авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

Советским подводникам – ветеранам

«холодной войны» ПОСВЯЩАЕТСЯ

1

Контр адмирал Станислав Николаевич Беляев

(1941 2006г.г.)

2

ВОЕННО МОРСКАЯ СЕКЦИЯ СОВЕТА ВЕТЕРАНОВ ВОЙНЫ, ТРУДА,

ВООРУЖЁННЫХ СИЛ И ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ

ГОРОДСКОГО ПОСЕЛЕНИЯ СТУПИНО МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ

МОСКОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ

ФОНД «ДОСТОИНСТВО»

Станислав Николаевич Беляев

ЖИЗНЬ, ОТДАННАЯ ФЛОТУ Москва, 2011 3 УДК ББК Жизнь, отданная флоту. Воспоминания контр адмирала Станислава Нико лаевича Беляева /Под общей ред. капитана 1 ранга Ю. Б. Лапшина Воспоминания моряка подводника контр адмирала С.Н. Беляева (1941 2006) являются документом, характеризующим жизнь целого поколения со ветских подводников, нёсших свою нелегкую службу в мировом океане в годы «холодной войны».. – Москва: Издательство «ММТК Строй», 2011. – 000с.

В книге дано описание событий и реальных людей, составляющих историю нашей страны, с точки зрения непосредственного участника этих событий.

В воспоминаниях С.Н. Беляева наряду с личными встречами с видными генералами и адмиралами, оставивших заметный след в истории нашей ар мии и флота, значительное место уделено событиям повседневной службы подводников североморцев.

Книга включает обширный фотоархив.

Предназначена для широкого круга читателей.

УДК ББК ISBN 978-5-380-00074- © С.Н. Беляев, © Оформление Издательство «ММТК СТРОЙ», ОБ АВТОРЕ Станислав Николаевич Беляев прошёл труд ный, но славный жизненный путь. Родившийся в многодетной рабочей семье он, благодаря своему упорству и труду, достойно проходил морскую служ бу и дослужился до высокого воинского звания «контр адмирал».

Он был скромнейший, сердечный и открытый человек, беззаветно преданный Родине и Военно Морскому флоту.

Станислав Николаевич был интеллектуалом, душой и совестью офицерского сообщества подвод ников и, в то же время, профессионалом высочай шего класса.

Общаясь с ним в последние годы его жизни, было ярко видно, что несмотря на его достаточно зре лый возраст, он был молод душой и по прежнему ак тивен. Станислав Николаевич давлел над всеми нами, наставлял на путь истинный, чтобы идти тем путём служения Отчизне, которым с самого детства шёл он сам.

Он оказал большое влияние и на меня, и на земляков, и на сотни и тысячи людей, с которыми он нёс нелёгкую морскую службу. Его сослуживцами в разные годы были боевые офицеры, впоследствии ставшие видными военноначальника ми: адмиралы И.В. Касатонов, В.В. Гришанов, Е.А. Томко, В.П. Валуев, маршал авиа ции Е.И. Шапошников, лётчик космонавт В.В. Ковалёнок, генералы Б.В. Громов, В.С. Ачалов, И.М. Калугин, В.С. Чечеватов и многие сотни и тысячи офицеров, представлявших цвет наших Вооружённых Сил.

Самое главное дело, которое Станислав Николаевич Беляев сделал в своей жиз ни он воспитал не одно поколение в духе патриотизма и образцового выполнения воинского и гражданского долга.

Наверное, я представитель второго поколения им воспитанного, а юнги сту пинского клуба юных моряков «Морской волк», в создание которого Станислав Николаевич вложил большую часть своей широкой и благородной души третье или даже четвёртое поколение. Я уверен, что на примере такого достойнейшего че ловека и патриота, каким был Станислав Николаевич Беляев, из этих мальчишек получатся замечательные граждане своей страны. Наверняка, многие из них выбе рут главным делом своей жизни службу на флоте. И, может быть, некоторые станут адмиралами, как Станислав Николаевич.

От имени всех моряков, знавших контр адмирала Станислава Николаевича Бе ляева по совместной службе, и юных моряков, только постигающих азы флотского ремесла, должны пообещать, что дело беззаветного служения Родине, которому он посвятил всю свою жизнь, мы будем продолжать так, чтобы не опозорить его память, живущую во всех его делах и в нашей благодарной памяти.

Контр адмирал В.М. Жаднов – офицер Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации ОТ РЕДАКТОРА Контр адмирал Станислав Николаевич Беляев скоропостижно скон чался на 65 ом году жизни 14 февраля 2006 года в городе Калининграде.

Свои воспоминания он писал в непростые 1990 е годы… Для человека долга и чести, каким был Станислав Николаевич, это было очень непростое время, когда рушилось всё, чему была отдана его жизнь. Поэтому оценки событий, поступков и людей, их совершивших, характеризуются с эмоцио нальной и этической точек зрения самого автора.

Многие из героев этих воспоминаний уже ушли из жизни, другие про должают здравствовать. Знавшие Станислава Николаевича Беляева по со вместной службе могут поспорить или согласиться с автором в оценке им событий тех лет.

Редактор взял на себя ответственность по кодировке фамилий некото рых личностей, упомянутых в мемуарах с отрицательной стороны.

За давностью лет установить точность фамилий, должностей и места действия героев воспоминаний адмирала не представляется возможным.

Редактор приносит свои извинения всем тем, в чьи должности, звания и инициалы вкрались ошибки из за неточного прочтения рукописи воспо минаний С.Н. Беляева.

Рукопись воспоминаний Станислава Николаевича Беляева оставлена редактором в первозданном виде и была подвергнута лишь стилистической правке.

От имени коллектива редакции хочется поблагодарить родных и близ ких адмирала за предоставленные материалы и фотографии.

Воспоминания адмирала подводника выходят накануне его семидеся тилетнего юбилея и пятилетия со дня его скоропостижной преждевремен ной кончины.

Мемуары контр адмирала С.Н. Беляева станут ещё одним документом, характеризующим историю становления и развития отечественного подвод ного флота, послужат патриотическому воспитанию молодёжи и позволят сохранить в наших сердцах память об этом замечательном человеке – Ста ниславе Николаевиче Беляеве.

ГЛАВА 1.

Поступление в Высшее Военно морское училище подводного плавания имени Ленинского комсомола (весна лето 1959 г.) Насколько себя помню, любовь к флоту, морю у меня проявилась с ма лолетства. И причин тому было множество.

Во первых, мы, дети военного времени, жили в атмосфере любви к во енному человеку. Каждый из многочисленной компании пацанов Больнич ного городка (так назывался маленький район нового индустриального го рода Ступино Московской области) числил себя в наших уличных военных играх либо танкистом (во дворе, между двумя домами, стояли три подбитых танка), либо летчиком (недалеко от нашего городка находилась свалка раз битых боевых самолетов), либо кавалеристом (в этих местах вел боевые дей ствия кавалерийский корпус генерала Белова), либо моряком. К числу пос ледних относился и я.

Во вторых, мой старший брат Николай в 1945 году решением райвоен комата был направлен в школу юнг, находившуюся на Соловецких островах, по окончании которой плавал на кораблях Балтийского (эскадренные ми ноносцы «Грозящий» и «Вице адмирал Дрозд»), а затем Северного флота (крейсер «Железняков»). И всякий раз, когда он приезжал в отпуск, я ста рался быть всегда рядом с ним.

В третьих, в нашем подъезде жила семья Бобровых, сын которых слу жил на флоте. Его звали Валентином. И он, приезжая в отпуск, всякий раз при хорошей погоде шел загорать на крышу сарая, находившегося рядом с домом, и приглашал меня с собой. Естественно, для меня это была большая честь, да плюс к тому, Валентин много рассказывал о море, кораблях, друзь ях. Он говорил ровно, спокойным голосом, и это помогало мне представить в деталях то, о чем я слушал. Впечатление было неизгладимое.

И, наконец, в середине 50 х годов на экраны вышел кинофильм, пока зывающий жизнь юных нахимовцев, их учебу, морскую практику, дружбу.

Казалось, слова песни из этого кинофильма: «… Простор голубой, земля за кормой,/ Гордо реет над мачтой флаг Отчизны родной…» – ни на день не смол кали на улице. Что греха таить, многим из нас тогда хотелось поскорее по взрослеть и поступить учиться в это училище, но практически никто не знал, как это сделать, ибо все, как могли, помогали в то голодное время своим родителям… И тем не менее, обучаясь в десятом классе, каждый из нас опре делялся со своим будущим. Осенью 1958 года нас, допризывников, начали вызывать в горвоенкомат для постановки на военный учет и допризывной подготовки. И здесь при собеседовании я заявил, что хочу служить на флоте и буду поступать в Высшее Военно морское училище подводного плавания имени Ленинского комсомола. К моей просьбе отнеслись с пониманием. Я прошел отборочную медицинскую комиссию в своем городе, а в марте 1959 года – областную. Оставалось окончить среднюю школу, подготовиться к выпускным экзаменам и ждать вызова в Ленинград, в училище.

Трудность, однако, заключалась в том, что для поездки требовались день ги, и сразу после школы мне пришлось пойти работать физруком в заводс кой пионерлагерь (бухгалтером там была моя старшая сестра Люба). Безус ловно, работа отнимала немало времени у подготовки к вступительным эк заменам. Однако у меня было какое то внутреннее чувство уверенности, и базировалось оно в значительной степени на моих достижениях в спорте. К этому времени я имел первый юношеский разряд по волейболу, первый спортивный разряд по лыжным гонкам и легкоатлетическому кроссу, второй по боксу. Мне было присвоено звание «Инструктор по спорту СССР» с вы дачей удостоверения и нагрудного знака, чем я искренне гордился, так как в городе до меня такого знака никто не получал.

