авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«КРАСНОДАРСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ МВД РОССИИ На правах рукописи ХАЧАК Бэла Нальбиевна ГЕНДЕРНЫЙ ...»

-- [ Страница 2 ] --

жизни женщины: в том же историческом источнике установлен «штраф» за убийство рабыни- кормилицы (единственное упоминание о представительни цах женского пола), за которое взыскивается 12 гривен, если же «пихнет муж мужа от себя или к себе, то должен платить 3 гривны…». Немного позднее, Пространная редакция Русской Правды (Суд Ярослава Владимировича, ст. 88) установила в единичных положениях особенности, свя занные с половой принадлежностью субъекта и потерпевшего: «Если кто убьет свободную женщину, то подлежит такому же суду, как и убийца свободного мужчины, но если убитая была виновата, то взыскать с убийцы полвиры, то есть 20 гривен…» Показательно, что в отношении убитого мужчины- потер певшего такого правила не установлено (таким образом, даже если он был и виновен в совершении против него убийства, обойтись денежной компенсаци ей, выплачиваемой виновным, было невозможно). Это подтверждает существо вание в древней Руси более высоких приоритетов социально- правового статуса мужчины по сравнению с женским.

Показательно более гуманное отношение к актам женского насилия в сравнении с насилием в отношении женщины. Например, в Уставе Ярослава (ст. 30) сказано, что если жена мужа бьет, то митрополиту уплачивает 3 гривны, но если муж бьет жену - то принуждается к уплате 12 гривен. Таким образом, общественное мнение, отраженное в этих нормах, раскрывало свое понимание значительно большей опасности мужской насильственной преступности, отли чие мотивов агрессивного поведения мужчин от тех, которыми руководствуют См.: История государства и права СССР. Сборник документов. М., «Юридическая литера тура». 1968. С. 45.

См.: История государства и права СССР. Сборник документов. М., «Юридическая литера тура». 1968. С. С.47;

50.

ся женщины при подобных преступлениях. Достаточно сурово (на этом фоне) каралось насилие женщин в отношении друг друга: «Если две жены бьются митрополиту 60 гривен, или 6 гривен невиноватой».

По мере укрепления социального неравенства и отражения этого процес са в законодательстве, усиливается и дифференцирование преступников и по терпевших одновременно как по гендерному признаку, так и принадлежности к определенной социальной группе. Например, в «Правосудии митрополита» ( век) четко разделяется уголовная ответственность и наказание за изнасилование женщин разных сословий.

В ст. 7 установлены следующие суммы штрафов за данное преступление, совершенное: в отношении боярской жены - 5 гривен зо лота, «меньших бояр дочь» - одна гривна, «добрых - 30 гривен серебра, а наро читых - 3 рубля». Позже, в таком источнике как Соборное Уложение 1649 года, отношение к женщине - субъекту преступления, резко ужесточилось. Это отражено, на пример, в отношении законодателя к женщине, совершившей убийство или от равление мужа - «казнить ее закапыванием в землю, даже если у них дети, и держать ее в земле пока не умрет» (ст. 14). Осужденная закапывалась живой и к ней приставлялась стража, чтобы никто ей не давал еды и питье. При этом же ноубийство как отдельный вид убийства не выделялось. Однако оскорбление женщины и по этому правовому акту также признавалось тяжким преступлени ем против чести.

Помимо этого при реализации наказания по Соборному уложению 1649г.

- женщины, обвиненные в невозвращении долга должны были работать на кре диторов, но получали за это в 2 раза меньше, чем мужчины2.

Фактически, не отличались уголовные наказания по своей жестокости во времена Ивана Грозного, когда женщин также колесовали и четвертовали, при меняли к ним изощренные пытки.

См.: История государства и права СССР. Сборник документов. М., Юридическая литерату ра. 1968. С. 123.

Российское законодательство Х — ХХ веков. Т. 3, М., 1985. С. 257.

К преступлениям, имеющим гендерную направленность по статусно семейным различиям субъектов следует отнести детоубийство, которое извест но уголовному праву с давних времен. По Уложению 1649 г. убийство матерью ребенка наказывалось смертью1. Уложение о наказаниях 1845 г. признало де тоубийство убийством при отягчающих обстоятельствах, тогда как убийство матерью ребенка, появившегося вне брака, рассматривалось там же как убийст во при смягчающих обстоятельствах2.

В советском уголовном законодательстве убийство матерью ребенка рас ценивалось как простое убийство. Действующий УК РФ выделил данный со став преступления как привилегированный.

Как отмечает в своей работе К. В. Дядюн, «пониженная ответственность для женщины по ст. 106 УК РФ связана с ее особым психическим и физическим состоянием, обусловленным родами, психотравмирующей ситуацией, психиче ским расстройством, не исключающим вменяемости. В иных случаях, в зави симости от конкретных обстоятельств, содеянное квалифицируется как простое или квалифицированное убийство. Отдельной регламентации ответственности за совершение подобного деяния для отца ребенка не установлено.» Законодательство и практика применения уголовных наказаний царской России до революции 1917 года также мало отличала субъекта по гендерным признакам - половой принадлежности, семейному статусу и иным особенно стям. В дореволюционной России последователи ломброзианства представляли собой ведущее направление школы уголовного права и криминологии. Прово дились довольно многочисленные и масштабные исследования в области жен ской преступности - П.Н. Тарновской, И.Я. Фойницким, С.В. Познышевым, Ф.В. Чижом. Но российская плеяда ученых внесла существенные изменения в Титов Ю.П. Хрестоматия по истории государства и права России. М., 1997. С.142.

Сергеевский Н.Д. Русское уголовное право. Т.1. СПб., 1908. С. 48.

Дядюн К.В. Гендерный подход в уголовном и уголовно — исполнительном законодательст ве Российской Федерации: влияние на реализацию принципов равенства граждан перед зако ном, справедливости, гуманизма. Дис… канд.юрид.наук. Владивосток. 2009. С.43.

основы учения Ч. Ломброзо, поколебала и даже отвергла некоторые его поло жения.

Так, П.Н. Тарновская утверждала, что хотя женщина - преступница физи чески и психически отличается от «взятого за основу среднего нормального ти па женщин той же расы и той же среды, нельзя на основании только анатоми ческих данных или прирожденных нравственных отклонений считать человека преступником». В то же время она указывала, что «не исключена предрасполо женность к совершению преступления, когда имеют значение неблагоприятные условия жизни, воспитания, дурные примеры или случайности, легко преодоле ваемые без нарушения нравственных запретов здоровым организмом, но пред ставляющих препятствие для предрасположенного к преступлению человека». Параллельно развивалась и социологическая школа, также изучавшая проблемы гендерного характера. Наиболее показательно она представлена тру дами М.Н. Гернета, который используя анализ статистики преступлений, со вершенных женщинами за период XIX - начала IX веков, дал свои обоснования ее причин. Отмечая активный рост женских преступлений в промышленно развитых странах, ученый установил зависимость женской криминальной ак тивности от роли и положения женщины в обществе.

Используя в качестве примера для подтверждения своих наблюдений анализ положения женщины в государствах с различным уровнем промышлен ного развития и социального статуса женщины, М.Н. Гернет сравнил, напри мер, Балканские государства с господствующим там укладом полного отчужде ния женщин от общественной жизни, - и Англию, где широкие права и свободы женщин способствуют интенсивному росту женских преступлений2.

Из трудов пенитенциарного значения следует отметить работу Е.Н. Ану чина «Исследование о проценте сосланных в Сибирь в период 1827- 1846гг.», где проводит дифференцирование осужденных по половому признаку. Кроме Тарновская П. Н. Женщины-убийцы. С.-Пб., 1902. С. 82.

Гернет М.Н. Моральная статистика. М., 1922.

того, он отмечает, что различие преступности мужчины и женщины связанно с положением женщины в обществе: «Там, где женщина более свободна, там и разница в степени вероятности ее преступления между полами уменьшается, и наоборот»1.

Кроме того, в 1891 году в России была опубликована интересная в этом плане работа Рейнгардта «Женщина перед судом уголовным и судом исто рии»2.

В советские годы «партия и правительство считали», что «положение женщины в Советской России является идеальным с точки зрения самых пере довых государств»3, но при этом женская преступность не снижала своих пока зателей. Для объяснения этому использовались вновь био- антропологические подходы. Например, В.А. Внуков писал: «Данные биологии, как бы критически к ним не относиться, все же говорят о том непреложном факте, что в проявле нии себя вовне женщина, под влиянием определенного пресса, так сказать, фи зиологичней мужчины. В своих реакциях она ближе к их физиологическим корням, чем к их психологической надстройке. И, несмотря на то, что в наших условиях направление действия социального пресса изменилось, остаточные явления еще настолько сильны, что об изменении реакции женщины вообще говорить пока рано. Прямо можно сказать, что «социология» гонит женщину в «биологию». Отсюда - острота и напряженность в ее преступных действиях»4.

