авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«Акбилек Е.А. Академия Социального Управления К вопросу о прагматике перевода ...»

-- [ Страница 2 ] --

Говоря о письменной форме делового дискурса (деловых письмах, контрактах, отчётах и других видах документации), возможно утверждать, что в ней употребляются не полностью переосмысленные мотивированные фразеологические единицы, возникшие из слияния значений лексических компонентов и являющиеся выражением единого целостного значения.

Эти единицы – фразовые штампы, стандартизированные стилистические клише (Your prompt (early) reply will be appreciated. - Мы будем Вам благодарны за Ваш скорый ответ. We look forward to hearing from you soon. – C нетерпением ожидаем Вашего ответа в ближайшем будущем.), а также устойчивые сочетания, ставшие в ДД терминами (This principal reason for this fast-food development is to increase cash-flow. – Главной причиной развития ресторана с пищей быстрого приготовления является увеличение потока денежной наличности. Imported “Bush legs” are said to sell at 5 Rb less than the factory production. – Говорят, что импортные куриные окорока («ножки Буша») продаются на 5 руб.

дешевле, чем продукция фабрики.).

Язык деловой коммуникации не предполагает наличия эмоциональной лексики. Принято считать, что язык делового общения буквален, а не метафоричен, что деловые люди, общаясь между собой, не используют идиоматические выражения, фразеологические обороты и другие выразительные средства языка. И, тем не менее, не существует безэмоционального общения, актирование эмоции «вуалируется»

идиоматичностью речи.

В устной форме делового дискурса (в переговорах, деловых телефонных разговорах, деятельности в сфере продаж, рекламной деятельности компаний и т.д.), наблюдается достаточно частое использование как немаркированных клишированных фраз (Please feel free to contact us any time you need. - Пожалуйста, обращайтесь к нам в любое время, если надо. Does that fit in with your objectives? – Соответствует ли это Вашим целям?), так и стилистически маркированных лексических единиц, в том числе метафорических, идиоматических выражений (In answering the question ‘How do you make globalisation work?’, Percy Barnevik describes the ‘global glue’ that keeps the many different people in ABB together [Pickford, Crowe 20002]. - Отвечая на вопрос «Как вы добиваетесь того, чтобы глобализация давала хорошие результаты?», Перси Барневик описывает так называемый «глобальный клей», который крепко соединяет в компании ABB совершенно разных людей [перевод наш – В.П.]. So what we tried to do was flatten the organization, break down the vertical wall, so that an organization can learn, and organization can be quick [Pickford, Crowe 20002]. - Итак, то, что мы старались сделать, так это выровнять организацию, т.е. разбить существующую стену вертикальных (подчинительных) отношений, чтобы работники организации могли усвоить новое, а сама организация стала мобильной [перевод наш – В.П.].).

Много идиоматических и метафорических выражений находим в журнальных и газетных статьях, рассказывающих о деловом мире, жизни и деятельности принадлежащих этому миру людей, в реально звучащей речи деловых людей. В качестве подтверждения в работе приведены и проанализированы некоторые примеры, взятые из деловой документации, из интервью с бизнесменами и статей (журналов Time, Newsweek):

While admitting that business activity was teetering on the edge, he insisted it still had not reached “a cumulative unwinding” – Greenspan gobbledygook for a serious recession [Newsweek 1990: 40]. – Допуская тот факт, что деловая активность буквально балансирует на краю, Гринспэн настаивал, что она ещё не достигла серьёзного спада;

говоря о спаде, Гринспэн использовал своё излюбленное выражение «кумулятивное (совокупное, многократное) раскручивание» [перевод наш – В.П.].

He was sure that when it came to the necessity of annexing his property the North and West Chicago Street Railways would be obliged to pay through the nose [Dreiser “The Titan”: 274]. - Он не сомневался в том, что когда туннель приблизится к его владениям, компания вынуждена будет отвалить ему за его участок столько звонкой монеты, сколько он пожелает [Пер. В. Курелла, Т. Озерской].

The result was a wholesale cancellation of contracts, or maybe just a refusal to renew contracts that had expired. In some cases the butter-and-egg men were right;

in others they were wrong [Lardner “Shut Up, He Explained”, “Over the Waves”]. – В результате того, что звёздам переплатили много денег, перестали заключать новые контракты и, кажется, продлевать старые.

В одних случаях лица, финансирующие постановки, были правы, а в других – нет [АРФС].

I’ve never known anyone to take his job so seriously as Arthur. Keeps us all on our toes [Cusack “Southern Steel”: ch. XVII]. – Я никогда не видел человека, который бы относился к своей работе так серьёзно как Артур.

Не даёт нам ни отдыха, ни срока [АРФС].

Так, в сфере делового английского языка (биржевые сделки) при вербализации новых понятий появились и узуально закрепились лексические единицы, представляющие собой зооморфные метафоры: bear («медведь» - дилер, играющий на бирже на понижение) и bull («бык» дилер на бирже, играющий на повышение). На основе данных концептуальных метафор возник ряд фразеологических единиц: bear raid / bear campaign – «налёт медведей»: активная продажа ценных бумаг (или товаров) определённого вида с целью сбивания их цен и последующей покупки на более выгодных условиях, bear rumors – тревожные слухи (на бирже), bull account – обязательства брокера по ценным бумагам при игре на повышение (на бирже), bull-bull – поддержание высоких цен на бирже.

Подобные ФЕ используются как в устной деловой речи, так и в письменной.

В языке деловой коммуникации можно отметить ряд метафор: у англоговорящего, так и русскоязычного бизнесмена в контексте ведения бизнеса лексические обороты армейской или военной тематики. Например:

ФЕ battle of the brands – конкуренция существующих на рынке торговых марок;

bury the hatchet – «зарыть топор», заключить мир;

(be) under arms – под ружьём, в боевой готовности и т.д. Происходит подобное в силу того, что в современном бизнесе чаще всего представитель другой стороны как конкурент ассоциируется с противником.

В деловом дискурсе существуют ориентационные метафоры, связанные с пространственными понятиями и отношениями. Например:

сlimb to the top of the career ladder – высоко подняться по служебной лестнице;

be at the very bottom of the career ladder – занимать низшее положение служебной иерархии.

Список использованной литературы 1. Арутюнова Н.Д. Метафора и дискурс /Н.Д. Арутюнова // Теория метафоры. – М., 1990. - С. 2. Векшин, Г.В. Языки общения и функциональные стили (в их отношении к тексту) /Г.В. Векшин //Слово и контекст: Филологический сборник к 75-летию Н.С. Валгиной. – М.: МГУП, 2002. - С.35-67.

3. Качалкин, А.Н. Прошлое настоящее и будущее русской деловой речи /А.Н. Качалкин //Секция XIII. Функциональная стилистика русского языка. – М.: МГУ им. М.В. Ломоносова, 2005. – С.385- 4. Кухаренко, В.А. Интерпретация текста: учеб. пособие для студентов пед. Институтов /В.А. Кухаренко. – Л.: Посвещение, 1978. – 371с.

5. Пономаренко В.А. Метафора в деловом дискурсе// Лингвистические основы межкультурной коммуникации: Сб. материалов междунар. научной конференции 1-2 декабря 2005г. – Н. Новгород: Нижегородский государственный лингвистический университет, 2005. – С. 289-291.

Закирова Ю.А.

ИЛиМК МГОУ Лингвокультурорлогическое исследование женской картины мира паремий русского, английского, немецкого и итальянского языков (на примере семантической группы “Старость”) Цель данной статьи – исследовать, как отражается семантическая группа «Старость» в женской картине мира (ЖКМ), созданной гендерно окрашенными паремиями;

выделить ее национальную специфику в четырёх указанных языках – русском, английском, немецком и итальянском.

В отечественном языкознании современные представления о языковой картине мира (ЯКМ) сводятся к двум связанным между собой, но различным идеям: 1) картина мира, предлагае- мая языком, является составной частью наследуемой культуры;

2) каждый язык “рисует” свою картину, изображающую действительность несколько иначе, чем это делают другие языки.

Для настоящего исследования наиболее близка трактовка О.В.

Орловой, которая полагает, что ЯКМ есть не что иное, как совокупность знаний о мире, запечатленных в лексике, фразеологии, грамматике, представляющая собой «пространство значений», часть внутренней орга низации знаний человека о мире, куда входит национально-культурный опыт народа [4, 6].

Через анализ ЯКМ различных языков проявляются и объясняются национальные особенности, так как именно она является формообразующим началом и определяет характер мышления, что, как отмечает Е.Ю. Лукьянова, находит свое отражение в разных видах тек ста, как, например, в таком устном народном творчестве, как паремии (пословицы и поговорки) [1, 39].

Рассмотрим, как трактуется понятие «старость» в русском, английском, немецком и итальянском языках.

В русском языке Толковый словарь Ожегова «Старость» трактуется как сменяющий зрелость возраст, в который происходит постепенное ослабление деятельности организма;

период жизни в таком возрасте.

[Ожегов, [Электронный ресурс], 51148.html ] Оксфордский словарь английского языка определяет понятие «Старость»-«Senility» как: the condition of being senile, having or showing the weaknesses or diseases of old age, especially a loss of mental faculties, т.е.