Вызов из училища пришел в последних числах июня (1959 год), и я не медленно выехал в Ленинград, в город, в котором у меня не было ни родных, ни близких и который в последствии станет для меня поистине родным и близким… Приехав в Ленинград, я без каких либо трудностей добрался до учили ща, находившегося на Лермонтовском проспекте, рядом с Балтийским вок залом. Здесь я впервые переступил порог КПП (контрольно пропускной пункт). Рядом с КПП находились железные ворота, дверные створки кото рых были украшены силуэтами подводных лодок. Эти ворота автоматичес ки открывались и закрывались при въезде и выезде служебных и грузовых машин. Дежурный мичман, проверив документы, проводил нас в приемное отделение. Оно находилось на первом этаже поликлиники училища.

Помещение, где нас разместили, представляло собой большую комнату с высоким потолком. Здесь стояли двенадцать уже заправленных коек и ря дом с ними – деревянные табуретки. В этой комнате мы находились несколько дней – в течение всего карантинного периода. И лишь после того, как про шли медицинскую комиссию и были зачислены в учебную группу, нас пере вели в жилое помещение, в котором находились курсанты училища. При этом каждому из абитуриентов определили место для отдыха (койку) и место в столовой. Для подготовки к предстоящим экзаменам в учебном корпусе каж дой группе был определен класс, а каждому абитуриенту – место за столом.

Наш быт был обычным для молодых солдат. Однако из множества вся ких житейских моментов особо запомнился порядок приема пищи. Дело в том, что рацион был строго ограничен порциями, а денег на дополнительное питание никто, за исключением абитуриентов ленинградцев, не имел. Вот тут то мы впервые почувствовали правоту известной в народе поговорки «На флоте бабочек не ловят!». И почувствовали ее в столовой, когда старшиной роты (такая должность вводится для обеспечения абитуриентов) подавалась команда «Садись!». По этой команде каждый из двенадцати человек, нахо дившихся за столом, хватал все, что мог достать рукой. И если, не дай бог, ты по каким либо причинам зазевался, приходилось просить добавки. Однако до серьезного конфликта дело никогда не доходило, а со временем эта про блема вообще перестала для нас быть болезненной. Потихоньку мы привы кали к режиму труда, отдыха и питания, да и с каждым днем нас становилось все меньше и меньше. Наши ряды таяли по мере «срезания» на медкомис сии, провалов на экзаменах или по причине личной недисциплинированно сти. Уже после первых двух экзаменов, по физике и математике, общее чис ло абитуриентов сократилось более чем в два раза, а затем (после экзаменов по русскому языку – сочинение, химии, иностранному языку) – на треть.

Сдача вступительных экзаменов прошла для меня непросто. Наиболее трудно мне далось испытание по физике, на котором я чуть не сгорел. Дело в том, что два теоретических вопроса я более или менее изложил, а вот ре шить задачу никак не мог. В конце концов, устав наблюдать мои мучитель ные потуги у доски, преподаватель сказал: «За мужество и стойкость ставлю Вам положительную оценку».

С математикой дело обстояло лучше: я быстро отработал на доске два вопроса по алгебре и геометрии, а третий, по тригонометрии, отвечал устно.

Ответы мои были правильными, на что преподаватель (а им был кандидат физико математических наук, доцент Кан) сказал: «Желаю Вам успешной сдачи последующих экзаменов. Благодарю Вас, молодой человек».

Набрав после двух экзаменов восемь баллов, я с удивлением поймал себя на мысли: бывает же так, что в школе одного преподавателя, терпимого к нашим поверхностным знаниям, мы всячески хвалили, а другого, требова тельного, ругали на чем свет стоит, только вот при первом же серьезном ис пытании все стало ясно. И сейчас с высоты прожитого и достигнутого я вновь хотел бы выразить слова глубокой признательности бывшему преподавате лю математики средней школы №1 города Ступино Волошиной Валентине Яковлевне за ее заботу о нас, наших знаниях и нашем будущем. Это она в свободное от работы время ходила по домам своих учеников, смотрела, ка кие у нас условия для самоподготовки, беседовала с нашими родителями.

Это ей, а не мне, доцент Кан поставил отличную оценку – подумал я тогда и до настоящего времени не изменил своего мнения. Это она своим трудом и требовательностью помогла мне вступить в мир братства подводников… Остальные экзамены я сдал на «хорошо», и глубокого следа они в памя ти моей не оставили.

Набрав двадцать баллов из двадцати пяти, приказом начальника учили ща Героя Советского Союза контр адмирала Н. П. Египко я в числе девят надцати человек был зачислен кандидатом в курсанты ВВМУПП имени Ле нинского комсомола. Почему кандидатом в курсанты, а не прямо, как было ранее, курсантом? Дело в том, что в соответствии с приказом тогдашнего Министра обороны СССР Маршала Советского Союза Р. Я. Малиновского все поступившие в училище абитуриенты отправлялись в войска и на флоты для практического обучения сроком на один год и только после успешного прохождения обучения переводились из кандидата в курсанты.

С зачислением кандидатами в курсанты для нас началась качественно новая жизнь. Прежде всего нас переодели в полувоенную морскую форму.

Нам выдали рабочее платье (робу), яловые ботинки, тельняшки и бескозыр ку без ленточки, которую, как нам объяснили, получим после принятия во енной присяги. Затем с нами начали проводить короткие занятия по строе вой подготовке, делать утреннюю зарядку с пробежкой вокруг училища, ве чернюю прогулку с песнями также вокруг училища. Наконец нас стали ак тивно привлекать к различного рода работам как внутри училища, так и на складах Ленинградского гарнизона. Эти и другие мероприятия, проводи мые с нами, были нам не в тягость. Это объясняется тем, что многие из нас в течение двух месяцев не выходили с территории училища, устали от физи ческого и психологического напряжения, связанного со сдачей экзаменов, а главное – все жили ожиданием дня убытия на Северный флот, на подводные лодки. Вместе с тем, находясь в стенах училища, мы привыкали к той атмос фере, в которой жили курсанты, и наглядным примером для нас были кур санты 4 курса – выпускники училища. Период наших вступительных экза менов совпал с их государственными экзаменами и производством в морс кие офицеры лейтенанты Военно Морского Флота СССР. Мы видели, как они приводили в порядок свой внешний вид перед убытием в увольнение, как передвигались строем в учебном корпусе и на территории, как занима лись физическими упражнениями в спортивном городке, несли караульную службу. Все это было для нас интересно и поучительно.

Особенно понравился нам церемониал производства в офицеры, наблю дая за которым, каждый из нас думал: будет ли через несколько лет, когда он станет молодым офицером лейтенантом флота, так же торжественно? Мы стояли на плацу в едином строю с выпускниками, а затем впервые в своей жизни прошли торжественным маршем мимо трибуны, на которой находи лись высокие руководители. Нас впервые приветствовала толпа радостных родственников и близких виновников торжества. Мы все тогда делали впер вые и подобного рода чувства испытывали также впервые… Помимо работ, строевых занятий с изучением строевых песен, нам была предоставлена возможность заниматься спортом, чтением литературы, прой ти углубленное медицинское обследование. Последнее необходимо было делать потому, что нам в ближайшее время предстояло плавать на подводных лодках и состояние нашего здоровья должно было соответствовать требова ниям, установленным руководящими документами. Этими вопросами за нимался и я. Надо сказать, что в связи с хорошей спортивной формой на меня обратили внимание преподаватели кафедры физподготовки и, в част ности, Заслуженный тренер СССР по боксу майор И. П. Осипов, воспитав ший олимпийского чемпиона (Мельбурн) Г. Н. Шаткова, тренер сборной училища по лыжам и легкоатлетическому кроссу капитан Г. Н. Яковлев, а тренер сборной по волейболу ввел меня в основной состав для матчевой встречи с командой военно механического института.

В том, каково отношение в училище к курсанту, я увидел, обратившись к стоматологу поликлиники данного учебного заведения подполковнику И. М. Серову. О том, насколько важны зубы для человека, а тем более для подводника, говорить не надо. На период поступления в училище у меня были удалены три зуба, а четвертый требовал лечения. И. М. Серов пообе щал мне его сохранить. Он в течение нескольких дней методично работал с больным зубом, восстанавливая его целостность. Как говорил он мне «…без зубов подводником быть нельзя», так и на деле добросовестно готовил меня к встрече с флотом. И теперь всякий раз, приходя к стоматологам, я говорю им о человеке, который в пору моей юности спас мне этот зуб. Так добротно, по совести помогал нам весь обслуживающий персонал училища, провожая нас, молодых ребят, на передовой флот страны.

Важным событием в этот период было для нас прохождение мандатной комиссии, по результатам которой определялся факультет, на котором пред стоит учиться. На комиссии я заявил, что хотел бы учиться на штурманском факультете. К моей радости, просьба была удовлетворена. Жаль только, что мой земляк Геннадий Александрович Матвеев, сына летчика, подполковни ка авиации А. А. Матвеева, вопреки его желанию был зачислен на минно торпедный факультет. Так мы впервые узнали, что это такое, когда ты вы нужден подчиняться приказу, отбросив все свои эмоции.

В начале августа 1959 года настал день нашего убытия на Северный флот.

Позавтракав, мы собрали вещи и вышли на построение на плац. Проводить нас пришли офицеры факультетов, учебных кафедр, командование учили ща. С напутственным словом к нам обратился начальник училища Герой Советского Союза контр адмирал Николай Павлович Египко. Он, в частно сти, пожелал нам успешной годовой практики, не пасовать перед трудностя ми в службе и достойного возвращения в стены училища, которое, как отме тил адмирал, со следующего года должно перейти с командного на команд но инженерный профиль обучения со сроком обучения 5 лет.

