авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

«Министерство образования Республики Беларусь УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ «ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ» О.Н. ...»

-- [ Страница 4 ] --

Пушмин Э.А. Мирное разрешение международных споров (международно правовые вопросы). – М., 1974;

Энтин М.Л. Международное судебное урегулиро вание. – М., 1984;

Анисимов Л.Н. Международно-правовые средства разрешения международных споров (конфликтов). – Л., 1975;

Европейский суд правосудия // Право Европейского Союза: правовое регулирование торгового оборота: Учебное пособие. – М., 1999. – С.205-221;

Фисенко И.В. Механизм разрешения споров между государствами – участниками Содружества Независимых Государств и место в нем Экономического Суда Содружества Независимых государств // Московский журнал международного права. – 1997. – № 2. – С.122-133;

Юрага А.В. Роль и место между народных судов в системе урегулирования международных споров // Вестник Выс шего Хозяйственного Суда Республики Беларусь. – 1998. – №6. – С.27-68;

Симонян Г.В. Экономический Суд Содружества Независимых Государств в системе междуна родных судов: Автореф. дис... канд юрид. наук. – Мн., 2001;

и др.

3. Практические аспекты судебной процедуры по гражданс ким (хозяйственным) делам с иностранным элементом в рамках национальной юрисдикции6.

4. Проблемы организации и деятельности международного ком мерческого арбитража7.

В отдельную категорию надлежит выделить публикации, ка сающиеся механизма разрешения внешнеэкономических споров в рамках Всемирной Торговой Организации8. На сегодняшний день названные публикации, носят, как правило, проблемно-постановоч ный характер либо содержат комментарии к нормативным доку ментам ВТО. В силу этого они пока не повлекли за собой систем ных теоретических выводов. В то же время сам по себе анализ механизмов, новых и несвойственных отечественной практике, при водит к выводу о том, что «функционирование механизма разреше ния споров ВТО оказывает существенное влияние на национальное право государств-членов. Важнейшим следствием этого процесса является постепенное приведение национального законодательства в соответствие с нормами международного права»9. Правовые про блемы, связанные с перспективами вступления в ВТО (на данном этапе – России, а затем, вне всякого сомнения, и Беларуси), на наш взгляд, лучше, чем что бы то ни было, иллюстрируют основной тезис настоящей работы – необходимость развернуть теоретико правовую науку лицом к национальной внешнеэкономической про блематике. Вхождение государства в глобальные структуры, како вой, безусловно, является Всемирная Торговая Организация, долж Аверин Д.Д. Положение иностранцев в советском гражданском процессе. – М., 1966;

Лунц Л.А., Марышева Н.И. Указ. соч;

Марышева Н.И. Рассмотрение судами гражданских дел с участием иностранцев. – М., 1970;

Лукашук И.И. Меж дународное право в судах государств;

Нешатаева Т.Н. Международный граждан ский процесс: Учеб. пособие;

Толочко О.Н. Рассмотрение судами гражданских дел с иностранным элементом // Судовы веснік. – 1998. – № 3. – С. 53-56;

и др.

Брунцева Е.В. Международный коммерческий арбитраж / Учебное пособие для высших юридических учебных заведений. – СПб., 2001;

Лебедев С.Н. Между народный торговый арбитраж. – М., 1965;

Комаров В.В. Международный коммер ческий арбитраж. – Харьков, 1995;

Поздняков В.С. Международный коммерчес кий арбитраж в Российской Федерации. – М., 1996;

Толочко О.Н. Международный коммерческий арбитраж;

Попков А.Н. Международный арбитраж и постоянные суды: сходства и различия // Вестник Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь. – 2000. – № 1. – С. 220-233;

и др.

См., например: Приказчиков А.А. Механизм разрешения споров во Всемир ной торговой организации и его влияние на внутреннее право государств // Госу дарство и право. – 2001. – №5. – С.83-88.

Там же, с.88.

но сопровождаться, а еще лучше предваряться принятием систем ной концепции правового обеспечения национальной внешнеэконо мической политики, пронизывающей все без исключения матери альные и процессуальные отрасли права.

Следует отметить еще одну особенность текущего состояния правовой науки в сфере процессуального права. Имеющиеся теоре тические наработки по процессуальным аспектам правовых отно шений с иностранным элементом касаются преимущественно меж дународного гражданского процесса. Вместе с тем процессуаль ное регулирование отношений внешнеэкономического характера осуществляется не в рамках ГПК, а соответствующими положения ми Хозяйственного процессуального кодекса (в России – Арбитраж ного процессуального кодекса). Но гражданская и хозяйственная процедуры имеют ряд существенных различий, без учета которых говорить о качественных характеристиках процессуального обеспе чения соответствующих отношений нельзя.

Таким образом, юридическая наука на текущий момент не накопила материала, достаточного для формулирования основных теоретических постулатов процессуального обеспечения внешне экономических отношений, т.е., иными словами, количество науч ных исследований не позволило осуществить качественный «ска чок» в указанном направлении. Однако имеющаяся научная база вполне позволяет провести системный критический анализ опреде ляющих положений процессуального регулирования внешнеэконо мических отношений, аналогично тому, как это было сделано в отно шении национального коллизионного права.

Прежде всего надо отметить, что различия между процеду рой рассмотрения споров по делам с иностранным элементом, по правилам ГПК, в судах общей юрисдикции и аналогичной процеду рой ХПК дают, по всей вероятности, основания говорить о между народном хозяйственном процессе как аналогичной международ ному гражданскому процессу совокупности норм белорусского про цессуального законодательства, регулирующей особенности рассмотрения в судах дел указанной категории. Разумеется, как и в отношении международного гражданского процесса, следует ого вориться, что данная совокупность является институтом националь ного (белорусского) хозяйственного процессуального права, без всяких претензий на самостоятельный отраслевой или системный характер. Национальная (внутригосударственная) сущность процес суальных правил по указанной категории дел и их органическое вхож дение в гражданско-процессуальное право соответствующего го сударства – принципиальный момент, подчеркиваемый большин ством правоведов, исследовавших данную проблематику10.

В то же время процессуальное обеспечение внешнеэкономи ческих отношений в настоящее время в значительной степени осу ществляется посредством международных (в смысле «межгосу дарственных») процедур, которые являются предметом междуна родного права. Национальное судопроизводство и процедуры, осуществляемые, например, в рамках Всемирной Торговой Орга низации, представляют собой разнородные явления и, по принятым в теории права критериям (см. разд. 2.1.), не могут быть объедине ны в общий комплекс. Вместе с тем с позиций правового регулиро вания внешнеэкономических отношений как отношений, «зазем ленных» на национальное правовое поле, процессуальное законода тельство обязательно должно закрепить внутренний порядок обращения национальных субъектов внешнеэкономических отно шений, и в том числе государства, в такие структуры. Иными сло вами, в национальном праве должна присутствовать специальная «до-международная» процедура, определяющая: субъектный состав потенциальных участников международных процедур;

представи тельские полномочия на такое участие;

минимум процессуальных действий, которые должны быть совершены до обращения в над национальные инстанции;

государственный контроль над соблюде нием внешнеполитической и внешнеэкономической целесообразно сти такого обращения, и т.д.

В рамках настоящей работы всестороннее освещение между народно-процессуальной проблематики, а также ее «внешнеэконо мическая» проекция не представляются возможными – это пред мет отдельного разговора. Поэтому основное внимание будет уде лено осуществлению регулирующей функции национальным процессуальным правом.

Хозяйственное судопроизводство по спорам, возникающим из внешнеэкономических отношений, осуществляется в Республике Лунц Л.А., Марышева Н.И. Указ. соч.;

Богуславский М.М. Международное частное право;

Звеков В.П. Международное частное право: Курс лекций;

и др.

Иной точки зрения придерживается Т.Н.Нешатаева, определившая международ ный гражданский процесс как «комплекс международных и внутригосударствен ных норм, являющийся институтом международного частного права и регламенти рующий взаимосвязь и взаимодействие национальных и международных органов правосудия (других правоохранительных органов), которые осуществляют произ водство по гражданским делам с целью определения и защиты нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов личности и общества» (Нешатаева Т.Н.

Международный гражданский процесс: Учеб. пособие. – С.28-29).

Беларусь хозяйственными судами по правилам Хозяйственного про цессуального кодекса Республики Беларусь. Безусловное приме нение закона страны суда к процессуальным отношениям логи чески вытекает из публично-правового характера процессуаль ных норм и является общепринятым в мировой законодательной практике. В то же время хозяйственный суд, как и суд общей юрис дикции, обязан применить иностранное материальное («не-про цессуальное») право в случаях, когда это предусмотрено коллизи онными нормами ГК.

