авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 75 | 76 || 78 | 79 |   ...   | 82 |

«Настоящее издание – это переиздание оригинала, переработанное для использования в цифровом, а также в печатном виде, издаваемое в единичных экземплярах на условиях Print-On-Demand (печать ...»

-- [ Страница 77 ] --

– этой девушкой мы встретились через год в Москве в одной конспиративной квартире на Сретенке, в доме Цыплакова. Потом она исчезла с моего горизонта, была сослана. Фамилию ее я помню. У меня сохранилась ее фотография.

В гимназии учитель словесности Рыжов, о котором я уже говорил, ни в малейшей степени не интересовался нашим, так сказать, идеоло гическим развитием. Когда до него дошло, что мы издаем журнал под названием «Товарищ», где я был редактором-издателем – редактором потому, что собирал рукописи своих товарищей, и издателем потому, что журнал переписывал великолепным почерком мой брат Иван, – Рыжов с лицемерной расположенностью попросил дать ему прочесть пять-шесть номеров. Я дал, а он, прочитав, так высмеял нас, авторов, что отбил всякую охоту продолжать журнал.

Хорошим литературным направлением всей моей юности я обя зан скорее учителю словесности параллельного класса, где учился Сумбатов. Это был Гаряев. Его классы и домашние беседы, которые посещал и я, были полны преклонения перед идеалами русской лите ратуры.

Большинство из нас было охвачено настроением либеральным. И мы резко отделяли товарищей левого уклона от карьеристов и оппор тунистов.

Вторым моим спектаклем была пьеса Самарина «Перемелется, мука будет», сентиментальная драма с хорошими ролями. И здесь Саша Сумбатов играл старика, а я от неблагодарной роли «драматического любовника» отказался и играл небольшую характерную – пьяненького художника.

После спектакля Сумбатов уехал в Петербург, а кружок наш уси лился двумя-тремя профессионалами, оставшимися летом без работы.

И я занял первое положение. Сыграли пьесу популярного тогда драма турга Дьяченко «Современная барышня» и «Испорченную жизнь» – ту самую, на репетиции которой я присутствовал, когда Яблочкин учил Журина. Вероятно, я и старался играть так, как показывал Яблочкин.

Успех этого спектакля был так велик, что его повторили с отлич ным сбором.

Что-то во мне, в смысле актерской заразительности, очевидно, было. Помню такой случай. Я поселился во флигельке того дома, где жила сестра с матерью. Вдруг прибегает мать. «Что ты наговорил сестре? – кричит на меня. – Она пошла к тебе, а сейчас рыдает, ничем не остановишь!» – «Я ее не видел, она не была тут». Оказывается, сестра хотела меня видеть, но у двери услыхала мой голос, прислушалась, а я как раз «разучивал» сильный драматический монолог. Сестра была так потрясена, что разрыдалась и убежала.

Так в Тифлисе были посеяны во мне первые семена «театрально сти».

Игравшие со мной актеры тоже стали уговаривать меня идти на сцену. Мне было всего восемнадцать лет. Соблазн был большой, но я и на этот раз удержался.

Соблазн повторился через год. Всю зиму я участвовал в люби тельских спектаклях в Москве. Скоро приобрел репутацию дарови того любителя. Уже пошел и по пути журналиста. Много играл в Артистическом кружке. Премьер этой труппы Путята окончательно уговорил меня, и я уже заключил контракт с антрепренершей из Ростова Казанцевой. Хотя я и перешел благополучно на третий курс, но физико-математический факультет совсем не увлекал меня. Однако к осени я опять отказался от актерской карьеры, извинился перед Казанцевой, и она меня поняла.

И, наконец, в этот последний мой приезд в Тбилиси я еще раз сыграл с Сашей Сумбатовым. Он приехал уже студентом Петербургского уни верситета. Мы играли «Доходное место»: я – Жадова, а он – Юсова.

Я щеголял тем, что уже выступал в этой блестящей роли в Москве с профессионалами. Из Сумбатова как будто вырабатывался актер на роли резонеров. Но окончательно он нашел себя в петербургских част ных спектаклях: благодаря прекрасной дикции, великолепному голосу, большому, чисто грузинскому темпераменту и легкости романтиче ского подъема он быстро выработался в актера на роли любовников и героев.

В дальнейшем мы с ним встретились уже на путях драматургии и широких театральных планов, тревог, борьбы – всего того кипучего, чем насыщены были наши жизни.

Со времени моего последнего приезда в Тифлис прошло шестьде сят три года. Через шестьдесят три года от театра, где я начинал, я не нашел и следов. Никто не знал, где был такой Инженерный сад и театр.

Наконец я сам решил обследовать это место. Спустился по узкой улоч ке (кажется, она называется Водовозной) с маленьким тротуаром в одну каменную плиту. Пришел к месту бывшего Инженерного сада и театра.

Вот здесь, наверное, был сад, а вот тут был театр. Наконец встретил какую-то старушку, которая подтвердила, что, действительно, театр был тут. И сад был. А вот там, внизу, где сейчас какое-то садоводство, был, по-моему, бассейн, и я в нем купался.

Теперь в Тбилиси вместо полулетнего театра и любитель ских кружков имеются Оперный театр, Театр им. Руставели, Театр Марджанишвили, Театр имени Грибоедова, армянский театр, еще такой-то и еще, и еще, и университеты, целый новый университетский город. На том месте, где теперь построены университеты, были раньше загородные увеселительные сады. Один назывался «Кинь грусть», дру гой «Залатоя время».

При мне была одна мужская гимназия, одно реальное училище и частная гимназия Амирагова, в которую меня звали преподавателем, когда я был еще гимназистом. А теперь университеты, десятилетки...

И преподают в них на своем, родном языке. Громко, полноправ но. После того как десятки лет он загонялся в щель, был обречен на вымирание.

И самый город Тбилиси... Мне кажется, что я в этом прекрасном, своеобразном городе никогда в жизни и не был, а только читал о нем, слышал, видел его не раз во сне: эта чудесная набережная, успокоен ная Кура, великолепные здания в соединении со старыми улочками, с задумчивыми кипарисами, с Метехским замком, который, как часовой, охраняет от забвения историю Грузии.

И все эти изменения произошли благодаря ленинско-сталинской национальной политике1 (№ 7256/1, черновой автограф).

1 В машинописи с авторской правкой конец несколько иной:

«И вся эта фантастическая метаморфоза произошла благодаря изумительной ленинско-сталинской национальной политике.

Как не вспомнить тут на каждом шагу Вашего великого уроженца».

II Московское филармоническое общество Деятельность Н.-Д. в Филармоническом училище началась в г., когда он был приглашен П.А.Шостаковским, руководившим этим училищем, стать здесь профессором драматического искусства.

Музыкально-драматическое училище при Филармоническом обществе по уставу 1886 г. приравнивалось в правах к консерваториям, существовавшим при Императорских русских музыкальных обществах.

В год, когда Н.-Д. приступил к работе, в драматическом классе училища числился сорок один ученик (на всех трех курсах). Весною окончили курс шесть человек: Екатерина Зандер, Елизавета Плевинская, Анна Поносова, Александра Струсь, Надежда Тираспольская и Меер Гирш Зильберберг. Экзаменационный спектакль состоялся в помеще нии театра Корша 15 апреля 1892 г. по следующей программе: 2-е и 4-е действия из «Доходного места» А.Н.Островского;

2-е и 4-е (первая картина) и 5-е действие из «Василисы Мелентьевой» А.Н.Островского и С.А.Гедеонова, 1-е и 2-е действия из комедии В.А.Крылова «Надо разводиться» и сцена-монолог Грене Данкура «В следующий раз».

Далеко не все обучавшиеся доходили до окончания курса, и еще меньше воспитанников получали аттестаты.

Приводим соответствующие сведения об учениках Н.-Д., взятые из ежегодных «Отчетов Московского Филармонического общества и Музыкально-драматического училища» и из архивных документов.

В 1893 г. по классу драматического искусства училище окон чили: Залман Беляйкин, Владимир Генбачев, Наталья Катаева, Петр Красавцев, Елена Попова и Мария Тарасова.

В 1894 г. – Александр Кошеверов, Анна Осипова, Овоген Бахчисарайцев, Елена Кудрявая.

В 1895 г. – Анна Владимирова, Дмитрий Дуров, Александра Крафт, Иоасаф Тихомиров, Владимир Чернов.

В 1896 г. – Нина Левестам (Литовцева), Иван Москвин, Елена Муратова, Юлия Смирнова, Александр Тарасов, Варвара Чалеева и Евгений Ходин.

В 1897 г. – Виктор Маевский, Мария Петровская (Роксанова), Вера Пржесецкая, Любовь Селиванова, Мария Стоцкая, Милица Цейц.

В 1898 г. – Наталья Будкевич, Ольга Книппер, Нина Лиховецер, Всеволод Мейерхольд, Екатерина Мунт, Нина Работнова, Маргарита Савицкая, Борис Снигирев, Лидия Трубникова и Александр фон Фессинг (Загаров).

В 1899 г. – Ольга Жданова, Аркадий Зонов, Алла Левентон (Назимова), Анна фон Мензенкампф, Михаил Михайлов, Ольга Норова, Вера Павлова, Мария Соболева, Алексей Харламов, Валентина Цирес.

В 1900 г. – Елена Арцимович, Любовь Гельцер, Ариадна Кацаурова, Михаил Комаров, Глафира Кошлакова, Ольга Нарбекова и Елена Смирнская.

В 1901 г. – Екатерина Арцыбашева, Алевтина Дружинина, Алина Каменская, Христина Сперанская, Леон Тер-Акопов и Софья Халютина.

Приведем сведения о выпускных экзаменационных спектаклях за годы работы Н.-Д.

11 и 12 марта 1893 г. экзаменовались ученицы Наталья Катаева, Анна Кострюкова, Елена Попова, Мария Тарасова и Ольга Шаврова, ученики Владимир Генбачев, Дмитрий Дуров, Александр Кошеверов, Петр Красавцев, Борис Кутырев, Сергей Тарасов и Леонид Шиманский.

Были показаны:

1) сцена из 2-го действия «Леса»;

2) сцена Арбенина и Нины из «Маскарада»;

3) 4-й и 5-й акты драмы Д.В.Аверкиева «Каширская старина»;

4) 1-й, 2-й и 3-й акты «Талантов и поклонников»;

5) 2-й акт «Севильского цирюльника».

В программе уведомление: «Дирекция училища запретила учени кам выходить на аплодисменты и вызовы публики».

В 1893/94 учебном году драматический класс вели Н.-Д. и К.Н.Рыбаков. Их экзаменационные спектакли шли в помещении Малого театра.

5 апреля 1894 г. была исполнена «Гроза»: Кабаниха – Е.Н.Кудрявая;

Тихон – уч. 2 курса В.А.Чернов;

Катерина – А.Е.Осипова;

Варвара – М.М.Рудакова;

Дикой – Е.А.Петров;

Борис Григорьич – М.Н.Мертенс;

Кудряш – уч. 2 курса С.И.Розанов;

Кулигин – уч. 2 курса И.А.Тихомиров;

Феклуша – уч. 2 курса А.Н.Владимирова;

Шапкин – уч. 1 курса Е.В.Ходин;

Глаша – уч. 2 курса А.В.Фомина;

Сумасшедшая барыня – уч. 2 курса М.В.Корсак;

женщина – уч. 2 курса А.К.Крафт;

1-й в народе (молодой) – уч. 1 курса А.А.Федоров;

2-й в народе (старик) – уч. 1 курса И.М.Москвин.