С мыслями, что мы через пару дней будем на Северном флоте и что учи лище переходит на инженерно командный профиль обучения, мы садились в вагоны поезда «Ленинград – Мурманск». С этими мыслями мы ступили в морском порту города Мурманска на борт ПСК (посыльный катер), кото рый через час хода по Кольскому заливу доставил нас в город Североморск.

Еще через час мы были в учебном отряде Северного флота.

ГЛАВА 2.

Учебный отряд Поселок Титовка (август – октябрь 1959 г.) В учебном отряде (флотском экипаже) мы пробыли трое суток. За это время нам были выданы все вещевое довольствие, положенное по штату мат росу, продовольственный и денежный аттестаты. Здесь впервые мы несли камбузный наряд и в полной мере почувствовали всю его важность в повсед невной флотской жизни и личную ответственность.

Через три дня нас вновь привезли в Североморскую гавань, где уже ожи дал теплоход «Акоп Акопян». Погрузившись на него, мы, воодушевленные предстоящим переходом по морю, сразу вышли на верхнюю палубу и любова лись берегами Кольского залива, имевшего свою богатейшую историю. Ко нечно, большинство из нас ее еще не знало, но скалистые берега, омываемые водой изумрудно зеленого цвета, вызывали у нас неподдельное восхищение.

На выходе из Кольского залива впереди по курсу мы увидели землю.

Как нам сразу же объяснили, это и был знаменитый полуостров Рыбачий, прославленный нашими краснофлотцами в период Великой Отечественной войны. И как бы по команде, мы, те, кто находился на верхней палубе, запели:

Прощайте, скалистые горы, На подвиг Отчизна зовет.

Мы вышли в открытое море В суровый и дальний поход.

Поход этот, а точнее – переход, и на самом деле оказался для абсолютно го большинства из нас не только первым, но и непростым. Дело в том, что чем дальше мы отходили от Кольского залива в открытое море, тем сильнее давала о себе знать волна. Наш теплоход, имея небольшой тоннаж, все глуб же нырял носом в воду. Набегавшие волны не только забрасывали бак кораб ля, но и добирались до его верхней палубы, где находились и мы, прижавши еся друг к другу кандидаты в курсанты. И здесь многие из нас впервые испы тали, что такое морская болезнь, когда от качки тебя выворачивает наизнан ку. Казалось бы, откуда берется такая невиданная сила, которая то подни мает корабль вверх, то резко бросает его в морскую пучину, переваливая при этом с борта на борт! Через два часа такого плавания большинство из нас искало место, где можно было полежать. К нашему удовлетворению, через несколько часов мы почувствовали более ровный ход корабля, что означало:

он зашел в бухту. Поднявшись на верхнюю палубу, мы увидели с двух сто рон бухты берега, покрытые зеленым мхом и редкими кустами карельской березы. Впереди, слева по борту корабля находился небольшой деревянный пирс, от которого уходила в сопки грунтовая дорога. Сопровождающий нас офицер, любуясь вместе с нами красотой стремительно набегавших цветов осенней тундры, громко, чтобы слышало большинство, сказал:

– Ну, вот и прибыли. Поселок Титовка со своими прелестями встречает вас. Здесь в течение полутора месяцев вы будете проходить курс молодого матроса. Отсюда вы разъедетесь по различным базам подводных лодок флота.

Все это он проговорил грудным голосом и на одном дыхании, а потом продолжил:

– Кстати, здесь уже находятся такие же, как и вы, кандидаты из училищ ВВМУРЭ имени Попова и ВВМИУ имени Дзержинского. Так что знакомь тесь со своими будущими подчиненными.

Вслед за офицерами и мичманами, сопровождавшими нас, мы с наби тыми вещмешками и прикрепленными к ним скатками сошли на пирс.

Построившись в колонну по четыре, под командой главного корабельного старшины пошли в поселок, до которого было почти два километра.

Через полчаса ходьбы показались несколько деревянных двухэтажных домов, две длинные одноэтажные казармы, недалеко от которых находилось футбольное поле с гаревой дорожкой, несколько одиноких домов, огорожен ных деревянным забором, как оказалось, это были баня, столовая и… гаупт вахта. Несмотря на позднее время, вокруг нас стояла сумрачная синева, гар монично сочетавшаяся с северной прохладой и тишиной. И это был август – один из лучших месяцев для Заполярья.

В казарме нам выдали матрацы и подушки, набитые кое как соломой.

Дав после этого пятнадцать минут на вечерний туалет, объявили «отбой».

На следующий день после подъема (6:00) нас построили и вывели на за рядку на стадион, где мы впервые увидели таких же, как мы, подстриженных «под ноль» ребят, выполнявших физические упражнения. Это и были кан дидаты из училищ имени А. С. Попова и Ф. Э. Дзержинского, наши буду щие подчиненные. Почему подчиненные, мы уже знали. Дело в том, что это были училища чисто инженерного профиля, а наше – командное, то есть готовило в перспективе из штурманов, ракетчиков и торпедистов будущих командиров кораблей (подводных лодок).

После зарядки, заправив постели и умывшись холодной водой, мы по строились на утренний осмотр, после которого нас повели на завтрак. На столах были сахар, хлеб, кастрюля с кашей, масло. Но больше всего нас по разил тогда запах свежевыпеченного хлеба, булки которого в порезанном на куски виде лежали на столах. При этом от них шел какой то особый теплый запах. Как выяснилось, хлеб пекли ночью в своей хлебопекарне.

После завтрака нас всех привели в клуб, рассадили и начали проводить с нами занятия. Нам зачитали списки отделений, взводов, куда мы входили, представили начальников (командиров отделений, помкомвзводов и коман диров взводов), хозяйственников. На встречу с нами прибыли начальник гар низона и его заместитель по политической части, которые рассказали нам о предназначении поселка (базы) Титовка, его истории и перспективах разви тия. Они подробно рассказывали о наших прямых начальниках, которым в течение полутора месяцев предстояло подготовить нас как военнослужащих для последующей службы на флоте. Одним словом, все то, что положено пройти по курсу молодого матроса, мы должны были учиться делать здесь, в Титовке. После обеда нас повели в баню, где мы дружно стали подстригаться и бриться наголо. Затем нам выдали автоматы, подсумки для патронов, оп ределили места хранения их в пирамидах.

И началась наша военная жизнь с ее отточенным ритмом. Чего стоили одни только тренировки по команде «отбой», «подъем», когда сломя голову прыгаешь с кровати (или запрыгиваешь в нее), хватаешь обмундирование (или укладываешь его), быстро, как только можешь, одеваешься, набрасываешь портянки на ногу и проталкиваешь их в сапог (или вытаскиваешь из сапога) и бежишь в строй, на свое место. На все на это отводилось 30 40 секунд. Если кто либо не успевал, процедура повторялась не единожды. С нами не только проводили занятия по строевой, стрел ковой и физической подготовке, но и учили нас основам оказания медицинской помощи пострадавшим, защиты от оружия массового поражения. Мы в полной мере познавали значение караульной службы, несения различного рода нарядов.

Вечерами, в свободное время, старались написать друзьям письма, почитать газе ты, книгу. Своими силами готовили концерт художественной самодеятельности, ко торый планировали дать в день принятия нами военной присяги.

Одним из основных видов нашей подготовки были строевые занятия с пес нями на марше. Они проводились в любое время суток и в любую погоду. Наши яловые сапоги не успевали просыхать, но сами мы переносили все это сравни тельно легко.

Нельзя не вспомнить один эпизод, который произошел с нашей ротой во время вечерней прогулки. Ежедневно в 21:00 мы выходили на стадион, где в течение тридца ти минут маршировала по гаревой дорожке. На этот раз все было, как обычно, за исключением того, что по зеленому футбольному полю бродили коровы с быками. И вот когда мы, дружно шагая и от души распевая песню: «… Ты моряк красивый сам собою,/ Тебе отроду двадцать лет…» – бык поднял голову, посмотрел на нас и замычал. Как ни в чем не бывало, мы продолжали петь: «… Полюби меня моряк душою,/ Что ты скажешь мне в ответ…». На этот раз бык громко замычал и угрожаю ще двинулся на нас. Видя всю серьезность его намерений, рота снизила тон, но все таки дальше продолжала петь: «… По морям, по волнам / Нынче здесь, завтра там,/ По морям, морям, морям, / Эх…». Допеть мы не сумели, так как бык бегом направил ся в нашу сторону. Ряды дрогнули, и все побежали врассыпную, перепрыгивая через ограждение стадиона. Укрывшись за оградой, мы под гул дружного смеха стали на блюдать за быком, который, важно подняв голову, брел назад к жующим траву коро вам. Это было наше первое отступление перед угрозой для жизни. Как показало вре мя, слава Богу, для многих из нас оно оказалось и последним.

За многочасовыми занятиями, боевыми стрельбами, различного рода наря дами, зачетами незаметно пришло время принятия военной присяги. Присягу принимали в торжественной обстановке в клубе, занимавшем вторую половину нашей казармы. Затем нам выдали ленточки на бескозырку с надписью «Север ный флот» и повели на праздничный обед. Что греха таить, каждый из нас испытывал особые чувства волнения, ибо понимал, что с этой минуты мы отвечаем за все, что делаем, в уголовном порядке. Вместе с тем мы знали, что теперь нам будут доверять все, что положено по штату нашей должности.

Затем был концерт художественной самодеятельности, на котором присут ствовало командование гарнизона. С группой товарищей (В. Самотошин, В.

Бобурин., Б.Архипов, Н. Дворецкий) я участвовал в интермедии, а затем испол нил песню. Аккомпанировал мне Борис Архипов, с которым и потом мы будем выступать в различных концертах на различных сценах. А тогда это была наша первая работа. «Матросская мама» – так называлась песня, с которой меня по знакомили курсанты четвертого курса нашего училища в период совместных за нятий на спортплощадке. Мне тогда очень понравились ее слова:

Помню, осенней порой, падая, листья шуршали.

