авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |

«Советским подводникам – ветеранам «холодной войны» ПОСВЯЩАЕТСЯ 1 Контр адмирал Станислав Николаевич Беляев (1941 2006г.г.) ...»

-- [ Страница 3 ] --

капитаном второго ранга Авдейчиком Петром Михайловичем. Как я уже говорил, его лодка всплыла под килем БПК на контрольном выходе перед боевой службой. После того, как ему был доведен приказ о понижении его в воинском звании и старшим на поход был назначен другой опытный коман дир, Петр Михайлович пришел ко мне с рапортом об увольнении его из Во оруженных Сил. Он, как всегда, четко перечислил причины, по которым отказывается выходить в море. Причины были, действительно, достаточно объективными, и не посочувствовать этому добросовестному и пунктуаль ному офицеру было просто нельзя. Я понимал всю серьезность такой ситуа ции, когда за несколько дней до выхода подводной лодки в море для реше ния задач боевой службы командир отказывается идти в дальнее плавание, и знал, что это станет предметом тщательного разбирательства в самых вы соких инстанциях. А потому, опираясь на опыт двухлетнего совместного плавания на подводной лодке «К 313», я откровенно сказал Авдейчику:

– Что, Петр Михайлович, обиделся? Видишь ли, тебе стыдно выйти пе ред экипажем в сниженном воинском звании! Что в этом такого? Наоборот, тебе надо ходить с высоко поднятой головой. Экипаж тебе искренне сочув ствует, так как знает, что вины твоей здесь особой нет. С руководителями учения командование флота разбирается. А происшествие само по себе тя желое. Ты ведь, Петр Михайлович, знаешь сам, когда идет ураган, одни де ревья с корнями вылетают, другие ломаются пополам, а третьи – трещат, но стоят. Вот и сейчас экипаж смотрит на тебя, оценивая, что ты собой пред ставляешь: или улетишь навсегда с мостика, или, получив такой удар, усто ишь. А звание… Вернешься с боевой службы напишем ходатайство о сня тии с тебя взыскания и подадим представление на присвоение тебе звания ка питана второго ранга. Так что давай, Петр Михайлович, на этом и остановимся.

На этом мы, действительно, остановились. Подводная лодка своевре менно вышла в море и приступила к решению задач боевой службы. Однако спустя месяц в штаб дивизии пришла телеграмма из Главного штаба ВМФ, в которой сообщалось, что в территориальных водах одной из стран Среди земноморья была обнаружена советская подводная лодка и якобы это лодка нашей дивизии. Буквально через сутки на дивизию поступила телеграмма из штаба флотилии, подтверждающая данное сообщение. Более того, этой же телеграммой мне предписывалось с приходом корабля в базу привлечь к стро гой партийной ответственности ее командира – капитана третьего ранга Ав дейчика Петра Михайловича. Та скорость, которая была включена нашими руководителями в оценке действий командования подводной лодки, не могла не вызвать у меня недоумения.

– Как же так? – думал я. – Корабль еще плавает, никаких радиограмм о подобного рода нарушениях им не передавалось, а руководство делает выво ды, как будто располагает достоверными фактами.

Спустя месяц, подводная лодка вернулась в базу. И как только она при швартовалась, на ее борт поднялись офицеры Главного штаба ВМФ, штаба Северного флота и 1 й флотилии. Среди них были представители не только штурманской службы, но и особого отдела и разведки флота. В течение не скольких дней они тщательно анализировали все документы подводной лод ки, но никаких признаков вторжения ее в территориальные воды иностран ного государства обнаружено не было. Экипаж корабля получил высокую оценку за решение задач боевой службы. Вместе с тем, через несколько дней после возвращения П. М. Авдейчик зашел ко мне в кабинет и прямо с поро га выпалил:

– Как же так, Станислав Николаевич! Вы что, теперь меня к партийной ответственности будете привлекать, да?

– Почему ты так решил, Петр Михайлович? – спросил я его, приглашая присесть.

– Ну, как почему? Я сейчас знакомился с документами, что накопились за время моего отсутствия, и увидел там телеграмму члена Военного совета с резолюцией в Ваш адрес о привлечении меня к партийной ответственности.

– Так это мне написано, – ответил я. – Тебе же я ничего подобного не говорил, а сейчас скажу: ни к какой партийной ответственности тебя привлекать не будем. Мы с командиром дивизии уже подписали ходатай ство о снятии с тебя взыскания и направили в отдел кадров представление о присвоении тебе звания капитана второго ранга, то есть сделали все, о чем мы с тобой говорили перед походом.

Через три месяца с Петра Михайловича было снято взыскание, вскоре он был восстановлен в прежнем воинском звании, а через полтора года ему было присвоено очередное воинское звание капитана первого ранга.

Последний раз я встретился с П. М. Авдейчиком на основном команд ном пункте штаба Северного флота, куда прибыл для решения задач по пе редаче нескольких подводных лодок с Северного флота на Балтийский. Это была теплая встреча двух адмиралов, которые в молодые годы в течение це лых двух лет прожили в одной каюте подводной лодки.

Другой сложный вопрос, который также требовал оперативного реше ния, был связан с необходимостью срочной выдачи партийных документов лицам, убывающим в море на длительный срок. Бланки этих документов хра нились в специальном сейфе со значительной степенью защиты. Однако, как я ни старался его открыть, по непонятным причинам у меня ничего не полу чилось. Время бежало, и мне ничего не оставалось делать, как доложить члену Военного совета флота о том, что невозможно выдать документы, относящиеся к серии «К», вследствие чего их получатели не могут выйти в море. Этой проблемой я поделился с секретарем партийной комиссии.

– Станислав Николаевич, – сказал он мне негромко, – начальник учеб ного центра – мой приятель, и у него есть мичман, который якобы способен открывать сейфы. Может быть, в создавшейся обстановке следует обратить ся к нему за помощью?

Безусловно, это был лучше, нежели делать заявку в органы МВД, особо го отдела. От них помощь, конечно, придет, думал я, но сколько потребует ся времени, да и нервов будет стоить немалых.

Через минут десять пятнадцать после нашего разговора с секретарем партийной комиссии я был уже в кабинете начальника учебного центра. Уз нав о моей головной боли, он твердо и тоже тихо сказал:

– Действительно, такой человек у меня есть. Но просить его Вы будете сами, и, если он согласится, я его на время отпущу.

Человеком, который мог помочь мне с сейфом, оказался начальник тре нажера. Выслушав мою просьбу, он долго молчал, затем стал отказываться, ссылаясь на то, что никогда таким делом не занимался. И только после моих убедительных и настойчивых слов, в конце концов, согласился со мной по ехать.

Осмотрев сейф, он попросил меня выйти из кабинета. Вначале я не по нял, почему должен это сделать, но, увидев его решительный настрой, быст ро вышел. Спустя несколько минут дверь открылась и на пороге появился данный мичман. Он был немного бледен, на лбу – крупные капли пота.

– Все! Можете работать с сейфом дальше, – сказал он и быстро ушел.

Все документы убывающим лицам были оформлены и вручены вовремя, о чем мною было доложено по команде выше. Однако меня не переставал му чить вопрос, как же он сумел открыть сейф, не имея при себе каких либо клю чей, инструментов. Это, кстати, так и осталось для меня тайной, зато из дос товерных источников я впервые узнал, что лица, занимающиеся сейфами, на ходятся на персональном учете в органах МВД и контрольных органах. Види мо, этим и объяснялось несколько странное поведение мичмана.

Исполнение обязанностей начальника политотдела предполагает по стоянное общение не только с подчиненными, но и со своими непосред ственными начальниками. Надо отдать должное: у нас в группе командо вания дивизии сложились доверительные отношения, в которых особая роль принадлежала Егору Андреевичу Томко. Он сумел не только создать коллектив единомышленников, но и привить каждому тот особый дух, ко торый присущ морякам подводникам. Достаточно ровные и даже чуть дру жеские отношения были у меня с командующими флотилии Героями Со ветского Союза вице адмиралами Р. А. Голосовым и Е. Д. Черновым, чле нами Военного совета – начальниками политотделов контр адмиралами Дьяконским Николаем Павловичем и Сергадеевым Вячеславом Егорови чем, другими членами Военного совета флотилии, многими командирами спецчастей и их заместителями. Видимо, во многом способствовал этому мой достаточно продолжительный период жизни и деятельности на флотилии.

Накануне моего 40 летия, как обычно, в кают компанию командира дивизии пришел на обед начальник штаба флотилии контр адмирал Моча лов Владимир Васильевич. Отобедав, он откинулся на спинку стула и тихо спросил меня:

– У тебя, кажется, завтра день рождения?

– Так точно, – ответил я.

– Слушай, а не пойти ли нам сегодня в парилочку? Что то меня знобит.

– И, чуть помедлив, добавил: – Жаль, Егор Андреевич в море, а то бы вме сте погрелись.

– А что, дело хорошее. Сейчас включим печку, и часам к семнадцати баня будет готова, – ответил я.

– А по случаю дня твоего рождения, да простят нас боги, мы что нибудь сообразим, весело сказал он.

И действительно, в назначенное время дежурный по дивизии доложил о прибытии начальника штаба флотилии. В течение почти трех часов мы не только прошли весь комплекс банных процедур, но и плотно поужинали.

Все бы ничего, но, отправляясь по домам, оба чувствовали себя тяжеловато.

На следующее утро, прибыв на службу и доложив по команде о событиях в течение минувших суток, я решил сходить на корабли, чтобы на свежем воз духе немного прийти в себя после вчерашних «процедур». Только собрался выйти из кабинета, как раздался звонок, и в трубке я услышал голос жены адмирала Мочалова.

– Станислав! Что ты сделал с моим Володей? Он встать сегодня никак не может, – высоким, взволнованным голосом проговорили она.