Интересно, что законодатель ввел в ХПК специальную ста тью 16 «Применение норм иностранного права», аналога которой нет в ГПК11. Названная статья перекликается со статьей Гражданского кодекса «Установление норм иностранного права», проанализированной в предыдущем разделе настоящей работы.

«Метания» законодателя между материальным и процессуальным правом в вопросах процедуры установления содержания иностран ного законодательства, как представляется, являются хорошей ил люстрацией нашего тезиса о том, что названные правила имеют пограничные материально-процессуальные свойства.

Вместе с тем сравнительный анализ положений статей 16 ХПК и 1095 ГК обнаруживает наличие в них существенных противоре чий. Если по ГК суд устанавливает содержание норм иностранно го права, то по ХПК ему необходимо установить не только содер жание, но и существование таких норм. Не говоря о логической несообразности (по тексту выходит, что суд устанавливает суще ствование в случае применения), теоретически приведенная фор мулировка несет в себе искажение смысла всей конструкции при менения иностранного права.

Во-первых, коллизионное правило привязывает внешнеэконо мическое отношение не к конкретным нормам иностранного права, а к иностранному правопорядку, что является принципиальным12.

Установление судом самого существования иностранного правопо рядка – смысловой нонсенс. Если же трактовать приведенную нор му в том смысле, что суд устанавливает существование конкрет ной нормы иностранного права, на которую, к примеру, указывают стороны, то вновь-таки это невозможно в отрыве от всей подлежа щей применению правовой системы.

Хозяйственный процессуальный кодекс Республики Беларусь. – С.22;

Граж данский процессуальный кодекс Республики Беларусь.

Подробнее см.: Рубанов А.А. Теоретические основы международного взаи модействия национальных правовых систем.

Кроме того, ст.16 ХПК в сравнении со ст.1095 ГПК принципи ально ограничивает субъективное право лиц, участвующих в деле, представлять документы или иным образом содействовать суду в установлении содержания норм иностранного права. По смыслу ст. ХПК установление иностранного права осуществляется исключитель но судом ex officio. Согласно части третьей рассматриваемой ста тьи, если «существование или содержание» норм иностранного пра ва (официально) не установлено, суд применяет право Республики Беларусь. Из изложенного следует вывод о том, что для внешне экономических отношений в сравнении с общегражданскими ус тановлен режим, в определенной степени ограничивающий саму прак тику обращения суда к иностранному праву. Что касается самого факта противоречия между нормами ГК и ХПК, то его недопусти мость аксиоматична и дополнительных обоснований не требует.

Общие принципы международного хозяйственного процесса декларируются ст.307 ХПК Республики Беларусь и включают, «на ряду с общими принципами судопроизводства» принцип приоритета международных договоров (который, кстати, как указывалось выше, не декларируется Гражданским кодексом);

принцип соблюдения юрисдикции иностранных судов и других правоприменительных органов;

принцип взаимности. К названным принципам можно до бавить закрепленные иными статьями раздела V ХПК (он имену ется «Производство по делам с участием иностранных юридичес ких лиц, иностранных граждан и лиц без гражданства») принципы:

свободного доступа иностранцев в суды (ч.1 ст.306);

процессуаль ного равноправия с гражданами и организациями Республики Бела русь (ч.2 ст.306);

принцип реторсии – возможность ответных огра ничений на действия государств, ограничивающих процессуальный права белорусских субъектов хозяйствования (ч.3 ст.306);

принцип неизменяемости первоначальной подсудности (ч.4 ст.310);

принцип судебного иммунитета иностранного государства (ст.311) и др.

Важнейшим моментом в проблеме процессуального регулиро вания внешнеэкономических отношений является вопрос процессу альной право- и дееспособности иностранных субъектов. Теорети чески к решению данного вопроса возможны два подхода: привязка к личному закону иностранца (lex personalis), т.е., вслед за аналогич ными положениями ГК, определение право-дееспособности лица по закону его гражданства, места жительства, места учреждения или места нахождения. Вторым способом решения проблемы является определение процессуальной право-дееспособности иностранного субъекта на основе собственного законодательства – закона суда (lex fori). В правовой литературе высказывались мнения как в пользу первого, так и в пользу второго подходов13.

Сторонники первого подхода исходят из того, что процессу альная правосубъектность лица неотделима от его материальной правосубъектности. Возникнув однажды в определенное время в определенном месте, материальная правосубъектность лица «сле дует вместе с ним» через национальные границы. И, поскольку материальная правосубъектность немыслима без процессуальных возможностей по защите прав и интересов, процессуальная право субъектность также определяется личным законом иностранца.

Сторонники второго подхода указывают на практическую не целесообразность применения lex personalis. Дело в том, что прове рить процессуальную правосубъектность по национальному закону иностранца практически возможно лишь после установления ино странного права. А поскольку такое установление представляет собой, по сути, процессуальное действие, то оно осуществимо лишь в рамках возбужденного гражданского (хозяйственного) дела. Та ким образом, суд не имеет возможности определить процессуаль ную правосубъектность стороны на первоначальных стадиях про цесса, при обращении в суд с иском, будучи вынужденным всякий раз осуществлять процедуру установления норм иностранного пра ва. В то же время при решении вопроса на основании закона суда суд принимает дело к производству и уже потом, обнаружив отсут ствие у лица материальной правосубъектности, выносит соответ ствующее решение о прекращении дела, замене стороны, отказе в иске и т.д.14.

Белорусский законодатель пошел по первому пути, закрепив и в ГПК (ст.550), и в ХПК (ст.309) общее правило lex personalis. Не сколько иной подход закреплен в процессуальном законодательстве Российской Федерации: статьи 433 ГПК и 22 АПК РФ ограничива ются общими указаниями на то, что иностранные лица пользуются гражданскими процессуальными правами наравне с российскими субъектами15, и не содержат специальных указаний на применение личного закона, что дает специалистам основание утверждать, что «право- и дееспособность иностранных лиц устанавливается по их См.: Лунц Л.А., Марышева Н.И. Указ. соч.

См.: там же.

Гражданский процессуальный кодекс РСФСР от 11 июня 1964 г. // Ведомо сти Верховного Совета РСФСР. – 1964. – №24. – Ст.407;

Арбитражный процессу альный кодекс Российской Федерации // Собрание законодательства российской Федерации. – 1995. – №19. – Ст.1709.

«личному закону», в то время как их процессуальное положение в гражданских процессах в Российской Федерации определяется оте чественным законодательством»16.

Принятое ГПК и ХПК Республики Беларусь обращение к лич ному закону иностранца по вопросу его процессуальной правосубъ ектности нельзя признать правильным. Во-первых, обоснованными представляются возражения, касающиеся практической целесооб разности употребления такой привязки, о которых шла речь выше.

Во-вторых, как указывалось в предыдущем разделе настоящей работы, правоспособность лица связана в первую очередь с на циональным правопорядком страны пребывания, а не с личным за коном субъекта. Иностранное лицо не сможет «импортировать» в страну свои процессуальные права по личному закону: например, право на апелляцию или экзекватуру, которых нет в белорусском процессе. Однако это не главное.

Принципиальным является факт, что применение коллизион ных правил возможно только в качестве приема регулирова ния частных отношений. Недопустимость применения иностран ного публичного права является основополагающим принципом международного частного права17. Из этого общего принципа и ис ходя из публично-правового характера процессуальных норм вытекает частный принцип неприменения иностранного процессу ального права18.

Таким образом, применение иностранного законодательства и, следовательно, установление законодателем коллизионных норм в гражданском процессуальном праве принципиально недопустимы.

Равноправие отечественных и иностранных субъектов в осуществ лении правосудия и в праве на судебную защиту является принци пиальным и составляет основу публичного порядка страны. Поэто му недопустимы ссылки на ограничения в процессуальной право способности физических и юридических лиц, не известные национальному процессуальному праву, например, ограничения, су ществующие в праве некоторых государств в отношении процессу альной дееспособности замужних женщин;

ограничения по призна кам расы, религии, возраста и т.п.

Нешатаева Т.Н. Международный гражданский процесс: Учеб. посо бие. – С.84.

Лунц. Л.А. Международное частное право. – М., 1970. – С.206;

Садиков О.Н.

Императивные нормы в международном частном праве. – С.72;

Звеков В.П. Между народное частное право: Курс лекций. – С.115.

Толочко О.Н. Принципы международного частного права // Белорусский журнал международного права и международных отношений. – 2001. – № 2. – С.28.

В российской литературе по международному гражданскому процессу предлагалось включить в текст процессуального законо дательства специальное правило о том, что «иностранное лицо, гражданско-процессуальная дееспособность которого ограничена по его национальному закону, считается дееспособным, если это соответствует процессуальному законодательству Российской Фе дерации», хотя и указывалось при этом, что «в принципе нацио нальный режим в отношении процессуального положения иностран ных лиц в Российской Федерации предполагает именно такое раз решение коллизий подобного рода»19. Более целесообразным, на наш взгляд, было бы недвусмысленное указание на то, что гражданс кая процессуальная правосубъектность иностранных физических и юридических лиц определяется процессуальным законодательством Республики Беларусь (или РФ, если речь идет о российском пра ве). Кроме того, четкое понимание публичного характера процес суального законодательства должно исключить всякое обращение к коллизионным правилам в процедурных вопросах.

