авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

«Общественный фонд «Транспаренси Казахстан» СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ ИССЛЕДОВАНИЯ «Суды без коррупции» Алматы, 2001 г. ...»

-- [ Страница 4 ] --

Часть вторая этой же статьи предусматривает, что рассматривающий это дело суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создает необходимые условия для реализации прав сторон на полное и объективное исследование обстоятельств дела, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, и в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, оказывает им содействие в осуществлении их прав. Суд основывает процессуальное решение лишь на тех доказательствах, участие в исследованиях которых на равных основаниях было обеспечено каждой из сторон. Подчеркиваем, что ст. 15 ГПК отведена принципам состязательности и равноправия, без надлежащей реализации которых нельзя установить истину по делу.

Отметим сразу же, что мы так же, как и другие, не приветствуем указание на “объективную” истину. Пусть не такую, но какую-то истину суд в порядке гражданского судопроизводства все же устанавливает?

Утверждение, что суд не устанавливает истину по гражданскому делу, выхолащивает саму идею судебной службы, существования судов как особых органов в механизме государственной власти, призванных стоять на страже конституционных прав, свобод и охраняемых законом интересов граждан и юридических лиц, а также других организаций. Зачем тогда суды?

Далее, в уголовном судопроизводстве, где субъектами доказывания являются должностные лица, знающие уголовно-процессуальное право, установление истины весьма проблематично.

Специфика гражданского судопроизводства, где принцип диспозитивности является одним из основных нужно отметить, что он может быть признан вторым после принципа законности, где субъектами доказывания наличия или отсутствия действительных обстоятельств дела, прав и обязанностей сторон являются сами носители права, которые самостоятельно определяют объем защиты этих прав, - определяет и отношение к установлению истины по делу. И ГПК ясно выражает это отношение в ст. 150 (п.п. 4, 5, 6 ч. 2), ст. 192.

Собственно говоря, статья 192 ГПК является знаковой, определяющей тактику и стратегию гражданского процесса по конкретному делу, т.к. ответ сторон на вопрос председательствующего о том, поддерживает ли истец свои требования, признает ли ответчик требования истца, и не желают ли стороны окончить дело мировым соглашением или передать дело на рассмотрение в третейский суд, - это и есть ответ на вопрос:

установление какой истины хотят получить стороны. Поскольку гражданский процесс – услуга государства в лице судебных органов, т.е. обязанность, мы можем говорить, что суд устанавливает истину, т.е.

действительные обстоятельства, права и обязанности сторон.

Но, повторяем, что это разные вещи: объективная истина и установление действительных обстоятельств дела, иначе мы бы не говорили об основаниях для пересмотра дела по вновь открывшимся обстоятельствам.

Мы предлагаем обратиться к статьям 218 ГПК “Законность и обоснованность”, ст. 364, 379, 387 ГПК, содержание которых доказывает, что установление действительных обстоятельств дела, прав и обязанностей сторон в гражданском процессе презюмируется как цель гражданского судопроизводства, достижение которой приводит к выполнению задач, определенных ст. 5 ГПК. Только эта цель, в свою очередь, может быть достигнута в ходе реализации других принципов, прежде всего, требований принципа установления действительных обстоятельств дела, прав и обязанностей сторон, компоненты которого установлены ст. 16:

беспристрастное, всестороннее и полное рассмотрение имеющихся в деле доказательств в их совокупности, руководствуясь при этом законом и совестью.

Новелла гражданского судопроизводства относительно освобождения суда от обязанности собирать доказательства по делу совсем не означает, что суд освобождается от установления истинных обстоятельств дела, прав и обязанностей сторон. Весьма важное значение имеет ч. 5 ст. 193 ГПК, предусматривающая продолжение рассмотрение дела по существу в случае непринятия судом отказа истца от иска, признания иска или неутверждения мирового соглашения сторон. ГПК стоит на позиции, что принцип диспозитивности оттесняется, а на передний план выступает принцип законности. Как известно, не может быть законным необоснованное судебное решение. На примере ч. 5 ст. 193 ГПК мы можем судить, что суд, в интересах законности продолжая рассматривать дело по существу, устанавливает действительные обстоятельства дела, права и обязанности сторон, т.е. принимает меры к вынесению обоснованного судебного решения.

Нам представляется, что необходимо привести ГПК РК в этой части к соответствию с нормами многих международных документов, закрепляющих положение о том, что каждый вправе обратиться в справедливый, беспристрастный и объективный суд за защитой прав, свобод и охраняемых законом интересов. В ГПК должна быть норма, определяющая дефиницию и содержание принципа обоснованности судебного решения, помещенная не ранее, чем положения статей 15 и 16 Кодекса.

2. По нашему мнению, положения международных документов в области прав человека полностью еще не реализованы в ГПК РК. Это касается права каждого на рассмотрение его дела справедливым, беспристрастным и объективным судом.

Справедливое рассмотрение подразумевает, среди прочих аспектов, равное предоставление спорящим права на судебную защиту, всяческих способов и средств достижения реальной судебной защиты. Надо отметить, что ст. 13 ГПК РК закрепляет положения принципа равенства всех перед законом и судом.

Всеобщая декларация прав человека3 провозгласила, что каждый человек должен обладать всеми правами и всеми свободами, провозглашенными ею, без какого бы то ни было различия, как-то: в отношении расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических и иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного, сословного или иного положения (ст. 2).

Генеральная Ассамблея определила данное положение Декларации “как задачу, к выполнению которой должны стремиться все народы и все государства с тем, чтобы каждый человек и каждый орган общества, постоянно имея в виду Декларацию, стремились путем просвещения и образования содействовать уважению этих прав и свобод и обеспечению, путем национальных и международных прогрессивных мероприятий, всеобщего и эффективного признания и осуществления их как среди народов государств-членов Организации, так и среди народов территорий, находящихся под их юрисдикцией”4.

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод5, принимая во внимание Всеобщую декларацию прав человека, в ст. 14 вновь повторила обозначенную задачу и развила основные направления ее выполнения. Эти направления являются основными началами, стандартами в области защиты прав человека и основных свобод6.

Основополагающее значение имеет статья 6 Европейской конвенции о том, что каждый имеет право при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявленного ему, на справедливое публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. При этом Конвенция предусмотрела публичное разбирательство в качестве гарантии права на справедливое рассмотрение.

Можно смело говорить, что ст. 6 является стандартом в области защиты прав и свобод в порядке гражданского и уголовного судопроизводства и в национальном масштабе.

Говоря о Конституции РК, следует отметить, что указанные положения Всеобщей декларации прав человека и Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод отражены в ее статьях.

Так, п. 1 ст. 1 провозглашает, что высшими ценностями в Республике являются человек, его жизнь, права и свободы. Пункты 1 и 2 ст. 12 закрепляют неотчуждаемость и абсолютность прав и свобод человека, принадлежащих каждому от рождения, которые признаются и гарантируются, а также определяют содержание и применение законов и иных нормативных правовых актов. Ст. 13 предусматривает право каждого на судебную защиту своих прав и свобод и получение квалифицированной юридической помощи. О равенстве всех перед законом и судом указывает ст. 14. Перечень таких статей можно продолжить. Таким образом, Конституция РК отвечает стандартам в области защиты прав человека.

Вопрос в другом: насколько ГПК РК отвечает этим стандартам?

Ст. 13 ГПК закрепляет положение принципа равенства всех перед законом и судом. Интересно отметить преломление рассматриваемых положений в ГПК.

Обращает на себя внимание, прежде всего, равенство “всех”. Ю.Г. Басин, выделяя принцип равенства субъектов гражданско-правовых отношений, разъясняет, что равенство субъектов означает, в числе прочих моментов, и то, что юридические лица в любой их организационной форме приравниваются в качестве субъектов гражданских правоотношений к физическим лицам7.

Можно утверждать, что ГПК РК воспринял новое положение принципа равенства субъектов гражданско правовых отношений, отвечающее новым рыночным общественным отношениям, вынеся это в заголовок ст.

13. Однако заголовок статьи шире, чем ее содержание. Из смысла части 2 ст. 13 усматривается, что равенство предполагается в сравнении либо между гражданами, либо между юридическими лицами. Для более последовательного закрепления положений принципа равенства всех перед законом и судом необходимо включить в ч. 2 ст. 13 третий абзац, предусматривающий равенство граждан и юридических лиц.

Равенство всех перед законом и судом по ГПК РК означает, что рассмотрение и разрешение гражданских дел осуществляется справедливо в отношении каждого субъекта гражданского правового отношения, ставшего субъектом гражданского процессуального правоотношения. Другими словами, каждый, занимая определенное процессуальное положение, вправе рассчитывать на равное предоставление права, способов достижения реальной защиты нарушенных прав и охраняемых свобод ровно в той же мере, какую получает другой субъект, будучи в точно таком же процессуальном положении.

В свете сказанного представляется, что положения Конституции РК полностью в ГПК РК не реализованы.

Назовем конкретные статьи ГПК, которые показывают, что субъекты поставлены в процессуально неравное положение.

Так, например, обратимся к ст. 29 ГПК, определяющей подсудность гражданских дел Верховному суду, рассматриваемых им по первой инстанции. Очевидно, что родовая подсудность этих дел значительно сокращает “беговую дорожку” заявителей. Если коллегия по гражданским делам Верховного суда рассматривает дело по первой инстанции, то кассационную жалобу, согласно ст. 18 Конституционного закона РК “О судебной системе и статусе судей”, должна рассматривать надзорная коллегия.