Показательно суждение, содержащееся в учебнике Уголовного права 1929 года, где утверждается все-таки скорее социологическая основа женской криминальности: «Женская эмансипация и рост женской преступности в стра нах капитализма совершаются одновременно и параллельно, а законы женской преступности, в целом, лежат вне их органических особенностей»5.

Анучин Е.Н.. Материалы уголовной статистики России. Тобольск, 1865. С. 149.

Рейнгардт. Женщина перед судом уголовным и перед судом истории. М., 1981. С. 65.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 39. С. 201.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 39. С. 201.

Трайнин А.С. Уголовное право. Часть Общая. М., МГУ. 1929. С. 161.

УК РСФСР 1960 года представляет собой фактически первый цивилизо ванный нормативно-правовой акт, очевидно отразивший гендерный подход за конодателя к регламентации назначения уголовных наказаний субъекту пре ступления. Его содержание позволяет выявить и охарактеризовать те гендер ные особенности, которые послужили основанием установления специальных правил применения уголовного закона, вытекающих из признака половой при надлежности лица.

УК РСФСР 1960 г., в ст. 23, запретил применение смертной казни - рас стрела - к женщинам, «находившимся в состоянии беременности во время со вершения преступления или к моменту вынесения приговора, к моменту испол нения приговора» (наряду с лицами, не достигшими 18 лет, и мужчинами стар ше 65 лет). Таким образом, в целом данный вид наказания теоретически приме нялся и к женщинам. В современном УК РФ применение смертной казни к женщине недопустимо даже теоретически.

Однако следует сказать, что ни в одном из комментариев к данному зако ну, а также и в иных доктринальных источниках не раскрывается причина тако го исключения. Характерно, что многие представители российской и зарубеж ной юридической науки и практики и сегодня высказывают недоумение по по воду такой практики, не усматривая причин для установления привилегий в отношении женщин, совершивших тождественные с мужчинами преступления.

На их взгляд, в отношении преступников неприменимы «джентльменские ус тупки», и исключение подобного рода напрямую нарушает принцип равенства перед законом.

На наш взгляд, применение смертной казни к лицам женского пола за со вершение особо тяжких преступлений, посягающих на жизнь, вполне уместно в современной правоприменительной практике России. В тех случаях, когда речь идет о наказании за наиболее тяжкие преступления против личности, здоровья населения и общественной нравственности, общественной безопасности, при менение принципа гуманизма только в связи с половой принадлежностью вряд ли допустимо.

Гуманизм в подобных ситуациях, по гендерному признаку, на наш взгляд, может иметь место не столько в связи с биологическим, физиологическим, а сколько с социально-значимой принадлежностью виновного лица. Таковой ро лью может выступать только беременность женщины. Именно в связи с охра ной материнства и детства, то есть беременностью виновной к ней недопустимо применение смертной казни.

В связи с этим, ч. 2 ст. 59 УК РФ предлагается изложить в следующей ре дакции: “2. Смертная казнь не назначается беременным женщинам, а также ли цам, совершившим преступления в возрасте до восемнадцати лет, и мужчинам, достигшим к моменту вынесения судом приговора шестидесятипятилетнего возраста”.

Заметим, что в Своде законов США (§ 3596. Исполнение смертного при говора) указано: «Смертный приговор в отношении женщины не приводится в исполнение до тех пор, пока она беременна»1. Таким образом, фактически учи тывается (как и в УК РСФСР 1960 г.) лишь социально значимый признак жен щины- матери, но не признак половой принадлежности, согласно которому дифференцировано данное законодательство сегодня (в данном случае имеется в виду применение смертной казни).

Далее, в ст. 24 УК РСФСР «Лишение свободы» были регламентированы виды исправительных учреждений, назначаемые судом для отбывания данного наказания мужчинами и женщинами.

Следует отметить, что, по сравнению с действующим уголовным законо дательством, система женских исправительных учреждений была существенно более разветвленной: тюрьма, колония-поселение, исправительные колонии общего и строгого режима (для особо опасных рецидивисток и совершивших особо опасные государственные преступления), воспитательные колонии об См.: Уголовное законодательство зарубежных стран. Сборник законодательных материа лов. Под ред. Козочкина И.Д. М., «Зерцало». 2001. С. 96.

щего режима для несовершеннолетних женского пола. Вместе с тем, в целом она предусматривала более ограниченный выбор мест лишения свободы в от ношении осуждаемых женщин, чем в отношении мужчин (последних можно было направлять еще в исправительные колонии особого режима, несовершен нолетних рецидивистов - в воспитательные колонии усиленного режима).

В анализируемом УК РСФСР была заложена норма, предусматривающая смягчение уголовной ответственности при назначении наказания, относящаяся к исключительно физиологическому статусу женщины (ст. 38). В частности, п.

8 данной статьи предусматривал совершение преступления женщиной в со стоянии беременности. Один из научно- практических комментариев советско го периода обосновал существование в уголовном законе данного правила сле дующим образом: «Состояние беременности влечет ряд функциональных изме нений в организме женщины, воздействуя на психику и мотивы ее поведения.

При этом на признание состояния беременности смягчающим обстоятельством не оказывают решающего влияния ни срок, ни степень воздействия беременно сти на принятие решения о совершении преступления»1.

Хотелось бы заметить, что, несмотря на воздействие беременности на психику женщины, большинство физиологов не отмечают столь решающего влияния данного состояния на криминальное поведение женщины, тем более мотивационную сферу преступления. Напротив, традиционно отмечается более осторожное поведение женщины в период вынашивания ребенка, замедление обычных рефлексов, склонность к малоподвижному образу жизни и поведения, и, по аналогии с поведением животных в период вынашивания плода - сонли вость, снижение агрессивности, медлительность.

В ст. 82 УК РФ «Отсрочка отбывания наказания» российский законода тель выделил правовое положение женщин, в основании которого лежат фи зиологические особенности (беременность женщины) и родительский (мате Научно- практический комментарий к УК РСФСР. Под ред. Кругликова Л.Л., Тенчова Э.С.

Ярославль. «Издательство Влад». 1994. С. 118- 119.

ринский) статус (наличие малолетних детей до четырнадцати лет). Что касает ся применения данной отсрочки к беременным женщинам, то целью законода теля, как можно предполагать, является сохранение нормальных для нее психо логических и бытовых условий, чтобы вынашиваемый ребенок, как и сама бу дущая мать, родился здоровым. В отношении второй категории (женщин, имеющих малолетних детей до четырнадцати лет) следует предположить, что законодатель использовал подход к оценке их социально - правового статуса исходя из аналогии положений трудового законодательства (социальная под держка материнства и детства). В данном случае, правовой защитой обеспечена не собственно женщина как таковая, и даже не мать малолетнего ребенка, а, ве роятнее всего, сам ребенок в возрасте до четырнадцати лет (в частности, такие объекты, как его нормальное психическое и физическое развитие, полноценное воспитание и иные, связанные с этими блага). Однако в целом в адресном ас пекте данной нормы следует выделить статус женщины - матери.

Показателен тот факт, что учебная и научно-практическая литература по непонятным причинам не подвергала (и ныне не подвергает) тщательному ана лизированию те особенности, благодаря которым представитель того или иного пола получает от законодателя конкретные привилегии, благодаря которым он может избегать уголовной ответственности и наказания в обычном полном объ еме (или иногда даже полностью освобождаться от нее). Это можно наблюдать на примере уже рассмотренных статей УК РСФСР 1960 года, комментарии к которым (как и материалы учебников по курсам уголовного права) не раскры вают причины исключений и привилегий для субъектов преступлений, уста новленных законодателем исходя из их гендерных особенностей.

Особенная часть ранее действующего УК РСФСР 1960 года также содер жала интересные, с позиций гендерного подхода, особенности применения за кона в отношении лиц, совершивших преступления. Так, в ст. 103 УК РСФСР была регламентирована уголовная ответственность за умышленное убийство.

Все источники толкования данной нормы включали в понятие такого рода убийств (так называемое «простое» убийство) и убийство матерью новорож денного ребенка во время родов или непосредственно после родов.

Ст. 116 УК РСФСР устанавливала уголовную ответственность и ее осно вания за незаконное производство аборта. При этом фактически речь шла о только потерпевшей женского пола. Если же фактическим субъектом данного преступления оказывалась сама беременная женщина, совершившая незакон ный аборт или искусственное прерывание беременности, то в доктринальном порядке ее вина отрицалась, хотя практиками долгое время проводилась поли тика проведения определенных разъяснительных мероприятий с такими жен щинами, осуждение данных действий, - что являлось отголоском политики со ветского государства эпохи строительства социализма в первые годы советской власти, когда аборты были запрещены.

В УК 1960 года гендерный признак явно усматривается в ст. 117 «Изна силование», поскольку, путем расширительного толкования содержания объек тивной стороны данного преступления, следует однозначный вывод о том, что субъектом преступления может быть только мужчина («изнасилование, то есть половое сношение с применением физического насилия, угроз или с использо ванием беспомощного состояния потерпевшей, наказывается лишением свобо ды на срок от трех до семи лет»).