В тот же вечер играли «Летнюю картинку» Т.Л.Щепкиной Куперник: Маргарита Петровна Завадская – Е.Н.Кудрявая;

Шурочка – Н.С.Рот;

Юрий Петрович Иртеньев – О.А.Бахчисарайцев;

Поль Голубев – уч. 2 курса В.А.Чернов;

Катя Ветеркова – уч. 2 курса М.В.Корсак;

Зина Ветеркова – уч. 2 курса А.К.Крафт;

Коля, брат их – уч. 2 курса М.Н.Азанчевская;

няня – уч. 2 курса О.Н.Болдовская.

6 апреля 1894 г. был сыгран экзаменационный спектакль «Тартюф»: Тартюф – О.А.Бахчисарайцев;

Оргон – Е.А.Петров;

Дамис – М.Н.Мертенс;

Эльмира – Е.Н.Кудрявая;

Марианна – Н.С.Рот;

Дорина – М.М.Рудакова;

Клеант – уч. 1 курса Е.В.Ходин;

Валер – уч. курса С.И.Розанов;

г-жа Пернель – уч. 2 курса А.Н.Владимирова;

Лоайаль – уч. 2 курса И.А.Тихомиров;

полицейский – уч. 1 курса А.А.Тарасов. Суфлирует уч. 1 курса А.А.Федоров. Сценирует уч. курса Г.А.Иовенко. Ведет спектакль уч. 2 курса В.А.Чернов.

В 1894/95 учебном году драматический класс вели Н.-Д., К.Н.Рыбаков и А.А.Федотов. Экзаменационные спектакли шли в поме щении Малого театра 21 и 22 марта 1895 г.

В комедии Островского «Не было ни гроша, да вдруг алтын»

роли исполняли: Михей Михеич Крутицкий – И.А.Тихомиров;

Анна Тихоновна – уч. 2 курса Е.П.Муратова;

Настя – Отто;

Домна Евстигнеевна Мигачева – А.Н.Владимирова 1-я;

Елеся – В.А.Чернов;

Истукарий Лупыч Епишкин – уч. 2 курса А.А.Тарасов;

Фетинья Мироновна – О.Н.Болдовская;

Лариса – Е.А.Розанова;

Модест Григорьич Баклушин – С.И.Розанов;

Петрович – уч. 2 курса И.М.Москвин;

Тигрий Львович Лютов – уч. 1 курса Д.С.Мадаев;

Разновесов – уч. 2 курса Е.В.Ходин.

В лирической драме Г.Гертца «Дочь короля Рене» роли исполняли:

Рене, король Прованса, – уч. 2 курса Е.В.Ходин;

Иоланта – М.В.Корсак;

граф Готфрид Водемон – С.И.Розанов;

Роберт, герцог Бургундский, – уч-ца 2 курса Е.К.Шварцбах;

Ибн-Хакия – И.А.Тихомиров;

Бертран – уч. 1 куса В.А.Готвальд;

Марта – уч. 2 курса В.И.Чалеева.

В комедии Островского «Богатые невесты» роли исполня ли: Анна Афанасьевна Цыплунова – ученица 2 курса В.И.Чалеева;

Юрий Михайлович Цыплунов – С.И.Розанов;

Гневышев – уч. 2 курса Е.В.Ходин;

Валентина Васильевна Белесова – А.Н.Владимирова 2-я;

Антонина Власьевна Бедонегова – Е.А.Розанова;

Виталий Петрович Пирамидалов С В.А.Чернов.

В комедии Мольера «Смешные жеманницы» роли исполняли:

Лагранж – С.И.Розанов;

Дюкруази – уч. 2 курса Е.В.Ходин;

Горжибюс – уч. 2 курса И.М.Москвин;

Мадлон – А.К.Крафт;

Като – уч-ца 2 курса Н.Н.Левестам;

Маротта – уч-ца 2 курса Соколова;

Альманзор – уч. курса В.А.Готвальд;

Маскариль – В.А.Чернов;

Жодле – И.А.Тихомиров;

носильщики – уч. 1 курса В.М.Маевский и М.И.Ильченко;

скри пач – уч. 2 курса Г.А.Иовенко. Гости – уч. А.Н.Владимирова 2-я, Отто, Н.Я.Шмеман, Михайлова и уч. А.А.Федоров, А.А.Тарасов, В.М.Маевский и П.М.Колесников.

В шутке Островского «Добрый барин» (переделка с французско го) экзаменовались И.А.Тихомиров (Иван Иваныч Пыров), С.И.Розанов (Василий Николаевич Лытаев), А.Н.Владимирова 1-я (Дуняша).

В 1895/96 г. драматический класс вели Н.-Д. и А.А.Федотов.

Экзаменационные спектакли шли в помещении Малого театра.

25 февраля 1896 г. была показана «Нора» Г.Ибсена (перевод с немецкого). Роли исполняли: Роберт Гельмер – Е.В.Ходин;

Нора – Н.Н.Левестам;

доктор Ранк – И.М.Москвин;

Христина Биндер – Е.К.Шварцбах;

Генрих Гюнтер – А.А.Тарасов;

Мариана – уч. 1 курса О.Л.Книппер;

Елена – уч. 2 курса М.Л.Петровская;

посыльный – уч. курса А.Л.фон Фессинг.

В тот же вечер был показан «Праздничный сон – до обеда»

А.Н.Островского. Роли исполняли: Павла Петровна Бальзаминова – уч. 2 курса В.Ильина;

Михайло Бальзаминов – И.М.Москвин;

Клеопатра Ивановна Ничкина – уч. 2 курса С.А.Еропкина;

Капочка – В.И.Чалеева;

Красавина – С.М.Страхова;

Устинька – уч. 2 курса М.Б.Цейц;

Нил Борисович Неуеденов – А.А.Тарасов;

Юша – ученица курса А.И.Карпен;

Матрена, С уч. 2 курса Н.Яновская;

Маланья – уч. курса Л.В.Селиванова.

27 февраля 1896 г. на втором экзаменационном спектакле было показано первое действие драмы Л.А.Мея «Псковитянка». Роли испол няли: боярин Шелога – уч. 2 курса Д.С.Мадаев;

Вера – Ю.Смирнова;

Надежда – уч. 2 курса В.Н.Пржесецкая;

князь Токмаков – уч. 1 курса В.К.Мусатов;

Перфильевна – уч. 2 курса У.А.Тилькиева.

В тот же вечер шла драма И.В.Шпажинского «В старые годы»:

Матвей Петрович Рахманов – Е.В.Ходин;

Григорий Михайлович Ивков – А.А.Тарасов;

Маша, его дочь – Н.Н.Левестам;

Любочка, его племянница, – уч. 2 курса М.Б.Цейц;

Алексей Егорович Чириков – И.М.Москвин;

Клавдия, экономка Рахманова, – Е.П.Муратова;

Акулька С уч. 2 курса М.Л.Петровская;

Лукерья – уч. 1 курса Л.А.Трубникова;

Лукашка, Порфирий, Варька, Полька, слуги Рахманова, – ученики 1 и 2 курсов Б.М.Снигирев, В.М.Маевский, В.Н.Пржесецкая, А.И.Карпен;

Панька, доезжачий – уч. 1 курса А.П.Зонов;

слуги – ученики 1 курса А.Л.фон Фессинг и Гену Киров;

Никитишна – уч. 2 курса В.Н.Ильина;

няня Маши – уч. 2 курса Н.Яновская.

В заключение шла одноактная комедия Н.И.Хмельницкого «Воздушные замки»: Аглаева – Ю.Смирнова;

Альнаскаров – Е.В.Ходин;

Виктор – А.А.Федоров;

Саша – В.И.Чалеева;

Ипат – уч. 2 курса В.М.Маевский.

2 марта 1896 г. шел третий экзаменационный спектакль. В отрывке из «Зимней сказки» Шекспира роли исполняли: Леонт – Е.В.Ходин;

Камилл – И.М.Москвин;

Антигон – уч. 1 курса А.Л.фон Фессинг;

Клеомен – уч. 1 курса А.П.Зонов;

Поликсен – А.А.Тарасов;

первый придворный – уч. 2 курса Д.С.Мадаев;

второй придвор ный – уч. 2 курса М.И.Ильченко;

судья – уч. 2 курса В.М.Маевский;

придворные – уч. 1 курса Б.М.Снигирев и В.К.Мусатов;

тюремщик – уч. 2 курса В.М.Маевский;

Гермиона – Е.К.Шварцбах;

Паулина – Е.П.Муратова;

Эмилия – уч. 2 курса С.А.Еропкина;

придворные дамы – уч. 2 курса М.Б.Цейц и М.Л.Петровская, уч. 1 курса М.Г.Савицкая, О.Н.Соколовская, С.С.Энгельгардт, Н.С.Лиховецер;

жрицы – уч. курса В.Н.Пржесецкая и М.К.Стоцкая;

пажи – уч. 1 курса Е.М.Мунт и Н.Н.Работнова;

в народе – уч. 1 курса О.Л.Книппер, Е.Л.Пиотровская, Н.А.Будкевич, Н.Д.Романенко, А.М.Ивашенцева.

В комедии Мольера «Жорж Данден» роли исполняли: Жорж Данден – И.М.Москвин;

Анжелика – Н.Н.Левестам;

г-н де Сотанвиль – А.А.Тарасов;

г-жа де Сотанвиль – С.М.Страхова;

Клитандр – Е.В.Ходин;

Клодина – В.И.Чалеева;

Любен – А.А.Федоров;

Колен – уч.

2 курса М.И.Ильченко.

Ученики Н.-Д. в этом году участвовали как хористы в оперных экзаменационных спектаклях по классу пения: Гинце, Ильина, Карпен, Книппер, Левестам, Лиховецер, Мунт, Петровская, Пржесецкая, Работнова, Савицкая, Селиванова, Стоцкая, Трубникова, Чалеева, Яновская, а также тенора Маевский, Москвин, Ходин и басы Зонов, Ильченко, Мадаев, Снигирев, Тарасов, фон Фессинг.

В 1896/97 учебном году профессорами драматического искусства по-прежнему остаются Н.-Д. и А.А.Федотов.

Первый экзаменационный спектакль состоялся 25 марта 1897 г.

«Перчатка» Бьернстьерне Бьернсона шла в следующем соста ве: Рийс – уч. 2 курса В.Э.Мейерхольд;

г-жа Рийс – уч. 2 курса М.Г.Савицкая;

Свава – М.Л.Петровская;

Христенсен – уч. 2 курса А.Л.фон Фессинг;

г-жа Христенсен – М.Б.Цейц;

Альф – Е.В.Ходин (вып. 1896 г.);

доктор Нордан – И.М.Москвин (вып. 1896 г.);

Гоф – М.И.Ильченко;

Маргарита С уч. 2 курса Н.Н.Работнова.