Возникает вопрос: если заявитель не успеет подать кассационную жалобу или захочет обжаловать вступившее в законную силу судебное решение в надзорном порядке, то какой судебный орган в РК рассмотрит его жалобу или протест должностного лица? Остается пленарное заседание суда, но оно, согласно ст. 22 этого же закона, не наделено судебными полномочиями. Следовательно, истцы и заявители, заинтересованные лица по другим гражданским делам имеют возможность несколько раз обжаловать решение суда;

их жалоба будет рассмотрена судебными органами, которые находятся в разных судах по вертикали.

Нетрудно заметить, что все производство по делу, подсудность которого определена ст. 29 ГПК РК, ведется в стенах одного и того же суда. Это может обусловить незаконность и необоснованность судебного решения, поскольку ГПК игнорирует требование такого начала, как беспристрастность. Если судьи работают в одном судебном звене, то их беспристрастность и независимость вызывают сомнения. Таким образом, можно предположить, что “беговая дорожка” субъектов, обратившихся с заявлением в соответствии со ст. 29 ГПК РК в Верховный суд не только укорочена, но еще и осложнена. Можно ли говорить, что в этом случае будет соблюдено равенство всех перед законом и судом?

Вывод: положение ст. 29 не только нарушает Конституцию РК, оно может повлечь злоупотребление судьями, не только вместе пьющими чай в обеденный перерыв, но и находящимися в отношениях подчиненности.

Верховный суд США наделен исключительной подсудностью по I инстанции лишь в отношении трех разновидностей споров:

- процессы с участием послов и других дипломатических представителей;

- споры между федерацией и штатами;

- конфликты между штатом и гражданами другого штата или иностранцами8.

Учитывая федеративное устройство США, можно понять идею законодателя о наделении Верховного суда полномочиями суда I инстанции.

Но зачем было перенимать это не самое удачное решение вопроса в гражданском процессуальном законодательстве США? На крайний случай, эти дела нужно отнести к подсудности г. Астаны, что может обеспечить соблюдение правил судопроизводства. Повторимся: решение вопросов родовой и территориальной подсудности в ГПК РК не учитывает интересы принципа равенства всех перед законом и судом. Вот пример динамики гражданского процесса, где предметом является хозяйственное дело: районный суд (I инстанция) ® областной суд: апелляция или кассация (II инстанция) ® надзорная коллегия Верховного суда (III инстанция). Теперь пример динамики гражданского процесса, где берется дело, предусмотренное ст. 29 ГПК РК: суд I инстанции (Коллегия по гражданским делам Верховного суда) ® суд II инстанции для обжалования невступившего в законную силу судебного решения (надзорная коллегия Верховного суда). А дальше?

Обратимся теперь к ст. 138 ГПК РК, регламентирующей порядок досудебного урегулирования спора о признании недействительными актов государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц. Очевидно, что требование соблюдения претензионного порядка на основании ст. является антиконституционным, т.к. нарушает ст. 76 Конституции и принцип равенства всех перед законом и судом.

Аналогичное мнение может быть высказано и в отношении гл. 12 ГПК РК “Досудебное урегулирование имущественных споров, сторонами в которых являются юридические лица, граждане, осуществляющие предпринимательскую деятельность без образования юридического лица”.

Выявляя причины, так или иначе влекущие коррупцию в судопроизводстве по гражданским делам, нельзя не обратить внимание на ст. 39, предусматривающую недопустимость повторного участия судьи в рассмотрении дела, и ст. 378, допускающую направление дела на новое рассмотрение в суд первой или апелляционной инстанции в том же либо в ином составе судей при отмене решения или определения суда I инстанции.

Внутреннее противоречие норм ГПК РК свидетельствует о том, что положения международных стандартов в области защиты прав человека и его основных свобод в ГПК развиваются непоследовательно, противоречиво.

Во-первых, нельзя, передавая дело тому же судье, ожидать беспристрастного разрешения спора, во-вторых, это развязывает руки судье.

О разумности гражданского судопроизводства Речь пойдет о разрешении гражданских дел в разумные сроки. К слову, эта проблема остра не только для гражданского судопроизводства в РК. Сразу оговоримся, что процессуальные сроки при ведении гражданского дела нельзя определить однозначно. Необходимо принимать во внимание многие факторы и, прежде всего, специфику самого гражданского дела. Но мы хотели бы обратить внимание на один фактор, имеющий всеобщий характер, – количество судебных инстанций как ту канву, по которой будет развиваться гражданский процесс.

Любопытства ради студенты пытаются определить сроки рассмотрения дела, начиная с соблюдения предварительного внесудебного разрешения спора и заканчивая исполнением решения, допуская при этом, что заинтересованное лицо не самое бедное и очень активное в жизни. Цифра может ужаснуть: больше, чем три года. А если ситуацию осложнить такими действиями, как замена ненадлежащего ответчика, вступление правопреемника, отложение, приостановление производства по делу, вновь открывшиеся обстоятельства и т.д., то о разумности сроков в гражданском процессе и вовсе не приходится говорить.

У автора имеется твердое убеждение в том, что три момента в гражданском судопроизводстве могли бы быть разрешенными иначе. Первый – необходимо усилить суды районные. Дела по I инстанции необходимо рассматривать в какой-то части коллегиально. В настоящее время ситуация с распределением судей в судебных инстанциях обстоит не совсем логичная. Вся тяжесть по вынесению законного и обоснованного решения ложится на плечи единственного судьи. В апелляционном порядке судом, имеющим контрольно-проверочную функцию, решение также рассматривается единолично судьей, тогда как в судах кассационной и надзорной инстанций рассмотрение дел коллегиальное. Судья первой инстанции находится в основании треугольника, поставленного на самый острый угол. Он должен быть энциклопедически образован или хотя бы узко специализирован, чтобы выполнить задачу, стоящую перед ним. Рассмотрение наиболее сложных гражданских дел тремя судьями-профессионалами – не такая уж дорогая процедура по сравнению с тем, что последующие жалобы и протесты усложняют положение сторон, подрывают авторитет суда. Это могло способствовать реализации принципа доступности судебной защиты.

Второй момент. Необходимо ликвидировать кассационный порядок, предусмотрев апелляцию для всех без исключения гражданских дел. В настоящее время институт апелляции не работает, но анализ норм ГПК свидетельствует, что особых различий между апелляцией и кассацией не будет. Это означает, что будет дублирование полномочий разных судебных звеньев, что нежелательно.

Исключив кассацию, необходимо предусмотреть открытую процедуру надзорной проверки. Тем самым будет соблюдено правило, широко распространенное в мировой практике – право двойного обжалования. Один раз – обжалование решения, еще не вступившего в законную силу. Апелляция – самый первый и самый распространенный способ обжалования решения, не вступившего в законную силу, во всем мире. Кассация – второй по значимости способ обжалования решения, уже вступившего в законную силу. Она применяется исключительно в рамках принципа диспозитивности. Надзор признается экстраординарным процессом, возбуждаемым исключительно должностными лицами. Думается, что такое решение также будет способствовать принципу доступности судебной защиты, не говоря уже о сокращении процессуальных сроков.

Третий момент. Кроме заочного производства, судебного приказа, необходимо предусмотреть какие-либо другие механизмы, присущие альтернативному правосудию, а также механизмы, способствующие устранению недостатков судебного решения до его вынесения. Это могут быть различные виды решений, существующие, например, в англо-саксонской системе права.

Принцип доступности Анализ норм ГПК показывает, что положения данного принципа могут быть признаны в какой-то мере формальными. В частности, это сложные процедуры предварительного претензионного и внесудебного урегулирования споров, это обязанность оплатить судебные расходы в порядке “предоплаты”, это усложнившаяся процедура доказывания по гражданским делам, что привело к необходимости участия адвокатов, а значит, и подорожанию процесса. Мы уже отмечали, что ст. 76 Конституции РК предусматривает право каждого обращаться непосредственно в суд, минуя разные досудебные формы разрешения спора. Что касается порядка взыскания госпошлины в судах, то рабочая группа по подготовке ГПК РК предлагала вариант взыскания госпошлины после рассмотрения дела по существу, а не до обращения в суд. Такое предложение было внесено членами коллегии по гражданским делам Верховного суда РК. Оно было основано на том, что существовавший порядок взыскания госпошлины ущемлял конституционное право заинтересованного в судебной защите лица, не имеющего средств оплатить исковое заявление или заявление, жалобу (апелляционную или кассационную). Предлагаемый вариант реально гарантировал доступность судебной защиты. Однако ГПК РК остался верен принципу “предоплаты”.

Об усложнившейся процедуре доказывания мы говорим не потому, что суд освобожден от собирания доказательств. Это - как раз необходимая новелла. Речь пойдет о доказывании и доказательствах по гражданским делам.

Вызывает большое сомнение конституционность некоторых положений ст. 69 ГПК РК, поскольку она серьезно препятствует, на наш взгляд, реализации конституционного права на судебную защиту прав и свобод.