состояние, когда человек слабеет в силу возраста. [OED, [Электронный ресурс], senility, senile] В немецком языке в Толковом словаре BERTELSMANN дается три трактовки «Старость»-«Alter»: 1. Zeitraum, der seit der Geburt eines Lebewesens oder der Entstehung eines Gegenstandes verstrichen ist;

2. die letzten Jahrzehnte des Lebens;

3. die alten Menschen. 1. период, прошедший после рождения живого организма или его развития;

2. последние дни жизни;

3. старые люди. [Wissen.de, [Электронный ресурс], Alter&Start=%A0%A0Suchen%A0%A0&gertype= ] В итальянском словаре Garzanti Linguistica «Старость»-«Vecchiaia»

определяется как: l'essere vecchio;

che si trova nell'ultimo periodo della vita naturale;

con significato pi ampio, anziano. Быть старым;

последний период жизни. [GL, [Электронный ресурс],, c16cfc36ee36c7ccd4fadec4e33ab78a96b153d 1bbc90d20e4e4fa149b8f370140e43b1cbb93428 ] Из приведенных определений, видно, что в русской, английской, немецкой и итальянской лингвокультуре понятие «Старость» целостно и определяется как завершающий этап жизни;

возраст, когда происходит постепенное ослабление деятельности организма,.

Рассмотрим, как отображается СГ «Старость» в пословицах и поговорках указанных языков.

СГ «Старость» находит свое отражение в паремиях всех рассматриваемых языков, как например: Старуха - бабушка повитуха: из старого ума выжила, нового не прижила;

A young whore, an old saint.

Молода – блудлива, стара – мудра;

An alten Husern und alten Weibern ist stets was zu flicken. Старые дома и старые женщины всегда требуют ремонта;

Donna vecchia, donna proverbiosa. Старая женщина, бранная (мудрая) женщина.

Паремии всех четырех рассматриваемых языков затрагивают такое качество личности старой женщины как ум и мудрость: Старуха бабушка повитуха: из старого ума выжила, нового не прижила;

Don't teach your grandmother to suck eggs. Не учи бабушку сосать яйца. Auch eine alte frau begeht mal einen Fehler. И на старуху бывает проруха.

Donna vecchia, donna proverbiosa. Старая женщина, бранная (мудрая) женщина;

норов, спесь: Бабушка Варвара на мир три года серчала, с тем и умерла, что мир не узнал. Like an old woman's breech, at no certainty. Как панталоны старухи – никакой определенности. Из приведенных примеров видно, что отрицательные качества старой женщины высмеиваются, как, например, скудный ум и взбалмошность.

В исследуемых языках присутствуют пословицы и поговорки, в которых старая женщина упоминается в контексте заботы о своих внуках:

Бабушке один только дедушка не внук;

или же говорится о немощи пожилой женщины: Not macht ein alt Weib trabend. Необходимость заставляет старую женщину бежать рысью;

кроме того сравнивается старость и молодость женщины: Вспомнила бабушка девичь вечер да и заплакала;

A young whore, an old saint. Молода – блудлива, стара – мудра;

Gli uomini hanno gli anni che sentono, le donne quelli che dimostrano. Мужчине столько лет, насколько он себя чувствует, а женщине столько лет, насколько она выглядит.

Исследование корпуса паремий, относящихся к семантической группе «Старость», женской картины мира, позволяет провести классификацию пословиц и поговорок внутри данной группы.

Воспользуемся термином П.В. Чеснокова «логема». логема – логико семантическая единица обобщённого характера, под которую могут быть подведены отдельные группы паремий. Логема выступает в качестве обобщающей исходной мысли, объединяющей группы конретных характеристик и оценок отдельных культурно значимых смыслов, выявляемых в паремиологическом фонде [5, 123].

Таблица № русский английский немецкий итальянский 1. Любовные взаимоотношения 1.1 Старая - - + женщина и молодой парень 2. Дед и баба + - - 3.1 Качества личности 3.1 Ум + + + + 3.2 Отрицательные + + - качества 4. Бабушка и внуки + - - 5. Немощь 5.1 Неизбежность - - + старения и увядания 6. Молодость и старость + + - + Анализ результатов, приведенных в Таблице № 1, позволяет выявить следующие сходства репрезентации СГ «Старость» ЖКМ русского английского, немецкого и итальянского языков.

1. Во всех языках говорится о внешних проявлениях старости и психосоматических изменениях в данном возрасте.

2. В исследуемых языках подчеркивается значимость трудового и духовного опыта старой женщины.

3. Во всех исследуемых языках присутствуют дидактические установки и назидания младшим поколениям в плане отношения к старухам.

Корпус паремий, заполняющий СГ «Старость» ЖКМ, в русском языке представляет 25 паремий, в английском - 12, в немецком – 12 и в итальянском – 2.

Таблица № русский английский немецкий итальянский 1. Любовные взаимоотношения 1.1 Старая 0 0 8 женщина и молодой парень 2. Дед и баба 7 0 0 3.1 Качества личности 3.1 Ум 3 4 2 3.2 8 5 0 Отрицательные качества 4. Бабушка и внуки 2 0 0 5. Немощь 5.1 0 0 2 Неизбежность старения и увядания 6. Молодость и старость 5 3 0 Сравнительно-сопоставительный анализ результатов, представленных в Таблицах № 1 и № 2, подтверждает, что СГ «Старость»

имеет в своем составе несколько смысловых групп-логем, причем они заполнены не в каждом языке.

В английском и итальянском языке данная СГ представлена двумя логемами:

1. «Качества личности»

2. «Молодость и старость»

В немецком языке к перечисленным выше добавляется логема:

3. «Любовные взаимоотношения»

4. «Немощь»

А в русском языке помимо уже упомянутых заполнены логемы:

5. «Дед и баба»

6. «Бабушка и внуки»

Таким образом, проведя лингвокультурологический анализ паремий данной СГ, можно выявить следующие различия в отображении СГ «Старость» ЖКМ русского, английского, немецкого и итальянского языков.

1. Только в русском языке заполнена логема «Дед и баба»

Этот факт можно объяснить, видимо, тем, что только в русской традиционной культуре присутствует специальная номинация («баба»), распространявшаяся в рамках семейно-родственных отношений на бабушку, а в системе социальных ролей — на повитуху, то есть женщину, которая занимается родовспоможением, а по народному выражению — «бабит». Также, только в русском языке заполнена логема «Бабушка и внуки», что можно объяснить тем, что традиционной русской культуре женщины, перешедшие в категорию старух, спали отдельно от стариков, вместе с внуками, они уже не распоряжались хозяйством, а занимались детьми.

2. В русском и английском языках уделено особое внимание сравнению молодости и высмеиванию отрицательных черт характера пожилой женщины.

3. В немецком языке больше остальных заполнена логема «Любовные взаимоотношения», в которой говорится про ухаживания молодого мужчины за старухой, причем все они несут сугубо отрицательную коннотацию.

4. В итальянском языке данная СГ представлена малым числом пословиц и поговорок.

Проделанный сравнительно-сопоставительный анализ паремий, входящих в СГ «Старость» ЖКМ, показывает, что в исследуемых языках образ старухи связан как с образом женщины, утратившим социальную и физическую полноценность, так и с образом человека, обладающим особыми знаниями и навыками. Бабушек уважали и почитали в силу их житейской мудрости и опыта, с достижением старости женщины приобретают особое влияние.

Список использованной литературы:

1. Лукьянова Е.Ю. Языковая картина мира и ее влияние на структурно функциональные и прагматические особенности рекламного текста // Языковая картина мира в лингвистике и лингводидактике: мат-лы I Междунар. научн. конф. 2-4 декабря 2009 года / Отв. ред. Л.М. Ермакова;

Федеральное агентство по образованию, Тамб. ГУ им. Г.Р. Державина, Институт иностранных языков. Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Г.Р.

Держвина, 2009. С. 39-43.

2. Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка [Электронный ресурс].

URL: http://ozhegov.ru/ slovo/51148.html 3. Оксфордский толковый словарь (OED). [Электронный ресурс]. URL:

http://oxforddictionaries. com/view/entry/senility, senile 4. Орлова О.В. Языковая картина мира и наци- онально-культурная идентичность. М.: ГАСК, 2010. 110 с.

5. ЧесноковП.В. Спорныепроблемыкурса «Общее языкознание».

Таганрог, 1996. 176 с.

6. Garzanti Linguistica (GL). [Электронный ре- сурс]. URL:

http://garzantilinguistica.sapere.it/it/dizionario/it/cerca?q=c16cfc36ee36c7ccd4fadec 4e33ab78a96b153d3, 1bbc90d20e4e4fa149b8f370140e43b1cbb 7. Wissen. de. [Электронный ресурс]. URL:

http://wissen.de/wde/generator/wissen/services/suche/wbger/index.html?gerqry= +%09Alter&Start=%A0%A0Suchen%A0%A0&gertype= Ковш Е.В.

ИЛиМК МГОУ Редупликация как один из способов словообразования в английском языке Редупликацию принято рассматривать как фономорфологический способ образования нового слова посредством копирования корня или морфемы (с изменениями или без них), где повтор имеет функцию модификации значения компонентов слова. Редупликация признается одним из древнейших универсальных способов словообразования.

Подтвержде нием этого является многочисленность, а также потенциальная продуктивность звукоподражательной редупликации в различных языках.

В английском языке, где слова в основном одноморфемны в своей начальной форме, безаффиксальное словообразование является наиболее продуктивным. Пополнение словарного состава английского языка происходит при помощи редупликации уже существующих элементов.

Следует отметить, что в некоторых случаях основной элемент сам по себе не имеет никакого значения и получает его только в результате редупликации – flim-flam, hanky-panky. В других случаях исходное слово само по себе имеет значение, но оно удваивается для эмфазы – buddy buddy, okey-dokey.

