авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«Советским подводникам – ветеранам «холодной войны» ПОСВЯЩАЕТСЯ 1 Контр адмирал Станислав Николаевич Беляев (1941 2006г.г.) ...»

-- [ Страница 2 ] --

С первых дней пребывания в стенах академии я был зачислен в со став сборной команды по лыжам, что ужесточало режим моего рабочего дня. Закончив занятия в 15.00, я отправлялся на тренировку, которую, как правило, проводил на Воробьевых горах или в аллеях Центрального стадиона имени Ленина («Лужники»). Когда выпадал снег, сборная всем составом выезжала на автобусе за город. После двухчасовой тренировки мы вновь возвращались на базу. Быстро приняв душ или помывшись под краном, я одевался и шел за Андреем в детский сад, после чего мы вместе с ним возвращались к себе в комнату. К этому времени Римма приезжала с работы, быстро готовила ужин, и следующие полчаса мы были все вме сте. Затем я брал с собой учебники и шел заниматься в академическую библиотеку, расположенную в одном из корпусов жилого комплекса. В 22.00, когда библиотека закрывалась, возвращался к себе. И так было прак тически каждый день. Разнообразие достигалось тем, что по выходным в соответствии с графиком уборки помещений необходимо было одному убирать (подметать) общий коридор, длина которого составляла почти семьдесят метров. Плюс к этому, периодически приходилось нести гар низонную патрульную службу да по ночам разгружать вагоны с овоща ми, приходившие в адрес частей и войск Московского военного округа.

Несмотря на то, что ритм жизни был очень напряженный, мы умели и отдыхать. Посещение театров, музеев и кинотеатров столицы оставля ло у нас, молодых людей, чувство неподдельного восхищения всем пре красным, что мы видели и слышали. Мы выезжали на природу в различ ные места Подмосковья – катались на лыжах, санках или просто бродили по лесу. Моя семья часто бывала в Ступино, где останавливались у стар шего брата, Николая Николаевича.

Вот так мы прожили все четыре года. Будучи слушателем четвертого курса, я вновь встретился с контр адмиралом С. С. Ивановым, который был назначен начальником нашего факультета. Встреча была достаточно теплой, однако знакомством я не злоупотреблял, да и он меня к себе силь но не приваживал. Лишь расставаясь при выпуске, сказал мне, что верит в перспективу моей дальнейшей службы.

А я был назначен на атомную ракетную подводную лодку «К 503»

1 й флотилии Северного флота, то есть возвращался к тому же причалу, куда прибыл после училища и откуда убывал в Москву.

ГЛАВА 6.

Служба на атомной многоцелевой подводной лодке «К 313»

В первых числах августа 1974 года я вновь прибыл на 11 ю дивизию подводных лодок для дальнейшего прохождения службы. Представившись командованию со единения (командир – контр адмирал Р. А. Голосов, заместитель командира по по литической части, а позднее, в связи с образованием в дивизии политотдела, на чальник политотдела капитан первого ранга В. Т. Подольских ), я узнал, что ко рабль, куда назначен, еще находится на стадии завершения строительства. Тем не менее, экипаж начинают формировать, и мне надо будет включаться в эту работу.

По старой памяти я зашел к офицерам политотдела флотилии, вместе с которыми ранее служил. Они встретили меня достаточно тепло, и нам было о чем поговорить – ведь прошло целых четыре года. Узнав о моем назначе нии на новостроящийся корабль, начальник отдела кадров предложил дру гой вариант: переназначить меня на корабль «К 313», только что вернув шийся с боевой службы. Заместитель командира этого корабля получил но вое назначение. При этом начальник отдела кадров откровенно предупре дил, что экипаж непростой – три офицера отказалось идти с командиром на боевую службу. Если это меня не пугает, то он доложит этот вариант коман дованию флотилии. Информацию принял спокойно, даже с некоторым оп тимизмом. Хотелось заняться практическими делами непосредственно на ко рабле, а не ползти, как улитка, по курсу боевой подготовки. Одновременно мне было предложено временно поработать в политотделе флотилии, так как значительное число офицеров находились в отпусках или длительных коман дировках, и уже на следующий день я был откомандирован туда.

Как и в прежние годы, я с удовольствием окунулся в водоворот больших и малых дел. Изучение обстановки на местах, обучение партийного и комсомоль ского актива, комплексные проверки работы штабов, политорганов, командо вания и партийных организаций подводных лодок и спецчастей – этими и дру гими мероприятиями был наполнен каждый день нашей работы.

На всю оставшуюся жизнь мне запомнился эпизод, когда ко мне в ка бинет зашел начальник штаба флотилии контр адмирал Воловик Федор Сте панович. Сухой, высокого роста, всегда подтянутый и сосредоточенный, он пользовался высоким авторитетом у командиров подводных лодок. Как ис тинный подводник, прошедший богатую школу дизельного флота, он быст ро получил признание и среди атомщиков. Не жалея себя на службе, щедро отдавая все силы и знания делу обеспечения высокой боевой готовности штабов и подводных лодок, он подорвал свое здоровье. Подавляющее число офицеров флотилии уже знало, что Федор Степанович болен раком желуд ка и что сделанная ему в военно медицинской академии операция не дала желаемого результата. Решался вопрос о его досрочном увольнении из рядов Вооруженных Сил СССР, но он продолжал трудиться на своем месте. И вот перед убытием всех офицеров на обед он, зайдя ко мне, сразу же сказал:

– Слав! Давай съездим в сопки и посидим там пару часиков, а?

– Спасибо, Федор Степанович, за приглашение, но через полтора часа я провожу семинарское занятие с секретарями партийных организаций под водных лодок, – ответил я ему.

– Жаль, очень жаль, тогда поеду только со своим водителем, – сказал он и вышел из кабинета.

Часа через три после нашего разговора, во время перерыва семинарско го занятия, которое проводилось в конференц зале штаба флотилии, Федор Степанович вновь подошел ко мне и говорит:

– Слав! Зря ты не поехал. Эта текучка никогда не кончится. А там, в тун дре, знаешь, какая красотища! Сопки все стали рыжими от листьев, и смот рятся они на фоне голубого неба просто сказочно. А еще поражает тишина, которая легла вокруг озер и сопок. А ты, – чуть повернувшись ко мне боком, продолжил он, – все семинары, инструктажи, занятия… Немного помолчав, он заговорил вновь.

– Ты знаешь, к какому выводу я пришел в последнее время? Я бы сейчас отпускал всех, кто простынет или чем нибудь заболеет, домой лечиться, не загружал бы их служебными вопросами.

После этих слов он поспешил в свой кабинет, а я в конференц зал, где меня уже ждали.

Закончив занятия и войдя к себе в кабинет, я думал о том, как трансфор мируется наше сознание, как по разному мы оцениваем обстановку, когда здоровы и когда больны, особенно если болезнь неизлечима. Ведь Федор Степанович, когда был здоров не только себя не берег, ежедневно работая как вол, но и своих подчиненных подталкивал к такому же режиму труда. И только болезнь помогла ему обратить внимание на красоту окружающей нас природы.

Недели через три после этого эпизода оперативный дежурный флоти лии сообщил мне просьбу Федора Степановича приехать к нему домой. До ложив по команде и получив разрешение на убытие в рабочее время, я вые хал из штаба и минут через двадцать был уже на квартире начальника штаба.

Открыв мне дверь, он поздоровался тепло, как со старым приятелем. От пред ложенного мне чая я, как мог, отказывался, поскольку чувствовал себя не сколько скованным, ведь я впервые в жизни получил приглашение от адми рала пить с ним чай в его квартире.

– Слав! Я тебя пригласил к себе домой потому, что убываю в отпуск. Мне нужна небольшая помощь, а именно сходить на почту и отправить телеграм му моим в Ленинград. Если тебя не затруднит, сделай одолжение… Он говорил мне таким же ровным, спокойным голосом, как и раньше, но сила голоса была уже не та, что пару лет назад. Он знал, что болен страш ной болезнью, но держался достойно.

По пути на почту я думал, почему Федор Степанович хочет приблизить меня к себе, доверяя мне побыть с ним вместе. Ведь ранее, до убытия на уче бу в академию, я никогда не был так близок с ним – командиром 3 й диви зии атомных подводных лодок, как сейчас, когда я прикомандирован к по литотделу. Мне хотелось спросить его об этом, но было как то неудобно.

Может быть, я ему кого то напоминал, может быть, у него сложилось свое мнение обо мне как офицере. Видимо, определяющую роль в его отношении ко мне сыграла вся моя служба на флотилии, решил я наконец.

Через неделю Федора Степановича проводили в Ленинград, а спустя пол года нам сообщили, что он умер. У многих из нас, кто знал его по совместной службе, остались о нем самые добрые и светлые воспоминания… В конце сентября из Москвы пришел приказ о моем переназначении на атомную ракетную подводную лодку «К 313», на которой в последствие мне предстояло прослужить три с лишним года. Тот вариант, который был мне предложен начальником отдела кадров и поддержан командованием, срабо тал. Получив предписание на убытие к месту службы, я еще раз искренне поблагодарил офицеров политотдела и штаба за помощь, которую они мне оказывали все эти годы, и вновь представился командованию 11 й дивизии.

Как и прежде, отношение ко мне было нормальным. Командование под робно проинформировало меня об обстановке в экипаже, возможных при чинах нездоровой атмосферы среди офицерского состава и посоветовало, как лучше начать работу на корабле и в дивизии в целом.