В этой статье очень сильно проявляется то давление, под которым формировалось гражданское процессуальное право РК. Подчеркиваем, что в УПК необходима аналогичная статья, т.к. в ней закрепляется обязанность лица, ведущего дознание и следствие, получать и закреплять обнаруженные фактические данные в установленной законом форме. Иное дело в гражданском процессе. Здесь собирание и предоставление доказательств осуществляют сами лица, участвующие в деле, поэтому антиконституционными являются положения п.п. 3, 4, 5 ч. 1 ст. 69 ГПК РК. Судья не вправе требовать от обывателя представления доказательств с соблюдением процессуального порядка и т.д. Например, судья не вправе отказать в принятии расписки о получении денег в качестве доказательства заключения договора купли-продажи дома, не зарегистрированной в установленной законом форме. Такая расписка является не прямым, а косвенным, допустимым доказательством, хотя не может быть признана допустимым способом доказывания.

Заслуживают внимания и положения главы 43 Особенной части ГПК. Следует признать крайне неудачным сам подход законодателя к регулированию надзорного производства, “постаравшегося” сделать максимально затруднительным обращение в суд надзорной инстанции. Хотя мы не можем не отметить новеллу ГПК, а именно, введение еще одного процессуального средства обращения в вышестоящий суд – надзорной жалобы.

Однако эту надзорную жалобу предварительно дважды рассмотрят, сначала судья единолично, а затем его заключение должно получить утверждение тройкой судей. Лишь при утверждении возможно возбуждение производства в суде надзорной инстанции. Таким образом, ГПК занимает непоследовательную позицию в предоставлении права на обжалование судебных решений (сравните апелляционный, кассационный и надзорный порядок). Существует реальная угроза для заинтересованного лица не получить права “двойного обжалования” либо, если оно пропустит срок для подачи кассационной жалобы, вообще не реализовать право обжалования. Здесь мы также усматриваем антиконституционность ст. 393, 394 ГПК РК.

Отвечая на вопрос о том, является ли ГПК тем законом, нормы которого способствуют коррупции в судах или прямо коррупционны, мы утверждаем, что ГПК РК не может быть признан таковым. Тем не менее, имеются некоторые положения, которые должны быть изменены. О них мы уже сказали.

Можно предложить некоторые подходы к искоренению коррупции в судах. Они могут быть разделены на организационные и функциональные.

Как один из организационных подходов, считаем необходимым назначение на должность судьи кандидата в более зрелом возрасте и проработавшего в правоохранительных органах не менее 15-20 лет. Как правило, после такого продолжительного стажа у кандидата складывается определенная жизненная позиция, репутация, которые сами могут быть гарантией того, что судья из него получится честный, а его действия – достойными.

Безупречная репутация – это как раз то, что жалко терять. Неправильно назначать на должность судьи несформировавшегося юриста.

В качестве функциональных можно назвать два подхода. Первый – обязательно предусмотреть в ГПК институт о правах и обязанностях судьи, а также о его ответственности за ненадлежащее выполнение им обязанностей, предусмотренных нормами ГПК.

Второй подход. Мы уже отмечали, что вполне приемлемо заимствование некоторых положений, присущих альтернативному правосудию. Например, в деятельности международных коммерческих арбитражных судов подготовку дела к судебному разбирательству осуществляет один судья, который не вправе затем входить в коллегию арбитров. Таким образом, арбитры на самом деле сохраняют позицию беспристрастных судей.

II. О НЕОБХОДИМОСТИ УНИФИКАЦИИ ТЕРМИНОВ И ПОНЯТИЙ В ГРАЖДАНСКОМ И УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ Ревизию законодательства, создание цивилизованного законодательного процесса правовая реформа обозначила как одно из основных направлений. Разделение государственной власти в Республике Казахстан на законодательную, исполнительную и судебную ветви и признание суда носителем самостоятельной, судебной ветви власти также потребовало качественно нового осмысления и ревизии устоявшихся в науке, законодательстве и судопроизводстве понятий и терминов (п. 4 ст. 3 Конституции РК)2. Конечно, реформирование гражданского и уголовного судопроизводства как самостоятельного объекта правовой реформы, не могло не коснуться языка процессуального права и его понятийного ряда.

Гражданское и уголовное судопроизводство, безусловно, являются родственными сферами. Объединяет их не только общая «анатомия» - единая судебная система, принципы судоустройства, но и предмет судебной деятельности - осуществление правосудия по гражданским и уголовным делам. Но при всем этом «физиология» уголовного и гражданского судопроизводства имеет существенные отличия, которые объясняются разным объектом защиты каждого из них. Однако даже существенные отличия не могут оправдать наличие различной специальной терминологии, неоднозначность употребления одних и тех же понятий в двух родственных сферах.

Наиболее остро назрела необходимость унификации и классификации понятий «процессуальные документы», «процессуальные акты», «процессуальные решения» и «постановления».

Первую особенность уголовно-процессуальной формы выражает следующая фраза: «Деятельность, направленная на овладение полезной информацией и ее конструктивное использование, неразрывна с процедурами принятия и воплощения в жизнь самых разнообразных, адекватных ситуаций не только правовых, но и технологических (организационных, управленческих, поисковых, фиксационно-удостоверительных, исследовательских) решений. Для того, чтобы принять правильное правовое решение, его необходимо вначале надлежащим образом подготовить (технологически обеспечить). Принятое правовое решение открывает дорогу для принятия и реализации очередных технологических решений. Полученные при этом результаты создают базу для новых правовых решений и т. д.»3 Вторым проявлением процессуальной формы является то, чтобы все процессуальные действия и принятые решения были письменно закреплены в определенных актах процессуальных документах. Уголовно-процессуальные акты или процессуальные документы существуют в формах, установленных законом4.

П. А. Лупинская не проводит различия между понятиями «уголовно-процессуальные акты» и « уголовно процессуальные документы», используя их как равнозначные, собирательные. Нам представляется, что это все же разные понятия. Более того, содержание понятия «процессуальные документы» шире понятия «процессуальные акты». «Процессуальными актами» являются те процессуальные документы, в которых дается ответ на правовые вопросы, возникающие при производстве по делу, и властные предписания о правовых действиях.

Все процессуальные акты П. А. Лупинская делит на две группы. К первой она относит протоколы следственных и судебных действий, в которых удостоверяется факт производства, содержание и результаты следственных и судебных действий. Они имеют разную форму - протокола осмотра, допроса, судебного заседания и т. д.

Другую группу составляют решения. «Решение в уголовном судопроизводстве - это облеченный в установленную форму правовой акт, в котором орган дознания, следователь, прокурор, судья или суд в пределах своей компетенции в предусмотренном законом порядке делают вывод об установленных фактических обстоятельствах и на основе закона дают ответы на возникающие по делу правовые вопросы и выражают властное волеизъявление о действиях, вытекающих из установленных обстоятельств и предписаний закона»5. Во-первых, считает П. А. Лупинская, это правоприменительные акты, во-вторых, в них содержатся:

1) ответ на правовые вопросы, возникающие при производстве по делу;

2) властные предписания о правовых действиях.

Данное определение не является, на наш взгляд, бесспорным;

в этом определении «решение»

характеризуется как вывод, ответ и волеизъявление. Ниже мы покажем, к чему приводит увлечение омонимами в законодательной технике.

В юридической литературе имеются и другие высказывания ученых по этому вопросу.

Т. В. Альшевский дифференцирует процессуальные документы на подвиды, в том числе и на акты уголовно-процессуальной деятельности. А.Р. Куницын судебные документы делит на процессуальные и организационно- распорядительные. В новейшей юридической литературе отмечен всплеск интереса к обозначенному вопросу. Практические работники А.А. Светличный и Д.А. Лукиных к актам прокурорского надзора (один из видов процессуальных актов) относят сопроводительное письмо, сообщение о начале уголовного преследования, акт проверки соблюдения законности при приеме, регистрации и разрешении заявлений и сообщений о преступлении, акт проверки изолятора временного содержания, уведомления и расписки, исковое заявление, ходатайства, разъяснения, поручение и т.д. Б.Х. Толеубекова, говоря о процессуальных документах, отмечает, что уголовно-процессуальное законодательство ни в одной своей норме не содержит обобщенного понятия процессуального документа;

в ряде норм называются документы, их формы и содержание, но нет определения;

имеются упоминания о письменном характере фиксации действия и его результатов, но нет названия документов. Мы полностью согласны с ней в том, что отсутствие в законе обобщенного понятия процессуального документа, а также иные неясности в нормах УПК порождают его различные толкования в теории и практике. Безусловно, права Б.Х.

Толеубекова, когда она, соглашаясь с мнениями ученых о необходимости унификации процессуальных документов и оценивая бесспорную целесообразность предложенных ими для этого подходов, отмечает малоэффективность и половинчатость их предложений.

Это положение она мотивирует тем, что эффективная и глубокая унификация уголовно-процессуального документа невозможна без коренного реформирования самой отрасли права.9 Мы полностью поддерживаем мнение Б.Х. Толеубековой о том, что огромное разнообразие видов документов, неурегулированность требований к форме и содержанию большинства из них порождают различное толкование и понимание места, значения документов в уголовном судопроизводстве, что все это в конечном итоге создает условия, ведущие к нарушению принципа законности.

Кроме того, автор обращает внимание на появление новых процессуальных форм правоотношений, осуществляемых вновь установленными субъектами, что, в свою очередь, порождает новые виды процессуальных документов.