Прибыл я в город родной, где долго меня ожидали.

Осенний ласкал ветерок, тучками в небе играя, Я выхожу на перрон, но встретить не вышла родная.

Пусть не пришла к поезду встретить матроса, Сам могу тихо придти и скрипнуть калиткой без спроса.

Но к поезду встретить пришла, что здесь скрывать, скажем прямо, Долго ты сына ждала, милая ты, моя мама.

И на матросской груди лаская родную старушку, Скажешь ей тихо: «Веди, веди меня в ту же избушку, Где я возрос, лаской твоею согретый, Где в детстве гонял голубей, порою на крыше, раздетый.

За круглым домашним столом, полнее бокал наливая Шипучим шампанским вином, я пью за тебя, дорогая.

За то, что сумела мне дать для жизни все то, что смогла, За то, что сумела так ждать, как ни одна не ждала.

Тост за матерей, что сына на флот провожают, Потом из далеких морей, в слезах на вокзалах встречают.

Я исполнил эту песню впервые, и ее сразу тепло приняли здесь, в этой среде. В последствии, выступая с ней в смотрах художественной самодея тельности от личного состава ПЛ «Б 91», ПЛ «С 181», я видел, что ее так же тепло принимают и истинные подводники североморцы.

В середине октября, с окончанием курса молодого матроса, нас отправляли из поселка Титовка. Так же, как почти два месяца назад, когда мы впервые ступили на эту землю, мы шли по грунтовой дороге теперь уже к пирсу, откуда нас далее поведет каждого своя морская стезя. У одних она будет длинная и трудовая, у других – корот кая и болезненная, но большинство пройдет ее достойно.

Город Полярный. «Б 91» (октябрь декабрь 1959 г.) И вот мы снова на теплоходе «Акоп Акопян». Как и два месяца назад, стоим на его верхней палубе и смотрим на берега Мотовского залива, уже зная о том, что через два часа хода по нему корабль выйдет в открытое море.

Впервые мы одеты в бушлаты, на плечах которых шуршат от ветра ленточки бескозырки. Да, изменился наш внешний вид, но не только, главное – внутри нас появился как бы моральный стержень, позволяющий нам смотреть на море, морскую службу совсем другими глазами, нежели два месяца тому на зад. Несмотря на то, что волна на море была несколько круче, чем в предыду щем переходе, подавляющее большинство стойко переносило ее удары.

Всматриваясь в голубую даль, покрытую белыми гребнями волн, каждый из нас, видимо, думал, какие удары судьбы ожидают его на подводной лодке, с экипажем которой он встретится уже через несколько часов… Тем временем теплоход лег на правый борт и стал маневрировать для входа в Оленью – Губу, где базировалось одно из соединений подводных лодок Се верного флота. Группа наших товарищей, которой предстояло служить здесь, была готова выйти на пирс по команде. Мы понимали, что предстоящие де вять месяцев разлуки могут многое изменить в жизни любого, и это понима ние как бы роднило нас. Ведь со дня нашего прибытия в училище прошло почти четыре месяца, и, естественно, за это время мы смогли в значительной степени привыкнуть друг к другу. Пожелав товарищам здоровья и успешной службы, мы вновь поднялись на верхнюю палубу теплохода и смотрели им вслед, пока корабль делал разворот. Нас ждали другие бухты, где базирова лись другие соединения подводных лодок, в которых нам предстояло «бро сить якорь».

Через час хода теплоход вновь лег на правый борт и вошел в знаменитую Екатериненскую бухту города Полярного, где базировалась 4 я эскадра подводных лодок. В числе тех, кто должен здесь остаться, были я и мой зем ляк Геннадий Матвеев. Дежурный по эскадре, встретивший нас, объяснил, где находятся какие бригады подводных лодок, и зачитал список, кто из нас в какую расписан. Я вместе с Владимиром Лапшиным (парень из Малоярос лавца) и Евгением Каланиным (из Москвы) попал на большую подводную лодку «Б 91», командиром которой был капитан 3 ранга Валентин Николае вич Паникоровский, впоследствии ставший полным адмиралом, с которым не раз сводила меня моя дальнейшая служба. По прибытии на корабль нас расписали по заведованиям в соответствии с факультетом, на который мы были зачислены. Владимир Лапшин как будущий минер был направлен в минно торпедную боевую часть (БЧ 3) торпедистом, Евгений Каланин – в штурманскую боевую часть (БЧ 1), в команду штурманских электриков. Я также был зачислен в БЧ 1, но только в команду рулевых сигнальщиков.

Следует отметить то заботливое внимание, с которым к нам отнеслись офи церы, мичманы, старшины и матросы экипажа подводной лодки. Единствен ное, чего они не могли долго понять, кто же мы такие есть на самом деле.

– Курсанты вы что ли?… спрашивали они.

– Нет,– четко отвечали мы.

– Тогда кто вы? Матросы?

– Нет, мы кандидаты в курсанты! И только после девятимесячной служ бы при положительной характеристике нас должны зачислить в курсанты, вновь и вновь отвечали мы.

Безусловно, старожилам непросто было понять наш статус – ведь до этого года подобной практики на флоте не было. Свое место на корабле, свой авторитет мы должны были завоевывать напряженным ежедневным трудом и высокой дисциплинированностью.

Естественно, мы горели желанием поскорее попасть на подводную лод ку, и какова была наша радость, когда уже на следующий день нас в составе экипажа (без береговой подготовки) повели на корабль. Поднимаясь по трапу на борт подводной лодки и затем, полусогнувшись, проходя внутри рубки, мы испытывали гордость за то, что сумели добиться того, о чем мечтали пос леднее время. Еще большее волнение испытывал каждый из нас, идя по от секам подводной лодки. Каких только здесь не было приборов, механизмов, клапанов, окрашенных в различные цвета! Все это нам предстояло изучить для того, чтобы стать полноправными членами экипажа. И как бы понимая наши мысли и чувства, старший помощник командира вручил каждому из нас «бегунок», на котором были изложены все вопросы, по которым нам надо было готовиться, чтобы сдать экзамен на самостоятельное несение вахты, на допуск к самостоятельному обслуживанию своего заведования.

Что касается первого моего выхода на подводной лодке из базы, то он состоялся 5 ноября 1959 года. В этот день нам предстояло прибыть на рейд главной базы Северного флота города Североморска для участия в военном параде. Без каких либо излишних волнений экипаж выполнил поставлен ные перед ним задачи, и через четверо суток корабль благополучно вернулся в базу. В тот первый переход мы, кандидаты в курсанты, впервые почувство вали всю динамику корабельной жизни… С возвращением в базу командованием бригады была поставлена задача экипажу подготовиться к участию в сбор походе кораблей флота. Это ме роприятие проводится дважды в течение учебного года, в период зимнего и летнего обучения, и длится, как правило, в течение двух недель. Сбор поход – как бы итог боевой подготовки за период обучения, и в ходе него все уча ствующие в нем силы выполняют боевые упражнения с практическими бое выми стрельбами. Вот и нашему кораблю предстояло защитить честь своей бригады. На успешную подготовку к этому мероприятию и были направле ны усилия всего экипажа. А для нас, кандидатов в курсанты, это означало участие в несении камбузных нарядов, других хозяйственных работах, на которые выделялись люди из различных экипажей. Мы понимали все это и старались добросовестно нести свою ношу.

Из всего того, что особо впечатлило в первом выходе в море, были отдых и несение камбузного наряда.

Если говорить о первом, то можно себе представить первый отсек, на пичканный торпедами и висящими рядом с ними койками, подвешенными на цепях. На них уложены постельные принадлежности с белыми просты нями. Однако температура в отсеке не позволяла даже думать о том, чтобы лечь раздетым в чистую постель. Правда, в первый день среди двух десятков старшин и матросов, расписанных в первом отсеке, нашлось несколько че ловек, отважившихся сделать это, но через несколько часов, не сумев ни со греться, ни уснуть, они вынуждены были встать, надеть на себя все доспехи (свитера, ватные штаны, ватные фуфайки или меховые куртки, сапоги). Кро ме того, надо было обязательно вытянуться вдоль кровати, и даже при этом, поворачиваясь на бок, спящий стирал смазку с торпеды. Так что в базу после похода практически весь младший состав вернулся в блестящих от смазки штанах и куртках (ватниках). Потребовались значительные усилия, чтобы привести форму в надлежащий строевой вид. Зато практически все верну лись здоровыми и окрепшими духом.

А теперь о камбузном наряде. Это было довольно трудным физическим испытанием, когда подводная лодка находилась в надводном положении и волны трепали ее, как щепку. Качка изматывала до рвоты, хотелось забиться в какую нибудь «щель» и полежать, но ты должен был работать, да еще на камбузе, где запах пищи многократно усиливал чувство тошноты. Надо было не только помогать коку готовить пищу, но и мыть котлы, посуду, чистить плиты, выносить остатки пищи и т.д. Не раз бывали случаи, когда в результа те килевой качки бочки с отходами летели в одну сторону, а твое тело вдавли валось в другую или в палубу отсека. Ох, с каким нетерпением мы ожидали команду «Приготовиться к погружению».

В таких условиях проходило наше матросское становление и понимание службы. Мы старались самым добросовестным образом изучать устройство корабля, своего заведования, активно используя при этом время несения слу жебного наряда – дублера вахтенного рулевого сигнальщика, торпедиста или штурманского электрика.

В этот период времени мне пришлось выступать за экипаж подводной лодки в конкурсах художественной самодеятельности и в соревнованиях по лыжным гонкам. В общем, мы жили полноценной флотской жизнью со все ми ее особенностями, характерными для гарнизона небольшого заполярно го города.