Интересна в связи с этим формулировка статьи 309 ХПК «Про цессуальная правоспособность иностранных и международных орга низаций». Прежде всего вызывает возражения теоретического по рядка употребление термина «организация», а не «юридическое лицо». Выше уже указывалось на принципиальное отсутствие правосубъектности у структурных образований, не являющихся лицами по смыслу гражданского законодательства. Применительно к процедурным вопросам следует говорить не о процессуальной правосубъектности таких лиц, а об их представительских полномо чиях, поскольку в гражданском процессе они создают своими дей ствиями правовые последствия не для себя, а для лиц в правовом понимании: физических, юридических, государства и т.д. Поэтому употребление законодателем расширительного термина «организа ции» в статье 309 представляется необоснованным.

Хорошей иллюстрацией к тезису о публичном характере про цессуальных правил (в том числе правил об определении право субъектности лиц) и недопустимости применения иностранного пра ва к указанным отношениям служит второе предложение части первой рассматриваемой статьи 309 ХПК: «Иностранная организа ция, не обладающая по этому (т.е. иностранному – О.Т.) закону про цессуальной правоспособностью, может быть на территории Рес публики Беларусь признана правоспособной в соответствии с зако нодательством».

Нешатаева Т.Н. Международный гражданский процесс: Учеб. посо бие. – С.85.

Приведенная формулировка: а) фактически сводит на нет пер вое предложение: «Процессуальная правоспособность иностранной организации определяется по закону иностранного государства, в котором она учреждена», привязывая вопрос о правосубъектности к национальному процессуальному праву;

б) практически совпада ет с предлагаемым Т.Н.Нешатаевой текстом (см. выше);

в) явля ется все-таки незавершенной в силу употребления законодателем диспозитивного выражения «может быть признана правоспособ ной», а не «признается». В то же время данная законодательная позиция является несомненным шагом вперед по сравнению с по ложениями статьи 550 ГПК, бескомпромиссно предлагающей при определении процессуальной правоспособности лиц применять лич ный (читай: иностранный) закон.

Не могу признать правомерным введение в ХПК правил опре деления процессуальной правоспособности международных орга низаций. Согласно ч.2 ст.309 их процессуальная правоспособность «устанавливается на основе международного договора, в соответ ствии с которым она создана, ее учредительных документов или международным договором Республики Беларусь». Кстати, «граж данско-процессуальный» аналог этой статьи отсутствует.

Как видно из смысла рассматриваемой нормы, речь в ней идет о международных организациях – субъектах международного пра ва. Очень смелым со стороны законодателя является предостав ление территориальному суду права самостоятельно определять возможность привлечения таких организаций к участию в судопро изводстве. Вместе с тем логично предположить наличие у таких организаций определенных иммунитетов. Названный вопрос пока доктринально не решен, поэтому введение данной нормы представ ляется по меньшей мере поспешным.

Требует доктринальной проработки и проблема судебных им мунитетов иностранного государства (ст.311 ХПК, ст.553 ГПК). ГПК в названном вопросе стоит на жестких позициях абсолютного имму нитета иностранного государства, исключив национальную судебную процедуру без его согласия в принципе. ХПК сделал «уклон вправо», «довесив» после аналогичной ГПК формулировки слова «если иное не предусмотрено законодательством, в том числе международны ми договорами Республики Беларусь». Публично-правовой харак тер процессуальных правил не допускает таких расхождений в пра вовом режиме применительно к общегражданским и хозяйственным (экономическим) внешним отношениям, поэтому названные статьи должны быть приведены к единому знаменателю.

Кроме того, требует пересмотра сама жесткая («абсолютис тская») позиция по вопросу судебных иммунитетов: Республика Беларусь остается одним из последних в мире государств, не вос принявших концепцию ограничения государственных иммунитетов в коммерческих (хозяйственных) вопросах20.

Нельзя, далее, признать правильной законодательную практику установления разных правил подсудности по делам с иностран ным элементом в рамках ГПК и ХПК (ст.310 ХПК и ст.545 ГПК).

Национальная юрисдикция белорусских судов – основополагающий процессуальный институт, тоже являющийся выражением националь ного публичного порядка. Вместе с тем ХПК устанавливает более широкую национальную юрисдикцию по сравнению с ГПК, добавляя к предлагаемым ГПК основаниям целый ряд дополнительных: «иск вытекает из договора, по которому исполнение должно иметь место или имело место на территории Республики Беларусь»;

«по делу о возмещении вреда, причиненного имуществу, действие или иное об стоятельство, послужившее основанием для предъявления требова ния о возмещении вреда, имело место на территории Республики Беларусь»;

«иск вытекает из неосновательного обогащения, имев шего место на территории Республики Беларусь».

Таким образом, хотя регулирование материальных основа ний для гражданских и экономических отношений в Республике Беларусь едино и осуществляется в рамках ГК, национальная юрис дикция дифференцируется в зависимости от субъектного соста ва правоотношения: для «граждан» одни принципы белорусской юрисдикции, для «субъектов хозяйствования» (участников эконо мических отношений) – иные. Нельзя не заметить, что такая ситу ация не отвечает и декларируемому обоими кодексами принципу соблюдения юрисдикции иностранных судов: получается, что одна и та же категория дел (например, из причинения вреда или неосно вательного обогащения с теми условиями, которые формулируют ся ХПК), по ГПК подлежит иностранной юрисдикции, а по ХПК – белорусской. Можно предположить гипотетические возражения со стороны иностранного государства, «затронутого» названной кол лизией.

Узловым в процессуальном регулировании внешнеэкономичес ких отношений является вопрос сотрудничества белорусской юс См.: Лукашук И.И. Международное право в судах государств. – С.53-79;

Седова М.И. Необходимость изменения российского законодательства о юрисдик ционном иммунитете иностранного государства // Международное публичное и частное право. – 2001. – № 2. – С.2.

тиции с судебными (юрисдикционными) органами иностранных го сударств. Данный институт процессуального права получил наиме нование «правовая помощь» или, в терминологии Т.Н.Нешатаевой, «судебная взаимопомощь»21.

В процессе разрешения гражданских и экономических (хозяй ственных) дел с иностранным элементом часто возникает необхо димость производства отдельных официальных действий процес суального и иного характера за рубежом. Такие действия осуще ствляются компетентными органами соответствующего государства в порядке оказания правовой помощи. Под правовой помощью, таким образом, понимается выполнение процессуальных или иных действий, предусмотренных законодательством запраши вающей стороны и не противоречащих законодательству (публич ному порядку) запрашиваемой стороны, в частности: составление и пересылка документов;

изъятие, пересылка и передача веществен ных доказательств;

проведение экспертизы, допроса сторон, сви детелей, экспертов;

признание и исполнение судебных решений, ис полнительных надписей;

передача правовой информации и др.

Для облегчения сотрудничества юрисдикционных органов го сударства заключают специальные договора о правовой помощи, устанавливающие механизмы обращения за помощью и исполне ния соответствующих действий компетентными учреждениями ино странного государства.

Одним из направлений сотрудничества национальных юрис дикционных систем является исполнение судебных поручений ино странных судов. Под судебным поручением понимается обраще ние суда одного государства к суду другого государства с просьбой о производстве процессуальных действий на территории этого дру гого государства.

Согласно положениям ХПК (ст.313), а также ГПК (ст.560), порядок исполнения судебных поручений зависит от наличия меж дународно-правового договора с соответствующим государством.

Если имеется международно-правовой договор, то применяются правила этого договора. Республикой Беларусь заключен ряд со глашений по процессуальным вопросам, определяющих возможность и порядок обращения за помощью к судам и иным компетентным органам иностранных государств, в числе которых: Гаагская кон венция по вопросам гражданского процесса 1954 г.;

Гаагская кон венция о вручении за границей судебных и внесудебных докумен Нешатаева Т.Н. Международный гражданский процесс: Учеб. пособие. – С.129-136.

тов по гражданским и торговым делам 1965 г.;

Гаагская конвенция о международном доступе к правосудию 1980 г.;

Конвенция СНГ о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, уголов ным и семейным делам 1993 г.;

Соглашение СНГ о порядке разре шения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятель ности 1992 г.;

а также двусторонние договоры о правовой помощи с Финляндией, Китаем, Польшей, Латвией, Литвой, Вьетнамом.