– Людмила Ивановна, да мы с ним вроде ничего лишнего не делали, вот только хорошо попарились да поужинали плотно, ответил я.

– Сколько вам, дуракам, говорить, что пить водку в бане нельзя, она бы стро входит в кровь и последствия от этого бывают самые разные, вновь горячо сказала она. – Теперь я его не отпущу одного даже в плавбассейн, чтобы ты знал, и положила трубку.

Да, думалось мне, а ведь она права. Какого черта мы вчера завелись? Да вчера было хорошо, а как противно и тяжело сегодня! Впредь, продолжал размышлять я, надо исключить спиртное в бане, а пока мне следует поды шать свежим воздухом. С этими мыслями я и отправился в зону расположе ния наших подводных лодок.

Важным событием в моей службе и в жизни нашей семьи было присвое ние мне очередного воинского звания – капитан первого ранга. Как водится, мы с Риммой стали готовиться к торжествам. Составили список приглашен ных, и я сделал заказ в ресторане «Северное сияние» на очередную пятницу.

Согласовав предстоящее мероприятие с Егором Андреевичем, отправился в штаб флотилии, чтобы пригласить командующего и члена Военного совета.

Получил положительный ответ от начальника политотдела, пошел к ко мандующему флотилии вице адмиралу Е. Д. Чернову. Внимательно выслу шав приглашение, Евгений Дмитриевич неожиданно спросил меня:

– А где собираетесь отмечать?

– В ресторане гостиницы, товарищ командующий, – ответил я.

– А почему не в квартире гостинице Главкома, где обычно мы, руково дители соединений, частей, члены Военного совета, собираемся?

– Товарищ командующий, – медленно начал говорить я, – мне, откро венно говоря, и в голову такая мысль не приходила. Ведь там обычно отме чают присвоение адмиральских званий, юбилеи, проводы адмиралов к но вому месту службы. А у меня событие, как говорится, местного значения.

– А кого ты пригласил еще? – опять спросил он.

– А всех тех, товарищ командующий, кто обычно присутствует на подоб ного рода мероприятиях: командиров дивизий, спецчастей, их заместите лей, ну и, естественно, членов Военного совета,– ответил я.

– Значит так, – проговорил командующий. – Ты у нас на флотилии слу жишь давно, с лейтенанта. Тебя знают многие офицеры, мичманы, знают и твои дела. Ты заслужил не только очередное воинское звание, но и то, чтобы отмечали это всем руководством.

Он взял телефонную трубку и приказал соединить его с начальником тыла. Как только тот ответил, проговорил:

– Михаил Борисович (Магаршак – С. Б.). К тебе сейчас зайдет Станис лав Николаевич, начПо 11 й дивизии, с приглашением на ужин по случаю присвоения ему звания капитана первого ранга. Так ты дай своим подчинен ным команду, чтобы они готовили гостиницу для проведения этого мероп риятия. Договорились?

Положил трубку, командующий обратился ко мне:

– Вот видишь, вопрос решен. Так что оповещай всех о новом месте прове дения твоего семейного торжества. А мы с Кирой обязательно будем.

Безусловно, внимание, оказанное мне, было приятно, но еще более нео жиданным стало то, что мы с Риммой оказались в центре стола, за которым рядом с виновниками торжества, как обычно, сидели члены Военного сове та. Товарищеский ужин закончился глубокой ночью, и за это время, что он длился, мы с Риммой услышали от моих сослуживцев немало хороших слов в свой адрес. Это был единственный в своем роде случай, когда в квартире гостинице Главкома собрался весь руководящий состав флотилии по случаю присвоения офицеру воинского звания капитан первого ранга.

Борьба за звание передового соединения Военно Морского флота требова ла от партийных и комсомольских организаций напряжения сил. Надо отдать должное: все работали с полной отдачей, активно влияя на качество боевой и политической подготовки. Всяческую помощь и поддержку общественным орга низациям оказывали заместители командиров кораблей по политической части, офицеры политотдела дивизии. Особую нагрузку нес и я, не только выполняя собственные обязанности, но и постоянно находясь в режиме заместителя ко мандира дежурного корабля. Это было связано с тем, что ежегодно шесть восемь человек из числа штатных замполитов кораблей, а их было более двух десятков, учились заочно в Военно политической академии имени В.И. Ленина. В то же время два три корабля несли боевое дежурство, находясь непосредственно в базе.

Вот и приходилось мне держать их боевые пакеты у себя в сейфе и отдавать приказ по дивизии о собственном замещении заочников в период их убытия в академию.

Другой серьезной проблемой с заместительским звеном была большая сме няемость кадров. Это требовало от меня значительных усилий по организации их профессиональной подготовки, причем не только теоретической, но и прак тической, и здесь особое место отводилось личному примеру опытных работни ков. А каков этот пример, можно было увидеть в субботние и выходные дни, когда для личного состава проводились культурно массовые мероприятия, орга низаторами которых являлись непосредственно политработники. К сожалению, как в любом воинском коллективе, у нас находились «ловкачи», которые в эти дни себя работой особо не загружали. Были даже те, кто вместо запланирован ных ими же самими мероприятий занимался, чем придется. Имели место слу чаи, когда, например, вместе с личным составом политработники шли в парилку и там отдыхали. Чтобы напомнить таким руководителям об их обязанностях, мне даже приходилось давать дежурному команду выключать в парилке свет.

Как я и предполагал, у моего заместителя капитана третьего ранга Я го не хватало опыта, чтобы активно влиять на весь комплекс партийно поли тической и организационно массовой работы. А главное – нельзя было быть в полной мере уверенным, что он сделает все так, как ему объясняли, вы полнит то, что ему поручено или что сам обещал выполнить. Дело доходило до того, что за день до проведения партийной или комсомольской конфе ренции оказывались неготовыми доклады, с которыми должны были высту пать командир дивизии или я. И это несмотря на то, что я, даже находясь в отпуске, почти ежедневно звонил Я му, интересовался, в каком состоянии документы, и всякий раз получал ответы: мол, все хорошо, все идет по плану. На поверку картина была прямо противоположная, и в двух случаях мне приходилось готовить материалы конференции за сутки до ее начала.

Заместитель же мой только извинялся, ссылаясь то на плохое самочувствие, то на недобросовестную работу других лиц, которым он дал поручение. О применении к нему каких либо мер дисциплинарного, а тем более партий ного характера не могло быть и речи, так как это равносильно тому, чтобы высечь себя самого как его прямого начальника. Да и все его кураторы и прежде всего кадровики не дали бы мне спокойно работать дальше. Все это мешало делу и требовало от меня постоянного контроля над собой при об щении с Я ким. Такого рода отношения продолжались до моего убытия на учебу в Военную академию Генерального штаба имени К.Е. Ворошилова.

Летом 1980 года меня пригласили в политотдел флотилии для беседы с членом Военного совета – начальником политотдела контр адмиралом Сер гадеевым Вячеславом Егоровичем. Мы с ним были знакомы по плавбазе ПБ 32 в Средиземном море и совместному посещению порта Дубровник (Югославия). В то время он был начальником политотдела 4 й эскадры подводных лодок Северного флота (город Полярный) и вот, спустя полтора года, был назначен в 1 ю флотилию атомных подводных лодок. Но и здесь он оставался человеком, не скрывавшим своих взглядов, резким в высказываниях. Встретив меня как старого знакомого, после недолгого об суждения общих проблем Сергадеев сказал:

– Ну что, Станислав Николаевич, кадровики предлагают тебе новую дол жность – первого заместителя начальника политотдела 3 й флотилии атом ных ракетных подводных лодок. Как ты смотришь на это предложение?

Поглаживая свою полулысую голову, он внимательно смотрел на меня.

Я тоже смотрел на него и молчал, обдумывая только что услышанное. Пред ложение словно вдавило меня в кресло, лишив желания продолжать разго вор. А вот думать мне было над чем. На 1 й флотилии я вырос, здесь мне все понятно и знакомо. В нее вложено много сил – ведь шел второй год нашего инициаторства в социалистическом соревновании среди подразделений ВМФ. Отдаю себе отчет и в том, что еще предстоит сделать, и, в частности, для укрепления среднего звена политработников. Мысль о том, что предсто ит расстаться с родной мне 1 й флотилией и пойти туда, где все для меня ново, где совершенно не знаю людей, угнетала меня. Честно скажу: в эти минуты я меньше всего думал о том, что в случае перехода в 3 ю флотилию я «выпаду из обоймы» номенклатурных работников, потеряю самостоятель ность в работе, да и в деньгах проиграю. Вместе с тем, я хорошо понимал, что в случае моего отказа кадровые органы будут относиться ко мне по дру гому...

– Ну что же, – через несколько минут молчания сказал я. – Раз в кадрах считают целесообразным использовать мои силы и опыт там, я, конечно, сильно возражать не буду. Хотя воспринимаю это предложение как несвоев ременное и до конца не продуманное. В должности начПО дивизии я только полтора года и с учетом ее сегодняшнего состояния мог бы трудиться и здесь.

Вячеслав Егорович, прищурив свои синие глаза и по прежнему погла живая голову, продолжал внимательно смотреть на меня. Видимо, обдумы вал то, что я сказал.

– Ты во многом прав, – наконец произнес он, – да и мне было бы спокой ней, если бы ты оставался на месте. Придет новый человек, ему, естествен но, надо врастать в организм дивизии, а времени для этого просто нет. В об щем, твои мысли и свое видение я доложу члену Военного совета флота, а там как они, наши руководители, решат, так и будет.

Через две недели меня вызвали на Военный совет Северного флота, ко торый утвердил мое назначение на должность первого заместителя началь ника политотдела 3 й флотилии атомных ракетных подводных лодок.