Все комментарии и доктринальные источники, а также действовавшее в то время постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. «О судебной практике по делам об изнасиловании»1 указывали, что потерпевшим от изнасилования выступает только лицо женского пола. Никаких при этом объяснений и обоснований данной позиции не производилось: между тем, и в истории, и в современной криминальной практике существовал и продолжает подтверждаться факт и обратного действия - совершение изнасилований муж чины женщиной (женщинами).

См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1992. № 7.

Почему-то данный факт игнорируется, и впоследствии, при разработке проекта Уголовного кодекса 1996 г., предложение о распространении призна ков субъекта изнасилования применительно и к женщинам, не получило реали зации в данном новом законе. Представляется, что в данном случае причиной такого положения послужил не научный объективный подход к разработке уго ловно- правовой нормы (базирующийся на конкретной эмпирической и анали тической базе), а обывательское мировоззрение. Что, собственно, отражено и в современной редакции рассматриваемой статьи УК РФ (ныне - ст. 131 УК РФ «Изнасилование»).

Следующая статья УК РСФСР, заслуживающая внимания с точки зрения гендерного анализа ее содержания, это ст. 118 «Понуждение женщины к вступ лению в половую связь». Законодатель сконструировал объективную сторону данного преступления как деяние, которое осуществляет мужчина (как прави ло) или женщина, в отношении которого потерпевшая являлась материально или по службе зависимой. Интересно, что подобное преступление вполне мог ло (и может) быть направлено против мужчины и точно также посягать на его половую свободу, - что отмечается многими криминологами и констатируется сегодня в практике социологических и криминологических исследований (на пример, деятельности различных частных и государственных организаций и учреждений).

Женщина, в отношении которой потенциальный потерпевший - мужчина является материально или по службе зависимым, абсолютно не отличается по вариантам криминального поведения и точно также, как мужчина- начальник способна психически воздействовать на мужчину с тем, чтобы заставить его против его желания вступить в половую связь или удовлетворить половую страсть в иной форме. При этом нет сомнений, что данного рода понуждение по своим объективным свойствам будет представлять столь же реальную опас ность правам потерпевшего мужчины, его материальным и служебным интере сам. Тем более что способы, которые предполагает такое понуждение, носят вполне «женский» характер: угроза уволить с работы, лишить премии, возмож ности получить жилье и т.п. На наш взгляд, данный подход с точки зрения ген дерного подхода совершенно необоснован и заложил, в данном случае, основы искаженного, ненаучного представления о криминологически - равном статусе женщины и мужчины.

Показательно односторонним было отношение законодателя и к пробле ме гомосексуальных отношений, что получило отражение в ст. 121 УК РСФСР «Мужеложство». По непонятным причинам, которые также, как и в большинст ве других случаев, не объяснялись ни в законодательном, ни в доктринальном порядке, уголовная ответственность наступала исключительно в отношении случаев мужеложства, осуществляемого мужчиной в отношении мужчины с применением физического насилия, угроз, или в отношении несовершеннолет него, или с использованием зависимого положения либо беспомощного состоя нии потерпевшего. При этом общеизвестно, что факты насильственного жен ского гомосексуализма, хотя и существенно в меньшей степени, но также рас пространены (например, в женских исправительных учреждениях).

Признавая необходимость уголовной репрессии гомосексуализма среди мужчин, уголовный закон фактически закрывал глаза на данное явление в среде женщин. Логические и научно-обоснованные объяснения данному факту найти трудно. Здесь мы вновь мы сталкиваемся с тем положением, когда гендерная дифференциация (в данном случае, исключительно по половому признаку) явно не обоснована и, фактически, нарушает принцип равенства субъектов преступ ления перед законом и судом.

Между тем, в следующей статье 134 «Воспрепятствование осуществле нию равноправия женщин» рассматриваемого уголовного кодекса речь идет только о женщинах, хотя это в данном случае, с учетом сложившейся к году социальной ситуации с явным превалированием мужчин в сферах госу дарственной власти и управления, участия в политической и общественной жизни, представляется справедливым. Данная статья была ориентирована на обеспечение установленного Конституцией РФ равного наряду с мужчиной права женщины участвовать в государственной, общественной или культурной деятельности.

Однако следует заметить, что в судебной практике исключительно ред кими были случаи применения данной статьи. Во-первых, мотив именно поло вой принадлежности почти никогда не звучал и звучит в содержании действий по воспрепятствованию данного рода – например, как причина отказа о приеме на работу женщине (чаще всего, называются иные мотивы данного отказа), тем более что данное деяние должно быть соединено еще и с насилием либо с угро зой его применения. Руководители учреждений указывают причины, которые оспорить невозможно (недостаточная квалификация, наличие малолетних детей у женщины, что исключает командировки и сверхурочную работу и т.п.) Во-вторых, социальная статистика и социологические анализы ситуации в сфере трудовой занятости, что женщина традиционно «вытеснялась» из заня тых мужчинами структур, - например, государственной власти и управления, не открыто и прямо, а косвенно, подспудно, и данное положение складывалось исторически, а поэтому не вызывало и открытого официального протеста жен щин против существующих негласных порядков ее дискриминации. Как спра ведливо заметила социолог Г.М. Мешкова, - «В России, издавна отличавшейся более или менее явной дискриминацией женщин-трудящихся, сегодня налицо своеобразный резкий поворот в сторону этого «естественного» разделения функций, наблюдаемый в том числе и на уровне государственной политики.

Женщину продолжают пытаться защищать, видя в ней практически социально го инвалида, а вовсе не создавать условия для реализации личности, независимо от половой принадлежности. Главную дилемму - дом или работа - государство пытается решить, вытесняя женщину из сферы профессиональной занятости». Мешкова Е.Г. Гендерные особенности ценностных представлений. В сб.: Женщины в экс тремальных ситуациях: защита прав и интересов женщин. Международная конференция.

Москва, 23-25 января 1997г. Книга 2. С.144.

Таким образом, данная статья УК РСФСР, конкретно ориентированная на охрану прав и социальных интересов тогда еще советской женщины, все- таки имела скорее популистский, декларативный характер, и конкретного значения в укреплении социально-правового статуса женщины иметь не могла.

Совсем иное следует сказать в отношении ст. 139 «Отказ в приеме на ра боту или увольнение беременной женщины или корящей матери», введение ко торой было вполне обоснованным и реально поддержанным правопримените лем. Охрана права на труд беременных женщин и матерей, кормящих грудных детей, была актуальной проблемой советских времен. Отчасти благодаря дан ной уголовно-правовой норме в судебной практике до сих пор сложился принцип незыблемого приоритета интересов данных категорий женщин, что справедливо и гуманно, поскольку защищая их права одновременно обеспечи вается защита основных прав детей.

В данном случае, с точки зрения гендерного подхода, законодатель вво дит специальный статус женщины - физиологический (беременность) и био социальный (кормящая женщина, мать грудного ребенка).

С точки зрения современного уголовного закона, большой самобытно стью отличается ст. 232 УК РСФСР 1960 г. «уплата и принятие выкупа за не весту», которой была установлена уголовная ответственность двух сторон участников данной «сделки» - лиц, которые передают выкуп, и тех, которые его принимают. Женщина в таких случаях выступала в качестве предмета сделки, что лишало ее самостоятельности в выборе супруга, и, кроме того, подобные действия фактически принуждали ее к вступлению в брак с лицом, в пользу ко торого уплачен данный выкуп.

Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 19 марта 1969 года «О судебной практике по делам о преступлениях, составляющих пережитки ме стных обычаев» уточняло, что ответственность за данное деяние наступает да же в тех случаях, когда выкуп был уплачен и с ее согласия, хотя сама она субъ ектом данного преступления не признавалась (даже в случае получения выкупа лично или непосредственно участвуя в его передаче-получении)1. Последнее уточнение подчеркивало отношение к женщине исключительно как к пассив ной участнице данных запрещенных уголовным законом отношений, всегда по тенциальной жертве, даже при явно противоречии этому ее объективного уча стия в выполнении объективной стороны преступления. Этот пример свиде тельствует, с одной стороны, о традиционно обывательском подходе законода теля к оценке подобных ситуаций как «решаемых мужчинами женских судеб», а, следовательно, придании общественной опасности именно и только поведе нию мужчин по организации и реализации выкупа за невесту.

Но, с другой стороны, остается непонятным, почему в случаях иницииро вания и непосредственного участия невесты в данных действиях, все равно ее роль признается ничтожной и не претендующей на равное соучастие с иными субъектами преступления мужского рода. Презумпция верховенства мужчины, организующего уплату и принятие выкупа за невесту, отраженная в данной ус таревшей традиции некоторых народов (в основном, кавказских республик), нашла прямое отражение в конструкции уголовно- правовой нормы ст. 232 УК РСФСР, где исключается уголовная ответственность невесты вообще.

Данный пример еще раз свидетельствует об использовании гендерного подхода законодателя при конструировании уголовно-правовых норм, однако в основе его применения лежат мировоззренческие представления о социальной и физиологической слабости женщин для создания привилегий в отношении применения наказаний в отношении их.