Фономорфологическая классификация редупликативов в английском языке может быть представлена следующим образом:

I. Словоудвоение, представленое двумя типами:

А) Точная копия:

goody-goody, yadda- yadda, chop-chop, she-she, yo-yo. Редупликация этого типа включает, наряду с прочими, многие слова из пиджин инглиш, детские слова, звукоподражательные слова. Б) Неточная копия:

okey-dokey, II. Частичная редупликация А) Редупликация с аблаутом riffraff, flim-flam. Б) Редупликация с изменением инициальной согласной (кластера) harum – scarum, hokey-pokey, hanky-panky, numbo-jumbo, gummy- yummy, nitwit.

III. Рифмование с сохранением последнего гласного и последующих за ним согласных:

phonus-bolonus, IV. Редупликация с промежуточным компонентом out-and-out.

V. Смешанный тип (сочетание различных типов редупликации) pitapat. Наиболее продуктивной считается модель образования редупликативов с изменением инициальной согласной (группы согласных).

Например:, hurly-burly, pell-mell, roly-poly, и т.п.

Ведущая роль ритмической организации структуры редупликатива лежит в основе классификации данных лексических единиц по виду рифмы.

Полная рифма достигается:

1) при полном совпадении оболочек элементов (словоудвоение):

2) при совпадении гласного ударного слога и всех последующих звуков:

, Неполная рифма основана на повторе ряда звуковых компонентов редупликатива: 1)консонирующая рифма: Kitkat, 2) ассонирующая рифма: sci-fi.

Основное отличие редупликации от других способов словообразования в английском языке состоит в многочисленности редупликативов сферы детской речи. Так называемые «лепетные слова»

являются описанием основных человеческих понятий: сна ( ), основных физиологических потребностей ) или любимая игрушка( Несмотря на довольно низкую частотность употребления, ценность редупликатива заключается в многокомпонентности значения, что выражается в кодировании дополнительных элементов значения:

аксиологичности, высокой степени экспрессивности;

профессиональной, социальной, возрастной, гендерной и этнической принадлежности.

Оригинальность формы, информативная нагруженность и запоминаемость редупликативов обеспечивают востребованность данного способа словообразования. Все чаще редупликация используется в качестве способа номинации в рекламном и коммерческом дискурсах.

Так, широкое распространение редупликативов в детской и молодежной среде было замечено и использовано представителями торговли и рекламной деятельности. Стремясь популяризировать свою продукцию среди этих групп населения, товарам стали часто давать названия, образованные способом редупликации: “Tic-Tac”, “Coca-Cola”, “Hubba-Bubba”, “Kitkat”.

Список использованной литературы:

1.Arnold I.V. The English Word-M.: Высшая школа-1986.-296 стр.

2.Rastall P. Playful English: Kinds of Reduplication: alliteration, assonance, and other literary tics.” English Language and Linguistics”. - USA : Cambridge University Press-2004. - т. 20. - N 4.-стр. 38- Мазирка И. О.

ИЛиМК МГОУ Психология и лингвистика: притяжение и отталкивание Обращаясь к проблеме взаимоотношения между лингвистикой и другими научными дисциплинами, традиционно относимыми к разряду «смежных», можно заметить интересную закономерность: с определённой периодичностью наблюдались, с одной стороны, попытки обосновать её значимость для последних («Язык – средство постижения истории народа», «История мысли – история языка» и т.п.), а с другой – стремление доказать свою самодостаточность и отмежеваться от них, примером чего является знаменитая формула, завершающая «Курс общей лингвистики»

Ф. де Соссюра, хотя её принадлежность автору неоднократно ставилась под сомнение: «…Единственным и истинным объектом лингвистики является язык, рассматриваемый в себе самом и для себя» (Соссюр 1977, с.

269).

Пожалуй, наиболее ярко это взаимное притяжение и отталкивание наблюдалось во взаимоотношениях языкознания с такой областью, какой является психология. В этом смысле столетний отрезок истории нашей науки, охватывающий период от середины позапрошлого столетия до 50-х годов века прошлого представляет особый интерес: начавшись под флагом психологизма в его различных ипостасях, пережив отторжение психологии в межвоенные годы, он завершается формированием такой своеобразной дисциплины, как психолингвистика, вот уже несколько десятилетий рассматриваемая как одно из ведущих направлений современного языкознания, при характеристике которого часто подчёркивают присущий ему антропоцентрический характер.

Естественно, что отмеченные «приливы» и «отливы» во взаимоотношениях двух дисциплин были обусловлены не только и не столько субъективными склонностями тех или иных исследователей (хотя определённую роль указанные моменты, несомненно, могли сыграть), сколько внутренней логикой их развития и – шире – тенденциями, присущими соответствующему периоду в целом.

Если обратиться к истории психологической мысли, то наблюдается следующая картина. Первая половина XIX века – формирование эмпирической психологии Гербарта, одним из центральных положений которой являлось учение об апперцепции – слиянии представления с прошлым опытом. Одновременно в Англии – формирование ассоцианистской психологии, игравшей ведущую роль на протяжении длительного периода. «XIX век являлся веком триумфа ассоцианизма.

Закон ассоциации рассматривался как основное явление душевной жизни..

В ассоцианизме видели теорию, которую можно приложить к вопросам политики, морали, воспитания» (Ждан 2004, с. 182). Всё это приводит к тому, что в начале интересующего нас отрезка времени «создаются объективные условия для выделения психологии в самостоятельную науку… всё чаще встречается мысль о необходимости самостоятельного, отдельного от философии и естествознания, в рамках которого зародилась психологическая мысль, развития психологии: этого требует специфика психических явлений» (Ждан 2004, с.209).

Всё это, естественно, не могло пройти мимо влияния лингвистики, также переживавшей в эту эпоху бурный процесс формирования компаративистики (Ф. Бопп, Р. Раск, Я. Гримм, А.Х. Востоков и др.), с одной стороны, и стремление выработать общетеоретическую концепцию относительно сущности, специфики и основных особенностей языка как особого феномена действительности – с другой (идеи В. фон Гумбольдта о связи языка с мышлением, влиянии первого на второе и учение о языке как выразителе «народного духа»). Закономерным итогом становится то, что можно назвать «первым пришествием» психологии в нашу науку – формирование лингвистического психологизма, или психологии языка Х.

Штейнталя и М. Лацаруса, на которое опирались или от которого отталкивалась научная мысль последующих десятилетий.

И тут сразу же выявилась одна довольно интересная особенность. Почти сразу же после его возникновения оказалось, что он отнюдь не представляет собой некоего единого течения. С одной стороны – в лице самих основоположников, которых стали рассматривать как представителей «психологии языка» в собственном смысле слова – наблюдалось стремление трактовать язык, в первую очередь, как специфическое проявление этнопсихологии (Vlkerpsichologie). С другой стороны, признание психических фактов в качестве решающего момента в развитии языка приводило к выдвижению на передний план механизма представлений в сознании каждого отдельного человека (психологический индивидуализм). Наиболее последовательными такого понимания психологизма стали младограмматики и, прежде всего, их крупнейший теоретик Г. Пауль.

Разумеется, в пределах каждого лагеря были свои, иногда довольно заметные размежевания по тем или иным проблема. В. Вундт или А.А.

Потебня отнюдь не повторяли в своих трудах положений Лацаруса и Штейнталя;

отношение И.А. Бодуэна де Куртенэ к младограмматикам было достаточно сложным… Как заметили в этой связи авторы одного из наиболее крупных отечественных трудов по истории языкознания, «психологизм как принцип надо отличать от его конкретного воспроизведения в разных школах» (Амирова, Ольховиков, Рождественский 2003, с. 386). Тем не менее, противопоставления психологизма коллективного психологизму индивидуалистическому указанное обстоятельство отнюдь не отменяло.

На первый взгляд, в какой-то степени парадоксальным выглядит то обстоятельство, что и Х. Штейнталь, и Г. Пауль оба в какой-то степени исходили из наследия И. Гербарта. Первого (как и Лацаруса) историки психологии причисляют к ученикам Гербарта (Ждан 2004, сс. 180, 206);

второй в полемике с Вундтом также указывал, что он опирается на психологию Гербарта, в то время как у Вундта наличествует собственная система взглядов (имеется в виду волюнтаристская психология, где на центральное место занимает не интеллект, а воля). С этим, вероятно, связано и то обстоятельство, что Пауль не только полемизирует со Штейнталем, но и в ряде случаев ссылается на него как на достаточно авторитетный источник, о чём свидетельствует, в частности, известный фрагмент из «Принципов истории языка»: «Быть может, самым значительным успехом новейшей психологии является установление того факта, что множество психических процессов протекает бессознательно и что всё, что когда-либо возникало в сознании, остаётся деятельным фактором бессознательного. Это обстоятельство имеет величайшее значение и для языкознания и было широко использовано Штейнталем… По этому поводу я могу отослать к «Ведению в психологию и языкознание» Штейнталя» (Пауль 1964, с. 207).

Основное же расхождение между ведущими представителями двух «психологизмов» можно подытожить словами авторов недавно вышедшего коллективного учебника по психолингвистике (авторами соответствующего раздела являются Т.Н. Ушакова и Г.Т. Хухуни):

«…Штейнталь и Лацарус сделали вывод о том, что в обществе возникают особые психологические условия, требующие специального изучения.