В целом проблемы унификации и классификации процессуальных документов, считает Б.Х. Толеубекова, носят многоаспектный характер и могут быть решены только в комплексе с общеотраслевыми проблемами.

Подчеркнем, что автор говорит об унификации и классификации уголовно-процессуальных документов, которые являются всего лишь составными в понятийном ряду терминов гражданского и уголовного судопроизводства.

Российские ученые, отмечая как положительное явление принятие огромного количества законодательных актов, указывают также на то, что при этом требования юридической техники не соблюдаются. Ю.А.

Тихомиров отметил, что обилие норм-дефиниций, дублирующие и путаные термины снижают качество законов и лишают их необходимого технико-юридического единообразия. Т.В. Губаева и А.С. Пиголкин, говоря о лингвистических правилах законодательной техники, отметили, что требования к языку и стилю нормативного акта - самостоятельные и очень важные проблемы законодательной техники, что однозначность и максимальная точность информации в правовых документах достигается за счет логической последовательности изложения мысли законодателя, ее смысловой завершенности, единообразия способов формулирования предписаний, использования терминов с четким и строго очерченным смыслом, употребления слов и выражений в прямом и непосредственном их значении.

Говоря о первом правиле - о конструировании нормативных понятий, они указали на необходимость определять содержание и объем проектируемых понятий, их соподчиненность, соотношение с конституционными понятиями, отдавать предпочтение уже существующим в языке знакомым словам с устойчивым, отчетливым смыслом. Раскрывая содержание второго правила, Т.В. Губаева и А.С. Пиголкин отметили, что однозначность в языке закона - не одно-единственное значение слова, а его одинаковое восприятие и единообразное толкование, что синонимы уточняют и поясняют мысль законодателя, хотя в языке закона важно отнюдь не стилистическое разнообразие. Синонимы неизбежны, однако надо сознательно устранять не синонимию и многозначность как таковую, а все то, что мешает связать со словом известный смысл и безошибочно узнать предмет, названный данным словом. П.В. Панченко совершенно прав, отмечая что одна из основных проблем - проблема уголовно-правовой текстологии. Но в рамках настоящей статьи мы считаем, что данная проблема может быть отнесена и к проблемам гражданского и уголовного права и процесса. П.В. Панченко обращает внимание на то, что изучением названной проблематики пока никто из многоопытных специалистов науки уголовного права всерьез не занимался, и поэтому ученым бывает порой очень трудно договориться о единообразном употреблении правовых терминов, фраз, определений, положений, о структуре тех или иных правовых норм, об их системе и месте расположения в законодательном акте, об особенностях литературного стиля юридических текстов и т. д. Мы считаем, что стратегически важно было при реформировании судопроизводства вначале определить концепцию развития каждого вида судопроизводства в отдельности, сохранив при этом их внутреннее родство, а также различия.

В первую очередь необходимо было определить понятийный ряд языка процессуального права, затем классифицировать понятия судопроизводства в целом и по отраслевому признаку. Поскольку предметом нашей статьи являются не все термины судопроизводства, а акты органов, осуществляющих гражданский и уголовный процесс, то следовало бы их классифицировать по субъектам, по-стадийно, исходя из их сущности, по процессуальному порядку их принятия и изложения, а также обжалования. Именно соображения необходимости широкой дискуссии о единой системе терминов, употребляемых в гражданском и уголовном судопроизводстве, а также в иных, установленных законом формах судопроизводства, стали побудительным мотивом написания этой статьи.

«При обзоре гарантий правильного отправления правосудия было указано, что к числу их принадлежит также рациональная организация порядка судопроизводства. И действительно, недостаточно создать хороший судейский персонал;

нужно еще обставить деятельность судей такими условиями, которые, с одной стороны, давали бы им возможность правильно разрешать дела, а с другой стороны, обеспечивали бы тяжущихся от их произвола». Эта мысль принадлежит известному русскому ученому-процессуалисту Е.В. Васьковскому. С позиций формально-логических законов правильное мышление обусловлено, если субъект оперирует однозначными понятиями, избегая при этом синонимов и омонимов, так как употребление многозначных слов может привести к ошибочному отождествлению различных мыслей, привести к путанице, неясности, к затруднениям в выяснении существа дела. Любое понятие неразрывно связано со словом или словосочетанием.

Не всегда понятие и слово совпадают. Необходимо точно установить значение слов для того, чтобы употреблять их в строго определенном смысле. Определенность, непротиворечивость, последовательность и обоснованность - коренные свойства любого мышления. И, наоборот, нарушение законов тождества, отождествление различных понятий приводит к логической ошибке - подмене понятий. Последнее приводит к неправильным суждениям, а затем и умозаключениям. Единообразный язык процессуального права, унифицированная терминология судопроизводства в целом, логически обоснованная классификация понятийного ряда судопроизводства как раз и является одним из таких условий. Это инструментарий правоприменителя, обеспечивающий правильное толкование и безошибочное применение норм права, следовательно, единообразную судебную практику.

В соответствии со ст. 76 Конституции Республики Казахстан суды, осуществляя судебную власть, выносят решения, приговоры и иные постановления, имеющие обязательную силу на всей территории Республики.

Данное положение Конституции отражает традиционный подход процессуального права и науки к формам судебных постановлений. Суд выносил решение при рассмотрении по существу гражданских дел, приговор устанавливал виновность либо невиновность подсудимого в результате судебного разбирательства уголовного дела. При разрешении различного рода процессуальных вопросов, возникающих при производстве гражданских и уголовных дел, суды соответственно выносили определения и постановления. Недостатком приведенной классификации являлось то, что понятие «постановление» в ней употреблялось одновременно в собирательном (родовом) и видовом значениях.

Основные требования, предъявляемые к законопроекту с достаточной полнотой разработаны М.Н.

Николаевой, А.С. Пиголкиным, И.С. Самощенко.15 Существенный вклад в развитие казахстанской теории составления проектов нормативных правовых актов внес С.А. Табанов16.

Конституция определила родовое понятие для суждений суда. Это постановления суда, форма или вид которых определяется его содержанием.

Следует признать, что ни ГПК РК, ни УПК РК не соответствуют в этой части Конституции. Вновь принятые ГПК РК и УПК РК содержат серьезные нарушения правил юридической и законодательной техники, в них отсутствует глубокая проработка понятийного аппарата.

Например, ст. 7 УПК РК «Разъяснение некоторых понятий, содержащихся в настоящем Кодексе»

предусматривает: «процессуальные решения - акты применения уголовно-процессуального права, выносимые органами, ведущими уголовный процесс, в пределах их компетенции, и выраженные в определенной настоящим Кодексом форме - приговоры, постановления, заключения, представления, санкции». (пп. 32).

Попутно отметим, что органами, ведущими уголовный процесс, в свете этой же статьи являются суд, при досудебном производстве - прокурор, следователь, орган дознания, дознаватель (пп.10). Все эти субъекты выносят процессуальные решения, в том числе постановления.

В процессуальной науке уже давно назрела необходимость классификации понятий и терминов судопроизводства и по такому критерию, как субъект, постановивший тот или иной акт правоприменения.

Именно отсутствием глубокой проработанности данного вопроса в общей теории права и в теории судопроизводственных отраслей права можно объяснить включение в ст. 7 УПК РК понятия «процессуальные решения».

Само словосочетание «процессуальные решения» является не совсем удачным. Как нам кажется, мы имеем дело с тавтологией. Поскольку речь идет о решениях органов, ведущих уголовный процесс, - субъектов процессуального правоотношения, действующих в рамках процессуальной формы, детально регламентированной законом, поэтому решения и действия могут быть только процессуальными. Другое дело «процессуальные действия». Поскольку процесс и есть совокупность процессуальных действий, то последнее понятие (словосочетание) органично и воспринимается как само собой разумеющееся. Мы считаем, что излишне было включение нового понятия «процессуальные решения» в УПК РК, поскольку оно не бесспорно, теоретически не проработано и уместно в качестве понятия науки уголовно-процессуального права, где допустимы разные взгляды на суть одних и тех же явлений. Но что, кроме осложнения, способно принести с собой в УПК РК это понятие? Как выясняется, оно употребляется в нем в качестве синонима наряду с «судебными решениями» и «судебными актами». Количественные показатели не привели к качественным изменениям: терминология от этого стала другой.

Но к какой казуистике может это понятие привести, мы можем продемонстрировать на примере ст. 202 УПК РК «Постановления, выносимые в ходе предварительного следствия»:

В процессе предварительного следствия при принятии в соответствии с настоящим Кодексом какого-либо процессуального решения следователем выносится постановление, в котором указываются место и время его составления, фамилия и должность следователя, существо и основания принимаемого решения, статьи настоящего Кодекса, на основании которых вынесено постановление. Постановление подписывается следователем».

Во-первых, согласно ст. 7 УПК РК процессуальное решение выносится;

во - вторых, оно выносится в форме постановления. Решение, если оно является суждением или умозаключением, - принимается. Но несмотря на дефиницию, содержащуюся в ст. 7 УПК РК в указанной статье закреплено: «...при принятии в соответствии с настоящим Кодексом какого-либо процессуального решения следователем выносится постановление».