В основном, те же особенности лежат в обосновании содержания и на правленности ст. 233 УК РСФСР «Понуждение женщины к вступлению в брак или воспрепятствование вступлению в брак». Указанная статья регламентиро вала четыре вида преступления: принуждение женщины к вступлению в брак;

принуждение женщины к продолжению брачного сожительства;

воспрепятст См.: Сборник постановлений Пленума Верховного Суда РСФСР (1961- 1977г.г.). М., 1978.

С. 225.

вование женщине вступлению в брак;

похищение женщины для вступления с ней в брак. Доктринальные объяснения первому составу, в основном, опира лись на необходимость уголовно-правовой защиты женщин - жительниц тех территорий, где проповедовалось мусульманство.

В частности, в научно- практический комментарий под редакцией Л.Л.

Кругликова отмечалось: «Принуждение женщины к выходу замуж за опреде ленное лицо вытекает из норм Шариата- ислама, согласно которым женщина обязана беспрекословно подчиняться родителям. Всякая ее попытка избежать выхода замуж за лицо, угодное родителям, немедленно пресекается. Хотя в от ношении совершеннолетних женщин названные нормы предусматривают дачу женщиной согласия на брак, в реальной жизни это требование не всегда соблю дается»1. Между тем, подобного рода преступные по УК РСФСР действия были характерны далеко не только для мусульманок, но были весьма распространены и среди русского населения.

Представляется, что данная статья заложила основы для совершенствова ния в дальнейшем уголовного законодательства в сфере охраны половой не прикосновенности женщины. Интересно, что в данном случае, при похищении женщины (как особой форме принуждения) уголовная ответственность винов ного наступала только тогда, когда подобное похищение происходило вопреки воле и желанию самой женщины (об этом сказано в п. 6 постановления Плену ма Верховного Суда РСФСР от 19 марта 1969 года «О судебной практике по делам о преступлениях, составляющих пережитки местных обычаев»). Данный подход противоречит вышерассмотренному, примененному законодателем при конструировании ст. 232 УК РСФСР, и также создает коллизионное отношение к определению роли женщины в механизме преступления и установлению сте пени ее ответственности. Если женщина (с точки зрения советского законода теля) рассматривалась как предмет при ее похищении, а это, фактически, при См.: Научно- практический комментарий к Уголовному кодексу РФ. Ярославль. «Издатель ство Влад». 1994. С. 626.

знавалось, - то почему, если можно признать обоснованность ее личной винов ности, исключена виновного, осуществившего данные действия? Если провес ти аналогию со ст. 232 (выкуп невесты), то там, как мы помним, преступные действия невесты освобождают ее от ответственности, но она ложится на иных виновных.

По - видимому, речь идет о своеобразном театрализованном варианте похищения, и законодатель - мужчина в данном случае снова «закрывает глаза»

на существующие объективно теоретические конструкции уголовно- правовой нормы. В частности, если похищение представляет собой преступление, то да же согласие жертвы не должно исключать его ответственность за совершенное деяние при выполнении всех необходимых его признаков. Собственно, согла сие жертвы вообще не признается ведущими теоретиками возможным основа ние для освобождения от уголовной ответственности, особенно, если речь идет о насильственном характере преступления (коим является принуждение вооб ще, и, в особенности, похищение как форма данного принуждения).

Советский законодатель категорично жестко регламентировал ответст венность мужчин за двоеженство или многоженство, установив ее в ст. 235 УК РСФСР. Считалось, что данное деяние подрывает моногамию семьи как основ ной принцип семейных отношений, существующий в большинстве стран мира.

Данный запрет ушел в историю вместе с уголовным законом того времени, и сегодня сожительство с двумя или несколькими женщинами с ведением общего хозяйства является весьма распространенным явлением, почти никого не удив ляющим. Между теми, удивляет позиция законодателя, исключающего сожи тельские отношения женщины с двумя и более мужчинами (такие случаи были не так уж редки, особенно в сельской местности). По- видимому, в основании такого исключения лежали предпосылки нравственной теории меньшей крими нальности женщин, которая исключает вероятность данных случаев только ис ходя из более высоких нравственных качеств женщины, - несмотря на опро вержение этого обстоятельства объективной реальностью (хотя и в меньшем количестве проявлений, нежели среди мужчин).

Не объясняет вопросы к применению названных статей и последняя ст.

236 Главы 11 «Преступления, составляющие пережитки местных обычаев», в которой указано, что действие настоящей главы распространяется на те авто номные республики, автономные области и другие местности РСФСР, где об щественно опасные деяния, перечисленные в настоящей главе, являются пере житками местных обычаев. Поскольку установление вопроса о том, являются ли данные деяния пережитками местных обычаев, решал суд, то пределы дей ствия указанных норм неясны. Неясен и принцип их неприменения на тех тер риториях, где они не являются пережитками, но, например, применялись пред ставителями наций, соблюдающими данные устаревшие традиции.

Таким образом, анализ уголовно-правовых норм предыдущего уголовно го кодекса выявил необоснованность, противоречивость гендерного подхода законодателя к их конструированию. В частности, в одних случаях презюмиру ется исключительное положение женщины по признаку половой принадлежно сти, а других - вполне обоснованно создаются привилегии ее социально- фи зиологическому статусу, а в третьих - женщина исключается из круга субъектов уголовной ответственности и наказания по непонятным основаниям, при равен стве субъективных и объективных признаков совершенного деяния, необходи мых для вменения ей в вину некоторых предусматриваемых преступлений.

Что касается особенностей выделения законодателем мужчины как субъ екта преступления, то, во-первых, по сравнению с дифференциацией женщин по гендерному признаку, советский уголовный закон делает это исключительно редко и, в отличие от них, использует в основном только признак половой при надлежности.

Представляется вполне справедливым суждение В. Питецкого, который пишет: «Уголовный закон должен быть логически последователен и непроти воречив. Все его нормы должны быть подчинены принципу: за равные престу пления - равная ответственность»1. С точки зрения гендерной экспертизы, при учете справедливых приоритетов социальной дифференциации мужчины и женщины, мы, к сожалению, не наблюдаем следования законодателя данным правилам.

§ 3. Международный и зарубежный опыт применения уголовных наказаний с учетом гендерных признаков Международный и зарубежный опыт, имеющаяся правовая база между народно-правовых принципов, правил и отдельных положений договоров, не сомненно, могут и должны служить основой и ориентиром в развитии и приме нении гендерного метода в российском уголовном и уголовно-исполнительном законодательстве.

Главные международные документы общеполитического значения обяза тельно указывают на недопустимость дискриминации (наравне с иными при знаками) по половому признаку, социальному статусу и другими, связанными с ними. На это указывает, например, Международный Пакт «О гражданских и политических правах» от 16 декабря 1966 г., в ст. 2 Части 2 которого сказано:

«Каждое участвующее в настоящем Пакте государство обязуется уважать и обеспечить всем находящимся в пределах его территории и под его юрисдикци ей лицам права, признаваемые в настоящем Пакте, без какого бы то ни было различия, как то в отношении расы, цвета кожи, пола, языка, религии, полити ческих или иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного положения, рождения или иного обстоятельства». Далее, в ст.

3 данной Части выделено особо, что участвующие в данном Пакте государства «обязуются обеспечить равное для мужчин и женщин право пользования всеми Питецкий В. О дальнейшем воплощении принципа индивидуализации уголовной ответст венности в УК РФ//Уголовное право. 2004. № 2. С. 51.

гражданскими и политическими правами», в нем предусмотренными.1 В Кон венции «О ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин» от декабря 1979 г. отмечено, что понятие «дискриминация в отношении женщин»

означает любое различие, исключение или ограничение по признаку пола, ко торое направлено на ослабление или сводит на нет признание, пользование или осуществление женщинами, независимо от их семейного положения, на основе равноправия мужчин и женщин, прав человека и основных свобод в политиче ской, экономической и иных областях жизнедеятельности общества. При этом, в п. «б» ст. 2 данной Конвенции уточняется, что для борьбы с дискриминацией данного рода государства- участники принимают соответствующие законода тельные и другие меры, включая санкции, там, где это необходимо, устанавли вают юридическую защиту прав женщин на равной основе с мужчинами, отме няют все положения своего уголовного законодательства, которые представля ют собой дискриминацию в отношении женщин. Кроме того, признается, что принятие государствами - участниками специальных мер, направленных на ох рану материнства, не считаются дискриминационным. Более того, участники Конвенции ставят целью изменить социальные и культурные модели поведения мужчин и женщин, чтобы искоренить предрас судки и упразднить обычаи и всю прочую практику, основанную на идее не полноценности или превосходства одного из полов или стереотипности роли мужчин и женщин (ст. 5).

