авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 46 | 47 || 49 | 50 |   ...   | 82 |

«Настоящее издание – это переиздание оригинала, переработанное для использования в цифровом, а также в печатном виде, издаваемое в единичных экземплярах на условиях Print-On-Demand (печать ...»

-- [ Страница 48 ] --

Отвечаю на Ваше письмо.

Теперь уже сомневаюсь, чтоб с Рейнгардтом могло что-нибудь выйти.

Летом и в начале осени я принялся за это очень рьяно и послал Вам подробное предложение на «Сон в летнюю ночь» у нас и «Елену» в оперетке (не в моем Музыкальном театре, а в Государственном театре оперетты). И сговорился с дирекцией оперетки... Вы мне ничего не ответили. Очевидно, Вас испугал Константин Сергеевич сроками. А я здесь еще некоторое время поддерживал эту мысль. И в театре и в Правительстве. Уже даже закидывал мысль в Киев, Харьков. Чтоб и там он ставил...

Но теперь столько работы в театре, что не найдется для этого дела ни сил, ни времени.

Досадно! Рейнгардт мог бы прожить здесь месяцев 5–6. А то и дольше1.

Вы себе не можете представить, какая несосветимая разница между театральной жизнью здесь и в Европе. Во всех решительно отношени ях! Насколько здесь все глубже, серьезнее, интереснее, обеспеченнее.

Я сдал почти одновременно – на расстоянии недели – две постановки:

«Катерина Измайлова» – опера Шостаковича, молодого гениально го композитора, и «Егор Булычов», пьеса Горького. Та и другая – с огромным успехом. В особенности опера. Это событие во всем музы кальном мире. Вот газета, в которой вся полоса называется «Победа Музыкального театра». Вот конец одной статьи в другой газете:

«Именно в этом произведении театр им. Немировича-Данченко вырос в оперный театр крупнейшего масштаба». Вот третья: «Победа советской оперы»2.

Я уже давно не помню такого подъема, такой накаленной залы, как была у нас на генеральных репетициях, на премьере и на «обществен ном показе».

У меня там теперь великолепные голоса, отличные актеры, оркестр в 90 человек. Проект постройки театра уже утвержден. Правительство ассигновало девять миллионов. На месте начаты работы: Тверской бульвар, бывший дом градоначальника. Дом уже разбирается... Театр строится огромный, на 1600 зрителей3.

До лета мне предстоит выпустить еще: в МХАТ «Грозу» Островского, новую пьесу Киршона, «Враги» Горького, а в Музыкальном театре «Травиату». Только бы хватило сил!

Всего в письме не расскажешь – столько дела!

Летом, надеюсь, встретимся!

Насчет долга. Милый Леонид Давыдович! Получить сейчас валюту нет ни малейшей возможности. Иначе я давно бы сам Вам выслал. Как нарочно, Павлова, по-видимому, попала в лапы директора, который выбросил русский репертуар.

Появилась новая (тысяча первая) надежда получить что-то через Бертенсона в Холливуде. Первое, что будет в этом случае сделано, – перевод Вам моего долга.

Но Вы не горюйте: целее будут! Понадобятся Вам и потом, и потом...

Сердечно Вас любящий Вл.Нем.-Дан.

Катерин. Никол. и я шлем Юлии Карловне и всем Вашим самые нежные чувства.

А может быть, весной встретимся уже не в Берлине?!..

Ваш Вл.Немирович-Данченко 1425. С.Л.Бертенсону 22 февраля [22 февраля 1934 г. Москва] Милый Сергей Львович!

Расскажу Вам такое. Как только я приехал, наш нарком обратился ко мне с просьбой или предложением взять на себя директорство еще и над Малым театром! Сколько я ни объяснял, что меня на это не хватит, он продолжал убеждать. Потом к нему присоединился и Енукидзе.

Потом ко мне приезжали представители Малого театра, потом наши мхатовцы делали собрание протеста, чтоб я отказался, и т.д.

Вот за завтраком-чаем на юбилее нашего театра я говорю Малиновской:

«Вообразите, Елена Константиновна, и Андрей Сергеевич и Авель Софронович уговаривают меня взять, кроме Худож. театра с его фили алами и Музыкальным, еще и Малый!» – «Как? – вскидывается Елена Константиновна, – как Малый? Они же обещали мне Вас для Большого театра!» Чувствуете соль рассказа?

Только что я посмеялся над этим, входит Баталов с докладом: «Вл.

Ив.! Тут дирекция Межрабпома. Она пришла просить Вас взять на себя руководство и т.д...!» В Худож. театре я один. Константин Сергеевич так до сих пор и не возвратился из-за границы. Так как, по традиции, он должен все делать так, как сделаю я, то, значит, не приедет два года. Как Вы знаете, глав ные мои симпатии все в Музыкальном. Но в Художественном дело так опустилось, т.е. чисто художественная сторона, что надо было стянуть и подтянуть силы. Поэтому выпуск «Егора Булычова», который Вас не заинтересовал, был моментом важным. Пьеса очень хорошая. Она меня увлекла, как только я прочел ее за границей. Все внимание я направил на актерское мастерство. И в этом отношении оно на очень большой высоте. Как давно не было. И вообще спектакль получился отличный.

Пьеса Афиногенова «Ложь», которой я тоже начал заниматься с боль шим интересом, на половине работы сошла с репертуара2. Теперь параллельно репетируется «Гроза» (Еланская), «Враги» – Горького, «Мольер» – Булгакова, пьеса Киршона, «Пиквикский клуб». Пять постановок! На днях залажу еще «Горе от ума»3. А в Музыкальном я работал над «Катериной Измайловой» («Леди Макбет Мценского уезда») не только с аппетитом, а как бы с жадностью. Был очень в ударе. Был даже такой редкий случай, что труппа разразилась апло дисментом, когда я «показывал». Спектакль вышел настоящим, велико лепным музыкальным событием, событием огромного масштаба. Опера идет непрерывно при аншлагах, по повышенным ценам.

Теперь подошел к «Травиате», которую ставлю совсем по-новому (и текст, конечно, новый, Веры Инбер, под моим руководством).

Но все театры отнимают у меня времени меньше, чем всякие встречи, выступления, дискуссии, приемы, статьи... И вот: некогда, некогда, некогда!

До сих пор при встрече Таиров или Коонен говорят мне: «Вл. Ив.! А когда же должок? «Машиналь»? То есть должен им (Вам?!) посмотреть «Машиналь»4. У них идет часто. Я думаю, не меньше раза в шестид невку. Говорят, идет очень хорошо. А самому мне посмотреть некогда!

Впрочем, не потому некогда, что вечеров не хватает. По вечерам-то я и берегу себя. Очень редко выезжаю, разве на рауты в посольство, куда приглашаюсь всегда «с супругой». Наладились дружеские отно шения у меня с французами. – Буллитом я только раз встретился, как раз в день его отъезда в Америку5. Он выразил такой большой интерес к знакомству со мной, так долго задержался, со мной разговаривая, что заставил Литвинова напомнить о необходимости отойти дальше.

Очаровательный господин! Просил меня перезнакомить его с театраль ными. Я обещал, конечно. На этих днях он возвращается в Москву.

Я только вчера из Ленинграда. Уезжал туда отдохнуть от визитов, телефонов... «Астория» великолепный европейский отель, совершенно первоклассный, чудесная прислуга, идеальный порядок, великолепная кухня, ресторан с отличными оркестрами (три разные в разные часы).

Словом, я чувствовал себя совершенно, как в Милане, Риме, в Торино, где жил в первоклассных отелях. Я никого не принимал, никуда не выезжал. Только раз в балет, в совершенном инкогнито и на «Леди Макбет Мценского уезда» в Михайловском театре (хорошо, но далеко до моего театра). Пробыл 10 дней, хотя вернулся с маленьким насмор ком, но отдохнувши.

О смерти Вашего дяди узнал я давно, от Раскольникова.

Так с «Воскресением» ничего и не удается? А ведь фотографии я посы лал, это уже в третий раз! Сумели ли Вы что-нибудь сделать?

У меня за границей есть долги. Было много расчетов на «Цену жизни»

и «Вишневый сад» в Италии. Но там что-то произошло. У Павловой новая дирекция, которая, кажется, потребовала исключительно ита льянского репертуара.

Если бы Вы сумели что-нибудь сделать! Вот придет лето. На большую валюту я рассчитывать не могу. А съездить в Карлсбад, Женеву будет необходимо. И долги заплатить. Не посоветуете ли, как заработать? Я сам виноват – до сих пор книгу не закончил. А для этого мне непремен но надо будет уехать.

Скажу Вам мысль, которую не скажу другим: по-моему, сейчас нигде нет режиссера, умеющего быстро научить актера, такого, как я. Право!

Ведь Вы знаете – я не нахал. Но то, что я делал в Италии с тремя поста новками и вот теперь с оперными и в Художественном театре, убеждает меня, что я не преувеличиваю. И каких я результатов добиваюсь!! И, повторяю, как быстро!..

Вспоминаем Вас очень часто. Флюиды, отправляемые нами Вам, самые нежные. Живем мы здесь хорошо. У меня все есть, конечно, в большем изобилии, чем за границей. Ко всему этому я не знаю трамваев, т.к.

имею автомобили и в Худож. театре и в Музыкальном. Отношение ко мне никогда не было такое отличное. И у властей и у публики. Может быть, Майлстон рассказывал Вам об овациях, какие мне делались при нем. (В Музыкальном театре я почти всегда вхожу в зал с овацией.) И все будет хорошо и у нас и у вас, если... если у вас на Западе не устро ят опять войны. Вот ее проклятые признаки иногда туманят горизонты.

Ну, что же Вам еще писать, дорогой Сергей Львович? Журналы Вам высылаются. Не помню, писал ли я Вам о постройке собственного театра для Музыкального моего имени? На проекты и изыскания уже издержано более 600 тысяч. Ассигновано 9 миллионов. Проект уже раз работан (под моим руководством), все по последнему слову театраль ной архитектуры. Дома, где будет стройка, уже разрушаются, жильцы уже переводятся. Театр по фасаду будет, как Большой.

Вы Москвы не узнали бы, до чего изменилась.

Пишите побольше. Обнимаю Вас за себя и за своих.

Ваш В.Немирович-Данченко 1426. Д.Л.Тальникову 1 марта 1934 г.