Была показана также сцена из «Гамлета»: Клавдий – Е.В.Ходин (вып. 1896 г.);

Гертруда – уч. 2 курса М.Г.Савицкая;

Лаэрт – уч. 2 курса Д.С.Мадаев;

Горацио – уч. 2 курса А.Л.фон Фессинг;

придворные – уч.

1 курса В.А.Готвальд, А.П.Зонов, Н.И.Улуханов, А.П.Харламов.

В тот же вечер шла комедия в одном действии Э.Пальерона «Искорка». Роли исполняли: Михаил Александрович Рунин – уч.

2 курса В.Э.Мейерхольд;

Вера Павловна Астальцева – М.Б.Цейц;

Сашенька – М.К.Стоцкая.

Второй экзаменационный спектакль шел 28 марта 1897 г.

В «Битве бабочек» Г.Зудермана роли исполняли: г-жа Гергентхейм – уч. 2 курса О.Л.Книппер;

Эльза Шмидт – В.Н.Пржесецкая;

Рози – Л.В.Селиванова;

Лаура – М.Б.Цейц;

Вильгельм Фогель – уч. 2 курса Б.М.Снигирев;

Винкельман – М.И.Ильченко;

Макс – уч. 2 курса Д.С.Мадаев;

Рихард – уч. 2 курса В.Э.Мейерхольд;

доктор Косинский – уч. 1 курса П.П.Хлебников;

конторщик – уч. 1 курса А.П.Харламов.

В водевиле «Чашка чаю» Ш.-Л.-Э.Нюитерра и Ж.Дарлея роли исполняли: барон Обергейм – Е.В.Ходин (вып. 1896 г.);

баронесса, его жена – В.Н.Ильина;

Фаддей Никитич Стуколкин – В.М.Маевский;

Григорий, камердинер барона, С уч. 2 курса А.Л.фон Фессинг;

лакей – уч. 1 курса М.А.Михайлов.

Третий экзаменационный показ состоялся 31 марта 1897 г.

В «Царской невесте» Л.А.Мея роли исполняли: Собакин, купец, – уч. 2 курса А.Л.фон Фессинг;

Калист – В.М.Маевский;

Марфа – М.Л.Петровская;

Григорий Грязной – Е.В.Ходин (вып. 1896 г.);

Василий Грязной – уч. 2 курса Д.С.Мадаев;

князь Михаил Темрюкович – уч. курса Н.И.Улуханов;

Малюта Скуратов – М.И.Ильченко;

князь Гвоздев Ростовский – уч. 1 курса В.А.Готвальд;

боярин Матвей Лыков – уч. курса А.П.Харламов;

боярин Иван Лыков – уч. 1 курса П.П.Хлебников;

Любаша – М.Б.Цейц;

Елисей Бомелий – уч. 2 курса В.Э.Мейерхольд;

Домна Ивановна Сабурова – уч. 2 курса М.Г.Савицкая;

Дуняша – ***;

Петровна – уч. 2 курса Л.А.Трубникова;

боярыни – ученицы 1 курса В.Н.Павлова, О.Э.Шварц, З.А.Строльман;

сенные девушки – уч. курса М.М.Соболева, О.П.Норова, А.С.Кацаурова и О.П.Жданова;

слуги – уч. 1 курса М.А.Михайлов и уч. 2 курса Б.М.Снигирев;

плясу ньи – В.Н.Ильина, уч. 2 курса Н.А.Будкевич и уч. 1 курса Л.В.Гельцер, О.П.Норова, В.Н.Павлова.

В «Счастливце» Н.-Д. роли исполняли: Василий Федорович Богучаров – Е.В.Ходин (вып. 1896 г.);

Илья Никитич Чардын – М.И.Ильченко;

Александр Александрович Тюльпанов – И.М.Москвин (вып. 1896 г.);

Надежда Андреевна – уч. 2 курса Л.А.Трубникова;

Евдокия Александровна – В.Н.Пржесецкая;

Вася – ***;

Семен Иванович – уч. 1 курса А.П.Харламов.

Четвертый экзаменационный спектакль состоялся 4 апреля 1897 г.

Во «Встрече» П.П.Гнедича роли исполняли: Ордынцев – уч.

2 курса Д.С.Мадаев;

Навроцкий – Е.В.Ходин (вып. 1896 г.);

Ксения Андреевна Навроцкая – В.Н.Ильина;

Аннет – уч. 2 курса Н.А.Будкевич;

Иван Чмырь – М.И.Ильченко;

Ивашка – уч. 2 курса Б.М.Снигирев.

В драматическом этюде «Две милостыни» В.Л.Величко роли исполняли: Павел Сергеевич – Е.В.Ходин (вып. 1896 г.);

Маруся – Л.В.Селиванова;

Наташа – В.Н.Пржесецкая;

Лиза – уч. 2 курса Е.М.Мунт;

Константин – уч. 1 курса П.П.Хлебников;

Филипп – уч. курса В.А.Готвальд.

В переделанном с немецкого водевиле «Заколдованный принц»

(два первых акта) роли исполняли: Герман – уч. 2 курса Д.С.Мадаев;

граф фон Лаубе – уч. 2 курса В.Э.Мейерхольд;

лейб-медик – уч. 2 курса Б.М.Снигирев;

секретарь принца – уч. 1 курса В.А.Готвальд;

камерди нер – уч. 1 курса Н.И.Улуханов;

слуги – уч. 1 курса П.П.Хлебников, А.П.Харламов, М.А.Михайлов;

Гертруда – уч. 2 курса О.Л.Книппер;

Ганс – В.М.Маевский;

Маргарита – М.К.Стоцкая;

служанка – уч. курса Л.В.Гельцер;

придворные дамы – В.Н.Ильина, М.Л.Петровская, В.Н.Пржесецкая, Л.В.Селиванова и уч. 1 курса А.А.Левентон и В.Н.Павлова.

Первый экзаменационный спектакль 1897/98 г. состоялся в поме щении Малого театра 22 февраля 1898 г.

Учениками драматического класса Н.-Д., А.А.Федотова и Ф.А.Акимова была исполнена драма А.Н.Островского и С.А.Гедеонова «Василиса Мелентьева» (без первой картины). Роли исполняли: царь Иван Васильевич Грозный – Всеволод Мейерхольд;

царица Анна – Нина Работнова;

Григорий Лукьяныч Малюта-Скуратов – Александр фон Фессинг;

князь Михайло Иванович Воротынский – уч. 2 курса Аркадий Зонов;

боярин Михаил Яковлевич Морозов – уч. 2 курса Алексей Харламов;

дворянин Андрей Колычев – Дмитрий Мадаев;

Василиса Игнатьевна Мелентьева, вдова – Ольга Книппер1;

Марья, девушка из терема царицы, – Наталья Будкевич;

мамка царицы – Нина Лиховецер;

слуга Воротынского – Борис Снигирев;

шут – уч. 2 курса Михаил Михайлов;

Бомелий – уч. 1 курса Леон Тер-Акопов;

молодые дворяне – уч. 2 курса Алексей Харламов и уч. 1 курса Аркадий Данаев и Георгий Захаров;

бояре – уч. Георгий Захаров, Борис Карнович, Михаил Комаров, Федор Борисов, Михаил Маршанд, Николай Мартыненко, Аркадий Данаев, Леон Тер-Акопов, Николай Линевич и уч. оперных классов Россолимо, Гайгеров, Дроздов и Кузнецов;

боярыни – уч. Вера Павлова, Елена Котлярова, Ольга Шварц, Елена Фрелих;

девушки С уч.

Ольга Норова, Ольга Жданова, Ариадна Кацаурова, Любовь Гельцер, Анна фон Мензенкампф, Мария Пентко, Алевтина Дружинина.

Сценирует уч. Александр Мандельштам. Суфлирует Ольга Нарбекова.

Второй экзаменационный спектакль – «В царстве скуки»

Э.Пальерона – был показан в Малом театре 26 февраля 1898 г.

Роли исполняли: Беллак – В.Э.Мейерхольд;

Роже де Серан – Д.С.Мадаев;

Тулонье – уч. 1 курса Б.Е.Карнович;

Поль Реймонд – уч.

2 курса М.А.Михайлов;

генерал де Брие – уч. 2 курса А.П.Харламов;

Виро – уч. 1 курса Г.П.Захаров;

Сен-Рео – А.Л.фон Фессинг;

Геак – уч.

1 курса Ф.П.Борисов;

Де Буан – уч. 2 курса А.П.Зонов;

Де Милье – Б.М.Снигирев;

Франсуа – уч. 1 курса Л.Г.Тер-Акопов;

Герцогиня де Ревиль – О.Л.Книппер;

графиня де Серан – М.Г.Савицкая;

Сюзанна де Вильер – Е.М.Мунт;

Люси Ватсон – М.Б.Цейц (вып. 1897 г.);

Жанна Реймонд – Н.А.Будкевич;

г-жа де Лудан – уч. 2 курса В.Н.Павлова;

г-жа де Буан – уч. 2 курса Е.В.Котлярова;

г-жа Сен-Рео – уч. 2 курса О.П.Жданова;

г-жа Аррьего – уч. 2 курса О.Э.Шварц;

горничная – уч. курса Е.К.Смирнская.

Сценирует уч. Аркадий Данаев. Суфлирует уч. Михаил Комаров.

В тот же вечер был показан одноактный водевиль «Госпожа служанка» Э.Лабиша и М.Мишеля.

Роли исполняли: Эдгар Боди – Б.М.Снигирев;

Боварден – В.Э.Мейерхольд;

г-жа Боди – уч. 2 курса В.Н.Павлова;

Генриетта – уч. курса Л.В.Гельцер;

Флореттина – Л.А.Трубникова;

нотариус – А.Л.фон Фессинг;

слуга – уч. 1 курса М.И.Комаров;

гости – уч. Елена Котлярова, Алевтина Дружинина, Христина Сперанская и уч. Борис Карнович, Михаил Маршанд и Николай Мартыненко.

Сценирует уч. Федор Борисов. Суфлирует уч. Леон Тер-Акопов.

Третий экзаменационный спектакль состоялся 12 марта 1898 г.

В сцене из «Царя Бориса» роли исполняли: Борис Годунов – А.Л.фон Фессинг;

царица Марья Григорьевна – О.Л.Книппер;

Мария – М.Г.Савицкая;

боярыня Василиса Волохова – уч. 1 курса Е.К.Смирнская.

В первом исполнении драматического этюда в 3-х действи ях М.К.Северной «Ольгушке из Подъяческой» роли исполняли:

1 Здесь и ниже выделены фамилии тех, кто в этот вечер экзаменовался.