Поблагодарив за такую полную информацию, я вышел из штаба и под нялся к экипажу, который был расположен этажом выше. В кубрике было тихо, спокойно. Дневального по команде на месте не оказалось, и я беспре пятственно пошел по этажу, знакомясь с бытовыми условиями личного со става. Зайдя в одну из офицерских кают, увидел читающего капитан лейте нанта, который держал в руках газету «На страже Заполярья». Узнав, что я заместитель командира, он стал подробнее излагать мне, кто где находится и что там делает. От командования дивизии я уже знал, что основная часть эки пажа корабля находится в отпуске, а оставшаяся, прибыв из санатория, где проводила послепоходовый отдых, занимается хозяйственными вопросами.

Войдя в свою каюту, я увидел гору различных книг и коробок с кино фильмами, которые были раскиданы по всему помещению. Так же были раз бросаны рулоны с наглядной агитацией, альбомы и тетради с записями тем политзанятий. Весь этот беспорядок свидетельствовал о поспешном убытии экипажа и хозяина каюты в отпуск.

Более или менее прибравшись в каюте, я сел за стол и стал обдумывать план работы на ближайшее, вплоть до возвращения экипажа, время. Безус ловно, надо было разобраться с культпросветимуществом, которое числи лось за экипажем и которое мне предстояло переписать на свое имя. Следо вало организовать жизнь и работу размещавшихся в кубрике членов экипа жа флагманских специалистов дивизии и узнать их мнение об офицерах на шего корабля. А главное, надо было как можно глубже изучить жизнь и служ бу каждого офицера, мичмана, старшины и матроса, пока они находятся в отпуске. И я накапливал такой материал не только в беседах с флагманскими специалистами, но и в разговорах с офицерами других экипажей, работни ками особого отдела дивизии. Значительную помощь в изучении «моих» офи церов и мичманов оказали мне заместители командиров по политической части других кораблей, на которых ранее служили члены нашего экипажа.

Через три недели, когда начали прибывать первые отпускники, я доста точно знал о жизни и службе, сильных и слабых сторонах каждого из них.

Особенно тщательно я готовился к встрече с секретарями партийной и ком сомольской организаций корабля, ветеранами экипажа, офицерами и мич манами, находящимися в оппозиции к командиру. И надо сказать, мне уда лось найти с ними общий язык.

Последним из отпуска прибыл заместитель командира по политичес кой части и командир корабля капитан первого ранга Степан Яковлевич Згур ский. Среднего роста, с большой, покрытой вьющимися русыми волосами головой, голубыми глазами и спокойным голосом, он произвел на меня при ятное впечатление. Мой первый доклад о состоянии дел в экипаже во время отпуска командира и работе, проделанной мною за истекший месяц, ему, как я понял, понравился. Я же как новый человек из звена руководящего состава доложил командиру свое видение обстановки, сложившейся на ко рабле. Наверное, мне удалось точно расставить акценты на слабых и силь ных сторонах экипажа, выявленных мною за истекший месяц. Мои предло жения о мерах по оздоровлению и сплочению коллектива были полностью приняты командиром, и мы дружно взялись за работу.

Самыми слабыми звеньями, на которые необходимо было направить усилия, оказались офицерский состав и партийный актив корабля. В резуль тате напряженного труда, а порой и открытых и жестких разговоров с от дельными офицерами – ветеранами корабля нам удалось изменить ситуа цию. И переломным моментом стал открытый разговор, который состоялся на отчетно выборном партийном собрании, в результате чего подавляющее большинство ветеранов корабля проголосовали за введение в состав партий ного бюро командира. Они сумели критически оценить свое поведение и отношение к делу, что послужило залогом нашего восхождения к званию «отличный корабль», которое экипаж завоевал по итогам учебного года.

Безусловно, здесь основным критерием являлось успешное решение экипажем задач боевой службы. Этот почти трехмесячный поход был пер вым у меня в должности заместителя командира, и, учитывая ранее накоп ленный опыт, я готовился к нему достаточно основательно. Мой труд был замечен экипажем. В день корабельного праздника, посвященного ветера нам корабля, они вручили мне сувениры – майку с изображением карты на шего похода и приколку к галстуку, исполненную в виде силуэта нашей под водной лодки. Майка мне была особенно дорога, так как на ней, помимо карты похода, были автографы ветеранов корабля и стихи, посвященные мне. Вот они:

Пусть в море Вы впервые с нами И срок совместной службы – год, Своими интересными делами Вы «Комсомол» наш увлекли вперед.

В соревнование вложили новый дух И формы интересных передач «родили».

Никто не остается глух К искусству, что для нас открыли.

А рацработа! Вот это размах!

Корабль помолодел и лучше стал, чем новый, А значит, ближе империализма крах, И значит, «ЗАМ» на корабле толковый.

За это все в наш, ветеранов, день Примите этот дар в знак уважения И так же, как изгнали «Формалюги» тень, Творите далее на ниве посвящения.

Эта майка и приколка к галстуку до сих пор хранятся у нас в семье как дорогие реликвии.

Впрочем, я забежал вперед. Прежде были поэтапная подготовка кораб ля к боевой службе, аварийный ремонт в доке (поселок Росляково), отработ ка задач всего курса боевой подготовки, выполнение торпедных и ракетных стрельб, несение боевой службы в Средиземном море, участие в общефлот ских маневрах. Большинство этих боевых упражнений и задач экипаж выпол нил с оценкой «отлично».

Звание «отличный корабль» нам было присвоено по итогам 1975 года, а в последующие два года (1976 1977) мы его подтверждали. За успехи в бое вой подготовке и воспитании молодых воинов комсомольская организация корабля была награждена переходящим Красным знаменем Минского об кома комсомола Белоруссии как лучшая комсомольская организация фло тилии атомных подводных лодок, что, кстати, имело последствиях не только для дивизии, но и для флотилии в целом.

Когда на следующий год наш экипаж вновь завоевал это знамя, у людей возник вопрос, что это дает кораблю. Так постепенно возникла идея акти визации шефской работы. Доложив об этом командованию дивизии и полу чив разрешение на определенные действия, я обратился к командованию флотилии подводных лодок. Надо отметить, что и член Военного совета – начальник политотдела контр адмирал Девятиряков Николай Иванович и командующий вице адмирал Михайловский Аркадий Петрович активно поддержали нас в том, чтобы поехать в Минск. Необходимость данной по ездки объяснялась также тем, что знамя на флотилии находилось уже несколь ко лет, но его воспитательное значение было малоэффективным.

Группой из трех человек (я, мичман Кривицкий Николай Иванович и моторист Владимир Бурцев) мы выехали в Минск. О своем визите в обком комсомола заранее не сообщили, в результате чего ночь нам пришлось про вести на вокзале. Утром, прибыв в обком и доложив дежурным, кто мы та кие и зачем приехали, в течение часа ждали, когда нас примет первый сек ретарь А. А. Курач. Такая затяжка, как выяснилось чуть позже, была связана с тем, что сотрудники обкома выясняли, что за знамя и как оно оказалось на 1 й флотилии атомных подводных лодок. Дело в том, что был соответствую щий документ ЦК ВЛКСМ о шефстве комсомола над Военно Морским фло том, в соответствии с которым комсомолу Российской Федерации предпи сывалось шефствовать над кораблями Северного и Тихоокеанского флотов, комсомольской организации Украины – над кораблями Черноморского фло та, а комсомольской организации Белоруссии – Балтийского флота. А здесь вдруг появляются моряки Североморска, их подшефные. Благо, в ЦК ВЛКСМ быстро выяснили, что это по их вине знамя было отправлено на Северный флот вместо Балтийского. Разобравшись в этой ситуации, нашу группу сразу же представили руководству Минского обкома комсомола. До ложив причину нашего прибытия и рассказав о желании придать шефской работе качественно новый уровень, мы нашли полную поддержку. То же са мое ощущали и на встречах в разных трудовых коллективах города Минска.

На следующий год после нашего визита на День Военно Морского флота к нам на корабль с ответным визитом прибыла делегация ОКЛКСБ. И такие встречи стали носить постоянный характер. Личный состав других кораблей и частей флотилии видел все это и активно включился в борьбу за данное Красное знамя. Понимая значимость шефских отношений и стремясь сде лать их содержание более глубоким, Военный совет 1 й флотилии принял постановление о присвоении новейшему кораблю дивизии звания «Минс кий комсомолец». С данным предложением он обратился к Военному совету Военно Морского флота, который единодушно поддержал инициативу, и летом 1985 года новейшая атомная ракетная подводная лодка с ракетным комплексом «Гранит» получила это наименование, что было тепло встрече но всем личным составом соединения. Экипаж этого корабля и по настоя щее время успешно решает поставленные перед ним задачи. Такое развитие получил вопрос использования переходящего знамени для повышения бое вой готовности кораблей и частей в целях военно патриотического воспи тания молодежи.

Наиболее запоминающимися событиями данного периода были:

изматывающий поиск корабельно ударной группировки условного противника, который обозначали корабли Северного флота на их подходе к Фареро Исландскому противолодочному рубежу ротон боевого патрулиро вания нашей подводной лодки. При этом экипажу нашего корабля надо было в отведенное время не только обнаружить эту группировку и сообщить об этом на основной командный пункт флота, но и произвести условную ракет ную и торпедную атаки. Только на исходе последнего часа времени, отве денного кораблю на пребывание в районе, нам удалось успешно выполнить поставленные задачи. При разборе общефлотских маневров «Океан 76»

Главнокомандующим Военно морским флотом адмиралом флота Советского Союза Горшковым С. Г. данный эпизод был выделен особо. И это объясни мо, так как по данным, которые были переданы нами в адрес командования флота, принималось решение по развертыванию сил Северного флота по «уничтожению» группировки противника;

внезапное посещение нашей подводной лодки командующим Север ным флотом адмиралом Егоровым Георгием Михайловичем и членом Воен ного совета – начальником политуправления СФ адмиралом Сорокиным Алексеем Ивановичем. Буквально за час до назначенного времени выхода корабля на боевую службу, когда весь экипаж находился на борту и заканчи вались последние приготовления, на корабль позвонил оперативный дежур ный флотилии и передал, что командование флота выехало к нам. Пока мы с командиром поднялись на мостик, они уже прошли дозиметрический пост и спускались на плавпирс, к которому был пришвартован корабль. Поздоро вавшись с нами, они сказали, что хотят осмотреть корабль и побеседовать на боевых постах с членами экипажа. Безусловно, их пребывание на корабле было экзаменом для всего экипажа, и мы с честью выдержали этот экзамен.