[1 марта 1934 г. Москва] Это Вы не видите за бытом больших событий и отношения к ним действующих лиц, – Вы, а не театр1. Когда театр ставил Чехова, это Вы не хотели чувствовать, упирались от глубокой чеховской лирики, а вслушивались в сверчков и вглядывались в колеблющиеся от ветра гардины. Теперь, когда театр рисует жизнь, в которую врывалась большая политика, это Вы не хотите видеть, как все лица этой жизни, каждый по-своему, проникает в эту жизнь, – Вы, а не актеры. Вы не хотите видеть в Топоркове самого глубокого попа-изувера, в Шурке устремленного туда, в борьбу, подростка, в Истрине злостного врага2, в Меланье изумительнейший образ игуменьи-стервы, надувалы, сильной, сочной опоры косности, – мелкого эгоизма во второстепенных лицах и пр. и пр... Вы останавливаетесь на мельчайшей детали с полотенцем или кредитной бумажкой – во время простой, живой паузы, – деталях, ни от чего не отвлекающих. Вы останавливаетесь придирчиво, беспо коясь за движение основных идей пьесы. Тут Вы не просто хороший зритель, а защитник принципа, всюду подозревающий крамолу. Вы не зритель, а пристрастный судебный следователь. Ах, бытовая фигура!

Ах, бытовая подробность! Значит, идея загнана в щель или театр ее даже не увидел!

Но как человек театральный, все же со вкусом, против собственной воли Вы не удовлетворяетесь Леонидовым как раз в той части, где он мало бытовой!..

Или Вы боитесь, что до публики такая идеология, как ее проводит Художественный театр, не дойдет? Ошибаетесь. Или надо приучать публику, чтоб доходило. А это именно должны делать Вы. Это надо делать, а не критиковать, помогать театру, когда он избирает путь «углубленности», а не «поверхностности», а не порицать его за это.

Помогать, чтоб проникало в публику настоящее искусство. Ярлыки на образах – не наше искусство...

1427. А.М.Горькому Телеграмма [14 марта 1934 г. Москва] Дорогой Алексей Максимович!

Московский Художественный театр Вашего имени только что сыграл восьмисотый спектакль «На дне». Уже 32 года эта пьеса не схо дит с репертуара МХАТ. Появление «Дна» одним ударом проложило целые пути театральной культуры. В годы Октябрьской революции «Дно» приобрело новое значение, сделавшись любимейшей пьесой победившего пролетариата. Имея в «Дне» образец подлинно народной пьесы, мы считаем этот спектакль гордостью театра. МХАТ глубоко счастлив, что связь его с Вами с каждым годом растет и укрепляется, и с нетерпением ждет встречи с Вами в своих стенах. Немирович-Данченко 1428. А.М.Горькому 7 апр. 1934 г.

[7 апреля 1934 г. Москва] Дорогой Алексей Максимович!

Делаю еще попытку связаться с Вами. Это вот уже полтора месяца!

И звонил к Крючкову бесконечное число раз, и сговаривался с ним, и ждал-ждал! Вы болели, выздоровели, вероятно, выезжали, конечно – принимали, а я так ничего и не дождался.

Один из самых тяжелых для меня вопросов – это и не для меня, – т.е.

– не для моих личных интересов, – и не для Ваших: наш несчастный Цингер! В сентябре мне удалось схлопотать для него немного валюты (1000 марок), теперь снова хлопочу. Из квартиры их выселили, ютятся они Бог знает где. Я уже был не раз по этому поводу в Наркомпросе, но до Андрея Сергеича пока не доходил, хотел подкрепить свою просьбу Вашим сильным словом1. А затем – дела театральные... Я Вам писал длинное письмо тотчас же после «Булычова», но, поразмыслив, не послал, т.к. там были вещи, о которых легче говорить, чем писать.

Ну вот! Буду опять ждать. А занят я сейчас выше всяких сил!

Ваш Вл.Немирович-Данченко.

Дома тел. 4.54. Секретариат в театре 1.63.86.

1429. Н.В.Тихомировой [2 мая 1934 г. Москва] Нина Васильевна!

Вы знаете, что я ценю в Вас какой-то, трудно определяемый, внутренний артистический аппарат, диктующий Вам такие прекрасные образы, как бабушки в «В людях» или матери в «Блокаде», да и многие другие. Упоминая о них, вовсе не хочу сказать, что для Вас закрыты роли молодых женщин или девушек. Но тут Вы чего-то не дорабатыва ете. Вот Елена в «Страхе»1. Вы отлично владеете сценой, Вы просты, искренни, молоды, – но, во-первых, она у Вас уж очень много сердится.

Целые акты окрашиваются одной назойливой краской. В палитре для этой роли так мало у Вас женщины, с которой приятно не только обще ственными делами заниматься. И вот еще, едва ли не самое важное, – голос. Что бы нам с ним сделать? Вы не пробовали серьезно приняться за него и с преподавательницей по постановке голоса и – пожалуй, еще вернее – с врачом? Голос всегда будет Вам помехой для молодых ролей, – т.е. при тех больших художественных требованиях, которые должны предъявляться в Художественном театре и которые предъявляет Ваше собственное артистическое отношение к делу.

1430. Б.Н.Ливанову [2 мая 1934 г. Москва] Ливанову.

Вы все отмахиваетесь, когда я пристаю к Вам с Вашей манерой гово рить...

Ну, вот Кимбаев. Вы играете его первоклассно, можно сказать – непод ражаемо. А ведь благодаря тому, что разбираешь-то едва половину того, что он, Кимбаев, говорит, – благодаря этому до нас доходит, глав ным образом, его чудесный нрав и трогательно-смешная характерность.

Литература же роли, за которой светится еще и еще что-то, отлетает.

Вследствие этого внешнее слишком часто заслоняет внутреннее. И цен ность образа понижается1.

Нет, у Вас просто болезнь – находить характерность непременно в нечистой дикции. Паки и паки убеждаю Вас обратить на это внимание.

1431. В.Г.Сахновскому 2 мая 1934 г.

[2 мая 1934 г. Москва] Поручаю Вам осуществить задержанное мною постановление «Треугольника» от 17 февраля с.г. относительно переквалификации К.Н.Еланской одним разрядом выше и считать эту переквалификацию с 1 января с.г.1.

Вместе с тем сделать то же относительно О.Н.Андровской. Уже после «Рекламы» наметилось ее мастерство прекрасной комедийной актрисы на «ведущие роли», а в текущем сезоне я убедился в этом еще более на исполнении ею Смельской, на том, как доработала она Сюзанну2 и как репетирует Варвару («Гроза»). Ее образцово добросовестное отноше ние к делу не подвергается сомнениям.

Переквалификацию О.Н.Андровской считать с 1-го мая с.г.

Директор МХАТ Вл.И.Немирович-Данченко 1432. В.И.Качалову 20 мая [20 мая 1934 г. Москва] Дорогой Василий Иванович!

Администрация театра в большом затруднении.

Театр должен был заключить договор с Парком культуры и отдыха на проведение там спектаклей с 1 по 15 июня. Этого требовала и политическая обстановка и необходимость дать хороший заработок как для нашей молодежи, так и для некоторых стариков, не едущих в Ленинград, как Книппер, Коренева, Подгорный и др. Отмена этих спектаклей, помимо скандального положения перед публикой парка, вызвала бы лишение актеров крупных сумм, обеспечивающих их лет ний отдых.

Между тем, в случае малейшего нарушения репертуара в Художественном театре или в филиале, спектакль в парке должен быть неминуемо сорван. А в этом репертуаре имеются 2 «Воскресение», «У врат царства».

Милый Василий Иванович! Когда из-за Вашей слабой воли отменялись спектакли – простите, что я пишу так прямо – отменялись спектакли в МХАТе и филиале – это возбуждало отвратительное настроение и вызывало грубые сцены со стороны публики. Вы их не знаете, они до Вас не доходили, – но из любви к Вам, из отношения к Вам театра, всегда преданного, можно было терпеть, а материально театр страдал мало. Если же это случится при спектаклях в парке, пострадает и театр и Ваши товарищи.

Я решил написать Вам об этом, уверенный, что все эти соображения сильнее всяких других заразят Вашу волю силой к борьбе. Как Вы сами думаете?

Горячо любящий Вас Вл.Немирович-Данченко 1433. К.С.Станиславскому Телеграмма [28 мая 1934 г. Москва] Январе состоится широкое чествование семидесятипятилетия Чехова. Необходимо готовиться немедленно. Как Вы относитесь тому, чтобы шла «Чайка» Художественном театре под Вашим руководством и «Иванов» Малом театре под моим1. Немирович-Данченко 1434. К.С.Станиславскому Телеграмма [29 мая 1934 г. Москва] Могу взять отпуск половине июня, телеграфируйте, ожидать мне Вас Москве или куда писать. Собираюсь на два месяца за границу.

Немирович-Данченко 1435. К.С.Станиславскому [29 мая 1934 г. Москва] Сыграли филиале «Чудесный сплав» Киршона1. Легкая комедия советской молодежи идет под сплошной хохот, внешний успех боль шой. Сердечный привет. Немирович-Данченко 1436. К.С.Станиславскому Телеграмма [3 июня 1934 г. Москва] Дорогой Константин Сергеевич, весь Театр шлет Вам свои поздравления, горячие пожелания здоровья, сил1. Сердечный привет Марии Петровне. Немирович-Данченко 1437. О.С.Бокшанской 19 июня Москва [18 июня 1934 г. Москва] Дорогая Ольга Сергеевна!

Перепишите, пожалуйста, мой привет «Турбиным» на машинке. И т.д.

Скажите Николаю Васильевичу, что я прошу его не поскупиться на благодарное внимание юбилярам.

Жму Вашу руку Вл.Нем.-Дан.

К 500-му представлению «Дней Турбиных».

Когда я думаю о 500-м дне «Турбиных», во мне возникают следующие желания:

1) чтобы еще много-много лет не наступало то время, когда их дни были бы сочтены;

2) чтобы нити, связавшие творчество создателей этого спектакля с искусством и лучшими традициями стариков, не обращаясь в цепи, закручивались в прочные узы;

3) чтобы искренность моего привета всем участникам дошла до их сердца.

Особо горячий привет шлю полному юбиляру Евгению Васильевичу Калужскому и «юбилярам без двух» Марку Исааковичу Прудкину и Виктору Яковлевичу Станицыну1.

Вл.Немирович-Данченко 1438. К.С.Станиславскому 30 июня Карлсбад [30 июня 1934 г. Карловы Вары] Дорогой Константин Сергеевич!

Я все-таки здорово устал, так что по приезде сюда почти неделю не мог приняться за письмо Вам. Мы, т.е. я и Катер. Никол., приехали сюда прямо из Москвы, без остановки в Берлине. Ехали отлично. Весь путь.

Чувствуем себя недурно. План: отсюда в Женеву на короткий срок.