Поселок Ведяево (Ура Губа), ПЛ «С 181»

(декабрь 1959 г. – июнь 1960 г.) В конце декабря 1959 года нас, кандидатов в курсанты, стажировавшихся на 1 й бригаде подводных лодок, перевели в Ура Губа – в поселок Ведяево, где бази ровалась дивизия подводных лодок, состоящая из двух бригад. Мои «однокурс ники» В. Лапшин, Е. Каланин оказались вместе со мною и на ПЛ «С 181», куда нас расписали. При этом меня назначили дублером штурманского электрика, а Е. Каланина – дублером рулевого сигнальщика, то есть в целях расширения на ших знаний нас меняли специальностями, оставив по прежнему в штурманской боевой части. Экипаж базировался на плавбазе подводных лодок «Федор Ведя ев». Здесь же находились штаб бригады и экипаж другой подводной лодки. Штаб дивизии располагался на соседней плавбазе подводных лодок «Кубань» (немец кий корабль, переоборудованный для обеспечения экипажей подводных лодок).

Командовал дивизией контр адмирал Гришин, известный подводник, участник Великой Отечественной войны, а нашу 161 ю бригаду возглавлял капитан перво го ранга Пархомюк… Жизнь в этом экипаже была такой же напряженной, как и на предыдущем корабле, хотя и со своими многочисленными особенностями. К ним я, прежде всего, отнес бы то, что плавать на данном типе корабля гораздо труднее. По сво ему размеру лодка меньше, чем предыдущая, а значит, волны еще сильнее ее рас качивали. Да и приборы, механизмы здесь были старые, что требовало более зна чительных усилий для поддержания их готовности. Жилые помещения разитель ным образом отличались от уже знакомых нам по своим размерам и удобствам.

Помимо этого, сильно давали о себе знать береговые проблемы, и в первую очередь связанные со строительством казарм. Для этой цели от каждого экипа жа была выделена группа, которая с утра до ужина (с перерывом на обед) занима лась выгрузкой строительных материалов, их переносом с барж, сухогрузов на склады. Происходило это в условиях полярной ночи с присущими ей не только сильными морозами и снегопадами, но и продолжительными пронзительными ветрами, которые обжигали мокрое от пота лицо. При этом самым трудным для каждого из нас было схождение по трапу с мешком цемента на плечах: потеряешь равновесие – и окажешься в ледяной воде между стенкой пирса и бортом кораб ля. Да и идти по снегу в сапогах под пронизывающим до костей ветром – занятие не из приятных. Но мы знали, что казармы для экипажей кто то должен строить и ту работу, которую мы выполняли, также кто то должен делать. А кому как не нам, «салагам», могли ее «доверить»? Вот и трудились мы всякий раз, когда ко рабль был в базе, до начала мая, то есть до нашего перехода в поселок Росляково для постановки лодки на средний ремонт.

И все же этот период службы был интересен не только тем, что мы много плавали, но и тем, что здесь, в Ведяево, мы также активно участвовали в соревно ваниях по лыжным гонкам, волейболу, боксу. Не обошлось, естественно, без ху дожественной самодеятельности. Здесь еще сильнее, чем на предыдущем кораб ле, мы почувствовали заботливое отношение к нам, молодым матросам, со сто роны старших товарищей. Каждый старшина команды (а это были, как правило, матросы срочной службы) в воинском звании «главный старшина» и даже «мич ман» проявляли к нам не только высокую требовательность, но и искреннее вни мание. А ведь все они служили на подводных лодках четвертый год и как специа листы и старослужащие могли себе многое позволить. Здесь же, в Ведяево, я встре тил своего школьного товарища Александра Маслюкова, который служил в штаб ной команде на плавбазе «Кубань». Нам было что вспомнить и о чем поговорить… Решение идти на ремонт в судоремонтный завод поселка Росляково экипаж встретил с воодушевлением. Что греха таить, не простой для него был зимний период обучения: отработка курсовых задач, практические торпедные стрельбы, боевое дежурство, обилие нарядов и работы. Да и весна давала о себе знать. В свободное время, раздевшись по пояс, мы спешили на пирс, где были установле ны спортивные снаряды, или, прихватив с собой газету или книгу, – на верхнюю палубу плавбазы «Федор Ведяев». И побыть весной и летом в городских усло виях – это ли не мечта многих из нас, тем более что полярный день становился все светлее, а вместе с ним набирала силу и первая зелень.

Вот в таком весеннем настроении мы поднялись на борт плавмастерской, где нам предстояло прожить не один месяц. Корабль произвел на нас далеко не лучшее впечатление: полуразбитые, довольно ветхие кубрики, пропитанные ка ким то особым запахом сырости, ржавые, прогнившие трубы, дырявые системы вентиляции, сплошь и рядом покрытые ржавчиной. Но особенно поразило и обес покоило нас обилие крыс. Они стаями носились и по кубрику (а на корабле нахо дился только один наш экипаж), и по трубопроводам и вентиляционным коро бам. Смелее всего они вели себя в ночное время, утаскивая через проделанные ими многочисленные дыры оставленные на полу носки и рукавицы. Так что, будучи дневальным (дежурным) по кубрику, приходилось все время быть начеку… В этот период времени я чаще других мог выходить с территории завода в город. Это было вызвано тем, что меня назначили корабельным почтальо ном и мне было разрешено заниматься гимнастикой в секции Дома офице ров. Такая довольно насыщенная физическим трудом и служебными обязан ностями жизнь длилась для меня до конца июня 1960 года. В начале июля пришла телеграмма из штаба Северного флота, которой нам, кандидатам в курсанты, предписывалось прибыть в учебный отряд города Североморска.

Следуя служебному предписанию, я в воинском звании «старший мат рос» вместе со своими друзьями сослуживцами В. Лапшиным и Е. Калани ным прибыл к месту сбора. При убытии с корабля нас довольно тепло про водило командование, офицеры и мичманы корабля высказали немало доб рых слов в наш адрес. Искренне прощались с нами и старшины и матросы срочной службы. Если ранее мы были для них непонятными «кандидата ми», то теперь они провожали нас как своих близких сослуживцев. В дорогу нас снабдили различными консервами, так что о пропитании мы не беспо коились.

Во флотском учебном отряде нас встретили представители командова ния училища и факультетов, они внимательно просматривали наши доку менты и характеризующие нас материалы. По прибытии всех вызванных нам было объявлено о закрытии в училище штурманского факультета, на ко торый мы с Е. Каланиным как раз и были зачислены ранее. Нам предложи ли два варианта – либо перейти на другой факультет, либо остаться на флоте и дослуживать еще три года. То, что ряд наших товарищей остались на под водных лодках, мы уже знали, а нам, прибывшим сюда, предстояло выбрать другой факультет. После непродолжительного обсуждения многие из нас ре шили перейти на ракетный. Нас привлекала перспектива нового вида ору жия, в то время как минно торпедная специальность многим из нас каза лась уже «прошлым веком». Написав заявление и получив «добро», стали ждать убытия в Ленинград, в училище. Мы все ощущали себя повзрослев шими, возмужавшими и действительно были похожи на нормальных матро сов срочной службы, проживших полнокровной жизнью подводников не один месяц...

ГЛАВА 3.

Учебные годы С прибытием в училище нас вновь переодели, на этот раз уже в курсант скую форму, определили место расположения нашего курса и учебных клас сов и отправили в отпуск до середины августа.

С какими чувствами ехали мы в отпуск, трудно передать. Волнение уси ливалось по мере по приближения к родным местам. Мы смотрели на знако мые пейзажи совсем другими глазами, нежели год тому назад. Да и внима ние к нам со стороны окружающих накладывало свой отпечаток на наше внутреннее состояние. Такие же чувства мы испытывали при встрече с род ными и близкими, школьными друзьями.

Приподнятое настроение не оставляло весь отпуск, который, кстати, пролетел молниеносно. Явившись после него в училище, мы и представить себе не могли, что уже после первого семестра расстанемся с полутора десят ком человек. Одни уйдут на флот, не выдержав напряженной учебы, другие, разочаровавшись в службе, напишут заявления об отчислении, третьи будут отчислены за неуспеваемость или нарушения воинской дисциплины. К мо менту окончания училища нас останется семьдесят восемь человек, практи чески одна треть наших товарищей сойдет с дистанции.

За годы обучения в училище (1960 – 1965 г.г.) мы, естественно, во мно гом стали другими. Научились работать над собой «через не могу», сдавая сотни практических и лабораторных работ, десятки курсовых задач, собесе дований и экзаменов. Нас обучали легководолазному делу, методом шлюзо вания выходить из аварийной подводной лодки, выходить «наверх» из тор педных аппаратов. Мы учились владеть многими видами огнестрельного ору жия, совершать длительные ночные марш броски, участвовать в боевых ра кетных и торпедных стрельбах, стажируясь на подводных лодках. Нам была дана возможность изучать штурманское дело (кораблевождение) непосред ственно в дальних походах на Черноморском, Северном, Балтийском, Ат лантическом и Тихоокеанском театрах военных действий. Нам было довере но участвовать в Первомайском военном параде на Красной площади (1963 г.), когда на трибуне мавзолея В.И. Ленина вместе с руководителями партии и правительства стоял Фидель Кастро Рус. Мы ходили на шлюпках под вес лами и парусами, водили катера, участвовали в разного рода спортивных со ревнованиях и конкурсах художественной самодеятельности. Одним словом, из нас «лепили» добротных моряков. У всех у нас остались в памяти слова песни, которую написал наш командир роты капитан лейтенант Терентьев Анатолий Федорович на музыку военного дирижера оркестра училища май ора Мольгина Владимира Васильевича:

… Курсанты подводники, растем мы как смена достойных, Поведем под водой наш корабль боевой, За дела наши будьте спокойны… И сейчас нам действительно не стыдно смотреть в глаза друг другу, ибо делали мы достойные для нашего времени дела: осваивали новые поколения атомных подводных лодок с новыми видами оружия, ходили под паковым льдом на Северный полюс, несли длительные боевые службы далеко от сво их берегов, осваивали океанские глубины. Мы были романтиками своего дела, своего времени. Но это все будет потом, а пока… Сдав государственный экзамен, мы писали дипломы и готовились к их защите. Тема моей дипломной работы звучала так: «Стабилизация полета ракеты по углу тангажа». Защитил я ее нормально. Теперь дело было за на значением и нашим распределением на флота.


