дж.К. Указ. соч. – С.6-7;

Рубанов А.А. Теоретичес кие основы международного взаимодействия национальных правовых систем. – М., 1984. – С.13;

Он же. Автономия воли в международном частном праве как теоретическая проблема // Советский ежегодник международного права. 1985. – М., 1986. – С.214-217, 227;

Lew J. Applicable law in international commercial arbitration.

– N. Y., 1978. – Р. 96.

Мосс Дж.К. Указ.соч. – С.7.

Рубанов А.А. Теоретические основы международного взаимодействия на циональных правовых систем;

Он же. Автономия воли в международном частном праве как теоретическая проблема.

ра сами вправе назвать применимые к их отношениям «кутюмы»

(законы, обычаи конкретной провинции)21. Считается, что именно эта теория открыла возможность для юридического санкционирования соглашений об определении права, подлежащего применению к час тноправовым отношениям, осложненным иностранным элементом.

С тех пор общепризнанным является положение, согласно которому наличие оговорки о применимом праве в контракте исключает дей ствие коллизионных правил законодательства22.

Резолюция «Автономия воли в международных контрактах между физическими или юридическими лицами», принятая Инсти тутом международного права в 1991 г., признает автономию воли «одним из фундаментальных принципов международного частного права»23. Следует иметь в виду, правда, что доктрина междуна родного частного права разных государств может давать указан ному принципу различную трактовку24.

Для советского и, соответственно, белорусского права прин цип «автономии воли» – сравнительно новое явление. До 1961 г.

лишь практика Внешнеторговой арбитражной комиссии при Всесо юзной Торгово-промышленной палате (ВТАК) придавала юриди ческие последствия таким соглашениям, да и то только со второй половины 30-х годов25. В 1961 г. Основы гражданского законода тельства Союза ССР и союзных республик впервые ввели его для внешнеторговых договоров;

соответствующая норма была введе на и в Гражданский кодекс БССР 1964 г.

Формулировке принципа автономии воли сторон было отведе но всего шесть слов: установив, что права и обязанности сторон по внешнеторговой сделке определяются законом места ее соверше ния, Основы и вслед за ними гражданские кодексы добавляли: «если иное не установлено соглашением сторон» (ч.1 ст.126 Основ, ч. ст.561 ГК БССР). Таким образом, закон оставлял открытым гораз до больше вопросов, нежели решал. Теоретическая сторона про блемы была разработана крайне слабо26.

См.: Международное частное право: современные проблемы. – С.36, 171.

См.: Сильченко Н.В., Толочко О.Н. Теоретические проблемы учения о нормах международного частного права. – С.37;

Толочко О.Н. Международный коммерческий арбитраж. – Гродно, 1997. – С.59.

Institut de droit international. Resolution 28.8–3.9 1991, Basel // Ztschr. intern.

und asuland. Privatrecht. – Roma, 1992. – S.560.

См.: Международное частное право: современные проблемы. – С.164-179;

Богуславский М.М. Международное частное право. – С.203.

Рамзайцев Д.Ф. Внешнеторговый арбитраж в СССР. – С.57.

Международное частное право: современные проблемы. – С.173.

Действующий Гражданский кодекс Республики Беларусь в сравнении с прежним законодательством заметно продвинулся впе ред. Раздел VII «Международное частное право» содержит специ альную статью 1124 «Выбор права сторонами договора», состоя щую из четырех частей. Согласно положениям названной статьи стороны договора могут при заключении договора или в последую щем избрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору, если это не противоречит законодательству.

Стороны договора могут избрать подлежащее применению право как для договора в целом, так и для отдельных его частей.