Потом недели две Берлин и через Москву в Крым. Оставаться все время за границей не позволяет нехватка валюты. До Крыма я собираюсь полечиться и отдохнуть, а в Крыму должен дописать наконец книгу (!).

К концу сентября мне уже надо быть в Москве, т.к. в половине октября выпуск «Грозы» (а в начале ноября «Травиаты»).

«Грозу» оставил почти совсем готовой по актерской линии. И совсем неготовой по постановочной. Все эскизы утверждены и почти законче ны, но на сцене был готов только 1-й акт.

За «Грозой» тотчас же должен пройти в филиале «Пиквик». Там, как говорят, готово на 80%. Мне показывали вчерне очень давно...

Следующая постановка – «Враги» – в самом зачаточном виде. У бедно го Кедрова не было ни одной репетиции с полным составом, все время болели. Кроме того, он до сих пор не столковался с художником. Мне даже надоело уже сводить его с Юоном1. Договориться они не могут.

Кедров выражает свои желания туманно. Юон все время обижается.

Словом, у нас даже нет эскизов до сих пор! А между тем и Енукидзе и Бубнов ждут этой постановки. Не торопят, – они решительно не торо пят, часто повторяют – можете не торопиться, – но от этой постановки не отказываются. Хотя в Малом театре ее уже достаточно истрепали.

Однако Сталин смотрел ее там – по точному подсчету – три раза. А «Любовь Яровую», которую он тоже ждет у нас, – смотрел 28 раз! Так мне сказали из Малого театра. Он сам сказал мне: «раз тридцать», я думал, что это гипербола.

И, наконец, репетируется еще «Мольер». Перед самым разъездом меня просили посмотреть, – кажется, два акта. Но т.к. после этого просмотра не было бы времени хоть немного заняться, то я отказался. Рискованно было отпустить на лето актеров неудовлетворенными. Однако просмо тревший Сахновский в общем хвалил и очень хвалил Степанову2. Так как я хочу ставить с нею (и с Ливановым) «Ромео и Джульетту», то задумали все-таки показать мне несколько сцен, но чуть не накануне отъезда уже нельзя было даже собрать участвующих.

«Чудесный сплав» Киршона успех имеет громадный. На каждый спек такль сотни людей уходили без билетов, спектакль идет под сплошной, часто гомерический хохот. Все 4 акта. Актерам то и дело приходится останавливаться, выжидая, когда можно продолжать. Тем не менее серьезной оценки пьеса не имеет ни в труппе, ни у исполнителей. В сущности даже, пьеса в театре вообще была принята плохо. И хотя она получила премию на конкурсе из 1500 пьес, даже эту премию объясня ли тем, что пьеса принята в Худож. театре. Это – чистейший водевиль с серьезной темой. Иногда переходит в чистейший фарс. Сейчас она уже идет в ТРАМе, – рабочая молодежь, – и готовится еще на 5 сценах!

Исполняется у нас отлично – молодо, весело, очень просто и искренно.

Все исполнители имеют большой успех – Грибов, Дорохин, Бендина, Титова (ее первая наконец настоящая роль), Конский, Монахова...

Грибов играет с особенным мастерством и художественностью, – самой настоящей, высокой марки. Для молодых актеров это великолепная школа – чувствовать положения и подавать слова, не изменяя простоте и задачам.

В конце концов сезон вышел жидковатый... «Таланты и поклонники»

все-таки не явились вкладом в репертуар. Тарасова так и не «дошла»

в Негиной до великолепного пафоса в 3-м д. Кудрявцев, при всей его хорошей характерности в этой роли, решительно не принимается публикой. Зуева хороша при требованиях скромного театра – не боль ше3. И так как-то все верны образам автора, в хорошем темпе, всё доно сят, но индивидуально пресноваты. Но спектакль сам по себе смотрится всегда нашей большой публикой с интересом и оживлением.

«Булычов» щеголяет актерским мастерством, но не занял того места, на каком можно было его ожидать. Благодаря Леонидову, так-таки и оставшемуся дряхлеющим капризным самодуром... Сколько у меня с ним пропало лучших моих художественных замыслов! Горькому спек такль мало понравился – исключительно из-за Леонидова. А у большой публики, не видавшей Щукина, он имеет успех4. Темпераментно, про сто, – чего же еще!

«В людях» в филиале имеет успех, но тяжело и скучно. И вот «Чудесный сплав».

Не пошла уже наполовину приготовленная «Ложь» Афиногенова...

Новых пьес нет. Вы как-то обвинили Маркова. Но обвинение было бы верно, если бы где-нибудь шла пьеса, которую мы взяли бы, а он бы проморгал. Таких нет, ни одной. На будущий сезон ждем пьесу от Бабеля, от Афиногенова – он уже читал мне в черновике...5.

«Воспитанницу» повезли в провинцию6.

Вот Вам отчет по текущим работам.

Долго мы (я, Сахновский, Калужский, Леонидов, Качалов) обсуж дали проспект на несколько лет. Остановились на таком плане:

Чехов – «Чайка», Шекспир – «Ромео и Джульетта», Толстой – «Анна Каренина», Пушкин – составить спектакль к столетию со дня смерти (1937). Если не будет новых пьес – «Горе от ума» и «Царь Федор» (с Хмелевым).

Самое имя – «Чайка» – весь сезон витало по всем углам театра.

Казалось, что решительно назрело время возобновлять, т.е. поставить заново. Всю зиму говорили об этом. К Нине Заречной рвутся и Тарасова и Степанова. – Ольгой Леонардовной у меня уже были схватки, – впол не дружелюбные. Я говорю, что ей нельзя играть Аркадину, а она – «Вы меня раньше времени в гроб заколачиваете». Старики меня поддержи вали. Было уже, что она смирилась, но потом вдруг опять вскинулась:

«Я на все пойду, на скандал!»... Я ее уверял, что если Аркадина, дей ствительно, уже устаревшаяся актриса и все еще играет даму с камели ями и имеет молодого любовника писателя, то пьеса получает совсем не тот характер и даже довольно неприятный. Обаятельно, что она сама еще очень моложава и пленительна, а у нее уже сын писатель... Нет! Не соглашается.

Не очень мне улыбается и Тарасова – Нина. Думаю, что будет та же Негина. Мы было так наметили: Аркадина – Попова, Треплев – Кудрявцев, Нина – Степанова, Сорин – Леонидов, Дорн – Качалов, Шамраев – Москвин, Шамраева – Лилина, Маша – Тихомирова, Тригорин – ?? Соснин, Кедров?

Но Ваше письмо как холодной водой облило7. Так вопрос и повис в воз духе. Между тем «Чайку» решили ставить и вахтанговцы. Я послал к ним письмо с просьбой задержать постановку до тех пор, пока мы ее сдадим, считая, что мы имеем право на исполнение такой просьбы.

– чеховским репертуаром нельзя откладывать. Вахтанговцы поставят «Чайку»;

Симонов уже репетирует «Вишневый сад»8. И там и там, конечно, «разобьют на эпизоды» и вообще осовременят.

Мы обязаны иметь классическое исполнение пьес Чехова: наиболее совершенное в наших возможностях и в нашем искусстве. Тогда пусть рвут на клочья! Но когда на нашей сцене Чехов отсутствует совсем, – им как бы дается carte blanche1 делать с ним что они хотят. Такое инерт ное отношение нам могут не простить. Мы обязаны противопоставить своего Чехова.

Чтоб, однако, хоть что-нибудь сделать к 30-летию со дня смерти, – нет, виноват... к 75-летию со дня рождения, решили сильно вычистить «Вишневый сад», с несколько измененным распределением ролей...

Вызвали Симова, дали ему задания... Недавно я смотрел спектакль.

Общий тон сохранился, но отдельные лица большинство не на высоте.

Распределение предполагаемое Вам пошлют. М.б., уже послали?

Вообще я пишу Вам подробно, т.к. сильно подозреваю, что Вы плохо информируетесь.

Вместе с «Чайкой» повис в воздухе и вопрос о постановке мною в Малом театре «Иванова». В сущности, это была моя мысль. Меня так осаждали всю зиму – и дирекция Мал. т., и Енукидзе, и Бубнов, – что надо было полуобещать участие в какой-нибудь постановке Малого 1 Чистый бланк, полное разрешение поступать по своему усмотрению (франц.).

театра. Мне и пришло в голову – к 75-летию со дня рождения Чехова – помочь Малому театру приблизиться к Чехову.

Сейчас я еще так утомлен, что откладываю всякие решения, еще не задумываюсь ни над чем...

Перебирали, не ставить ли у нас «Иванова» или «Трех сестер», но отвергли. На Иванова зарится Хмелев, – какой же он «орел»? Если бы Качалов? Староват, но может быть великолепен. Но на Качалова – увы – нельзя возлагать ничего ответственного!! Сколько было отмен из-за него, нельзя учесть. Драма. И такой он очаровательный!

О Москвине Вам писали? Ему вырезали почку. Операция прошла заме чательно. Я был у него перед отъездом, когда всякие опасности реши тельно миновали. Я думаю, он вот-вот выедет из больницы куда-нибудь на отдых, а потом за границу – кажется, в Вильдунген. Он исхудал, но бодр и смотрит вперед весело.

В течение зимы он мало работал по театру, больше занимался и в самом театре «общественностью», начинает любить власть, но не избавлен от влияний. Все же я часто призывал его к советам. А Булычова он, конеч но, так и бросил. Вряд ли вернется к нему.

Настроение в театре в последние месяца три было тихое. О взрыве про тив Сахновского Вам, конечно, писали. В своем выступлении на общем собрании он сказал что-то лишнее, этим воспользовались, мысли его исказили, пошли выступления, горячие, резкие, нелепые. Главным заводилой был Мамошин, который вел с полнейшей уверенностью (по партийной линии) о немедленном смещении Сахновского с должности зам.директора. К сожалению, его поддерживал в этом, – хотя и не явно, – Егоров, который никак не может ужиться с Сахновским. Сколько я ни разграничивал их области, – вечные столкновения. Судаков почти не выступал против Сахновского, т.е. держал себя в тени. Но, кажет ся, тоже был уверен в падении Вас. Григорьевича и затем в том, что он сядет на его место. Я умышленно не посещал этих бурных собра ний, чтоб иметь руки развязанными;

следил за всеми событиями и по рассказам и по стенограммам. Затем, составив себе ясное мнение, повидался и с Авелем Софроновичем и с Андреем Сергеевичем. Наши мнения вполне сошлись, после чего я – сначала дал понять, а потом при случае и заявил, что ни о каких переменах в администрации не может быть и речи, – в особенности в отсутствие Конст. Серг. (Сахновский считается Вашим ставленником). Да кроме того, – заявил я громко, – я и не вижу никого ни в театре, ни вне его, кто мог бы сейчас заместить Сахновского. Наконец, я добился свидания Сахновского с Авелем Софроновичем – и инцидент растаял. Вас. Григ. с тех пор работает с утроенной энергией. В театре тихо.