В Декларации «О защите женщин и детей в чрезвычайных обстоятельст вах и в период вооруженных конфликтов» от 14 декабря 1974 года указано, что в период особых чрезвычайных условий и войны женщинам (наряду с детьми) необходимо предоставлять особую защиту, поскольку они в данные периоды времени «слишком часто являются жертвами бесчеловечных актов и в резуль См.: Международный Пакт от 16 декабря 1966 г. «О гражданских и политических правах» // Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. № 17. Ст. 291.

См.: «Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин» от 18 де кабря 1979 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1982. № 25. Ст. 464.

тате этого испытывают тяжелые страдания»;

потому, что «ярмо колониализма, расизма, наземного и иностранного господства наносят тяжелые потери и при чиняют неисчислимые страдания населению, находящемуся под их господ ством, особенно женщинам и детям»;

а также потому, что любое государство осознает свою ответственность «за судьбу подрастающего поколения и за судь бу матерей, которые играют важную роль в обществе, в семье, и особенно, в воспитании детей». Кроме того, в этом же документе подчеркнуто, что женщины и дети представляют собой наиболее уязвимую часть населения. Поэтому в отноше нии них все формы репрессий и жестокого обращения, включая заключение в тюрьмы, пытки, расстрелы, массовые аресты, коллективные наказания, разру шение жилищ и насильственное изгнание с мест жительства, совершаемые воюющими сторонами в ходе военных операций или на оккупированных тер риториях считаются преступными. Можно назвать еще целую серию междуна родных документов, устанавливающих повышенную охрану прав и свобод женщин: например, “Конвенцию о политических правах женщин” (заключена в г. Нью-Йорке 20.12.1952)2, “Конвенцию о гражданстве замужней женщины” (заключена в г. Нью-Йорке 29.01.1957)3, “Конвенцию о согласии на вступление в брак, брачном возрасте и регистрации браков” (заключена в г. Нью-Йорке 10.12.1962)4 и другие, в каждом из которых подчеркивается особое положение женщины, требующее учета его в определенных общественных и правовых от ношениях. При всех демократических установках, содержащих особое приви легированное отношение к женщине в целом, следует все-таки заметить: меж См.: Генеральная Ассамблея ООН. Официальные отчеты. Двадцать девятая сессия. Допол нение № 31 (А/9631). С. 185- 186. В сб.: Международное право в документах. М., 2003. С.

168.

Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с ино странными гсударствами. М., 1957. Вып. 16. С. 290- 294.

См.: Указ. Сборник. Вып. 20. С. 438- 442.

См.: Международная защита прав и свобод человека. Сборник документов. М., 1990. С.

334- 337.

дународные документы подчеркивают основание данных привилегий, состоя щее в ее социальной роли - материнстве.

Еще более наглядно и конкретно это положение просматривается в доку ментах пенитенциарного значения. Минимальные стандартные правила обра щения с заключенными, в п. 6 Части 1 («Общеприменимые правила») подчер кивают, что данные правила следует применять с беспристрастностью, исклю чая все виды дискриминации, в том числе по признаку расы, пола, социального и национального происхождения и др. В данном документе содержится жесткое требование мужчин и женщин содержать в раздельных заведениях (если в од ном- то в совершенно отдельных помещениях, - что можно наблюдать в рос сийских лечебных исправительных учреждениях). В отношении особого поло жения женщин- осужденных указано, что женские учреждения должны распо лагать особыми помещениями для ухода за беременными женщинами и роже ницами. Если ребенок родился в тюрьме, - об этом не указывать в метрическом свидетельстве (ст. 23). Также устанавливается возможность заключенным ма терям «оставлять младенцев при себе, нужно предусматривать создание яс лей…»1.

При всей мягкости, лояльности отношения международно- правовых ус тановок к женщине в целом как участнику общественных отношений и к жен щине- заключенной, следует отметить следующее. На наш взгляд, создавая су щественные преимущества женщине - матери, в целом международное право достаточно требовательно, можно сказать, «на равных», относится к женщине как субъекту совершенного общественного опасного деяния, когда она не обла дает дополнительными гендерными признаками (материнство, беременность).

Этот вывод четко просматривается в Приложении к Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН «Смертная казнь» от 20 декабря 1971 г., которое посвящено мерам, гарантирующим защиту прав тех, кто приговорен к смертной казни.

См.: Минимальные стандартные правила обращения с заключенными. В сб.: Уголовно- ис полнительное право. Сборник нормативных актов. М.,1997. С. 70- 79.

В частности, в ст.3 данного Приложения сказано: «Смертный приговор не выносится за преступление, совершенное лицами, которые в момент соверше ния преступления были моложе 18 лет, в равной степени не должен приводить ся в отношении беременных женщин или тех, кто недавно стал матерью, или лиц, потерявших рассудок»1.

А поскольку большинство проанализированных международных доку ментов ратифицированы (приняты к исполнению) на территории Российской Федерации, то их положения должны быть имплементированы в уголовное и уголовно-исполнительное законодательство РФ.

Таким образом, не должно быть никаких преимуществ в рамках уголов ного кодекса РФ при назначении наказаний в отношении женщин - субъектов преступлений не находящихся в состоянии беременности и не имеющих мало летних детей на воспитании.

Данное обстоятельство еще раз подтверждает вышеприведенное нами предложение об изменении редакции ч. 2 ст. 159 УК РФ.

Политическое устройство, исторические традиции, самобытность культу ры и другие особенности различных стран мирового сообщества не могли не повлиять на разноречивый подход законодателя к процессу формирования уго ловно- правовых норм с точки зрения гендерного подхода.

Одним из первых чрезвычайно значимых факторов, формирующих отно шение общества к вопросу дифференцирования социальной роли и правового статуса мужчины и женщины, что отражается в нормах уголовного права, явля ется религиозный уклад и религиозная политика государства. Естественно, в мусульманских странах с признанным и возведенным вволю закона преобла дающим статусом мужчины данный аспект ярко отражается в их националь ном уголовном законодательстве.

См.: Пленарное заседание Генеральной Ассамблеи ООН. 20 декабря 1971 г., Приложение от 25 мая 1984 г. В сб.: Международное право в документах. М., 1997. С. Вторым по значимости фактором, напрямую влияющим на формирование гендерной политики в уголовном законодательстве можно назвать уровень так называемой феминизации общества. Отношение к данному понятию является неоднозначным и оценивается оно (в плане социальной полезности, ценностно го нравственно-культурного развития общества) как с положительных, так и с отрицательных позиций.

Но, при всех недостатках его этимологического толкования следует отме тить главное - феминизация отражает уровень тех социально- правовых дости жений, которые достигнуты обществом в сфере достижения равенства мужско го и женского населения при реализации их основных (и не только) прав и за конных интересов. Причем чем выше уровень феминизации в отдельно взятом государстве, тем, как правило, выше социально- экономическое благополучие данной страны и нагляднее ее политическая стабильность. Один из главных принципов уголовного законодательства любого цивилизованного государства - равенство граждан перед законом - может полноценно реализоваться лишь то гда, когда социально- правовой статус женщины (естественно, предполагая все особенности биологического характера) позволяет реализовывать в отношении нее все предусмотренные законом меры ответственности и наказания, не ущем ляя при этом ее иные права и свободы (в первую очередь, право матери на вос питание ребенка).

С другой стороны, абсолютное равенство должно предполагать и равную ответственность в тех случаях, когда одинаковое по степени общественной опасности и всем иным характеристикам преступление совершается предста вителем любого пола - и мужского, и женского. В данном случае, диссертант согласен с тем подходом, который присутствовал, например, в советском УК РСФСР 1960 года и предполагал наказание в виде смертной казни в отношении осужденных женщин также как и возможность применения ее к мужчинам.

Подчеркнем, что речь идет не об отношении к смертной казни вообще (хотя можно отметить, что около 70% населения России считают в современных ус ловиях необходимым применение данного вида наказания)1, а о конструирова нии уголовно- правовой нормы, в основании которого мы пытаемся найти ис тинное обоснование отраженного в ней отношения к субъектам, отличающимся по гендерным признакам.

Третьим фактором, на наш взгляд, оказывающим серьезное влияние на процесс установления гендерных особенностей в уголовном законодательстве, является традиция прецедента (в определенной доле, в данном случае это ус ловное понятие). Имеются в виду те традиции, которые передаются и закреп ляются законодателем из поколения в поколение, от старого уголовного закона - к новому. При этом повторно закрепляемые в новом законе старые норма тивные положения не подвергаются должному научному анализу, в частности, с точки зрения их необходимости, обоснованности, целесообразности установ ления в новом (или обновленном) законодательном акте. В этом плане, как представляется, показательна традиция преемственности, передачи из поколе ния в поколение уже ставших привычными определенных положений, прини мающихся как законодателем, так и общественным мировоззрением как нечто само собой разумеющееся.

Четвертый фактор, обусловливающий наличие тех или иных гендерных особенностей в уголовном законе отдельно взятой страны, может быть рас смотрен на примере анализа уголовного законодательства некоторых стран за рубежья.

