авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«Советским подводникам – ветеранам «холодной войны» ПОСВЯЩАЕТСЯ 1 Контр адмирал Станислав Николаевич Беляев (1941 2006г.г.) ...»

-- [ Страница 4 ] --

И все таки шанс таким людям мы давали, хотя, как выяснилось спустя неко торое время, многие из них, несмотря на заверения, воспользоваться им не собирались.

Во исполнение наших решений командир эскадры контр адмирал В. П. Ларионов и я, начальник политотдела, обратились к командованию Север ного флота с просьбой поддержать нас в увольнении офицеров, дискреди тировавших это звание. И такая поддержка была получена. К увольнению из Вооруженных Сил СССР за дискредитацию звания офицера было представ лено несколько десятков человек. Надо сказать: многие не верили, что мы, командование эскадры, сумеем кого либо из нарушителей уволить по дан ной статье. Каково же было удивление скептиков, когда на общем построе нии личного состава эскадры были зачитаны соответствующие приказы Министра обороны СССР и Главнокомандующего ВМФ! Примечательно, что буквально через два три дня целый ряд уволенных пришли на свои под водные лодки с целью продолжать службу. Но, как говорится, поезд уже ушел.

Заслуживает, вместе с тем, внимания и такой факт: в адрес вышестоящих инстанций не поступило ни одного письма с жалобой на наши действия.

Увольнение значительного числа дискредитировавших себя офицеров позволило прекратить пагубную практику вывода за штат. Теперь каждый офицер подводник твердо знал, что это его группа или боевая часть и он персонально отвечает за состояние ее боевой готовности, воспитание под чиненного личного состава. В результате уже через полгода показатели бое вой подготовки и воинской дисциплины стали гораздо лучше. Это было от мечено не только командованием Северного флота, но и многочисленными проверяющими из различных служебных инстанций, в том числе ответствен ными работниками ЦК партии (Захарцев Виктор Иванович, Камчатный Ва лерий Максимович). И всякий раз, когда с их уст слетали воодушевленные возгласы, какие, мол, мы молодцы и как нам удалось перестроиться в рабо те, я отвечал:

– Да ничего особенного в нашей перестройке не было. Мы просто осво бодились от пьянствующих и гуляющих офицеров, поставили всех осталь ных на свои штатные места, повысили требование к себе и всему командно политическому составу эскадры за качество учебного процесса, взялись се рьезно за быт личного состава. Вот и все.

Одним из самых болевых в жизни эскадры был вопрос неуставных взаи моотношений. Если в борьбе с ними в среде офицерского и мичманского состава нам удалось добиться определенных результатов, то с личным соста вом срочной службы было сложнее. Буквально через месяц после моего при бытия на эскадру один «подгодок» (после увольнения в запас матросов, стар шин предыдущего призыва должен переходить в категорию «годков») ночью ударом в область сердца убил молодого матроса. А ударил только за то, что тот на его приказ принести ему сигарету ответил, что их у него нет. Как на рочно, именно в это время по случаю 40 летия освобождения Советского Заполярья на эскадру приехало большое количество гостей, в том числе под водников Северного флота, воевавших в годы Великой Отечественной вой ны. Нам, командованию эскадры и бригад подводных лодок, стыдно было перед ними за то, что такая зараза, как «годковщина», живет среди нынеш них подводников.

Почти в это же время мы получили телеграмму из Главного штаба ВМФ о списании за неуставные отношения пятерых матросов с подводной лодки, находившейся на боевой службе в Средиземном море. Подобного рода отно шения среди личного состава срочной службы имели место и в частях тыла.

Все это требовало принятия незамедлительных мер. Нам предстояло под нять на борьбу с этим злом весь офицерский корпус, обеспечить защиту мат росов в любое время суток, вести широкую разъяснительную работу, предуп реждая об уголовной ответственности за неуставные отношения. Совместно с работниками военной прокуратуры и суда проводились занятия по право вому воспитанию личного состава, практиковались показательные суды, проходившие непосредственно в казармах. Чтобы работники военной про куратуры глубже знали психологию моряков подводников, мне удалось «вы тащить» в море военного прокурора Полярнинского гарнизона полковника юстиции Виталия Васильевича Токаря, который в течение пяти суток нахо дился в тесном контакте с экипажем корабля. Это был единственный в исто рии Военно Морского флота случай, когда военный прокурор гарнизона вышел в море на борту подводной лодки для проведения комплекса мероп риятий по правовому воспитанию служащих. Это, кстати, повлияло на от ношение личного состава корабля к работникам военной прокуратуры: по возвращении в базу можно было смело говорить, что кредит взаимного до верия между военной прокуратурой и личным составом подводных лодок зна чительно вырос. А это, в конечном счете, положительно сказалось на воин ской дисциплине.

В разгар работы по двум таким важным направлениям, о которых говорилось выше, мы с командиром эскадры прибыли в Москву на под ведение итогов боевой и политической подготовки у Главнокомандую щего Военно Морским флотом. Оба понимали, что если показатели бое вой подготовки эскадры были неплохими по сравнению с другими со единениями и объединениями флотов, то за состояние воинской дисцип лины нам достанется сполна. И дело здесь не столько в количестве про исшествий и преступлений, имевших место на эскадре,сколько в поли тических и тактических соображениях. Ведь не будут же Главнокоманду ющий и член Военного совета – начальник политуправления ВМФ ру гать свои «козырные карты», коими являются флотилии атомных под водных лодок, ударная (штурмовая) армия, оперативные эскадры (фло тилии) разнородных сил надводных кораблей. Все эти объединения на ходятся под опекой Генерального штаба ВС СССР, и ругать их значит ругать самих себя. Вот почему острой и вместе с тем достаточно жесткой критике подвергались оперативно тактические соединения: эскадры подводных лодок, надводных кораблей, части тыла и строительные под разделения. Практически мы уже знали, кому сегодня положено будет не раз вставать, а кого будут постоянно хвалить.

Так и вышло: Главнокомандующий ВМФ и член Военного совета – на чальник политуправления адмирал Медведев Павел Николаевич не единож ды поднимали нас с мест, критикуя за состояние воинской дисциплины.

Особенно неприятно было мне, когда во всех красках расписывался факт снятия пяти старшин и матросов с подводной лодки, находившейся на бое вой службе в Средиземном море. Этого экипажа я вообще в глаза не видел, так как лодка убыла в море до моего назначения на эскадру. А так как плава ние подводной лодки продолжалось от девяти до двенадцати месяцев, все ее достижения и неудачи относились к эскадре. Слушая оценки нашей дея тельности, мне хотелось встать и на весь зал сказать: «Товарищ Главноко мандующий! Я эту лодку и ее экипажа знать не знаю, я ее в глаза никогда не видел» и т.д., но, безусловно, делать этого нельзя было. Удары надо перено сить с достоинством.

Вернувшись из Москвы взбодренными жесткой критикой в наш адрес, мы сосредоточили основные свои усилия на работе с офицерским корпусом, улучшении быта личного состава, обеспечении его всеми положенными ви дами довольствия. Штабы бригад, политотдел эскадры в своей деятельности исходили из «урока правды», выдвинутого ЦК партии в своем постановле нии, требования которого легли в основу всей нашей совместной работы. И не случайно, когда командованию эскадры стали известны случаи примене ния физического оскорбления подчиненных со стороны начальника штаба эскадры капитана первого ранга Березина Ю.В. и командира подводной лодки капитана второго ранга Ишекова А.И., оба они были отданы под суд чести старшего офицерского состава и сняты с должности. При этом партий ные организации также строго подошли к оценке их поведения.

Одна из форм, которую применяли мы, командование эскадры, в борьбе за создание здоровой атмосферы в экипажах кораблей, была связана с так называемым «черным ящиком». Суть ее заключалась в следующем: в один из дней по договоренности с командованием корабля командир эскадры или я (начальник политотдела) приходили в экипаж и приносили туда ящик, опе чатанный нашей личной печатью. Мы объявляли экипажу, что каждый мо жет написать любую записку и даже не подписываться под ней, но по ней (жалобе, информации) будет проведен тщательный разбор и в присутствии опять же всего экипажа доложены результаты. Этот ящик мы оставляли в экипаже на 7 10 дней, и он находился рядом с местом дежурного по коман де. Через десять дней ящик забирали, вскрывали, и по каждой записке (жа лобе) работали соответствующие специалисты. Вопросы в записках были разного характера: неудовлетворительная организация занятий, досуга, от сутствие соответствующего бытового обеспечения, различного рода неус тавные отношения со стороны отдельных старшин, мичманов и офицеров, в том числе командования корабля. Когда все записи были отработаны и по ним готовились решения, мы вновь приходили в экипаж и в присутствии всего личного состава, независимо от воинского звания, знакомили людей с результатами проверки. Это была жесткая форма разбирательства, и мы понимали это. Более того, мы видели здесь отдельные нарушения положе ний воинских уставов, но ради скорейшего оздоровления обстановки в эки паже шли на этот шаг. Мы все тогда активно жили и трудились, исходя из «урока правды». И как результат – уже через несколько месяцев на кораблях резко сократилось число преступлений и осужденных лиц, а по итогам пос ледующего года эскадра вышла в число передовых на флоте по состоянию воинской дисциплины.