Калужскому с Сахновским очень трудно управлять репертуаром в виду болезней, претензий и такого состава труппы, при котором на одни роли излишек исполнителей, а на другие – недочет. И хотя труппа славится лучшей в Союзе, но одни уже пережили эту славу – старики, – другие переоцениваются, третьи – заурядные. А в то же время много, действительно, хороших сил.

Пресса рада каждому случаю ругнуть театр наш, но в ее толщу уже сильно пробивается убеждение, что спектакль хорош только там, где высоко актерское искусство, и что – несмотря ни на что – это искусство выше всего – в Худож. театре.

Буду ждать от Вас вести, как распланировывается Ваше дальнейшее время.

Надеюсь, что Вы сумели и отдохнуть. Всеми силами желаю – и желаем, – чтобы здоровье Ваше не подвергалось испытаниям, чтобы Вы возвра тились свежим и бодрым.

Марья Петровна пусть поступает как ей лучше. Ее положение в театре ничем не может быть расшатано. Между прочим, я провел относитель но нее, Книппер, Москвина, Леонидова и Качалова – премиальную систему, т.е. за каждый спектакль сверх 6 в месяц они получают разо вые (по 200 р.).

Обнимаю Вас.

Екат. Ник. крепко жмет Вам руку и целует Мар. Петр.

Миша в поездках с Музык. театром.

Ваш Вл.Немирович-Данченко 1439. Из письма Л.Д.Леонидову 5 июля Карлсбад [5 июля 1934 г. Карловы Вары]... Где Вы?.. Как Вы?..

Мы (я и Екат. Ник.) из Карлсбада проедем на Женевское озеро, потом Берлин дней на 10, потом Крым.

Чувствуем себя хорошо. По-моему, нам необходимо повидаться.

Где Шаляпин? Как бы мне с ним встретиться? У меня к нему есть дело, которое можно назвать очень важным, а можно и иначе – это зависит!.. Черкните же два слова.

В Карлсбаде мы до 17-го, потом Morges (Vaud) Suisse, Htel Montblanc....

1440. Л.Д.Леонидову Карлсбад [Между 5 и 19 июля 1934 г. Карловы Вары] Милый Леонид Давыдович!

1. Визы в Германию. Самое лучшее – прямо в консульство германское в Женеве. И, голубчик, надо не откладывать, так как долго в Швейцарии мы не останемся.

2. Жить там мы будем в Морж: Morges (Vaud), Htel Montblanc.

3. Жаль, что я не увижу Шаляпина. Вы знаете, что я по пустякам не говорю... И самого Шаляпина люблю достаточно.

4. Слыхал, что Вы затеваете поездку в Америку с Чеховым и с Рощиной-Инсаровой. Чудеснейшая актриса. Какова-то она теперь?

Лучшая Анна в «Цене жизни». Т.к. я авторских в Америке все равно не получаю, то материально не заинтересован. Но был бы доволен. 4-й акт надо оставить по-старому. То, что я сделал в Италии – хуже.

5. Кстати о Чехове. Прошел слух, что он возвращается в Москву – к Мейерхольду!! Скажите ему, что двери Художественного театра ему раскрыты.

А надо бы нам с Вами встретиться непременно! Обо всем поговорить.

И о поездках за границу.

6. О Семеновой. Пока ее не выпускают. По некоторым соображениям, о которых удобнее на словах, – выпустят скоро. Но она имеет пригла шение из Grand Opra Парижа. Во всяком случае, она будет от меня хорошо Вас знать1.

Еще о визах. Имейте в виду, что у меня (и у Катер. Ник.) в паспортах есть визы в Германию на месяц, но использованы только одним переез дом – несколькими часами 22 июня.

Обнимаю Вас.

Екат. Ник. шлет Вам и Юлии Карловне самый нежный привет. Я тоже.

Вл.Немирович-Данченко 1441. К.С.Станиславскому 23 июля Morge, Suisse, Htel Mont-Blanc [23 июля 1934 г. Морж, Швейцария] Дорогой Константин Сергеевич!

Читаю в газетах, что Вы в Париже. Больше о Вас ничего не знаю. То, что Вы мне ничего не написали на мое огромное письмо, объясняю разно – то ли Вам не дают покоя, то ли Вам трудно писать. Но боюсь объяснить, что письмо не получено: оно послано заказным по прислан ному Вами адресу Игоря1.

Пишу Вам, чтоб сообщить Вам мой маршрут. Здесь мы недели на две.

– первых чисел августа (4-6) рассчитываем быть в Берлине (Bayerischer Platz), а в половине августа через Москву, не останавливаясь, – в Крым, Ялта, гостиница «Интурист».

Обнимаю Вас и Мар. Петр.

Котя шлет вам обоим самые сердечные приветы.

Ваш Вл.Немирович-Данченко 1442. О.С.Бокшанской 12 авг.

Берлин [12 августа 1934 г. Берлин] Дорогая Ольга Сергеевна!

Письма Ваши получил (два). Мы уезжаем из Берлина 17-го, будем в Москве от поезда до поезда (19-го) полным инкогнито. 21-го рассчиты ваем быть в Ялте. В Москву не раньше первых числе октября.

Меня беспокоит Сейлер. Я его письма получил почему-то только здесь.

А надо с ним следующее:

1. Принять в Х.т. американскую группу, угостить чаем;

2. Провести с ним какую-то беседу. Лучше всего – Сахновский с хоро шим переводчиком.

3. Сказать Сейлеру, что меня нет в Москве именно потому, что я хочу в октябре послать ему конец книги.

Конечно, было бы идеально, если бы сейлеровскую группу принял с беседой Конст. Серг.!

Я его так и не видел. На мое длиннейшее письмо, которое я писал в Карлсбаде 3 дня, сначала не получал никакого ответа, а на мой запрос получил извинения и обещания написать из Берлина. Разумеется, здесь, в Берлине ему было не до того1.

Я чувствую себя вполне хорошо. Ек. Ник. тоже. В Швейцарии ей пришлось переживать много. Она в течение всей зимы горевала в оди ночестве, всё как бы откладывая полное излияние чувств до приезда в Женеву. Ну, а уж там – могила, встречи с ближайшими друзьями...2.

В Женеве жить мы, конечно, не могли. Поселились в маленьком оча ровательном городке на Женевском озере Morges (Морж). Полнейшая тишина. Очень отдохнули. Я в Карлсбаде в последнюю треть подпро студился и подпортил лечение, а в Морже наверстал.

Будете мне писать: Ялта, гостиница «Интурист».

Жму крепко Вашу руку.

Привет Жене3.

Вл. Немирович-Данченко 1443. К.С.Станиславскому 26-го августа 1934 г.

[26 августа 1934 г. Ялта] Дорогой Константин Сергеевич!

Так как я еще долго буду отсутствовать, то директорство пока что автоматически становится Вашим единоличным. М.б., Вы будете через секретариат сноситься со мною по важнейшим вопросам?

Сейчас пишу Вам, подумав несколько о том, что Вы мне говорили по телефону.

1. «Три сестры». Решайте как хотите, т.к. есть много «за» и немало «против».

К 75-летию Чехова совершенно обязательно что-нибудь сделать. Мы об этом много думали и диспутировали. Лучше всего, разумеется, «Чайка», как самая тонкая, самая грациозная, самая молодо-искрен но-лирическая. Дальнейшее, то есть «Три сестры» и «Вишневый сад», уже больше произведения мастерства, чем непосредственной лирики.

Не поставить нам «Чайку» – какой-то грех. То есть грех отдать ее дру гим театрам на новое сценическое искусство – раздирания на клочья, – не испробовав самим применить к ней все то совершенное, чего мы достигли в искусстве за 36 лет, – применить к ней самые вершины и глубины наших достижений.

Так думал я, когда говорил о «Чайке». Но, разумеется, с распределением ролей без всяких компромиссов. Аркадина – Попова, Нина – Степанова, Треплев – Кудрявцев, Тригорин – Хмелев, Дорн – Качалов, Сорин – Леонидов, Шамраев – Москвин, Шамраева – Лилина (Книппер), Маша – Тихомирова.

Если мы не поставим «Чайку» в этом году, то это значит, что мы ставим на ней крест. После того как ее сыграют в другом театре, мы к ней не вернемся.

Кому ставить, Вам или мне, – как хотите. Я готов взять на себя. Но Вы ли, я ли, – надо совершенно независимо. Так как эта вещь, более чем какая-нибудь, требует единого духа, единой мысли, единой воли. В «Трех сестрах», даже в «Вишневом саде» можно спорить, можно давать сталкиваться двум направлениям, в «Чайке» же это может оказаться вредным.

Почему мы можем предпочесть «Чайке» какую-нибудь другую пьесу, объяснить можно только или опасениями перед художественными трудностями, или «семейными обстоятельствами» – из тех, которые так много раз в истории нашего театра протаптывали лучшие замыслы и искривляли правильные решения художественных задач1.

2. «Дядя Ваня». К сожалению, никак не расходится. Никого нет налицо.

3. Вам нравится, как расходятся «Три сестры». Я этого не находил, но возражать, конечно, не стану. Смущало меня, что ни один образ не может приблизиться к совершенству прежних созданий. Однако – кто из сегодняшней публики видал их?.. Во всяком случае, талантливых актеров для пьесы у нас найдется достаточно.

4. Может быть, «Иванов»? Хмелев? Он, кстати, просит разрешить ему играть Иванова в его студии. Я бы не побоялся Качалова, то есть не побоялся бы того, что он уже староват. Но ведь Василий Иванович 1 Например, Книппер, которой не следует играть Аркадину, хочет во что бы то ни стало. Или Нина – Тарасова, хотя ясно, что она здесь не пойдет дальше первых актов Негиной.

так ненадежен! А может быть, эта его ненадежность в данном случае безопасна? Так как роль у него игранная, и можно бы все внимание устремить на остальных исполнителей. Роли разойдутся очень хорошо.

Лебедев – Тарханов;

Боркин – Добронравов, Топорков, Баталов;

Львов – Прудкин, Хмелев, Кудрявцев;

Сарра – Тарасова, Попова;

Шабельский – если не Качалов, то Станицын. И т.д.

Для наших достижений в чеховском репертуаре «Иванов» не типичен.

Чеховский театр у нас и тоньше и ароматичнее. Но спектакль все-таки может выйти звонкий. А Чехов следующих пьес ярок и в первом дей ствии «Иванова».