Нам было что показать и доложить им за период подготовки корабля к бое вой службе. Их посещение корабля и общение с экипажем послужило хоро шим фундаментом в деле успешного решения поставленных задач на период длительного плавания;

трехнедельное пребывание на базе Дома отдыха Северного флота («Щук озеро») на послепоходовом отдыхе. Здесь, как никогда ранее, я почувствовал удовлетворение от постоянного общения с матросами и старшинами корабля.

Мы вместе играли в различные игры (футбол, волейбол, шахматы, домино), ездили в бассейн, ходили в походы, ездили в музеи, смотрели кинофильмы – словом, беззаботно отдыхали, хорошо понимая при этом, что впереди у эки пажа будут нелегкие дни и стоять перед ним будут непростые задачи.

В этот период времени мы использовали широкий спектр форм и ме тодов партийно политической и политико воспитательной работы. Ленин ские уроки, тематические вечера, конкурсы на лучшего специалиста по про фессии, проведение «дней боевой части», выпуски фотоэкранов, стенгазет, боевых листков, благодарственные письма на родину и т.д. Особенно актив но использовалось нами все, что связано с военно патриотическим воспи танием воинов. Отправление материалов на офицеров, мичманов, старшин и матросов в районные и областные газеты тех мест, откуда они призыва лись, с последующим обсуждением, фотографирование на память на фоне нашего корабельного флага. Для более глубокого изучения истории кораб ля и его людей нами были созданы музеи боевой славы как в кубрике, так и на самой подводной лодке. В летний период обучения в выходные дни всем экипажем вместе с семьями мы совершали походы по местам боевой славы Заполярья. Таким местом была долина Славы, где происходило противосто яние наших и немецких войск. Мы поднимались на сопки, сохранившие глубокие шрамы войны, производили захоронение останков погибших со ветских воинов. Старались сделать фотографии и подарить каждому на па мять. Эти и другие мероприятия цементировали коллектив, способствовали тому, что до минимума были сведены грубые проступки.

В этот период времени я старался активнее использовать богатый опыт по организации политико воспитательной работы заместителей командиров не только дивизии, но и флотилии в целом. Наиболее близкие отношения сложились у меня с капитанами второго ранга С. И. Корявовым, Ю.С. Ца головым, В. Б. Мистрофанским, чей опыт работы я брал на вооружение.

К сожалению, приходилось принимать жесткие меры дисциплинарно го и партийного характера к тем членам экипажа, которые совершали раз личного рода грубые проступки. И самым неприятным было расставание с любителем спиртного старшим помощником командира корабля капитан лейтенантом Ю ым. Всякого рода меры воспитательного характера на него практически не действовали, и он продолжал потихоньку попивать. Чтобы как то встряхнуть его и сохранить на корабле, я договорился с командова нием дивизии, которое провело с ним беседу, как говориться, по душам. Од нако этого разговора и его обещания «завязать» хватало только на неделю.

Грустно было расставаться с ним, тем более что он только недавно пришел на корабль, его предшественник капитан третьего ранга Петр Михайлович Авдейчик был назначен командиром новой атомной ракетной подводной лодки (впоследствии ему будет присвоено воинское звание контр адмирал).

Мы знали, что поведение Ю ва во многом обусловлено нездоровой обста новкой, которая сложилась у него в семье, но здесь уже никак помочь ему не могли… В таком напряженном ритме прошли три с лишним года. За это время у нас в семье появился второй сын – Владислав. Родился он в старинном рус ском городе Кола, что находится в устье Кольского залива, на его левом берегу, в пяти километрах от города Мурманска. По случаю рождения сына офицеры экипажа подарили нам прекрасную коляску, которую с большим удовольствием после службы я катал по заснеженным улицам поселка Заозерный (такое на звание в то время получил наш городок вместо Североморска 7).

В один из служебных дней меня вызвали к начальнику политотдела ди визии капитану первого ранга Борису Михайловичу Васильеву, который со общил, что освобождается место его заместителя и они с командиром диви зии хотели бы видеть на этом месте меня. Безусловно, с данным предложе нием я не мог не согласиться, и оно заставило меня еще активнее участво вать в жизни корабля. За это время я уже был допущен к самостоятельному несению ходовой вахты, принимал участие в тренировках корабельного бое вого расчета, более глубоко изучал боевые возможности не только своего корабля, но и сил противника.

В это время на соседней противолодочной дивизии атомных подводных лодок также освобождалась должность заместителя начальника политотде ла, и на эту должность командованием Соединения предлагался капитан тре тьего ранга Владимир Сергеевич Сухов, известный многим как хороший скульптор и чеканщик картин. Решением Военного совета флотилии мы оба выдвигались на эту должность, однако месяца через два вместо ожидаемого приказа Главнокомандующего Военно Морского флота меня одного вызва ли в Москву, в Политуправление Военно Морского флота, на собеседова ние. Подобного никогда не было, а потому я не ждал ничего хорошего от этого вызова. Прибыв в Политуправление, я начал обходить всех начальни ков отделов и служб, они не скрывали своего удивления и в основном с по ниманием отнеслись ко мне. Развязка наступила во время беседы с началь ником отдела боевой службы. Он спросил, сколько торпедных аппаратов в корме на моей подводной лодке, и, когда я ему ответил, что в кормовом отсе ке у нас нет торпедных аппаратов, даже взвизгнул:

– Вот видишь, ты даже не знаешь, есть ли у вас на лодке в корме торпед ные аппараты!

Как можно спокойнее я повторил, что на атомных ракетных подводных лодках нашего проекта (пр. 670) нет торпедных аппаратов в корме. В этот напряженный момент нашего разговора в кабинет вошел какой то капитан первого ранга, и начальник отдела сразу же обратился к нему:

– Слушай, Иван Васильевич, вот ты окончил академию и знаешь, есть ли на подводной лодке 670 го проекта в корме торпедные аппараты?

– Нет, и не было никогда, – четко, твердым, звонким голосом ответил офицер.

– Как нет? У меня вот справка лежит, в которой указано, что там есть два торпедных аппарата, засуетился начальник отдела, протягивая ему какой то листок.

Посмотрев на листок, офицер, не спеша, растягивая слова, произнес:

– Да, все правильно, но здесь перепутали проекты подводных лодок. Вам дали справку по атомной подводной лодке 671 го проекта, а это противоло дочные корабли, а не ракетные.

– Ах, черт их побери, вместо справки по одному проекту лодок мне под сунули справку по другому проекту. Придется разбираться с подчиненны ми, – сказал начальник отдела и махнул мне рукой в знак того, что беседа закончена и я свободен.

Выходя из кабинета, я испытывал чувство неудовлетворенности и опус тошенности. «Ничего себе! Сидит этакий большой чиновник в звании ка питана первого ранга и выдает такие перлы! Видите ли, ему дали данные не по тому проекту подводной лодки, а он буром прет, доказывая, что я не знаю своего корабля», – думал я, стоя у окна в коридоре. В это время в коридор вошел вице адмирал Сергей Семенович Бевз, начальник политотдела управ ления главного штаба, бывший член Военного совета – начальник политот дела 1 й флотилии атомных подводных лодок, под руководством которого мне довелось служить несколько лет.

– О, кого я вижу! – воскликнул он. – Тебя каким ветром сюда занесло?

– Да вот, товарищ адмирал, вызвали для беседы по случаю моего назна чения на замначпо, – ответил я.

– Как на беседу?! – искренне удивился он. – Ведь при назначении на эти должности сюда офицеров не вызывают, а вызывают только при назначении на должность начальника политотдела. А что такой расстроенный?

Я рассказал ему о нашем разговоре с начальником отдела боевой служ бы. Выслушав меня, Бевз сказал:

– Все понятно. Тебя вызвали сюда, чтобы завалить, убрать с дороги. Ви димо, расчищают кому то место. Ну, ничего, я сегодня зайду к Василию Мак симовичу (член Военного совета – начальник Политуправления ВМФ ад мирал Гришанов В.М.) и поговорю с ним по всем этим делам. А ты поезжай в гостиницу и отдыхай. Завтра утром зайди ко мне, поговорим, попьем чайку, расскажешь, как на флотилии дела. Договорились? – сказал он и, не проща ясь, пошел дальше по коридору.

Утром следующего дня я был в бюро пропусков, где на меня уже был заказан пропуск. Поднявшись на второй этаж, я быстро нашел кабинет Сер гея Семеновича. Он и впрямь пригласил меня к столу, где уже стояли две чашки для чая.

– Ну что, давай сначала попьем чайку, – сказал он, наливая кипяток в чашки. – А ты за это время расскажи мне, как там, в Лице, дела (Западная Лица – место базирования АПЛ 1 й флотилии СФ), как командование ди визий, флотилии себя чувствубют, что у них нового в жизни, в службе?