Поэтому индивидуальная психология должна быть дополнена психологией народов, представляющей собой науку о народном духе. Последний пребывает в индивиде и не имеет отдельного него бытия. В нём происходят те же основные процессы, что и в духе индивида;

поэтому установленные Гербартом законы должны быть применены и для объяснения происхождения и развития языка в человеческом обществе… »

(Психолингвистика 2006, с. 56). У Г. Пауля же ситуация выглядит принципиально иной: «Что же касается таких “метафизических понятий”, как “дух народа”, ”психология народов” и т.п., которым отводилось такое большое место в концепции… Г. Штейнталя, то они категорически отвергаются Паулем: “…Нет сознания, кроме сознания отдельных индивидов, и … о народном сознании можно говорить лишь метафорически в смысле большего или меньшего сходства явлений сознания у отдельных индивидов”. Отсюда следует, что единственной теоретической опорой изучения языка должна стать индивидуальная психология» (Психолингвистика 2006, с.60).

Обе эти позиции (с различной степенью распространённости) сохранялись и к началу ХХ столетия – к моменту формирования структурной лингвистики, которую часто рассматривают как своего рода «антипсихологическую реакцию», сосредоточившую внимание исключительно на имманентных законах языковой структуры. Однако более внимательное рассмотрение данного вопроса показывает, что дело здесь обстояло несколько сложнее.

С одной стороны, говоря о предпосылках возникновения лингвистического структурализма, исследователи отводят достаточно большую роль как раз возникавшим в указанный период психологическим направлениям: «В сфере психологии существенным оказалось воздействие идей так называемой гештальтпсихологии (от нем. Gestalt – образ, форма, целостность), возникшей в Германии в начале ХХ века. Её представители – М. Вертхеймер (1880 – 1944), В. Келлер (1887 – 1967), В. Коффка (1879 – 1931) исходили из того, что первичными и основными элементами психики являются целостные психические структуры – гештальты, формирование которых подчинено внутренним имманентным законам. На американскую разновидность структурализма – дескриптивную лингвистику повлияла, прежде всего бихевиористская психология (от англ.

behavior – поведение), возникшая приблизительно в тот же период. Её основоположник – американский психолог Дж. Уотсон (1879 – 1931) и разделявшие его взгляды К. Лешли (1890 – 1958), А. Вейс (1879 – 1931) и др. сводили психологические явления к реакциям организма, отождествляя сознание и поведение и выделяя в качестве его основной единицы корреляцию (связь) стимула и реакции (Нелюбин, Хухуни2008, с. 224-225).

С другой стороны, как в трудах самого Ф. де Соссюра, так и в концепции основоположника дескриптивизма Л. Блумфилда психологическая интерпретация языковых явлений занимает достаточно большое место (хотя опираются они, естественно, на различные психологические концепции).

Однако – как и следовало ожидать – перед новым направлением возникла необходимость (и по субъективным, и по объективным причинам) отмежеваться от психологии. В Европе наиболее последовательный представитель «чисто структурного подхода» - создатель глоссематической концепции Л. Ельмслев – разрабатывает концепцию, согласно которой «от всех прочих наук лингвистика… совершенно независима. Связь лингвистики с психологией, социологией, акустикой и т.д. существует лишь в одну сторону: эти науки должны опираться на данные получаемые в лингвистике, но не наоборот. Тенденция к обособлению лингвистики, в той или иной степени свойственная всем направлениям структурализма, достигла в глоссематике предела» (Алпатов 2000, с. 174). В Америке крупнейший представитель дескриптивной лингвистики З. Харрис также «стремится ограничить и сузить проблематику лингвистики. Его уже не интересуют ни психология даже в бихевиористском её варианте, ни стимулы и реакции» (Алпатов 2000, с.

205 – 206).

Однако – как это неоднократно бывало в истории науки – пройдя этап размежевания с психологией, лингвисты обнаружили, что изучение языка «в себе самом и для себя» далеко не во всех аспектах способствует постижению его сущности. И в 1953 году происходит знаменательное событие – семинар в Блумингтоне, результатом которого стало появление фундаментальной работы “Psycholinguistics. A Survey of Theory and Research Problems. Ed. By Ch. Osgood and T. Sebeok. Baltimore, 1954”, которая, по выразительному замечанию Т.Н. Ушаковой, «заложила основу большого и динамичного направления, продолжающего сейчас своё активное развитие. Она дала ему имя и утвердила идею соединения подходов и знаний двух к той поре разделённых областей – психологии и лингвистики» (Психолингвистика 2006, с. 84). Почти полстолетия, прошедшие после этого знаменательного события, показали, насколько оправданным и плодотворным оказался этот путь, позволивший поставить и решить ряд чрезвычайно важных проблем.

Список использованной литературы:

1. Алпатов В. М. История лингвистических учений: Учеб. пособие. – М.: Языки славянской культуры, 2001. – 368 с.

2. Амирова Т.А., Ольховиков Б.А., Рождественский ЮВ. История языкознания. Учеб. пособие для высших учебных заведений. – М.:

Издательский центр «Академия», 2003. – 672 с.

3. Ждан А.Н. История психологии. От Античности до наших дней.

Учебник для вузов. – М.: Академический проект, 2004. – 576 с.

4. Нелюбин Л.Л., Хухуни Г.Т. История науки о языке: учебник. – М.:

Флинта: Наука, 2008. – 376 с.

5. Пауль Г. Принципы истории языка. //Звегинцев В.А. История языкознания XIX – XX веков в очерках и извлечениях Ч. 1. – М.:

Просвещение, 1964. СС. 199 – 217.

6. Психолингвистика: Учебник для вузов. Под ред Т.Н. Ушаковой. – М.: ПЕР СЭ, 2006. – 416 с.

7. Соссюр Ф. де. Труды по языкознанию. – М.: Прогресс, 1977. – 696 с.

Мазитова Е.И.

ИЛиМК МГОУ Взаимодействие языка и культуры как отражение языковой картины мира Давняя традиция преподавания иностранных языков за последние годы претерпели существенные изменения. Люди, определяющие количество для успешного ведения народного хозяйства пришли к убеждению, что выпускники факультета иностранных языков кроме знания грамматических правил и лексических единиц в большей степени необходимы знания о и вокруг носителей языка: о его жизненном укладе, о его культурных традициях, о его психологии души.

Язык – это то, что лежит на поверхности бытия человека в культуре, поэтому начиная с XIX в. (Я. Гримм, Р. Раск, В. Гумбольдт, А.А. Потебня) и по сей день проблема взаимосвязи, взаимодействия языка и культуры является актуальной. Первые попытки решения этой проблемы представлены в трудах В.Гумбольдта [1985], основные положения концепции которого можно свести к следующему:

1) Материальная и духовная культура воплощаются в языке;

2) Всякая культура национальна, её национальный характер выражен в языке посредством особого видения мира;

языку присуща специфическая для каждого народа внутренняя форма;

3) Внутренняя форма языка – это выражение «народного духа», его культуры;

4) Язык есть опосредующее звено между человеком и окружающим его миром.

Концепция Гумбольдта получила своеобразную интерпретацию в работе А.А. Потебни «Мысль и язык», в работах Ш. Балли, Р.О.

Якобсона, Ж. Вандриеза, И.А. Бодуена де Куртэте и других исследователей. [Маслова 2001] По мысли Гумбольдта: «В каждом языке оказывается заложенным своё мировоззрение…Каждый язык описывает вокруг народа, которому он принадлежит, круг, из пределов которого можно выйти только в том случае, если вступаешь в другой круг, язык народа есть его дух, и дух народа есть его язык.» [Гумбодт 1956] Е.Ф. Тарасов отмечает, что язык включён в культуру, так как «тело» знака (означающее) является культурным предметом, в форме которого опредмечена языковая и коммуникативная способность человека, значение знака – это также культурное образование, которое возникает только в человеческой действительности. Также и культура включена в язык, поскольку вся она смоделирована в тексте. [Тарасов 1994] Вместе с тем взаимодействие языка и культуры нужно исследовать крайне осторожно, помня, что это разные семиотические системы. Однако, следует отметить, что, будучи семиотическими системами, они имеют много общего. Таким образом, интегральные признаки языка и культуры сводятся к следующему:

1) Культура, равно как и язык, – это формы сознания, отображающие мировоззрение человека;

2) Культура и язык существуют в диалоге между собой;

3) Субъект культуры и языка – это всегда индивид или социум, личность или общество;

4) Нормативность – общая для языка и культуры черта;

5) Историзм – одно из существующих свойств культуры и языка;

6) Языку и культуре присуща антиномия «динамика – статика».

Язык и культура взаимосвязаны:

1) В коммуникативных процессах;

2) В онтогенезе (формирование языковых способностей человека);

3) В филогенезе (формирование родового, общественного человека). [Лосев 1992] Картина, которую являет собой соотношение языка и культуры, чрезвычайно сложна и многоаспектна.

В действительности язык играет активную роль, воспроизводя логическую мысленную картину мира, внося в неё своеобразные коррективы, накладывая на понимание свой след. В сознании появляется, наряду с определённой системой мыслей, отражающей картину мира, лингвистическая картина мира, сопутствующая первой, но не всегда полностью ей соответствующая. Эта лингвистическая картина мира варьируется от языка к языку. Поэтому механизм языкового выражения в действительности не может быть единым для всех языков.