Со смешанным чувством вернулся я на дивизию и стал ожидать приказа Главкома. Работать продолжал напряженно, и дни летели незаметно. Через три недели подошло время моего очередного отпуска, и мы всей семьей уеха ли в санаторий в Хосту. Хотя была середина октября, с погодой нам не повезло, буквально каждый день шли проливные дожди. В один из таких дней меня пригласил к себе главный врач санатория и передал мне просьбу отдела кадров Политуправления Военно Морского флота связаться с ними по телефону, что я тут же и сделал. Телефонную трубку взял начальник отдела кадров капитан первого ранга Парфирьев Николай Сергеевич, который сообщил, что мое желание остаться на дивизии учтено, на должность первого заместителя на чальника политотдела назначен другой человек, а мне предлагается в будущем году учиться в Военной академии Генерального штаба.

Конечно, я был согласен на такое предложение. Учиться в самом пре стижном военном учреждении – голубая мечта любого офицера, и я не был исключением. Сразу по возвращении в часть прошел медицинскую комис сию, и вместе с другими документами мое личное дело поехало «наверх».

Но вернусь в Хосту. Там мы встретились со спецкором газеты «На стра же Заполярья» полковником Н. А. Сороковиковым. Зная его в большей сте пени по различным репортажам из воинских частей, кораблей и соединений флота, я представлял его несколько другим, каким он был на самом деле.

Сухощавый, несколько выше среднего роста, загорелый, со спокойными и ровными движениями, Сороковиков легко передвигался по теннисному корту. Седая голова и большие очки придавали ему особую привлекатель ность. Наше знакомство перешло в достаточно дружеское русло. Меня при влекли его высокая эрудиция, острота и образность мышления. Убывая из санатория, он подарил мне на память открытку со своими стихами, которую я до сих пор храню как память о прекрасном журналисте, истинном патрио те Северного флота и своего Отечества.

Я в Хосте встретил Станислава, Его жену, двух сыновей.

Люблю семейство из подплава – Героев мирных, славных дней!

Нет, нет – не смейтесь – молвлю точно Мои негромкие слова.

Моя оценка правомочна – Не лжет седая голова… К тому же я еще не вруша, Мой посох в землю не воткнут!

Пусть Римма, Владик и Андрюша С отцом чудесно отдохнут.

Живите с богом здесь на даче, Здесь любят с Севера гостей.

Желаю счастья Вам, удачи, Приятных, добрых новостей.

Еще мы встретимся, курс сверив, Нас встретит яркая звезда.

Будь запад, юг, восток иль север, Еще не раз дадим дрозда.

К моему большому сожалению, наши судьбы больше не пересеклись, но я до сих пор храню в душе самые теплые воспоминания об этом прекрасном человеке, оставившем яркий след в буднях Северного флота.

Знаковым событием была встреча с однокурсниками, приуроченная к 15 летию окончания Высшего военно морского училища подводного пла вания имени Ленинского комсомола. К сожалению, на этой встрече мне пришлось быть одному, так как Римма вынуждена была остаться на Севере из за занятости на работе.

Встреча была теплой. Мы искренне восхищались новыми лаборатория ми и кабинетами учебного корпуса, нас радовали бытовые условия курсан тов. Вместе с тем мы со значительной долей грусти почувствовали, что мы уже не те, что время безжалостно поставило каждого на свое место, свою высоту. И как ни старались мы в своих выступлениях подчеркнуть наше прежнее родство, пройденный каждым из нас служебный путь давал о себе знать в полной мере. Особенно это было заметно при общении с теми из од нокашников, для кого служба сложилась не так, как хотелось. Грустно было слушать, как некоторые в своих неудачах обвиняли то командиров, то не посредственных начальников, то партийные организации и политотделы.

Не мог я пройти мимо такой односторонней оценки службы, о чем и сказал бывшим одноклассникам. По моему разумению, надо критически оценивать прежде всего свою деятельность, а не начальников и командиров.

На эти ответственные должности в основном выдвигаются те офицеры, которые прошли все ступени службы со всеми ее трудностями и невзгодами, а не прятались за всякого рода «болячки» и спины своих сослуживцев. Гово рить так и в таких тонах я считал своим долгом, поскольку знал, что целый ряд моих однокашников великим трудом заслужили свои должности и звания. Абсолютное большинство присутствующих поддержало меня.

Правда, как показало время, из всех выпускников нашего курса адмиралом стал один я. Но разве можно переоценить нашу совместную учебу, службу, нашу дружбу, так много давшую для моего становления как личности!

К этому времени закончился очередной учебный год в Вооруженных Силах, по итогам которого нами было вновь завоевано (а точнее, удержано) звание передового соединения Военно Морского флота. Это был большой успех всех подводников дивизии. Каково же было всеобщее удивление, ког да мы узнали, что нам и в третий раз – да еще в год ХХУ1 съезда КПСС – доверено выступить инициаторами соревнования! Сказать, что офицеры и мичманы, а это основа воинского коллектива, за предыдущие два года уста ли, значит просто обозначить проблему. Напряженный ежедневный труд, обеспечивший качественные показатели везде и во всем, многих просто измотал. А тут штаб и политотдел дивизии вновь предлагают экипажам ко раблей программу дальнейшего движения вперед. Забегая вперед, отмечу, что и в этот период нам удалось не только в полной мере использовать уже накопленный опыт работы, но и найти другие формы и методы, обеспечив шие высокий конечный результат.

Начало нового учебного года (1980 1981 гг.) совпало с проведением партийных конференций всех уровней, в том числе и на Северном флоте. От 1 й флотилии атомных подводных лодок моя кандидатура была выдвинута в состав делегации Мурманской областной партийной организации на XXVI съезд партии. Описывать свое душевное состояние не имеет смысла, думаю, меня поймет каждый, скажу только: мне с трудом верилось, что участники партийной конференции Северного флота единодушно поддержали мою кан дидатуру. Вместе с тем, я понимал, что от 1 й флотилии мог делегироваться любой командир корабля или тем более дивизии, не говоря уже о командую щем или члене Военного совета флотилии, и мое избрание – оценка труда всей дивизии.

Так я, получив мандат за номером 1858, стал делегатом очередного съез да партии, который проходил с 23 февраля по 11 марта 1981 года в большом Кремлевском дворце. Та атмосфера, которая царила вокруг делегатов съезда, начиная с периода их подготовки к убытию, при переезде в Москву, и те условия, которые были созданы в гостиничном комплексе «Россия», вы зывали у каждого из нас чувство гордости. Съезд оставил много впечатле ний, но мне хотелось бы остановиться на некоторых из них.

Накануне открытия съезда, 22 февраля, все делегаты от Вооруженных Сил СССР были приняты Маршалом Советского Союза Устиновым Дмит рием Федоровичем. На этой встрече группе офицеров, генералов и адмира лов были вручены правительственные награды, а нескольким человекам – Звезды Героев Советского Союза. В числе получивших это высокое звание был и командующий Северного флота адмирал Владимир Николаевич Чер навин. Так страна отметила успешное освоение новой военной техники.

23 февраля после открытия съезда партии и окончания первого дня его работы все делегации собрались в банкетном зале на совместный ужин. На строение у всех было приподнятое. Организаторы ужина, учитывая, что в стране идет кампания по борьбе с пьянством, разрешили нам выпить шам панского, но все это выглядело как то неубедительно. Впрочем, находиться среди делегатов, чьи имена известны всему народу, поздравлять вновь на гражденных, ощущать необычную атмосферу, которая царила в зале, со зерцать праздничный салют и Красную площадь – разве всего этого было мало, чтобы остались самые сильные впечатления!

Зайдя после банкета к себе в номер, я услышал телефонный звонок. В трубке звучал густой голос бывшего члена Военного совета 1 й флотилии, а затем Тихоокеанского флота вице адмирала С. С. Бевза.

– Слав! Ты чем сейчас занят?

– Ничем, Сергей Семенович, ответил я. – Вот только что вошел к себе в номер.

– Тогда иди к нам. Здесь камчадалы собрались обмыть орден Красной Звезды, которым награжден контр адмирал Лукьянов – член Военного со вета Камчатской флотилии. Ты его не знаешь, вот и познакомишься.

Я незамедлительно направился к ним в номер. Войдя, увидел Сергея Семеновича и рядом с ним круглолицего, невысокого и достаточно полного контр адмирала. Это и был партийный руководитель Камчатской флотилии.

За столом сидели еще двое мужчин. Один из них, с ярко выраженными чер тами лица человека северной национальности, как выяснилось в дальней шем, был депутатом Верховного Совета СССР от Камчатской области, а вто рой – председателем исполкома Камчатского областного Совета. Стол был накрыт по холостяцки, наспех: мясо, колбаса, помидоры, огурцы и в цент ре, что особенно поразило меня, большое блюдо с красной икрой. Я в первый и единственный раз в жизни видел такое обилие икры, которая, как оказа лось, является лучшей закуской. Как и все остальные, я ел ее ложкой, на слаждаясь при этом идущим от нее свежим ароматом, и думал при этом: «Уме ют же эти камчадалы делать икру для себя!».

Наш разговор проходил в непринужденной обстановке, и вскоре мы уже знали друг о друге немало. При расставании Сергей Семенович передал мне свой личный диктофон, который приобрел, будучи начальником политуп равления Тихоокеанского флота.

– Диктофон заряжен новой кассетой, так что давай записывай на нее нуж ных и интересных людей – делегатов съезда, – сказал он весело. – Это тебе пригодится не на один год в твоей агитационно пропагандистской работе.