У меня лично такие чувства.

«Чайку» я могу воспринимать совсем заново. Приблизиться так, как будто я никогда не участвовал в её постановке. В «Вишневом саде» и в «Дяде Ване» могу ко многим частям подходить с ощущениями свеже сти и той новизны, которой надо еще добиваться. А в «Трех сестрах» и в «Иванове», кажется мне, могу только вспоминать то, что уже сделано.

Вероятно, потому, что в этих пьесах наш театр доходил до совершен ства, какового не превзойти.

Какая из постановок Чехова выгоднее в материальном отношении, решать не берусь. Но об этой стороне я думаю меньше всего.

Какая нужнее для углубления и расширения нашего искусства, для внедрения чеховской лирики, – думаю, что «Чайка».

Какая доходчивее до сегодняшнего зрителя? – вероятно, «Три сестры»

или «Иванов».

Посоветуйтесь со стариками, с зам. директорами и решайте.

А надо не медля. Я уже писал Вам, что вахтанговцы готовы ставить «Чайку» после нас, однако просят указать сроки хоть приблизительно.

А Ольга Леонардовна удивила меня на днях сообщением, что ввиду того, что мы хотим ставить «Чайку», вахтанговцы остановились на «Трех сестрах». Верно ли это?.. Кроме того, скорее надо решать, что именно мы будем ставить, ввиду до сих пор незаконченных моих пере говоров с Малым театром.

Как бы Вы ни решили, независимо от этого, должен остаться серьезней ший пересмотр «Вишневого сада». Шаги по этому поводу уже начаты.

Я смотрел. Общий тон во многом сохранился. Но некоторые исполни тели мало удовлетворительны. Текст отчаянно искажается.

Ввиду того что у Симонова уже готов выпуск «Вишневого сада» по-но вому, – очевидно, в эпизодах и в сатирическом тоне, – вероятно, зрите ли пойдут к нам на «Вишневый сад» с новым интересом. Это случится еще и вследствие чествования 75-тилетия.

«Горе от ума». Я, было, так крепко остановился на этом возобновлении, что объявил по труппе, предложив всем немедля перечесть вниматель но комедию. И уже намечал ряд крупных, общих бесед со всей труппой.

Чацкого я давал Хмелеву и Ливанову, Фамусова – Тарханову. По подго товке актеров имел в виду Телешеву.

Но я не думал, что постановка будет непременно прежняя. Именно это в моих планах ставилось под вопросом. Да и сейчас мне кажется, что постановка должна быть облегчена. Наша прежняя грузна. Отражает великолепную прозу, а не острый легкий стих. Как это могло бы быть сделано, не имел времени продумать.

И Енукидзе и Бубнов приветствуют возобновление «Горе от ума».

Вот бегло мои мысли. Обнимаю Вас и всем сердцем желаю сил и спо койствия.

Вл. Немирович-Данченко 1444. К.С.Станиславскому 1 сентября Ялта, «Интурист»

[1 сентября 1934 г. Ялта] Дорогой Константин Сергеевич!

Сейчас я получил известие от Леонтьева об «освобождении его от службы в Х.т.».

Простите, что врываюсь в «текущие дела» с своим отдаленным голо сом, но я так поражен, что не могу смолчать.

Как ни ломаю голову, но не могу придумать, что случилось, чего я не знаю, и что заставило Вас так поспешить с этим все-таки не зауряд ным распоряжением. Поспешить, несмотря на мое письмо к Вам из Карлсбада. Еще поразительнее, что, по рассказу Леонтьева, Вы вызыва ли его к себе, долго говорили с ним и выражали определенное желание расширить круг его работ в театре. Откуда же такой резкий оборот?

Боюсь, что Вы односторонне информированы.

Нет ли возможности уладить это дело? Утверждаю, что мы теряем исключительного работника. Такие у нас в Союзе наперечет.

И потом, даже не предложено ему время самому уйти! Да еще в разгар болезни.

Думаю, что в театре увольнение Леонтьева произведет очень тяжелое впечатление1.

Ваш Вл.Немирович-Данченко 1445. К.С.Станиславскому 15-го сентября 934 г.

[15 сентября 1934 г. Ялта] Дорогой Константин Сергеевич!

П.А.Марков сказал мне, что брошюра о «Грозе» не выйдет, т.к. Николай Васильевич не нашел для ее издания средств в своем бюджете1.

Я прошу Вас настоять, чтоб эти средства были непременно найдены и книжечка была выпущена, по возможности, к сроку. Мы положили на нее немало забот и особенно с надеждой, что летом ее уже отпечатают.

Я придаю этой книжке значение. Необходимо внушать публике нашу точку зрения на спектакль, помогать ей видеть то, что надо видеть, а не то, что подскажут ей рецензенты. А в «Грозе» это особенно важно.

Такие выпуски могут быть замаскированными рекламами и самовос хвалением, а могут быть и отличным оружием для пропаганды художе ственных идей, смотря как за это браться.

Искренно любящий Вас Вл.Немирович-Данченко 1446. О.С.Бокшанской [17 сентября 1934 г. Ялта] «Три сестры»

Я уже писал К-у С-у. Остаюсь при своем мнении.

Выпускать пьесу будет, конечно, сам К.С., а не я?

Шекспир Ничего не могу иметь против «Много шума».

Думаю тоже, что будет успех: сейчас веселая комедия особенно имеет шансы на успех. И если это Ливанов и Степанова, можно верить, что и разыграется пьеса отлично.

Но меня и идеологически и по отношению к моим художественным задачам эта комедия оставляет совершенно холодным.

«Булычов»

Согласен с мнением, что лучше всего было бы подождать Москвина, если:

1) он, действительно, хочет играть и 2) он будет способен по своему физическому состоянию;

ведь роль потребует всего темперамента.

Иначе – Добронравов. Верю, что может сыграть очень хорошо, очень.

Готов с ним заняться1.

Афиногенов Если руководителем постановки буду я (с удовольствием готов), то не раздавать без меня ролей никому, даже не обещать.

Об этом сказать и автору и режиссеру.

И еще напоминаю, что до постановки в Худож. театре ни в какой дру гой автор пьесы не дает2.

Театр внуков Со всей энергией предостерегаю от такого повторения огромнейших ошибок прошлого. В самый короткий срок эти внучатные коллективы всей тяжестью лягут на Худож. театр. К.С., очевидно, забыл, сколько в этом смысле пережито со студиями.

Причем еще то были все-таки студии, выраставшие в атмосфере театра (кроме Вахтанговской), а эти составлялись совсем на стороне, без стро гого отбора, и вся их родственная связь – в одном лице!

Мое убеждение:

Какую бы пьесу Чехова ни ставить, надо непременно совершенно заново. Это вовсе не значит, что надо выдумывать, как ставить, надо подойти со всем нашим пониманием и средствами, но нашими сегод няшними глазами и чувствами. Подчеркиваю: нашими и сегодняшни ми. А не глазами хорошего музея3.

1447. К.С.Станиславскому Телеграмма [18 сентября 1934 г. Ялта] Присоединиться к Вашей реорганизации не могу. Спорить, оче видно, поздно и вредно. Остается на Вашей единоличной ответствен ности. Жалею, что не снеслись со мной раньше. Привет. Немирович Данченко 1448. Н.П.Россову 19 сент. 34 г.

Ялта [19 сентября 1934 г. Ялта] Дорогой Николай Петрович!

Передо мною два Ваших письма, на которые я не ответил. Случилось это так. Первое письмо мне подали в день моего отъезда из Москвы за границу. Ответить я не успел. Захватил с собой, а за границей увидел, что в моей телефонной книжечке с адресами Вашего адреса нет. А Бокшанской, у которой имеется Ваш адрес, уже не было в Москве.

Второе же письмо пришло в квартиру, когда я уже уехал из Москвы...

Во втором Вы просите привезти Вам альбом исторических костюмов.

Ясно, что я не мог уже исполнить эту просьбу.

В этом же Вы пишете, что я «побоялся уронить свое достоинство» и потому не пришел на Ваш спектакль. Николай Петрович! При всем моем уважении к Вам должен предупредить, что все подобного рода подозрения я буду оставлять без ответа. Никогда не думал, что мне могут приписывать такое мещанское поведение.

Первое письмо – по поводу заметки моей о героизме на сцене. По прав де сказать, я уже немного забыл...1.

Ваше предположение, что редакция изменила мой текст, неверно.

Строки все мои от слова до слова.

Все, что Вы пишете в письме об идеалистичности, о ярких индивиду альностях и пр. и пр., – все верно. И сразу становится все неверным, когда этими великолепными словами маскируется самая вздорная ложь на человеческое сердце, человеческую мысль, все человеческое суще ство. Когда музыкальность, ритмическая речь, пластика обращаются в бездушную форму представляльчества. Когда все облечено в дымку такого лживого пафоса, что не только замыслы актера, но и образы автора становятся необыкновенно далеки душе зрителя. А прибли жение к душе зрителя, к его восприятию, вовсе не умаляет размахов идеализма. Без него сценическое создание обрекается в лучшем случае на холодное любование, а не заражение.

Так же как под громкими словами «правда», «жизненность» мещанская идеология протаскивает на сцену грубую фотографию и дешевую сце ническую сноровку, так под словами «поэзия», «идеалы», «всечелове ческое» маскируется красивая болтовня.

Об этом можно долго спорить. Я думал, что все уже переспорено.

Оказывается, нет. Думаю, что из спора надо выделить какие-то объек ты, около которых всякий спор смолкает...

Почему Вы думаете, что если бы Вы начали писать, что Вам хочется, это не было бы напечатано? Думаю, что место найдется. В особенности написанное Вами как актером – заражавшим своим пафосом, а не пор хавшим в стратосфере.

Жму Вашу руку.

Вл.Немирович-Данченко 1449. О.С.Бокшанской 20 сент.

[20 сентября 1934 г. Ялта] Дорогая Ольга Сергеевна!

Прежде всего наша переписка по «реорганизации» должна быть совершенно конфиденциальна. Пусть в Ваших руках будет весь мой материал, но вскрывать его Вы должны только в случаях явной необхо димости. Дальше Вы это лучше поймете.

Ваша телеграмма: «Любовь Николаевна лично от себя советует» и т.д.

не ответила на мое недоумение1.

Марков мне говорил, что мне пришлют протокол совещания К.С. с Ав.

Софр. и потом с моими соображениями снова пошлют к Ав. Софр., а в письме К.С. ко мне говорится так: «...с этим предложением я отправил ся к Ав. Софр. и получил его одобрение (меморандум прилагается). Обо всем случившемся сообщаю Вам»2.