Я рассказал все хорошее, что знал. Беседа шла в теплой обстановке, и на интересующие его вопросы я пытался ответить как можно полнее. Минут через двадцать Сергей Семенович меня остановил:

– Жаль, времени у меня маловато. Интересно было бы снова оказаться там, на флотилии. Ну да ладно, когда нибудь бог даст – побываю. А теперь слушай по своему делу, – он сделал небольшую паузу. – Тебя действительно вызвали, чтобы завалить. Кадровики готовили это место под выпускника Военно Политической академии капитана третьего ранга Н ва, имеющего большие связи по линии жены. Им нужны были аргументы для твоего отво да от должности, на которую тебя рекомендовал Военный совет флотилии.

Сухова Владимира они трогать не могли, так как его поддерживает первый зам. начальника Политуправления ВМФ контр адмирал Усенко, а у тебя та кой «крыши» нет. Мой вчерашний разговор с Василием Максимовичем про шел нормально, он все понял и сделает, как надо. Так что возвращайся к себе и жди приказа о назначении, – и он протянул мне руку.

Вернувшись на дивизию, я доложил начальнику политотдела все, что произошло в Политуправлении ВМФ. Выслушав доклад, Борис Михайло вич, глядя мне в глаза, произнес:

– Я знал, что это безобразие вызывать тебя в Москву на беседу, но ниче го не мог сделать против воли московских кадровиков. Они такие живучие и злопамятные ребята, что лучше с ними не ссориться. Я это тебе говорю, ибо ты с ними еще не единожды столкнешься в ходе службы, так что учти в своей будущей работе.

Спустя недели три после моего возвращения мне сообщили из политот дела флотилии о получении выписки из приказа Главнокомандующего ВМФ о моем новом назначении. В это время наш корабль уже два с лишним меся ца находился на заводе, где производился ремонт его материальной части по программе темы «Ресурс» (продление моторесурса корабля и обесшумлива ние). Простившись с экипажем, я убыл из города Полярного к себе на диви зию, где должность замначпо была свободна целый месяц. К этому времени командиром дивизии был назначен капитан первого ранга Мочалов Влади мир Васильевич, а должность начальника штаба второй год занимал капитан первого ранга Томко Егор Андреевич. И если с первым из них у меня сложи лись нормальные, даже доверительные отношения, то с Егором Андрееви чем мы стали искренними друзьями на всю нашу дальнейшую жизнь. Но это будет все значительно позже, а в то время я пытался как можно скорее врас ти в организм штаба и политотдела дивизии, глубже охватить все аспекты штабной, партийной, политико воспитательной и хозяйственной работы.

Из обилия различного рода мероприятий (подготовка кораблей к ре шению задач боевой службы, боевые дежурства, выполнение ракетных и тор педных стрельб, ремонт материальной части кораблей, подготовка коман дирского звена, партийного и комсомольского актива, решение многообраз ных бытовых и хозяйственных вопросов и т.д.) рубежными были подготовка к проверке дивизии Главной инспекцией Министерства обороны СССР под руководством Маршала Советского Союза Москаленко и участие в данной проверке. Главная инспекция Минобороны являлся самым строгим экзаме натором боевой готовности частей Вооруженных Сил, и к ее приезду гото вились все – от матроса до командующего объединением (флотилии, флота).

По своей напряженности, степени морально психологической нагрузки с ее работой не могли сравниться никакие другие инспекционные проверки.

А так как наше соединение подводных лодок в полном объеме подвергалось всему комплексу проверки, то это напряжение мы испытывали в полной мере.

По итогам работы данной инспекции (а проверка длилась три недели) наша дивизия получила положительную оценку. Однако отдельным кораб лям других дивизий было выставлено «неудовлетворительно». Причем не удовлетворительную оценку за выполнение ракетной стрельбы получил не только экипаж подводной лодки, но и корабельный боевой расчет команду ющего 1 й флотилии подводных лодок, в состав которого входили ведущие флагманские специалисты объединения. И когда при разборе этой неудачно выполненной ракетной атаки командующий флотилии вице адмирал Герой Советского Союза Аркадий Петрович Михайловский всю вину взял на себя, а не переложил на членов корабельного боевого расчета, офицеры по досто инству оценили данный поступок. Авторитет Аркадия Петровича не только не снизился, а наоборот, вырос. Для многих из нас, начальников штабного и корабельного звена, это был пример, как надо брать на себя ответственность, несмотря ни на какие последствия.

На следующий год дивизия, как и другие соединения и части объедине ния подводных лодок, вновь подверглась проверке Главной инспекции Ми нистерства обороны с целью контроля за устранением ранее выявленных не достатков. Несмотря на непогоду (по флоту действовал сигнал «Ветер 2») – сильный порывистый ветер со снегом и дождем – экипажи подводных лодок с честью решали поставленные перед ними задачи. Дивизия получила поло жительную оценку, что придало уверенности в своих силах и возможностях всему командно политическому составу соединения. Это, в свою очередь, позволило экипажам кораблей успешно завершить учебный год и занять пер вое место на флотилии среди других соединений подводных лодок, а Воен ному совету Военно Морского флота утвердить нашу дивизию инициато ром социалистического соревнования за звание передового соединения ВМФ.

Другим рубежным событием этого периода в жизни дивизии было при нятие в свой боевой состав плавбазы подводных лодок ПБ 32. Суть состояла в том, что этот корабль последние десять лет простоял в ремонте (поселок Росляково), а его в соответствии с директивой Главнокомандующего ВМФ необходимо было через шесть месяцев отправить в Средиземное море для решения задач боевой службы. Другими словами, штабу и политотделу со единения следовало укомплектовать экипаж, а эта задача была самой труд ной для нас, так как на дивизии служили подводники, а не моряки надвод ных кораблей.

С набором экипажа надо было отработать весь курс боевой подготовки корабля для выхода его на боевую службу. Сложность решения этой задачи обуславливалась не только отсутствием опыта плавания у подавляющего числа членов экипажа, но и нежеланием уходить в море большинства офи церов и мичманов корабля. Основная причина заключалась в том, что они теряли «полярку» (северная надбавка к денежному содержанию). К этим сложным проблемам добавлялась еще одна, не менее важная для штаба. Она была связана с освоением экипажем плавбазы артиллерийского, радиотех нического и гидроакустического вооружения.

Для того чтобы качественно решить эти задачи, командир дивизии ка питан первого ранга Е. А. Томко принял единственно правильное решение – перенести свой командный пункт из помещения штаба на корабль. Это по зволяло офицерам штаба и политотдела ежедневно активно участвовать в процессе отработки всех необходимых мероприятий. Для обеспечения пере хода в Средиземное море и передачи плавбазы командованию Средиземно морской эскадры по решению командующего Северным флотом была со здана оперативная группа, в состав которой вошли капитан первого ранга Степняков Александр Павлович (командир подводной лодки – старший пе рехода), капитан второго ранга Мезенцев Анатолий Павлович (заместитель начальника электромеханической службы дивизии) и я (заместитель началь ника политотдела).

В середине декабря 1987 года, в самый пик полярной ночи, корабль по кинул базу и взял курс на юго запад. Норвежское море и Фарреро Исланд ский противолодочный рубеж, затем объятия волн Атлантического океана, а еще через неделю корпус и надстройку корабля от души бомбили волны Бис кайского залива. В этих условиях мы делали все возможное, чтобы должным образом неслась ходовая вахта, не вышли из строя дизеля и корабль не поте рял ход, не болтались из стороны в сторону многочисленные грузы, закреп ленные не только на верхней палубе, но и внутри корабля, не были смыты волной люди. И только когда корабль прошел Гибралтарский пролив и во шел в воды Средиземного моря, мы позволили себе немного успокоиться.

Отойдя от волновой трепки, экипаж начал приводить корабль, который после полярных ночей выглядел достаточно скверно на этом светло голубом фоне, в надлежащий вид. А так как на это требовалось не два три дня, которыми располагало командование до проверки корабля офицерами штаба Среди земноморской флотилии, а значительно больше времени, каждый член эки пажа, понимая меру личной ответственности, делал все возможное, чтобы была получена положительная оценка. Ведь в ином случае, как мы знали по опыту других экипажей, корабль должен был убыть в город Севастополь для устранения выявленных недостатков. За этим, как правило, следовали при казы Главнокомандующего ВМФ о неудовлетворительной подготовке кораб ля к решению задач боевой службы со стороны командования, штабов фло та, флотилии и дивизии о наказании соответствующих должностных лиц. За приказом Главнокомандующего ВМФ шли на листах приказы командующе го флотом, флотилии и командира дивизии, что, в конечном счете, охваты вало значительный круг руководителей, флагманских специалистов, началь ников отделов и служб тыла и специальных частей.

Предвидя возможные негативные последствия в случае получения ко раблем неудовлетворительной оценки и помня просьбу командующего 1 й флотилии подводных лодок, Героя Советского Союза вице адмирала Ми хайловского Аркадия Петровича сделать все возможное и невозможное, чтобы корабль успешно прошел проверку, наша прикомандированная к кораблю группа работала с большим напряжением сил. Вместе с тем, каждый из нас ясно понимал, что за полгода, которые корабль пребывал в составе дивизии, сделать добротно сплоченный экипаж, научить его знанию своего заведова ния, умению обслуживать оружие и механизмы в море, не говоря уже о ре монте материальной части, – практически невозможно. Мы сознавали, что в случае проверки каждый из нас получит свой «фитиль», для снятия кото рого потребует немало времени. Нам также было ясно, что оценку готов ности нашего корабля будут выставлять флагманские специалисты шта ба оперативной флотилии. О них, их предыдущей службе и их связях мы пы тались узнать как можно больше. Удалось выяснить, что на одной из под водных лодок дивизии служит офицером сын начальника штаба оператив ной флотилии. Используя данный факт, командование дивизии подготови ло в адрес последнего письмо, в котором сообщало не только о службе его сына, но и о причинах трудностей подготовки корабля к плаванию. И надо сказать, расчет оправдался. При внешнем осмотре корабля офицеры штаба оперативной флотилии даже не стали подниматься на борт, дав нам еще три дня на подготовку.