Естественно, мне, как и всем моим однокашникам, хотелось попасть на под водную лодку. Однако из общего числа выпускников (78 человек) на плавающие корабли направлялось только пятнадцать. Кто они, эти счастливцы, в общем мы знали: это те, кто с отличием окончил училище и имел право выбора, и те, кто имел прочную поддержку «сверху». Остальным выпускникам отдел кадров пред лагал идти на технические позиции, где готовили ракеты для подводных лодок.

Идти туда не хотелось, тем более с характером службы там мы были знакомы во время пребывания на практике на Северном флоте.

И вот прибыли кадровики из Академии Советской Армии для набора слуша телей, будущих офицеров, на офицерские курсы радиоразведки (ОСНАЗ – особого назначения). Эти шестимесячные курсы должны были про ходить на фа культете «ОСНАЗ» Высшего Военно морского училища радиоэлектроники име ни А. С. Попова. Эта была реальная возможность попасть на действующие бое вые корабли. Я и решился обратиться за советом к заместителю начальника учи лища Герою Советского Союза капитану первого ранга Ярославу Константино вичу Иоссимани, с которым у меня сложились своеобразные теплые отношения.

Дело в том, что на смотрах художественной самодеятельности и порой на вечерах отдыха в клубе училища я пел песни композитора Арно Бабаджаняна, и, судя по оценкам, у меня неплохо получалось. Ярославу Константиновичу песни Ба баджаняна были по душе, и он в открытую, в присутствии офицеров и курсан тов, звал меня «Бейбутов» (был такой народный артист СССР, исполнявший восточные и кавказские песни). Он же дал мне рекомендацию для вступления в КПСС. Разговор у нас получился откровенный. Иоссимани прямо сказал мне, чтобы я шел на эти курсы, постарался попасть на плавающую подводную лодку, а в ходе службы, работая целеустремленно, свою флотскую стезю обязательно найду.

Получив такое напутствие, я написал заявление с просьбой зачислить меня слушателем курсов. Беседовавший со мной кадровик из Главного разведыватель ного управления сказал, что по выходе из училища я буду назначен на атомную подводную лодку Северного флота. Это была большая и приятная неожидан ность. И действительно, 5 сентября 1965 года при производстве нас в офицеры был зачитан приказ Министра обороны СССР о назначении меня, лейтенанта Беляева С.Н., командиром группы ОСНАЗ на атомную ракетную подводную лодку «К 47» 11 й дивизии I й флотилии атомных подводных лодок Северного флота.

После месячного отпуска, проведенного дома, я вновь вернулся в Ле нинград, где к тому времени договорился о снятии комнаты у одной старуш ки, проживающей недалеко от училища, на проспекте Маклина. Помимо нее, в этой трехкомнатной квартире проживали учительница пенсионерка и мой близкий приятель по сборной команде лыжников училища Петр Марютен ков со своей женой Галиной – мастером спорта СССР по лыжам, членом сборной Ленинградского военного округа и Вооруженных Сил СССР. К мо менту моего вселения последние находились на Северном флоте, в поселке Ягельное, где Петр проходил службу на технической позиции в звании стар шего лейтенанта.

После училища занятия на курсах казались нам каким то спрограмми рованным отдыхом, по крайней мере, привычного жесткого режима не было.

Мой день начинался с шести часов утра, когда после небольшой зарядки и умывания я пил кофе, одевался и минут десять ехал до Балтийского вокзала.

Оттуда через каждые 30 40 минут отправлялись электрички до станции Пе тергоф. Через сорок минут езды мы, слушатели офицерских курсов, вместе с офицерами и преподавателями училища имени А. С. Попова выходили на станции «Петродворец» и шли минут двадцать через парк, рядом с которым находилось само учебное заведение. По окончании занятий нам было отве дено время для самостоятельных занятий до 17 часов. После этого мы вновь шли через парк на железнодорожную станцию и возвращались в Ленинград.

Такой режим службы и жизни продолжался почти полгода, и наступило время зачетов и государственных экзаменов. К их сдаче мы подошли доста точно ответственно, что и отметил начальник ВВМУРЭ имени А. С. Попо ва вице адмирал Крупский. В своем приказе он выразил благодарность ряду слушателей, в числе которых был и я. Это была моя первая благодарность за успехи в службе со стороны старшего начальника.

Из обилия впечатлений этого периода жизни хотелось бы отметить два, а именно связанные с утренним пробуждением и осмотром достопримеча тельностей парка и каскадов фонтанов самого Петродворца. В первом слу чае я волей неволей просыпался от удивительного, неповторимого запаха кофе, который варила мне Людвига Серафимовна (так звали старушку). Этот кофе она готовила сама из зерен, которые обязательно промалывала… Вы пив чашечку такого кофе, я заряжался какой то особой энергией, которая позволяла мне весь день чувствовать себя бодрым. Никогда после подобно го по вкусу и запаху кофе я не встречал... Что касается достопримечательно стей парка Петродворца с его каскадами фонтанами, то о красоте их можно говорить бесконечно. И обозревая всю эту красоту, покрытую золотисто баг ряной листвой или пушистым белым снегом, острее понимаешь необходи мость защиты такого чуда. Нам будет, что рассказать на флоте своим подчи ненным, думали мы, шагая по тихим аллеям парка.

ГЛАВА 4.

Начало офицерской службы на флоте.

Лейтенантские годы.

После завершения учебы на курсах, получив свидетельство об их окончании, мы разъехались по различным флотам. На 1 ю Краснознаменную флотилию атом ных подводных лодок я попал вместе со своими однокашниками Валентином Колычевым и Владимиром Дорошевым. Я был назначен на атомную ракетную подводную лодку «К 47», а мои коллеги – на подводные лодки других дивизий. В целом же мы подчинялись начальнику разведки штаба флотилии, во главе кото рой находился капитан первого ранга Владимир Петрович Чернявский. Наше подразделение ОСНАЗ находилось в губе Малая Лопаткина, рядом с извест ным домиком академика А.А. Александрова, который прожил в нем продолжи тельное время во время освоения первых атомных подводных лодок.

Доложив начальнику разведки о своем прибытии и получив от него благо словение, я отправился в казарму, где располагался экипаж АПЛ «К 47» 11 й дивизии подводных лодок. Казарма находилась рядом со штабом флотилии, но расположена она была выше него, так как стояла на сопке. Отсюда просматри вался весь горизонт губы Большая Лопаткина. Стоя на плацу перед казармой, я любовался черными длинными телами подводных лодок, стоящих у пирсов. По другую сторону залива виднелись какие то здания и сооружения, а за ними про сматривалась синь залива. Как выяснилось вскоре, на другой стороне залива была береговая техническая база, где хранилось отработанное ядерное топливо, или, как называли такие базы подводники, «могильник».

Поднявшись на второй этаж казармы, где размещался экипаж подводной лодки, я вошел в помещение. Здесь меня остановил дневальный. Узнав цель мое го прибытия, он вызвал дежурного по команде, который сопроводил меня до ка юты командира корабля. Войдя в каюту, я увидел перед собой сравнительно мо лодого капитана первого ранга, одетого в синий китель с командирским знаком на груди. Его круглое, широкое лицо с высоким лбом и внимательными глазами, густые черные волосы, усеянные многочисленными нитями серебра, вызывали неподдельное уважение к этому человеку.

– Товарищ командир! Лейтенант Беляев, командир группы ОСНАЗ АПЛ «К 47», прибыл для дальнейшего похождения службы, – на одном дыхании доложил я.

Внимательно осмотрев меня с ног до головы и чуть помедлив, он спросил, как меня зовут.

– Станислав Николаевич, – четко ответил я.

– Как Станислав Николаевич? – удивился он. – Я ведь тоже Станислав Ни колаевич. Но только фамилия моя Коломийцев.

После представления командиру корабля я был представлен экипажу и за числен на все виды довольствия. При этом я еще не знал, что в силу специфики службы ОСНАЗ мне придется больше времени плавать на других подводных лод ках, чем на своей родной… В мае, когда я вернулся в базу после очередного выхода на АПЛ, связанного с испытанием гидроакустического комплекса «Керчь», мне сообщили, что умер мой отец, Беляев Николай Павлович, который последние годы тяжело болел.

Получив отпускной билет, я с большим трудом достал билет на самолет и прибыл в город Ступино с опозданием, уже после похорон отца. Так что проститься с ним не успел, о чем искренне жалел все последующие годы.

О многообразии офицерской жизни, наиболее важных житейских эпизодах я расскажу позже, в своих зарисовках, а что касается лейтенантского периода, то хотелось бы остановиться на тех, которые стали, что называется, этапными в моей дальнейшей службе.