Это уже не протокол совещания, а меморандум, памятка. Одобрение уже есть. Я только ставлюсь в известность – «сообщаю Вам».

Видимо, все слова здесь хорошо продуманы.

Я стою перед фактом и, в сущности говоря, мог бы уже ничего не отве чать. Тем не менее по разным соображениям я ответил. Вот копия моей телеграммы К-у С-у. «Присоединиться к Вашей реорганизации не могу.

Спорить, очевидно, поздно и для атмосферы театра вредно. Остается на Вашей единоличной ответственности. Жалею, что не снеслись со мной раньше»3.


Затем у меня все-таки возник вопрос – будет этот мой ответ доложен Ав. Софр-у или нет? А если будет, то не потребуется ли более обсто ятельная мотивировка моего отрицательного отношения к реорганиза ции? Мне не хотелось бы, чтоб Ав. Софр. совсем не знал о моем ответе, но интересуют ли его подробности, для меня не ясно. Посылать же мне самому, как советует Любовь Николаевна, я считаю неудобным относи тельно К.С., – точно я подозреваю, что он скроет, – и противоречащим моему телеграфному ответу. По нему я как бы отказываюсь от борьбы, а посылая Ав. Софроновичу, без запроса с его стороны, я как бы всту паю на путь борьбы.

При этом я не знаю, в каком положении стоит дело. Я думал, что реорганизация уже давно объявлена. А Ваша фраза (или фраза Любови Николаевны?) – «чем скорее, тем лучше» – как будто дело реорганиза ции находится все еще в периоде обсуждения.

В конце концов я решил так: мое подробное объяснение Вам послать, но – как я и писал в начале этого письма – на случай явной необходи мости. То есть, если бы, например, Ав. Софр. запросил. Самому мне посылать, сколько ни думаю, не удобно.

Удивила меня первая фраза в письме К.С. и в меморандуме: «Зам.

директора В.Г.Сахновский просит освободить его от занимаемой им должности». Выходит так, что отсюда возникла и вся реорганизация.

В своем объяснении я не считаюсь с этим. Конечно, В.Г. мог говорить об отставке так же, как говорил мне, указывая на трудности положения, недостаточно аккредитованного...

Ваш Вл.Немирович-Данченко 1450. К.С.Станиславскому 20 сентября 1934 г.

[20 сентября 1934 г. Ялта] Дорогой Константин Сергеевич!

В дополнение к моей телеграмме1 посылаю более подробную мотиви ровку.

Основным пунктом реорганизации является устранение Сахновского.

И как следствие этого – автоматическое расширение прав Егорова. Я нахожу ошибкой и то и другое.

Я считаю Сахновского единственным среди людей театра человеком, который может объединять заведующих отдельными частями в художе ственном управлении нашего театра. Сам по себе культурный, образо ванный и театральный, он успел хорошо изучить Ваше искусство и мои приемы;

он очень работоспособен;

он единственный, который может заменять нас во всех ответственных выступлениях без риска, что наши литературные, художественные, общественные и специально-театраль ные идеи будут искажены или вульгаризированы. Я бы прибавил еще – он достаточно обстрелян, чтоб не повторять своих ошибок. Словом, я не вижу никаких – ни художественно-административных, ни личных, ни политических поводов для его устранения. Подчеркиваю «полити ческих», потому что подозреваю в этом пункте неверно данную Вам информацию.

Что касается его малой популярности в труппе, то делать какие-ни будь выводы из этой крайне колеблющейся величины рискованно.

Недовольство заведующими художественной частью – явление в современных театрах гораздо более глубокое, чем это кажется, и рас пространено оно по всем театрам, кроме тех, где управление находится в руках самих создателей.

Остаются конфликты между ним и Егоровым. Эти конфликты я хорошо знаю. Если вина за какие-нибудь из них и была на стороне Сахновского, то разве лишь вина в его излишней подозрительности к поведению Егорова. Большинство же конфликтов происходило по вине послед него: Николай Васильевич часто держит себя в театре не как зам-ди ректор, а как зам-Станиславский. Я это даже испытал на себе. Но ни этому, ни конфликтам между двумя зам. директорами я не придавал решающего значения. От нашей мудрости зависело бы всегда, ценя обоих, улаживать их столкновения.

Вы резко становитесь на одну сторону. Тройка, призванная заменить Сахновского, каковы бы ни были достоинства каждого из ее членов, все равно должна возглавляться в бесконечном множестве повседневных вопросов. Вы не можете брать это на себя;

стало быть, хотим мы этого или нет, а решать в конце концов будет единый теперь зам. директор Егоров.

Отдавая Николаю Васильевичу должное, решительно не вижу в нем качеств, дающих право на вмешательство в художественную область.

При этом было бы большой ошибкой отрывать его от административ но-хозяйственных дел. Там вовсе уж не так все замечательно. Кроме финансовой и бухгалтерской частей, остальные не на такой высоте, как этого хотелось бы. Разбухлость аппарата;

типичная картина устарелого казенного учреждения, где из года в год создаются новые штаты для подпорки слабо работающих старых;

медлительность;

отсутствие ини циативы и гибкости;

у нас нет даже до сих пор дома отдыха... Притом же Н.В. всегда жалуется на то, что он перегружен, да он и действи тельно не крепок по здоровью... (А тут еще Вы собираетесь устранить Леонтьева!!) Что касается остальных лиц, привлекаемых в реорганизации, то тут я ничего не могу сказать ни за, ни против. Мелькают мысли: жаль, что Кедров будет отнимать свое время от режиссуры и сцены... Можно ли надолго поверить в союз людей, которые вчера еще так резко отгора живались один от другого?..

К сожалению, и морально от Вашей реорганизации веет победой той группы, которая вела травлю против Сахновского...

Чего я боюсь в этой реорганизации? Не вспышек протестов. Нет.

Труппе, я думаю, все это так надоело, что она примет равнодуш но всякую позицию. За небольшими исключениями, которые будут довольны. Боюсь я, во-первых, ляпсусов, мелких, повседневных, боюсь конфузных публичных прорывов и боюсь многочисленных пристра стий и несправедливостей. Две крупных уже совершаются – устра нение Сахновского и бьющее в глаза придирчивостью отношение к Леонтьеву. Кстати, все пункты обвинения его я знаю и – после моих многочисленных опросов – почти все считаю опровергнутыми. Причем имел самое категорическое заявление прекраснейшего отношения к нему подавляющего большинства актеров.

Признаюсь, у меня на Ваше возвращение были другие расчеты. Я берег установленную Вами структуру, чтобы потом совместно, спокойно, но стойко разглаживать острые враждебные столкновения. В моем понимании наша мудрость должна заключаться в умении заставить людей работать так, как надо для дела. Для нас ценны и те и другие, и у тех и у других имеются достоинства и недостатки. Решительных преимуществ за собой не имеют ни те, ни другие. «Не могут ужиться друг с другом» – непристойная для серьезных людей, любящих дело, отговорка2.

Я считал нашей трудной и неэффектной обязанностью требовать тако го отношения к делу, где каждый работник уважал бы труд другого и без чванства боролся бы со своими собственными недостатками. Ради дела.

В театральном, полуистерическом организме всегда найдутся группы, которые провоцируют нас на «перевороты». Чаще сами не понимая, что творят зло: «Вы должны проявить настоящую твердую власть»

и т.п. разжигательные стимулы. Вы удачно пишете в письме, что от Вас ждали «чуда». Да, потому что переворот имеет цену, когда новое действительно лучше старого, а если этого нет, то приходится мечтать о чудесах.

Любящий Вас Вл.Немирович-Данченко 1451. О.С.Бокшанской Телеграмма [26 сентября 1934 г. Ялта] Телеграфируйте адрес Афиногенова. «Портрет» в настоящем виде репетировать нельзя. Требуется серьезная художественная чистка.

Думаю, что и вообще пьеса не для основной сцены. Роли распределены поверхностно, без глубокого замысла1. Немирович-Данченко 1452. О.С.Бокшанской 27 сент.

[27 сентября 1934 г. Ялта] Дорогая Ольга Сергеевна!

Все Ваши письма я получил. Даже с таким адресом: Крым.

Книжка к «Грозе». Принципиально я с К.С. согласен, но в статьях о «Грозе» грехов саморекламы не много, а то, что необходимо сказать публике до того, что ей внушат рецензенты, – мне очень важно. И то, что Егоров ищет возможность выпустить дешевле – тоже хорошо. Тем не менее очень настаиваю книжку выпустить, по возможности не задер живая. Передайте это все Ник. Вас.

О чеховских пьесах. Репетировать одновременно «Три сестры» и «Чайку», конечно, не удастся. Дай Бог, чтоб и первая-то прошла в апре ле! Но и помимо того – если вахтанговцы поставят «Чайку», я не вижу необходимости нам в ней. Если у них пройдет блестяще – слава Богу.

А если провалится, – я отказываюсь второй раз поднимать ее. Кстати, передал ли Марков в Вахтанговский театр мой ответ на их письмо о сроках постановки у нас «Чайки»? Что т.к. чеховский спектакль пере шел в руки К.С., я снимаю свою просьбу.

Таким образом, я не вижу препятствий к моей постановке «Иванова» в Малом театре?

И еще: не забыли ли о чистке «Вишневого сада»? Неужели спектакль таким и останется, когда пойдут дни памяти Чехова?

На прилагаемом конверте с письмом от В.Н.Цингер напишите, пожалуй ста, «Алексею Максимовичу Пешкову – М.Никитская, 6» и отправьте с маркой в ящик. А карандашное «Горькому» сотрите. Вера Николаевна прислала мне с просьбой переслать Ал. Максимовичу, если я найду это полезным. Я пересылаю, но уже не хочу, чтоб это шло от меня1.

Не знаю, как мне быть с ролями в «Портрете»2.

Ах, как все это легковесно, не глубоко, не по Художественному театру!

И – скажите, пожалуйста, как пьеса вступила на путь работы. Кто ее принимал окончательно? Кому она читалась? Да Константин-то Сергеевич читал? Марков? Сахновский? Заведующий труппой (я так и не знаю, кто же сейчас, – Женя или Подгорный)? Или просто один Илья Яковлевич?

Не знаю, говорю, как мне быть с ролями, т.е. укрепить за пьесой уча ствующих, – ведь именно это нужно К-у С-у?

Михаил – Прудкин. Это назначение вполне соответствует образу, как его написал Афиногенов. Но именно то, что муж Лизы написан в таком бравурно-прудкинском тоне, есть одна из самых плохих сторон пьесы. Именно Михаил должен подвергнуться радикальной перепи ске в первую голову. Если автор согласится переписать его так, как мне представляется единственно возможным, то, м.б., это совсем не Прудкин. Но я охотно поработал бы и с Прудкиным, если бы он пошел на создание совсем нового для него образа. Актер он талантливый и, м.б., открылся бы с новой стороны. Значит, если автор почувствует то, что я ему подскажу.