В доктрине международного частного права сложилось ус тойчивое мнение, что отказ в предоставлении правовой помощи, в тои числе и при отсутствии международного договора или на ционального законодательства, регламентирующих ее оказание, рассматривается как нарушение начал международной вежливо сти22. Поэтому отсутствие международного договора о правовой помощи с соответствующим государством не является принципи альным препятствием к получению правовой помощи конкретным национальным судом: речь может идти только об отсутствии го сударственных гарантий ее оказания, а также сроков и качества исполнения. Такое отношение к вопросам правовой помощи осно вывается на тезисе, что частные лица «не ответственны» за го сударственную внешнюю политику и не должны нести ущерб от несовершенства публичных механизмов взаимоотношений госу дарств 23.

Обратимся к положениям статьи 313 ХПК Республики Бела русь. Хозяйственный суд исполняет переданные ему в порядке, ус тановленном законодательством, поручения судов иностранных государств о выполнении отдельных процессуальных действий, за исключением случаев, когда: 1) исполнение поручения противоре чит суверенитету или угрожает национальной безопасности;

2) ис полнение поручения не входит в компетенцию суда;

3) междуна родным договором установлен иной порядок исполнения поруче ний. Хозяйственные суды могут в установленном порядке обращаться к иностранным судам с поручениями об исполнении отдельных процессуальных действий.

Приведенная формулировка в целом воспроизводит формулу старого ГПК БССР. Текстуально названная норма серьезных воз ражений не вызывает, поскольку в целом отражает принятую во всем мире практику.

Звеков В.П. Международное частное право: Курс лекций. – С.447;

Мары шева Н.И. Международная правовая помощь по гражданским и уголовным делам:

Дис... докт. юрид. наук. – М., 1996.

См.: Лукашук И.И. Международное право в судах государств. – С.228.

Однако анализ ее в сравнении с аналогичной нормой ГПК дает почву для следующих неутешительных выводов.

Статья 560 нового ГПК внесла серьезные коррективы в ста рую «советскую» формулу. Теперь «суды Республики Беларусь при наличии международного договора Республики Беларусь (вы делено мной – О.Т.) исполняют переданные им в установленном порядке поручения иностранных судов о производстве отдельных процессуальных действий... Суды Республики Беларусь могут об ращаться к иностранным судам с поручениями о производстве от дельных процессуальных действий при наличии международного договора Республики Беларусь».

Таким образом, возможность исполнения иностранных судеб ных поручений по формуле ХПК не связывается с наличием меж дународного договора, а по формуле ГПК – строго зависит от него.

Названные различия влекут за собой два равновероятных логичес ких вывода.

1. Суды общей юрисдикции исполняют поручения и сами об ращаются с поручениями только в суды иностранных государств, с которыми Республика Беларусь имеет международные договоры.

Хозяйственные суды исполняют поручения судов любых государств и сами обращаются с поручениями в суды любого государства.

2. Поскольку юрисдикционная система («судебная власть») в стране едина, ограничения на обращения судов за помощью к су дам других государств (в виде условия о наличии международного договора) действуют и для общих, и для хозяйственных судов. В этом случае включенное в текст формулировки ХПК выражение «в установленном порядке» следует толковать как «при наличии меж дународного договора».

Очевидно, что расхождения опять-таки в основополагающих нормах процессуального права, затрагивающих основы националь ного публичного порядка, не способствуют эффективному осуще ствлению регулятивной функции процессуальных норм во внешне экономических отношениях. При этом само по себе приведение в соответствие правил ХПК и ГПК будет недостаточным. Пробле ма должна быть решена принципиально: если мировая практика склоняется к расширению сотрудничества юрисдикционных орга нов по частным делам вне зависимости от наличия межгосудар ственных соглашений, нет смысла в конструировании искусствен ных границ и для Республики Беларусь. «Предварительная экспер тиза» на национальное соответствие и внешнеэкономическую целесообразность, как представляется, не дает оснований сомне ваться в необходимости таких изменений.

Не менее важным звеном в механизме правового регулирова ния внешнеэкономических отношений является институт исполне ния иностранных судебных решений.

Действие судебного решения, вынесенного судом одного го сударства, de-iure ограничено пределами территории этого государ ства. Допустимость признания и исполнения иностранного судеб ного решения национальным судом определяется законодатель ством конкретной страны и международными соглашениями, в которых она участвует.

В доктрине международного частного права еще в XIX в. сло жилось устойчивое мнение, что в принципе должным образом вы несенные иностранные судебные решения должны признаваться и исполняться. Но поскольку государство суда было свободно от международно-правовых обязательств по этому поводу и прини мало во внимание соображения лишь международной вежливости, постольку достаточная гарантия исполнения отсутствовала. Зна чительное влияние при этом оказывали внешнеполитические сооб ражения, т.е. вопрос о том, решение какого иностранного суда за явлено к исполнению – «дружественного» или «недружественного»

государства24.

Постепенно под давлением требований жизни в судебной прак тике утвердился принцип favoris recognitionis, т.е. благоприятного отношения к иностранным судебным решениям. В соответствии с этим принципом суды исходят из презумпции того, что иностранное судебное решение должно исполняться, если к тому нет препят ствий со стороны национального права обоих государств, а также международного права25.

В качестве примера именно такого отношения к решениям иностранных судов может быть приведена статья 25 швейцарс кого закона о международном частном праве 1988 г., которая гла сит, что иностранное судебное или административное решение подлежит исполнению на основе уважения акта иностранного го сударства, если этот акт соответствует правовым нормам такого государства. И.И.Лукашук указывает, что приведенный подход в наибольшей степени соответствует целям и принципам современ ного международного права, а также интересам развития между народных связей26.

Корецкий В.М. Очерки англо-американской доктрины и практики между народного частного права. – С.22 и след.

Лукашук И.И. Международное право в судах государств. – С.228.

Там же.

Законодательство и судебная практика некоторых государств связывают вопрос об исполнении иностранных судебных решений с требованием взаимности: решение иностранного суда признается и исполняется в конкретном государстве, если суды этого государ ства предоставляют аналогичное признание решениям его собствен ных судов27.

В то же время требование взаимности встречает негативное отношение со стороны многих юристов, поскольку «способно отри цательно сказаться на защите прав физических и юридических лиц, которые не несут ответственности за позицию государства, суд ко торых вынес решение»28. Поэтому законодательство и судебная практика многих государств уже отвергли взаимность как предва рительное условие исполнения судебных решений.

В этой связи не вполне адекватным современным тенденциям выглядит подход, принятый в Советским Союзе и воспроизведен ный ХПК и ГПК Республики Беларусь. В соответствии со статья ми 314 ХПК и 561 ГПК иностранные судебные решения признают ся и исполняются в нашей стране при наличии международного договора. Автор настоящей монографии в свое время предлагала в качестве альтернативы и «промежуточного варианта» установле ние процессуальным законодательством принципа взаимности в вопросах исполнения иностранных судебных решений. В одной из статей в 1998 г. я писала, что, учитывая нереальность расширения географии международных договоров по вопросам исполнения ре шений иностранных судов, «следует, не увязывая напрямую дан ный вопрос с наличием международно-правового соглашения, за конодательно предусмотреть возможность признания и исполнения иностранных судебных решений в нашей стране, оговорив при этом случаи, когда иностранное решение суда признанию и исполнению не подлежит. К числу таких случаев могут быть отнесены, напри мер, следующие:

– решение иностранного суда вынесено по спору, подсудному исключительно белорусским судам;

– признание и исполнение данного иностранного судебного ре шения противоречит публичному порядку (основам конституцион ного строя) Республики Беларусь;

Юсуф С. Хасан. Признание и исполнение иностранных судебных решений (на примере Сомали). Автореф. дис... канд. юрид. наук. – Киев, 1991. – С.12-13;

Kraus A. Enforcement of Foreign Money Judgments in the FRG // Texas International Law Journal. – 1982. – Vol. 17. – №1. – Р. 196.

Лукашук И.И. Международное право в судах государств. – С.228.

– признание и исполнение иностранного судебного решения нару шает охраняемые белорусским законом права и интересы граждан;

– государство, суд которого вынес испрашиваемое к исполне нию решение, не обеспечивает взаимности по исполнению решений судов Республики Беларусь»29.

Думается, эти предложения сохраняют актуальность и поныне.

«Невозможность исполнения судебных решений по спору в сфере предпринимательства блокирует определенный сектор экономичес кого оборота между фирмами нескольких государств. Для предотв ращения таких неблагоприятных последствий российское предприя тие должно иметь возможность взыскать убытки на территории, на пример, Белоруссии или Испании на основе решения суда Российской Федерации. И наоборот, решение белорусского или испанского суда должно исполняться на территории России, в том числе и посред ством участия национальных судов в процедурах международной правовой помощи»30. В настоящее же время решения белорусских судов исполняются только в странах СНГ, Литве, Латвии, Польше и Китае. Соответственно, и белорусские судебные решения также ниг де, кроме этих стран, не исполняются. Вместе с тем установление в процессуальном законодательстве только принципа взаимности по зволит расширить эту географию минимум в три раза.