В жизни социума язык и культура выступают как неотделимые друг от друга сущности. Язык является компонентом культуры, важнейшим средством её формирования и сохранения. Единицы языка, и особенно единицы его лексико-фразеологического уровня, представляет собой «зеркало народной культуры, народной психологии и философии» [Толстой 1991], а семантические и структурно-семантические связи слов отражают актуальные для человека и социума связи и отношения между предметами и явлениями действительности, её реальными и идеальными объектами и, тем самым, передают особенности национального мировосприятия, задавая индивидууму модели мировидения и миропонимания.

Образное представление можно определить как абстрагированный от семантики конкретных образных слов и выражений стереотипный для определённой языковой культуры образ, воплощающий представления языкового коллектива о явлениях идеального мира сквозь призму впечатлений о мире реальном.

Вследствие многочисленных исследований, направленных на выявление взаимодействий языка и культуры, отражение «национальной души» в языковой картине мира народа, постепенно стала возникать потребность в науке, объединяющей вышеперечисленные проблемы и изучающей процессы и закономерности коммуникации между людьми различных культур. Так 50-е гг. XX века стала развиваться наука о межкультурной коммуникации.

Межкультурная коммуникация — общение между представителями различных человеческих культур (личные контакты между людьми, реже — опосредованные формы коммуникации (такие, как письмо) и массовая коммуникация). Особенности межкультурной коммуникации изучаются на междисциплинарном уровне и в рамках таких наук, как культурология, психология, лингвистика, этнология, антропология, социология, каждая из которых использует свои подходы к их изучению.

Наука о межкультурной коммуникации в скором времени получила применение не только в методике преподавания иностранных языков, но в изучении межкультурных взаимодействий. На фоне растущей мировой глобализации происходит интенсивный обмен информации между людьми различных национальностей, вследствие чего - культурная интеграция.

Именно поэтому международные коммуникации по целому ряду причин являются совершенно особым объектом изучения. Здесь имеют дело с коммуникацией между принципиально разными структурами. И тут вопрос не только в несовпадении языков (кодов). Здесь проходит несовпадение "национальных картин мира", что позволяет даже говорить о "национальных логиках" [Гачев 1995]. В свое время Юрий Лотман отмечал, что даже стандартный процесс коммуникации проходит в ситуации частичного несовпадения кодов, именно в этом он видел творческий характер общения, возможность возникновения новой информации.

Переговоры и межнациональное общение становятся все более значимыми составляющими жизни современного человека[Почепцов, 2001]. И в этом следует искать применительный аспект межкультурной коммуникации. Изучение культуры собеседника, отражение его языковой картины мира стали неотъемлемыми требованием к ведению различный переговоров и коммуникаций. Так, например, известен случай переговоров между представителями разных национальностей: итальянцем и японцем. Итальянец, размахивая руками в силу своего темперамента и в попытках донести до собеседника суть своего суждения, изумлял своего японского коллегу, непривыкшего к такому бурному проявлению эмоций. В попытках хоть как-то отгородить себя от столь бурных эмоций своего собеседника, японец отодвигал стул, на котором сидел. Итальянец, заметив это, и не придав этому никакого значения, начал пододвигать свой стул ближе к оппоненту. Так как стол, за которым велись переговоры был круглой формы, оба собеседника, друг за другом переставляя стулья, сделали во время переговоров несколько кругов.

Безусловно, проблемы межкультурной коммуникации интересны и актуальны для изучения на сегодняшний день. Изучение этой проблемы позволяют не только как можно больше узнать о культуре различных народов и национальностей, использовать полученные знания при преподавании иностранным языкам, но и глубже узнать социальные, психологические особенности той или иной культуры, того или иного народа.

Список использованной литературы:

1. Гачев Г. Национальные образы мира. Космо-Психо-Логос. - М., 1995.

2. Гумбольдт В. фон. Язык и философия культуры.- М., 1985.

3. Гумбольдт о различии строения человеческих языков и его влияния на духовное развитие человеческого рода «Хрестоматия по истории развития языкознания XIX и XX вв.» М.,1956.

4. Лосев А.Ф. Знак. Символ. Миф. Труды по языкознанию. М., 1992.

5. Маслова В.А. «Лингвокультурология» М., 6. Почепцов Г.Г, Теория Коммункации. Рефл-бук – М., 7. Тарасов Е. Ф. Языковая и коммуникативная способность человека.

М., 8. Толстой Н. И. Язык и культура (некоторые проблемы славянской этнолингвистики) Русский язык и современность: проблемы и перспективы развития русистики. М., Электронные источники информации http://ru.wikipedia.org/wiki/Межкультурная_коммуникация Малхазова М.И.

ИЛиМК МГОУ Язык как важнейший элемент человеческой культуры (на примере использования языка в области косметики) Как известно, человек – существо общественное, он не может без общения, которое он осуществляет, прежде всего, с помощью языка. Как отмечает Л.Л. Нелюбин, «язык возникает в процессе общения людей и в то же время не совпадает с ним, являясь средством, и притом важнейшим, этого общения» (Нелюбин Л.Л.,2005, 14). Как средство общения язык представляет собой систему знаков особой природы, выступающих основным инструментом выражении мысли и средством общения людей между собой.

Так как язык является средством общения, то и, соответственно, основное предназначение языка – передать, сообщать мысль теми речеязыковыми средствами, которые есть в наличии у думающего, мыслящего, говорящего индивидуума, у адресанта и передать теми же речеязыковыми средствами, которые доступны и понятны получателю мысли (Нелюбин Л.Л.,2005, 22).

Язык мыслится как весьма важная для человека форма существования знаний и рассматривается учеными в качестве источника данных «о протекании непосредственно не наблюдаемых ментальных процессов» (Кубрякова Е.С., 1999, 70).

И.Ю. Черепанова считает, что самый надежный путь к подсознанию человека – это язык. А использование лингвистических методов в таких областях как психология, психиатрия и т.д. позволяет «более тонко зафиксировать состояние пациента» и «язык творческого бессознательного», регистрировать динамику личности, группы. В современном обществе использование языка в таких областях как средства массовой информации, реклама, политика обуславливает необходимость изучении лингвистических аспектов вербальной суггестии (Черепанова И.Ю., 1997, 102).

Сознание человека, все ценности – культурные, исторические и социальные – опосредованы в языке. Фоновые знания формируют смысловой уровень. О.С. Ахманова отмечает тот факт, что фоновые знания представляют собой «обоюдное знание реалий говорящим и слушающим, являющееся основой языкового общения». Фоновые знания являются необходимым условием для корректной интерпретации языковых высказываний (Ахманова О.С., 2004, 498).

Е.С. Кубрякова считает, что на настоящий момент существуют две проблемы в изучении человеческого фактора в языке. Первая из них сводится к вопросу о том, «какое воздействие оказывает сложившийся естественный язык на поведение и мышление человека… Другая же формировалась как круг вопросов о том, как человек воздействует на используемый им язык, какова мера его возможного влияния на него…»

(Кубрякова Е.С., 1995, 214-215).

Язык является, кроме того, формой культуры. Он связан с культурой и немыслим без культуры, так же как и культура немыслима без языка (Стул Б.С., 1997, 77).

Г.О. Винокур утверждал: «Отдельный язык есть индивидуальное и неповторимое историческое явление, принадлежащее к данной индивидуальной культурной системе… Даже всецело оставаясь на почве одного языка, мы уже изучаем тем самым соответствующую культуру, именно первую, и в известном отношении, может быть, самую важную главу ее истории» (Винокур Г.О., 1959, 211).

Е.Ю. Яценко подчеркивает двустороннюю связь языка и культуры, так как «система языка представляет собой вербальный аспект культуры, и ее функционирование определяется подлежащим выражению внеязыковым содержанием структур памяти пользователя языка, которые организованы в концептуальную сеть согласно общекультурным нормам оценки. С другой стороны, внеязыковая культура часто реализуется через систему языка и реорганизуется в соответствии с правилами этой системы в целях ее линейной презентации в форме естественно-языкового текста»

(Яценко Е.Ю., 1997,113). Следовательно, язык является хранителем культуры народа, а, потому, языковые единицы могут стать источником информации, как о культуре народа, так и о том, что свойственно самому народу, о его ценностях, привычках и т.д. Кроме того, для каждого профессионального сообщества характерно особое использование языка, и анализ языка позволяет лучше понять представителей определенной профессии. Для представителей, работающих в индустрии косметики и парфюмерии, также характерно использование определенных речевых оборотов и лексических единиц. Язык косметики и парфюмерии представляет собой языковую систему, обслуживающую данную сферу общения и имеющую характерные черты. Однако здесь немаловажное значение имеет и в какой области индустрии косметики и парфюмерии работает человек. Нас интересует, как используют язык для продвижения модных косметических и парфюмерных тенденций представители данной индустрии, работающие в сфере массовой коммуникации. В качестве примера рассмотрим фразу телерекламы: «Ведь Вы этого достойны»

("Because you're worth it") (L’Oreal). Этот слоган нам хорошо известен из рекламы парижской косметической фирмы L’Oreal Paris. Эта фраза, принуждающая женщину приобрести ту или иную новинку косметики, особенно действует на женщин не уверенных в себе, в своей привлекательности, которым требуется ежедневная подпитка, что да, она хороша собой и может нравиться противоположному полу. Реклама навязчиво советует покупать косметическую новинку, т.е. она несет в себе психологическое воздействие на потребителя, который практически бесконтрольно воспринимает и усваивает ее как руководство к действиям.