В этот период от нас, командования эскадры, требовались также пре дельная собранность и ответственность в действиях и принимаемых реше ниях. И здесь я не могу не вспомнить, как однажды ко мне пришла группа «старослужащих» с просьбой не отдавать под трибунал двух матросов, кото рые позволяли себе издеваться над молодыми матросами. Они обещали мне, что впредь ничего подобного на их бригаде подводных лодок не будет. Выс лушав их, я сказал:

– А почему вы, видя всю эту гадость, зная, что они не имеют права так вести себя, понимая, что противоправные действия наказуемы, не остано вили своих сослуживцев? А теперь, когда идет следствие, сразу прозрели и предлагаете мне сделку! О какой сделке может идти речь, когда мы с коман диром эскадры честно говорили и говорим, что всех, кто будет заниматься «годковщиной», мы жалеть не будем, так же как они не жалеют молодых ре бят, призванных защищать свой народ, а не быть униженными и оскорблен ными «морскими нахалами». Так что идите и расскажите другим «годкам», чтобы они помогали молодым матросам быть классными подводниками, стали для них друзьями на долгие годы.

И сейчас, вспоминая этот разговор, я всякий раз думаю о той заразе, которая, как злокачественная опухоль, проедает наш флотский организм и в борьбе с которой наиболее эффективно действует лишь хирургическое вме шательство.

Другой острой проблемой оставалась гибель личного состава. К сожале нию, основной причиной были низкая организация службы и недисципли нированность должностных лиц. Та большая нагрузка, которая ложилась на экипажи дизельных подводных лодок, а это, помимо выполнения меропри ятий своего курса боевой подготовки, обеспечение атомных подводных ло док, морской авиации, надводных кораблей и т.д., притупляла у людей бди тельность и осторожность. Так, при всплытии в зимнее полярное время под водной лодки, находящейся на боевой службе в Норвежском море, во время проведения ремонтных работ в носовой настройке корабля был смыт вол ной рулевой сигнальщик. При осмотре носовых цистерн учебно трениро вочного судна (УТС) задохнулись газами четверо матросов, двоих из кото рых все же удалось спасти благодаря наличию на борту УТС барокамер. О том, что на носу судна имеется дифферент, матросы доложили дежурному по живучести, но, не ожидая его прихода, решили вскрыть лазы (люки) ци стерн сами и посмотреть, в чем там дело. Ситуация могла развиться еще хуже, если бы не своевременные действия командира водолазного катера, кото рый заметил самостоятельные действия матросов и поднял команду катера на их спасение.

Особо тяжелый случай произошел в июне 1986 года, когда в результа те навала подводной лодки на торпедолов последний перевернулся и унес жизни девяти человек. Об этой трагедии я узнал на перроне Мурманско го вокзала по прибытии из отпуска. Встречающий меня офицер сообщил, что для разбирательства по этому чрезвычайному происшествию на эс кадру прибыл первый заместитель Главнокомандующего ВМФ адмирал флота Смирнов Николай Иванович, который вместе с комиссией нахо дится в конференц зале Кольской флотилии разнородных сил, куда мне приказано незамедлительно явиться. В результате разбирательства комис сией были установлены несвоевременные действия командования под водной лодки по уклонения, от столкновения с торпедоловом и халатное несение ходовой вахты старшим на борту последнего. К чести аварийно спасательных и поисковых сил, тела погибших моряков были подняты спустя восемь месяцев. Однако та тяжелая атмосфера, царившая в связи с данным происшествием, отняла немало сил и здоровья у командования флотилии разнородных сил (командующий – контр адмирал Касатонов Игорь Владимирович, член Военного совета – начальник политотдела – контр адмирал Смирнов Сергей Афанасьевич) и командования эска дры.

С острой болью в сердце провожал личный состав эскадры в последний путь командира 161 й бригады подводных лодок капитана первого ранга Мохова Игоря Николаевича. Прирожденный моряк, проведший большую часть службы в море, он вернулся с боевой службы накануне ноябрьских праздников и вместо того, чтобы самому убыть в отпуск на лечение, отпра вил на отдых своего заместителя. В результате, идя во главе своей бригады после митинга, он, не доходя нескольких десятков шагов до территории эс кадры, умирает. Не выдержало сердце командира подводника тех перегру зок, которые выпали на его долю. Тяжел и суров был взгляд моряков под водников, когда командирский катер с телом их бывшего комбрига обходил Екатерининскую бухту. И в последующем мы не раз убеждались, как быстро «взрослеют» на этих трагических событиях офицеры, мичманы, старшины и матросы подплава.

Отличительной особенностью жизни эскадры подводных лодок был очень насыщенный план боевой подготовки. Отработка курсовых задач, уча стие во всех общефлотских мероприятиях, обеспечение атомных подводных лодок, морской авиации, надводных кораблей в выполнении ими своих кур совых задач, подготовка торпедного оружия и обеспечение торпедных стрельб, несение боевого дежурства и боевой службы – вот далеко не пол ный перечень боевых дел личного состава эскадры. А если присовокупить к ним многочисленные внеплановые мероприятия, то поймешь, какое высо кое напряжение физических и морально психологических сил испытывали офицеры, мичманы, старшины и матросы эскадры. Надо сказать, не каж дый, даже самый опытный подводник мог до конца все это выдержать. От сюда и тенденция роста числа желающих служить на берегу, в частях тыла.

Для командования эскадры все актуальнее становилась задача поднять авто ритет и значимость службы на подводных лодках. Чтобы ее решить, подвод никам были установлены некоторые льготы, в том числе выделение больше го количества жилья, автомобилей, других дефицитных товаров широкого потребления. О необходимости значительного увеличения количества пра вительственных наград для поощрения подводников эскадры я докладывал командованию флота на Военном совете и заместителям Главнокомандую щего ВМФ при заслушивании нас на эскадре. И действительно, провожая подводные лодки в море в длительное плавание и видя командование кораб ля с несколькими юбилейными медалями на груди (иконостас), становилось грустно от того, что бессилен наградить их за большой и опасный труд и пре данность подплаву.

Важнейшим направлением в работе командно политического состава эскадры были вопросы быта личного состава. Что греха таить, в 60 80 е годы основная часть направляемых на флот денег шла на благоустройство и обес печение прежде всего гарнизонов атомных подводных лодок и авиации фло та. Активно создавалась инфраструктура гарнизонов в Западной Лице, Ягель ном, Видяево, Гремихе, Сафоново, Североморске 1, которые были визит ными карточками Северного флота. Что же касается гарнизона города По лярный, то в нем наиболее активное строительство началось с созданием Кольской флотилии разнородных сил (1980 год). И тем не менее, к моему приходу на эскадре было построено КПП при въезде на ее территорию со стороны центральной улицы, идущей к Екатерининской бухте, заменена часть теплотрассы, отремонтирован клуб. Вместе с тем, срочно требовали реше ния вопросы банно прачечного обслуживания, строительства новой столо вой, матросского кафе. Нуждались в ремонте казармы экипажей кораблей и причальный фронт Екатерининской бухты.

Понимая, что никаких строительных подразделений к нам не направят, мы взялись за дело сами, распределив работы между бригадами и экипажа ми подводных лодок. И дело, хотя и не без ущерба качеству боевой подготов ки, было сделано. Буквально через год в цокольном помещении каждой ка зармы были оборудованы банно прачечные комбинаты со своими сапожны ми мастерскими и парикмахерской. Рядом с ними вдоль подвала здания рас положились зимний сад и спортзал. В конце подвального помещения казар мы для офицерского состава была построена парилка с зоной отдыха. Таким образом, личный состав, не выходя из казармы, мог получить необходимые бытовые услуги. Оценку всему этому дал Главнокомандующий Военно Мор ским флотом адмирал флота Чернавин Владимир Николаевич, посетивший эскадру.

– Поразительно все это! – Сказал он. – Это же надо очистить весь под вал казармы, углубить его на целый метр и построить такой оазис! Если бы в наше время, когда мы служили здесь, нам сказали, что со временем не надо будет ходить в баню в город, а париться, стирать, заниматься спортом и вы ращивать цветы можно будет, не выходя из казармы, – мы бы этому никогда не поверили.

После этих слов, произнесенных в казарме подводников 69 й бригады подводных лодок, он стал подниматься на выход, а я, идя рядом с командую щим Кольской флотилией контр адмиралом Касатоновым И.В. и членом Военного совета – начальником политуправления флота вице адмиралом Варгиным Сергеем Павловичем, услышал, как последний сказал, обраща ясь к командующему:

– Вот видишь, Игорь Владимирович, Вы со Стариковым (член Военно го совета – начальник политотдела Кольской флотилии, контр адмирал – С. Б.) все болтаете да болтаете о быте личного состава, а здесь вот, у тебя под носом, на эскадре, люди дело делают, а не занимаются болтовней.

От души постарался при строительстве матросского кафе личный состав 69 й бригады подводных лодок. Возглавлял стройку сам комбриг контр ад мирал Даньков Юрий Николаевич. Выполненное из бетона, пластика и стек ла, здание кафе светилось, как звездочка, на фоне снежных сугробов, оку тавших его. Это кафе стало поистине любимым местом отдыха личного со става. Здесь проводились различного рода вечера, встречи с ветеранами Ве ликой Отечественной войны, всегда можно было послушать прекрасную музыку и любимые песни и, естественно, никогда не переводились сладос ти, мучные изделия, молочная продукция.