Представляется также неудачным замысел законодателя относительно понятия «итоговое решение» как видового (пп. 35 ст. 7). Определение этого понятия следующее: «всякое решение органа, ведущего уголовный процесс, исключающее начало или продолжение производства по делу, а также разрешающее, хотя бы и не окончательно, дело по существу». «Итоговым решением» является уже известное нам понятие «постановление». И это определение, как нам кажется, страдает недостатком. Как следует из его содержания, итоговое решение может быть самым разным, в том числе разрешающим и не разрешающим окончательно дело по существу.

Но мы знаем, что к итоговым решениям относятся и некоторые «процессуальные решения». Очевидно, что последнее делает очень призрачным отличие одного определения от другого, т.к. в них одновременно идет речь об одних и тех же определяемых.

Вопреки формально-логическим законам мышления, синонимы в УПК РК довольно распространенное явление. Но то, что может быть приемом в художественном произведении, философском трактате, вряд ли будет способствовать краткости, ясности, однозначности языка закона.

Вернемся к «процессуальным решениям». В статьях УПК РК это понятие употребляется как словосочетание, иногда с ним обращаются вольно, отбрасывая прилагательное, хотя при этом вкладывают в него тот смысл, который оговаривается в ст. 7 УПК РК. Само по себе это не является большим грехом, однако анализ норм УПК РК выявляет, что и без того понятие «решение» в нем употребляется в нескольких значениях:

1) как законченное или незаконченное действие, вследствие неправильного употребления слова «решение»

вместо «разрешение». Эта ошибка встречается в ч. 7 ст. 119, ч. 3 ст. 121, ст. 141, ст. 160, п. 2 ч.1 ст.188, ст. 260, ч. 6 ст. 301, ч. 2 ст. 302, ч. 2 ст. 318, ст. 322, ст. 334, ст. 344, ст. 372, ч. 2 ст. 373, ст. 377, ст. 376, ч. 2 ст. 379, ст. 383, в заголовке статьи 388, ст. 489, ст. 491, ч. 3 ст. 496, ч. 3 ст. 497, ч. 3 ст. 498, ч. 2 ст. 499, ч. 1 ст. 520. Считаем необходимым внести соответствующие изменения в перечисленные статьи УПК РК;

2) как постановление, в свете пп. 32 ст. 7 УПК РК. Данное утверждение вытекает из содержания следующих статей : 9, 10, 11, 14, 18, 23, 29, 40- 44, 58-59, 60, 62, 102, 109-111, 131, 142, 148, 176, 263, 403, 407, 409, 412-413, 422, 427, 447, 457, 459, 461-463, 465, 467, 472, 492, 511-512, 528;

3) как суждение, умозаключение и (или) волеизъявление без вынесения его в какой-либо форме. В таком значении понятие «решение» употребляется в статьях: 37, 42, 43, 44, 49, 56, 64, 6718, 99, 108, 113, 148, 150, 185, 198, 186, 199, 202, 219, 237, 242, 250, 270, 169, 184, 207, 210, 375, 380, 381, 382, 391, 394, 431, 441, 442, 443, 463, 464, 468, 514, 287, 302, 307, 314, 371, 373, 379, 380, 412, 467.

При производстве по уголовным делам орган, ведущий уголовный процесс, оперируя понятиями, приходит к суждениям, а затем, анализируя и обобщая суждения, приходит к умозаключениям. Умозаключения находят выражение в волеизъявлениях - процессуальных действиях (бездействии) указанного субъекта. Процессуальная форма обязывает орган, ведущий уголовный процесс, придавать волеизъявлениям объективированную форму приговора, постановления, представления, санкции и т. д.

Точно также процессуальные действия не могут совершаться вовне без какой-либо процессуальной формы;

последнее особенно важно для уголовного процесса. В уголовном процессе о совершенном процессуальном действии свидетельствует вынесенное постановление;

в гражданском же процессе - определение. Кроме этого, в том и другом судопроизводстве процессуальные действия фиксируются в отдельных протоколах, а также в протоколах судебного заседания. Другими словами, процессуальные действия и решения должны быть очевидно доказуемыми или документированными, т. е. получить соответствующую форму или процессуального документа, или процессуального акта.

Поэтому нельзя не отметить некоторую декларативность ч. 1 ст. 31 УПК РК и ст. 22 ГПК РК, предусматривающих свободу обжалования процессуальных действий и решений, т. к. указание на свободу обжалования процессуальных действий безадресно. Вызывает, кстати, сомнение включение этих статей в главы, где сосредоточены нормы о принципах. Необоснованно, на наш взгляд, определена природа указанного правомочия как самостоятельного принципа права;

скорее речь может идти о действиях, наполняющих содержание принципа права на судебную защиту.

К чему приводит подмена понятий, мы продемонстрируем на примере ст. 185 УПК РК «Решения, принимаемые в результате рассмотрения заявления или сообщения о преступлении»:

1. В каждом случае получения заявления или сообщения о преступлении или непосредственном обнаружении преступления дознаватель, орган дознания, начальник следственного отдела, следователь или прокурор принимают одно из следующих решений:

1) о возбуждении уголовного дела;

2) об отказе в возбуждении уголовного дела;

3) о передаче заявления, сообщения по подследственности, а по делам частного обвинения - по подсудности.

2. О принятом решении сообщается заявителю и одновременно ему разъясняется право на обжалование решения.

3. В случае направления заявления или сообщения по подследственности или подсудности орган дознания, начальник следственного отдела, следователь, прокурор обязаны принять меры к предотвращению или пресечению преступления, а равно закреплению следов преступления».

Непонятно, о каком решении сообщается заявителю. Если это решение - суждение, то его обжаловать невозможно. Если же речь идет о решении - акте, то непонятно, каким способом и в каком порядке можно обжаловать это решение. Такие же претензии можно предъявить и к ст. 394 УПК РК.

Подмена понятий налицо также в ст. 467 УПК РК «Порядок рассмотрения дела в надзорной инстанции, решения суда надзорной инстанции».

Мы прибегнем к анализу ее первых шести частей из одиннадцати имеющихся. Итак, «1. Судебное заседание надзорной инстанции открывается объявлением председательствующего о том, какое судебное решение и по чьей жалобе (протесту) пересматривается, кто входит в состав суда и кто из участников процесса присутствует в зале судебного заседания. Отсутствие лица, подавшего жалобу (протест), надлежаще уведомленного о времени и месте рассмотрения дела, не исключает возможность продолжения судебного заседания.

2. После разрешения заявленных отводов и ходатайств суд принимает решение о продолжении слушания либо о его отложении. При принятии судом решения о продолжении слушания дела, председательствующий предоставляет слово участнику процесса, подавшему надзорную жалобу (протест). Если таких участников несколько, то они доводят до сведения суда предлагаемую ими очередность выступления. Если они не достигнут согласия, то очередность выступлений определяет суд.

3. Лицо, подавшее жалобу (протест) излагает мотивы и доводы, в силу которых, по его мнению, обжалуемое решение является незаконным, необоснованным, несправедливым. Затем председательствующий предоставляет слово другим участникам процесса.

4. Если жалоба подана стороной защиты, то первыми получают слово участники процесса, ее представляющие. Порядок, в котором они выступают, определяется либо в соответствии с достигнутой ими договоренностью, либо, в случае отсутствия таковой, решением суда.

5. Если жалоба (протест) подана стороной обвинения, то ее представители выступают первыми, после чего председательствующий предоставляет слово другим участникам процесса».

Как это следует из первой части, председательствующий объявляет, какое судебное решение пересматривается. Понятно, что речь идет о процессуальном решении - приговоре или постановлении суда.

Согласно второй части, после разрешения заявленных отводов и ходатайств суд принимает решение о продолжении слушания либо о его отложении. Непонятно, идет ли речь о суждении суда о возможности совершения указанных процессуальных действий либо речь идет о процессуальном решении - постановлении, которое суд должен вынести, приняв об этом решение.

В третьей части анализируемой статьи понятие «решение» используется как «процессуальное решение», обжалуемое участником процесса. Непонятно, почему законодатель не использует термины «приговор» или «постановление».

Как волеизъявление суда употребляется «решение» в четвертой части, когда порядок судоговорения определяется судом.

Совершенно неправильно, на наш взгляд, применяется понятие «решение» в ч. 6 ст. 467 УПК РК, где оно используется как «умозаключение» или «волеизъявление», а по сути подменяет другое - «полномочия» суда надзорной инстанции.


Приведем данную часть полностью: « В результате рассмотрения дела в надзорном порядке суд в совещательной комнате принимает одно из следующих решений:

1) оставляет жалобу (протест) без удовлетворения;

2) изменяет приговор и постановления суда кассационной и надзорной инстанции;

3) отменяет приговор и все последующие решения и направляет дело на новое судебное рассмотрение;

4) отменяет приговор и все последующие решения и прекращает дело;

5) отменяет постановления, вынесенные в кассационном и надзорном порядке, оставляя приговор суда без изменения;

6) отменяет решения надзорной инстанции, оставляя приговор и постановления суда кассационной инстанции без изменения».

Несовершенства указанной части статьи налицо. Во-первых, в ней понятие «решение» употребляется в разных смыслах: как умозаключение и как процессуальное решение. Во-вторых, в шести подпунктах ч. 6 ст.