Критический момент для всего экипажа корабля наступил, когда в те чение двух суток он был подвергнут тщательной проверке. Флагманские спе циалисты штаба флотилии, имеющие богатый опыт подобного рода прове рок и понимающие, что корабль скоро будет их флагманским кораблем уп равления, не скупились на самые крайние оценки. Их мало интересовала история судна, особенности жизни и деятельности экипажа за последние полгода, техническое состояние материальной части и т.д. Казалось, что судь ба экипажа решена и кораблю придется идти в Севастополь. Однако началь ник штаба контр адмирал В.В. Двиденко охладил пыл проверяющих. Заслу шав доклады и поблагодарив членов комиссии за работу, он, однако, выра зил сожаление, что флагманские специалисты проявили себя, как чистые технари, не оценили того, что экипаж проделал за истекшие полгода, а имен но: при отсутствии штатного экипажа, длительном (15 лет) нахождении ко рабля в ремонте, отсутствии опыта плавания в зимних условиях успешно завершен межфлотский переход, сохранены люди и материальная часть ко рабля, приобретен опыт решения задач в штормовом море. В результате оцен ка была положительной. На устранение выявленных недостатков нам дали две недели. Надо ли говорить, как офицеры, мичманы, старшины и матро сы, которые за прошедшие полгода слышали в свой адрес одну лишь крити ку, радовались первой за последнее время победе? Я же думал о мудром по ступке адмирала, который, внимательно прочитав письмо, переданное ему мною до начала проверки корабля, сказал, что я исключительно вовремя довел до него объективную информацию о делах экипажа, иначе его «хавбе ки» (флагманские специалисты) разорвали бы экипаж в клочья. И это была истинная правда.

Словом, задачи, поставленные командованием флота перед оператив ной группой и экипажем корабля в целом, были решены. Судно после про верки штабом эскадры отправлено в Севастополь не было, а значит, никаких санкций не последовало. Экипаж начал жить более спокойной повседнев ной жизнью.

Через полтора месяца нахождения в точке №3 (напротив Туниса, в две надцати милях от берега) нашему кораблю было приказано в составе группы кораблей эскадры посетить с деловым визитом югославский порт Дубров ник. И вот в конце февраля 1988 года эта группа, в которой были СКР (сто рожевой корабль), дизельная подводная лодка проекта 641 Б и наша плавба за подводных лодок, зашла на неделю в один из старинных городов Адриа тики. Здесь, помимо приемов, нам была предоставлена возможность совер шить несколько экскурсий, чтобы познакомиться с достопримечательнос тями города. Все увиденное производило на наш личный состав двоякое впе чатление. С одной стороны, замечательная архитектура, гармонично вписы вающаяся в вечнозеленый горный ландшафт, а с другой – очень высокие цены на основные виды продовольственных товаров. Но более всего нас по разило наличие ребятишек, которые, собравшись в группы, как стаи воро нят, подбегали к кораблю и просили дать им хлеба, а у тех членов экипажа, которые находились в увольнении на берегу, – «значку» (значки). Эта двоя кая картина так подействовала на наших людей, что многие из числа матро сов и старшин идти в увольнение в очередной раз отказывались. То же самое было и среди офицеров и мичманов, но здесь причиной было отсутствие ва люты (динаров).

Лично у меня в этот период времени сложились непростые отношения с оперативным работником особого отдела нашей дивизии, который был при командирован на корабль для обеспечения его боеготовности. Обладая ма лым опытом оперативной работы и высокими личными амбициями, он сво ими поступками вызывал у членов экипажа чувство настороженности. На ка кие либо упущения в работе они слышали от него только одно: он с ними разберется и примет к ним меры. Такое отношение он позволял себе и к коммунистам. Чтобы как то поставить его в рамки служебных полномочий, мне не раз приходилось разговаривать с ним в довольно строгих тонах. В ре зультате меня вызвали в «52» точку, где находилось командование Средизем номорской флотилии. За мной, в «3» (третью) точку, прибыл танкер и уже на другой день доставил меня в «52» ю. О причинах наших не сложившихся взаимоотношений с «особистом» я был заслушан на их военном совете, где, в частности, сказал, что нельзя допускать к решению таких сложных задач молодого оперативника, не имеющего какого либо опыта и с такими лично стными качествами. Я также предупредил членов военного совета, что об этом буду докладывать командованию Северного флота и в том числе осо бого отдела флотилии, что и сделал через месяц, по прибытии в дивизию.

Мои действия командованием флотилии и особого отдела были оценены правильно и получили полную поддержку. Это было мое первое «столкнове ние» с офицерами особого отдела, и, к сожалению, оно оказалось не после дним… Другим знаковым для меня событием в этот период стала командировка в город Северодвинск, где завершала свой новостроечный круг новая атом ная ракетная подводная лодка «К 479». Командировка была вынужденной: в ЦК КПСС от экипажа данной подводной лодки поступило письмо, в кото ром сообщалось о неуставных взаимоотношениях на корабле со стороны са мого командира. Так как письмо находилось на контроле ЦК КПСС, и ответ должен был идти от имени политотдела объединения подводных лодок, ин структаж со мной проводило командование флотилии.

В Северодвинске, придя на завод, где двенадцать лет назад в составе го сударственной комиссии участвовал в приеме новой атомной ракетной под водной лодки «К 147» под командованием капитана первого ранга В. А. Ше ховцова, я быстро нашел место стоянки нашей новой подводной лодки. Она уже в ближайшее время должна была войти в боевой состав дивизии. Пред ставившись командиру капитану первого ранга Юрию Петровичу Лукашен ко и доложив ему о цели своего прибытия, я приступил к выяснению обста новки на корабле и причинах, по которым было написано данное письмо.

Мне надо было обязательно выявить его автора и выяснить мотивы обраще ния в столь высокий орган, каким являлся для нас Центральный Комитет партии.

Работу, как обычно, начал с изучения личного состава срочной службы, затем мичманского и завершил офицерским. Одновременно в полной мере использовал информацию партийного и комсомольского актива корабля.

Через два дня я вышел на человека, который написал письмо. Им оказался начальник медицинской службы.

По оценке командования и партийной организации, у этого офицера было много недостатков по службе, но он был близок к заместителю командира корабля по политической части капитану третьего ранга Я му.

Последний же не находил взаимопонимания с командиром корабля и, ис пользуя факт грубости со стороны командира по отношению к вахтенному рулевому сигнальщику, убедил старшего лейтенанта написать письмо в ЦК.

Когда же, завершив разбирательство, я сказал заместителю командира, что виновником нездоровой обстановки на корабле является он сам, его пороч ный стиль работы и недопустимое отношение к командиру, он со свойствен ным немногим комсомольским работникам флотского звена высокомерием произнес:

– Я так и знал, что Вы до этого докопаетесь!

Как ни грустно было докладывать командованию дивизии и флоти лии об итогах командировки, в ответе на письмо мною были указаны лица, создавшие на корабле такую обстановку, и мотивы их поведения.

Это была первая ситуация в моей службе, когда пришлось негативно оце нивать действия коллеги – политработника, который, кстати, не без ак тивной помощи своих «толкачей» в скором времени станет моим замес тителем. Таковы превратности судьбы, реальности жизни, которые я на чал познавать и с которыми в полной мере мне пришлось встречаться в ходе дальнейшей службы… Один из знаковых эпизодов моей службы в этот период был связан с принятием решения о награждении офицеров и мичманов дивизии прави тельственными наградами. Особенностью данной ситуации являлось то, что в то время командир дивизии и начальник политотдела находились в отпус ках, а судьбу наград должны были решать начальник штаба капитан первого ранга Виктор Григорьевич Яшновенко и я – заместитель начальника полит отдела. Все кандидатуры на правительственные награды нами были опре делены, а вот кандидата на орден Боевого Красного Знамени мы никак не могли подобрать. То в должности офицер недавно, то ранее был награжден и время до следующей награды еще не вышло (было такое положение, которое определяло порядок представления военнослужащих к правительственной награде), то имеет неснятые дисциплинарные взыскания и так далее – од ним словом, по многим критериям к награде этим орденом подходил только командир подводной лодки «К 458» капитан первого ранга Валентин Алек сандрович Комиссаров. Однако со стороны командира соединения капита на первого ранга Томко Е.А. к нему были обоснованные претензии, и мы об этом хорошо знали.

В этой ситуации я предложил кандидатуру данного командира внести в список для утверждения Военным советом флотилии. В ответ на мое пред ложение начальник штаба сказал, что всю ответственность за это решение перед командиром дивизии буду нести я. Не раздумывая долго, я подтвер дил свое предложение, исходя из того, что лучше получить от командира дивизии взыскание, чем отдать этот орден на другую дивизию. Я был уве рен, что офицерский состав негативно отнесется к тому, что мы уступили выделенный нашей дивизии орден другим. Поданные нами кандидатуры, согласованные с партийными организациями, были утверждены Военным советом флотилии, а мы стали ждать возвращения командования дивизии из отпуска, настраиваясь при этом не на самое лучшее. И действительно, с прибытием на дивизию Егор Андреевич с первых минут устроил нам «пар ную», однако вскоре отошел и согласился с ними. Более того, судьба распо рядилась так, что через полгода капитан первого ранга В. А. Комиссаров, будучи назначенным в управление боевой подготовки Главного штаба ВМФ, в составе группы офицеров приехал на дивизию с проверкой ее боеготовно сти. Надо отдать ему должное, он с достаточным пониманием отнесся к тому, что сам здесь совсем недавно «кувыркался» и при том получил высо кую правительственную награду. Что касается командира дивизии, то Егор Андреевич всячески поддерживал офицеров соединения и делал все завися щее от него для продвижения их по службе.