Недостатки процессуального регулирования внешнеэкономи ческих отношений в определенной степени восполняются развити ем третейской (арбитражной) процедуры разрешения споров.

Арбитраж – это независимый негосударственный третейский орган, осуществляющий разрешение по существу хозяйственных споров. В отличие от государственного суда арбитраж доброволь но избирается сторонами;

независим от государственных (в том числе судебных) органов;

не связан нормами гражданского и хо зяйственного процессуального законодательства;

гарантирует кон фиденциальность (как в отношении существа дела, так и в отноше нии проходящей по делу информации);

предусматривает предель ные сроки рассмотрения дела (до нескольких месяцев и меньше);

значительного свободнее государственного суда в вопросах языка производства, места производства, участия в рассмотрении дела;

относительно дешевле;

его решения, как правило, окончательны и обжалованию не подлежат;

процедура принудительного исполнения арбитражных решений за рубежом значительно упрощена по срав нению с исполнением судебных решений31.

Толочко О.Н. Международный коммерческий арбитраж.

Первое постоянно действующее арбитражное учреждение в Республике Беларусь – Международный арбитражный суд при Бе лорусской торгово-промышленной палате – было создано в году. В 1996 году при нем образовалась Морская арбитражная комиссия.

Несовершенства процессуального регулирования, ставшие сво еобразной «плотиной» в потоках внешнеэкономических отношений, направили эти потоки в русло третейских процедур. Впрочем, спра ведливости ради следует сказать, что расширение третейского про изводства по экономическим спорам – мировая тенденция, и вряд ли она будет преодолена даже при полной оптимизации процессу ального законодательства.

Двухуровневая система регулирования (международно-право вой договор и внутреннее законодательство) в международном ком мерческом арбитраже является гораздо более выраженной. Мож но даже сказать, что международный договор здесь «закрывает»

основную массу вопросов, чего нельзя утверждать по отношению к процессуальному регулированию. Главная роль здесь принадле жит Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже 1961 г. и Нью-Йоркской конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 г.32.

В силу специфики национального законодательства междуна родно-правовое регулирование вопросов международного коммер ческого арбитража является недостаточным, поэтому соответству ющие отношения активно регулируются на национальном уровне.

Потребности международного торгового оборота и экономической интеграции обусловливают необходимость унификации националь ного законодательства в данной сфере.

В 1985 году был принят Типовой закон ЮНСИТРАЛ о меж дународном коммерческом арбитраже, рекомендованный ООН к принятию во всех заинтересованных государствах. На этом зако не основали внутреннее законодательство многие государства, в том числе Австралия, Канада, Нигерия, Кипр, штат Калифорния (США), Украина, Россия и другие33. С 1999 г. в Республике Бела русь действует Закон о Международном арбитражном суде, так Европейская конвенция о внешнеторговом арбитраже 21 апреля 1961 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. – 1964. – №44. – Ст.485;

Нью-Йоркская конвенция ООН о признании и приведении в исполнение иностранных арбитраж ных решений 10 июня 1958 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. – 1960. – №46. – Ст. 421.

Толочко О.Н. Международный коммерческий арбитраж. – С.13.

же в целом основанный на принципиальных положениях Типового закона ЮНСИТРАЛ.

Несмотря на то, что развитие системы третейских судов, как уже указывалось, в значительной степени восполняет несовершен ство государственной юрисдикционной системы, арбитражная про цедура не способна полностью заменить собой государственное су допроизводство. Обратной стороной преимуществ коммерческого арбитража, таких, как быстрота, упрощение процедуры производства, окончательный характер арбитражного решения и др., является го раздо меньшая по сравнению с государственным судопроизводством защищенность экономических интересов сторон. Неприменение к арбитражной процедуре норм гражданского процессуального зако нодательства лишает участников внешнеэкономических отношений гарантий, органически присущих процессуальному праву как состав ному элементу публичного порядка государства.

Таким образом, процессуальное регулирование представляет собой одну из основных «несущих конструкций» всей системы пра вового регулирования внешнеэкономических отношений. Поэтому следует оценивать гражданский и хозяйственный процесс не толь ко по традиционным параметрам возможностей и форм защиты закрепленных в материальном праве субъективных прав и интере сов сторон, но и с точки зрения соответствия его качественных характеристик современным требованиям внешнеэкономического оборота: способствует ли он развитию или сдерживанию позитив ных внешнеэкономических тенденций.

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВОВОЕ ГЛАВА 3 РЕГУЛИРОВАНИЕ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ Особенности международно-правового регулирования внешнеэкономических отношений Характер общественных отношений внешнеэкономической направленности не позволяет усомниться в том, что их правовое регулирование немыслимо без участия международного права как системы норм «наднационального» характера. Однако «распреде ление ролей» национального и международного права, их соотно шение, взаимодействие и взаимозависимость по сегодняшний день продолжают оставаться в правовой науке предметом острых дис куссий.

Квинтэссенцией обсуждения вопросов развития правового ре гулирования в названной сфере является цикл исследований по про блемам «международного экономического права», под которым принято понимать формирующуюся отрасль международного пра ва, представляющую собой совокупность принципов и норм, регу лирующих отношения между государствами и другими субъекта ми международного права в области международных экономичес ких отношений1.

С тех пор как сама идея международного экономического права заняла прочное место в юридической науке, единый подход к опре делению его предмета и отраслевой принадлежности так и не сфор мировался. Согласно традиционной советской доктрине2, а также позициям ряда западных ученых3, международное экономическое право есть отрасль международного публичного права, а ее пред метом являются экономические отношения субъектов междуна родного права4.

Имеется и иной взгляд на природу международного экономи ческого права. В 1928 г. видный советский правовед В.М.Корецкий выдвинул концепцию международного хозяйственного права как комплексной правовой дисциплины, включающей международно правовое и гражданско-правовое регулирование5. Однако в советс кой правовой науке концепция комплексной природы международ ного хозяйственного права (в дальнейшем оно называлось между народным экономическим) поддержки не нашла. В западной же литературе отказ от традиционного разграничения международно Богуславский М.М. Международное экономическое право. – М., 1986;

Ашав ский Б.М. К вопросу о международном экономическом праве // Советский ежегод ник международного права. 1984. – М., 1986. –С.29-47;

Усенко Е.Т. Международ ное экономическое право // Международное право. – М., 1982.

Кольцов Б.И. Правовое регулирование международных экономических от ношений. – М., 1979;

Тункин Г.И. Идеологическая борьба и международное пра во. – М., 1971;

Бувайлик Г.Е. Правовое регулирование международных экономи ческих отношений. – Киев, 1977;

Богуславский М.М. Международное экономи ческое право.

Lewi W. Contemporary international law, a concise introduction. – London, 1979. – Р.259;

Броунли Я. Международное право. Т. 1. – М., 1977. – С.375.

См. также: Вельяминов Г.М. Основы международного экономического пра ва. – С.8.

Корецкий В.М. Международное хозяйственное право: (Ориентация и поня тие) // Вестник советской юстиции. – 1928. – №2. – С.654-671;

Он же. Очерки международного хозяйственного права. – Харьков, 1928.

правового и гражданско-правового регулирования экономических отношений фактически возобладал6.

Как справедливо указывает М.П.Бардина, независимо от обо снования предложений о создании такого всеобъемлющего, конгло меративного международного экономического права, последствия такого подхода однозначны. Они состоят в смешении различных систем права – международного и национального, объединении раз нородных субъектов и имеющих разную правовую природу норм, что ведет к нарушению полноты суверенной власти государства в регулировании отношений между субъектами национального права и в определении правового режима деятельности иностранных фи зических и юридических лиц на своей территории7.

Нетрудно заметить, что суждения о комплексных междуна родно-правовых образованиях (впрочем, это справедливо и для те зисов о внутренних комплексных отраслях) основываются, как пра вило, на факте очевидной взаимозависимости регулирующих норм и невозможности их функционирования в отрыве друг от друга.

Показательным в этой связи является высказывание Ф.Ловенфельда о том, что в международном праве, а возможно, и в праве вообще, различий между частной и публичной стороной в действительнос ти не существует, поскольку «невозможно консультировать или за щищать частных лиц без понимания правомочий и ограничений пра вительства, как невозможно консультировать правительство без понимания того, каким образом действуют частные фирмы и их объединения»8.