Ирина. Андровской совсем не вижу. Алеева – м.б., поскольку Алеева мастерски делает роли, но образа не улавливаю. Скорее всех Еланская, но – Еланскую не следует занимать в пьесе, которая должна пойти скоро. Илья Яковлевич безжалостен к своей жене. Ради ее сценическо го успеха не жалеет ее сердца, которое у нее не так уж блестяще. И не рассчитывает, что ей придется два раза в неделю играть Катерину, а это такая роль и Еланская такая вся отдающаяся, что ей нельзя репети ровать ни в день «Грозы», ни на другое утро. Значит, из 6–7 репетиций на четырех ее не будет. Еланскую надо занять в пьесе, которая пойдет через год. Хотя в этом году ее прямое дело, прямейшее – Ольга в «Трех сестрах».

Да и помимо этого всего. Ну, где у Клавдии Николаевны, в каком глазу, в какой интонации, в каком движении чувства, в какой паузе Ил.

Як. подглядел бандитку? Конечно, и Попова не бандитка, и Тарасова, но у них легко подслушать спокойствие жестокости, в особенности у Поповой, которой я и советовал бы отдать Лизу.

А Попова – Маруся – ни к чему. Пустое место. Великолепна Соколова, чудесный образ может дать.

Мать – у Афиногенова до того фальшива и слащаво сентиментальна, что кто бы ни играл, будет неинтересно. Если он примет мое предло жение, – то это может выйти великолепная роль для Соколовской или Тихомировой. Вообще для актрисы большой глубины, серьезности и прекрасного мима.

Шура – Комолову не знаю, но почему Вронская? 17-тилетняя, вся ого нек?.. Линев – Ершов. Не оригинально. Необходима хотя бы интересная внешность.

Ах, всех их так надо почистить от сентиментальости, ненужной наряд ности, сценичности МХАТ Второго и плакатности, плакатности!

Горюнова, конечно, не Монахова, потому что повторит «Сплав».

Наташа – Якубовская (лягушка притянута!!4). Семен – Баталов.

Единственно бесспорно. И роль, бесспорно удавшаяся автору.

В пьесе много сценического мастерства, огромная интересная тема, но... но... Все «но» я сообщу автору. Пока мне трудно писать...

Так что я не могу сказать, кто, по-моему, останется в пьесе.

Остается ли правило, о каком я много раз публично оповещал? Что мы ставим такую-то и такую-то и еще такую-то классическую пьесу, но как только приходит, принимается нами современная, она автоматически занимает первое место?

– моей точки зрения, первое место непоколебимо должна занять пьеса чеховского юбилея. Остальные уступают новой. Но как смотреть на «Мольера»? Я готов смотреть на нее как именно на ту, которой все (кроме чеховской) должны уступить место...

Думаю, что до моего приезда этот вопрос еще не будет решен оконча тельно.

Жму Вашу руку.

Ек. Ник. несколько раз требовала, чтоб я не забыл посылать Вам от нее привет. Вам и Жене.

Миша очень тронут, что Вы его не забываете.

Ваш Вл.Нем.Дан.

Отчего я равнодушен! – спрашивал Вас К.С. Вы отлично отвеча ли, благодарю. Но бесцельно. Ни Вам, ни мне не убедить его...5.

1453. А.Н.Афиногенову Телеграмма Гостиница «Интурист»

[Октябрь до 3-го, 1934 г. Ялта] – удивлением прочел «Советском искусстве», [что] «Портрет»

пойдет одновременно Художественном Втором. Так ли это? Я преду преждал нашу дирекцию о невозможности работать при таких услови ях1. Привет. Немирович-Данченко 1454. К.С.Станиславскому Телеграмма [3 октября 1934 г. Ялта] Приеду шестнадцатого, надеюсь, что важнейшее дело театра, его репертуар, не будет решаться в моем отсутствии. Привет. Немирович Данченко 1455. О.С.Бокшанской 3 окт.

[3 октября 1934 г. Ялта] Дорогая Ольга Сергеевна! События в театре начинают нестись с такой быстротой, что мои мнения, соображения, сочувствия, недо вольства легко могут запаздывать. Зная меня, Вы, однако, конечно, представляете, как многое волнует меня и по каким, немалочисленным поводам мне приходится сдерживаться и подавлять чувства тревоги...

Что Вы отправили А. Софр. копии моего письма и телеграммы, – я очень доволен.

На Ваши строки: «Там (в Кремле) представляют себе просто: Вы второй директор и т.д.» – я было начал Вам писать по этому поводу, но это требует такой точности и столько времени писать и – главное – такой обнаженности, – что лучше отложить. И старо! старо! старо! К.С. прав, говоря, что театр над бездной1. Но он не прав, предполагая остановить это движение своими новыми назначениями. А на что он должен был бы обратить внимание, – он этого не делает. И не будет, и не...

Вот! Я опять было начал писать все, что думаю, и опять это заводит меня далеко... отрезал. Продолжаю о делах.

О «Портрете». Афиногенов был у меня проездом из Одессы в Сочи, на время остановки парохода. По художественной части мы договори лись. Но вот... когда он уже уехал... я прочел в «Советском искусстве»

о чтении им пьесы в МХАТ. Значит, все-таки пьеса пойдет одновре менно и там? Но я категорически протестовал против этого. Говорил это и Афиногенову и Киршону. Не хочу я работать, если рядом торо пятся обогнать, причем сам автор или автор и художник («Катерина Измайлова») или иными путями – туда переносится вся наша работа! И считаю вообще такое положение для Худож. театра оскорбительным.

Если автор не желает открыто предпочесть наш театр другому, – пусть и отдает ему. В этом смысле я послал ему телеграмму3.

Екат. Ник. шлет Вам привет и извиняется за Софью Витальевну: чего ей вздумалось обращаться к Вам с такими делами, как диван, переста новка!..

Я вступлю в исполнение обязанностей 19-го. Не думаю, чтоб у Судакова «Гроза» была готова для репетиций со мною много раньше!

Ну, в крайнем случае, задержу на неделю. К сожалению, никак не могу раньше. Пусть поверят, что это не от небрежности. И потом, от выпуска «Грозы» не зависят нисколько остальные работы...

К-с С-у я посылаю такую телеграмму:

Приеду 16-го. Надеюсь, что важнейшее дело театра – его репертуар – не будет решаться в моем отсутствии.

Это на случай «Привидений», «Без вины виноватых», «Синей птицы» и т.д. Кстати, относительно «Синей птицы» Бубнов рекомендовал воздер жаться. Я его спрашивал официально и передал Сахновскому4.

Письмо Жени К-у С-у.

Вполне ему сочувствую и излишнюю резкость и взвинченность считаю понятными и извинительными.

– нетерпением жду, чем это кончилось5.

Аркадьев вызывал меня, чтоб я ехал в Рим на Конгресс. К величайше му сожалению, физически не могу: 6 ночей в вагоне туда и 4 назад!!..

Протелеграфировал6.

Приглашение туда ехать я получил давно, с оплатой и дороги и пребы вания за меня и за Екат. Ник. Но – non posso!1 Я послал в форме привета Конгрессу короткий доклад по-французски.

Крепко жму Вашу руку.

Вл.Нем.Дан.

1456. К.С.Станиславскому Телеграмма [7 октября 1934 г. Ялта] Имея в виду пункт 4 Вашего распоряжения от 28 сентября, очень прошу Вас до встречи со мной воздержаться от приглашения новых лиц. Привет. Немирович-Данченко 1457. А.Н.Афиногенову 12 октября 934 г.

[12 октября 1934 г. Ялта] Дорогой Александр Николаевич!

В Вашем письме единственно убедительный пункт – это то, что руко водство театра «пошло Вам навстречу»1.

Отменять то, что утверждено в мое отсутствие, я, разумеется, не могу.

Но остаюсь глубочайшим противником этого параллелизма.

Вы приводите примеры:

«Булычов». Но вот именно после «Булычова» я начал особенно упор ствовать на своем отрицании.

1 Не могу! (итал.).

«Враги». Но если бы Вы знали, с какой отчаянной неохотой занимаются актеры – опять-таки потому, что пьеса только что сыграна.

«Любовь Яровая» – все потому же еще не известно, пойдет ли.

Пример «Грозы», разумеется, неподходящ – это классика. Совсем иные задачи постановки, чем для новой пьесы. Да и то я вот задумываюсь над «Ромео», ставить ли, раз в другом театре уже год работают2.

Почему я против параллелизма?

Потому, во-первых, что нас всегда обгонят. А обгонят не потому, что мы ленивее, а потому, что мы видим дальше и больше, чем они, и ста вим задачи глубже, чем они, – и авторские и актерские. А так как наша работа не может остаться в тайне, то они используют и те углубления, разъяснения и «оправдания», которые будут найдены нами. Ничем Вы меня не убедите, что этого можно избегнуть. И в конце концов они всегда «снимут сливки».

Во всех этих смыслах особенно возмутительный случай произошел с «Чудесным сплавом»3.

Если же взглянуть на дело еще глубже, то нельзя отделаться от чувства чего-то поверхностного в том, что автор может так раскидываться, и чего-то обидного для нас. Или мы расцениваем себя выше, чем он нас...

Если бы я написал пьесу, то я искал бы возможностей показать ее в сильном монолите, сработанном в спокойных условиях сосредоточен ного, глубокого труда, с театральными художниками, наиболее подхо дящими к моей пьесе, даже без дублеров, ничем не засоряя работы – ни «темпами», ни так называемыми «соревнованиями», ни моей жаждой скорейшей популярности. Потом, когда пьеса прошла и укрепилась, пусть другие театры или пользуются этим, или стараются создать луч шее...

Вот мои соображения. К сожалению, руководство театра (очевидно, Константин Сергеевич?) не было знакомо с моими взглядами и при договоре с Вами не учло их.

Любящий Вас Вл.Немирович-Данченко 1458. Из письма Л.Д.Леонидову 16 ноября [16 ноября 1934 г. Москва]... О «Воскресении» еще не знаю, что сказать. В ближайшее время должен решиться вопрос о поезде МХАТа в Америку. Имеется шикарное предложение Харриса через Сейлера о поездке 4–6 театров Москвы... Если что наладится, Вы, конечно, будете введены в курс...

Там и «Воскресение» с Качаловым. Однако на всякий случай я зака зал для Вас экземпляр и мизансцену. Надо только сделать огромные купюры.