Уже на следующий день я с успехом сделал первые записи, взяв интер вью у начальника Главного штаба ВМФ адмирала флота Егорова Георгия Михайловича и дважды Героя Социалистического Труда академика Терен тия Семеновича Мальцева. Интересным образом происходила у меня запись беседы с членом Военного совета – начальником Политуправления ВМФ ад миралом Сорокиным Алексеем Ивановичем. Он назначил мне встречу у себя в кабинет на утро следующего дня. Я с вечера приготовил диктофон с новой кассетой и, естественно, привел свою форму в надлежащий вид. Утром, ровно в 6.00, меня разбудил звонок дежурного по Политуправлению ВМФ, кото рый напомнил мне о предстоящей встрече с адмиралом. Так что, хотя до встречи оставалось еще три часа, я уже был на ногах. В назначенное время Алексей Иванович меня принял, и мы начали запись. А так как в утренние часы он принимал доклады с флотов и других частей, в нашу беседу периодически вкли нивались телефонные звонки. И, тем не менее, прослушав текст выступления с этими звонками, адмирал остался доволен и, пожелав мне успешной работы на съезде, пригласил к себе ожидавших в приемной адмиралов. Через трид цать минут я уже был в Кремлевском дворце съездов.

Что поразило меня, так это четкость в организации всех мероприятий, будь то убытие делегации на заседание, вечернее посещение театра или переезд группы делегатов куда либо по собственному плану. Все было пре дусмотрено до мелочей, с таким расчетом, чтобы обеспечить участникам съезда условия для работы.

Из выступлений делегатов запомнились манера и форма изложения ма териала академиком А. А. Александровым, зычный голос Первого секрета ря Свердловского обкома КПСС Ельцина Б. Н., который громче всех кри чал с трибуны, обращаясь к Л. И. Брежневу, «Дорогой Леонид Ильич!», а также речь Первого секретаря Коммунистической партии Грузии Э. А. Шеварднадзе, отдельные слова из которой сохранились в моей памяти до сих пор («Луч света воцарился в этом светлом здании», «Мы, коммунисты, учились у Ленина мечтать о будущем», «Будущее – главный делегат нашего съезда, честь и слава ему!») С яркой, эмоциональной речью выступил Фидель Кастро, глядя на ко торого, нельзя было не восхищаться его мужеством и талантом. Тепло были встречены выступления представителей братских коммунистических и ра бочих партий Франции (Жорж Марше), США (Гесс Холл), Анголы, Вьет нама и целого ряда других стран. Все они отмечали значимость той роли, которую играли КПСС и советский народ в историческом процессе развития человечества. Все это не могло не вызывать чувства гордости за причастность к решениям партийного съезда.

Участвуя в планерных заседаниях, я помогал в составлении текстов о работе съезда для газеты «На страже Заполярья». Такое поручение мне было дано членом Военного совета – начальником политуправления СФ вице ад миралом Николаем Витальевичем Усенко, Героем Советского Союза, и я, как только мог, старался выполнить поставленную задачу.

В перерывах между заседаниями делегаты посещали трудовые и воинс кие коллективы, где рассказывали о работе съезда. Из всех встреч и выступ лений мне особенно запомнилась встреча с сотрудниками Центрального спортивного клуба Военно Морского флота, куда я прибыл вместе с началь ником Высшего военно морского инженерного училища имени Ф. Э. Дзер жинского. Спортивный зал плавказармы финской постройки был перепол нен, людям было интересно все, что происходит на съезде. Когда мне пре доставили слово, я после небольшого выступления включил диктофон, на котором были записаны голоса делегатов. Говорили лучший комбайнер и лучшая ткачиха страны, народный артист СССР Олег Ефремов, всемирно известный детский писатель Сергей Михалков, а также представители ко мандования Военно Морского флота, и зал слушал их в полной тишине.

Как только я сел на место, выступавший передо мной начальник училища от души пожал мне руку, добавив при этом:

– Обхитрил ты меня сегодня, молодец! И когда ты только успел записать их на пленку?

Мой прием оказался достаточно эффективным, и о нем узнали не толь ко руководители нашей областной делегации, но и руководители делегаций Вооруженных Сил СССР.

Помимо работы над текстами для флотской газеты «На страже Заполя рья», записей голосов делегатов съезда, мне приходилось практически в каж дом перерыве между заседаниями фотографироваться с различными делега циями съезда. И я вынужден был относиться к этому делу серьезно, так как в числе немногих делегатов от Военно Морского флота был открыт для средств массовой информации. С одной стороны, это было утомительно, а с другой, в значительной мере помогало мне брать автографы у других делега тов – известных и выдающихся личностей нашей страны. В моей тетради делегата съезда до сих пор сохранились записи Героев Советского Союза ад миралов Г. М. Егорова, В. Н. Чернавина, маршала авиации Кутахова, космо навтов А. Леонова, В. Климука, А. Рюмина и других покорителей космоса, писателя С. Михалкова, народного артиста СССР О. Ефремова, ученых, тру жеников села и рабочих. С этими и другими документами я знакомил офи церов, мичманов, старшин и матросов кораблей и частей флота, рабочих, служащих и членов их семей, пионеров и комсомольцев, с которыми мне пришлось встречаться по возвращении со съезда. Эти встречи вселяли в меня здоровый оптимизм, поскольку я видел неподдельный интерес людей к тому, о чем я говорил. О работе съезда и своих впечатлениях я также рассказал, выступая на Мурманском радио и телевидении. Все это, безусловно, отни мало много времени, да и сил, отвлекало от выполнения непосредственных служебных обязанностей. Надо отдать должное командованию соединения и прежде всего Егору Андреевичу, которые с пониманием относились ко всем моим мероприятиям, связанным с поездками.

А повседневная жизнь дивизии, тот ритм напряженной работы в борь бе за удержание звания передового соединения флота по прежнему тре бовали максимальных усилий от всего командно политического состава кораблей. И экипажи подводных лодок продолжали успешно решать за дачи боевой службы и боевого дежурства, с высоким качеством выпол нять ракетные и торпедные стрельбы, участвовать в общефлотских состя заниях в борьбе за звание лучшего корабля по всем видам подготовки, продолжали совершенствовать и улучшать свой быт.

Так незаметно подошло время, когда меня должны были вызвать на собеседование в Военную академию Генерального штаба. Уже получили вызов и убыли в Москву другие кандидаты (командир дивизии противо лодочных подводных лодок контр адмирал Волков Виктор Яковлевич и начальник химической службы флотилии капитан первого ранга Иваниц кий Леонид Николаевич), а на меня до сих пор ничего не приходило.

О причинах я тогда еще не знал и не мог догадываться, но такое поло жение вещей не могло не вызывать тревоги. Наконец, буквально за двое суток до начала собеседования в академии я получил телеграмму из отде ла кадров политуправления флота о моем убытии в г. Москву. Уже на сле дующий день я был в Политуправлении Военно Морского флота. На мой вопрос, почему так долго не приходил вызов, мне ответили, что «верхи»

не могли долго решить, кого из начальников политорганов направлять на учебу, то есть, помимо моей, было еще несколько кандидатур. Выбор пал на меня, и через час я должен быть в академии Генерального штаба.

Войдя в коридор академии, где располагался «зеленый зал» для про ведения ее руководством совещаний, я увидел большую группу молодых генералов в окружении офицеров, ведущих оживленную беседу друг с дру гом. При этом в руках большинства из них была толстая книга, оказавша яся, как мне объяснили, программой для поступающих в академию. В эту программу входили разделы по силам и средствам не только наших видов Вооруженных Сил, но и вероятных противников, а также вопросы марк систско ленинской философии, научного коммунизма, педагогики и пси хологии. На основе этой программы и шло собеседование с кандида тами. Пролистав данную программу, я почувствовал себя достаточно скверно, так как вся она требовала большой подготовки, а мне предстоя ло через час полтора стоять в «зеленом зале» перед руководством академии, начальниками кафедр и факультетов и отвечать на вопросы, содержа щиеся в ней.

Ожидая вызова полтора часа, я внимательно слушал вышедших после собеседования офицеров, их ответы на вопросы, которые им были заданы.

И это помогло мне хоть как то ответить на вопросы по составу сил и средств механизированного корпуса вооруженных сил Великобритании, танковой дивизии Бундесвера (Германии). Гораздо легче дались мне вопросы о силах и средствах нашего Военно Морского флота и по марксистско ленинской философии. В эти нелегкие для меня минуты я ощутил поддержку со сторо ны начальника кафедры оперативного искусства ВМФ вице адмирала В. Н. Исайя, который попросил меня доложить о тактико технических дан ных и боевых возможностях новейшей атомной ракетной подводной лодки проекта 949 с ракетным комплексом «Гранит». Он, безусловно, знал о том, что головная подводная лодка данного проекта находится в составе сил по стоянной готовности нашей дивизии и о ней я могу рассказать многое. И я сделал это подробным образом. В конце концов, отведенные мне тридцать минут истекли, и я, утирая пот со лба, вышел в коридор.

– Кажется, мне удалось продуть балласт и всплыть, – сказал я, подходя к своим сослуживцам по 1 й флотилии. – Но все же это скверно, когда соответ ствующие инстанции даже не сказали нам о программах для поступающих.

Увидев, однако, как они сосредоточены в ожидании своей очереди, чтобы не мешать им, вышел на свежий воздух. Здесь я вновь увидел молодых генера лов, мирно беседующих друг с другом. Как оказалось чуть позже, это были генерал майоры Громов Борис Всеволодович, Миронов Валерий Николаевич, Чечеватов Виктор Степанович, прошедшие испытание в Афганистане, Ша пошников Евгений Иванович, Калугин Игорь Михайлович, Лебедев Виталий Михайлович, Ачалов Владислав Алексеевич. С этими и другими генералами мне предстояло в течение двух лет познавать науку управления войсками и си лами флота в ходе ведения боевых действий. Спустя 8 10 лет все они станут видными военачальниками, генерал полковниками. Б. В. Громов будет ко мандовать 42 й армией, воевавшей в Афганистане, получит звание Героя Со ветского Союза. Е. И. Шапошников – сначала маршал авиации, станет затем Министром обороны СССР, В. А. Ачалов – Главкомом ВДВ, а затем замести телем Министра обороны СССР. В. И. Миронов возглавит Прибалтийский военный округ, И. М. Калугин примет командование силами дальней авиа ции ВВС, а космонавт Владимир Коваленок, будучи генерал полковником, встанет во главе Военно воздушной инженерной академии. До настоящего времени находятся на военной службе генерал полковник С.А. Маев – зам.