Матвеевна, кухарка в богатом доме, – Л.А.Трубникова;

Ольгушка, ее дочь, горничная в том же доме, – Н.Н.Работнова;

Пиша – Н.А.Будкевич;

Назар, кучер, – уч. 2 курса А.П.Зонов;

Миколай Иваныч, приказчик, – Д.С.Мадаев;

Летов Василий Тимофеевич, сапожник, – А.Л.фон Фессинг;

Порфирий, его сын, С Б. М. Снигирев;

дядя Хведор, сапо жный мастер, служит у Летова, – В.Э.Мейерхольд;

Афонька, маль чишка-сапожник, служит у Летова, – уч. 2 курса М.А.Михайлов;

работница у Летова – уч. 2 курса В.Г.Цирес;

Лизавета, мещанка, кума Матвеевны, С уч. 2 курса В.Н.Павлова;

франт с тросточкой – уч. 2 курса А.П.Харламов;

муж – уч. 1 курса Г.П.Захаров;

жена с ребенком – уч. курса О.П.Жданова;

цыганка – Н.С.Лиховецер;

первый мастеровой – уч.

2 курса М.А.Михайлов;

второй мастеровой – уч. 1 курса М.И.Комаров;

денщик – уч. 2 курса А.П.Зонов;

первый прохожий – уч. 1 курса А.О.Данаев;

второй прохожий – уч. 1 курса Николай Линевич;

две деви цы – уч. 2 курса Анна фон Мензенкампф и уч. 1 курса Г.В.Кошлакова;

прохожие – уч. 1 курса О.П.Нарбекова и М.Л.Маршанд.

Сценирует уч. Николай Мартыненко. Суфлирует Александр Мандельштам.

Четвертый экзаменационный спектакль состоялся 19 марта 1898 г.

Была исполнена «Поздняя любовь» А.Н.Островского. Роли испол няли: Фелицата Антоновна Шаблова – уч. 2 курса М.М.Соболева;

Герасим Порфирьич Маргаритов – В.Э.Мейерхольд;

Людмила – М.Г.Савицкая;

Дормедонт – Б.М.Снигирев;

Николай Андреич Шаблов – Д.С.Мадаев;

Онуфрий Потыпач Дороднов – А.Л.фон Фессинг;

Варвара Харитоновна Лебедкина – Н.А.Будкевич.

В тот же вечер был показан водевиль Л.Яковлева в двух действи ях с пением «Женское любопытство». Роли исполняли: граф Дрольяр – уч. 2 курса А.П.Харламов;

Жак Труве – В.Э.Мейерхольд;

Мариетта – Е.М.Мунт;

слуга графа – уч. 1 курса Леон Тер-Акопов.

Сценирует уч. Федор Борисов. Суфлируют уч. Аркадий Данаев и Ольга Нарбекова.

Пятый экзаменационный спектакль состоялся 26 марта 1898 г.

В драматическом этюде Ф.Коппе «Прохожий» экзаменовались М.Г.Савицкая и Е.М.Мунт.

В комедии Н.-Д. «Последняя воля» роли исполняли: Юлия Павловна Вешневодская – О.Л.Книппер;

Леонтий Николаевич Вешневодский – А.Л.фон Фессинг;

Евгений Михайлович Торопец – В.Э.Мейерхольд;

Хлыстиков – Б.М.Снигирев;

Ольга Фроловна – Н.А.Будкевич;

Поля – Н.С.Лиховецер;

Лазарь Тулупьев – Д.С.Мадаев;

Колпчиков – уч. 2 курса А.П.Зонов;

Дунька – Работнова;

Гараська – уч.

2 курса М.А.Михайлов;

кучер – уч. 1 курса М.Л.Маршанд;

няня – уч. курса М.М.Соболева;

сторож – уч. 1 курса М.И.Комаров;

кухарка – уч.

1 курса О.П.Нарбекова;

нарочный – уч. 1 курса Ф.П.Борисов.

Кроме того в учебном репертуаре была комедия Гольдони «Трактирщица», которую смотрел К.С. 7 февраля 1898 г. (роль Мирандолины исполняла Книппер, маркиза Форлипополи – Мейерхольд).

III Записи 1917–1927 гг.

«Зачем, проклятая страна, Нашел тебя Ермак?»

(«Русские женщины», Некрасов).

Ялта. Гостиница «Россия». 1917 г. Июнь, июль. Революция на 4–5 месяце. Керенский. Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Большевики-ленинцы. Анархисты. Дача Дурново. Борьба за наступление. Непрерывная смена министров. 18 июня наступление. 3– июля петроградский мятеж. 6 июля катастрофа на фронте.

Дезорганизация армии. Позорнейшее отступление. Уход из пра вительства кадетов. Уход Львова. Два массива: буржуазия с кадетами во главе и демократия с Советами. Кризис власти. Отставка Брусилова.

Назначение Корнилова верхов. главнокоманд., но некому ответить на его требования и условия. После двоевластия – полное безвластие.

21 июля отставка Керенского. В ночь с 21 на 22 июля историческое совещание всех партий в Зимнем дворце (кроме крайних правых и большевиков).

Среди предыдущих событий еще Казачий съезд в конце июня.

Вопрос о Государственной думе.

И вот когда вести обо всем этом летят в Ялту, «Русское слово»

нарасхват. Местные газетки и телеграммы тоже, хотя и опаздывают они со всеми известиями... Здесь, в гостинице, группы петроградских дворян. Семья бывшего предводителя Сомова, старик, высокая полная мать, дочери. Иваненко – старш., обезьяньего вида;

Сазонов – бывший министр, какие-то Садовские, полковник большей частью в штатском и жена его в черной шапочке;

тут же среди них вертится Манташев;

офицеры молодые;

проехал кн. Вяземский с женой (бывшая Саратова, потом Ушкова) и ее детьми. Еще какие-то пары и семьи. И одинокие фигуры кокоток.

Гостиницу Сомовы с семьей уютно обратили в свою усадьбу.

Проводят день на перроне, читают, шьют, играют в бридж. Потом обедают на террасе. Хорошая музыка итальянца. Одеваются в легкое, белое, с цветными сюркотами1 – на дамах шелковые кофты разных цветов, на мужиках – пиджаки;

все время полны бесед о политике, чем хуже дела – тем контрреволюционнее тон бесед. Между завтраком и обедом файв-о-клок, конфеты, фрукты или катание куда-то в экипажах и на автомобилях. Прыгают между ног чудные собачки.

1 От surcot (франц.) – верхняя одежда (в средние века).

А в Ялте же дворец мордвиновский населен семьей и друзьями кн.

Оболенских. Какие-то есть еще бароны Нольтке. Там soire€e musicale, где играл Миша и получил комплименты.

А поблизу, в плену, в Гаспре [?] Николай Николаевич, в Ай-Тодоре старая императрица и т.д.

Каждое воскресенье под террасой на набережной какие-то гуля нья со скверно распеваемой «Марсельезой». Забастовки прислуги.

Были дни (два раза по два дня) забастовок в гостинице, и мы сами и убирали комнаты и выносили ведра, а потом прислуга только и занята была разверстыванием своих 15% со счетов – между собой. Галдят, делают minimum того, что только можно потребовать от прислуги.

И яркое солнце, яркое море, жарко, хорошо, от моря льется холо док. Приходят и уходят транспорты, большие, серые, бурые от послед ней краски. Когда пустые, то обнажается низ кормы, красный.

«Роза и Крест».

Перерывы между картинами.

После 1-й – «Идет гудет зеленый шум» и «Слуша-а-ай!»

После 2-й сначала мертвая пауза, занавес еще не задергивается.

Начинается опять та же часть песни, что и перед 1-й картиной, непре менно уже немного знакомая публике фраза, но значительно ближе.

Тогда задергивается занавеска. Перед открытием 3-й картины песня издалека.

После 3-й занавеска сразу и быстро задергивается.

После 4-й опять песня в другом, более тревожном колене. И опять, как после 2-й, сначала пауза.

После 5-й тоже пауза и какие-то тяжелые, грузные аккорды.

«Дворянское гнездо» Ребикова.

(Влад. Ив. Ребиков, Бульварная 6, кв. 3, Ялта.) Характерно в «Новой жизни» упорно бранит Англию;

до тупости упрямо приписывает кадетам контрреволюционные замыслы;

мальчи шески учитывает голоса России за социализм (90%!)1.

Чинара (платан) перед гостиницей «Россия». Солнечное утро.

Листва чинары целый мир...

Про эхо у Некрасова («Кому на Руси жить хорошо»):

Без тела – а живет оно, Без языка – кричит!

1 Говоря здесь о газете “Новая жизнь” этих дней, Н.-Д. имеет в виду, собственно, не высказывания М.Горького, ее редактора (в его публикациях в руководимой им газете таких текстов не обнаруживается), а общую направленность печата ющихся здесь статей. Так, критика Англии как империалистической державы содержалась в статьях “Освободите Индию” (№ 398), “Мы – англофилы” (№90), “Вопросы и ответы. Английские дела” (№ 92).

Про снег:

Он смирен – до поры:

Летит – молчит, лежит – молчит, Когда умрет, тогда ревет.

Вода – куды не глянь!

[...] Ялта, 1 авг. 1917. Гроза. – балкона на горы сверху. Инфернально.

Тут были источники мифологии. Нептун, трезубец... Вельзевул... Все небо за горой, там, где старый город и церковь, темное до полной чер ноты. На его фоне виллы белые, колокольня, зелень, изумрудные пятна виноградников. Левее, к Уч-Кошу, к ущелью все темно. По темному небу еще более темные полосы дождя. Сзади нас солнце за облаками. В переходе от него к грозовой темноте глыбы облачные с ярко окрашен ными краями, горящими. Ниже от города зелень, белые дома, красные крыши – все блестит. В мордвиновском парке у наших ног выжженная трава как бронзовая и на ней еще изумрудная зелень акаций.

Сверкают белые зигзаги молний и катится гром по горам и уще льям.

Остановка в жизни, жизнь по кочкам, в беспорядке, неустройстве, нескладехе происходит оттого, что при делах, на местах, на службах не только упала энергия, но стоят люди неумелые, неопытные. Понятно, если отброшены люди явно старорежимные, но крикливые социалисты отбросили умеренных интеллигентов. Или их отбросили, или они сами отошли. Сажали кого. Только бы левый социалист, только бы наверное социалист. Отношение к интеллигенции как к буржуазии так нелепо, что отрицает знания, опыт. Это, мол, все вздор. Как горничная думает, что вся красота аристократки заключается в дорогом корсете и шелко вых чулках, так и всякий мелкий работник думает, что управлять не хитро, стоит только занять место управляющего.

Взялись за дела, которых не знают, и каждый день, каждый час при самой большой добросовестности открывают Америки.

А отошли интеллигенты еще и потому, что стеснены, если не запуганы презрительным или полупрезрительным или просто подо зрительным отношением. Требуют порыва, горячего труда. Да как же можно дать весь порыв, когда человек опасается, что каждый его шаг будет назван контрреволюционным, реакционным.

[...] 27 окт. шла пьеса «У жизни в лапах». Малютин позвонил мне из госпиталя Белостоцкого о том, что к ночи ожидается восстание боль шевиков борьба в Кремле.

У Мопассана: как мечтаешь о любимых лесах при виде стоящего на столе букета.

У Мопассана («Бесполезная красота»): все, что существует на земле красивого, изящного, идеального, все это насаждено не Богом, а человеком и умом человеческим.