ГЛАВА 7.

Работа в политотделе атомных подводных лодок Этот период моей деятельности в должности заместителя начальника по литотдела дивизии был, с точки зрения моего профессионального роста, этап ным. Все лучшее в организации партийно политической и идейно воспита тельной работы на кораблях дивизии и флотилии мы старались обобщать и активно использовать. Этому в полной мере способствовали такие знамена тельные даты в жизни народа и армии, как 60 летие Великой Октябрьской Со циалистической революции, 60 летие Вооруженных Сил СССР, подготовка межфлотского перехода Северным морским путем атомной подводной лодки под командованием капитана второго ранга Лушева Владимира Петровича, за успешное осуществление которого получившего звание Героя Советского Со юза. В целях изучения и пропаганды боевых дел подводников дивизии на со единении была оборудована комната боевой славы, где наряду с богатой исто рией соединения широко отражалась повседневная жизнь экипажей кораблей.

Эта комната стала местом не только экскурсий, но и посвящения в подводни ки, слетов победителей и лучших специалистов, фотографирования у знамени дивизии, вручения партийных и комсомольских документов и т.д.

И, видимо, не случайно родилась на дивизии песня, ставшая своеобраз ным гимном подводников, к созданию которой я имею непосредственное от ношение. Дело в том, что районом боевой службы для подводных лодок нашей дивизии было и Средиземное море, где находилась ударная группировка ко раблей 6 го флота НАТО. Находясь на боевом патрулировании в водах этого моря, командир подводной лодки «К 302» капитан первого ранга Владимир Петрович Ромачук написал слова будущей песни. Их он передал мне с предло жением положить на музыку, что и было сделано мною чуть позже.

Средиземное море, курорты и пляжи, Теплоходы туристов ласкают волну.

Только нам нипочем, не видать солнце даже, Мы от света, от солнца ушли в глубину.

Далеко от России, далеко от любимых Мы семьею единой в отсеках живем, Флаг Отчизны несем мы по дорогам незримым, Хоть ушли мы надолго, но все же придем.

Мы придем на рассвете, и солнце лучами Долгожданную гавань всю светом зальет, И, родимой земли чуть коснувшись ногами, Мы поймем, что вернулись, что Родина ждет.

С этой песней я выступал не только на различного рода вечерах и торже ственных мероприятиях, но и в отсеках подводной лодки.

В этот период под влиянием знаменательных дат и событий, происхо дивших в жизни страны и ее Вооруженных Сил, в партийно политической и идейно воспитательной работе было много самых разнообразных форм и методов. Соревнование за право называться последователем лучших специ алистов военных лет, лучшей командой, лучшим отсеком, лучшим кораблем соединения и объединения подводных лодок, лучшим рационализатором, движение за освоение смежной специальности. Эти и многие другие формы организационно массовой работы неразрывным образом были связаны с ростом боевого мастерства подводников, их воинской выучки. Соревнова ние за звание лучшего корабельно боевого расчета, лучшего главного ко мандного пункта, лучшего ракетного и минно торпедного боевого расчета – эти и целый ряд других форм способствовали достижению высоких резуль татов в боевой готовности. За высокие показатели в боевой подготовке, во инской дисциплине и коммунистическом воспитании молодежи дивизия была награждена Памятным знаменем ЦК КПСС, Совета Министров СССР и Верховного Совета СССР, а большой отряд офицеров и мичманов – прави тельственными орденами и медалями.

Эти и другие достижения дивизии стали возможны и благодаря боль шой помощи, которую оказывали нам офицеры штаба и политотдела фло тилии, а также штаба и Политуправления Северного флота.

Летом 1979 года начальник политотдела дивизии капитан первого ранга Васильев Борис Михайлович получил новое назначение заместителем на чальника политотдела Военно Морской академии имени Маршала Совет ского Союза А.А. Гречко. На его должность Военный совет флотилии по пред ставлению командования дивизии рекомендовал мою кандидатуру. В авгус те меня вызвали в Москву для собеседования с начальниками отделов и служб Политуправления ВМФ и Главного политического управления Совет ской Армии и Военно Морского флота. Пройдя все отведенные для этой процедуры служебные кабинеты, а затем собеседование с членом Военного совета – начальником Политуправления ВМФ адмиралом Гришановым Ва силием Максимовичем, который общался со мной достаточно доброжела тельно, я в числе других офицеров был вызван на Бюро Главного политичес кого управления СА и ВМФ, где каждая кандидатура рассматривалась от дельно. Успешно пройдя это ответственное мероприятие, убыл в дивизию и начал ждать вызова в Военный отдел ЦК КПСС. Естественно, повседнев ная жизнь дивизии требовала предельного напряжения сил, и надо было выполнить максимально большой объем работы, а главное – не допустить на данном этапе каких либо чрезвычайных происшествий.

В середине сентября меня вновь вызвали в Москву, но уже в Военный отдел ЦК КПСС. Та атмосфера и тот серьезный разговор, который вели со мной сотрудники отдела, произвели на меня достаточно глубокое впечатле ние. Эта беседа в позволила мне несколько по иному увидеть роль и значе ние политорганов непосредственно в войсках, на местах.

В конце сентября на флотилию пришла выписка из приказа Министра обороны СССР Маршала Советского Союза Устинова Д.Ф. о моем назначе нии на должность начальника политотдела дивизии. Честно говоря, мне было небезразлично, кто займет мое место, тем более что кадровики затеяли вок руг нее самую настоящую «возню». Местный начальник отдела кадров уси ленно проталкивал своего ставленника – капитан лейтенанта, только не давно назначенного на подводную лодку, а московские кадровики настой чиво рекомендовали кандидатуру капитана третьего ранга Я го. После дний служил именно на том корабле, где мне пришлось работать по поводу письма в ЦК КПСС. Но как я ни пытался доказать, что таких людей в дан ный момент нельзя назначать в аппарат на руководящую работу, поддержку от вышестоящих инстанций не получил. И через два месяца офицер, которо го по большому счету надо было освобождать от занимаемой должности, на значается моим замом. В правоте своей оценки данного человека я в пол ной мере убедился, работая с ним вместе последующие три года.

К моменту принятия мной должности боевой состав нашей дивизии пополнился новыми атомными ракетными подводными лодками и двумя торпедоловами. В это же время проходило формирование двух экипажей на вновь строящиеся подводные лодки проекта 949 с ракетным комплексом «Гранит». Одновременно на дивизии осваивались новые тактические при емы использования ракетного и торпедного оружия, плавание подводных лодок в составе тактических групп и совместное выполнение ими огневых упражнений. Корабли дивизии, как и ранее, несли боевое дежурство, реша ли задачи боевой службы, в полигонах флота выполняли боевые упражне ния. Особое внимание офицерами штаба и политотдела уделялось кораблям, осуществляющим подготовку к межфлотскому переходу на Тихоокеанский флот Северным морским путем. Все это требовало больших физических и моральных сил не только от командования дивизии, офицеров штаба и по литотдела, а от всего личного состава соединения. И надо сказать, люди ра ботали самоотверженно, зачастую не считаясь со своим личным временем.

В это же время в составе руководства флота произошли изменения. Но вым командующим Северного флота был назначен уже бывший начальник штаба флота вице адмирал Чернавин Владимир Николаевич, а членом Во енного совета – начальником политуправления стал контр адмирал Соро кин Алексей Иванович. И надо было случиться, что для одной из первых своих поездок по гарнизонам флота они выбрали 1 ю флотилию атом ных подводных лодок. Узнав, что дивизия завершает подготовку корабля к переходу на Тихоокеанский флот, они, естественно, заехали на этот корабль.

Заслушав в центральном посту доклады командира корабля, затем команди ра дивизии и мой как начальника политотдела, командующий флотом спро сил, как был организован предпоходовый отдых экипажа. Ему доложили о культурно массовых мероприятиях, проведенных накануне похода, и пока зали образцы наглядной агитации. Зашел разговор и об организации социа листического соревнования на походе. Внимательно выслушав нас, коман дующий флотом неожиданно спросил заместителя командира по политичес кой части капитана второго ранга О. В. В ва, можно ли посмотреть под готовленные экраны социалистического соревнования. Получив утверди тельный ответ, мы спустились палубой ниже и вошли в отсек, где обычно вывешивались экраны. К нашему изумлению, их на месте не оказалось, на вопрос командующего, где они, заместитель командира стал невнятно что то объяснять. Не дослушав его, командующий флотом повернулся ко мне.

– А Вы что скажете, молодой начальник политотдела? Видимо, Вы еще не поняли, куда надо направлять усилия, – достаточно сухо сказал он.

– Есть они у него, – как можно спокойнее ответил я. – Возможно, просто не успели вывесить.

– Хорошо, будем надеяться, что говорите правду, – сказал комфлота и стал подниматься на верхнюю палубу.