Первый из них был, конечно, связан с моей профессиональной деятельнос тью и длился более года. За это время мне довелось пройти вместе со своей опе ративной группой стажировку в радио разведотряде (поселок Зверосовхоз в двад цати километрах от Мурманска), участвовать в различных походах, в том числе осуществлять радиоразведку по вскрытию действии й сил НАТО в ходе учения под кодовым названием «FOLECKS», быть в составе государственной комиссии по приему новой ракетной подводной лодки «К 147» Северного флота и так да лее. Безусловно, непосредственное общение с командованием кораблей и соеди нений, которым мы, командиры группы ОСНАЗ, докладывали напрямую, и под чиненность начальнику штаба флотилии подводных лодок накладывали суще ственный отпечаток на формирование каждого из нас как личности офицера Военно Морского флота. Другими словами, оно проходило несколько быстрее и качественнее, нежели у других офицеров корабельного состава.


Другой этап, который в корне изменил мою дальнейшую службу, связан с переходом на партийную работу. Такому крутому повороту способствовали мои выступления на партийных собраниях. Дело в том, что офицеры коммунисты подразделения ОСНАЗ, находясь в оперативном подчинении штаба флотилии, состояли на учете в головной партийной организации, куда входили коммунисты штаба и политотдела объединения подводных лодок. Так вот, на партийных со браниях я несколько раз критиковал руководителей отделов и служб, а также ко мандование флотилии за формальный подход к решению тех или иных вопросов.

Основанием для критики были сама жизнь экипажей, которую мы видели не посредственно на кораблях, и те замечания, которые высказывались офицерами и мичманами. Бывали случаи, когда после подобного рода критических выступ лений на утреннем докладе у оперативного дежурного в присутствии всего офи церского состава меня вдруг спрашивали о состоянии сил противника (НАТО) на сегодняшний день. После подобного рода «разминок» многие офицеры, как бы шутя, говорили мне: «Ну, как тебе откликается вчерашняя критика?»

Только гораздо позже, уже будучи старшим офицером, я, воспоминая те времена, понимал, что сейчас так себя не повел бы. Видимо, в этом и есть своя прелесть жизни – сравнивать нынешнее положение с прошлым, чтобы опреде лить свой дальнейший курс.

Но вернемся к тем временам. Постановлением ЦК КПСС от 21 января г. «О мерах по улучшению партийно политической работы в Советской Армии и Военно Морском флоте» партийным организациям предписывалось рекомен довать на эту работу молодых коммунистов. Выполняя данное решение, наша партийная организация остановила выбор на мне. Член Военного совета, началь ник политотдела контр адмирал Степан Степанович Иванов пригласил меня к себе для беседы, в ходе которой я сказал ему, что хотел бы и дальше плавать на кораблях. На это он рекомендовал мне хорошенько подумать, посоветоваться с домашними и ровно через месяц дать окончательный ответ. И действительно, в означенный срок после очередного партийного собрания он вернулся к нашему разговору. И когда я вновь стал ему говорить о том, что хочу быть корабельным офицером, в кабинет мягкой, качающейся походкой вошел командующий фло тилией Герой Советского Союза вице адмирал Анатолий Иванович Сорокин.

Увидев меня, он мягким, поющим голосом спросил:

– Степан Степанович, а что здесь делает Беляев?

– Да вот, Анатолий Иванович, не хочет выполнять решение партийного собра ния – идти на партийную работу, – довольно спокойно ответил член Военного совета.

– А почему это ты не хочешь? – вдруг достаточно жестко обратился он ко мне.

– Наверное, много денег получает на подводной лодке, вот и не хочет ухо дить с нее, – продолжил в таком же тоне Анатолий Иванович.

– Никак нет, товарищ командующий, – как можно спокойней сказал я. – Об этом переходе я как то всерьез и не думал. Мне нравится моя служба на кораб лях, и я хотел бы на ней остаться.

– Ничего, Беляев, ничего, поработаешь на этом поле, а там и вернем тебя назад, на корабли, – вновь, но уже более мягким голосом пропел командующий.

В этой обстановке мне ничего не оставалось делать, как дать согласие, но при этом попросить вернуть меня как можно скорее.

– Вернем, вернем Вас, товарищ Беляев. Вы только там, куда будете назначе ны, не забывайте, что Вас рекомендовала головная партийная организация фло тилии и ее коммунистам не безразлично будет, как работает их посланник, ска зал Анатолий Иванович и добавил:

– Степан Степанович! У меня сейчас начинается серьезный разговор с ко мандованием дивизий, и надо обсудить вопрос о предстоящей проверке. Так что, как только освободишься, зайди ко мне, – закончил он и, как колобок, выкатился из кабинета.

– Ну, вот видишь, командующий тоже в тебя верит, так что давай пиши ра порт на имя начальника штаба Северного флота, а я, командующий и начальник штаба флотилии его подпишем, и отправим, – добавил он, улыбаясь. Потом ска зал: – Мы тебя направим на самый сложный и ответственный участок. Надо воз главить комитет ВЛКСМ тыла флотилии подводных лодок. Там чего только нет, кроме порядка, – он вновь улыбнулся. – Конечно, в окладе ты потеряешь почти половину, зато лучше узнаешь флотскую жизнь. Мы верим в тебя и надеемся, что ты справишься.

Степан Степанович встал из за стола.

– Ну, вот и договорились, кажется, – после непродолжительной паузы ска зал он и на прощанье протянул мне руку.

Уходя от него, я думал о том, чтобы поскорей прошел предстоящий год, пос ле чего я вернусь назад, в разведку, на корабли. Тогда у меня и в мыслях не было, что это были последние дни корабельного морского офицера Беляева. Я верил в то, что впереди меня ждет нелегкая, но очень нужная партийно политическая работа, результаты которой не увидишь сразу, как результаты ракетных или тор педных стрельб. Вся эта работа, считал я, нацеливает людей, объединенных в большой или маленький коллектив, на высокий конечный результат, она по кру пицам собирает все лучшее, что есть в людях, и в конечном счете формирует личности, которым доверяют судьбы людей.

После выхода Постановления ЦК КПСС от 21 января 1967 года и отчетно выборной партийной компании на 1 й флотилии атомных подводных лодок на партийно политическую работу были направлены десятки молодых офицеров из плавсостава и береговых частей, и все они осваивали азы этой работы. Сама жизнь ставила перед нами задачи, и надо было под руководством политотделов и партийных комитетов оперативно решать их.

На состоявшейся вскоре конференции я был избран секретарем комитета ВЛКСМ тыла флотилии и с первых же часов с головой окунулся в массу нерешен ных проблем, с которыми сталкивалась молодежь автотракторной и морской ин женерной службы, служб горючего и материально технического обеспечения, ве щевой и продовольственной, медицинских и караульных подразделений и так да лее. Вопросы профессионального роста, подготовки комсомольского актива, борь бы с годковщиной, бытового обеспечения и организации досуга, культурно мас совой и спортивной работы – во все это и многое другое необходимо было вникать и, по возможности, решать проблемы. Как мог, я старался сделать все по совести.

Мне приходилось не только заниматься воспитанием актива, добиваться образцо вого выполнения его представителями своих служебных обязанностей, но и вместе с товарищами выступать в концертах и на спортивных площадках. Через полгода у нас появились положительные результаты: резко сократились преступность, число грубых проступков, мы стали занимать призовые места в спортивных состязаниях и конкурсах художественной самодеятельности. Командование и политотдел тыла флотилии были довольны нашей работой. Как отмечалось на партийных собрани ях и служебных совещаниях, в тылу образовался здоровый, боеспособный комсо мольский актив. Оздоровление и повышение боевитости комсомольских органи заций отмечали и различного рода проверяющие.

Событий в то время было много и самых разнообразных. Мне же особо за помнились работа по подготовке к 50 летию Великой Октябрьской социалисти ческой революции и празднование этого юбилея, а также посещение дисципли нарного батальона Северного флота, где нам была предоставлена возможность не только увидеть быт заключенных, но и побеседовать с теми из них, кто был ранее осужден. В бытовом плане запомнилась та душевная простота, с которой отнеслись комсомольцы тыла ко мне с женой и сыном, подарив нам на новоселье стол и стулья, сделанные своими руками.

В начале 1968 года меня вновь вызвали в политотдел флотилии подводных лодок. После непродолжительного разговора о работе, состоянии дел в комсо мольском хозяйстве тыла начальник отдела кадров, он же секретарь партийной комиссии при политотделе флотилии вдруг спрашивает, как я отношусь к тому, чтобы перейти в комсомольский отдел политотдела флотилии. Вопрос был весь ма неожиданным: я ожидал обещанного мне возвращения в ОСНАЗ, а здесь вновь предлагают политическую работу. Об этом я и сказал беседовавшему со мной капи тану второго ранга Алексею Иосифовичу Новожилову, с которым в последующие годы у меня сложатся самые добрые отношения и который в дальнейшем сыграет заметную роль в моем профессиональном становлении.

Внимательно выслушав меня, Новожилов сказал:

– Вот и хорошо. Поработаете у нас в политотделе, наберетесь опыта, а там и решим, возвращаться ли Вам назад или двигаться вперед. Одним словом, – про должил он, глядя мне прямо в глаза, – Ваш переход согласован с командованием тыла и поддержан командованием флотилии. Мы видим, что у Вас эта работа неплохо получается.

Мне оставалось только поблагодарить за оценку моего труда и предложе ние, которое мне было сделано.

Через месяц после данного разговора меня назначили на должность старше го инструктора политотдела 1 й флотилии атомных подводных лодок, и я вновь встал на учет в партийную организацию штаба и политотдела, откуда ушел год тому назад. Конечно, год секретарства не прошел даром – мне удалось накопить значительный опыт организационно массовой и политико воспитательной ра боты. Понимая, однако, что отныне мои функциональные обязанности будут связаны не только с воспитанием и обучением комсомольского актива флоти лии, но и с проведением многочисленных общественных мероприятий, в кото рых принимает участие командования флотилии, я с головой погрузился в рабо ту. Да и нельзя было на глазах у коммунистов, год назад рекомендовавших меня на эту работу, относиться к своим обязанностям кое как.