А Вам не придется иметь дело с издательством Берлина? При чем у меня есть carte blanche Раскольникова1....

... Скажите Федору Ивановичу, что я решительно советую ему ехать в Москву. Непременно скажите. Я еще раз говорил с лицом, о котором Вам говорил лично2.

Как бы ни сложилась работа Ф.И. в дальнейшем, т.е. уже будет не тот голос и не та сила, – все же его великое мастерство должно быть отда но родине. Здесь его всячески оценят.

Я занят выпуском «Грозы» и «Травиаты».

Обнимаю Вас. Привет от меня и Е.Н. Юлии Карловне.

Ваш Вл.Немирович-Данченко 1459. О.С.Бокшанской [26 ноября 1934 г. Москва] Против купюры о Москве не спорю, так как здесь смех съезжает до зубоскальства1.

Поэтому же прошу Судакова, Ливанова и Андровскую подумать над куском, когда Кудряш и Варвара становятся около целующихся Катерины и Бориса. Не съезжает ли и здесь комизм до дурного фарса?

Как бы они ни старались делать это осторожно.

1460. В.В.Смольцову [29 ноября 1934 г. Москва] Глубокоуважаемый Виктор Васильевич!

Я получил прелестный подарок-памятку об юбилее Хореографического техникума с письмом за Вашей подписью. Очень тронут, примите и передайте, кому считаете нужным, мою глубокую признательность.

Чем отблагодарю – не знаю, кроме разве постоянной пропаганды о громадной пользе техникума не только для балетного, но и для всякого сценического искусства, а стало быть, и для того, которому я отдал всю свою жизнь.

Вместе с подарком я получил и приглашение на сегодняшний вечер в помещении техникума. Очень, очень сожалею, что чувствую себя не в силах приехать и порадоваться праздничному возбуждению как моло дежи, так и славных стариков балета.

Крепко жму Вашу руку.

1461. Л.Д.Леонидову Москва, 17 декабря 1934 года [17 декабря 1934 г. Москва] Дорогой Леонид Давыдович!

Вы знаете, что так называемая Пражская группа Художественного театра в своих выступлениях не раз пользовалась маркой М.Х.Т. и это всегда вызывало в нас чувства осуждения и протеста. Теперь часть этой группы, включившая в себя еще некоторых бывших актеров МХАТ (Михаила Чехова и др.), едет на гастроли в Америку под Вашей антрепризой. Мы обращаемся к Вам как к представителю Московского Художественного театра с просьбой настоять на том, чтобы ни при упо мянутых гастролях, ни вообще в дальнейшем марка Художественного театра не была использована1, – тем более что в состав группы входят некоторые актеры-эмигранты. Мы не возражаем против того, чтобы спектакли этой группы назывались спектаклями «группы бывших акте ров М.Х.Т.»2.

Директора МХАТ СССР им. Горького народные артисты Республики Вл.И.Немирович-Данченко К.С.Станиславский 1462. К.С.Станиславскому 27 дек.

[27 декабря 1934 г. Москва] Дорогой Константин Сергеевич!

Мне сказали, что Вас тревожит вопрос о репертуаре. Совершенно пони маю Вас и должен взять в значительной степени вину на себя. Вина в том только, что я заколебался относительно «Ромео и Джульетты».

И хотел сначала повидаться и побеседовать с главными исполните лями1. Кроме того, я хотел с Вами поговорить, вдвоем, о репертуаре принципиально. Я уже сказал об этом Ольге Сергеевне, а тут как раз Вам запретили временно принимать по делам. В последние же дни я должен был с головой окунуться в генеральные репетиции «Травиаты».

По разным официальным соображениям спектакль должен был быть выпущен до 1 января...

Впрочем, ввиду репетиций «Врагов», «Мольера», «Федора» задержка с моей стороны вряд ли отразилась на самом производстве...

Мои колебания и сейчас не прошли. Теперь уже даже не из-за Ливанова или Степановой, а из-за вопроса – удастся ли мобилизовать в «Ромео»

все лучшие силы. Боюсь, что сходство нашего театра со старым Малым театром, с тем самым Малым театром, против которого мы выдвинули наш Художественный, сходство пошло так глубоко, что как и там тогда, для Шекспира можно пользоваться только вторыми и третьими силами.

И когда я намечаю для Капулетти Тарханова, для Лоренцо Качалова, а для кормилицы Книппер, потому что тут чудесные образы и нужны большие мастера, то это утопия. Мне дадут Вербицкого, Орлова, Егорову... А при этом нельзя давать Шекспира как боевой спектакль, как «лицо» Театра. Я эти колебания высказал Вашей «Тройке», они меня уверяли, что этого не будет, но моего исторического и психологи ческого опыта не рассеяли. И в этом, очень важном, пункте, я чувствую большую недоговоренность с Вами и с нашими премьерами...

А принять тот или другой вариант Судакова, не продумав как следует, – это значит потом полтора-два года преодолевать совершенную ошибку.

Это ведь только теперь говорится, что «Привидения» второстепенный спектакль для Книппер, а «Последняя жертва» такой же для Поповой, а ведь когда спектакль придет к выпуску, то все равно вся «обществен ность» будет смотреть на них как на «программные» спектакли знаме нитого Художественного театра! Вот откуда мои колебания.

Ваш Вл.Немирович-Данченко [1935] 1463. А.Я.Таирову [11 января 1935 г. Москва] Дорогой Александр Яковлевич!

Нет слов выразить досаду и огорчение, что я не в состоянии быть сегод ня на Вашем празднике. Для меня это значит:

на празднике неустанной мужественной борьбы за значение искусства;

празднике высокого вкуса;

празднике упорной, настойчивой творческой идеи;

на победном празднике крепко спаянного силой Вашего духа коллек тива.

Вот уж четвертое пятилетие я не пропускаю случая высказывать Вам мое уважение в самых искренних словах. А ведь Вы всю начальную энергию вложили в борьбу с тем реальным направлением, по которому работал представляемый мною Художественный театр. Вы являлись моим врагом с открытым забралом. И однако, нас всегда видели вме сте рука с рукой, как только Театр – через Т большое – подвергался малейшей опасности;

там, где на театр надвигались пошлость, вульга ризация, снижение его достоинства, нашу связь нельзя было разорвать.

Нас объединяло убеждение, что работать можно врозь, а нападать и защищаться надо вместе.

Теперь мы все работаем в условиях, о каких никогда нельзя было мечтать. Наши художественные цели получают очертания все более четкие и сверкающие, огромные. И связь наша становится еще теснее и неразрывнее.

Я благодарю Вас за то, что получил от Вашего искусства для моего.

Всем сердцем радуюсь, что двадцатилетие застает Вас таким молодым, свежим и полным подлинного горения. Передайте мой самый нежный привет и горячие поздравления неизменной, талантливейшей вопло тительнице Ваших идей Алисе Коонен. И сердечный привет Вашим постоянным спутникам – Елене Александровне Уваровой и Ивану Ивановичу Аркадину.

Народный артист Республики В.Немирович-Данченко 1464. С.Л.Бертенсону 12 января [12 января 1935 г. Москва] Милый Сергей Львович!

Посылаю Вам несколько рецензий о «Травиате». Послал бы и другие, все восторженные, но нет дубликатов1.

Вы дважды писали Ек. Ник.: «Зачем Вл. Ив. понадобилась эта балалаеч ная музыка?» Вот я и отвечаю: зачем? Затем, чтобы утвердить новую форму оперного спектакля! На самом старом примере.

Мой театр еще никогда не достигал такого триумфа. Даже в «Катерине Измайловой», про которую ваш американский посол Буллит говорит всякому приезжему американцу: «Вы не должны уезжать из Москвы не послушав «Катерину Измайлову»». «Травиата» превзошла все.

Обнимаю Вас.

Ваш В.Немирович-Данченко.

Кемарская совершила чудо. Но у нее имеется соперница2.

1465. О.С.Бокшанской Февр. 2. Суб.

[2 февраля 1935 г. Ленинград] Дорогая Ольга Сергеевна!

«Чудесный сплав» и «Гроза» для туристов? «Гроза» оч. хор., что касается «Сплава», то нельзя ли так: или «Сплав», или «Мольер», или «Пиквик», или, наконец, «Кречет». Нет! Только или «Сплав», или «Мольер». «Сплав» хорошо покажет бодрость нашей молодежи. Но, может быть, «Мольер» выйдет спектаклем высшей марки1.

Пожалуйста, переведите мне телеграфом 500 рб. Нет. – Тысячу! Лучше иметь запас.

Даже непонятно, как могло случиться, что декорации «Виш. сада» так не удались. Кто же, кроме Нины Ник. (если с нее этого нельзя спро сить), виновен?2 Прежде ответили бы – Сахновский, а теперь? Это не относится к – «сквозному действию» Кедрова? И не к организационно му руководителю Судакову?.. Ваш Вл.Нем.Дан.

Что значит в справке кассы о «Вишневом саде»: «Осталось мест». – Неужели не полно? Характерно!

1466. А.Н.Афиногенову 1 марта 1935 г.

[1 марта 1935 г. Москва] Дорогой Александр Николаевич!

Сегодня у нас 200-е представление «Страха» – пьесы, давшей так много и Театру и актерам. Приветствую Вас с чувством сердечной благодар ности. Позволяю себе выразить при этом уверенность, что в недалеком времени произойдет новая встреча Театра с Вами, не менее радостная и прочная, чем бывшая при «Страхе»1.

Крепко жму Вашу руку.

Вл.Немирович-Данченко 1467. К.С.Станиславскому 8 марта [8 марта 1935 г. Москва] Дорогой Константин Сергеевич!

Так как Вы пожелали, чтобы составлением будущего репертуара занялся я самостоятельно, то считаю долгом сообщить Вам мои реше ния. Вы, конечно, очень хорошо понимаете, что прийти к какому-ни будь решению было невероятно трудно. При составлении репертуара сталкиваешься с таким количеством задач, что выполнить их все не представляется возможным. Тут и «лицо театра», и требование от нас «козырей», и ответ на запросы общественности, и – что самое трудное – удовлетворение актерских желаний, а с другой стороны – наши воз можности распределить пьесы по труппе так, чтобы была надежда на более или менее удачное исполнение Все это отняло у меня очень много времени. Не думайте, что я был рав нодушен или небрежен. Я читал, беседовал, созывал собрания и думал, думал... И вот как основу работы на предстоящий большой отрезок времени я выбрал три постановки: «Анну Каренину», Пушкинский спектакль, т.е. четыре маленькие трагедии, и «Три сестры».



Pages:     | 1 |   ...   | 46 | 47 || 49 | 50 |   ...   | 82 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.