Еще одним примером может служить хорошо известная всем модницам фраза: «Все в восторге от тебя, а ты от Maybelline» («Maybe She's Born With It. Maybe It's Maybelline») (Maybelline). В данном случае возникает проблема перевода длинной исходной фразы на русский язык. Причина здесь, очевидно, в типологических различиях русского и английского языков. Как известно, английский - язык аналитический, русский синтетический. Это означает, что смысл фразы, который в английском выражается через изменения формальных характеристик слов, в русском передается через сочетание смыслов нескольких слов. При переводе англоязычных рекламных текстов, в некоторых случаях русские переводчики не переводят текст, а дают его семантический эквивалент. Также мы видим, что данный рекламный слоган сопровождается маркой рекламодателя. Это также является очень важным моментом, и имеет определенное влияние на потребителя. В голове у последнего откладывается название торгового бренда, что говорит о «эффективности» рекламы.

В 70-х годах XX века происходит смена научных парадигм, результатом чего становится утверждение парадигмы антропологической лингвистики, в которой язык мыслится не как некая безликая имманентная система, но как система, составляющая конститутивное свойство человека, его личностью и знанием о мире, внимание лингвистов сконцентрировалось на когнитивных аспектах языка. Возник повышенный интерес к когнитивным аспектам языковых систем, вызванный необходимостью понять, как человек способен перерабатывать, трансформировать и преобразовывать информацию.

Сейчас уже ни у кого не вызывает сомнения тот факт, что процесс формирования значений является когнитивным процессом. Когнитивный принцип подразумевает, что люди не буквально хранят и воссоздают информацию, которую они читают или слышат, а изменяют эту информацию в соответствии с их убеждениями и контекстом восприятия.

Человек запоминает информацию в виде особых структур – схем. Схема – это структура познания или рамка, которая организует в мозге информацию и вспоминания о людях и событиях. В схему входит информации всех видов: визуальная, аудио, информация лингвистического и нелингвистического характера. Обычно человек, когда делает выводы о других людях о событиях, опирается на уже сформировавшиеся у него схемы (Graesser A.C., Bower G.H., 1990, 47;

Kardes F.R., 1992, 37).

В процессе знакомства с окружающей действительностью у человека формируются соответствующие понятия. Появление когнитивной лингвистики связывают с «распространением взглядов о том, что… при исследовании понимания речи следует обращаться не только к собственно толковым (лингвистическим) знаниям, но и к знаниям о мире (КСКТ, 1996, 71). Знакомясь с новым словом он не всегда знакомится с главным значением, так как различные значения одного и того же слова можно понять внутри соответствующего контекста. Таким образом, то, какое значение слова узнает человек, зависит, главным образом от того, в каком контексте употреблено данное слово.

Однако слово является не только средством выражения наших мыслей, но и посредством слова нам доступно концептуальное знание, мы можем подключить к мыслительной деятельности и другие концептуальные признаки, данным словом непосредственно не названные.

Человеку недостаточно просто быть знакомым с новым понятием. В ходе познавательной деятельности он познает и осмысливает различные стороны нового явления и посредством этой деятельности он узнает и новые значения данного слова. В этом процессе и формируется многомерный образ языкового знака. Л.Л. Нелюбин отмечает особую природу языкового знака, определяя его как языковую, смысловую или смыслоразличительную единицу, которая производится в целях коммуникации, а их совокупность составляет систему. Кроме того, языковой знак представляет концепт в языке. Но слово представляет концепт не полностью, а только те признаки, которые значимы в данной конкретной ситуации (Нелюбин Л.Л., 2005,15).

Вряд ли мы найдем в нашей жизни более сложное и противоречивое явление, чем естественный язык. Естественный язык не является однородным, отличается внутренним многообразием. Ученые, изучающие язык с различных позиций, принимают его системный характер (Нелюбин Л.Л., 2005, 31). Поскольку язык организован системно и функционирует по правилам кода, говорящий, отправляясь от очень небольшого числа основных элементов, может составлять знаки, затем групп знаков, и, наконец, бесконечное количество разнообразных высказываний. Как отмечает Л.Л. Нелюбин, «язык является условием для осуществления мышления и средством, позволяющим хранить и передавать мысли, уже сформированные в процессе мышления. К тому же, необходимо добавить, что язык является кодом, с помощью которого мы фиксируем свое представление об окружающем мире и передаем друг другу информацию о нем. Таким образом, язык – это средство общения людей, оружие формирования и выражения мыслей, чувств, эмоций, средство усвоения и передачи информации» (Нелюбин Л.Л., 2005, 22-30).

Во многих лингвистических исследованиях высказывается мысль о том, что анализ языка должен базироваться на когнитивных аспектах деятельности человека.

Именно поэтому для современной лингвистики характерно обращение к проблеме «человеческого фактора» в языке. Е.Л. Кузьменко говорит о том, что наблюдается тенденция изучении языка в непосредственной связи с человеком, его поведением, мышлением, сознанием, а также анализирует языковые факты в тесной взаимосвязи с языковой личностью и коллективом (Кузьменко Е.Л., 2005, 5). Ученые, работающие в области когнитивной лингвистики, обратили внимание на то, что язык по своей сути антропоцентричен, т.е. описывает действительность через ее восприятие человеком.

Антропоцентризм как особый принцип исследования заключается в изучении объектов науки по их роли для человека и по их назначению, и функции в его жизнедеятельности. То есть он знаменует тенденцию поставить человека во главу угла (Кубрякова Е.С., 1995, 212).

Исследование языка с позиции антропоцентризма было предложено еще В. фон Гумбольдтом, который предложил оригинальную лингвофилософскую концепцию и поставил новее задачи перед языковедами. Изучение языка по В. фон Гумбольдту не заключает в себе конечной цели, а вместе со всеми прочими областями гуманитарной науки служит высшей и общей цели совместных устремлений человеческого духа – цели познания человеком себя.

В.З. Демьянков определяет человека как носителя познавательного процесса;

человек выступает в двойной роли: рассматривающая, познающая сторона и центр перспективы. Принцип антропоцентризма, следовательно, не может не проявляться в языке как одна из когнитивных способностей человека. Суть антропоцентрической парадигмы лингвистики заключается в поиске того, как в языковых единицах отразился сам человек во всем многообразии своих проявлений. Таким образом, антропоцентрический принцип в лингвистике связан с попыткой изучить языковые явления «в диаде “язык и человек”» (Демьянков В.З., 1994, 26-27).

Л.Г. Зубкова прослеживает, как на протяжении веков происходило развитие идей о роли языка в жизнедеятельности человека, о влиянии языка на человека, о специфических человеческих свойствах языка. При этом лингвист приходил к выводу, что, говоря об антропоцентризме, нельзя забывать о «двоякой сущности человека и его языка – природной и социальной одновременно» (Зубкова Л.Г.,1999, 23-28).

В.М. Алпатов считает, что любое исследование языка антропоцентрично, так как любое лингвистическое описание опирается на интуицию носителя языка, хотя носитель языка и исследователь не обязательно одно и то же лицо. При этом автор приходит к выводу, что антропоцентричный подход к языку исторически первичен, а, следовательно, когнитивная лингвистика представляет собой возврат к историко – филологической традиции на новом этапе (Алпатов В.М., 1993, 20-21).

Однако сегодня, когда многие лингвисты ставят во главу своих исследований только антропоцентрический подход к языку, постулируя и приветствуя переход от структурного анализа языка к его функциональному описанию, не стоит забывать слова М.М. Бахтина (Бахтин М.М., 2000, 83) о том, что, «формально – лингвистический и психологический подходы одинаково бьют мимо цели… Правда, при подчинении основному и более конкретному социологическому подходу обе абстрактные точки зрения – формально – лингвистическая и психологическая – сохраняют свое значение. Их сотрудничество даже совершенно необходимо, сами по себе, в своей изоляции, они мертвы».

Итак, мы рассмотрели язык как важнейший элемент человеческой культуры и определили, что он является весьма важной для человека формой существования знаний и рассматривается учеными в качестве источника данных. Кроме того, язык является формой культуры. Он связан с культурой и немыслим без культуры, так же как и культура немыслима без языка.

Список используемой литературы:

1. Алпатов В.М. Об антропоцентричном и системоцентричном подходе к языку// Вопросы языкознания.-1993,№1, с.15- 2. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов / О.С. Ахманова. – М.: УРСС, 2004. -576с.

3. Бахтин М.М. Фрейдизм. Формальный метод в литературоведении.

Марксизм и философия языка. –М.: Изд-во «Лабиринт», 2000,640с.

4. Винокур Г.О. Избранные работы по русскому языку. – М.: Государственное учебно-педагогическое издательство Министерства просвещения РСФСР, 1959, 492с.

5. Демьянков В.З. Когнитивная лингвистика как разновидность интерпретирующего подхода// Вопросы языкознания. –М.,1994, №, с.17 6. Зубкова Л.Г. Истоки и эволюция антропоцентрического подхода к языку// Русский язык и русистика в современном культурном пространстве: тезисы докладов и сообщений междунар. науч. конф. 13- октября 1999г. -Екатеринбург: Изд-во Уральского ун-та, 1999,с.33-38.

7. КСКТ. Краткий словарь когнитивных терминов/ Кубрякова Е.С., Демьянков В.З., Панкрац Ю.Г., Лузина Л.Г. М.: Изд-во МГУ, 1996,245с.


8. Кубрякова Е.С. Языковое сознание и языковая картина мира// Филология и культура. Материалы международной конференции. – Тамбов: Изд-во ТГУ,1999,с. 5-13.