министра обороны и генерал полковник В.А. Яковлев – главнокомандующий ракетными войсками стратегического назначения.

Но это будет позже…А пока через два дня после возвращения в дивизию я получил приказ начальника Генерального штаба ВС СССР о моем зачис лении в академию и стал рассчитываться с дивизией, ставшей за все эти годы мне по настоящему родной. Ведь в 1966 году я впервые пришел к ее пирсам, будучи лейтенантом, и вот теперь, в августе 1982 го, покидаю их капита ном первого ранга.

По сложившейся традиции мы с Риммой заказали товарищеский ужин, чтобы попрощаться с сослуживцами. Настроение были немного грустным, но вечер прошел в теплой обстановке. Было много добрых слов, нам подари ли немало подарков, которые мы храним до сих пор.

Перед самым убытием из гарнизона, как говорится, на посошок перед дальней дорогой на квартире первого заместителя начальника политотдела флотилии капитана первого ранга Масленникова Николая Сергеевича вме сте с нами собрались командующий и член Военного совета флотилии. Вот тогда то я и узнал историю, связанную с моим вызовом в академию. На вопрос Масленникова к члену Военного совета контр адмиралу Н. С. Сер гадееву, почему уезжаю на учебу я, а не он, последний резко и, как всегда, с эмоциональным напором произнес:

– Хочешь знать правду, как было? Так слушай.

Для поступления в академию с флотов поступило пять кандидатур: ка питана первого ранга Кучерова Леонида Петровича – заместителя начальни ка политуправления Северного флота, капитана первого ранга Олейникова Анатолия Николаевича – старшего инспектора Главпура, капитана второго ранга Воронина Анатолия Анатольевича – начПО 18 й дивизии Северного флота, и две наших. Однако ни в Политуправлении, ни в Главном штабе ВМФ не могли решить, кого рекомендовать на учебу. Тогда наши документы были переданы в Главпур, лично его начальнику генералу армии Епишеву Алек сею Алексеевичу. Как рассказали близкие к нему офицеры, он просмотрел личные дела, затем, положив мое дело сверху и постучав по нему пальцем, сказал: «Его вызвать на собеседование».

– Вот и вся идеология, – закончил Н. С. Сергадеев, наливая очередную рюмку.

Конечно, я был благодарен судьбе прежде всего за то, что за моей спи ной стояла дивизия, самоотверженный труд всего личного состава, проде ланный в течение последних трех лет, чтобы носить звание передового со единения Военно Морского флота. У меня не было тех «толкачей», силу и влияние которых признают соответствующие кадровые инстанции. Зато за мной стоял Военный совет флотилии, который знал мои дела и доверял мне.

В полной уверенности, что оправдаю это доверие, мы с Риммой покидали Мурманск 150 (поселок Заозерный), где мы мужали на полярных ветрах и где у нас родились два сына.

ГЛАВА 8.

Годы учебы в Военной академии Генерального штаба имени К. Е. Ворошилова (1982 1984 гг.) Прибыв в академию и получив все необходимые для занятий докумен ты, а также служебную двухкомнатную квартиру на проспекте Вернадского, я практически был готов к началу учебного года.

31 августа на общем собрании слушателей до нас довели приказ начальника академии по составу учебных групп. Группы комплектовались из офицеров раз личных родов войск, каждая состояла из 12 13 человек. По окончании собрания мы направились в закрепленный за нашей группой класс, и нам представили ответственного за группу генерала (няньку), который, в свою очередь, познако мил нас с каждым из согруппников, а затем в течение двух часов рассказывал о правилах поведения в академии и порядке организации учебного процесса. Как только он убыл и мы остались в классе одни, по сложившейся традиции каждый из нас стал докладывать о себе, при этом он должен был сказать, кто его «кури рует по службе». Понятно, что в стенах такого заведения подобная информация распространится достаточно быстро. Мне предстояло докладывать о себе в числе первых (по алфавиту). Я понимал: моим словам о том, что у меня «никого» нет, вряд ли кто поверит, и, поскольку поступил в академию по разнарядке Главного политического управления СА и ВМФ, сказал, что его начальник генерал армии Алексей Алексеевич Епишев является мне родственником. Такое мое «открове ние» вызвало одобрительные возгласы:

– Молодец, Станислав! А то начал бы нам сейчас говорить, что у тебя никого нет, что ты «один одинешенек» и при этом сумел стать делегатом XXVI съезда партии.

Предполагал ли я тогда, что сказанное мной спустя четыре года возвра тится ко мне и прозвучит из уст командира «второй» бригады подводных лодок (69 я) контр адмирала Поведенка Михаила Васильевича, который на мои требования произнес:

– Вам, Станислав Николаевич, хорошо рассуждать и требовать, когда Вашим родственником является генерал Епишев.

«Вот как бывает, – подумал я, – четыре года назад я сказал об этом в своей группе, молва покатилась и докатилась до меня...».

С первых дней занятий мы почувствовали те высокие требования, кото рые предъявлялись к слушателям академии. Система обучения была построе на так, чтобы научить нас самостоятельности и умению анализировать. В пол ной мере мы это почувствовали при первых же занятиях на армейской оборо нительной операции, в ходе которой каждый слушатель группы выступал в различных должностях – то начальника разведки армии, то начальника тыла, то начальника оперативного управления и т.д. вплоть до командующего арми ей. Одним словом, пока идет армейская операция, ты на каждом следующем занятии выступаешь в новой для себя должности и, естественно, сам готовишь необходимые для доклада документы и свою рабочую карту. Такая схема обуче ния практиковалась при любой проводимой операции, будь она армейской или фронтовой, оборонительной или наступательной, противовоздушной или морской. Особенно поучительными были занятия непосредственно в войсках, на полигонах Московского военного округа.

Подобного рода занятия проводились в войсковых частях всех видов и родов войск ВС СССР. Дошла очередь и до Военно Морского флота. Слуша телям первого курса основного факультета предстояло изучить его силы и средства на базе 1 й флотилии атомных подводных лодок, и мы вместе с ко мандованием академии прибыли в Мурманск (Североморск).

Подводные лодки различных классов и предназначений были пришвар тованы к пирсам моей уже бывшей, но до сих пор родной дивизии. Нача лось знакомство с кораблями. И здесь нельзя не сказать об одной особенно сти: при посещении подводных лодок после осмотра подводной лодки гос ти заходят в каюту командира, который угощает их традиционным «шилом»

(спиртом) и таранькой (воблой). Так что уже после третьего корабля слуша тели с трудом переходили с борта одной подводной лодки на борт другой.

Видя эту ситуацию, начальник факультета генерал лейтенант Т. А. Ганеев то ли шутя, то ли серьезно, но кричал:

– Матросы! (это относилось к нам, слушателям морской кафедры – ка федры оперативного искусства ВМФ). Вы мне утопите генералов! – И мы, безусловно, делали все возможное в этой ситуации, чтобы занятия заверши лись без каких либо происшествий.

Очень интересно, в условиях, максимально приближенных к боевым, проходило командно штабное учение слушателей факультета на базе Бело русского военного округа. В течение десяти дней мы жили в палатках в раз личных лесных массивах и познавали не только работу органов управления, но и условия фронтового быта. И это не могло не произвести на нас, моря ков, значительного впечатления.

Традиционно по завершении занятий слушатели совместно с командо ванием факультетов и академии присутствовали на концерте, который давал ансамбль того вида или рода Вооруженных Сил, на базе которого проходили данные занятия. Было принято, что по окончании концерта кто то из со става руководства или слушателей академии выходил на сцену и от имени всех присутствующих благодарил выступающих за их труд и высокое испол нительское мастерство. Так вот, данную миссию командование факультета негласно закрепило за мной, и в течение двух лет я выполнял ее, в том числе и тогда, когда на концерте присутствовал начальник Генерального штаба ВС СССР Маршал Советского Союза Н.В. Огарков.

Как и в любом высшем учебном заведении страны, мы, слушатели ака демии, сдавали зачеты, контрольные и лабораторные работы, экзамены, про ходили различного рода собеседования. При этом за каждым слушателем группы были закреплены соответствующие кафедры, то есть все те вопро сы, которые возникали по «твоему» предмету, ты должен был помочь ре шить. Естественно, за мной были закреплены кафедры оперативного ис кусства ВМФ и марксизма ленинизма. Если на морской кафедре всем было все более или менее понятно, то вопросы философии, научного коммуниз ма, педагогики и психологии для многих слушателей оказались проблемны ми. Вот и пришлось мне нести этот крест все два года учебы. И всякий раз, когда меня спрашивали, ставят ли слушателям в академии неудовлетвори тельные оценки, я отвечал:

– Раньше, говорят старожилы, ставили только три оценки: отлично, хо рошо и «как Вам не стыдно», а нам без всяких эмоций ставят и двойки.

В подтверждение этих слов я приводил слова начальника кафедры ра кетных войск и артиллерии генерал полковника С. В. Сидорова, который на каждой своей лекций говорил:

– А вы записывайте, записывайте все то, о чем я говорю. Скоро экзаме ны, а у нас на кафедре при их сдаче и генералы плачут.

Что «генералы плачут», мы не видели, а вот что сдавать экзамены было непросто, это факт.

Теперь несколько слов о том, в каком ритме проходило время нашей учебы. Каждое утро в 8.00 мы уезжали на служебных автобусах в академию.