31 окт. Вечер. 5-й день второй революции. 28-го еще был в театре, затем выходить стало небезопасным, и «защитники» просят не выхо дить на улицу.

Геннерт умер в ночь с 26 на 27. Как раз началось восстание, но трамваи еще ходили.

Хоронить предполагалось 29-го. И вот до сих пор невозможно похоронить! Все пути находятся под обстрелом.

Сегодня, 31-го, были телефоны до 11, потом пресеклись.

Газеты вышли «Труд», «Вперед», «Соц. демократ».

Никитская в сферах огня.

31 и в особенности 1 ноября самые бурные дни. Пожар у Никитских ворот.

2-го к вечеру стихло. – 3-го с утра все конч. Похороны Геннерта в субботу 4-го!!

Флобер писал Жорж Занд: «L’homme est rien. L’oeuvre est tout»1.

Случай, как дети играли в похороны и зарыли девочку.

У Л.Толстого: «И нет величия там, где нет простоты, добра и правды».

Кто немного опаздывает, тот долго ждет.

[...] Конфуций: если колеблешься – воздержись!

На свадьбе: Исаак и Ревека......в мире и единомыслии......бла гословен союз песней... (под венцами он – направо, она – налево)...

Уподобится браку сему, яко же в Канне Галилейской...

Законное супружество и еже из него чадотворение...... испол ни дом их пшеницы, вина и елея. Когда венцы на головах, три раза:

Господи Боже мой! Славой и честью венчай их!

[...] У Мережковского: нам, русским, не надо хлеба, мы друг друга едим и бываем сыты.

Аристотель: quod in libertate – mali, in servitute – boni sunt (в сво боде злы, в рабстве добры).

Просвещение для власти царей все равно, что солнце для снега:

когда оно слабо, снег блестит и играет, а когда оно сильно, то снег тает.

Катон говорил: дураки умным нужнее, чем умные дуракам.

Nivose – январь. Pluviose. Ventose. Germinale. Floriale. Prairiale – июнь Messidor. Thermidor. Vendemiaire – ноябрь. Frimaire.

[...] Свои мысли. Искренность есть внутренняя раздетость. Ходить голым можно или в уверенности, что имеешь красивую фигуру, или 1 “Человек ничто. Творение всё” (франц.).

наплевать на то, что скажут! Так же и с искренностью. Надо или верить в красоту своей морали, или говорить: а мне все равно – умно или глупо, честно или подло я мыслю.

[...] В Hollywood’е обычай встречать Пасху: едут на Колизей, до тыс., встречать восход солнца. Когда оно всходит, все в тишине стоят.

Потом поют хором все. И оркестр. А до этого – речи, проповеди, с рупорами.

В Los Angeles’е большое здание Temple. Надпись: «Wellcome to our sister!» Тысячи две народа. Она лет 40, вся в белом, и другие в белом. Все улыбаются. Вход свободный. Речи, музыка...

В политических статьях и речах каждая сторона любит выражать ся так: «Ни один здравомыслящий человек не поверит, конечно» – и т.д.

Каково положение здравомыслящего на самом деле, читающего обе стороны!

В какой бы час и спектакль я ни попадал в американские театры, – я ни разу не встретил небрежного исполнения.

[...] Крест на горе в Hollywood’е. А оказалось просто реклама пред ставления с Христом.

У Тэффи: если отрезать кусок мяса и сейчас же приложить – срас тется, а если отложить – не срастется.

Привет к Пасхе: «Happy Easter greetings»2.

Dictatorship of proletariat3.

Фамилия Сталина – Джугашвили.

Организация «Кью-клакс-клайн» для убивания негров.

Жвачка (кева).

Contre le joug de la tyrannie L’etendart sanglant est leve!..

Aux armes. sitoyens!

Formez vos bataillons.

Marchons, marchons, qu’un sang impur Abreuve vos sillons.

Entendez-vous dans les campagnes Mugire ces feroces soldats?

Ils viennes jusque dans vos bras Egorger vos fils, vos compagnes4.

1 “Добро пожаловать к нашей сестре” (англ.).

2 “Счастливые пасхальные приветствия” (англ.).

3 Диктатура пролетариата (англ.).

4 Строки из “Марсельезы”, гимна Франции.

Общество в Америке Ku-Klux-Klan – террористическая секта про тив негров (и евреев).

Биржевики, играющие на повышение «bull» (бык), на понижение – «bear» (медведь).

Куэизм (аптекарь Куэ) – лечение самовнушением. Чтоб излечить ся, надо прежде всего внушить себе, что ты уже излечился.

При помощи штыка можно править, но нельзя сидеть на штыке.

Высшее благо не прогресс, не социализм, а именно ЖИЗНЬ, един ственная, неповторяемая, теплая.

Бытовая картинка. Осень. Солнце. Из дачи выехали, а через окна видны в пустых комнатах бумажки, сор. Солнечные пятна.

У Горького: «Когда не понимают, то воображают, и ошибаются».

Ib. Искусство утешает, но не воспитывает.

John Galsworthy. Голсуорси. Англ. современный романист. «На всякой перемене моды можно заработать». «Женщины лучше мужчин умеют вести выжидательную игру». Дочь говорит отцу: «Ваше про шлое нам мешает. Ведь это наша жизнь, а не ваша». «Нерешительность – худшее из жизненных зол».

Слова какой-то княгини в голодные годы: «Я за 8 месяцев стала из княгини недурной кухаркой, а ты, Анна Саввишна, когда сможешь сделаться княгиней?»

«Лицо народа, как солнце: всем видно, а разглядеть нельзя».

«Как смотрят курганы на сусликов».

[...] По дороге в Divonne оч. много туннелей. Один в 31/4 минуты, отъехав от Belgard (граница Швейцарии) сейчас же – в 7 минут, и сразу чудесный вид.

Монблан. Золотой над горами, которые уже в тени (закат).

Один еврейский мудрец при всякой неприятности говорил: пусть и это будет к лучшему!

Мне наконец все равно, под чьей диктатурой идет жизнь, если она честная, здоровая, не мещанская, проникнутая благородными идеями, каждый должен стараться жить так.

Путь человека всегда надо подметать, даже если он усыпан роза ми... Это мог бы сказать мудрый метельщик.

[...] Одна из самых больших ошибок людей: когда что-нибудь хорошо, удачно, они думают, что и всегда так будет;

всегда они будут такие здоровые, всегда условия будут такие подходящие.

Правило для биографов: в великих людях можно рассказывать все, а из биографий маленьких надо отобрать только то небольшое, но цельное, что они в жизни сделали.

«Не такие мы великие, чтобы люди интересовались даже нашими слабостями».

Не обличай кощунника, дабы он не возненавидел тебя;

обличай мудрого, и он возлюбит тебя («На литературных хлебах»).

Тургенев писал в 1856 г. (однако так и умер в 1883 г. в Буживале):

«Я уже слишком стар, чтоб не иметь гнезда, не сидеть дома. Весной я непременно вернусь в Россию, хотя вместе с отъездом отсюда я должен буду проститься с мечтой о так называемом счастье или, говоря яснее, с мечтой о веселости, происходящей от чувства удовлетворения в жиз ненном устройстве. Это «яснее» вышло очень длинно и, может быть, не совсем ясно, но оно так. Что же тут прикажете делать?»

Гёте род. 28 авг. 1749. Умер – 1832 г.

Чужая беда не дает ума (Достоевский, «Бр. Карам.», Зосима).

Просите у Бога веселья (Зосима).

Запахи, волнующие воспоминаниями:

Типографии и краска печати.

Шипр Аткинсона.

Дорожный – пота лошади, мочи, кожи.

Рога.

Морской канат, деготь.

Закулисный.

Сигара на воздухе.

В квартире – камфора, нафталин.

В Петербурге у Васи в квартире.

Цирка.

Дождя.

Кипариса, монастыря.

Ладана, панихиды.

Международного вагона.

Угля, железной дороги.

Лебеды.

Свежего черного хлеба.

Сала горелого в харчевне.

Пот подмышек женских.

Origan Coty (Саратовы) (НД, № 7973, л. 15–38).

IV Дневниковые записи 1939–1942 гг.

Музей Прадо в Женеве.

Испанские короли знали толк в живописи...

Гойя-и-Лусиентес. Родился в Арагоне в 1746, умер в Бордо, 1828.

До чего пустые рожи Карла IV, его чванной жены, розовых старух.

Очень хороший портрет, годный для Пиковой дамы. Она не то что урод, а острый птичий глаз, привычное чувство богатства, в котором живет. Просто.

Картины и портреты, снимки с которых есть в моей книге «Goya».

Здесь 88 номеров.

Греко (1548–1614)1 – два зала.

В картине «Le songe de Philippe II»2 потрясающее богатство красок. И поразительны сопоставления ясного с неясным, едва разли чимым.

В портретах то же, что у Веласкеса и что вообще больше всего меня захватывает: глубокое схватывание внутреннего существа всего образа.

«Видение» – воспаленное, почти безумное и в то же время глубо ко содержательное воображение.

А «Христос, несущий крест» показался мне хорошим нервным актером, но сладковатым.

То же и «Святое семейство» Мурильо (1618–1682).

Всего 4 картины. Остановило мое внимание – «Le chevalier revele son songe au pape Libere»3.

Картина громадная, длинная, с овалом. Вот такая рама:

Кавалер в середине чуть правее – лицом к папе;

тот на троне – фасом к нам, внимательно опустив голову, как-то в полутени, чудесный не сановный грим. Около кавалера справа – его мечта – девушка просто красивая, просто чистая. А дальше за папой какой-то приближенный в полусвете, толстый, плотоядный, не жуткий, а комик, разглядывает с любопытной улыбкой девушку. А вся правая стороны – где-то внизу, в городе, какие-то группы беседующих горожан.

1 Современные Энциклопедии указывают 1541 г. рождения.

2 “Видение Филиппу II” (франц.).

3 “Рыцарь рассказывает свое видение папе Либерию” (франц.).

Рибера (1601–1652)1.

Очень какая-то неожиданная – «Спящий бродяга», впрочем, не похож на бродягу, – какой-то более высокого класса... «Лестница Иакова». Он очень реален, а картина мистична.

Веласкес Диего Родригец де Сильва, родился в Севилье, 1599, умер в Мадриде, 1660. Он здесь представлен чуть ли не больше всех, 34 картины.

Вот портреты! Вот охватывание самой тонкой и в то же время самой глубокой сущности человека. Самые разнообразные типы – от очень умных и вдумчивых, как, например, портрет художника, до почти наивных в своей скромной ограниченности.

Незабываем по мощи, силе, реальности тела «Бог Марс» – голый, сидит, точно выжидая, в военной каске, с усами (бедро перевязано).

Или по краскам и опять – ясности душевного содержания – пор трет австрийской инфанты или Марии-Анны Австрийской (кстати, если на сцене дать такую ширину кринолинов, скажут – экзажерация).

Балтазар-Карл мальчиком на коне – громадный холст, эффектный – мне не очень нравится.

«Поклонение волхвов». Здесь маленький Христос какой-то про зорливо хитренький. [...] Совершенство – вот что потрясает во всех картинах. Совершенство данного направления. Заключается оно в потрясающей гармонии вну треннего содержания с формой (и с красками).