467 УПК РК предусмотрены не шесть решений суда, а шесть полномочий суда надзорной инстанции, которые он вправе реализовать, но прежде приняв об этом решение - умозаключение.

В-третьих, поскольку в шестой части статьи речь идет о полномочиях суда надзорной инстанции, безболезненно можно было бы ее вычленить в самостоятельную статью с заголовком «Полномочия суда надзорной инстанции». Употребление омонима привело к подмене понятий, а затем и к громоздкой структуре статьи, хотя этого можно было избежать.

В-четвертых, на наш взгляд, гораздо удачнее было бы в отдельной части указать, что суд в результате рассмотрения дела выносит постановление, что, в свою очередь, органически обуславливает ст. 468 УПК РК.

В-пятых, суд в уголовном судопроизводстве, завершая умственно-логические операции, выносит приговор и постановления, которые, в свою очередь, влекут определенные процессуальные действия. Достаточно того, что эта последовательность решений и действий подразумевается в контексте, благодаря этому содержание статьи может быть лаконичным, четким и исключающим разночтения. Известно, что суды выносят приговор и постановления, причем известно, что указанные акты классифицируются по субъекту, вынесшему их. Именно классификация судебных актов способствовала четкости и определенности пп. 2, 4, 5 ч. 6 ст. 467 УПК РК.

Например, «...изменяет приговор и постановления», «отменяет приговор и все последующие постановления», «отменяет постановления». И, наоборот, насколько оправданно использование понятия «решение» в подпунктах 3, 6, если мы знаем, что суды надзорной инстанции выносят всегда постановления? Почему бы так прямо и не указать?

Необходимость классификации терминов и понятий в уголовном судопроизводстве мы можем аргументировать также на примере употребления термина «постановление» в УПК РК. Данный термин используется в смысле таких понятий, как:

1) акт, разрешающий какие-либо процессуальные вопросы, например: ст.ст. 29-30, ст.ст. 37-38, ст. 43, ст.

45, ст.ст. 48-50, ст. 56, ст. 159, ст. 161;

2) собирательное понятие, наряду с понятием «процессуальные решения» (ст. 37);

3) действие, в смысле постановления приговора. Это можно обнаружить в статьях 37, 38, 53, 373;

4) акт органа уголовного преследования, не суда (ст. 39, ст. 50, ст. 51, ст. 66, ст. 68).

Таким образом, непродуманное употребление одного и того же термина в разных ролях, отсутствие процессуальной классификации терминов обнаруживает дефекты юридической техники.

Не иначе, как курьез можно расценить заголовок главы 39 УПК РК «Решение вопроса о назначении главного судебного разбирательства и подготовительные действия к судебному заседанию». С учетом изложенного представляется, что указанную главу следовало озаглавить просто: «Назначение главного судебного разбирательства и подготовительные действия к судебному заседанию».

Неудачна редакция, на наш взгляд, ст. 412 УПК РК. В первой и второй части содержится указание на то, что апелляционная инстанция выносит постановление или приговор по результатам рассмотрения жалобы или протеста. В третьей части закон требует, чтобы в решении апелляционной инстанции должно быть указано, по каким основаниям приговор суда первой инстанции признается правильным, а доводы жалобы или протеста необоснованными;

что послужило основанием к полной или частичной отмене приговора суда первой инстанции или к его изменению.

В данном случае в первую очередь необходимо установить, о каком решении идет речь. Поскольку прилагательное «процессуальное» отсутствует, то мы вправе думать о суждении суда. Но как мы можем знать, а тем более видеть, что содержится в этом суждении?

Нет претензий к четвертой части ст. 412, в которой регламентируется логический процесс принятия решения по делу. Но этого не скажешь в отношении пятой части: «Провозглашение решения производится по правилам ст. 384 настоящего Кодекса». Если, как это следует из ч. 1 указанной статьи, решение получает объективированную форму приговора или постановления, то почему бы так и не указать в части 5? А так как ст. 421 предусматривает вступление решений апелляционной инстанции в законную силу по их оглашении, то «размытость» понятия «решение» в ч. 5 нежелательна.

Переходя ко второму аспекту статьи - терминологии гражданского судопроизводства, автор не может не отметить особенность реформирования гражданского судопроизводства и гражданского процессуального законодательства в Республике.

Настоящей трагедией стало то, что Конституция в ч. 3 ст. 77, провозгласив общие и единые принципы судопроизводства, определила их содержание с позиций уголовно-правового и уголовно-процессуального аспекта, что не могло не отразиться на концепции гражданского судопроизводства. Не повезло ГПК РК и в том, что УПК РК был принят раньше, так как рецепция уголовно-процессуального права, о которой говорится в общей характеристике Уголовно-процессуального кодекса19, получила отражение в положениях и нормах ГПК РК.

Оговоримся сразу, в рамках настоящей статьи о рецепции мы будем говорить, касаясь понятий и терминов судопроизводства.

Нельзя сказать, что такая рецепция обогатила ГПК РК и гражданское судопроизводство. Рассмотренные выше недостатки присущи теперь и ГПК РК. Но положение усугубилось тем, что понятия и термины уголовного судопроизводства, о которых мы говорили выше, были внесены в понятийный и терминологический ряд гражданского судопроизводства без какой-либо системы.

Теперь ГПК РК вместо одного собирательного понятия «судебные постановления» оперирует целым рядом понятий: «процессуальные решения», «судебные акты», «судебные документы», «судебные постановления» и, наконец, «судебные документы». Покажем справедливость наших слов.

О «процессуальных решениях». О них говорится в ч. 2 ст. 4, ч. 2 ст. 15, ст. 22 ГПК РК и, может, о них речь идет в ч. 1 ст. 391 этого же Кодекса. Представляется, что в эти статьи следует внести изменения, указав на то, что это - судебные акты.

О «судебных постановлениях». В ч.1 ст. 61, ст. 118, ст. 217, ч. 2 ст. 236, ст. 239, ст. 240, в заголовке главы 40, ст. 384, пп. 6 ст. 391, ч.1 ст. 397, ч. 2 ст. 397, ч. 2 ст. 401, ч.ч. 4, 5 и 9 ст. 412 ГПК РК используется это понятие.

О «судебных документах» упоминается в ст. 14 ГПК РК, о «процессуальных документах» - в ст. 251 ГПК РК.

О «судебных актах». Данное понятие используется в ч. 1 ст. 21, ст. 384, ст. 385, ст. 392, ч. 3 ст. 393, пп. 3 ст.

394, ч. 1 ст. 395, ст. 399 ГПК РК.

По замыслу законодателя это понятие должно было стать самым «собирательным». Об этом было заявлено в ст. 21 ГПК РК. На наш взгляд, рассматриваемое понятие удачно выглядело бы в ч.ч. 4 и 6 ст. 391, ч. 1 ст. 393, пп. 2 ст. 394, ч. 2 ст. 395, ч. 3 ст. 395, ст. 396, ст. 403, в заголовке главы 44, ст. 404, в заголовке ст. 405, в ч. 2 ст.

405, ст. 406, пп. 3 ст. 407, ст. 408, ч.ч. 1, 2 и 3 ст. 409 ГПК РК;

во всех статьях, уже упомянутых нами, где законодатель употребляет понятие «процессуальные решения» и «судебные постановления».

Рассмотрим указанную статью;

она называется «Обязательность судебных актов».

«1. Суд принимает судебные акты по гражданским делам в форме решений, определений, постановлений и приказов.

2. Вступившие в законную силу судебные решения, определения, постановления и приказы, а также законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и другие обращения судов и судей обязательны для всех...». Из части 1 приведенной статьи следует, что самым широким, собирательным является понятие «судебный акт». А прочтение ч. 2 ст. 21 ГПК РК наводит на мысль о том, слово «акт» в ней также применяется в разных значениях: как решение, действие или документ, имеющие юридическое значение20.

Если ч. 1 ст. 21 ГПК РК четко и лаконично указывает на форму судебных актов, то ч. 2 этой же статьи порождает вопрос: а какими актами являются законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и другие обращения судов и судей?

Нельзя не признать, что ч. 2 ст. 21 размывает смысл ч. 1 этой же статьи. В первой части достаточно было уточнить, что эти судебные акты не принимаются, а выносятся;

тогда как другие значения понятия «акт»

подразумевают следующее: законные распоряжения отдаются, требования - обращаются, поручения, вызовы и обращения - направляются. Неточное употребление сказуемого привело к тому, что благое стремление ввести понятие «судебные акты» как собирательное не принесло ожидаемого результата. В ГПК РК, как и ранее, последнее употребляется и в родовом, и в видовом значении.

Не менее интересно рассмотреть, как используется понятие «постановление» в ГПК РК после рецепции.

Мы уже отметили, что оно употребляется в родовом значении. Но совершенно неправильно, на наш взгляд, употреблять одно и то же понятие в качестве термина, обозначающего акт суда надзорной инстанции и акт любого суда, вынесенный при разрешении какого-либо процессуального вопроса.


Назовем конкретные статьи. О «постановлениях суда надзорной инстанции» прямо говорится в ст. 384, ст.

385, ст. 386, ст. 387, ст. 388, ст. 391, ст. 399, ст. 400, ч. 1 ст. 401 ГПК РК. Вместо термина «определение» в ст.