Так, в УК Польши мы нашли очень малое количество норм, в которых выделяется женщина как субъект преступления либо правоотношения (потер певшая). Фактически, указание на половую принадлежность существует только в ст. 152 (§ 2), ст. 153, регламентирующих прерывание беременности, нару шающее предписания закона, ст. 154 (смерть беременной в результате аборта), См.: Доклад о деятельности Уполномоченного по правам человека в 1999 году. В кн.: Ста новление и развитие Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации и ее субъектах. М., «Юридическая литература». 2000. С.114.

ст. 157 а (§ 3), где указано об освобождении от ответственности беременной за неосторожное причинение плоду телесного повреждения.


Характерно, что субъект изнасилования по польскому законодательству является общий (законодатель сконструировал понятие субъекта таким образом - «кто совершил изнасилование…», см. Глава ХХV «Преступления против сек суальной свободы и нравственности»). Фактически, только данные указанные статьи содержат указание и уточнение гендерных особенностей субъекта 1.

В УК Швейцарии отражается более разнообразное отношение к субъекту преступления применительно гендерных особенностей. Кроме регламентирова ния ответственности за прерывание беременности (ст. 118), в ст. 190 содержит ся указание на половую принадлежность потерпевшей от данного преступле ния: «Кто принуждает лицо женского пола к сожительству, при котором он уг рожает ей применить насилие, применяет в отношении ее психическое насилие или делает ее неспособной к сопротивлению…» Уникальна, на наш взгляд, правовая норма, предусматривающая в УК Швейцарии уголовную ответствен ность за многоженство - как мужчины, так и женщины (субъект не определен конкретно). В частности, ст. 215 данного Закона следующим образом указыва ет на признаки субъекта данного преступления: «Кто заключает брак, состоя в браке, кто заключает брак с лицом, состоящим в браке…»1. Это законодатель ное положение представляется абсолютно справедливым: несмотря на традици онность многоженства как института брака одного мужчины с несколькими женщинами, ответственность за подобное деяние женщины должна быть рав ной, иначе теряют смысл принципы законности, равенства всех перед законом, справедливости.

УК Латвии фактически упоминает гендерную особенность (в частности, половой признак) в очень редких случаях, но именно в данном уголовном зако не устанавливается преступность «нарушения национального и расового рав См.: УК Польши. СПб., «Юридический Центр- Пресс». 2002.

См.: УК Швейцарии. СПб., «Юридический центр- Пресс». 2002.

ноправия, ограничения прав человека», причем дается толкование данных дей ствий как умышленного прямого или косвенного ограничения экономических, политических или социальных прав человека или создание прямых или косвен ных преимуществ лицу в зависимости от данных признаков. Именно косвен ным образом чаще всего нарушаются права и свободы женщин (особенно мате рей, беременных), поэтому необходимо отметить явную прогрессивность дан ного толкования, произведенного законодателем.

Также как и в ранее рассмотренных законах, в данном Уголовное кодексе установлена специальная ответственность за убийство матерью новорожденно го ребенка (привилегированный состав), незаконное производство аборта, а также принуждение к производству аборта (ст. ст. 119, 135, 136). Что касается последнего состава, то было бы целесообразно предусмотреть аналогичное пре ступление и установить ответственность за него и российском уголовном зако нодательстве, - данная мера только способствовала бы более эффективной ох ране прав и свобод женщин, предупреждению насилия (не только физического, но и психологического) в семье, а в конечном итоге - улучшению демографиче ской ситуации.

Уголовные кодексы Украины, Казахстана, Узбекистана, многих других бывших союзных республик СССР преимущественно дублируют положения УК РСФСР 1960 г., напрямую имплементируя его нормы в своем содержании.

Производя гендерный анализ уголовного и уголовно-процессуального законо дательства Беларуссии, И.В. Кучьвальская, кандидат юридических наук, доцент Гомельского технического университета им. П.О. Сухого отметила: несмотря на то, что согласно Конституции Республики Беларусь женщинам обеспечива ется предоставление равных с мужчинами возможностей в получении образо вания и профессиональной подготовки, в труде и продвижении по службе (ра боте), в общественно-политической, культурной и других сферах деятельности (ст. 32), все-таки «с сожалением можем констатировать, что ни на уровне Кон цепции судебно-правовой реформы в Республике Беларусь, ни на уровне кон ституции идеи гендерного равенства не получили адекватного закрепления.

Возможно, такое положение дел объясняется не достаточной информированно стью законодателя в этой сфере, длительным предшествующим периодом изо лированного развития нашей правовой системы, оторванностью от тех важных событий, которые происходили в это время в западных демократических госу дарствах, отделенных от нас железным занавесом времен холодной войны». 1.

Следует отметить, например, УК Украины, в котором в ст. 79 установлена воз можность освобождения от отбывания наказания с испытательным сроком бе ременных женщин и женщин, имеющих детей в возрасте до 7 лет. Однако ук раинские законодатели пошли дальше российских законотворцев, и предусмот рели возможность полного освобождения от отбывания наказания беременных и женщин, имеющих детей до 3 лет, - что представляется весьма целесообраз ной, гуманной и справедливой мерой. Вполне обоснованным было бы введение данного института в систему видов освобождения от наказания данной катего рии женщин, совершивших, например, преступления небольшой и средней тя жести экономического характера, (возможно, наряду с определенными усло виями - согласия потерпевшего и т.п.).

Интересны некоторые положения УК Болгарии, касающиеся преступле ний против половой свободы. Так, в ст. 191 данного УК сказано, что «совер шеннолетнее лицо, которое склонит несовершеннолетнее лицо мужского или женского пола, не достигшее 16 лет, к вступлению в супружеские отношения без заключения брака или облегчит ему это, наказывается лишением свободы до 2 лет»2 Таким образом, понятно, что субъектом преступной половой связи с лицом младше 16 лет является как мужчина, так и женщина.

Между тем, в ст. 153 того же Закона законодатель почему-то изменяет свое отношение в плане реализации принципа равной ответственности: «Кто И.В. Кучвальская. Гендерный анализ Уголовного, Уголовно-исполнительного и Уголовно процессуального кодекса Республики Беларусь. Проект ПРООН «Содействие расширению общественного влияния женщин республике Беларусь». Материалы исследований.

См.: УК Болгарии. СПб., «Юридический Центр- Пресс». 2002. С. 137.

вступает в половую связь с женщиной, принудив ее к этому путем использова ния ее материальной или служебной зависимости, наказывается лишением сво боды до 3- х лет…» Как уже отмечалось, по аналогии с российским уголовным законом, сохраняется приоритет презумпции мужского (и только мужского) принуждения ко вступлению в половую связь путем использования указанного рода зависимости, хотя данные социологической, криминологической стати стики и практики, материалы психологов, к которым обращаются мужчины, работающие под руководством женщин- начальниц, свидетельствуют об ог ромном количестве и женского принуждения подобного рода.

Нельзя не отметить также следующую тенденцию: при применении ген дерного подхода в зарубежном (и российском) законодательстве и практике реализации уголовной ответственности все чаще исследуется женщина не толь ко как субъект преступления, но и как потерпевшая. При этом большинство ученых отмечают, что с начала 90-х гг. наблюдается явное ухудшение положе ния женщин, страдающих от домашнего насилия.

В этой связи представляет интерес опыт работы отдела расследований дел о домашнем насилии прокуратуры Лос-Анджелеса. В 1977 г. в прокуратуре города был создан специальный отдел по разработке методов судебного пре следования случаев домашнего насилия. Ранее система уголовного правосудия не решалась проводить энергичное судебное преследование случаев домашнего насилия, за исключением тяжких преступлений, связанных с убийством или покушением на убийство. Серьезно относясь к судебному преследованию по добных преступлений, прокуратура искала возможность вмешательства в слу чаи домашнего насилия, пока ситуация сохранялась на уровне мелких право нарушений. При проведении такой стратегии основное внимание уделялось, во-первых, методам не прекращения дела и, во-вторых, оказанию помощи по страдавшим от домашнего насилия женщинам специальными защитника ми. При этом полная ответственность за осуществление судебного пресле дования возлагалась на прокурора. Жертва преступления лишалась возможно сти повлиять на решение вопроса о возбуждении или прекращении дела по факту применения к ней насилия. Она не должна была писать заявление о привлечении виновного в этом лица к ответственности. Дело возбуждалось прокурором при обнаружении признаков применения к женщине насилия.

Нежелание жертвы давать показания при наличии прочих доказательств в поль зу обвинения также не являлось фактором, препятствующим привлечению виновного к ответственности.

Таким образом, если подвести итоги нашего сравнительного анализа и сделать определенные выводы, то можно отметить следующее.

Во-первых, как показало данного рода сравнение, и в международно правовых документах, и в уголовном законодательстве разных стран наблюда ется явные противоречия в подходе к оценке роли и значения женщины как субъекта преступления. С одной стороны, это одна из самых «уязвимых» кате горий населения (наравне с детьми), с другой (например, в международных Минимальных правилах обращения с заключенными) значение привилегиро ванного признака имеет только социально- ролевой статус женщин беременных и имеющих малолетних детей. Однако все- таки в каждом из рассмотренных нами уголовных законов такая категория как беременные женщины выделена (но не всегда наряду с ней выделяется категория женщин- матерей малолетних детей, как, например, в УК штата Нью-Йорк)1. Непоследовательность отмечает ся и в конкретных сводах уголовного законодательства разных стран.