На мой взгляд, большинство сторонников комплексных (ме жотраслевых, внеотраслевых, «полисистемных» и др.) образова ний в праве строят аргументацию на методологически ошибочной посылке о возможности и целесообразности автономного функцио нирования правовых подразделений по принципу: отдельная сфера человеческой деятельности – отдельное правовое образование («комплексная отрасль»). На этом тезисе «вырос» целый ряд «но Jessup Ph. Transnational law. – New Heven, 1956;

Lowenfeld F. International economic law // Amer. J. Intern. Law. – 1986. – Vol. 80. – No3;

Petersmann E. International economic theory and international economic law // The structure and progress of international law. – The Hague, 1986;

Schmitthoff C.M. The transnational law in international law of international commercial transactions. – Leiden. 1982;


см. также Вельяминов Г.М. Указ. соч. – С.8.

Международное частное право: современные проблемы. – С.140-141.

Lowenfeld F. Op. cit.

вообразований» как в науке международного права («международ ное транспортное право», «международное торговое право», «международное инвестиционное право», «международное банков ское право» и т.п.), так и во «внутренних» юридических науках («предпринимательское право», «коммерческое право», «образова тельное право», «медицинское право» и др.).

Вместе с тем «только вся совокупность отраслей права явля ется самодостаточной в регулировании системы имеющих право вую природу общественных отношений... Если под правовым регу лированием общественных отношений понимать не простое их зак репление, и тем более – отражение и фиксирование в нормах права, а реальное воздействие на поведение участников общественных отношений, включающее все элементы механизма правового регу лирования, то следует согласиться с тем, что ни одна отрасль пра ва без системной поддержки со стороны других отраслей права не в состоянии в полном объеме выполнить свои задачи по правовому регулированию входящих в ее предмет правового регулирования общественных отношений»9. Именно недооценка системного фак тора в правовом регулировании, как представляется, заставляет авторов конструировать новые подразделения в праве в надежде, что им удастся собрать воедино все нормы, регулирующие задан ную сферу отношений. А в итоге сконструированный путем привле чения разноотраслевых норм комплекс неизменно остается, во-пер вых, аморфным (не имеющим внутренней логики и структуры) и, во-вторых, безразмерным, потому что сколько бы норм ни «при влекалось» в данный комплекс, они все равно недостаточны для урегулирования всех или даже большинства вопросов, возникаю щих в заданной сфере.

Поскольку внешнеэкономические отношения определены как «привязанные» к конкретной (здесь – белорусской) национальной правовой системе «транснациональные» общественные отношения экономического характера, международно-правовое регулирование указанных отношений, как представляется, можно рассматривать в трех ракурсах.

Во-первых, необходимо определить характер и пределы «над национального» воздействия на внешнеэкономические отношения как объективной правовой реальности, формируемой современным международным сообществом («представительным большинством Сильченко Н.В. Некоторые проблемы отраслевой структуры права.

государств», по выражению И.И.Лукашука) и учитываемой нацио нальным государством вне зависимости от позитивного или нега тивного отношения к характеру и содержанию нормативных пред писаний. Безусловно, теоретически, «в идеале» национальное госу дарство как составная часть международной системы участвует в формировании универсального международного права наравне с иными субъектами. Однако реальные возможности любого отдель но взятого национального государства в отдельный историчес кий период в названной сфере настолько ограничены, что для це лей настоящего исследования, ими, как говорят математики, мож но пренебречь.

Во-вторых, международно-правовое регулирование внешнеэко номических отношений в Республике Беларусь следует рассмат ривать с позиций международных договоров, заключенных непос редственно Республикой Беларусь, введенных в надлежащем по рядке в систему национального права и продолжающих функционировать в названной системе постольку, поскольку это допускается и поддерживается национальной властью. Такое регу лирование является международным в той мере, в которой стро ится на «согласовании воль» государств и само является предме том международного права10.

В то же время заключение и исполнение международных до говоров является исключительной прерогативой государства и в силу этого входит в сферу национального правового регулирования, что закреплено в Конституции, Законе о международных договорах, а также иных нормативных правовых актах Республики Беларусь.

Данная сторона вопроса будет рассмотрена далее.

В-третьих, частноправовые внешнеэкономические отношения активно регулируются специфической категорией источников, про исхождение которых лежит вне государственной сферы как в том смысле, что они являются «транснациональными», так и в том смысле, что они разрабатываются без участия законодателя. Об этой категории актов речь пойдет в третьем разделе настоящей главы.

Заключение и исполнение межгосударственных соглашений – традиционная сфера так называемого права международных договоров, ядром которого являют ся Венские конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г. и о праве договоров между государствами и международными организациями или между международными организациями от 21 мая 1986 г. (оба текста см. в сб.:

Действующее международное право: в 3-х т. Сост. Ю.М.Колосков и Э.С.Кривчико ва. Т.1. – М., 1999. – С.343-409).

Итак, прежде всего следует охарактеризовать современное состояние собственно международного, или «наднационального», правового регулирования внешнеэкономических отношений.

Сразу следует оговориться, что само существование «надна ционального» регулирования международных отношений не явля ется признанным фактом в науке международного права. Так, на пример, В.А.Толстик в одной из статей завершает логическую цепь своих рассуждений следующим высказыванием: «...Очевидно, что это (речь идет о критериях общеобязательности норм междуна родного права – О.Т.) противоречило бы сущности междуна родного права, поскольку вело бы к необходимости признания существования надгосударственного субъекта нормотворче ства (выделено мной – О.Т.)»11.

Тем не менее, несмотря на всю условность термина «над национальное (или «надгосударственное») право», – суждение о том, что никакое правовое регулирование в пределах юрисдик ции национального государства невозможно без непосредствен ного участия этого государства, представляется далекой от со временной реальности, идеализированной трактовкой существу ющего status-quo.

На мой взгляд, международное публичное право на протяже нии всей истории своего существования в той или иной степени про являло свойства «надгосударственности». Однако в последние де сятилетия, и особенно в экономической сфере, эти черты стали осо бенно заметными, что напрямую связано с происходящими в мире революционными экономическими процессами.

Современное мировое хозяйство определяется как глобаль ное по своим масштабам в сравнении с мировым хозяйством се редины прошлого века, расколотым на мировое капиталистичес кое, мировое социалистическое хозяйство и развивающиеся (в том числе так называемые «новые индустриальные») страны. После распада Союза ССР и преобразований в странах Восточной Евро пы мировая экономика устойчиво приобрела черты целостного, еди ного образования, которое, не являясь однородным, включает в себя национальные экономики промышленно развитых стран, развиваю щихся стран и стран с экономической системой переходного типа.

Глобальное мировое хозяйство в начале XXI века основыва ется на принципах рыночной экономики, объективных закономерно Толстик В.А. Общепризнанные принципы и нормы международного права в правовой системе России // Журнал российского права. – 2000. – №8. – С.72.

стях международного разделения труда, интернационализации про изводства и капитала12. Феномен глобализации рассматривается с двух сторон: на макроэкономическом уровне глобализация означа ет общее стремление стран и отдельных регионов к экономической активности вне своих границ, а на микроэкономическом – расшире ние деятельности предприятия за пределы внутреннего рынка.

Исследование закономерностей формирования мирохозяй ственных связей и перспектив их развития дает специалистам ос нования для вывода о том, что генеральной тенденцией развития мирового хозяйства является «движение к созданию единого пла нетарного рынка капиталов, товаров и услуг, экономическому сбли жению и объединению отдельных стран в единый хозяйственный комплекс», что является иным, более высоким уровнем междуна родных экономических отношений13.

Представляется очевидным, что столь значительные измене ния, произошедшие в предмете регулирования – международных отношениях – не могут не повлечь за собой столь же масштабных качественных изменений и в системе международного права. Оче видно, следует предположить, что эти изменения будут направле ны, в том числе, в сторону усиления универсальной составляю щей международного права вплоть до формирования надгосудар ственной правовой системы с гораздо более широкими юрисдикционными возможностями в отношении суверенных наци ональных государств, чем это имеет место в современном между народном праве.

Модель непосредственного «наднационального» правового регулирования экономических процессов «обкатывается» в насто ящее время в европейском праве – исторически первой правовой системе, органически сочетающей в себе самостоятельность (су веренитет, насколько можно говорить о нем в таких условиях), на циональных государств, и весь комплекс признаков скорее внут ренней, чем международной системы общего европейского пра ва. Аналогов европейскому праву в настоящее время в мире нет, однако объективные потребности экономической интеграции вызы вают беспрерывные попытки создания интегрированных правовых институтов, регулирующих определенные сферы экономических отношений на уровне географических регионов или экономических интеграционных образований14.

Там же, с.15.

Об этом см.: Вельяминов Г.М. Указ. соч. – С.39-54.

Названная тенденция проявляется, например, в развитии ин ститута так называемых административно-регламентационных ак тов международных организаций, непосредственно, без обязатель ного предварительного одобрения территориальной власти, регули рующих определенные сферы отношений на территориях всех государств, являющихся членами соответствующей международ ной организации (Всемирной организации здравоохранения, МАГА ТЭ, Всемирной торговой организации, Международной организации труда и т.д.). Разумеется, уставы таких организаций предусматри вают процедуру для выдвижения возражений государств против на званных актов15. Однако общая тенденция к расширению сферы действия таких актов и относительно низкое число обращений на циональных государств к отменяющим процедурам дает основа ния для соответствующих выводов.