9. Кубрякова Е.С. Эволюция лингвистический идей во второй половине XX века // Язык и наука конца XX века. –М.: Рос. гос. гуманит. ун т,1995,с.144-238.

10. Кузьменко Е.Л. Вербальная характеристика личности: Автореф. дис.

…д-ра филол. Наук. –М., 2005, 47с.

11. Нелюбин Л.Л. Очерки по введению в языкознание. - М.:Ид-во МГОУ, 2005, 199с.

12. Стул Б.С. Язык и культура речи// Филология и культура. Материалы международной конференции. – Тамбов: Изд-во ТГУ,1997,с. 77-78.

13.Черепанова И.Ю. Языковое сознание в аспекте суггестивной лингвистики// Филология и культура. Материалы международной конференции. – М.,1997, с.102-103.

14.Яценко Е.Ю. Культурологические аспекты дискурсивной семантики слова текста// Филология и культура. Тезисы международной конференции. – М.,1997, с.113-114.

Михайлова Д.А.

ИЛиМК МГОУ Категории «дикурс» и «текст»: проблема определений В современной науке о языке широко возрос интерес к такому ключевому понятию лингвистики текста как дискурс. Концепция дискурса часто сопоставляется и неразрывно связана с такими понятиями как текст и функциональный стиль. Однако имеются веские аргументы в сторону существенных различий между дискурсом и текстом, и дискурс не может совершенно быть сведен к функциональному стилю. При изучении дискурса, текста и функциональных стилей в настоящее время широкое применение приобретает подход, учитывающий прагматические, социокультурные, антропологические, психологические и другие факторы.

Являясь предметом междисциплинарного изучения, наибольшему изучению дискурс подвергается в лингвистике.

Дискурс, как текст, взятый в рамках ситуации общения, может быть рассмотрен в различных измерениях. Так прагмалингвистический подход подразумевает то, что дискурс представляет собой интерактивную деятельность участников общения, обмен информацией, оказание воздействия друг на друга, использование различных коммуникативных стратегий, их вербальное и невербальное воплощение в практике общения (Т.А. ван Дейк, 1993). С позиции функционального подхода предполагается анализ функций дискурса обусловливается изучением функций языка в широком социокультурном контексте.

Лингвостилистический анализ дискурса выделяет регистры общения, разграничивает устную и письменную речь в их жанровых разновидностях, изучает характеристики функциональных стилей (В.К.

Батиа, 1993).

С позиции формально или структурно ориентированной лингвистики дискурс определяется, как язык выше уровня предложения или словосочетания – «language above the sentence or above the clause» (М.

Стабс, 1994). Лингвокультурное изучение дискурса устанавливает специфику общения в рамках определенного этноса, определяет формульные модели этикета и речевого поведения в целом (В. И. Карасик, 2000). Социолингвистический подход к исследованию дискурса предполагает анализ участников общения как представителей различных социальных групп и анализ условий общения в широком социокультурном контексте (Дж. Браун, 1983).

(С.Ю Тюрина, http://www.vfnglu.wladimir.ru/files/netmag/v3/ar11.doc.) Взаимосвязь всех вышеупомянутых подходов к рассмотрению понятия дискурс нельзя отрицать. Таким образом, определить это понятие, рассматривая его лишь с одной стороны не возможно. Существует немалое количество определений. Их наличие можно объяснить наличие различных направлений и методик анализа дискурса.

Таким образом, Т.А. ванн Дейк предложил концепцию «прагматического понимания дискурса». Данная идея дает определение дискурса как особого коммуникативного события, как «сложного единства языковой формы, знания и действия» (Т.А. ван Дейк, 1989: 121-122).

Автор утверждает, что понимание общего смысла высказывания может быть недостаточным для того, чтобы определить его коммуникативную направленность. Одно и тоже высказывание может оказаться и обещанием, и угрозой и просьбой. Согласно Т.А. ван Дейку, дискурс – это существенная составляющая социокультурного взаимодействия, характерные черты которого – интересы, цели и стили. Из выше написанного этого следует, что исследование дискурса неизбежно связано с теорией речевых актов, в которой актуализация предложения, приводящая к образованию высказывания в процессе речевого общения, рассматривается как форма проявления преимущественно межличностных отношений (А.И. Иванченко, 2009: 13-15).

П.Серио выделяет восемь значений термина "дискурс":

 эквивалент понятия "речь", т.е. любое конкретное высказывание;

 единицу, по размерам превосходящую фразу;

 воздействие высказывания на его получателя с учетом ситуации высказывания (в рамках прагматики);

 беседу как основной тип высказывания;

 употребление единиц языка, их речевую актуализацию;

 социально или идеологически ограниченный тип высказываний, например, феминистский дискурс, административный дискурс;

 теоретический конструкт, предназначенный для исследования условий производства текста.

(П. Серио, 1999: 26-27) Л.М. Макаров определяет дискурс с точки зрения формальной, функциональной и ситуативной интерпретации. Более узкое понимание дискурса - это установление корреляции "текст и предложение" - "дискурс и высказывание". Контекст как признак дискурса акцентирует внимание исследователей на противопоставлении того, что сказано, и того, что имелось в виду, и, следовательно, на ситуацию общения (Л.М. Мкаров, 2003).

Ситуативное понимание дискурса раскрывается в ЛЭС, где дискурс определяется как "связный текст в совокупности с экстралингвистическими - прагматическими, социокультурными, психологическими и другими факторами;

текст, взятый в событийном аспекте;

речь, рассматриваемая как целенаправленное, социальное действие, как компонент, участвующий во взаимодействии людей и механизмах их сознания (когнитивных процессах). Дискурс - это речь, “погруженная в жизнь” (http://lingvisticheskiy-slovar.ru/description/diskurs/168).

В современной лингвистике термин «дискурс» близок по смыслу к понятию «текст». Непрекращающийся поиск русских эквивалентов:

дискурс, речь, тип речи, текст, тип текста, связный текст, текст связной речи - свидетельствуют о неоднозначной сущности этого понятия.

А.И. Варшавская вводит понятие дискурса-текста, трактуя дискурс как процесс языкового мышления, а текст – как результат или продукт этого процесса.

Исследуя разницу между дискурсом и текстом, Т.А. ван Дейк отмечает, что «дискурс» – это актуально произнесенный текст, а “текст” – абстрактная грамматическая структура произнесенного. «Дискурс» – это понятие, касающееся актуального речевого действия, тогда как “текст” – это понятие, касающееся системы языка. Текст – это абстрактный теоретический конструкт, реализующийся в дискурсе.

По выражению Дж.Лича, текст реализуется в сообщении, посредством которого осуществляется дискурс.

В.В.Богданов рассматривает речь и текст как два аспекта дискурса. Не всякая речь поддаётся текстовому перекодированию и не любой текст можно «озвучить». Поэтому дискурс понимается широко – как всё, что говорится и пишется, другими словами, как речевая деятельность, являющаяся в то же время и языковым материалом в любой его презентации – звуковой или графической. Текст в узком смысле понимается как «языковой материал, фиксированный на том или ином материальном носителе с помощью начертательного письма. Таким образом, термины речь и текст будут видовыми по отношению к объединяющему их родовому термину дискурс».

Некоторые лингвисты трактуют дискурс как интерактивный способ речевого взаимодействия, в противовес тексту, обычно принадлежащему одному автору;

это сближает данное противопоставление с традиционной оппозицией диалог vs монолог. Последнее разграничение условно, поскольку даже монолог по-своему диалогичен, он всегда обращен к адресату, реальному или гипотетическому. (С. Ю. Тюрина http://www.vfnglu.wladimir.ru/files/netmag/v3/ar11.doc. ) Проводя исследования дискурса, современные ученые обращают свое внимание скорее на характеристики и свойства сущности понятия дискурса, а не на его формальные свойства. С точки зрения психолингвистики под текстом может пониматься элементарная единица дискурса.

В.В. Красных определяет текст как составляющую дискурса, которая обладает всеми особенностями, характерными для коммуникативного акта (В.В. Красных, 2003: 111-115). «Появляется определение текста как «коммуникативно направленного вербального произведения, обладающего структурно-смысловым единством, обусловленным его эмоциональной доминантой». Текст может трактоваться и как «средство динамического взаимодействия коммуникантов», следовательно, за термином «текст»

закрепляется функция речевого общения. Таким образом, текст понимается не только как речевое произведение, обладающее структурно смысловым единством, но и как лингвистический компонент дискурса, фиксирующий речевое общение» (А.И. Иванченко, 2009: 13).

Н.С. Валгина понимает дискурс как «процесс, связанный с реальным речепроизводством», тогда как текст она связывает с «результатом этого процесса» Кроме того, как утверждает Н.С. Волгина, «разграничение может быть определено формами речи: термин ‘дискурс’ чаще применяют к произведениям устной речи, а термин ‘текст’ – к произведения письменной речи. ‘Дискурс’в западной терминологии может обозначать вообще любую речь» (Н.С. Валгина, 2003:19).

В настоящее время в современной науке о языке термин ‘дискурс’ не обходится без определения ‘текста’ как основной единицы общения, так как « мы говорим не разрозненными словами, а предложениями и текстами, а наша речь покоится на ситуации» ([Шмидт,1978] цит. по:

Прохоров: 2004).

Это дает право тексту быть отличным от других единиц языка, при этом ситуация является «полноправным компонентом структуры текста»

([Барт, 1978], цит. по Прохоров, 2004).