С неподдельным удовольствием встретил личный состав эскадры день открытия новой столовой, где имелись залы для приема пищи не только эки пажами кораблей, но и флагманскими специалистами, офицерами кора бельного корпуса, а также частей тыла.

За всем за этим стоял ежедневный напряженный труд командиров бри гад, кораблей и экипажей, офицерского, мичманского и рядового составов, которые в любое время года самоотверженно выполняли порученное. А не прерывность поставки на объекты строительных материалов и технической «начинки» обеспечили в большей мере командир береговой базы эскадры капитан первого ранга Ткач Иван Михайлович и его заместитель по поли тической части капитан второго ранга Лосинец Валерий Петрович, кото рые всеми законными и незаконными путями добывали оборудование и ма териалы для каждой новостройки. Прошедшие школу подплава и имеющие богатый опыт корабельной службы, эти люди делали все, что в их силах, во имя обеспечения нормального быта подводников эскадры.

Во всех наших делах – как в области боевой подготовки, укрепления воинской дисциплины, так и в вопросах благоустройства быта личного со става – командование эскадры чувствовало к себе постоянное внимание со стороны командования и политуправления флота. И если первые оказывали нам практическую помощь по линии боевого и тылового обеспечения, то по мощь со стороны политуправления носила сугубо специфический характер и в большей своей степени осуществлялась через постоянные проверки, зас лушивания меня как начальника политотдела на разных совещаниях, сбо рах, инструктивных занятиях. Практически не было ни одного партийного или комсомольского актива флота, чтобы на нем не выступал кто либо от эскадры. Более того, на всех наших партийных и комсомольских конферен циях, активах эскадры обязательно присутствовал либо командующий фло том, либо член Военного совета – начальник политуправления. Мы расце нивали их внимание к нам и как доверие, и как контроль над фактическим состоянием дел на эскадре. Причем их присутствие не означало, что у нас все нормально, а скорее, наоборот, фронт незавершенных дел и новых про блем значительно расширялся. Но если слова командующего флотом адми рала Михайловского А. П. и члена Военного совета – начальника политуп равления вице адмирала Усенко Н. В. нами воспринимались искренне, с по ниманием, то выступления нового руководства флотом адмирала Капита неца Ивана Матвеевича и вице адмирала Варгина Сергея Павловича остав ляли у нас, командования эскадры и бригад подводных лодок, тяжесть на душе.

Увлеченные делами флотилий атомных подводных лодок и военно мор ской авиацией, они больше видели эскадру как полигон для постоянной критики, и мы это очень хорошо чувствовали. Вот только один пример. Во время проведения общефлотского учения меня заслушивали на аппарате у члена Военного совета – начальника политуправления флота, куда я был приглашен вместе с членом Военного совета – начальником политотдела Кольской флотилии разнородных сил. Те вопросы и тон, которым они зада вались мне членом Военного совета – начальником Политуправления ВМФ вице адмиралом Паниным Василием Ивановичем, а также вице адмиралом Варгиным Сергеем Павловичем, потребовали от меня значительной выдер жки и терпения. Даже мне, выпускнику академии Генерального штаба, не просто было отвечать на острые вопросы, которые требовали серьезной опе ративной подготовки и постоянной их проработки.

Еще более характеризует предвзятое отношение к эскадре такой эпи зод. Во время сборов начальников политорганов соединений и объедине ний флота я был поднят с места членом Военного совета вице адмиралом Варгиным С.П. и получил жестокое предупреждение. Речь шла о работе по литорганов по борьбе с неуставными взаимоотношениями среди военнослу жащих. С докладом по этому злободневному вопросу Варгин выступил сам.

И после того, как он закончил доклад, его заместитель капитан первого ранга Частухин Владимир Васильевич передал ему телеграмму, полученную из Политуправления ВМФ. В телеграмме сообщалось о снятии пятерых мат росов срочной службы с подводной лодки, находящейся на боевой службе в Средиземном море. Зачитав текст, С. П. Варгин обратился ко мне:

– Станислав Николаевич! Мы с тобой вместе сидели на XXVI съезде партии, вместе там работали. Но если незамедлительно не поправите дело с неуставными взаимоотношениями на кораблях, то мы Вас с занимаемой дол жности снимем. Вам ясно это? – на высоком тоне закончил он.

– Так точно, ясно! – ответил я и сел на место.

Как только закончилось совещание, я вышел в коридор и стал ожидать выхода члена Военного совета. Я считал своим долгом указать ему на то, что он располагает материалами, содержащими поверхностный анализ по воп росу состояния неуставных взаимоотношений на эскадре. Ведь есть статис тический материал, показывающий серьезные улучшения в этой работе, что явилось результатом напряженного труда штабов, командования, партийных и комсомольских организаций, и не считаться с этим просто нельзя. К тому же он должен знать, думал я, что с экипажем данного корабля я вообще не знаком, так как он убыл в море до моего прихода на эскадру, а если он этого не знает, то в следующий раз я ему об этом скажу при всех. Однако первым вышел заместитель Варгина. Он попытался объяснить мне, что подавать те леграмму не хотел, это вышло как то само собой. Не слушая дальше его объяснений, я резко сказал:

– Что, Владимир Васильевич? Скорей, скорей спешишь подать «хозяи ну» бумагу, совершенно не вникнув в ее суть. Скорей, скорей начальнику на стол, чтобы он заметил Ваше служебное рвение и собачью преданность, – успел проговорить я и тут увидел в дверях Сергея Павловича. Тот, видимо, заметив мои жесты в адрес своего заместителя, как ни в чем не бывало, взял меня под руку.

– Товарищ член Военного совета, – как можно спокойнее обратился я.

– Прошу Вашей аудиенции на несколько минут.

– Пойдем, пойдем, – сказал он, по прежнему держа меня под руку. «Вот артист! Спокойно ведет меня к себе», – думал я, идя рядом с ним. Это еще сильней меня бесило.

Зайдя в кабинет, он быстро сел за стол и спросил:

– Ну что там у тебя? Говори.

– Товарищ член Военного совета, – слегка волнуясь, начал я. – Считаю своим долгом сказать, что Ваша критика в адрес командования штаба и по литотдела эскадры несправедлива. Судить о нашей работе по последнему случаю, изложенному в телеграмме, необъективно. А по поводу моего воз можного снятия с должности хочу сказать, что, если еще раз Вы позволите себе нечто подобное, я оставляю за собой право сказать Вам все то, что ду маю о Вас, – закончил я свой монолог и, не спрашивая у него разрешения, вышел из кабинета.

Уже внизу, у раздевалки, меня догнал адъютант Сергея Павловича и ска зал, что тот просит меня вернуться. Недолго думая, я сделал это.

– Ну что ты горячишься? – на высоких тонах начал Сергей Павлович. – Он, видите ли, обиделся на то, что я сказал. А ты знаешь, как нас с команду ющим флотом в Москве ругали из за вашего невнимательного отношения к работе группы старшего лейтенанта Курышева?! И ничего, мы терпели, – уже более спокойным голосом проговорил он, глядя на меня исподлобья.

– Не знаю, но это Ваша проблема, если Вы допускаете, чтобы с Вами подобным образом обращались. Я же прошу впредь со мной так не разгова ривать. Ведь главное для меня – по достоинству оценить труд всего личного состава эскадры, а не мой личный, и за должность свою я не держусь до по синения рук, – и я, не дожидаясь дальнейших вопросов, попросил разреше ния выйти из кабинета.

О высокой требовательности, особенно в звене руководящего команд но политического состава соединений, свидетельствовала активная работа секретаря партийной комиссии флота контр адмирала Смирнова Борис Ва сильевича. Он самым добросовестным образом выполнял свои обязаннос ти, отстаивая честь и достоинство любого коммуниста. И в этом я смог убе диться на личном опыте.

Впервые я вынужден был познакомиться с Б. В. Смирновым, когда он прибыл в город Полярный для разбирательства с командованием Кольской флотилии и эскадрой подводных лодок. В письме, полученном командова нием флота, сообщалось, что коммунисты – руководители флотилии и эс кадры пьянствовали в новом кафе военторга, открытом в день годовщины Советской армии и Военно Морского флота. И это в разгар борьбы с пьян ством! Безусловно, все мы (И. В. Касатонов, С. А. Смирнов, В. П. Ларионов и я) объяснили Б. В. Смирнову суть данного эпизода. Мы, действительно, были приглашены руководством военторга по случаю сдачи в эксплуатацию нового кафе. Поскольку это событие совпало с очередной годовщиной СА и ВМФ, руководством военторга был накрыт столик на пятерых: он сам и чет веро нас. Спустя тридцать минут Касатонов, Ларионов и я из кафе убыли, остался только член Военного совета – начальник политотдела флотилии контр адмирал С. А. Смирнов, который достал гармонь и стал играть. Этот факт, видимо, и послужил поводом к написанию письма. Как показали даль нейшие события, Борис Васильевич мудро расставил все акценты в этом эпизоде, и командование флота отнеслось к нему спокойно.