Безусловно, наибольшее количество «юридического материа ла», требующего теоретического осмысления и потенциально не сущего в себе доктринальные выводы системного характера, пре доставляет организация и деятельность триады Всемирная торго вая организация – Международный валютный фонд – Всемирный банк. Если исходить из гипотетического существования некоего «надгосударственного субъекта нормотворчества»16, то функции такого субъекта в экономической сфере исполняют в значительной мере именно эти универсальные международные институты17, а их акты все в большей степени приобретают черты «наднационально го права», призванного регулировать глобальные экономические отношения на общем (универсальном) уровне.

Так, Всемирная Торговая Организация, объединяющая сегодня порядка ста тридцати государств мира, является законодательной и организационной базой многосторонней торговой системы. Она вы рабатывает основные положения, руководствуясь которыми прави Приказчиков А.А. Механизм разрешения споров во Всемирной торговой организации и его влияние на внутреннее право государств;

Ковалева Т.М. Юриди ческая квалификация регламентов Всемирной организации здравоохранения // Го сударство и право: теория и практика (государственное и муниципальное управле ние): Межвуз. сб. науч. тр. / Калинингр. ун-т. – Калининград, 1999. – С. 87-91;

Ковалева Т.М., Малинин С.А. Международное агенство по атомной энергии // Госу дарство и право: теория и практика (государственное и муниципальное управле ние): Межвуз. сб. науч. тр. / Калинингр. ун-т. – Калининград, 1999. – С.81-87.

Или, в терминологии А.А.Игнатова, теневого «мирового правительства»

(см.: Игнатов А.А. Стратегия «глобализационного лидерства» для России // Неза висимая газета. – 2000. – 7 сентября;

Лукашук И.И. Глобализация и международ ное право // Международное право. Специальный выпуск. – Июнь, 2001. – С.17.).

См.: Авдокушин Е.Ф. Указ. соч. – С.16.

тельства формируют и реализуют свое внутреннее торговое законо дательство, а также является той платформой, на которой в ситуаци ях коллективных споров, переговоров и выяснения взаимных претен зий строятся торговые отношения между государствами.

Основными функциями ВТО являются: подготовка и реализа ция многосторонних торговых соглашений, составляющих основу ВТО;

предоставление возможности для многосторонних перегово ров в сфере торговли;

разрешение споров в сфере торговли;

осуще ствление надзора за торговой политикой, проводимой государства ми, и сотрудничество с другими международными институтами, занимающимися решением проблем мировой экономики18.

В соответствии с положением о предоставлении режима наи большего благоприятствования государства, входящие в ВТО, обя заны применять к товарам, производимым в странах, связанных до говором по линии ВТО, те же стандарты, что и к товарам любой другой страны. Таким образом, всякая таможенно-тарифная льгота, предоставляемая одной из стран-участниц другой стране-участни це, автоматически, немедленно и безусловно распространяется на все страны-участницы ВТО. Снижение тарифных ставок, на которое пошли 120 государств, участвовавших в Уругвайском раунде пере говоров (еще по линии предшественника ВТО – ГАТТ), зафиксиро вано в национальных правовых актах по тарифным ставкам, кото рые, кстати, тоже являются частью разработок ВТО. При этом пра вительства могут вводить компенсационные пошлины на два вида товаров, входящих в категорию так называемых «ложно» конкурен тоспособных: речь идет о демпинговых и дотируемых товарах.

Члены ВТО принимают на себя также целый ряд обязательств, вытекающих из нормативных актов, регулирующих деятельность в сфере услуг. Эти обязательства, как и тарифные ставки, занесены в национальные нормативно-правовые акты. Имеются соглашения ВТО по сельскохозяйственной продукции;

по интеллектуальной соб ственности;

по специальному правовому режиму, установленному для развивающихся и наименее развитых стран для их адаптации к более жестким требованиям ВТО.

Разветвленная система органов ВТО19, а также развитая пра вовая база и глобальный характер деятельности указывают на ту Марракешское соглашение о создании Всемирной Торговой Организации 15 апреля 1994 г. // Действующее международное право: В 3 т. Сост. Ю.М.Колосков и Э.С.Кривчикова. – Т.3. – М., 1999. –С.162-173.

Конференция министров;

Всеобщий совет;

три Совета: по торговле товара ми, по торговле услугами и по охране авторских прав;

четыре Комитета;

секретари ат с широкими полномочиями и т.д.

весьма значительную роль, которую играет названная организация в международном регулировании экономических процессов.

Неучастие национального государства во Всемирной Торго вой Организации (как это имеет место в отношении Беларуси и – пока – России) совершенно не означает, что происходящие в рам ках этих государств экономические процессы находятся вне сферы воздействия ВТО. С другой стороны, для участников этой органи зации ее правовые акты и в том числе административные предпи сания становятся тем самым «наднациональным правом», влиять на которое национальный законодатель может в очень незначитель ной степени, несмотря на все механизмы, формально предостав ленные участникам как дань их суверенным качествам.

Элементы «наднациональности» заложены в организации и деятельности Международного валютного фонда, являющегося, по выражению В.М.Шумилова, своеобразным мировым министер ством финансов, ядром финансовой системы. До 70-х годов про шлого столетия в соответствии со ст. IV своего Устава Фонд оп ределял политику государств-членов в области паритета нацио нальных валют, без согласования государств менял курсы валют.

Государства – члены Фонда были лишены права самостоятельно вводить валютные ограничения на покупку валют, изменять их паритет, проводить девальвацию без согласия Фонда, должны были по требованию Фонда предоставлять отчеты о своем финансово экономическом положении. После внесения в 70-е годы некото рых изменений в ст. IV элементы «наднациональности» в МВФ приобрели более мягкую форму. С отменой золотого паритета по высилась роль государства в определении валютного курса, но все основные экономические и правовые вопросы функциониро вания системы СДР 20 по-прежнему находятся в компетенции МВФ 21.

Республика Беларусь присоединилась к МВФ после распада СССР в составе 38 государств, в числе которых были также Рос сия и другие страны бывшего Союза. Однако возможности непос редственно участвовать в управлении Фондом у Беларуси нет. Боль шинство вопросов организации и управления в МВФ зависят от ве личины квоты в уставном (подписном) капитале Фонда. Российская Федерация в момент присоединения к МВФ по величине квоты (3, млрд. долларов, или 2876 млн. СДР) оказалась в нем на 9-м месте, См.: там же;

Авдокушин Е.Ф. Указ. соч. – С.237.

Шумилов В.М. Международно-правовое регулирование международных экономических отношений // Государство и право. – 2000. – № 7. – С.89.

получив возможность назначать своего директора в исполнитель ный директорат22.

Несомненным атрибутом «наднационального» регулирования являются «общепризнанные принципы и нормы международного права», приоритет которых перед национальным правом устанав ливается, с некоторыми вариациями, законодательством большин ства современных государств.

Так, статья 15 Конституции РФ утверждает общепризнанные принципы и нормы международного права и международные дого воры Российской Федерации в качестве составной части правовой системы РФ. Статья 8 Конституции Республики Беларусь уста навливает, что наша страна «признает приоритет общепризнанных принципов международного права и обеспечивает соответствие им законодательства». Между тем, ни в России, ни в Беларуси одно значной трактовки понятий «общепризнанные принципы и нормы международного права» законодательство, доктрина и практика пока не предлагают23.

Не рассматривая подробно все научные подходы к решению названной проблемы, сузим вопрос и поставим его в контексте пред мета исследования так: каковы общепризнанные принципы меж дународного права в сфере экономических отношений? Или, иными словами, какие именно принципы международного права в назван ной сфере обладают приоритетом над национальным правом в силу положений ст.8 Конституции и ст.6 ГК Республики Беларусь?

По мнению российских правоведов, «общие принципы права не представляют собой какого-то особого источника международ ного права»24;

имеют своим источником в равной степени догово ры и обычаи25;

«содержатся в Уставе ООН, декларациях и резолю См.: Толстик В.А. Указ. раб.;

Барциц И.Н. Международное право и право вая система России // Журнал российского права. – 2001. – №2. – С.61-70;

Талалаев А.Н. Соотношение международного и внутригосударственного права в Конститу ции Российской Федерации // Московский журнал международного права. – 1994.

– №4;

Лукашук И.И. Нормы международного права в правовой системе России:

Учеб.-практ. пособие. – М., 1997;

Общепризнанные нормы в современном между народном праве. – Киев, 1984;

Имплементация норм международного права во внутригосударственное право. – С.32-34;

Василевич Г.А. Общепризнанные прин ципы и нормы международного права – реальная основа деятельности Конституци онного Суда Республики Беларусь // Проблемы интеграции правовой системы Рес публики Беларусь в европейское и мировое правовое пространство. – Гродно, 2002. – С.3-8.