Интересно, что в свое время А.А.Рубанов критиковал формули ровку Основ гражданского законодательства Союза ССР и союз ных республик 1961 г., фактически предоставляющую сторонам правоотношения возможность «конструировать свою собственную систему регулирования путем комбинированных нормативных эле ментов, заимствованных из различных правовых систем», называя это «юридической биотехнологией» и указывая, что такое положе ние не соответствует закономерностям международного взаимо действия национальных правовых систем. «Наше право, – писал А.А.Рубанов, – взаимодействует с правом других стран как с еди ным целым. Иностранная правовая норма применяется в России, например, как часть соответствующей правовой системы. При оха рактеризованном же подходе стороны разрывают иностранные пра вовые системы. Такое нарушение их целостности не может быть санкционировано Основами»27.

Как представляется, с приведенной позицией вряд ли можно полностью согласиться. Основой, «несущей конструкцией» принци па автономии воли сторон является все же не взаимодействие на циональных правовых систем – такое взаимодействие возникает скорее как следствие признания законодателем принципа автоно мии воли, – а частноправовой характер соответствующего отно шения, задающий тенденцию диспозитивности в регулировании не только основных, имущественных отношений сторон, но и юриди ческого вопроса, связанного с определением применимого права.

Юридическим основанием принципа автономии воли сторон во внешнеэкономических отношениях является свобода договора как наиболее яркое проявление частноправовых методов регулирова ния. Если в общей цивилистике сторонам дозволяется по своему Международное частное право: современные проблемы. – С.178.

усмотрению определять условия договора, то в международном частном праве (как логическое продолжение названного тезиса) стороны получают возможность выбрать любую правовую систе му, регулирующую их договорное отношение. Следует подчеркнуть, что выбор сторонами применимого права осуществляется исклю чительно в пределах диспозитивного регулирования, т.е. нацио нальный закон дозволяет обращаться к иностранному праву лишь только там, где он не установил собственных императивных пра вил. Иными словами, выбор иностранного права по своим юриди ческим последствиям тождествен ситуации, когда стороны просто переписали бы положения иностранного законодательства в каче стве условий своего договора, не указывая источник.

Исключение возможности обходить императивные нормы на ционального гражданского законодательства закреплено статьей 1100 ГК Республики Беларусь. Названная статья (а аналогичные ограничения на автономию сторон известны практически любой национальной системе международного частного права), подтвер ждает вывод о том, что субъективное право сторон внешнеэконо мического отношения избрать применимую к договору правовую систему вытекает из общего принципа свободы договора. Эта сво бода не ограничивается ничем, кроме императивного национально правового регулирования. Поэтому нельзя согласиться с А.А.Ру бановым и там, где он предлагает законодательно исключить воз можность выбора сторонами одновременно нескольких правовых систем, а также выбора «квазиправовых» норм: проектов иност ранных законов, общих принципов права, принципов справедливос ти и т.п. Необходимость введения таких ограничений на автоно мию воли сторон автор выводит из теории взаимодействия нацио нальных правовых систем: национальное право, по А.А.Рубанову, взаимодействует со всеми правовыми системами, однако с каж дой в отдельности, и при этом «не взаимодействует» с «квазипра вовыми нормами», а также «не может санкционировать» разрыв соответствующей иностранной правовой системы, которым, по мне нию автора, является подчинение разных частей одного контракта нескольким правовым системам28.

Еще раз подчеркнем, что определение сторонами условий до говора в той мере, в которой это дозволяется национальным зако ном, может быть осуществлено любым графическим способом:

стороны могут записать эти условия в контракт как «свои собствен ные», а могут сделать ссылку на любой текст, в котором такие Там же.

условия прописаны. Таким текстом может служить не только ино странный закон, но и его проект, и «общие принципы» (если, конеч но, они позитивированы, т.е. существуют в виде текста), и любой другой акт нормативного содержания. Никакого правового несоот ветствия такая ситуация не порождает. Взаимодействие же нацио нального права с иностранными правовыми системами является естественным продолжением, следствием применения принципа автономии воли сторон, а не его основанием29.