Занятия шли до 15.00, а по их окончании до 18.30 мы занимались самостоя тельной подготовкой. Домой возвращались также служебными автобусами, правда, те, кто хотел, ехал в метро до станции «Проспект Вернадского», ря дом с которой находился наш семейный дом (общежитие академии). Как правило, несколько раз в месяц мы посещали различные театры, музеи, вы ставки, что, безусловно, помогло нам значительно вырасти в духовном и культурно эстетическом плане. В это время я практически ежедневно со вершал утренние или вечерние пробежки в близлежащем парке, поскольку понимал, что с возвращением на флот такой возможности у меня не будет, а физически надо быть готовым к большим нагрузкам.


На втором курсе в начале четвертого семестра нам предложили выбрать тему дипломной работы. Темы были определены Генеральным штабом, и выбирать свою надо было с учетом предыдущей службы. Как офицер, обу чающийся от Главпура, я мог выбрать тему по кафедре «Истории войн и во енного искусства», однако, чтобы лучше осмыслить работу командования, штабов, служб и спецчастей флота, а также приобрести практический опыт, я обратился на кафедру оперативного искусства ВМФ. Там мне предложили несколько тем, и я остановился на одной из них, которая была сформулиро вана так: «Нарушение морских коммуникаций на Атлантическом театре во енных действий». Тема была близка мне как подводнику, а также потому, что эту задачу в значительной степени решали подводные лодки нашей дивизии в период боевой службы.

После утверждения темы я приступил к подбору материалов для напи сания первого документа дипломной работы – пояснительной записки. Ка ково же было мое удивление, когда через недели три меня вызвали к себе два адмирала и предложили выбрать новую тему, а эту отдать контр адмиралу С ву, также слушателю академии. Свою просьбу они мотивировали тем, что он часто болеет, из за чего может возникнуть ситуация, когда написанием диплома придется заниматься им самим. Действительно, С в за предыду щие полтора года дважды лежал в госпитале имени Бурденко, и вероятность того, что может попасть туда вновь, была достаточно высока. Я это хорошо понимал, но вместе с тем жаль было отдавать тему, работой над которой я увлекся. Однако дальнейшие слова моих нечаянных собеседников развеяли все сомнения.

– Тебе, Станислав Николаевич, – сказали они, – все равно, какая будет тема, ты ее разработаешь, а нам за него, может быть, придется делать весь диплом, как ранее уже делали за контр адмирала Х ва. Тогда, сам знаешь, обстоятельства были более чем объективные. Нынешняя ситуация совсем другая, и нам не хотелось бы писать еще один диплом. С другой стороны, материалы подобного рода уже есть, и в случае болезни С ва мы спокойно сделаем работу.

И я выбрал новую тему, связанную с действиями Кольской флотилии разнородных сил, созданной полтора года назад как оперативно тактичес кое объединение Северного флота. При этом я исходил также из того, что вполне реально по окончании академии меня могут назначить начальником политотдела 4 й эскадры подводных лодок, штаб которой, как и штаб Коль ской флотилии, находится в городе Полярном. Тема называлась «Последу ющие действия Кольской флотилии разнородных сил в период Д3 Д5», и мне необходимо было разработать все документы штаба флотилии на время, когда нанесены взаимные удары, с обеих сторон есть потери, когда смещаются все органы управления и идет перегруппировка сил. Сложность состояла в том, что даже аналога данной темы на кафедре оперативного искусства ВМФ никто не разрабатывал и мне первому предстояло написать пояснительную записку, выработать замысел, принять решение и подготовить все другие необходимые для защиты документы. Приступив к разработке темы, я по нял, что залез в такую «тьму», в которой даже опытному строевому офицеру моряку не просто разобраться. Но делать было нечего, оставалось только одно – засучить рукава и, стиснув зубы, работать. И я работал с восьми утра до деся ти вечера каждый день в течение двух с половиной месяцев.

Защита прошла успешно. За разработку оперативной задачи я получил «отлично». На приеме выпускников академиков Главнокомандующий ВМФ адмирал Флота Советского Союза Горшков С.Г. тепло поздравил нас с окон чанием академии, а в Политуправлении ВМФ, куда я прибыл после приема, заместитель начальника Политуправления ВМФ контр адмирал Гречко в присутствии адмиралов инспекторов сказал:

– Молодец, Станислав Николаевич! Сегодня утром я присутствовал на докладе у Главкома, где вице адмирал Клитный (начальник штаба Чер номорского флота В. В. Клитный был председателем государственной ко миссии – С. Б.) – хвалил тебя за диплом.

Безусловно, мне было приятно это слышать, тем более что вскоре пред стояло назначение на должность. А в связи с этим вновь начались подковер ные игры. Уже почти все слушатели нашей группы прошли собеседование в своих структурах и жили ожиданием вызова в Военный отдел ЦК партии, а у моих руководителей не было времени встретиться с единственным своим выпускником академии Генерального штаба. Только через две недели после защиты диплома мне позвонил первый заместитель начальника Политуп равления ВМФ контр адмирал Варгин Сергей Павлович и спросил, как я посмотрю на то, что член Военного совета – начальник Политуправления ВМФ адмирал Павел Николаевич Медведев побеседует со мной… на клад бище. Предвидя мой вопрос, тут же пояснил:

– Понимаешь, завтра годовщина смерти вице адмирала Сергея Семе новича Бевза, и ему будет открываться памятник. Павлу Николаевичу надо там присутствовать, вот он заодно и побеседует там с тобой.

И после паузы добавил:

– Ты же семью Сергея Семеновича хорошо знал, и тебя, видимо, Софья Семеновна пригласила на поминки.

Да, я действительно имею приглашение от Софьи Семеновны, но что Павел Николаевич будет беседовать со мной на предмет моего предстоящего назначения на кладбище, мне даже в голову прийти не могло, – как можно спокойнее ответил я.

– Ну, вот и договорились, – сказал Сергей Павлович, – я заеду за тобой в академию, и мы вместе поедем на кладбище.

В назначенное время мы приехали на Кунцевское кладбище, где похо ронен Сергей Семенович Бевз. Выйдя из машины, я увидел адмирала Мед ведева, бродившего среди могил в сопровождении подчиненных. Они что то активно обсуждали, показывая при этом в сторону какого то памятника (как выяснил я чуть позже, это была могила знаменитого хоккеиста Валерия Харламова, многократного чемпиона мира и Олимпийских игр). Заметив нас, Павел Николаевич, не спеша, направился навстречу. Поравнявшись с ним, я на одном дыхании произнес:

– Товарищ член Военного совета! Капитан первого ранга Беляев. Пред ставляюсь по случаю моего окончания Военной академии Генерального штаба имени Ворошилова.

– Ну что же, товарищ Беляев, сказал Медведев высоким, поющим го лосом, – поздравляю Вас и хочу сказать, мы внимательно рассматривали воп рос Вашего назначения. Учитывая то, что ранее Вы служили на дизельных подводных лодках и они Вам знакомы, мы доверяем Вам одно из самых тяжелых объединений – 4 ю эскадру подводных лодок Северного флота. Так что поезжайте туда, и мы будем в дальнейшем судить о Вас по Вашим делам. – И, повернувшись, он пошел к очередному ряду могил.

Всякий раз, когда вспоминаю об этой встрече, думаю: как же надо не уважать и себя, и людей, чтобы провести собеседование с единственным представителем политработников флота, окончившим высший военный вуз страны, не в служебных апартаментах и в присутствии других ответственных лиц Политуправления, а на кладбище, среди могил!

Последующие беседы – в Главпуре с первым заместителем его началь ника адмиралом Алексеем Ивановичем Сорокиным, а также в Военном от деле ЦК партии – прошли в доброжелательном тоне и оставили у меня при ятное впечатление. При этом я даже спросил у инструктора Военного отде ла ЦК КПСС капитан первого ранга В. И. Захарцева о причинах перевода вице адмирала Р. А. Голосова с должности начальника штаба Тихоокеанско го флота на должность начальника кафедры оперативного искусства ВМФ.

Внимательно выслушав, меня Виктор Иванович сказал:

– Станислав! Мы с тобой вместе учились в Военно политической акаде мии, только выпуском я на три года старше. Я, как и ты, был начальником политотдела и могу тебе сказать, что мы ничего не могли здесь сделать. Ад мирал Сидоров, командующий Тихоокеанским флотом, все беды, которые имели место на флоте, объяснял неудовлетворительной деятельностью шта ба и лично его начальника. Мы пытались подсказать Главкому причину, но он не стал вникать глубоко в их личные взаимоотношения, а перевел Рудольфа Александровича в Москву.

– Хорошо, это мне более или менее понятно. А как Вы смотрите на воз можность скорейшего его возвращения на действующий флот? – вновь спро сил я.

– Нормально смотрим. Немножко отойдет, и, исходя из складывающей ся обстановки, будем решать вопрос о назначении его командующим фло том.

Этот разговор я вспомнил через полгода, когда встретился с Рудольфом Александровичем в штабе Северного флота, куда он прибыл как посредник командующего флотом при проведении операции в ходе командно штабной игры с руководящим командно политическим составом. На мой вопрос, вернулся бы он на боевой флот в роли командующего, он, не скрывая эмо ций, ответил:

– Ни за что! Только если в кандалах! Зачем мне все это надо? У меня сейчас в подчинении восемь адмиралов и три полковника, служебная маши на, нормальный рабочий день, интересная научная работа. И вернуться ко всему тому, чего я вдоволь нахлебался? Нет уж, увольте!

Диплом об окончании академии нам вручал начальник Генерального штаба ВС СССР Маршал Советского Союза Огарков Николай Васильевич.