Другая наша встреча состоялась опять же у нас, в гарнизоне города По лярного. И прибыл Смирнов специально ко мне, чтобы разобраться по слу чаю невыполнения мною распоряжения члена Военного совета о переводе на атомную подводную лодку заместителя командира по политчасти, корабль которого находился на ремонте. Я, действительно, не выполнил данное требование, считая при этом свои действия правильными. А суть инцидента заключалась в следующем. Кадровые органы политуправления флота изда ли приказ о назначении данного офицера на атомную подводную лодку, не согласовав назначение со мной. И дело здесь не в моей щепетильности, а в том, что в кадрах не учли: на данном корабле, находящемся в ремонте, из числа штатного руководящего состава остались только помощник команди ра и он, заместитель командира, знающий весь личный состав и всецело от вечающий за него. Оставить экипаж в сложнейших ремонтных условиях завода без штатного зама было бы грубейшей ошибкой. Доложив об этом секретарю партийной комиссии флота, я ждал его ответной реакции. Он сидел напротив меня, периодически поглаживая свои седые виски и как будто мысленно рассуждая. Затем, устремив на меня взгляд голубых глаз, тихо про изнес:

– А за что же он тебя наказал? Ведь ты абсолютно прав.

– Я тоже считаю свои действия правильными и готов их защищать на партийной комиссии. Более того, я убежден, что большинство членов партийной комиссии меня поддержит, – ответил я и после непродолжитель ной паузы сказал: – Ну, а что касается взыскания, а оно является пер вым за все годы моей офицерской службы, то это не так страшно. Ведь гораз до хуже может быть, Борис Васильевич, если я отпущу зама, а через некото рое время вдруг на корабле произойдет какое либо «ЧП». Ведь Вы тогда у меня точно спросите, где была моя голова, когда я отпускал с корабля един ственное оставшееся должностное лицо. Это же ремонт, и Вы хорошо зна ете, что это такое.

– Да, – многозначительно и спокойно ответил он. При этом на его лице появились легкие красные пятна. – А ведь он прислал меня сюда, чтобы подготовить материал для привлечения тебя к строгой партийной ответствен ности. А привлекать, выходит, надо не тебя, а кадровиков, которые не знают обстановки на местах и подсовывают начальникам скороспелые приказы. Об этом я и буду докладывать члену Военного совета.

Спустя несколько дней после нашего с ним разговора я прибыл в штаб флота для участия в заседании Военного совета. Перед его началом мы вме сте с командиром эскадры, который был одним из членов партийной комис сии флота, зашли к Борису Васильевичу поинтересоваться «перспективой»

моего персонального дела. Увидев нас, он сразу же сказал, что все доложил так, как и говорил мне, но реакция члена Военного совета была очень бо лезненной. Более того, он долго возмущался, почему не выполнено его при казание о привлечении меня к партийной ответственности.

– Получилось так, что оказался виновным во всем я, а не кадровики и он со своим поспешным решением, – взволнованно говорил Борис Васильевич. – Ну, да ладно, бог с ним, пусть все это останется у него на совести.

Мы с командиром эскадры, находясь под впечатлением от разговора, обменялись мнениями о причинах такого предвзятого отношения со сторо ны начальника политуправления флота к эскадре и ко мне лично. Если Ви талию Петровичу действительно были непонятны причины, я то в принци пе знал их. Они крылись в том, что Сергей Павлович как волевой и самолю бивый человек не мог мне простить ту резкость, которую я допустил по от ношению к нему, а также то, что я не выполнил его распоряжения об от правке зама с корабля. Однако предвзятое отношение к нам на фоне тех со бытий, которые имели место на флоте, казались нам тогда мелочью. А со бытия были такие:

столкновение нашей атомной подводной лодки с американской в по лигоне боевой подготовки сил флота;

несанкционированный старт с одной из подводных лодок крылатой ракеты, упавшей на территории Финляндии;

гибель ракетного подводного крейсера стратегического назначения с частью личного состава на борту в знаменитом Бермудском треугольнике;

взрыв ракетно технической базы в городе Североморске.

Все эти тяжелые происшествия незамедлительно повлекли за собой ос вобождение от должностей практически всего звездного Военного совета флота. Почему звездного? Да потому, что все его члены носили высокое зва ние Героя Советского Союза. И если уход с постов начальника штаба вице адмирала Коробова В.А. и члена Военного совета – начальника политуп равления вице адмирала Усенко Н.В. прошли, что называется, в штатном режиме, то освобождение генерала Михайловского Аркадия Петровича от должности командующего флотом состоялось на закрытом заседании Воен ного совета, куда прибыл первый заместитель Главнокомандующего ВМФ адмирал флота Смирнов Николай Иванович. Он привез с собой нового ко мандующего флотом адмирала Капитанеца Ивана Матвеевича, до этого в течение нескольких лет командовавшего Балтийским флотом.

В конференц зале штаба флота, где обычно проходят мероприятия по добного рода, находилось около двадцати человек – в основном командую щие и члены Военного совета – начальники политотделов флотилий атом ных подводных лодок и надводных кораблей, военно воздушных сил флота, командиры и начальники политотделов эскадр подводных лодок и надвод ных кораблей, а также командиры и начальники политотделов органов уп равления флота, спецчастей и частей тылового обеспечения. Не было обыч ных разговоров о текущих делах, перемежающихся байками. В зале стояла напряженная тишина.

После того как члены Военного совета заняли свои места, встал адми рал флота Н. И. Смирнов и объявил, что на заседание выносятся два вопро са: об освобождении от занимаемой должности командующего Северным флотом адмирала Михайловского и назначении на эту должность адми рала Капитанеца.

Затем он открыл черную папку, достал из нее листы бумаги и стал чи тать. Его ровный и тихий голос звучал монотонно: казалось, это говорит не адмирал, а дьякон, – такое впечатление осталось у многих из присутствую щих. После непродолжительного монолога, как бы подводя итог, Н. И. Смир нов сказал:

– Центральный Комитет партии и Министр обороны очень озабочены непрекращающимися чрезвычайными происшествиями на Северном фло те, наносящими большой урон авторитету Вооруженных Сил в целом. В ре зультате принято решение об освобождении адмирала Михайловского А.П.

от занимаемой должности командующего Северного флота. Позвольте зачи тать Вам приказ Министра обороны.

Николай Иванович нашел нужный лист и стал читать. Подавляющему большинству нелегко было слушать данный приказ по нашему уже бывше му командиру, которого многие знали по совместной службе и который при лагал значительные усилия для укрепления боевой готовности флота, улуч шения быта североморцев. Будучи доктором военно морских наук, профес сором, он воплощал в себе лучшие черты русского флотоводца. И вот финал его достойной для подражания службы!?

А адмирал флота продолжал зачитывать приказ, в котором говорилось:

учитывая большие личные заслуги адмирала Михайловского А. П., его весо мый вклад в освоение атомных подводных лодок, разработку тактического использования оружия АПЛ, участие в подледном плавании на Северный полюс, его ученую степень, он назначается на должность начальника гидро графической службы ВМФ.

– С чем Вас и поздравляю, – Н. И. Смирнов повернулся в сторону Арка дия Петровича. Секунд десять они смотрели друг на друга. Из за гнетущей тишины пауза казалась особенно длинной. Затем Аркадий Петрович не спе ша поднялся со своего стула, так же не спеша застегнул пуговицы на своей тужурке, выпрямился и четко на весь зал произнес: «Благодарю Вас!» – и тут же сел в свое кресло.

…Как ни в чем не бывало, таким же тихим, убаюкивающим голосом адмирал флота зачитал другую часть приказа Министра обороны – о назна чении адмирала Капитанеца И.М. на должность командующего Северного флота. Выступивший затем новый командующий поблагодарил ЦК партии, Министра обороны за высокое доверие, которое ему оказано, и заверил пер вого зама Главнокомандующего ВМФ, что приложит все свои силы для ук репления боеготовности сил флота.

Вскоре весь руководящий командно политический состав флота почув ствовал на себе тот жесткий курс в управлении, который взяло новое коман дование флотом. Не случайно спустя некоторое время появилась частушка:

…Флот танцует новый танец Под названием «Капитанец», Тамада у нас один – Вице адмирал Варгин.

Но все это события флотского масштаба, а на эскадре у нас хватало сво их проблем, в том числе и во взаимоотношениях с отдельными командира ми бригад и их заместителями. Особенно своеобразные отношения сложи лись у меня с командиром 69 й бригады подводных лодок контр адмиралом Михаилом Васильевичем Поведенком. Прошедший всю свою службу на эс кадре, он впитал в себя все те особенности, которые были присущи команд ному составу 60 70 годов, когда со стороны руководства ВМФ было ослабле но внимание к дизельным подводным лодкам, несшим, тем не менее, в составе бригады подводных лодок боевую службу по году и более. Видимо, длительное нахождение в море отрицательно повлияло на стиль работы М. В. Поведенка со штабом, всем командно политическим составом бригады.

На это командованием эскадры не раз обращалось его внимание не только на служебных совещаниях, но и на партийных активах объединения. За упу щения в руководстве бригадой он имел дисциплинарные взыскания и от командования эскадрой, и от руководства флота. Не оставила без внимания его бездействие и партийная комиссия при политотделе эскадры. Он же, в свою очередь, написал жалобу командованию флота по поводу того, что на чальник политотдела пользуется служебной машиной, а он, контр адмирал, ходит пешком. Об этом я узнал от члена Военного совета флота, который и объяснил ему причину, заключавшуюся в том, что для штатной единицы комбрига служебной машины не было предусмотрено, чего Михаил Василь евич никак не мог понять. И отношение к службе, и безвольное руковод ство бригадой требовало скорейшей замены Поведенка. Зная, что на флоте освобождается должность заместителя командующего флотом по граждан ской обороне, мы с командиром эскадры обратились с просьбой назначить на эту должность нашего комбрига. И когда вопрос, казалось, был уже ре шен, мне позвонил член Военного совета.