Рассмотрение проблемы автономии воли сторон, равно как и иных частноправовых вопросов сквозь призму правового регулиро вания внешнеэкономических отношений, т.е. с позиций нацио нальных экономических интересов Республики Беларусь, дает ос нование полагать, что, осуществляя такое регулирование на уровне ГК, законодатель, к сожалению, остался индифферентным к теле ологической (целевой) стороне вопроса. Уже сам факт, что седь мой раздел ГК практически абсолютно совпадает с текстом Мо дели Гражданского кодекса СНГ30, – говорит о том, что вопрос о внешнеэкономических целях регулирования имущественных отно шений с иностранным элементом в процессе разработки не ставил ся и не обсуждался.

Вместе с тем учет внешнеэкономических последствий реали зации норм названного раздела ГК, по нашему убеждению, заста вил бы пересмотреть формулировки, как минимум, половины осно вополагающих статей.

В качестве иллюстрации можно привести, например, следую щее. Часть вторая статьи 1093 и зачем-то дублирующая ее часть вторая статьи 1124 ГК Республики Беларусь изложена в следую щей формулировке: «Соглашение сторон о выборе подлежащего применению права должно быть явно выражено или должно прямо вытекать из условий договора и обстоятельств дела, рассматрива емых в их совокупности». Таким образом, для соглашения о выбо Толочко О.Н. Интеграционные тенденции и механизмы в правовом регули ровании экономических процессов // Проблемы интеграции правовой системы Рес публики Беларусь в европейское и мировое правовое пространство. – Гродно, 2002. – С.139.

Белорусский законодатель ограничился лишь адаптацией текста к первой главе ГК («Гражданское законодательство»), заменив по всему тексту слово «за кон» на выражение «акт законодательства», и добавил практически повсеместно к закрытым «модельным» формулировкам слова: «...а также в иных предусмотрен ных законодательными актами случаях». Ср.: Гражданский кодекс. Часть третья.

Модель. Рекомендательный законодательный акт для Содружества Независимых Государств // Информационный бюллетень. – 1996. – № 10 (приложение);

Граждан ский кодекс Республики Беларусь. Раздел VII «Международное частное право».

ре применимого права не предусматривается обязательная пись менная форма. Вместе с тем, такая формулировка, во-первых, не соответствует общему духу белорусского законодательства и оте чественной правоприменительной практике. Ужесточая регламен тацию внешнеэкономических отношений в целом, закон просто не может настолько свободно относиться к вопросу о выборе сторо нами права, применяемого к договору («должно быть явно выра жено»). Что касается возможности вывести соглашение о приме нимом праве самим судом «из условий договора и обстоятельств дела в их совокупности», то это напоминает скорее английский пра вовой институт гипотетической воли сторон31. Для белорусского суда, никогда не имевшего широких возможностей по истолкова нию воли сторон, будет очень затруднительно обосновать в своем решении тот факт, что при данных обстоятельствах существует избранное самими сторонами право (а значит, коллизионные прави ла ст. 1125 неприменимы), и что стороны имели в виду конкретное право конкретной страны.

Во-вторых, с позиций эффективности внешнеторгового оборо та неустойчивость, расплывчатость, двусмысленность правополо жений, безусловно, должна быть признана недопустимой.

Взятый за основу модельный правовой акт концептуально пред ставляет собой всегда нечто среднее, компромиссное между пра вом различных государств, где предполагается его принятие, а следовательно, почти наверняка не соответствует национальным традициям и нуждается в специальной адаптации. Принятие мо дельного закона по отдельному вопросу (международный коммер ческий арбитраж, купля-продажа, лизинг и проч.) не оказывает си стемообразующего влияния на национальное право, поэтому явля ется для него «безболезненным», чего нельзя сказать об основополагающих отраслевых законах. Если Гражданский кодекс признается «экономической конституцией» страны, то его раздел, регулирующий основы международного частного права следует признать «внешнеэкономической конституцией», и она, безусловно, должна быть выдержана «в национальных тонах».