Во-вторых, государства по - разному относятся к проблеме установления в уголовном законе гендерных различий. В некоторых законодательствах (на пример, УК Польши), они вообще сведены к минимуму и это не отражает ис тинную картину реализации уголовной репрессии с учетом гендерных особен ностей субъектов преступлений. В уголовном законодательстве других стран мужчина и женщина фактически признаются равноценными субъектами, несу См.: Уголовный кодекс штата Нью- Йорк. В кн.: Уголовное законодательство зарубежных стран. Сборник законодательных материалов. М.. «Зерцало».2001. С. 96.


щими полноценную ответственность и наказание за совершенные деяния (в том числе, и половые посягательства) - как в Швейцарии.

В третьем случае нормы имеют скорее декларативный характер, нежели правоприменительное значение (УК Латвии), когда преступным является пря мое или косвенное нарушение прав человека, в том числе по гендерному при знаку (половым, социальным особенностям и др.).

Вместе с тем, российское законодательство вполне могло бы заимство вать отдельные выделенные нами положения уголовных законов стран зарубе жья. В частности, было бы целесообразным и своевременным ввести норму об освобождении некоторых категорий женщин- преступниц, имеющих малолет них детей до 3-х лет от уголовного наказания (УК Украины);

установить ответ ственность за принуждение к производству аборта (по заимствованию из УК Латвии);

регламентировать равную ответственность мужчины и женщины за преступления против половой свободы личности.

Несомненно, международно-правовые документы, анализ которых мы при вели в начале, определяют лишь самые общие начала гендерной политики в основном, это провозглашение запрета дискриминации, особый статус ма теринства. Однако это вполне естественно, поскольку каждое из государств имеет свою национальную политику, социально-экономическое и политиче ское устройство, свои материальные и финансовые резервы и возможности для реализации тех или иных прав, свобод и льгот в отношении женщин, ус тановления вообще любых привилегий и уточнения в отечественном законода тельстве специфических дополнений, касающихся гендерных признаков лиц, совершивших преступления и подлежащих мерам уголовного преследования, вплоть до изоляции.

Как показал сравнительный анализ уголовного законодательства некото рых стран ближнего и дальнего зарубежья, подобная гендерная политика мо жет быть в некоторых случаях специфичной, хотя во многом отношение к ос новным институтам гендерного значения фактически совпадает.

Глава 2. Анализ гендерных особенностей, учитываемых при назначе нии и исполнении уголовных наказаний в соответствии с современным за конодательством РФ § 1. Учет гендерных признаков в нормах уголовного кодекса РФ о на значении наказаний и некоторые проблемы их правоприменения Анализ Уголовного кодекса Российской Федерации показал, что отечест венный законодатель (в отличие от большинства зарубежных) уделил большое внимание дифференцированию ответственности и наказания лиц, совершивших преступления, исходя из гендерных особенностей субъекта преступления.

Содержание любой правовой системы может быть выражено в неких об щих категориях, с помощью которых возможна обобщенная характеристика системы права или ее отдельных частей. Такими категориями, служащими для характеристики всей системы права или ее подсистем, являются правовые принципы. Следует особо отметить, что существует прямая взаимосвязь между гендерным подходом в уголовном праве и реализацией основополагающих принципов уголовного права.

В юридической науке всегда уделялось большое внимание изучению принципов права, их значению в правотворческом и правоприменительном процессах. Не стало исключением и уголовное право.

Представляется важным теоретическое осмысление принципов уголовно го права, которые составляя единую систему, позволяют правоприменителям ориентироваться на них при осуществлении своей деятельности и принятии решений. Кроме того, будучи исходными, базовыми положениями уголовного права, принципы имеют длительное время действия, играют базовую роль для других норм уголовного законодательства, обладают большей устойчивостью, чем отдельные его нормы, что в условиях динамичности Уголовного кодекса РФ весьма значимо.

Обычно принципы права рассматриваются как некие основные, исходные начала, выражающие сущность права. Так, принципами уголовного права А.И.

Чучаев считает «указанные в уголовном законодательстве основополагающие идеи, которые определяют как его содержание в целом, так и содержание от дельных его институтов»1. И.М. Тяжкова под принципами уголовного права понимает «основополагающие идеи и основные исходные положения, закреп ленные в уголовном законодательстве и обязательные для правоприменитель ных органов в процессе осуществления ими своей деятельности в борьбе с пре ступностью»2. Под уголовно-правовыми принципами понимаются основные исходные положения, обязательные для законодательства, правоприменитель ных органов, граждан и науки в сфере борьбы с преступностью.

Принципы уголовного законодательства нашли свое отражение в нормах Уголовного кодекса, которые являются нормами-принципами и обладают сле дующими особенностями: они отличаются стабильностью, как правило, не из меняются на протяжении действия закона;

нормы-принципы всегда носят им перативный характер, т.е. их требования строго обязательны и не допускают отступлений;

действие таких норм распространяется на весь нормативный акт, на все его нормы без исключения;

их предписания лаконичны и кратки, они об ладают высоким уровнем обобщения;

требования, содержащиеся в нормах принципах, отличаются конкретностью, ясностью, не допускают неоднозначно го понимания и толкования.

Поскольку принципы уголовного права (имеется в виду вся их система) раскрывают сущностные моменты закономерностей проявления норм права, постольку велико и их практическое значение. Но практическое значение прин ципов определяется не только этим, но и тем, что принципы, являясь первой правовой категорий в системе категорий права, предопределяют саму эту сис тему. Чем лучше разработаны принципы права, тем скорее будет достигнуто Чучаев А.И. Принципы уголовного права // Уголовное право России. Части Общая и Осо бенная: учеб. / под ре. А.И. Рарога. -М. : ТКК Велби, Изд-во Проспект, 2004. С.9.

Курс уголовного права: в 5 т. Т. 1. Общая часть. Учение о преступлении / под ред. Н.Ф. Куз нецовой и И.М. Тяжковой. М.: Зерцало, 2002. С. 68.

сочетание стабильности и мобильности при проявлении юридических институ тов в уголовном праве.

Значение принципов уголовного права при формировании уголовно правовой доктрины состоит, прежде всего, в том, что на их основе должны формироваться и определяться задачи и цели уголовного права, вырабатывать ся основные направления уголовно-правовой политики, намечаться формы и методы ее реализации. С их учетом должны формироваться институты уголов ного права, характер их взаимодействия и т.п.

Принципы также необходимо учитывать, руководствоваться ими в про цессе нормотворческой, законодательной и правоприменительной деятельно сти. Это означает, что принятие кодифицированных актов, изменений и допол нений к ним, принятие отдельных законодательных законов должно базиро ваться на принципах, должно исходить из них.

При этом важно, чтобы ни закон в целом, ни отдельные его нормы не противоречили бы принципам права (правовым принципам). В литературе пра вильно отмечается, что правотворческая деятельность современного государст ва должна исходить из определенных принципов, основных идей, организаци онных начал. При этом сами принципы могут получить законодательное закре пление и выражение, то есть из принципов идей (правовых принципов) превра титься в принципы права. Это очень важный этап. Если принципы-идеи полу чают к тому же статус принципов-норм, то, как правило, исключается неодно значное понимание на практике1.

Принципы уголовного права как его основные, исходные положения от ражаются в законодательстве в трех основных формах: в нормах Особенной части УК;

через посредство понятий и институтов, закрепленных в нормах об щей части УК;

через нормы, специально им посвященные.

Малеин Н.С. Правовые принципы, нормы и судебная практика// Государство и право. 1996.--№6.--С.13.

Первая форма их отражения в уголовном праве как раз и связана со всей множественностью установленных законодателем разновидностей конкретных преступлений. Через правосознание законодателя уравнивающая и распреде ляющая стороны справедливости оказывают существенное влияние на форми рование содержания диспозиций и санкций всякой нормы Особенной части Уголовного кодекса применительно к каждому виду общественно опасного и уголовно-наказуемого поведения человека.

Эту форму (как и соответствующую ей форму отражения общественно опасного поведения в уголовном праве) можно условно назвать конкретно юридической и охарактеризовать в качестве основной, имея в виду не только ее историческое первородство, но и фундаментальное значение для реализации других форм отражения принципов уголовного права.

Принципы уголовного права, будучи элементом его достаточно высокой культуры, на этапах становления уголовного права могут непосредственно и не восприниматься законодателем. В таких ситуациях они влияют на законодателя как идеи, коренящиеся в общественном правосознании, которые он использует применительно к конкретным видам общественно опасного поведения. При этом необходимо только помнить, что понимание справедливости, равенства и гуманизма в разные исторические периоды не было одинаковым и в целом со ответствовало уровню социально-экономического развития российского обще ства1.