– Станислав Николаевич! Ты что же это делаешь: мало того, что спихи ваешь его к нам, так еще и с партийным взысканием! Ты что об этом разве не знаешь? – жестко спросил он меня.

– Знаю, Сергей Павлович, – спокойно ответил я. – Только если бы в партийной характеристике было это записано, то «кадры» его кандидатуру сразу бы отвели.

– Ишь ты, какой гибкий! Ты думал, что я этого не замечу?

– Никак нет, не думал даже. Я прекрасно знал, что Вы это сразу увидите, но был убежден: Вы поддержите нашу с командиром эскадры просьбу о его назначении к Вам в штаб. Бригаде нужен молодой, энергичный комбриг, который вернет ей утраченные за эти годы показатели, – залпом выпалил я.

– Ну, ладно, бог с тобой, а то я уже хотел тебя наказать за подачу липовых партийных характеристик. Кстати, кого вы планируете на эту должность? – спросил он уже более ровным голосом.

– Капитана второго ранга Пахомова Николая Павловича, его замести теля. Очень интересный и знающий офицер, с большим уважением относя щийся к подчиненным.

– Слышал, слышал. Офицеры штаба и политуправления флота хорошо отзываются о нем. Ну, давайте, готовьте документы на него, мы с командую щим флота их подпишем, – сказал он и положил трубку.

Через несколько минут я передал весь этот разговор командиру эскад ры, и он дал начальнику отдела кадров распоряжение готовить документы Н. П. Пахомова к представлению на должность командира бригады подвод ных лодок. Спустя две недели оба они были назначены на новые должности.

И, как показало время, мы не ошиблись. Будучи комбригом, Николай Пав лович в кратчайший срок не только подтянул многие показатели бригады, но и вывел ее в число одной из лучших на флоте. Видя его потенциальные способности и активность в реализации планов, мы запросили командова ние флота о направлении его на учебу в академию Генерального штаба. К нашему большому удовлетворению, он был зачислен ее слушателем. В даль нейшем Николай Павлович стал вице адмиралом и командовал Беломор ской военно морской базой.

Что же касается Михаила Васильевича, то он был доволен своей новой должностью, о чем рассказывал, прибывая из Североморска в Полярный.

Говоря о нем, я не могу не вспомнить один из эпизодов, который имел место в центральном флотском госпитале города Североморска. В связи с тяже лым заболеванием командующего 1 й флотилией атомных подводных лодок контр адмирала Волкова Виктора Яковлевича, бывшего моего сослуживца и коллеги по учебе в академии Генерального штаба, всему руководящему ко мандно политическому составу флота было приказано пройти медицинское обследование в Североморском госпитале. Однажды, будучи в Северомор ске, я заехал к своим начальникам по гарнизону контр адмиралу Касатоно ву И.В. и Ларионову В.Н. Во время беседы в палату вошли командир 9 й эс кадры подводных лодок и заместитель командующего флотом по гражданс кой обороне. Увидев меня, последний от самого порога быстро заговорил:

– Станислав, Станислав, а хорошего ведь я себе сменщика нашел?

– Ну, как понять, хороший Михаил Васильевич или не очень? Вам лучше знать. Мы вот помогли ему получить звание контр адмирала, так он нас с ко мандиром эскадры забыл даже пригласить к себе по этому поводу, – ответил я.

– Что ты говоришь? Не может этого быть! – опять скороговоркой выпа лил он. – Но все же он порядочный мужик, да?

– Наверное, так, – ответил я, глядя на командира эскадры, который про служил с ним долгие годы, – только вот жалобу написал на меня: почему я имею служебный автомобиль, а он нет?

– Не может этого быть! Вот тебе и раз, а я ему решил свой гараж продать!

Так он и меня запишет, – размахивая по прежнему руками, искренне удив лялся мой собеседник.

Спустя несколько дней после этого разговора, я встретил Михаила Ва сильевича и спросил, как дела на новом месте службы. Он немного помол чал, а затем произнес:

– В общем, все нормально, вот только мой предшественник оказался болтуном. Обещал продать мне гараж, а сам отдал его другому. Теперь не знаю, куда машину ставить.

Я смотрел на него и думал: прекрасный моряк, проведший лучшие годы своей офицерской жизни в море, он не сумел стать руководителем такого сложного хозяйства, коим являлась его бригада. Видимо, он сам понимал это, но в силу характера и непростых личных обстоятельств не мог себя пе рестроить. В действительности получилось так, что море он сумел одолеть, а вот берег для него стал недоступным… Непростые сложились у меня отношения и с заместителем комбрига по политической части 161 й бригады подводных лодок капитаном первого ранга Кириловым Аркадием Дмитриевичем. Опытный моряк, окончивший Нахимовское, а затем Высшее военно морское училище подводного плава ния имени Ленинского комсомола, он в течение нескольких лет плавал ко мандиром «БЧ 3» (минно торпедной боевой части). Затем, увлекшись партийно политической работой, был направлен на офицерские курсы по подготовке заместительского звена, по окончании которых служил на атом ной подводной лодке заместителем командира по политической части. Судь ба распорядилась так, что мы встретились с ним по службе на одной диви зии. Я как молодой политработник, окончивший Военно политическую ака демию имени В.И. Ленина, учился у старших, в том числе и у Аркадия Дмит риевича. И вот мы вновь встретились с ним, но уже как начальник и подчи ненный. Первые месяцы работы наши служебные отношения были довери тельными, близкими. Однако в последствии уровень его работы оказался слабее, чем у других комбригов. Поверхностный подход к основным видам политучебы, работе партийных и комсомольских организаций, запущенность быта личного состава – вот за что его в основном критиковали. С критикой он, как правило, соглашался, но дальше этого дело не шло. И, когда началь ник штаба бригады капитан второго ранга Виктор Васильевич Маточкин в открытую стал мне жаловаться на неправильный, порочный стиль работы заместителя комбрига, мне пришлось глубже вникнуть в жизнь этой брига ды. Почти месяц я вместе с офицерами штаба и политотдела эскадры изучал повседневную жизнь и боевую деятельность экипажей подводных лодок. По результатам был сделан тщательный разбор состояния дел на бригаде и ра боты ее командования, в частности. Много критических замечаний было высказано командованию бригады и прежде всего Аркадию Дмитриевичу, в том числе за слабое выполнение им служебных обязанностей, попытки под менить офицеров штаба, подрыв своими действиями принципа единонача лия вместо его укрепления и т. д. Однако о каких либо оргвыводах речь не шла. Мы просто пытались показать штабу бригады, командирам и политра ботникам, секретарям партийных и комсомольских организаций их стиль работы, допущенные ими недостатки и пути скорейшего выхода из числа отстающих соединений подводных лодок, в чем командование и опытные офицеры, в том числе и Аркадий Дмитриевич, должны сыграть первосте пенную роль.

Работая на эскадре подводных лодок, я старался в полной мере исполь зовать возможности каждого офицера политотдела. А так как уровень подго товки у каждого был свой, то требовался дифференцированный подход. По мятуя о целях и последствиях организаторской и воспитательной деятельно сти, приходилось многие из подготовленных коллегами материалов перера батывать, доводя до соответствующего уровня. Такую практику обучения офицеров политотдела я успешно применял, будучи на дивизии подводных лодок. Естественно, кто то из офицеров аппарата быстрее и глубже вникал в проблему, кому то приходилось не раз шлифовать свой материал (доклад, справку по работе на кораблях или по какому либо вопросу, итоговое доне сение и т.д.), делая из него соответствующий документ. И здесь наиболее благоприятное впечатление производил на меня старший лейтенант Топоз лы Георгий Федорович – молодой инструктор по организационно партий ной работе политотдела эскадры. Он обладал высокой работоспособностью, умел не только увидеть главное, но и грамотно изложить это на бумаге, был коммуникабельным в общении. Через год я назначил этого капитан лейте нанта, уже имевшего авторитет у офицеров штаба эскадры и заместителей командиров бригад по политчасти, инспектором политотдела и рекомен довал отделу кадров политуправления флота направить его на заочное обу чение в Военно политическую академию имени В.И. Ленина. И каково же было мое удивление, когда по возвращении в эскадру после окончания сбо ров руководящего командно политического состава Северного флота я ус лышал от старшего группы, инспектирующей работу политотдела эскадры, полковника Главного политического управления СА и ВМФ :

– Станислав Николаевич! Все у вас в порядке, серьезных замечаний по стилю работы, выполнению директивных указаний и решений вышестоя щих инстанций нет, движение к более высоким и качественным показате лям налицо. Вот только одна проблема нас беспокоит. Весь политотдел пло хо отзывается о вашем инспекторе, а Вы направляете его в академию. Как то это Ваше решение не вписывается в понимание аппарата, да и нам, чест но говоря, это тоже непонятно.