29 августа [1939 г.]. Соглашение с Германией. Приезд Риббентропа.

22 сентября. Открытие сезона в МХАТ, филиале, в Большом театре.

Начало войны Германии с Польшей.

[...] У Бальзака: все великие дарования понимают и уважают истин ные страсти.

Ничто в жизни не требует большего внимания, чем вещи, кажу щиеся естественными...

У каждого из нас есть своя несчастная страсть.

18 июня [1940 г.]. 10 часов вечера – еще совсем светло и полная яркая луна.

Барвиха с 5 июня до 3 июля. Дача – 3 июля.

У Рыкачева. Поэзия приходит как награда за глубокое и честное усилие ума и чувства.

К изданию. Пьесы «Новое дело», «Золото», «Цена жизни». Повести:

«На литературных хлебах», «Губернаторская ревизия», «Мгла», «Драма за сценой», «Сны», Рассказы: «С дипломом», «Актриса», «Письмо», «Своя честь», «Бахчевник», «У могильного креста», «По пути».

1 Современные Энциклопедии указывают 1591 г. рождения.

У Мишечки и Зои Александровны родился сын 20 июля в 18 час.

3 минуты.

К заповедям актера:

Не руби сук, на котором сидишь. Чем выше сук, тем больнее ты шлепнешься.

Уважай труд другого, если хочешь, чтоб уважали твой.

Не теряй леса из-за деревьев.

Чем больше гордости, тем больше ответственности.

[...] Екатерина Николаевна, в своем ласкообильном сердце, часто и многим окружавшим ее говорила: «Ты мое золото». Оглядываюсь теперь кругом и спрашиваю мысленно: «Кто кому говорит такие слова?

И так?» И не замечаю ни намека. Сухо-сдержанно кругом, эгоистично...

Вероятно, я сам такой и сам создаю такую атмосферу.

Страсть есть нечто совершенно реальное, а любовь – что-то неве роятно исключительное, потому что любят не человека, а свое место около него.

У Суворина: «Развить это положение было бы весьма недурно, а не развивать его еще лучше».

Дунаевский – лирико-песенный жанр.

[...] Кабардино-Балкария.

Республика имеет 300 тысяч населения.

Столица – Нальчик, около 130 тысяч жителей.

Кабардинское племя – от адыге (наистарейшие говорят: «Мы адыге, а не кабардинцы»). Родственны абхазцам, восточным черкесам.

Темирханов Хату Сагидович, Председатель Комитета искусств республики, говорил мне, что до революции у кабардино-балкарцев не было письменности совершенно.

Сказания есть. О богатырях-нартах.

Начало подданства кабардинцев Московскому государству с года. По просьбе князей.

Потом вражда. Партизанство до Ермолова, который укротил.

Нальчик. В 1913 году здесь было менее 20 тысяч.

Нальчик на высоте 525 метров.

Хутор Долинский, где дом отдыха, – 643 метра.

Эльбрус – 5617 метров.

Каштан-Тау – 5182.

Дых-Тау – 5193.

(Монблан – 4810 м.) Председатель Совнаркома Ахохов Хосанби Кареевич – 20–30.

Секретарь обкома С [...] Миша с Зоей, ребенком и няней, Саша с Прасковьей Васильевной приехали 8-го утром. Поезд пришел точно в 9.50 на Прохладную по рас писанию, но на двое суток позднее. Вместо трех ночей от Москвы пять.


Получено из МХАТа за октябрь, из Музыкального театра за октябрь.

16-ое [октября 1941 г.]. Радио о прорыве фронта на Западном направлении и опасности Москвы.

Выехал из Нальчика с Нежным на «зисе» в среду, 29 октября.

Путь в общем скучноватый. Сначала пустынной степью. Потом широ кой долиной: справа, к горам – Осетия, слева – ингуши. Наш шофер, кабардинец, называет осетин лентяями.

Много каких-то переселенцев, возы – вроде дачников.

Военное движение для окопов.

Орджоникидзе. Около театра труппа. Сразу в фойе беседа.

Приготовлены комнаты у заведующего художественной частью осетинской драматической труппы Фотиева.

Чисто, аккуратно, очень внимательно. Жена его, хозяйничаю щая, – «начинающий драматург» (однако за 30 лет). Антипова, Ольга Акимовна.

Я боялся, что они на меня разоряются. Но оказалось, Орджоникидзевский Комитет искусств выдал 100 рублей для приема меня, каковые Нежный и уплатил потом.

Город очень напоминает старинные чисто русские города. – ряда ми, лавками, сквериком и т.д. Горы близко, вот они, вот и маковка Казбека, а город не горный. Столица Осетинской республики.

Наутро, четверг 30-го, к часу дня приехал встретить меня Васадзе Акакий Алексеевич, худрук и актер и режиссер Грузинского драмати ческого театра.

Трогательно. За завтраком даже уже говорил речь. Малый обая тельный. Мимикой, тоном напоминает Сашу Сумбатова, чем мне еще больше нравился.

Выехали в третьем часу.

До Казбека хорошо было, а потом – ой, караул! Должен был гово рить шоферу: «Дэла, генацвалэ» («тише, родной»).

Более диких ущелий, скал – я нигде не встречал. Дико и пустынно в Техасе, на Аризоне, – но там раскинуто широко;

здесь дикие утесы свалены в ущелье.

Крымские, Карпатские – это мягкие ландшафтики, уютные и при ветные, располагающие к лирике, прогулкам, поездкам, пребываниям на летние месяцы.

1 сентября [1942 г.] из Тбилиси. «Дуглас» – пилот Папунашвили.

До аэродрома минут 50.

По тбилисскому времени отлет в 8 часов. До Баку 550 км. 2 часа.

В Баку час. Дальше прямо на Куйбышев. Через Каспийское море.

Солончаки, пустыня. В Куйбышеве около 5 часов (17 часов).

До города километров 30.

Гостиница. Ночь.

Утром назад на аэродром.

Из Куйбышева отлет в 8 часов, 780 км. Без четверти одиннадцать – Москва.

Самое новое – под облаками. Огромное пространство как бы покрыто густым белым снегом – прямо зимний пейзаж на всем види мом из окошка пространстве, и на нем несколько (три-четыре) огром ных снежных гор. А мы пронизываем туман, серовато-желтый, который клочьями несется мимо. Мы как будто стоим на месте, а туман несется мимо...

[...] Села, деревни, реки и города внизу. Деревни некрасивы, домики в неровном ряду, две полоски (это по улице, она видна за деревьями).

Реки извилинами. Волга, спустя полчаса опять Волга. Город Саранск?

Интересен: с церквами, с дымами, с вышками на окраине1.

Леса, вероятно, очень красивые, а для нас как будто только зеле ные лужайки. Непрерывный мотор по три четверти тактов 6–7, потом переходит только в шум и через тактов 5 снова отбивает три четверти (№ 7977, л. 26–41).

1 Под Саранском начинались мордовские лагеря – один из крупнейших островов Архипелага ГУЛАГ.

Инна Соловьева.

Спектакль воспоминаний Как и «Моя жизнь в искусстве» Станиславского, так и книга Немировича-Данченко «Из прошлого» изначально предназначалась для издания за рубежами России, и авторы равно откровенны были в при знаниях, что писать их заставила грубая необходимость: Константину Сергеевичу нужно было оплачивать растягивавшееся на годы лече ние сына-туберкулезника в швейцарском санатории, а Владимира Ивановича (как то помнит читатель нашего издания, знакомый с его письмами из-за границы начала 30-х) гонорар должен был вызволить из долговых капканов (он был мастер в них попадать). Обе книги вышли в свет в США, и фирма «Литтл, Броун и компания» озаботилась, чтоб том воспоминаний Немировича-Данченко, выпущенный после многих проволочек (в коих повинен был только автор) в сентябре 1936 года, стал бы под пару тому «Моя жизнь в искусстве», выпущенному тем же издательством в 1924-м. Одинаковый формат. Перекликающиеся заглавия: Станиславский – «My life in Art», Немирович-Данченко в американском варианте – «My Life in the Russian Theatre». Закрыв книгу Немировича-Данченко, можно было прочесть на обороте обложки краткий пересказ книги Станиславского. В аннотации, помещенной на клапане суперобложки, говорилось: ««My Life in the Russian Theatre»

is a fitting complement to Stanislavsky’s «My Life in Art»». «Надлежащее дополнение».

Впрочем, и американский комментатор угадывал «непарность»

воспоминаний основателей Художественного театра.

Различие не во взгляде на те или иные события и на те или иные лица (тут как раз почти нет расхождения). Различие в сюжете и целях книг и во времени, когда они были написаны.

То, что и в книге воспоминаний необходим выстраивающий ее сюжет, связанный с внутренним заданием пишущего, Немирович Данченко понимал отлично.

Именно как человек, чувствующий сюжет и сверхзадачу книги воспоминаний, он оказался в высшей степени полезен, когда Станиславский дал ему – на прочтение и для корректив – рукопись русского варианта «Моей жизни в искусстве». Немирович-Данченко вложил в нее листки, поясняя, почему тот или иной кусок текста – инте ресный сам по себе – все же лишний по сюжету вещи, по ее сквозному действию;

К.С. принял все подсказы сокращений (как и наброски пред лагавшихся расширений).

Немирович-Данченко не мог не оценить значимости и гибкости сюжета книги Станиславского. А если читал и первый – американский – вариант ее, то мог заметить, что в первом и во втором варианте имеются коренные сюжетные отличия.

В книге, переданной издательской фирме в Бостоне, сюжетом было происхождение современного русского искусства, ход разгадок – откуда мы такие, почему мы такие;

что может дать нам и миру сво еобразие того, какими мы вышли из своей почвы и из своей истории.

В русском варианте сюжет взрастившей художников почвы отошел в тень;

проступил сюжет иной, он-то и перестроил вокруг себя прежний материал и вовлек материал новый. Это сюжет самопознания творящей природы человека-артиста;

сюжет раскрепощения и воспитания творя щей природы.

Найденный так сюжет движется в книге Станиславского строй но и легко. Его ход совпадает с классической последовательностью биографии, естественно идет от строки, которой начинается книга: «Я родился в Москве в 1863 году» – до последней главы: «Я не молод...

Настало время подвести итоги и составить план последних, заключи тельных работ по моему искусству».

Немирович-Данченко так часто на протяжении их общей работы досадовал, что Станиславский чересчур боится торных путей. Он мог бы себе – как автору «Из прошлого» – вернуть этот укор.

Фразу, которой Немирович-Данченко начал свою книгу, очень любил цитировать язвительный Булгаков: «Мои биографы находят...»

И через абзац опять – на радость насмешнику: «Мой биограф утверждает...»

Что и говорить, Станиславский начинал «Мою жизнь...» менее уязвимо. Начинал, как завещано начинать – по образцу первой строки мемуаров Щепкина, которую за актера написал когда-то Пушкин: «Я родился в Курской губернии, Обоянского уезда, в селе Красном, что на речке Пенке».