Работа на этой должности в течение года позволила мне расширить не только диапозон деятельности, но и кругозор, причем значительным образом.

Участие в ком плексных проверках вместе с офицерами штаба и политотдела помогало обогащать опыт работы, совершенствовать ее стиль. Лучшее, что было в работе командования штабов дивизий, командиров и политработников подводных лодок, береговых час тей, их партийных и комсомольских организаций, мы старались перенести на другие экипажи кораблей и частей. Нас, молодых офицеров, командование флотилии смело посылало в море с экипажами подводных лодок для оказания им практической помо щи непосредственно на выходе. Это, в свою очередь, способствовало нашему станов лению не только как специалистов, но и как морских офицеров. Мы были допущены к разборам результатов многих видов проверок со стороны вышестоящих флотских и армейских структур, присутствовали на заслушиваниях ими нашего командования, принимали участие в работе Военного совета флотилии. Эти и другие мероприятия подобного рода формировали у нас такие черты, как критическое отношение к оцен ке своего труда, требовательность к себе и окружающим, забота и внимание к людям.

Это была поистине школа труда и воспитания.

Из большого количества мероприятий – как в области решения учебно боевых задач, так и в общественно политической работе – наиболее важными в этот период были для меня следующие.

В области боевой подготовки:

подготовка сил (подводных лодок, тыла, береговых частей) к участию в об щефлотских маневрах «Океан 68» и выход в море на АПЛ «К 90» (командир – капитан первого ранга Н. А. Шумков);

выход на АПЛ «К 38» (командир – капитан первого ранга Е. Д. Чернов, в последствии ставший командующим 1 й флотилии АПЛ) для выполнения задач боевой службы;

участие в выполнении ракетных и торпедных стрельб подводными лодками флотилии.

Из общественно политических и политико воспитательных мероприятий следует отметить:

весь комплекс мероприятий, связанных с подготовкой и празднованием летия Вооруженных Сил СССР;

приезд на Северный флот Генерального секретаря ЦК КПСС Л.И.Брежне ва, Председателя Совета Министров СССР А.Н.Косыгина, Министра обороны СССР Маршала Советского Союза А. А. Гречко и посещение ими гарнизона 1 й флотилии подводных лодок;

открытие памятника Герою Советского Союза краснофлотцу И. Сивко на месте его гибели;

доклад на Военном совете Северного флота о работе комсомольской орга низации 1 й флотилии АПЛ по подготовке к 60 летию ВЛКСМ.

Все эти мероприятия были знаковыми в жизни воинских коллективов, и уча стие в их подготовке и проведении требовало немало сил от каждого военнослу жащего. Вместе с тем, они в значительной степени способствовали дальнейшему формированию нас как личностей.

В результате такой насыщенной ежедневной работы вопрос о возвращении на прежнюю должность (командир группы ОСНАЗ) уже не казался мне таким ост рым, как раньше. Более того, многие заместители командиров подводных лодок по политической части, окончившие Военно политическую академию имени В.И.

Ленина, настоятельно рекомендовали мне готовиться для поступления в нее. Да и офицеры политотдела, с кем мне ежедневно приходилось общаться и работать, тоже внушали мне эту мысль. И в конце 1968 года я написал на имя члена Военного совета – начальника политотдела флотилии рапорт о направлении меня на учебу в Военно политическую академию. Получив от него принципиальное согласие, стал вечерами, в свободное от службы время, готовиться к вступительным экзаменам.

В этот же период мне пришлось принимать самое активное участие в разли чного рода спортивных соревнованиях. Наиболее высокие результаты были у меня тогда в лыжных гонках. Например, участвуя в составе сборной флотилии в первен стве Северного флота, я стал призером в гонке на 50 километров, да и на других дистанциях неплохо себя показал.

Летом 1969 года мне было вручено предписание для убытия в Военно полити ческую академию имени В.И. Ленина и сдачи вступительных экзаменов. Прибыв в летний учебный лагерь академии, находящийся в районе станции Кубинка, что в од ном часе езды от Москвы, я со многими другими абитуриентами стал готовиться к вступительным экзаменам. Конкурс был сравнительно небольшой – три человека на место. При сдаче первых двух (тактика Военно Морского флота и история СССР) из пяти экзаменов на «отлично» абитуриент освобождался от сдачи дальнейших экзаме нов. Безусловно, каждый хотел быть зачисленным в академию досрочно, но жизнь расставила всех нас по местам. Одни убыли, не сумев пройти медицинскую комис сию, другие сошли с дистанции, не выдержав вступительных экзаменов, а третьи – не выполнив нормативы физической подготовки. Что касается меня, то я сдал два пер вых экзамена на «отлично» и выиграл в соревнованиях абитуриентов легкоатлети ческий кросс на дистанции 3 километра.

В конце августа мы (я, Римма и Андрейка) приехали в Москву, где нам была выделена комната в общежитии академии, находившемся на улице Большая Пиро говская. Район нам очень понравился. Административно учебный комплекс Перво го медицинского института с одной стороны и Главного штаба Военно Воздушных Сил – с другой являли собой приятную для глаз архитектурную гармонию, переходя щую в конце улицы в одну из гордостей национальной русской культуры – Новодеви чий монастырь. Рядом с ним красовалось озеро (слушатели академии называли его «Лебединое озеро») со своим зеленым садом. Весь этот ансамбль плавно переходил на территорию Центрального стадиона «Лужники». В этом месте нам предстояло про жить четыре года и, как показало время, один из лучших периодов нашей жизни и службы.

ГЛАВА 5.

Годы учебы в Военно политической академии им. В.И. Ленина.

С первых дней учебы мы, слушатели первого курса 5 го факультета (Военно морского), активно включились в учебный процесс. Офицеры всех видов и родов Вооруженных Сил СССР, мы глубоко осознавали, что наше будущее во многом зависит от того, насколько успешно закончим академию, и это понимание подвигало нас к тому, чтобы активно изучать преподаваемые дисциплины.

Как и подавляющее большинство слушателей, я подходил к учебе от ветственно и в результате первые два семестра был отличником. Однако на втором курсе на экзаменах по ракетному оружию мне поставили оцен ку «удовлетворительно», и до конца обучения (а это два с половиной года) моя фамилия на кафедре военно морской тактики стала притчей во язы цех. А причиной тому был в определенной степени конфликт между ру ководством факультета (начальник контр адмирал П. Н. Вырелкин) и ка федрой военно морской тактики, которые выясняли свои взаимоотно шения с позиции «кто важнее». Поводом же послужил мой ответ старше му преподавателю военно морской кафедры по ракетному оружию ка питану первого ранга В. В. Бреде, который при опросе слушателей упрек нул меня, сказав, что я бездельничаю и занимаюсь всякой ерундой. В от вет на его замечание я в тон ему ответил, что в течение месяца моего отсутствия на занятиях я защищал спортивную честь академии, а не «ва лял дурака», и защищал достойно, поскольку являюсь и чемпионом, и рекордсменом. Такой ответ преподавателю не понравился, и он обратил ся к командованию факультета с просьбой разобраться с моим поведени ем. Однако партийный комитет факультета полностью поддержал мою позицию, а начальник факультета подверг коммунистов кафедры воен но морской тактики резкой критике за предвзятый подход ко мне как к слушателю. Свою позицию он в значительной степени обосновал не толь ко тем, что я являлся отличником учебы, но и тем, что с отличием защи тил диплом на кафедре ракетного оружия в училище подводного плава ния имени Ленинского комсомола.

Эти взаимоотношения руководителей факультета и кафедры я ис пытывал, как говорится, на собственной шкуре до конца учебы в акаде мии, в том числе при сдаче государственного экзамена по основам такти ки Военно морских сил. Когда после ответов на вопросы билета я вышел в коридор, вслед за мной вышел председатель государственной комис сии, который меня спросил, почему у меня удовлетворительная годовая оценка по данной дисциплине, сказав при этом, что мои ответы комис сии понравились. Как можно спокойнее я объяснил, в чем тут «фокус», и вопреки традиции не менять годовую оценку государственная комиссия выставила «хорошо». Так я впервые познавал цену предвзятого отноше ния к себе, роль партийной организации, ощутил ответственный подход командования факультета к защите чести и достоинства своих подчинен ных.

За время учебы в академии мы, естественно, не только заметно вы росли как офицеры плавсостава, но и, прежде всего, освоили методоло гический подход к решению тех или иных вопросов. Глубокое знание те ории марксизма ленинизма, проблем педагогического и психологичес кого воспитания личности, воинского коллектива в целом позволяло нам рассматривать весь комплекс воспитательного процесса через призму за конов и закономерностей развития общества.

За четыре года учебы мы сдали более 50 экзаменов, около 100 различ ных зачетов и контрольных собеседований, не один десяток лаборатор ных работ. Кроме того, ежегодно проходили двухмесячную практику на кораблях Северного и Тихоокеанского флотов в должности заместителей командиров по политической части. Мы стажировались на подводных лодках 4 й эскадры Северного флота, атомных подводных лодках 1 й флотилии КСФ и 2 й флотилии Тихоокеанского флота. Нам была предо ставлена возможность пройти курс легководолазной подготовки на базе 1 го Краснознаменного учебного отряда подводного плавания в г. Крон штафте Ленинградской военно морской базы.

Будучи чемпионом академии по лыжным гонкам, я ежегодно участвовал в первенстве Московского военного округа и Вооруженных Сил СССР. Из рук олимпийских чемпионов заслуженных мастеров спорта СССР Владими ра Куца и Вячеслава Лемешева (бокс) как чемпион академии получал цен ные подарки, которые как реликвии до сих пор украшают комнату.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.