«Вот это да! Вот это оплеуха! И отвесили ее мне мои подчиненные, – думал я. – Надо же: ни один из них не сказал мне о том, что я слишком приблизил к себе инспектора, что его нельзя отправлять на учебу в акаде мию в силу его личностных качеств, которые они хорошо разглядели и о которых сказали не мне, а офицерам Главного политуправления СА и ВМФ!».

– Мне, конечно, неприятно все это слушать от Вас, – медленно, подбирая слова, произнес я в ответ. – Получается, я как бы оторвался от своего аппа рата, что нельзя считать нормальным для руководителя любого уровня. И, тем не менее, я благодарю Вас за эту информацию и сделаю из нее соответ ствующие для себя выводы. Что же касается отправки на учебу инспектора, то прошу трое суток, по истечении которых сообщу окончательное решение.

На следующий день я собрал весь аппарат и почти дословно повторил свой разговор со старшим группы, проверявшей эскадру, изложил свои взгля ды на стиль работы инспектора и причины, по которым рекомендовал его на учебу. Закончив свою небольшую и далеко неприятную для себя речь, я попросил выступить каждого и высказаться относительно поведения инс пектора и моего решения. Все офицеры с озабоченностью говорили о высо комерном поведении Георгия Федоровича, его стремлении к показухе, жела нии сделать все, чтобы понравиться вышестоящим начальникам. Выслушав каждого, инспектор признал критику справедливой и заверил всех, что в самое ближайшее время изменит свой стиль и свое отношение к каждому офицеру политотдела. Подводя итоги всему этому непростому для каждого из присутствующих разговору, я сказал:

– Сегодня непростой день в жизни каждого из нас. Вы давали оценки не только своему коллеге, но и своему начальнику. И как ваш начальник я хочу вам сказать, что Георгию Федоровичу я доверял больше, чем кому либо из вас. И делал это исходя из той обстановки, которая складывалась на определенный момент, когда надо было энергично решать тот или иной вопрос.


И что греха таить, он быстрее и глубже вникает в проблему, чем многие из вас. Он обладает более высокой работоспособностью, чем мно гие из вас. Он готовит более зрелые документы, чем многие из вас. Этому всему одним из вас надо еще учиться, а другим уже либо не под силу, либо просто не нужно. Вот и приходится мне чаще привлекать Георгия Федоро вича. Видимо, поэтому у него начала зреть болезнь «незаменимости», бо лезнь «мании величия», которую вы увидели сразу, а я только что. Георгий Федорович дал оценку себе и всему происходящему. За вами решение – направлять его на учебу или не направлять. Вот телефон передо мной, и, как только вами будет принято решение, я в вашем присутствии позвоню в Москву и в кадры флота. Решайте.

Минуту вторую в кабинете была тишина. Затем офицеры политотдела начали потихоньку говорить друг с другом, и, когда фон разговора стал звуч ным и единообразным, я спросил:

– Кто за то, чтобы рекомендовать отделу кадров флота направить на заочное обучение в Военно политическую академию инспектора политот дела капитан лейтенанта Топозлы, прошу поднять руку.

Одна за другой стали подниматься руки. Этим голосованием офицеры политотдела выдали кредит доверия своему сослуживцу. Их дружное «за» я также считал кредитом доверия и себе. Я тут же, как и обещал, позвонил в Москву, в Главное политическое управление СА и ВМФ, и доложил, что офицеры политотдела эскадры доверяют своему инспектору представлять политотдел в целом на учебе в академии. Такой же доклад сделал и в отдел кадров политуправления Северного флота. Мог ли я тогда предполагать, что ошибся? Только спустя несколько лет, уже в период службы на Балтийском флоте, я понял, что мои подчиненные были правы.

Заметный след оставила в моей памяти встреча в Полярном с моим ста рым добрым товарищем по службе в Западной Лице капитаном первого ранга Пряхиным Юрием Дмитриевичем. Он, в то время заместитель командира по политчасти атомной ракетной подводной лодки, был одним из тех, кто на стойчиво советовал мне идти учиться в Военно политическую академию имени В.И. Ленина. Мастер спорта по спортивной гимнастике, он сумел уви деть во мне потенциальные спортивные возможности, которые, как утверж дал Пряхин, могли бы раскрыться в стенах академии. Время показало, что он был прав. Я не только с отличием окончил первый курс, но и стал чемпи оном и рекордсменом академии в лыжных гонках. Он же, уйдя с действую щего флота, поступил в адъюнктуру, защитил кандидатский минимум и в течение четырех последующих лет работал старшим преподавателем кафед ры марксизма ленинизма в Военно морской академии имени А.А. Гречко. В 1983 году его назначают начальником кафедры партийно политической ра боты Киевского высшего военно морского политического училища. Уже в стенах училища он закончил написание докторской диссертации. Для ее защиты ему требовались отзывы соответствующих должностных лиц. Моя должность начальника политотдела эскадры и диплом об окончании Военной академии Генерального штаба давали мне право писать такого рода отзывы. Вни мательно прочитав диссертацию, я сказал Пряхину:

– Дорогой мой Юрий Дмитриевич! Исследовательский труд, который ты проделал, не может не вызывать уважения. Все написано солидно, пробле мы, поднятые в диссертации, освещены достаточно емко и с исторической точки зрения не вызывают каких либо сомнений. Одно только не устраива ет меня лично: диссертация дышит прошлым временем – временем Великой Отечественной войны, в ней мало тех положений, рекомендаций, которые можно было бы взять на вооружение сегодня. Ведь современная война в кор не будет отличаться от Второй мировой. Новые силы и средства ее ведения, в том числе и с использованием космического и различных видов высокоточ ного оружия потребуют полного использования морально политического и психологического факторов. И эти стороны твоей диссертации надо значи тельно усилить. С учетом этого замечания я готов написать отзыв на твой труд.

Спустя год Юрий Дмитриевич прислал мне телеграмму, в которой сооб щал о благополучной защите докторской диссертации. Искренне поздрав ляя его в ответ, я вместе с тем думал о наличии сотен, а может быть, и тысяч всякого рода кандидатских и докторских диссертаций, которые мертвым гру зом покоятся на стеллажах. Одно из приятных событий этого времени был приезд к нам в гости моего старшего брата Николая Николаевича. Начав свою службу юнгой и проплавав несколько лет на кораблях Балтийского флота, он завершал ее на Северном. Представляю, что испытывал он, рассматривая Североморский рейд с другого берега Кольского залива! Я же чувствовал удовлетворение оттого, что привез его к тем местам, где проходила его юность. Стоя рядом со мной, он то и дело показывал рукой на разные места Кольского залива, объясняя при этом, что находилось там в те, уже далекие, годы. Ему с высоты прошедших десятилетий было трудно узнать места горо дов Мурманска, Кола, Роста, их достопримечательности. Здесь все дышало современностью. Неизменным для него остались только озера и сопки, вплот ную подступавшие к городам.

В один из дней он спросил меня:

– Слушай, а кто этот молодой адмирал, которого я встретил на лестнич ной площадке?

Зная о том, что на данный момент в гарнизоне из адмиралов находился только один – командующий Кольской флотилией разнородных сил, я от ветил:

– Это контр адмирал Касатонов Игорь Владимирович, командующий флотилией, он же начальник гарнизона города Полярного. Это сын адмира ла флота Касатонова Владимира Афанасьевича, под командованием которо го ты служил. А живет он с семьей над нами, на третьем этаже, так что при следующей встрече можешь с ним поговорить.

– А мы уже с ним и так поговорили, – ответил мне Николай. – Он спро сил у меня, кто я такой, и когда я ему сказал, что приехал к тебе в гости, спросил, не папа ли я тебе. Я ему сказал, что я твой старший брат. Он поже лал мне хорошего отдыха, а тебе передал привет.

Через несколько дней брат уехал поездом в Москву, но всякий раз, когда мы встречаемся с ним вновь, он непременно спрашивал, как там поживает адмирал Касатонов… «Перелистывая страницы» службы на Севере, я с большой душевной теплотой вспоминаю о нашей дружбе с известным бригадиром Мончегор ского металлургического комбината, полным кавалерам орденов Трудовой Славы, членом Президиума Верховного Совета РСФСР Анатолием Проко пьевичем Долгим. Наше знакомство состоялось в Мурманском обкоме партии, куда были приглашены все делегаты XXVI съезда КПСС от област ной партийной организации. Дни совместной работы на съезде сблизили нас, особенно после того как я узнал о его службе на эскадре подводных лодок, откуда он был демобилизован в воинском звании капитан лейтенанта. Это был человек, который пользовался большим доверием в родном трудовом коллективе и уважением во всех властных структурах не только Мурманс кой, но и Архангельской и Псковской областей и при этом оставался про стым и доступным. Если в период моей службы на 1 й флотилии атомных подводных лодок наши встречи были редкими, то в период пребывания на эскадре они стали носить постоянный и, я бы даже сказал, плановый харак тер. В их основе лежали прежде всего интересы военно патриотического вос питания, укрепления шефских связей.

Что касается последних, то мы не раз обращались к руководству комби ната с просьбами помочь со строительными материалами, водопроводными трубами, которые получить было трудно, и всякий раз, по возможности, оно шло нам навстречу. Более того, для активизации социалистического сорев нования рабочими комбината были отлиты из никеля специальные перехо дящие призы для лучших по профессии на предприятии и лучших корабель ных подразделений. Эти призы были вручены генеральным директором ме таллургического комбината А. Н. Ермаковым на очередной партийной кон ференции эскадры.