Что мешало Немировичу-Данченко начать: «Я родился 11 декабря 1858 года на Кавказе, в Грузии, в селении Озургеты...» Этой фразы в книге «Из прошлого» нет, как нет сведений, откуда семья родом, како вы домашние предания. Меж тем тут было о чем порассказать (время от времени семейный клан взбудораживался слухами, будто разыскано колоссальное наследство предка, который во времена Петра и Мазепы скрылся с несметной казной от плахи и поручил эту казну надежнейше му банку в Британии. За двести лет на миллионы должны бы нарасти миллионы...).

Документы, касающиеся его родословной, Владимир Иванович попросит разыскать, когда и первое и второе русское издание «Из про шлого» уже разойдется. Так, выписки из «Историко-статистического описания Черниговской епархии» были перепечатаны и отданы ему марта 1940 года. Там премного любопытного. В 1534 году польский воевода Андрей Немирович осаждал, оказывается, Стародуб;

а в XVII веке живший в том же Стародубе Матвей Данилов-сын именовался уже Немировичем-Данченко и при Богдане Хмельницком «почал отбувать службу козацкую». Как поясняют давние писари, сын Матвея Филипп, «пришовши до лет дорослих», служил «по местцу отца своего в полку стародубовском козацком» и был в первом своем походе в 1685 году, «як орда на Украйну выходила при гетмане Мазепе»;

был хорун жий Филипп в бою и тогда, «як первый раз Азов взял государь Петр Алексеевич», «и со шведами баталию имел», а при «неприятельском наступстве» «субстанции своей понес ущербок» (то есть, как можно понять, шведы Карла XII разорили и сожгли принадлежавшее Филиппу Матвеичу сельцо). Взамен сгоревшего участнику Полтавской битвы по универсалу 1709 года дали сельцо другое (как в том же универсале написано: «з млином на кринице стоячем»).

Не уходя в историю так далеко, в мемуарах можно было расска зать хотя бы об отце.

В посвященной Немировичу монографии Юрия Соболева («Светозар», 1918) воспроизведен портрет Ивана Васильевича – не тот дагерротип, который потом дали в издании «Academia», а, судя по всему, живопись маслом. Куда девался этот холст, изображающий хитроглазого офицера с казацкими тонкими усами? Если припомнить, что для неосуществленной постановки пьесы Булгакова «Батум» – про молодость Сталина – Немирович-Данченко отдал в распоряжение гримеров кипу фотографий своей кавказской родни по материнской линии, – то отчего не поискать портрет отца в реквизите мхатовских «Мертвых душ» и «Ревизора». Судя по выпискам из личного дела, Иван Васильевич – из этого, гоголевского, мира: дух захолустья и дух авантюрности ощутим за казенным слогом, каким излагается деятель ность боевая, интендантская и административная. Черт ногу сломит в излагаемой тут истории с неизвестно кем, куда и зачем поставленным провиантом, для выяснения судьбы которого пришлось полгода прове сти в командировке. Черт ногу сломит в деле с орденом, который вроде бы и следует дать Ивану Васильевичу за выслугу лет и за участие в штурме таких-то аулов, но и нельзя дать, поскольку он не оказался оправдан, хотя не оказался и осужден, когда по Высочайшему повеле нию был предан военному суду «за допущение подведомственного ему Богушетского участкового заседателя прапорщика Мадатова к само вольным и несправедливым действиям противу Богушетского жителя Агмеда и беспорядочное распоряжение по предмету поимки Агмеда из бегов».


В какой тоскливый и фантасмагорический рассказ можно развер нуть этот «предмет поимки»: приключения лица из «Ревизора» в деко рациях Марлинского – на фоне Кавказского хребта. Впрочем, на имя Немировича-отца мог бы упасть и совсем иной блик. Нашлась бумага, сообщающая о «капитане Немировиче-Данченко, назначенном по распоряжению Главноуправляющего Закавказским краем для опреде ления, совместно с турецким комиссаром, демаркации границы нашей со стороны Турции». Переводчиком капитану должен был служить не абы кто, а Мирза Фатали Ахундов (именно в связи с розысками био графа этого выдающегося писателя и знакомца Лермонтова документ и всплыл)1. Но и про это Владимир Иванович узнал после выхода своей книги.

Ивана Васильевича живым сын не помнил, сохранил только травматическое детское впечатление: угоревший в бане отец лежит на диване мертвый;

на другом диване лежит брат, угоревший вместе с ним (брата откачают, но он сейчас тоже как мертвый);

а на кресле между двумя диванами плачет мать и кормит грудью еще одного, совсем маленького братца. Но и это воспоминание в книгу «Из прошлого» не войдет, останется в другой рукописи.

Впрочем, все же портрет отца пропал не в сараях Художественного театра, а в Нескучном. Усадьбу разграбили и подожгли в гражданскую войну Бог весть какие конники (скорее всего махновцы – их столица, Гуляй-Поле, была поблизости). Здешний школьный учитель, он же и управляющий имением, Евстафий Сидоров пытался помешать погрому, – его зарубили. В хронике деревни, которую незадолго до Первой миро вой войны написал коренной житель Нескучного Савва Моисеевич Шавкуненко, о бедном храбреце говорилось благодарно: «небывалый человек», «с людьми обходится очень прекрасно».

Нескучное много значило в жизни Немировича-Данченко. Он не застал в живых отца своей жены, но успел попасть в нравственное поле, которое тот создавал;

понимал, почему сельский хронист Шавкуненко писал про «Корфа-Школотворца» и про то, как «после корфовских школ началася переворотная улучшаться жизнь».

К новому – 1941-му – году из этих степных мест пришло письмо:

письмо без всяких просьб и дел, написанное «просто так»:

«Разрешите мне, старому учителю, написать Вам несколько слов... Кто же я и каким образом сделался учителем. Я сын крепост ного крестьянина д. Марфополь. 13-ти лет остался круглым сиротой.

Учился в начальной школе. В 1877 году в нашу школу приезжал ученый педагог и писатель, автор книги «Наш друг» Николай Александрович барон Корф, который насаждал народное образование... Николай Александрович нашел меня способным, велел дать стипендию и послать в учительскую семинарию;

после семинарии учился еще в ремесленном училище и таким образом сделался учителем и масте ром-техником.

Почему я Вам, Владимир Иванович, пишу, – потому что и Вы были моим учителем. В 1887 году Вы приезжали в Александровку к профессору Николаю Александровичу Карышеву, были в ремеслен ном училище и нас учеников учили играть «Ревизора» и «Женитьбу»

Гоголя...»2.

1 См. письмо И.К.Ениколопова от 1 декабря 1938 г. – НД, № 4003.

2 Письмо от П.И.Кашенцева из Гуляй-Поля, 20 декабря 1940 г. – НД, № 4282/1.

На письме пометка рукою Н.-Д.: “Послал «Из прошлого»”.

Читатель нашего издания может оценить памятливость корре спондента Н.-Д.: в письмах к Южину есть про то, как в июле 1887 года Владимир Иванович оторвался от работы над своей пьесой и ездил верст за сорок пять к соседям ставить спектакль в ремесленном учили ще. Остается добавить, что барон Корф в самом деле стоил благодар ных слов, которые посвятил ему его давний стипендиат.

В семье сохранилось его завещание. Оно не по форме: Николай Александрович знал, что никто не станет ссориться из-за наследства, да и что там он оставлял. Когда он подписывал завещание, ему было 48 лет;

умер, не дожив до пятидесяти: его отстранили от его просве тительских дел и что называется сжили со свету. Во времена Чехова и Немировича-Данченко выражение «светлая личность» уже вос принималось как раздражающий речевой штамп, но свет от Николая Александровича, видимо, вправду был.

В одной из ранних повестей Немировича-Данченко герой рас суждает, в чем повезло интеллигентам из дворян: «Мы родились, нося в себе известные выводы и принципы, до которых другим надо еще доходить трудами целых поколений... Куда бы ни выбросила тебя судь ба, это наследство отцов останется при тебе».

Иван Васильевич, царствие ему небесное, угоревший без малого в шестьдесят и оставивший молодую вдову с полдюжиной детей, насле дия «известных выводов и принципов» не завещал. Владимир Иванович до них доходил собственным трудом и был рад усадьбе Нескучное, где ими было все проникнуто. Правилам духа, усвоенным в корфовском доме – элементарным и важнейшим, – он остался верен навсегда.

Например, он органически не мог отказать в материальной помощи, когда просили. (Впрочем, это-то, вероятно, он вынес еще из Тифлиса своей юности.) Не из его писем (из них-то мы знаем, как он сам конфузился в положении неисправного должника), но из писем к нему – просительных и благодарственных – можно узнать, сколько народу получали от него деньги, притом что и они и он понимали, что это долги без отдачи.

– каких-то, видимо, очень давних лет сохранилась записка – ско рее всего не по почте присланная, а со служителем меблированных комнат переданная едва знакомому человеку, в этих же меблирашках квартирующему: «Г-н Немирович-Данченко! Слов для выражения благодарности за Ваши 20 рублей у меня нет. Есть только глубокая мольба к Богу, чтобы он дал счастье не только Вам, но и всем, за кого Вы страдаете. Я еще очень молода, и спасибо Вам, что Вы еще под держали во мне веру в доброе в человеке. Ведь Вы отдали все, что у Вас было, последнее. Это-то особенно дорого, т.е. не деньги, а Ваше богатое сердце»1.

Записка – словно из Достоевского, из жилья Мармеладова прислан ная. Но взаимодействие режиссера, который поставит «Карамазовых» и «Бесов», с духом автора этих романов, присутствие «достоевского»

начала в его собственной самолюбивой и страстной натуре, – тема, которую заводить не здесь.

1 НД, № 4180 (подпись – Зоя К.).

Владимир Иванович не спрашивал себя, богатое ли у него сердце, – уж кому какое дано;

просто в его правила входило: просят денег – дай, хоть бы и последние.

В поздние годы его секретарь О.С.Бокшанская, получавшая за директора МХАТа и зарплату и все иные выплаты (за ордена тогда тоже полагались деньги), имела от него списочек, кому и по каким адре сам из полученных сумм сколько следует выслать. Ольга Сергеевна выполняла поручение с присущей ей пунктуальностью – по ее отчетам видно, что рассылалось больше половины полученного. К отчету она прилагала почтовые квитанции. Адреса ссыльных мест и лагпунктов в квитанциях постоянны.

Правило, что нельзя бросать человека в беде, – из того самого запаса, который «останется при тебе, куда бы ни забросила тебя судь ба». И этого правила достаточно, чтобы хлопотать за арестованных (не задаваясь вопросом, каков смысл репрессий).

По тем же правилам недопустима мысль (как бы она ни была основательна), что ходатайства грозят обернуться против ходатая. Бог хранил Владимира Ивановича, когда он адресовался то к Ягоде, то к Ежову, то к Вышинскому, то напрямик к Сталину. Против него его ходатайства не обернулись;

тем, за кого он просил, выходило посла бление.

Он не мог сделать того, что находил непорядочным.

Приказ о ликвидации ГосТИМа в январе 1938 года должен был получить в газетах одобрение общественности. Обратились и к Н.-Д.

Он отказал: радоваться закрытию чужого театра он находил непоря дочным.