Я же смотрел на заместителя командира, офицера с большим стажем службы и опытом работы, и думал: «Вот же человек без чести и совести, ло дырь высшей категории! Ведь офицеры политотдела по моему указанию в период подготовки к такому важному визиту не только помогли ему прове сти целый комплекс мероприятий, но и практически оформили всю нагляд ную агитацию, в том числе и экран социалистического соревнования. Ему осталось только все это вывесить, а он и этого не сделал». Высказав все это ему в лицо, я поднялся на верхнюю палубу, чтобы проводить командование флота. Как только машины отъехали от пирса, командир дивизии Егор Ан дреевич Томко резко повернулся ко мне.


– Как же это так? На простом месте дать такого «лопуха»!

Пришлось признать свой промах в оценке политработника данного ко рабля. Однако на этом «художества» В ва не закончились. Через несколь ко дней, когда весь экипаж находился по боевой тревоге на борту и был готов к выходу в море, он на глазах у штаба и всех провожающих лиц начал грузить культпросветимущество. Командующий флотилией вице адмирал Голосов Р. А. и член Военного совета – начальник политотдела контр адми рал Дьяконский Н.П., конечно же, спросили меня о причинах такого безоб разия, на что я им ответил, что данная личность признает только кулак. Эти эпизоды заставили меня впредь глубже вникать в самые острые вопросы, а не доверяться докладам своих подчиненных.

К началу нового учебного года (1979 1980 гг.) решениями Военного со вета 1 й флотилии Военно Морского флота дивизии было доверено высту пить инициатором социалистического соревнования за звание передового соединения ВМФ. Надо сказать, что командованию, офицерам штаба и по литотдела дивизии удалось сделать это соревнование массовым. В результа те на дивизии резко возросло количество мастеров военного дела, отличных команд, отсеков, боевых частей и кораблей в целом, что позволило сокра тить до минимума поломки материальной части или выхода из строя техни ческих средств. Этому же в значительной мере способствовала рационализа торская работа, развернувшаяся на кораблях соединения.

Большой вклад в организацию соревнования внесли партийные и ком сомольские организации, ставшие цементирующей основой. Борьба за вы сокий конечный результат каждой вахты, каждого учебного дня, каждого выхода в море, успешное выполнение ракетных и торпедных стрельб, исклю чение из жизни происшествий и преступлений – это и многое другое помог ло экипажам выйти на качественно новые рубежи. Командование кораблей и дивизий в целом, в свою очередь, кардинальным образом изменили свое отношение к решению бытовых вопросов. Этому способствовало соревно вание за звания «Лучший корабль по содержанию оружия и материальной части», «Лучший кубрик экипажа», «Лучшая кают компания» и так далее.

Не могу не отметить, что соперничество было искренним, чувствовалась высокая личная ответственность каждого подводника за общий результат.

За ходом социалистического соревнования, развернувшегося на диви зии, внимательно следили штабы и политорганы других соединений флота.

Не избежали мы и многочисленных проверок со стороны штаба и политуп равления Северного Флота, Главного штаба и Политуправления ВМФ, а так же Главного политического управления СА и ВМФ.

Знаковым событием данного периода в жизни соединения была подго товка двух экипажей подводных лодок к совместному переходу на Тихооке анский флот Северным морским путем. Отличие данного перехода от пре дыдущих, совершаемых подводными лодками в одиночном плавании, зак лючалось в том, что корабли должны были осуществлять плавание в составе тактической группы, то есть следовать под водой, поддерживая гидроакус тический контакт друг с другом, в том числе продолжительное время под паковым льдом. Эта операция требовала высокого мастерства не только от членов главного командного пункта и корабельно боевого расчета, но и от вахтенных рулевых, гидроакустиков, личного состава, обслуживающего глав ную энергетическую установку. Последнему, во избежание срабатывания аварийной защиты, предстояло предельно внимательно следить за работой атомного реактора. Чтобы качественно подготовить личный состав кораб лей к такому походу, офицеры штаба и политотдела дивизии и флотилии работали в усиленном режиме. Под руководством командира соединения капитана первого ранга Е. А. Томко в учебном центре на тренажере ежед невно проходили совместные тренировки корабельно боевых расчетов обо их экипажей. Тыловые органы и технические службы флота направляли свои усилия на то, чтобы обеспечить экипажи подводных лодок всем необходи мым. В результате личный состав кораблей, оружие, материальная часть и технические средства к совместному плаванию в сложных арктических ус ловиях были подготовлены своевременно и качественно и экипажи выпол нили поставленную перед ними задачу в соответствии с оперативным пла ном. Это был весомый вклад в борьбу за звание передового соединения ВМФ.

Более того, сообщение о присвоении большой группе офицеров и мичманов этих экипажей правительственных наград за высокое воинское мастерство и мужество, проявленное в ходе выполнения боевой задачи, вызвало новый прилив сил у личного состава соединения. За осуществление межфлотского перехода группой подводных лодок в сложных арктических условиях звания Героя Советского Союза были присвоены командирам подводных лодок капитанам второго ранга А. А. Гусеву и В. Т. Козлову, а также командиру так тической группы – старшему на переходе, командиру дивизии Е. А. Томко.

В экстремальных условиях офицерам штаба и политотдела пришлось решать задачу по обеспечению выхода в море делегации ЦК ВЛКСМ во главе с Первым секретарем Б. Постуховым. О том, что такое мероприятие намечается, нам сообщил командующий 1 й флотилией вице адмирал Чер нов Евгений Дмитриевич, объезжая утром места базирования подводных лодок. Как ни пытались мы с командиром дивизии отбиться от столь неожи данной задачи, ссылаясь на отсутствие в базе подходящего для этой цели корабля, нам пришлось ее решать. Более того, командующий поддержал предложение командира дивизии вернуть из полигона боевой подготовки в базу одну из новых подводных лодок, что и было сделано. Штабу и экипажу в спешном порядке пришлось готовиться к решению очередной ответствен ной задачи.

К пяти часам утра следующих суток корабль был пришвартован к одно му из пирсов 3 й флотилии атомных ракетных подводных лодок Северного флота, где находились в то время члены делегации. Сопровождали их коман дующий Северным флотом адмирал Чернавин В.Н., член Военного совета – начальник Политуправления ВМФ адмирал Сорокин А.И., член Воен ного совета – начальник политуправления Северного флота Герой Совет ского Союза вице адмирал Усенко Н.В. и ряд других ответственных должност ных лиц, а также представители средств массовой информации. Выйдя в открытое море, подводная лодка вскоре погрузилась. Гости разошлись по отсекам корабля для бесед с подводниками. Вскоре в соответствии с кора бельным расписанием наступило время обеда. Разместить гостей и руково дителей флота в двух кают компаниях, имеющихся на корабле, было не просто, тем более что надо было сделать это с учетом должностного положе ния и личностных качеств каждого и при явном желании большинства на ходиться поближе к начальству. Приходилось прибегать к решительным дей ствиям. В этой и без того напряженной ситуации произошел довольно не приятный инцидент с адмиралом А. И. Сорокиным. В тот момент, когда ад мирал стал садиться в откидное кресло, оно оторвалось от стенки, и он упал под стол. К его чести, буквально через считаные секунды он начал выби раться из под стола. Я в этот момент находился при входе в кают компа нию. За моей спиной через узкий коридор была расположена четырехмест ная каюта офицеров. Недолго думая, я быстро принес оттуда раздвижной стул и громко сказал:

– Товарищ адмирал! Вот «разножка», возьмите ее.

– Давайте, давайте, товарищ Беляев, а то обедать всем пора. – Как ни в чем не бывало, спокойно сказал адмирал и жестом правой руки пригласил всех занять свои места.

Других каких либо случаев, а тем более происшествий не было. Когда вечером того же дня подводная лодка пришвартовалась к тому пирсу, откуда рано утром отошла, члены экипажа услышали много теплых слов и от гос тей, и от руководства флота. А мне все вспоминался случай с адмиралом Сорокиным. Вот как должно вести себя в экстремальных ситуациях высо кое должностное лицо – спокойно, с легким юмором и достоинством. Срав нительно неплохо зная руководителей Северного флота, я задавал себе воп рос: смогли бы они, окажись на месте адмирала, повести себя так же, как он?

А я сам? Одним словом, этот случай стал для меня как бы критерием пове дения и в службе, и в жизни… С хорошим деловым настроем личный состав дивизии завершил учеб ный год, по итогам которого приказом Министра обороны СССР соедине ние было объявлено передовым на Военно Морском флоте. И, видимо, ис ходя из этого, соединению вновь было доверено выступить инициатором очередного этапа соревнования за это высокое звание. Действительно, накал борьбы среди экипажей кораблей не ослабевал: росло число мастеров воен ного дела, активно велась рационализаторская работа, ширилось движение за освоение смежной специальности, за звания лучшего по специальности, лучшего корабельно боевого расчета, лучшего корабля и т.д. Всему этому способствовала активная политико воспитательная работа, проводимая партийными и комсомольскими организациями кораблей.

Однако в этот период на дивизии произошло происшествие, относимое к перечню № 2, и было оно связано со всплытием нашей новейшей подвод ной лодки «К 508» под большим противолодочным кораблем (БПК). Слу чилось это в полигоне боевой подготовки во время контрольного выхода подводной лодки перед дальним походом. Команду на всплытие подал ко мандующий 1 й флотилии подводных лодок вице адмирал Чернов Е. Д., находившийся на борту БПК «Вице адмирал Дрозд». Но из за гидроакусти ческих помех вахтенный гидроакустик подводной лодки принял сигнал, обо значающий курсовой угол всплытия, в искаженном виде. К счастью, удар БПК по подводной лодке пришелся на ее кормовую часть, что привело к не большим повреждениям ее легкого корпуса. И, тем не менее, во всей своей реальности встал вопрос о недопущении корабля к несению боевой службы, что означало резкое снижение шансов дивизии в борьбе за передовое соеди нение ВМФ.