На эту конференцию прибыли не только генеральный директор комби ната и А. П. Долгий, но и секретарь парткома и председатель профкома. Они были гостями нашего дома и не могли не заметить, что в ночь перед конфе ренцией я не сомкнул глаз – трудился над докладом, частично перерабаты вая его. Их присутствие на конференции, а также присутствие командую щего Северным флотам адмирала Капитанца И.М. и члена Военного сове та – начальника политуправления флота вице адмирала Варгина С.П. сви детельствовало об особом месте и роли эскадры в планах командования фло том. А это требовало ответственного и откровенного разговора на конферен ции, который и состоялся, что было отмечено нашими гостями. Партийная конференция эскадры способствовала использованию всех резервов, кото рыми располагали командование эскадры, штабы бригад, командование ко раблей и частей, партийные и комсомольские организации подводных ло док.

Но вернусь к нашим личным отношениям с Антоном Прокопьевичем Долгим. Они переросли в семейную дружбу. Мы всей семьей неоднократно ездили к Долгим в Мончегорск и всегда были рады встречать их у себя в Полярном… Летом 1987 года меня пригласил к себе член Военного совета и сказал:

– Станислав Николаевич! Ты у нас в должности почти три года. Эскадра на неплохом счету. Военный совет флота принял решение представить тебя к очередному воинскому званию контр адмирал. Вместе с тем, ты у нас на флоте один политработник, окончивший академию Генерального штаба.

Военный отдел ЦК партии считает, что тебе целесообразно пройти Балтий ский и Тихоокеанский флоты, чтобы ближе с ними познакомиться. На это отводится около пяти лет, после чего тебя переведут в Москву, в аппарат Главкома. Как ты на это смотришь?

Что греха таить, вся моя служба прошла на Северном флоте, я вырос здесь как офицер и политработник, мне здесь все понятно, я знаю психологию командования флота и штабов, более или менее знаю кадры флота. Уходить на другие флоты не очень хотелось. С другой стороны, мой отказ мог быть воспринят неправильно. Ведь меня представляли к воинскому званию, о котором приходилось только мечтать.

Немного поразмыслив, я ответил:


– Спасибо за доверие, за служебную перспективу. На какую должность мне предлагается перейти?

– Учитывая отсутствие у тебя опыта серьезной аппаратной работы, ЦК партии предлагает тебе должность заместителя начальника политуправления Балтийского флота.

Честно говоря, я думал, что мне предложат должность первого замести теля, а не заместителя, которая, в отличие от той, что я на тот момент занимал, не является номенклатурной. И, тем не менее, трезво размышлял я, мне дается возможность изучить особенности организации совместной боевой деятельности трех флотов – Немецкого (ГДР), Польского и Балтийского.

– Хорошо. Я согласен, – ответил я.

– Ну, вот и хорошо, договорились. Я сообщу о нашем разговоре члену Военного совета – начальнику Политуправления ВМФ и в Военный отдел ЦК партии, – сказал он, протягивая мне руку.

По пути в Полярный я продолжал размышлять о только что закончив шемся разговоре. Мысли были самые разные. Расставаться с Севером, ко торый стал для нашей семьи по настоящему близким, не хотелось. Не то чтобы пугал, но и не радовал предстоящий переезд со всей его бытовой неус троенностью. Но больше, конечно, мои мысли занимал вопрос о звании.

Случись что в ближайшее время на эскадре – и я автоматически выбываю из колоды претендентов на него, а вот получишь ли «адмирала» на новом месте, большой вопрос. Но согласие дано, значит, надо трудиться еще больше, решил я, всматриваясь в убегающую ленту дороги.

Спустя три месяца после нашего разговора, где то в конце октября, мне позвонил член Военного совета флота и сообщил, что Постановлением Со вета Министров СССР и приказом Министра обороны СССР мне присвое но очередное воинское звание контр адмирал, с чем он меня и мою семью искренне поздравляет. Одновременно он передал мне поздравления от Во енного совета флота и сказал, что мне необходимо прибыть 3 ноября в штаб флота для вручения нам, молодым адмиралам, погон.

В назначенный день и час я прибыл в приемную командующего флотом, где в это время уже находились вновь испеченные адмиралы. Нас, с Север ного флота, было девять, двое из которых – я и заместитель начальника по литуправления флота капитан первого ранга Частухин Владимир Василье вич – представляли корпус политработников флота. От имени Военного со вета флота и себя лично всех нас тепло поздравил командующий флотом ад мирал И. М. Капитанец, который и вручил нам адмиральские погоны.

Сразу же после вручения погон нас с Владимиром Васильевичем при гласил в конференц зал член Военного совета. В зале сидели практически все офицеры и служащие политуправления флота. Сергей Павлович поздра вил нас с замечательным событием в нашей жизни, в жизни наших семей, подчеркнув при этом, что при нашей непредсказуемой флотской действи тельности такое дается судьбой один только раз. Слушая его, я невольно вспомнил, как рушились мои надежды о переходе то на первую флотилию атомных подводных лодок, то на третью, и причина была в том, что на этих флотилиях произошли чрезвычайные происшествия. А последний, третий по счету, мой переход не состоялся из за гибели двух матросов на УТС у нас на эскадре. Вместе с тем, я думал и о том, что среди новых адмиралов всего трое из политсостава Военно Морского флота. При этом только я один – представитель боевого объединения, а два других – аппаратчики, длитель ное время служившие либо в Политуправлении флота, либо в Военном отде ле ЦК партии. Последнее относилось к Виктору Ивановичу Захарцеву, пять лет проработавшему в ЦК и вновь находящемуся на аппаратной работе в частях центрального подчинения. Увы, такими были реалии.

20 ноября 1987 года мне в очередной раз позвонил член Военного совета флота и передал приказание срочно рассчитаться в эскадре и вылететь в го род Калининград, к новому месту службы. При этом на вопрос, почему та кая спешка, ведь мне надо сдать документы, собрать вещи и т.д., он ответил:

– Не задавай лишних вопросов. Через трое суток ты должен быть уже там, на Балтике, а через два дня я прибуду на эскадру, чтобы проводить тебя и представить нового начПО, – и он положил трубку.

Понимая, что дальнейшие вопросы отпадают, я начал быстро рассчиты ваться и собирать вещи. Римма и Владик оставались в Полярном до того момента, как я приеду за ними. За отведенные мне двое суток я сумел сдать все секретные документы и документы для особого пользования, рассчитаться со всеми тыловыми службами.

Через двое суток, как и было определено членом Военного совета флота, он прибыл катером к нам на эскадру. По случаю моего убытия и знакомства с новым начальником политотдела был построен весь личный состав эскадры подводных лодок. Со словами благодарности за совместный труд выступил командир эскадры контр адмирал Ларионов Виталий Петрович, подарив ший мне на память макет дизельной подводной лодки. За ним сразу же слово взял член Военного совета. Он также отметил мою роль в создании достаточ но боеспособного политотдела, активно влияющего на все стороны жизни и деятельности эскадры, повышении действенности партийных и комсомоль ских организаций кораблей и частей, воспитании партийного и комсомоль ского актива эскадры. От имени командующего Северного флота он вручил мне морской бинокль с дарственной надписью. Затем слово было предос тавлено мне.

– Дорогие товарищи, друзья! – сказал я. – В октябре 1959 года я, будучи кандидатом в курсанты Высшего военно морского училища подводного пла вания имени Ленинского комсомола, впервые ступил на пирсы нашей про славленной эскадры. Здесь начал познавать азбуку подводного братства.

Матросы, старшины, мичманы и офицеры подводной лодки «Б 91», на ко торой я плавал, щедро делились с нами, молодыми матросами, своими зна ниями, опытом. И это все стало для нас и меня лично той прочной основой, которая сделала из нас моряков подводников. Эта база стала для меня ос новной в моей дальнейшей службе на первой флотилии атомных подводных лодок и в моей служебной карьере. Безусловно, я не думал тогда, в далеком 1959 ом, что спустя двадцать пять лет вновь пройду по пирсам Екатеринин ской бухты, но уже в новом качестве, в качестве одного из руководителей эскадры. И находясь на должности начальника политотдела эскадры, я де лал все, что было в моих силах, для обеспечения высокой боевой готовности родной эскадры. Свои обязанности я всегда стремился выполнять по совес ти и чести. И, в этой работе всегда по праву рассчитывал на ваше понимание и вашу поддержку. Прошу вас принять мои самые искреннее слова призна тельности и благодарности за ваш достойный труд по защите морских рубе жей нашей Родины. Благодарю за совместную службу!

Закончив, я встал по стойке «Смирно» и приложил правую руку к ко зырьку своей фуражки. Как и заведено на флоте, в ответ мне прозвучало троекратное матросское «Ура! Ура! Ура!»

Затем член Военного совета флота представил нового начПО, уже быв шего начальника отдела боевой службы политуправления Северного флота.

Говорить о своем приемнике просто не хочется, так как за все годы службы на Северном флоте о нем мало кто отзывался хорошо. Таким он и остался для меня: горлопаном, властолюбивым, лебезящим перед любым проверя ющим и уж тем более перед вышестоящим начальством.