Мейерхольд, когда был его час, печатно назвал актеров и публи ку «Дочери Анго» врангелевцами, не поспевшими к отплытию в Константинополь и занимающимися контрреволюцией в Москве на советский счет. В 1920 году подобные строки в печати так же предпо лагали гражданские последствия для обвиняемых, как и в 1938-м. Но вряд ли кто из интервьюеров в январе 1938-го рискнул напомнить собе седнику давнюю статью Всеволода Эмильевича. Немирович-Данченко умел опускать в разговоре непробиваемое стекло.

Раз сказал «нет» – стало быть, уходите.

Мстительность так же запрещалась сводом простых правил, как и присоединение к травле. Не срывайтесь по кличу «Ату!», даже если вы во вражде с тем, кого травят1. А уж тех, с кем связали труд и жизнь, рвать по кличу «Ату!» – последнее дело.

Любимец театра М.М.Яншин, игравший и Лариосика в «Днях Турбиных» и Бутона в «Мольере», после его статьи в «Советском искусстве» про постановку этого самого «Мольера» (черт дернул под 1 Добавим к этому: второе издание “Из прошлого” сдавалось в производство и подписывалось в печать, когда уже прошла в “Правде” статья о ГосТИМе “Чужой театр”;

положение Мейерхольда было даже не “качательным”;

у книги был весьма осведомленный редактор (Ю.С.Калашников) – вряд ли автору не намекали, что не очень уместно выделять роль Мейерхольда в год создания МХТ и называть его “знаменитым режиссером”. Но автор ни слова не изменил.

писать, не он же сочинил) для Владимира Ивановича перестал суще ствовать, ибо – человек без правил.

Это в известной мере было чертой поколения: многие сверстники Немировича-Данченко сделали правила порядочности своей приро дой – так, что правила можно истребить только вместе с людьми.

Именно так – вместе с людьми – правила и истреблялись. Но Владимир Иванович был жив, и правила в нем были живы.

Он мог бы построить книгу своих воспоминания по тому плану, который возник у него лет за двадцать до того, как он начал писать «Из прошлого». В записной книжке 1913 года он ставил себе задачу:

«Роман: биография такого-то. Несколько видоизменив свою биогра фию, найдя общие черты с другими (Сумбатов, Короленко, Потапенко), нарисовать, как мы плохо начинали и росли и в смысле бытовой обста новки и в смысле моральной кругом нас. И как нас вынесло культурное развитие России и в смысле быта и служения Богу или культуре»1.

Сюжет выработки себя – как человека своего поколения и как художественной индивидуальности – был долгие годы ведущим сюже том жизни Немировича-Данченко. Когда-то он писал (в ответах для «Критико-биографического словаря русских писателей» Венгерова, посланных издателю в 1897 году), что важнейшим трудом человека он считает работу над самим собой, что эту работу он начал, на его взгляд, очень поздно – лет с двадцати пяти, но надеется на свои силы и собира ется продолжать ее до конца своих дней.

При всем том прочитать «Из прошлого» как историю этой работы не удается.

Первые строки книги, отсылающие читателя к «биографам» и показавшиеся смешно чванными, вряд ли возникли по ошибке. Сюжет внутренней истории души Немирович-Данченко написать не смог или не захотел так же, как не смог или не захотел рассказать свою жизнь «по хронологической фабуле» – от факта к факту, от встречи к встре че, от решения к решению. Наверное, и тут сказывалось внутреннее сродство с Чеховым, которое Немирович-Данченко чувствовал в себе:

Чехов один из немногих русских великих писателей, кого никак не тянуло рассказать собственные дни и годы, происхождение и судьбу;

Чехов не написал ничего, что можно бы поставить в соседство с «Моей родословной» Пушкина, с «Детством», «Отрочеством» и «Юностью»

Льва Толстого, с «Записками из Мертвого дома» Достоевского, с «Моими университетами» Горького, с «Возмездием» Блока, с «Жизнью Арсеньева» Бунина, со «Speak, memory» Набокова.

Смешна или не смешна фраза про биографов, но этот труд автор «Из прошлого» оставил им.

В комментариях читатель найдет список, который Владимир Иванович начал составлять, своей рукой написавши по-английски 1 НД, № 11526 (страницы не нумерованы).

заглавие будущей книги: «Gallery of the portraits of the outstanding people through the Moscow Art Theatre». Эту бумагу датируют ноябрем года1.

Итак, не автобиография, но галерея портретов выдающихся людей.

К тому, чтобы строить свою книгу как галерею портретов, автор был к началу 30-х годов отлично подготовлен. Набросанный им список открывают имена Чехова и Горького – портрет Чехова практически уже написан (еще до революции Н.-Д. подготовил монографию, ее собирал ся издавать И.Д.Сытин, на ее выход в свет в ближайшее время ссыла ется цитирующий ее биограф Владимира Ивановича2. Впрочем, книга тогда не вышла, неизвестна она нам и в рукописи, с которой можно было бы сопоставить текст первого раздела «Из прошлого»). Точно так же практически готов был портрет Горького (или хотя бы подмалевок портрета: статья в «Культуре театра» № 3 за 1921 год, статья в моно графии о спектакле «На дне», 1923). Через несколько строк в составлен ном Н.-Д. списке возникает имя Леонида Андреева – его портрет тоже имелся хотя бы в наброске (о драматурге и о вине театра перед ним Н.-Д. говорил на одном из «творческих понедельников» зимою 1918/ г.);

также был в запасе эскиз к другому портрету, которому намечается место в галерее: в 1922 году Н.-Д. успел набросать свои мысли об Илье Саце (вероятно, для сборника, посвященного памяти композитора).

Прекрасными портретами были написанные им некрологи Савицкой и Бутовой;

заметим, что список дополнен именами этих артисток МХТ, хотя вообще-то в списке основном ни одного актера Художественного театра нету, если не считать Станиславского (об этом – позже).

Прочтем еще раз странноватое название задуманной книги, кото рое не так легко перевести с английского. Что это за формула – «выдаю 1 Можно предположить, что с этим начальным замыслом книги был знаком автор аннотации, в дальнейшем помещенной в американском издании. Приведем текст с клапана суперобложки: “Nemirovitch-Dantchenko was the diplomat who knew every major figure that crossed the Russian and the international horizon in the realm of the theatre, music, art, literature and politics from the 1880’s onward... The book is a panorama of life lived to the full, of people whose careers are more dramatic than the stage could ever be. It is replete with episodes, stories, pictures, impressions of yesterday’s Russia and intimated glimpses of the celebrities of the period, Gorky, Tolstoy and particularly Chekhov, whose name is so closely associated with the Theatre” (“Немирович-Данченко был дипломатом, все наиболее крупные фигу ры, которые появлялись на российском или международном горизонте в сфере театра, музыки, искусства и политики, начиная с 80-х годов... Книга являет собой панораму жизни, прожитой во всей полноте, это рассказ о людях, чьи карьеры более драматичны, чем это когда-либо могла представить сцена. Книга насыщена эпизодами, историями, картинами, запечатлевшими вчерашний день России и личный взгляд на знаменитостей этого периода – Горького, Толстого и особенно Чехова, чье имя так неразрывно ассоциируется с Театром” (англ.).

2 См.: Соболев Ю.В. Вл.И.Немирович-Данченко. Пг., 1918, с. 22.

щиеся люди сквозь МХТ». Увиденные сквозь призму Художественного театра? Да нет, не совсем то. То есть, конечно – и это, но не только это.

Немирович-Данченко давно и остро думал о Художественном театре как о месте встреч и пересечений, как о точке, куда многое устремлено и сквозь которую проходят. Когда-то сделанный в его письмах чертеж, поясняющий их со Станиславским отношения, вставал как чертеж-вопрос, чертеж-опасение: после пересечения в точке МХТ линии не устремляются ли каждая в свою сторону, расходясь так же неуклонно, как стремились к встрече.

Интересно представить себе, как вычертился бы узор, в котором через «точку МХТ» прошли бы все те, кого называет Н.-Д. в своем списке.

Список заполнялся не в один присест;

припомнив еще кого то, Владимир Иванович вписывал имена сбоку, сверху. Варьировал перечни. Кого только нет: император Александр III c cупругой и аме риканский деловой человек Отто Кан с супругою же (Станиславский рассказывал о ней: «Неглупая, на словах либеральная и щедрая, а на самом деле Плюшкин»1). Трепов (который – «патронов не жалеть») и Элеонора Дузе. Митрополит Владимир, экзарх Грузии, Брюсов, Тренев, – уж почему так пришлось, что их имена вспомнились кряду, никто не скажет. А почему подряд – германский император, Екатерина Павловна Пешкова, Бальмонт? Тут же король фельетонистов Влас Дорошевич и священник Григорий Петров, лишенный сана (ну, это соседство можно понять: сотрудники одной редакции – «Русского слова»).

Стоит оценить, однако, строгость, с какой при видимой сумятице лиц соблюден принцип отбора: ни одной линии, которая не прошла бы так или иначе, в тот или иной час «точку» Художественного театра.

Казалось бы, как отказаться от рассказа о том, что в пору журналист ской юности навещал и интервьюировал Анну Керн, в Пушкинские праздники 1880 года приезжавшую в Москву («это была милая малень кая старушка»). Позже видел высокого, очень красивого и очень ста рого господина, на которого ему издали указали на прогулке где-то на Ривьере: Дантес. Но в списке имени Анны Керн не найти2.

На заседаниях совета Филармонического общества он постоянно встречал старика Столыпина, приходившегося двоюродным дядей Лермонтову и отцом Столыпину Петру Аркадьевичу (тому, кото рый – «столыпинская реформа»). Там же заседал генерал Михаил Григорьевич Черняев – по тогдашней известности уступавший разве Скобелеву, герой полулубочных, полурепортажных книжиц, где рас сказывалось и про то, как он воевал на Балканах, деля командирство над 1 КС-9, т. 9, с. 120.

2 Забавное совпадение: об Анне Петровне Керн (“милой старушке”) Н.-Д. рас сказывал во МХАТе на репетиции “Бориса Годунова” 14 января 1936 г. Именно 14 января 1936 г. была сдана в набор книга “Из прошлого”, где про А.П. он не рассказывал.

славянскими повстанцами с семнадцатилетней княжною Черногорской Натальей, как он покорял азиатов и как, взявши город, полный фана тиками-магометанами, в знак торжества русского оружия безо всякой стражи с одним денщиком пошел париться в тамошнюю баню. В списке этих колоритных лиц нет. Ибо через точку МХТ не прошли.

Из тех, с кем Немирович-Данченко в бытность профессором Музыкально-драматического училища встречался на здешних заседа ниях, в списке есть августейшая председательница Филармонического совета, великая княгиня Елизавета Федоровна. К созданию Художественного театра она имела отношение прямое. Что автор «Из прошлого» знал и чего он не знал про ее жизнь, завершившуюся муче ничеством? На страницах советского издания несколько добрых слов о ней – запомнил, что бывала у него даже на простых классах и делала это конфузливо;



Pages:     | 1 |   ...   | 75 | 76 || 78 | 79 |   ...   | 82 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.