И только после того, как на основании выводов флотской ко миссии, работавшей под руководством первого заместителя командующего Северного флота вице адмирала Кругликова Владимира Сергеевича, было подтверждено решение командования флота об оставлении в силе оператив ной директивы по времени выхода подводной лодки из базы, командование и штаб дивизии облегченно вздохнули. Вместе с тем, приказом Главноко мандующего ВМФ командир подводной лодки капитан второго ранга Ав дейчик Петр Михайлович был понижен в воинском звании до капитана тре тьего ранга, а находившийся старшим на борту подводной лодки замести тель командира дивизии по боевой подготовке капитан первого ранга Згурс кий С.Я. снят с занимаемой должности. Этим же приказом старшим на бор ту на период выполнения задач боевой службы был назначен капитан перво го ранга Ворошнин Владимир Николаевич – командир другой подводной лодки, носящей звание «отличный корабль» в течение последних трех лет.

Приказом командующего Северного флота и командующего 1 й флотилии атомных подводных лодок различные дисциплинарные взыскания получи ли офицеры штаба дивизии и данного корабля. Это были наши первые не взгоды на беспокойном поле морских дел.

Важным эпизодом в моей жизни в этот период была встреча с начальни ком штаба Северного флота адмиралом Паникоровским Валентином Нико лаевичем. Поводом для этой встречи послужила необходимость взять у него фотографию для оформления стенда командиров нашей дивизии, коим он являлся с 1968 го по 1971 год. Посоветовавшись с Е. А. Томко, я позвонил адмиралу, и он назначил встречу.

В указанное время следующего дня я был в его приемной, и вскоре меня пригласили в кабинет. Представившись адмиралу, я повторил свою просьбу.

– Хорошо, – сказал он своим густым грудным голосом. – У меня есть фотографии, на которых я снят в форме вице адмирала и адмирала. Какая из них тебе нужна?

– Товарищ адмирал! Мне нужны фотографии, где Вы сняты в форме вице адмирала и адмирала, – ответил я.

Чуть помедлив, Валентин Николаевич приподнял густые брови и спро сил:

– А зачем тебе две то нужны?

– Одна фотография для стенда комнаты боевой славы, а другая мне лич но, – незамедлительно ответил я.

– А тебе то зачем она?

– Товарищ адмирал! В 1959 году я служил рулевым сигнальщиком на под водной лодке «Б 91», командиром которой были Вы, тогда еще капитана тре тьего ранга.

Проговорив это, я посмотрел на адмирала, который слегка выпрямил ся, приподнял голову и резко проговорил:

Дружище! Не может этого быть! Что же ты молчал все эти годы, пока я был на флотилии и здесь, в штабе флота?

Я ответил, что неудобно напоминать о себе, да и принцип у меня такой – всегда опираться на собственные силы. Я хотел ему еще что то в этом роде сказать, но в это время в кабинет вошли два контр адмирала: начальник от дела кадров флота Смарагдов Виктор Васильевич и начальник политотдела штаба флота Осипов Леонид Григорьевич.

– Товарищ адмирал! Разрешите доложить, – произнес начальник отдела кадров и, не дожидаясь ответа, сказал: – Получена телеграмма с приказом от Министра обороны о назначении Вас начальником Военно Морской акаде мии. Разрешите Вас искренне поздравить с назначением, – и Виктор Васи льевич с телеграммой в руке стал приближаться к начальнику штаба.

– Подожди, подожди, Виктор Васильевич, – привстав из за стола, ска зал Валентин Николаевич. – А вы знаете, что Станислав у меня матросом слу жил, когда я командовал в Полярном подводной лодкой «Б 91»?

– Никак нет, не знали, – ответили адмиралы, улыбаясь при этом.

– Ну, так знайте теперь! – сказал начальник штаба. – А за добрую весть спасибо. Надо потихоньку собираться в более теплые края, – в его голосе чувствовалась легкая грусть.

Отпустив адмиралов, он взял телефонную трубку и попросил операто ров соединить его с квартирой.

– Слушай, мамуля, сейчас к тебе приедет адъютант со Станиславом, начПО нашей с тобой родной 11 й дивизии. Ты дай ему мои фотографии, пусть он отберет себе те, которые считает нужными. Да, – чуть помедлив, вновь сказал он жене, – Станислав служил у меня на подводной лодке рулевым сигнальщиком, когда мы с тобой были в Полярном.

Он положил трубку и обратился ко мне:

– Ну что же, поезжай ко мне домой. Жена даст тебе все, что можно из фотографий. А тебе желаю здоровья и немножко везения. До новых встреч, которые, я надеюсь, у нас еще впереди, – и протянул мне руку.

Спустя минут пятнадцать я с его адъютантом был уже на квартире адми рала. Его жена, любезно встретив нас, пригласила меня в зал, а сама пошла в другую комнату за фотографиями. Через несколько минут передо мной ле жали десятки всякого рода фотографий с изображением адмирала. Как и просил, я выбрал две из них: одну, где Валентин Николаевич снят в воинс ком звании контр адмирала, когда он командовал дивизией, а другую – боль шую размером и с черным фоном, где он снят в форме полного трехзвездно го адмирала. Эта фотография стала нашей семейной реликвией и до сих пор хранится у нас дома. А с Валентином Николаевичем в дальнейшем мне дей ствительно пришлось не раз встречаться, и всякий раз он говорил присут ствующим с ним адмиралом и офицерам:

– А Вы знаете, что Станислав служил у меня рулевым сигнальщиком, когда я был командиром дизельной подводной лодки «Б 91»? Не знаете?! – И тут же добавлял: – Ну, так знайте!

Так было и при последней нашей встрече в Кремле, на приеме у Мини стра обороны СССР по случаю окончания мною Военной академии Гене рального штаба.

Из целого ряда особенностей, которые были присущи нашему соедине нию (наличие подводных кораблей – плавбазы подводных лодок и двух тор педоловов, нескольких комплексов ракетного оружия, атомных ракетных подводных лодок трех типов, большой процент сменяемости офицерского и мичманского состава, что было обусловлено комплектованием экипажей для вновь строящихся кораблей), одна была связана с отправлением лучших офи церов в академию Советской Армии. Всякий раз, когда представители ака демии приезжали на флот, они прибывали и к нам в дивизию, где подбирали кандидатов из числа офицеров – отличников учебы. Так было и на этот раз, только мое внимание привлек тот факт, что были отобраны не отличники учебы, а просто добросовестные, опытные офицеры. Меня это несколько удивило, и я спросил представителя академии, чем это вызвано.

– Вы правильно заметили, – сказал он. – Раньше мы действительно руко водствовались таким критерием, как отличник учебы, но опыт работы и те провалы, которые мы имеем за последнее время за рубежом, вынудили нас пересмотреть подход в сторону на так называемого сильного середняка. – И, чуть помедлив, добавил: Вы, конечно, понимаете, что данная инфор мация известна только Вам.

Этот разговор не только отложился в моей памяти, но и спустя несколь ко лет обрел качественно новое содержание. Уже будучи начальником по литотдела 4 й эскадры подводных лодок и присутствуя на Военном совете Северного флота, где разбирался очередной аварийный случай, связанный с касанием под водой нашей атомной лодки американской, из уст команду ющего Северного флота адмирала Михайловского Аркадия Петровича я услы шал следующее:

– Товарищи начальники! Разбирая случай, который мог иметь трагиче ские последствия, прошу обратить внимание на то, что одним из факторов риска, как ни парадоксально, являются так называемые отличники учебы.

Мой опыт службы как на 1 й флотилии атомных подводных лодок или Ле нинградской военно морской базы, так и здесь, на Северном флоте, пока зывает, что аварии и предпосылки к ним допускают офицеры, которые были отличниками учебы и в ходе службы дошли до командиров кораблей и со единений. Это им свойственно считать, что различного рода инструкции и наставления пишутся в лучшем случае для середняков, а не для них, отлич ников, которые лучше всяких инструкций знают и понимают, как посту пить в той или иной ситуации. И вместо того чтобы выполнить предписан ное документами, они делают то, что считают для себя правильным. Хочу прямо сказать, что всякий раз, когда мне докладывают, какие корабли выхо дят в море, я спрашиваю, кто там командир или старший на борту и как он учился в училище или в академии. Я правду говорю или нет, Виктор Василь евич? – повернувшись к начальнику отдела кадров флота контр адмиралу Смарагдову, спросил командующий флотом.

– Так точно, товарищ командующий! – ответил последний и сел на свое место.

– Я вас хочу в который раз попросить, товарищи руководители, – про должил командующий, перед тем, как отправить корабль, внимательно разберитесь, кто стоит на мостике, как он учился. И если на «отлично» – считайте, что опасность ближе, чем вы думаете. В хорошем смысле бойтесь отличников, офицеры этой категории слишком свободолюбивы и с пренеб режением относятся к руководящим документам.

Безусловно, каждый из присутствующих на Военном совете в той или иной степени имел такой же опыт, но слова командующего для нас, руково дителей флотского звена, стали предметом осмысления. В дальнейшем я не раз убеждался в правильности того вывода, который сделали в разное время представитель академии Советской Армии и Командующий Северным фло том относительно роли и места отличников учебы в воинском коллективе и решении боевых задач.

Те высокие требования, которые предъявлялись к дивизии как передо вому соединению Военно Морского флота, требовали от ее руководящего состава особого напряжения сил, воли, умения решать в кратчайший срок самые сложные вопросы. Лично у меня в этот период службы таких вопросов было немало, но на двух из них считаю необходимым остановиться особо.

Первый из них связан с командиром новой подводной лодки «К 508»



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.