На данном этапе указанные погрешности частноправового регулирования внешнеэкономических отношений почти незаметны в силу незначительного объема дел такой категории в судах рес публики. Однако при минимальном увеличении числа исков про блема встанет со всей остротой. Отсутствие на текущий момент достаточной судебной практики в значительной степени объясняет См.: Вольф М. Международное частное право. – М., 1948.

ся преобладанием во внешнеэкономической деятельности государ ственного сектора белорусской экономики, в силу чего условия внеш неторговых контрактов практически всегда являются менее прибыль ными, но безрисковыми с точки зрения судебной перспективы. В то же время нет никакого сомнения в том, что экономические реформы приведут к увеличению удельного веса более прибыльных и, соот ветственно, потенциально оспоримых контрактов, что повлечет за собой увеличение числа исков и необходимость совершенствования гражданского законодательства в данной сфере.

НАЦИОНАЛЬНОЕ ПРАВОВОЕ ГЛАВА 2 РЕГУЛИРОВАНИЕ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ Материальное регулирование внешнеэкономических отношений Материально-правовые способы воздействия на обществен ные отношения международной природы не раз служили предме том дискуссий в юридической науке1.

Анализ специальной правовой литературы дает основание ут верждать, что категория «материальный» употребляется правове дами, во-первых, как противоположная по отношению к категории «процессуальный», и это один аспект проблемы. А во-вторых, на званная категория понимается как противоположная категории «кол См.: Перетерский И.С., Крылов С.Б. Указ. соч.;

Маковский А.Л. Проблемы природы международного частного права в советской науке // Проблемы совершен ствования советского законодательства. Тр. ВНИИСЗ. – Вып. 29. – М., 1984;

Сталев Ж. Същность и функция на международното частно право. – София, 1982;

Бабаев М.Х. Советское международное частное право: Предмет и способы регулирования // Вестн. Киев. ун-та. Междунар. право и междунар. отношения. – 1985. – №15;

Сади ков О.Н. Правовое регулирование международных перевозок. – М., 1981. С.102 104;

Мюллерсон Р.А. Коллизионные и отсылочные нормы в регулировании междуна родных отношений // Вестн. МГУ. Сер. 11. Право. – 1983. – №5;

Егоров К.Ф. Соотно шение прямых норм международного частного и гражданского права в пределах внутригосударственного права // Тр. ЦНИИМФ. – 1972. – Вып. 155;

Звеков В.П. К вопросу о соотношении материально-правового и коллизионного способов регули рования в международном частном праве;

Богуславский М.М. Проблемы междуна родного частного права в доктрине и практике КНР // Сов. государство и право. – 1987. – №1;

Чешир Дж, Норт П. Международное частное право. – М., 1982. – С.17 22;

Иссад М. Международное частное право. – М., 1989;

и др.

лизионный», что представляет собой совершенно иной аспект. Оче видно, что один и тот же термин: «материальный» в смысле «не процессуальный», и «материальный» в смысле «не-коллизионный», обозначает две совершенно разные правовые категории.

Соотношение материального и процессуального регулирования рассматриваемых отношений – тема для особого разговора. В на стоящем разделе речь будет идти о материальных нормах нацио нального законодательства в том смысле, что эти нормы регулиру ют общественные отношения внешнеэкономического характера не посредственно, прямо, без обращения к коллизионным привязкам.

Сразу следует отметить, что, как и в большинстве других слу чаев, проблематика материального регулирования исследовалась ав торами в аспекте международных отношений или отношений с инос транным элементом. Применительно к внешнеэкономическим от ношениям, как они определены в настоящей работе, проблема до сих пор не ставилась. Вместе с тем формирование в национальном законодательстве конгломерата правовых норм о «внешнеэконо мической деятельности» побудило многих правоведов-«отраслеви ков» к поиску системы, внутренней организованности объективно су ществующего правового материала и накопленных субъективных суждений о нем. Однако отсутствие теоретического фундамента не позволило добиться значительных успехов в данной сфере.

Итак, до настоящего момента материально-правовое регули рование имущественных отношений с иностранным элементом ис следовалось в рамках науки международного частного права.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.