118, ч. 1 ст. 334, ч. ч. 1 и 2 ст. 336, ст. 337, ст. 341, ст. 343 ГПК РК употребляется термин «постановление». Мы решительно возражаем против этого. Гражданское судопроизводство успешно обходилось и без него при помощи устоявшегося и апробированного судебной практикой и наукой термина «определение суда». Считаем необходимым внести соответствующие изменения в статьи 118, 334, 336, 337, 341 и 343 ГПК РК.

Спасибо рецепции, в ГПК РК понятие «решение» употребляется в смысле суждения, вывода умозаключения, полномочия, наряду с классическим для гражданского судопроизводства термином «решение»

как акта, вынесенного при рассмотрении дела по существу. Мы имеем в виду ч. 1 ст. 9, ч. 1 ст. 38, пп. 5 ст. 361, ч. 2 ст. 393 ГПК РК. Но классическим примером рецепции следует назвать статью 398 ГПК РК.

Она является аналогом статьи 467 УПК РК, но с более ярко выраженным «букетом» ее хронических признаков, если учесть тот факт, что ГПК РК уже оперировал понятием «решение» как суждение и термином «решение». Не будем приводить текст статьи полностью. Изложим наши замечания. Во-первых, в заголовке статьи должен быть термин «полномочия» вместо понятия «решение». Во-вторых, словосочетание «судебное решение», употребляемое в ч.ч. 1, 3, пп. 1-4 ч. 4 ст. 398 ограничивает сферу действия статьи, поскольку получается, что речь идет только о решениях, но не о постановлениях и определениях судов.

В этой части статья противоречит ч. 1 ст. 401, где постановление значится, хотя об определениях ничего не говорит и эта статья.

Мы предлагаем изменить статью следующим образом. Первое - ч. 4 ст. 398 ГПК РК преобразовать в самостоятельную статью с заголовком «Полномочия суда надзорной инстанции», примером для подражания должна при этом стать статья 329 ГПК КазССР, в которой четкость, лаконичность и определенность изложения безупречны.

Второе - в частях 1 и 3 ст. 398 вместо «судебное решение» и «обжалуемое решение» указать «судебный акт».

Мы уже говорили об особенности процессуальной деятельности, которая в силу обязательности процессуальной формы и ее ритуальности вовне выражается в форме процессуальных документов. О принятии решения в конечном счете свидетельствует процессуальный документ, вынесенный в установленной законом форме. Суждения органа, осуществляющего процесс, должны подразумеваться как необходимое звено в цепочке «процессуальный вопрос - суждение - умозаключение об разрешении вопроса - волеизъявление (процессуальное действие) - вынесение процессуального документа».

Мы согласны с В.В. Кожевниковым в том, что норма права и предложение, в котором она выражена, не всегда должны полностью совпадать.21 Аналогичного взгляда придерживается Б. Спасов, считающий, что требование краткости, экономичности закона допускает при формулировании правового предписания использовать готовую схему, проверенную на практике и приобретшую значение юридико-технического средства совершенствования законодательного акта.22 Незачем в тексте статьи излагать всю цепочку умственно-логической процессуальной деятельности правоприменителя;

достаточно, на наш взгляд, поставить вопрос, подлежащий разрешению, и предписать о соответствующем процессуальном действии с указанием выносимого процессуального акта. Законодатель должен стремиться к краткости формулировок. К сожалению, особенно этим грешит УПК РК, хотя в его арсенале достаточно норм, редакция которых безупречна.

И если уж при редактировании ст. 398 ГПК РК от понятия «решение» в указанном смысле отказаться было невозможно, то при его употреблении необходимо было подчеркивать, что оно принимается.

Излишне было, на наш взгляд, выделять в самостоятельную статью положения о решениях, принимаемых по предварительному рассмотрению жалобы (ст. 394 ГПК РК) без логического завершения - указания на форму, в которой решения воплотились;

эти положения присутствуют в контексте статей 393 и 395 ГПК РК. В конечном счете это привело к дублированию норм и их запутанности.

Удачнее было бы дать статью, содержащую дефиницию заключения судей, выносимого по результатам предварительного рассмотрения надзорной жалобы, с указанием на то, является ли он по своей юридической природе судебным актом, т.к. ст. 21 ГПК РК в перечне судебных актов его не содержит, но последствия принятия заключения серьезны и могут быть приравнены к последствиям решения, определения и постановления суда.

Нуждается в упорядочении употребление понятий «процессуальный акт», «судебные документы» и «процессуальные документы», редко, но все же употребляемых в ГПК РК.

Думается, что самым широким по содержанию является понятие «процессуальный документ»;

понятие «процессуальный акт» близко по значению указанному понятию;

«судебные документы» находятся с «процессуальными документами» в соотношении части с целым.

Считаем, нельзя оправдать включение в понятийный ряд ГПК РК такие нововведения, как «автор обращения», «отказное письмо», «новая аргументация», «первичная жалоба», «вторичное решение»

(соответственно ст.ст. 393, 395, 403, 395 ГПК РК). Все это - недопустимые вольности, которые еще даже не апробированы в науке гражданского процессуального права. Процессуальный инструментарий гражданского судопроизводства располагает терминами, которые могут успешно заменить эти, мягко говоря, «потуги».

Необходимость упорядочения терминов и понятий гражданского и уголовного судопроизводства очевидна.

Но это потребует самого серьезного внимания юристов, проведения совместных обсуждений, определения методики и координации действий.

Особую тревогу вызывает одно предложение практических работников. В масштабах гражданского процессуального законодательства его можно признать революционным. Предлагается исключить термин «определение», заменив его термином «постановления». Можно быть вполне уверенным в такой «унификации», ожидающей гражданское судопроизводство.

Мы категорически возражаем против такого рода нововведений. Нет причин безмотивно исключать из юридического оборота понятия, которые прочно и однозначно применялись в юридической практике по гражданским делам. Вторым аргументом является то, что это понятие является знаковым, т.к. указывает, что оно вынесено по гражданскому делу, что оно разрешает не гражданское дело по существу, а какой-то единичный процессуальный вопрос. В уголовном процессе аналогичные процессуальные вопросы разрешаются постановлением суда. И это различие должно быть сохранено, потому что оно ложится в основу классификации судебных актов по характеру юридического дела или по отраслевому признаку.

В завершении статьи хотелось бы изложить собственное видение разрешения некоторых аспектов проблемы.

Понятия и термины, применяемые в судопроизводстве и науке о нем, на наш взгляд, подлежат унификации в соответствии с Конституцией и с учетом норм международного права, при этом законодатель должен:

1) избегать применения синонимов и омонимов;

2) в качестве собирательного понятия использовать «процессуальные документы»;

3) по гражданским делам при рассмотрении дела по существу выносить «решение», в уголовном процессе «приговор»;

4) при разрешении процессуальных вопросов в гражданском процессе выносить «определение», в уголовном процессе - «постановление». Понятие «постановление» следует применять в ГПК РК только как видовое, как акт, вынесенный судом надзорной инстанции.

Цель написания данной статьи - привлечь внимание всех, кто заинтересован в качественном законодательстве. Специфика темы статьи не оставляет никаких иллюзий в отношении того, что ее положения будут восприняты читателем однозначно. И только необходимость оправдывает смелость автора, изложившего собственное видение разрешения некоторых незначительных аспектов проблемы.

Примечание 1 Государственная программа правовой реформы в Республике Казахстан, утвержденная постановлением Президента Республики Казахстан от 12 февраля 1994 г. за № 1569. - Алма - Ата, 1994.

2 Конституция Республики Казахстан, принятая на республиканском референдуме 30 августа 1995 года, далее – Конституция.

3 Образцов В.А., Туманов Г.А. Судопроизводство как объект межотраслевого научного обеспечения // Труды Московской государственной юридической академии, № 2, 1997. - С. 308-311.

4 Лупинская П. А. Уголовный процесс / Под ред. П. А. Лупинской. - М.: Юристъ, 1995. - С. 37-39.

5 Лупинская П.А. Там же.

6 Альшевский Т.В. Процессуальные документы уголовного судопроизводства. - М., 1983.

7 Куницын А.Р. Образцы судебных документов. - М., 1987. - С. 3-5.

8 Светличный А.А., Лукиных Д.А. Акты прокурорского надзора за законностью следствия и дознания в Республике Казахстан. Ч.1. - Алматы, 1999.

9 Толеубекова Б.Х. Уголовно -процессуальное право Республики Казахстан. - Алматы, 1998. - С. 69-72, 285-296, 302-310.

10 Юридическая техника: обзор материалов научно-методического семинара // Юрист, № 1, 2000. - С. 54 -70.

11 Юридическая техника: обзор материалов научно-методического семинара // Юрист, № 2, 2000. - С. 59-76.

12 Юридическая техника: обзор материалов научно-методического семинара // Юрист, № 3, 2000. - С. 64-80.

13 См. Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. Изд. 2-е. - М., 1917.

14 Кирилов В.И., Старченко А.А. Логика. - М.: Юристъ, 1995. - С. 21, 30, 34.

15 Проблемы совершенствования советского законодательства / Под ред. И.С. Самощенко. - М., 1977. - С. 23.

16 Табанов С.А. Совершенствование законодательства: теория и опыт Республики Казахстан. - Алматы: Жетi Жаргы, 1999.