В клубе академии каждый из нас выходил из строя и шел к маршалу для док лада об окончании академии. Выслушав доклад, начальник Генерального штаба поздравлял каждого и вручал диплом и позолоченный ромбик со звез дой, свидетельствующий об окончании высшего военного заведения стра ны. Вместе с нами дипломы и знаки получали слушатели второго, или, как мы его называли, «демократического» факультета, на котором учились офи церы из стран социалистического содружества. Когда дело дошло до вруче ния дипломов представителям народной армии ГДР, начальник Генерального штаба сделал офицеру, получавшему диплом, замечание, сказав при этом:


– А Вы что, товарищ полковник, не умеете говорить по русски?

– Никак нет, умею, четко ответил офицер.

– Тогда отвечайте, пожалуйста, мне по русски.

– Есть, – ответил последний и произнес: «Служу своему народу!»

Все бы ничего, но очередной офицер тоже ответил по немецки. Среди нас, слушателей основного факультета, пронесся неодобрительный гул, и, видимо, понимая возможные неприятные для них последствия такого пове дения, остальные офицеры ГДР отвечали начальнику Генерального штаба уже по русски. Это в очередной раз подтвердило истину, что всякий неприятель признает только силу, а не слова и пламенные речи.

На следующий день после получения дипломов, согласно которым мы были «офицерами с высшим оперативно стратегическим образовани ем», нам предстоял прием в Кремле, у Министра обороны СССР. Подойдя к главному входу в Георгиевского зала, я увидел адмирала В. Н. Паникоров ского со всеми его заместителями. Приблизившись к ним, я повернулся к Валентину Николаевичу и произнес:

– Товарищ адмирал! Капитан первого ранга Беляев. Представляюсь по слу чаю моего окончания Военной академии Генерального штаба.

Пожимая мою руку, начальник Военно Морской академии обратился к своим заместителям:

– А вы знаете, что Станислав служил у меня матросом, когда я командовал «Б 91»?

– Никак нет, не знаем, – дружно отвечали ему адмиралы.

– Ну, так теперь знайте, – сказал он и выпустил мою руку… В Георгиевском зале Кремля, где были накрыты банкетные столы для выпускников академии, стол нашей учебной группы находился почти рядом со столом командования Вооруженных Сил и ответственных работников ЦК КПСС. Мы хорошо их видели, но не каждого знали в лицо. С приветствен но напутственной речью выступил Министр обороны ВС СССР Маршал Советского Союза Устинов Дмитрий Федорович. Закончив, он провозгла сил тост за Ленинский Центральный Комитет партии и начал обходить сто лы, за которыми сидели выпускники различных военных академий. И в то время, когда маршал подходил к нам, наш, теперь уже бывший старшина класса генерал майор ВДВ Лебедев Виталий Михайлович сделал шаг вперед и произнес:

– Товарищ Министр обороны! От имени слушателей академии Генераль ного штаба примите наши пожелания крепкого Вам здоровья!

Сказав это, он снова встал к своему стулу.

– Спасибо, спасибо вам, – на ходу ответил Дмитрий Федорович и по шел дальше.

Я смотрел на этого невысокого пожилого человека с редкими седыми волосами на голове и мелкими рыжими пятнами на лице и думал: насколько же он отличается от себя самого на портрете, который мы постоянно ви дим на стендах! Впрочем, не это главное. Вопрос в другом. Как этот чело век сумел в самое тяжелое для страны время войти в правительство Сталина и нести одну из самых тяжелых нош – обеспечивать вооружением нашу Ар мию, отвечать за обороноспособность страны – ведь ему тогда было всего лет! и потом, все послевоенные годы, нести этот крест? Вот он, поистине великий человек великого народа.

Последними из тех слушателей, с которыми я попрощался, выходя из Кремля, были летчик космонавт Коваленок Владимир Васильевич и гене рал майор Чечеватов Виктор Степанович. При этом полковник Коваленок, Герой Советского Союза, первый из советских космонавтов, совершивший полет трижды, вручая мне свою визитку, сказал:

– Даю тебе, Станислав, для того чтобы, бывая в Москве, ты мог позво нить мне в любое время.

Спустя несколько лет он будет назначен начальником Военно воздуш ной инженерной академии имени Жуковского. Ему присвоят звание гене рал полковника авиации. Несколько раз за истекшие годы мы встречались в Москве, у него в академии, и всякий раз я поражался его простоте и скром ности. Корни этих замечательных человеческих качеств уходят в родитель ский дом Владимира Васильевича, в его полуголодную юность, когда он по могал матери поднимать на ноги пятерых младших братьев и сестер и спол на познал, что такое труд и человеческое участие. Всякий раз, когда, пере бирая визитки, вижу почерк Коваленка, испытываю чувство глубокого удов летворения от того, что имел счастье два года быть рядом с ним.

Стоявший рядом с Владимиром Васильевичем молодой генерал майор Чечеватов Виктор Степанович, которому на момент выпуска было всего 36 лет, пожимая мне руку, произнес:

– Ну, матрос, смотрели мы, генералы, на тебя два года и пришли к выво ду, что ты боец. Успехов тебе в твоих морских делах!

Чуть выше среднего роста, худощавый, рыжеволосый, с короткой стриж кой, Чечеватов производил особое впечатление. От слушателей группы, в которой он учился, мы знали, что по линии жены у него высокие связи, но за время учебы он показал себя с самой лучшей стороны. Приняв в послед ствии армию в войсках Западного направления и поработав в тесном контакте с Главкомом – маршалом Н. В. Огарковым, Виктор Степанович был переведен в ставку Главкома войск Дальневосточного направления, ко торыми затем в течение шести лет руководил. Находясь в этой должности, он баллотировался на пост Президента России. В настоящее время является начальником Военной академии Генерального штаба и имеет воинское зва ние «генера полковник» (2005 год).

ГЛАВА 9.

Годы службы на 4 й эскадре подводных лодок Северного флота (1984 1987) Уже на следующий день после окончания академии я вместе с Андреем, старшим сыном, выехал в Ленинград. Мы ехали с ним туда, куда двадцать пять лет тому назад я прибыл один, – в Высшее военно морское училище подводного плавания имени Ленинского комсомола. Только теперь взять этот рубеж предстояло сыну, и в этом судьбоносном для него вопросе я должен был ему помочь. И по возможности делал все, что мог, поселившись рядом с лагерем, где находились кандидаты. Одновременно, конечно, отдыхал, ку пался в водах Балтийского моря, как бы сбрасывая нагрузку, которую испы тывал в текущем году в академии. Впереди было много дел: возвратившись в Москву, предстояло сдать квартиру, упаковать вещи в контейнер и отпра вить его в Мурманск, а также по возможности отдохнуть с семьей и подгото виться к предстоящей работе на эскадре подводных лодок, куда я был назна чен.

Как только стали известны результаты экзаменов и успешно сдавший их Андрей был зачислен в училище, я немедленно выехал в Москву. За несколько дней собрав и отправив контейнер, а также сдав служебную квартиру, мы се мьей убыли в Солнечногорский военный санаторий. Пробыв там три неде ли, поездом «Москва Мурманск» выехали на Север, туда, откуда два года назад уезжали. Мы ехали по тундре, и с каждым следующим часом все яв ственнее становились воспоминания о некогда прожитых здесь годах. Мы с Риммой понимали, что через сутки на нас обрушится лавина самых разных проблем – жилье, работа, предстоящая учеба нашего сына Владика. Нам пред стояло знакомство с новым гарнизоном, его традициями, людьми, служив шими и работающими в нем, их представлениями о жизни и многое многое другое. Мы настраивались на то, чтобы достойно перенести очередные не взгоды и неудобства и ответственно подойти к предстоящей работе… На перроне Мурманского железнодорожного вокзала нас встретил ка питан первого ранга Ильин Владислав Алексеевич – заместитель начальни ка политотдела эскадры подводных лодок. С ним мы были знакомы еще по учебе в Военно политической академии. Он был на курс старше и пользо вался авторитетом не только у руководства факультета, но и у нас, слушате лей. По дороге в гарнизон мы разговаривали о нашей предыдущей службе и о том, что ждет в ближайшее время. На мой вопрос, как решен наш жилищ ный вопрос, Владислав Алексеевич ответил, что свободных квартир в насто ящее время нет и нам планируют дать квартиру в доме, который в ближай шие три четыре месяца будет сдан. Пока же пожить предложил в его кварти ре, а он временно переселится к приятелю, который будет находиться в море еще полгода. Безусловно, это не самый худший вариант, думал я, но вот воп рос: куда разгружать контейнер, который вскоре прибудет в Мурманск?

На следующий день я прибыл на эскадру. Была суббота, и личный состав жил по ее расписанию. Я шел по тем местам, где двадцать пять лет тому назад впервые прикоснулся к подплаву, где молодым матросом познавал азы мор ского братства, военного мастерства. Многое здесь осталось таким же, как было в прошлые времена. Лишь появились одна новая казарма для экипа жей подводных лодок да мемориальный комплекс подводникам – участни кам Великой Отечественной войны. Последний стоял на возвышенном мес те, на перекрестке фронтально сходящихся деревянных пирсов. На боль шом, овально выпуклом полотне этого комплекса были написаны слова:

«Нам чужды зависть, чувство славы, Бессмертье, мрамора гранит, Но тем, кто воевал в подплаве, Завидуй, сердце говорит».

Пройдя мимо мемориального комплекса и поднявшись по дороге, иду щей по сопке, чуть выше, я увидел группу офицеров и адмиралов, оживлен но беседующих друг с другом. Заметив меня, они слегка повернулись в мою сторону, и я увидел среди них высокую, грузную фигуру адмирала, у него были нашивки, показывающие его воинское звание – «контр адмирал». Я понял, что это и есть командир эскадры Шалыгин Геннадий Иванович и ему, види мо, дежурный по КПП, через который я проходил на территорию эскадры, доложил о моем прибытии. И действительно, Геннадий Иванович, припод няв слегка правую руку, густым, хрипловатым голосом произнес:

– А вот и новый начальник политотдела эскадры прибыл. Прошу знако миться, – и вышел вперед.