Трактовка текста как динамической единицы коммуникации, то есть в действии, требует рассмотрения его функционального аспекта, а текстовая направленность на процесс коммуникации выдает прагматику текста. Если считать, что основная цель коммуникации заключается в том, чтобы спровоцировать тех или иных реакции собеседника, то его задачей будет воздействие на адресата. Таким образом, предполагается обусловленность авторского выбора определенных средств выражения смысла текста и его жанровой установки. В каждом конкретном случае выбор вида и жанра зависит от условий передачи информации (участников процесса, средства коммуникации и т.п.). В зависимости от своего замысла автор останавливает свой выбор на конкретных языковых средствах, которые, по его мнению, соответствуют данной ситуации.

Текст, так же как и дисукрс не имеет четкого определения, так разными лингвистами он трактуется по-разному. Так Ю.Е. Прохоров, цитируя Барта, определяет текст, как «любой конечный отрезок речи, представляющий собой единство с точки зрения содержания, передаваемый с коммуникативными целями, имеющий внутреннюю организацию и связанный с иными культурными факторами, нежели те, которые относятся к собственному языку (Ю. Е. Прохоров, 2004).

В ЛЭС даётся следующее определение «текста»: «объединенная смысловой связью последовательность знаковых единиц, основными свойствами которой являются связность и цельность. … Правильность восприятия Т. обеспечивается не только языковыми единицами и их соединениями, но и необходимым общим фондом знаний, коммуникативным фоном, поэтому восприятие Т. связывается с пресуппозициями.»

Прагматический анализ текста вытекает из функционального, логически продолжает и развивает его. Он изучает функционирование языковых знаков в речи. В лингвистическую парадигму включаются вопросы, связанные с субъектом (автором текста), адресатом (читателем) и – главное – с их взаимодействием в акте коммуникации.

Прагматический анализ лежит в основе теории дикурса (И.А. Лиходкина, 2011: 59).

Исследование дискурса стало одним из ключевых направлений прагмалингвистики, в которой дискурс понимается как «арена взаимодействия участников речевого акта», где главная роль отводится говорящему, слушателю и коммуникативной ситуации. С точки зрения исследователей прагматики дискурса основной его характиристикой является адресованность к слушателю (А. И. Иванченко, 2009: 14).

Возвращаясь к определению понятия дискурс, следует сослаться на основоположника современной западной школы дискурсного анализа М.Фуко. По определению Фуко дискурс – это «совокупность анонимных, исторических, детерминированных всегда временем и пространством правил, которые в данной эпохе и для данного социального, экономического, географического или языкового окружения определили условия воздействия высказывания» (М. Фуко, 1996: 29). Из этого следует, что дискурсный анализ рассматривается как в диахроническом, так и в динамическом аспекте. Он тесно связан с экстралингвистическими факторами.

Есть так же и еще одно рассмотрение дискурса и текста, сформулированное В.В. Богдановым. Богданов рассматривает речь и тест как «два аспекта дискурса». По его утверждению не всякая речь поддается «текстовому перекодированию, но и не любой текст можно озвучить»

(Е.М. Фильчакова, 2011: 296, цит. по В.В. Богданов, 1990). Это может означать, что дискурс понимается широко – как речевая деятельность, являющаяся «в тоже время и языковым материалом» в графической, звуковой, и даже электронной репрезентации. Будет верно заметить, что термины «текст и речь являются подвидовыми по отношению к объединяющему их родовому термину дискурс» (Е.М. Фильчакова, 2011:

296, цит. по В.В. Богданов, 1990).

В начале 70-х годов была предпринята попытка дифференцировать понятия текст и дискурс, бывшие до этого в европейской лингвистике почти взаимозаменяемыми, с помощью включения в данную пару категории ситуация. Так, дискурс предлагалось трактовать как «текст плюс ситуация», в то время как текст, соответственно, определялся как «дискурс минус ситуация» [Widdowson 1973;

stman, Virtanen 1995: 240]. В этом нашла выражение общая тенденция к пониманию дискурс-анализа как широкого подхода к изучению языковой коммуникации, для которого характерны, с одной стороны, повышенный интерес к более продолжительным, чем предложение, отрезкам речии, с другой стороны, чувствительность к контексту социальной ситуации: Discourse analysis is «a rapidly expanding body of material which is concerned with the study of socially situated speech... united by an interest in extended sequences of speech and a sensitivity to social context» [Thompson 1984: 74] ( М.Л. Макаров, 83-84).

Таким образом, исходя из рассмотренных определений, можно сделать вывод, что в современной лингвистике под текстом понимается абстрактная, формальная конструкция, под дискурсом – различные виды её актуализации, рассматриваемые с точки зрения ментальных процессов в связи с экстралингвистическими факторами. (С. Ю. Тюрина http://www.vfnglu.wladimir.ru/files/netmag/v3/ar11.doc. ) С точки зрения функционального подхода, дискурс сопоставляется с понятием функционального стиля. Как замечает Ю.С. Степанов, термин «дискурс» ввели за необходимостью заполнить отсутствие в англосаксонской традиции понятия «функциональный стиль» ( Ю.С.

Степанов, 1995: 36).

М.Н. Кожина выделяет общие признаки ключевого понятия (дискурса и функционального стиля) и принципов исследования изучаемого объекта:

– динамизм – «процесс использования языка, когнитивно-речевая деятельность»;

– детерминация изучаемого объекта экстралингвистическими факторами, условиями производства речи (высказывания);

– принцип системности при использовании языковых средств, взаимосвязь последних, эксплицирующая специфику дискурса и функционального стиля;

– историзм как дискурса, так и функционального стиля;

– тексты – письменные и устные – как результат речевой (дискурсной) деятельности (воплощенность ее в текстах) и в то же время материал исследования;

– междисциплинарный метод анализа (И.А. Лидохина, 2011: 60, цит.

по М.Н. Кожина, 2008: 195-196).

Выделяют три вида дискурса в зависимости от коммуникативных целей:

– естественный дискурс, используемый для повседневного общения;

– научный дискурс – для обсуждения научных проблем;

– художественный дискурс – художественного отражения действительности.

Если провести параллели с типами функциональных стилей, то можно считать, что трем вышеупомянутым видам дискурса соответствуют следующие стили речи:

– разговорный стиль;

– научный стиль;

– стиль художественной литературы.

«Естественный» дискурс – это разнообразные формы, которые дискурс принимает в реальных условиях конкретных ситуаций повседновного общения, и которые в зависимости от характера коммуникантов и специфических целей коммуникации могут включать в себя те или иные элементы «предметности» или «художественности» (И.А.

Лидохина, 2011: 60, цит. по Н.Н. Михайлов, 2006:14). Не возможно указать на какие-либо факты художественного дискурса в сравнении с естественным, в этом и заключается трудность его изучения.

Делая вывод из выше написанного можно считать, что понятии текст, дискурс и функциональный стиль граничат между собой. Текстология, дискурс-анализ и функциональная лингвистика – это близкий дисциплины, сущность которых заключается в глубоком и всестороннем анализе речи (дискурса) Список использованной литературы:

1. Валгина Н.С. Теория текста. - М.: Логос, 2003. – 280 с.

2. Иванченко, И.А. Дискурс как реалтзация коммуникационных намерений в различных ситуациях общения [Текст]/ А.И. Иванченко// Иностранные языки в школе. – 2009. – № 1. – С. 3. Карасик, В.И. О категориях дискурса. Электронный ресурс:

http://homepages.tversu.ru/~ips/JubKaras.html 4. Красных, В.В. «Свой» среди «чужих»: миф или реальность?. – М.:

ИТДГК «Гнозис», 2003. – 375 С.

5. Лингвистический энциклопедический словарь. Электронный ресурс: http://lingvisticheskiy-slovar.ru/description/diskurs/ 6. Лиходкина, И.А. О соотношении понятий «текст», «дискурс» и «функциональный стиль» [Текст]/ И.А. Лиходкина// Вестник МГОУ.

Серия: Лингвистика. – 2001. – №3. – С. 57-61.

7. Макаров, М.Л. Основы теории дискурса. М.,2003.

8. Прохоров Ю. Е. Действительность. Текст. Дискурс. - М.: Флинта:

Наука, 2004. — 224 с.

9. Серио, П. Как читают тексты во Франции // Квадратура смысла.

М., 1999. С. 26-27.

10. Тюрина, С.Ю. Дискурс как объект лингвистического исследования.

Электронный ресурс:

http://www.vfnglu.wladimir.ru/files/netmag/v3/ar11.doc Никулина О.Ю.

ИЛиМК МГОУ Использование элементов дистанционного обучения, заочного обучения и экстерната в организации профильного обучения иностранным языкам в средней общеобразовательной школе В соответствии с « Концепцией профильного обучения на старшей ступени общего образования», утвержденной Приказом Министра образования № 2783 от 18.07.2002 и распоряжением Правительства Российской Федерации от 29 декабря 2001 г. №1756-р об одобрении Концепции модернизации российского образования на период до 2010 г.

на старшей ступени общеобразовательного школы предусматривается профильное обучение, ставится задача создания “системы специализированной подготовки (профильного обучения) в старших классах общеобразовательной школы, ориентированной на индивидуализацию обучения и социализацию обучающихся, в том числе с учетом реальных потребностей рынка труда … отработки гибкой системы профилей и кооперации старшей ступени школы с учреждениями начального, среднего и высшего профессионального образования”.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.