Отражение принципов уголовного права в нормах Особенной части уго ловного законодательства четко прослеживается на всех этапах развития рос сийского государства и права. В целом же значение этих принципов в разные эпохи возрастало тем более, чем более крепкий социальный мир и спокойствие царили в обществе, и, наоборот, их значение падало в периоды обострения со циальных противоречий и конфликтов.

Общая теория права и государства / Под ред. В.В. Лазарева. М., 1997. С. 218.

Вторая форма отражения уголовно-правовых принципов (абстрактно юридическая) через посредство норм Общей части начала складываться еще до того, как уголовное законодательство было разделено на 2 части. Это было обу словлено в первую очередь потребностями практики в отграничении виновных и невиновных (а следовательно, несправедливых и справедливых) поступков людей, в связи с чем некоторые нормы, определявшие составы конкретных преступлений, дополнялись указаниями общего характера либо для этого соз давались отдельные нормы. Понятно, что с развитием уголовного законода тельства, появлением его Общей части эта форма отражения приобретала все более адекватное и точное выражение.

Необходимость третьей формы отражения принципов уголовного права, связанной с непосредственным выражением их содержания в нормах уголовно го законодательства, обусловлена прежде всего возрастанием значения общече ловеческих ценностей в социуме, а следовательно, и обязанностью государства в предоставлении максимальных уголовно-правовых гарантий соблюдения прав и свобод человека и гражданина.

Поскольку эта форма отражения принципов уголовного права предпола гает самый высокий уровень абстрагирования и влияния соответствующих норм на содержание уголовного законодательства в целом, она обладает несо мненным социально-методологическим значением и потому может быть оха рактеризована как абстрактно-социолого-правовая.

В УК РФ законодательно сформулированы следующие принципы уго ловного права: законности (ст. 3), равенства граждан перед законом (ст. 4), ви ны (ст. 5), справедливости (ст. 6), гуманизма (ст. 7)1.

Рассмотрим реализацию уголовно - правовых принципов равенства граж дан перед законом, справедливости и гуманизма с учетом гендерных особенно стей в нормах Общей части УК РФ.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / отв.ред. В.М.Лебедев - 3-е изд., доп. и испр. М.:Юрайт-Издат, 2004. С. 101.

Во- первых, следует сразу выделить, что принцип равенства граждан пе ред законом является одним из основополагающих универсальных правовых установлений по применению норм уголовного законодательства Российской Федерации. Данный принцип закреплен в ст. 4 УК РФ и является реализацией конституционного принципа равенства, установленного в ст. 19 Конституции РФ.

Принцип равенства в Уголовном кодексе изложен так: «Лица, совершив шие преступления, равны перед законом и подлежат уголовной ответственно сти независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имуще ственного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также другим обстоятельствам». Требование обеспечить равенство всех перед законом и су дом закреплено во многих международных правовых актах.

К определению содержательной части данного принципа авторы подхо дят по разному. Малыгина М.А. предлагает следующее определение: «лица, со вершившие преступления, равны перед законом независимо от каких-либо фак тических обстоятельств, за исключением возраста и вменяемости, а также при знаков специального субъекта, и подлежат уголовной ответственности на рав ных основаниях»1.

И.С. Семенова отмечает, что «содержание принципа равенства перед за коном в уголовном праве характеризуется диалектическим единством сторон:

одна сторона содержания принципа равенства перед законом подразумевает, что все независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств, несущие обязанность по воздержанию от совершения преступления, равны по отношению к этой обязанности и обязаны воздержи Малыгина М.А. Принципы уголовного права: теория, законодательство и правопримени тельная практика : Автореф. дис.... канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2007. С.6.

ваться от совершения преступления;

вторая сторона содержания принципа ра венства перед законом подразумевает, что все независимо от пола, расы, на циональности, языка, происхождения, имущественного и должностного поло жения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств в равной степени подлежат уголовной ответственности в случае нарушения обязанности по воз держанию от совершения преступления»1.

С.Г. Келина и В.Н. Кудрявцев указывают на «две формы равенства - фор мальное (юридическое) и фактическое (социальное). Уголовно - правовой принцип равенства перед законом имеет в виду закрепление юридического ра венства, т.е. равноправия граждан. Смысл этого юридического аспекта в дан ном случае состоит в том, чтобы обеспечить равную для всех граждан обязан ность понести ответственность за совершение преступления, вид и размер ко торой предусмотрен уголовным законом.

Что касается фактического равенства, то его достижению в сфере уголов ного права служат другие уголовно-правовые принципы и, в частности, прин цип справедливости, применение которого при избрании меры уголовно правового воздействия позволяет учесть индивидуальные особенности кон кретного случая и лица, совершившего конкретное преступление»2.

Вышеизложенное означает, что принцип равенства граждан перед зако ном, как основополагающий при гендерном анализе исключает какую - либо зависимость от пола и социальных признаков при привлечении лица, совер шившего преступление, к уголовной ответственности. Обязанность понести от ветственность за преступление одинакова для всех. Но это не значит, что всем осужденным будет назначено одно и тоже наказание.

Логическим продолжением принципу равенства служит и принцип спра ведливости, который определен в ст. 6 УК РФ: «1. Наказание и иные меры уго Семенова И. С. Принцип равенства перед законом в уголовном праве Российской Федера ции. Автореф. дис.... канд. юрид. наук. Саратов, 2004. С. 10.

Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. М., 1988. С. 88.

ловно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени об щественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и лич ности виновного. 2. Никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление».

Б.В. Здравомыслов отмечает, что «этот принцип координируется с прин ципом равенства всех перед уголовным законом. Виновное в преступлении ли цо должно понести объективно ответственность вне зависимости от положения в обществе, должностей, связей и т.п.»1.

Некоторые авторы выделяют два аспекта справедливости уравнивающий и распределяющий. По мнению И.М. Гальперина и Н.Р. Ратинова «примени тельно к уголовному праву, уравнительный аспект находит свое выражение в равенстве граждан перед законом, единых основаниях и пределах ответствен ности, а распределяющий - в индивидуализации наказания с учетом не только объективных свойств деяния, но и человеческого фактора, в данном случае личностных свойств людей, осужденных за совершение преступлений или ос вобождаемых от уголовной ответственности»2.

Некоторые юристы, толкуя содержание принципа справедливости огра ничивают его сферой назначения уголовного наказания. Так, по мнению Р. Р.

Галиакбарова, «конкретно принцип справедливости в уголовном праве прояв ляется в том, что: а) он направлен на индивидуализацию ответственности и на казания конкретного лица;

б) при определении меры ответственности суд руко водствуется точной оценкой преступления и данных, характеризующих субъек та, его совершившего;

в) наказание должно быть соразмерным совершенному преступления;

г) оно должно преследовать цель восстановления социальной справедливости;

д) при наличии исключительных обстоятельств оправданно более мягкое наказание, чем предусмотрено за данное преступление;

е) недо Здравомыслов Б.В. Принципы уголовного права. М., 2003. С. 19.

Гальперин И.М., Ратинов А.Р. Социальная справедливость и наказание// Советское государ ство и право. 1986. № 10. С. 74.

пустимо дважды привлекать к уголовной ответственности за одно и то же пре ступление»1.

Хотя сфера реализации принципа справедливости охватывается в данном случае объемно и достаточно точно, однако исключены из нее как процесс соз дания уголовно-правовых норм, так и иные, кроме назначения наказания, ста дии развития уголовно-правового отношения.

Принцип справедливости, как и все остальные принципы уголовного пра ва, подчиняет себе не только процесс назначения наказания, но и предшест вующие ему стадии законодательной и правоприменительной практики. В свя зи с этим, как точно отмечает Мальцев В.В., его содержание должно раскры ваться через совокупность следующих требований: справедливость криминали зации деяний, справедливость пенализации преступлений, справедливость при влечения к уголовной ответственности, справедливость назначения и реализа ции наказания и иных мер уголовно-правового характера2.

Применительно наказания оно будет считаться справедливым, когда со ответствует характеру и степени общественной опасности деяния, данным ха рактеризующим личность виновного, обстоятельствам, смягчающим или отяг чающим ответственность, а также, когда ему назначена такая установленная за коном мера воздействия, которая была бы справедливой и в то же время наибо лее эффективной, максимально содействовала бы его исправлению и перевос питанию. Применение к разным гражданам (труженикам, тунеядцам, ранее су димым, взрослым и несовершеннолетним), совершившим однородное преступ ление, одинакового наказания было бы несправедливым. Так же, как и приме нение одинакового наказания к одинаково характеризующимся людям, но со вершившим различные по степени тяжести преступления. Как отмечает А.И.

Трахов, при совершенствовании законодательства на предмет соответствия принципу справедливости основное внимание должно быть обращено проблеме Галиакбаров Р.Р. Уголовное право. Общая часть. М., 2000. С. 181.

Мальцев В.В. Принципы уголовного права и их реализация в правоприменительной дея тельности. СПб., 2004. С. 68.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.