Я представился ему и узнал, что командир эскадры проводил совеща ние на месте с командованием бригад и руководством тыла по вопросам под готовки объектов к зиме. И только присмотревшись внимательнее, я увидел в стороне открытые теплотрассы, вырытые траншеи и кучки мусора с отхо дами строительных материалов.

– А у нас сегодня, а точнее – через полчаса, в клубе состоится хозяй ственный актив эскадры, может, пойдемте на него, а заодно я представлю Вас личному составу, – вновь прогудел Геннадий Иванович.

– А что, в общем можно и сходить, – ответил я, хотя понимал, что в дан ной ситуации этого делать не следовало. Во первых, потому что я вообще не владел обстановкой и сидеть в роли «свадебного генерала» на таких мероп риятиях руководителю не к лицу, а во вторых, представлять меня личному составу эскадры должно было руководство Северного флота, к которому мне необходимо было прибыть в понедельник. Однако приводить эти аргумен ты как причину отказа было не лучшим выходом из ситуации, и через пол часа мы уже присутствовали на партийно хозяйственном активе эскадры.

Как всегда, разговор шел не только о хозяйственно бытовых пробле мах, но и о состоянии боевой подготовки. В словах старшин, мичманов и офицеров чувствовалась неподдельная искренность в оценке состояния дел, а вот конкретных предложений было маловато. И, тем не менее, я получил информацию, которая помогла в изучении состояния дел на кораблях, бри гадах подводных лодок и эскадре в целом.

На следующий день я убыл в штаб и политуправление для представле ния руководству флота и получения инструктивных указаний. Коман дующий Северным флотом адмирал Михайловский Аркадий Петрович встре тил меня достаточно приветливо, как старого знакомого по службе на 1 й флотилии атомных подводных лодок. Выслушав мой доклад о прибытии, он сказал:

– Вот видишь, ты уже и академию Генерального штаба закончил, так что с новыми силами берись за дело. Эскадра тяжелая, работы там много.

Сказав это, он задумался, глядя своими серо голубыми глазами в окно, откуда просматривался весь Североморский рейд, и, проведя рукой по се деющим волосам, произнес:

– Иди, тебе рассказывать много не надо. На месте лучше сам разберешь ся, а если слишком тяжело будет, то поможем, чем можем.

С этим его напутствием я вошел в кабинет члена Военного совета – на чальника политуправления флота вице адмирала Усенко Николая Виталье вича. Внешне он выглядел так же, как и два года назад, когда отправлял меня на учебу в академию. Однако голос его стал несколько резче и в глазах уже не было того задора, который ранее сразу же обращал на себя внимание. Как и положено по строевому Уставу ВС СССР, я начал ему докладывать о своем прибытии на флот на эскадру подводных лодок, но он, махнув рукой, про изнес:

– Знаю, знаю, что ты прибыл и тебя твой командир уже представил лич ному составу, чего он не должен был делать. Я или командующий должны были тебя сегодня или завтра представлять на эскадре, а вы, как пацаны, нарушили Устав. Вы оба назначены Министром обороны, оба занимаете но менклатурные должности ЦК партии, а получилось, что ты уровнем прав и меры ответственности ниже него.

И, чуть помолчав, добавил:

– Смотри, Станислав Николаевич, не стань у него карманным началь ником политотдела. Эскадра, ты сам об этом знаешь, трудная, дел невпрово рот. Пока будешь врастать, всевозможные проблемы надо будет решать, и чтобы меньше допускать ошибок, звони по мере необходимости, – и он протянул мне руку на прощание.

Дальнейшие беседы с начальником штаба флота вице адмиралом Героем Советского Союза В. А. Коробовым, главными специалистами фло та, начальниками управлений и служб прошли по деловому, с учетом состо яния практических дел эскадры. Это позволило мне глубже узнать проблемы эскадры и оценить ее «вес» среди оперативно тактических соединений фло та. Одним из основных условий успешного решения вопросов, поставлен ных командованием флота перед эскадрой, было тесное взаимодействие ко мандного состава. К моему глубокому сожалению, я не только не увидел такового, а наоборот, столкнулся с противоположной ситуацией.

Впервые это обнаружилось на недельном докладе, проводимом коман диром эскадры, где подводились итоги работы командно политического со става бригад и частей соединения за истекшую неделю и ставились задачи на следующую. Подобного рода мероприятия проводились практически во всех частях и соединениях флота, в том числе и на 11 й дивизии атомных под водных лодок, где я ранее служил, и порядок мне был хорошо известен. Ка ково же было мое удивление, когда, войдя в конференц зал штаба эскадры, я увидел среди присутствующих … начальника штаб эскадры контр адмира ла Виталия Петровича Ларионова, который должен был находиться вместе с нами за столом и активно участвовать в приеме докладов не только от флаг манских специалистов, но и от командиров бригад и отдельных частей. Бо лее того, меня поразил тон командира эскадры, который, когда надо и не надо, отчитывал Ларионова – своего первого заместителя – за упущения в работе штаба. Подобного рода практики подведения итогов я не встречал.

Чтобы мои первые оценки не оказались ошибочными, я еще дважды при сутствовал на таких недельных подведениях итогов. Лишь после того как в очередной раз закончилось это мероприятие, я зашел в кабинет командира эскадры и не без волнения, конечно, сказал:

– Геннадий Иванович! А почему на разборе начальник штаба, Ваш пер вый заместитель, сидит в зале и не участвует активно в приеме докладов и постановке задач? Более того, мне представляется, что Вы подвергаете его незаслуженно жесткой критике, тем более в присутствии подчиненных.

Командир эскадры сжал губы, глубоко вдохнул и бросил на меня колю чий взгляд. Его лицо стало быстро покрываться краской, что придавало мощ ной фигуре адмирала особый колорит. Наконец, после продолжительного молчания прозвучал его резкий, высокий голос:

– А ты еще учить меня будешь?! Не зря мне говорили, что на тебя упра ву трудно найти. Но я не из тех, кто меняет свои взгляды, и ты будешь делать то, что я скажу, как до тебя делал Васька (контр адмирал Ткачев Василий Павлович – С. Б.).

Он почти выкрикивал эти слова.

– Я не знаю, что делал Василий Павлович, – как можно спокойнее от ветил я, – но мое пожелание прошу учесть в дальнейшей работе, в против ном случае на такой «накачке» я больше присутствовать не буду.

Я встал и под прицелом его прищуренных глаз вышел из кабинета. К его чести и к моему удовлетворению, на последующих недельных докладах начальник штаба контр адмирал В. П. Ларионов сидел за столом вместе с нами и принимал самое активное участие во всем процессе. Он понимал, что с изменением формы заседания несколько изменилось и содержание докладов подчиненных, о чем открыто сказал мне через два месяца, когда вступал в должность командира эскадры подводных лодок. А Геннадию Ива новичу была предложена должность «направленца» в ставке Главкома Юж ного направления войск.

Уже в первые дни своего пребывания на эскадре я понял причину беспо койства, которое высказали командующий и член Военного совета Север ного флота при моем им представлении. Речь шла о той уродливой кадровой политике, которая проводилась на эскадре в отношении офицерского соста ва. Ввиду того, что численность офицеров значительно превышала штатный состав, командование бригад и эскадры вынуждено было через каждые три месяца издавать приказы о выводе из штата одних и назначении на их долж ности других. Делалось это для того, чтобы обеспечить офицеров денежным довольствием, а в результате многие относились к своим служебным обязан ностям безответственно: зачем глубоко вникать, обучать подчиненных, ког да через три месяца вновь выведут за штат и неизвестно, чем будешь зани маться? Данная кадровая политика и подобного рода психология офицеров привели к снижению уровня боевой подготовки. На кораблях постоянно отсутствовали вновь назначенные офицеры, на их поиски убывали другие, оставив личный состав без контроля. Дело доходило до того, что командова ние бригад не могло сказать, сколько конкретно отсутствует офицеров, так как отдельные из них целыми месяцами не появлялись на бригаде подвод ных лодок.

Проблема значительно обострилась с выходом постановлений ЦК партии по вопросам борьбы с приписками и укрывательством, повышения личной ответственности руководящего командно политического состава за обеспе чение высокой воинской дисциплины. «Три урока», которые высветил ЦК и которыми надлежало руководствоваться каждому начальнику в служебной деятельности, заставляли нас быть предельно ответственными при выпол нении своих обязанностей. Уроки эти касались всего уклада нашей службы, но главными из них были «урок правды» и «урок личной дисциплинирован ности». Вот почему проблема массового отсутствия на службе офицеров и непринятия мер по их поиску со всей остротой встала перед командованием и политическим отделом эскадры в целом.

Первоочередной задачей командования всех четырех бригад подводных лодок в связи с этим было выявление каждого отсутствующего и направле ние его на беседу ко мне в политотдел. При этом каждого офицера представ ляло командование корабля и бригады. На беседе присутствовали также на чальник отдела кадров, начальник особого отдела и жена офицера. Разговор шел открытый, и по завершении его офицеру давалось право продолжить службу как бы с «чистого листа». Никаких дисциплинарных или партийных мер за длительное самовольное отсутствие на службе не применялось. От офицера требовалось только одно – своевременное прибытие на службу и добросовестное исполнение своих обязанностей. Вместе с тем, и его, и его жену предупреждали, что в противном случае будет решаться вопрос об уволь нении из Вооруженных Сил СССР. Идя на такое решение, мы понимали, что многие давно уже потеряли связь не только с корабельной жизнью, но и вообще со службой. Им нравилось жить, ничего не делая и при этом ежеме сячно получая денежное содержание. Своим поведением они разлагающе действовали не только на коллег, но и на экипажи подводных лодок в целом.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.