17 См. ч. 4 ст. 58, заголовок разделов 8 и 9, ст. 472, 476, 478, ч. 3 ст. 10 УПК РК.

18 В этой статье в одной части понятие «решение» применяется дважды в разных значениях.

19 УПК РК. 1-й вып. - Алматы: Баспа, 1998. - С. 22.

20 Юридическая энциклопедия. - М., 1998. - С. 25.

21 Кожевников В.В. Толкование норм права // Юрист, № 4, 2000. - С. 52-54.

22 Спасов Б. Закон и его толкование. - М.: Юрид. лит., 1986. - С. 85.

В.И. Воронов, председатель правления Общественного фонда «Транспаренси Казахстан», президент Алматинской юридической корпорации I. РОЛЬ ПРОКУРАТУРЫ В СУДЕБНОМ ПРОЦЕССЕ В системе права многих государств Генеральный прокурор является либо членом исполнительной ветви власти, либо судебной, либо (как в Казахстане) главным государственным чиновником, надзирающим за соблюдением норм закона, подчиненным и подотчетным главе государства.

По действующей Конституции Республики Казахстан (ст. 83) «…прокуратура от имени государства осуществляет высший надзор за точным и единообразным применением законов, указов Президента Республики Казахстан и иных нормативных правовых актов на территории Республики, за законностью оперативно-розыскной деятельности, дознания и следствия, административного и исполнительного производства, принимает меры по выявлению и устранению любых нарушений законности, а также опротестовывает законы и другие правовые акты, противоречащие Конституции и законам Республики.

Прокуратура представляет интересы государства в суде, а также в случаях, порядке и в пределах, установленных законом, осуществляет уголовное преследование».

По сравнению с ранее действовавшими Конституцией Казахской ССР (ст.101), Конституцией РК от 28.01.1993 г. (ст.ст.106-108) полномочия органов прокуратуры значительно расширились, однако прокуратура была лишена права законодательной инициативы в высшем законодательном органе и функции расследования уголовных дел.

Так, Закон Республики Казахстан от 17.01.1991 года № 1146-ХII «О Прокуратуре Республики Казахстан»

содержал нормы о следователях органов прокуратуры (ст.19) и праве законодательной инициативы (ст. 56), однако в ныне действующем Указе Президента РК, имеющем силу закона, «О Прокуратуре Республики Казахстан» от 21.12.1995 г., подобные нормы отсутствуют, поскольку в ст. 84 Конституции РК от 30.08.1995 г.

прямо указано, что «дознание и предварительное расследование по уголовным делам осуществляются специальными органами и отделены от суда и прокуратуры», а в числе субъектов законодательной инициативы (ст. 61 Конституции) органы прокуратуры не указаны. Генеральная прокуратура РК в настоящее время предпринимает попытки возвратить себе функцию расследования уголовных дел уголовного преследования хотя бы в виде руководства следственными группами со стороны прокуроров, и возможности такового возврата у нее существуют.

26 декабря 2000 г. Конституционный совет РК в Постановлении № 23/2 «Об официальном толковании пункта 1 статьи 83 и пункта 1 ст. 84 Конституции Республики Казахстан», проанализировав нормы Конституции Республики и материалы конституционного производства, исходит из следующего.

Пункт 1 статьи 84 Конституции в части «дознание и предварительное расследование по уголовным делам...

отделены от... прокуратуры» означает, что в системе органов прокуратуры не допускается создание структур, осуществляющих дознание и предварительное расследование. Эти функции Конституцией возложены на специальные государственные органы.

Вместе с тем в пункте 1 статьи 83 Конституции указано, что «прокуратура... в случаях, порядке и в пределах, установленных законом, осуществляет уголовное преследование». Указанное конституционное положение является исключением из правила, предусмотренного пунктом 1 статьи 84 Конституции. Пределы уголовного преследования, порядок и случаи его осуществления прокуратурой, ее компетенция в этих вопросах, согласно пунктам 1 и 4 статьи 83 Конституции, устанавливаются в законе. В УПК содержатся нормы, предусматривающие участие прокурора в предварительном расследовании путем совершения процессуальных следственных действий, а также участия в их производстве с целью осуществления надзора за законностью (статья 197 УПК). Такие же полномочия прокуратуры закреплены и в Указе Президента Республики Казахстан, имеющем силу закона, «О прокуратуре Республики Казахстан» (главы VI и VII).

Таким образом, нормы пунктов 1 и 4 статьи 83, пункта 1 статьи 84 Конституции РК допускают в особых случаях, оговоренных законом, производство прокурором уголовного преследования. Последнее включает в себя элементы предварительного расследования. Пределы, порядок и случаи осуществления прокурором уголовного преследования, компетенция прокуратуры определяются законом, что, согласно пункту 3 статьи Конституции, относится к ведению Парламента Республики Казахстан.

Из вышеизложенного следует, что в исключительных случаях закон может наделить прокурора правом возглавлять следственные группы, состоящие из следователей специально уполномоченных государственных органов).

На Республиканском совещании по вопросам деятельности правоохранительных органов 27.12.2000 г. с участием Президента Назарбаева Н.А. последним было заявлено, что «прокуратура не претерпит каких-либо структурных или функциональных изменений, однако обязана максимально повысить эффективность надзора и актов прокурорского реагирования. Если до последнего времени протесты прокуратуры нередко игнорировались теми, кому они предписывались, то отныне прокуроры будут правомочны приостанавливать действие неправомерных актов на своих территориях».

Эта мера, по мнению исследователей, лишь в незначительной степени сможет повысить эффективность прокурорского надзора и не повлияет на уровень коррупции в стране. Некоторые считают, что она может иметь обратный эффект: повысить степень коррумпированности самих прокурорских работников, получающих дополнительный рычаг воздействия на решения, принимаемые органами исполнительной власти.

Будучи законодательно отделенными от судебной власти, Генеральный и подчиненный ему прокуроры тем не менее имеют существенные полномочия по влиянию на процесс правосудия и на уровень коррупции в судебной системе.

Причем большинство опрошенных лиц неоднозначно оценивают деятельность прокуратуры в качестве специального механизма утверждения законности в стране. Они отмечают низкий уровень подготовки прокуроров для участия в судебных процессах, их неготовность к состязательности.

«Прокуратура с принятием нового УПК получила свой подарок, который иначе, чем анекдотическим, не назовешь. Прокуроры в процессе сменяются один за другим без объяснения причин. Это происходит при молчаливом попустительстве судей, которые даже не пытаются выяснить, отчего происходит замена. Замена прокурора, которого процессуальный Кодекс по существу освободил от необходимости знать материалы судебного разбирательства, - откровенный способ возврата выступления прокурора в русло обвинительного заключения.

Но зачем же тогда прокурор в процессе?»;

«Какая состязательность сторон? Это же смешно. Прокурор приходит на процесс с обвинительным заключением, а сказать ничего не может, даже не задает вопросы в защиту обвинения. У нас в судах нет состязательности на сегодняшний день. Прокуроры с очень низким уровнем знаний не могут обеспечить полноценное обвинение. Приходят неподготовленными на процесс»;

«Де-юре состязательность сторон существует, хотя профессиональный уровень прокуроров и адвокатов ее тормозит. Как правило, прокурор менее подготовлен юридически, чем хороший адвокат. Например, не может идти и речи о состязательности сторон, когда представителем одной является адвокат с опытом работы в правоохранительных органах, имеющий общий трудовой стаж по юридической специальности 20 лет, а представителем другой стороны являются девочка или мальчик, работающие в прокуратуре от силы два года».

Следует отметить, что при осознании общей неудовлетворенности фактическим состоянием состязательности сторон в судебном процессе предлагаются совершенно различные, порой взаимоисключающие «рецепты» исправления ситуации.

Одни, признавая, что уровень прокуроров, выступающих на стороне обвинения, оставляет желать лучшего, тем не менее, считают, что «прокурор в уголовном процессе должен занимать ведущую роль, поскольку он «око государево» и осуществляет свою деятельность для поддержания государства. Чем больше по протестам будет отменяться решений, тем лучше работает прокуратура».

Другие утверждают, что «следовало бы вообще наделить прокуратуру полномочиями по контролю за деятельностью судов, поскольку судьи не настолько профессиональны, чтобы их можно было один на один оставить с уголовными делами. Сегодня в судьи попадают люди, не нашедшие себя в милиции, прокуратуре, и прокуратура по уровню профессионализма на голову выше уровня профессионализма судов».

Есть совершенно противоположное и далеко не единичное мнение о том, что «пора покончить со сталинской структурой полномочий прокуратуры. Она по-прежнему хочет управлять судами. Прокуратура должна быть стороной в деле, а не надзором. Ее бесплодные проверки мешают работе судов».

При всем том некоторые отмечают, что сама по себе состязательность (отсутствие принципа состязательности сторон в процессе) почти не влияет на уровень коррупции. «И судьи, и заинтересованные лица никогда не допустят очевидной «заданности» процесса и всегда найдут возможность встретиться вне него. Состязательность возможна. Но тогда, когда ни одна из сторон не имеет материальных ресурсов, и стороны не представляют какие-либо структуры, а их защитники не имеют далеко идущих целей».

Некоторые специалисты обращают внимание и на то обстоятельство, что качество изучения дел прокуратурой во многом влияет на число судебных ошибок:



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.