Лукашук И.И. Нормы международного права в правовой системе Рос сии. – С.9.

Талалаев А.Н. Указ. раб. – С.7.

циях Генеральной Ассамблеи ООН, заявлениях других универсаль ных международных организаций по общим вопросам международ ного правопорядка, решениях Международного суда»26.

Г.А.Василевич также подчеркивает, что «общепризнанные принципы не сформулированы в едином международном акте. Не которые из них названы в Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений между государства ми в соответствии с Уставом Организации Объединенных наций от 24 октября 1970 г., другие – в Хельсинкском заключительном акте и иных международных договорах и обычаях27.

Таким образом, круг источников, формально фиксирующих общепризнанные принципы международного права (оставляем в стороне вопрос об общепризнанных нормах международного пра ва в силу того, что Конституция и ГК Республики Беларусь указа ния на них не содержат), – в науке международного права не опре делен. Еще меньшая определенность наблюдается в том, что ка сается принципов международного экономического права.

Большинство авторов склоняется к признанию в качестве та ковых, во-первых, всей системы общепризнанных принципов меж дународного права28. Во-вторых, сюда относят принятые ЮНКТАД в 1964 г. Принципы международных торговых отношений и торго вой политики, способствующие развитию29, а также положения до кументов Генеральной Ассамблеи ООН 1974 г. об установлении Нового международного экономического порядка30. Причем, как подчеркивается в литературе, именно эти международные доку менты послужили «своего рода толчком к выделению» междуна родного экономического права как отрасли31.

Вместе с тем названные акты в отличие от, например, Устава ООН имеют декларативный характер и в силу этого не имеют обязательной силы. Нормы этих актов относятся к так называе Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части пер вой / Отв. ред. О.Н.Садиков. – М., 1997. – С.23.

Василевич Г.А. Указ. раб. – С.4.

Вельяминов Г.М. Указ. соч. – С.20.

Заключительный акт Конференции ООН по торговле и развитию. – С. 10-17.

Декларация об установлении нового международного экономического по рядка от 1 мая 1974 г.;

Хартия экономических прав и обязанностей государств от декабря 1974 г.;

о третьем документе – Программе действий по установлению международного экономического порядка – см.: Лисовский В.И. Правовое регули рование международных экономических отношений. – С.36.

Международное частное право: современные проблемы. – С.135.

мому «мягкому праву»32 и устанавливают не конкретные права и обязанности, а общие направления взаимодействия субъектов.

Поэтому представляется сомнительной правомерность рассмот рения этих норм как общепризнанных принципов международного права и их способность иметь приоритет перед внутренними нор мами права в смысле ст.8 Конституции и ст.6 ГК Республики Бела русь. Кроме того, в силу применения в тексте выражений типа «со действовать», «добиваться», «стремиться», «учитывать» – возмож ность практического применения названных норм судом крайне невысока.

Некоторые авторы выводят принципы международного эконо мического права из текстов обязательных нормативных источников (Устава ООН, действующих международных договоров и т.п.) логи ческим путем. Так, Г.М.Вельяминов полагает, что «наряду с... ос новными принципами международного публичного права в МЭП (международном экономическом праве – О.Т.) применяются и спе циальные принципы права, обусловливающие, в частности, исполь зование определенных торгово-политических режимов между госу дарствами». При этом он подчеркивает, что «в отличие от когент ных общепризнанных принципов международного права, возникших в качестве обычно-правовых, а затем закрепленных и в договорном порядке, специальные принципы МЭП носят конвенционный харак тер, их действенность находится в связи с включением их в каждом случае в соответствующие международные договоры»33.

В.П.Шатров также излагает «правовую природу и содержа ние специальных принципов международного экономического пра ва»34. Однако в силу того, что оба автора выводят «специальные принципы» из общих принципов действующего международного права логическим путем, списки этих принципов существенно раз личаются. Так, В.П.Шатров называет принципы: свободы выбора формы организации внешнеэкономических связей;

равноправия двух систем собственности;

принцип суверенитета государств над сво ими природными ресурсами и всей экономической деятельностью;

экономической недискриминации;

справедливого экономического сотрудничества и взаимной выгоды;

принцип содействия социаль ному прогрессу (международной социальной справедливости);

раз вития международных экономических и научно-технических отно Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. – С.102-104.

Вельяминов Г.М. Указ. соч. – С.21.

Шатров В.П. Указ. соч. – С.15.

шений между государствами;

принцип международного сотрудни чества в целях развития и принцип свободного доступа к морю и от него для стран, не имеющих выхода к морю35. По Г.М.Вельямино ву, в число специальных принципов международного экономическо го права включаются: принцип недискриминации;

принцип (режим) наиболее благоприятствуемой нации;

национальный режим;

прин цип взаимной выгоды и преференциальный режим36.

Помимо того, что названные принципы представляют собой авторские подходы, текстуально в источнике международного пра ва не зафиксированы и поэтому не могут служить формальным пра вовым основанием в процессе правореализации, оба эти списка не безупречны и с теоретической точки зрения. Формулировки принци пов, предлагаемых В.П.Шатровым, находятся, скорее не в правовой плоскости, а в плоскости морально-политического долженствования, как и взятые им, по всей вероятности, за основу положения докумен тов по Новому международному экономическому порядку. Что ка сается формулировок Г.М.Вельяминова, то каждый из называемых им принципов применим лишь в отдельных областях международ ных отношений, причем в ряде случаев они являются взаимоисклю чающими. Так, там, где действует национальный режим, нет места принципу наиболее благоприятствуемой нации;

последний исключа ет действие принципа недискриминации и т.д. Вряд ли все они в со вокупности отражают основные начала правового регулирования меж дународных экономических отношений.

Наконец, ни первый, ни второй подходы не дают все же ответа на поставленный нами вопрос о том, какие именно принципы меж дународного права являются общепризнанными в экономической сфере и имеют приоритет перед положениями национального бело русского права. А ведь законодатель в соответствии со второй ча стью формулировки ст.8 Конституции и ст.6 ГК Республики Бела русь обязан еще обеспечить соответствие им белорусского зако нодательства.

Как представляется, без решения этой проблемы белорусская правовая система не может признаваться готовой к участию в меж дународных экономических процессах. Наличие в Конституции, ГК и иных нормативных актах положения о приоритете общепризнан ных норм международного права и полное отсутствие указаний по поводу содержания, порядка применения и толкования названных принципов в настоящее время приводят к фактическому отрица Там же, с. 15-27.

Вельяминов Г.М. Указ. соч. – С.21-23.

нию их регулирующей роли, а в будущем вполне может вызвать противоположную тенденцию – признавать в качестве таковых чуть ли не любые нормативные положения международного права. В российской практике соответствующие примеры уже имеются.

В.А.Толстик в своей статье «Общепризнанные принципы и нормы международного права в правовой системе России» называет ссыл ки в российских федеральных законах на «общепризнанные принци пы и нормы в области мелиорации», «общепризнанные принципы и нормы, касающиеся племенного животноводства», которые едва ли существуют. Автор приводит в пример также неоднократные ссылки Конституционного Суда РФ («в состав которого входят, – пишет он, – два профессора международного права») – на Между народный пакт о социальных и экономических правах. Между тем в этом Пакте, в отличие от Международного пакта о гражданских и политических правах, не участвует большое количество госу дарств, «многие из которых прямо заявили, что содержащиеся в Пакте нормы не являются общепризнанными»37.

Необходимо, таким образом, законодательно определить об щепризнанные принципы международного права, имеющие приори тет перед национальным законодательством в силу ст.8 Конститу ции, ст.6 ГК и иных нормативных актов, в том числе и в экономи ческой сфере. Эту задачу, как представляется, с честью мог бы выполнить Конституционный Суд Республики Беларусь после пред варительного обсуждения широкой научной общественностью.

Таковы, как представляется, основные особенности, пробле мы и перспективы международного регулирования внешнеэкономи ческих отношений в Республике Беларусь на современном этапе.

Международный договор и его место в системе регулирования внешнеэкономических отношений Одной из наиболее важных юридических форм правового ре гулирования внешнеэкономических отношений является междуна родный договор. Гражданский кодекс Республики Беларусь назы вает международный договор вторым после акта законодательства источником гражданского права (ст.3 и 6).

Еще советская доктрина рассматривала международный до говор как важнейший способ создания норм международного пра ва. Так, Г.И.Тункин характеризовал его как «явно выраженное со глашение между государствами относительно признания того или Толстик В.А. Указ. раб. – С.75.

иного правила в качестве нормы международного права, измене ния или ликвидации существующих норм международного права»1.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.