А вот годы службы на 4 й эскадре подводных лодок Северного флота я всегда вспоминаю с теплотой, особенно когда взгляд падает на подарки, ко торые мне вручили на память сослуживцы, а именно макет подводной лод ки, морской бинокль от комфлота и небольшой цветной телевизор.

Безусловно, завершая свои дела на эскадре, я вольно или невольно про являл интерес к тому, что меня ожидало впереди, на Балтике. И в этом нео ценимую помощь оказал мне член Военного совета Кольской флотилии контр адмирал Стариков Александр Михайлович, бывший заместитель на чальника политуправления Балтийского флота. Он подробным образом об рисовал мне круг руководящего командно политического состава объеди нений и соединений флота, рассказал о специфических особенностях ра боты штабов трех братских флотов при их взаимодействии, дал исчерпыва ющую информацию о работе политорганов флота и политуправления, в час тности. Как правило, обо всех бывших сослуживцах он отзывался с непод дельной теплотой, но было и исключение – капитана первого ранга К с, быв ший начальника политотдела Балтийской военно морской базы, а затем за меститель начальника политуправления флота.

– Все офицеры, адмиралы, с которыми мне приходилось постоянно вза имодействовать, нормальные, ответственные люди, а вот с ним будь очень внимательным, – напутствовал А. М. Стариков. – Этот человек способен на все, в том числе и на написание анонимных писем. Я в полной мере узнал его сущность, когда вынужден был разбираться с ними в силу своих функци ональных обязанностей. Мне потребовалось немало сил и времени, чтобы выяснить, от кого эта гадость исходила. Когда я убедился, что это все его рук дело, его произведения, я приехал к нему в политотдел и сказал об этом.

Он, выслушав меня, буквально упал мне в ноги и стал умолять никому об этом не говорить… И ты знаешь, уговорил. Все это я тебе рассказываю пер вому, зная твою порядочность, но ты учти, – чуть помедлив и доставая из пачки очередную сигарету, вновь заговорил Александр Михайлович, – теперь он первый заместитель начальника политуправления флота, а ты заместитель.

Ты имеешь богатый опыт службы на боевых соединениях, а он в основном просидел в кабинетах, ты имеешь три высших образования, в том числе дип лом об окончании академии Генерального штаба, а у него за спиной только политическое училище и заочное обучение в военно политической акаде мии. Я убежден: все это заставит его плести вокруг тебя всякого рода интри ги. Ты человек новый на Балтике, тебя люди не знают, и каждый твой шаг будет многими обсуждаться. Так что будь как можно внимательнее.

ГЛАВА 10.

Балтийский флот. Завершение службы А между тем события разворачивались стремительно. По оперативной связи мне позвонил член Военного совета – начальник политуправления флота вице адмирал Корниенко Анатолий Иванович, попросивший уско рить время моего прибытия в Калининград. Честно говоря, я никак не мог понять, почему такая спешка. Ведь по документам мне положено десять суток на расчет с частью, а мне дали всего трое. Причин мне никто не объяс няет. «Видимо, есть такая необходимость», – размышлял я, убывая к ново му месту службы. Не думал я тогда, что в ближайшие годы в нашем обществе все круто переменится, а мы, военные люди, будем осмеяны и оплеваны так называемыми демократическими средствами массовой информации. Разгул межнациональных конфликтов, движение народных фронтов в целях выхо да братских республик из Союза, сдача Генсеком Горбачевым партии, преда тельство генералитетом Вооруженных Сил СССР интересов народа и так да лее, и в конечном счете развал Советского Союза, Мировой социалистичес кой системы, крах Варшавского договора. Это все ожидало нас впереди, а тогда вряд ли кому даже в голову могло прийти такое. А я летел в самолете и думал только об одном – скорее врасти в работу, активно применяя при этом свои знания и опыт.

В аэропорту «Храброво», куда приземлился наш самолет, меня встретил начальник отдела кадров политуправления флота капитан первого ранга Марасанов Александр Сергеевич. Небольшого роста, круглолицый, с откры тым взглядом голубых глаз, он сразу же произвел на меня приятное впечат ление. Сидя в машине и наблюдая, как асфальтовая лента вьется вдоль боль ших деревьев, я думал о том, что по этим дорогам не один век передвигались жители Восточной Пруссии. Возможно, именно по этой дороге, где мы сей час едем, проходили воины под руководством фельдмаршалов А. В. Суворо ва и М. И. Кутузова, а также советские войска во главе с генералом армии А.

М. Черняховским.

Через тридцать минут езды служебная «Волга» остановилась у забора двухэтажного особняка, который, как оказалось, был гостиницей для руко водящего состава флота. Быстро приведя себя в порядок и переодевшись в парадную форму, я вновь сел в машину, и мы поехали в штаб флота. Штаб был расположен в самом центре города. Напротив него находились обком партии, областной драматический театр, а с другой стороны – институт со… следственным изолятором. В отличие от крупных российских городов, все здесь дышало каким то спокойствием и неторопливостью.

Через несколько минут я уже был в приемной командующего Балтий ским флотом адмирала Иванова Виталия Павловича. Он принял меня сразу же, как только адъютант доложил о моем прибытии. Чуть выше среднего роста, худощавый, со спортивной выправкой, адмирал внимательно смот рел на меня. Его продолговатое, узкое лицо с острым, горбатым, как у насто ящего боксера, носом было гладко выбрито. Высокий, открытый лоб, пере ходящий в солидные залысины, гармонично вписывался в облик волевого, знающего себе цену человека. «Он мало изменился с тех пор, как служил командиром экипажа атомной подводной лодки третьей дивизии первой флотилии в Западной Лице», – думал я, идя по ковровой дорожке. Он, вый дя из за рабочего стола, тоже двинулся мне навстречу и, протягивая руку, резким голосом отрывисто произнес:

– Ну вот, наконец то прибыл, а то мы с членом Военного совета боя лись, вдруг ты не успеешь прилететь. Как видим, все обошлось, сказал ко мандующий, подвигая мне стул. – Во первых, поздравляю тебя с прибыти ем к нам на флот и желаю, чтобы служба принесла тебе удовлетворение. Флот сам по себе небольшой, не то, что Северный, где ты все время служил, но по своему очень интересный. Лишь одно то, что его силы расположены в пяти советских республиках – РСФСР, Белоруссии, Литве, Латвии, Эсто нии, а также в Германской Демократической и Польской Народной респуб ликах, не может не вызывать уважения к нему у знающих людей. Более того, Балтийский флот входит в группировку основных ударных сил Вар шавского договора, а именно – в Войска Западного направления. При этом на период военных действий разработаны соответствующие документы по созданию сил Объединенного балтийского флота, в состав которого входят корабли и части Балтийского флота, ВМС ГДР и ВМФ Польской Народной Республики. И везде надо участвовать нашим силам, отрабатывать морскую выучку, взаимодействуя с другими флотами. Так что работы тебе здесь хва тит… Во вторых, продолжал говорить он таким же энергичным тоном, – раскачиваться тебе долго не придется. Завтра ты вместе с моим первым заме стителем вице адмиралом Эдуардом Никифоровичем Семенковым вылета ешь в город Росток для участия в проводах Командующего ВМС ГДР адми рала Эмма. Такое решение принял Главнокомандующий ВМФ адмирал фло та Чернавин Владимир Николаевич. Там будут присутствовать наши генера лы из Главного штаба Варшавского договора, Войск Западного направления.

Вы же с Семенковым будете представлять Военно Морской флот СССР. К сожалению, мы с членом Военного совета должны в это время быть у Мини стра обороны, а на флоте среди политработников адмиралов больше нет. Вот и пришлось тебя срочно выдергивать с Севера. Так что сейчас зайди к члену Военного совета, он тебя подробным образом проинструктирует, что и как там будет, а затем беги в отдел кадров для оформления загранпаспорта.

Выйдя от командующего флотом, я направился в кабинет члена Воен ного совета – начальника политуправления БФ. Войдя в приемную, увидел массивные двери двух кабинетов, расположенных друг против друга, рядом с которыми находились столики с телефонами, за которыми сидели два мич мана. Взглянув на таблички, я понял, что это кабинеты члена Военного со вета и первого заместителя командующего флотом. Мне положено представ ляться обоим, но сначала надо было зайти к своему новому шефу. Сообщив адъютанту, кто я есть, и узнав, что член Военного совета ждет меня, я от крыл массивную дверь и вошел в кабинет. Сидевший за столом вице адми рал, по всей видимости, был человеком высокого роста. Его голова, покры тая достаточно густыми, вьющимися русыми волосами, с небольшой залы синой по бокам была высоко приподнята. Открытые светло серые глаза вни мательно смотрели на меня. На краю стола стояла небольшая стеклянная пе пельница с множеством окурков. Несмотря на то, что одно из окон кабинета было приоткрыто, в помещении стоял устойчивый сигаретный запах. При встав со стула, вице адмирал выслушал мой доклад, улыбнулся и протянул через стол руку.

– Корниенко Анатолий Иванович. Член Военного совета. Это я Вам зво нил на Север. Вот теперь на Балтийском флоте нас, адмиралов политра ботников, двое, – немного хрипловатым голосом говорил он. – Руководство ВМФ утвердило твою кандидатуру для присутствия на проводах адмирала Эмма вместе с Эдуардом Никифоровичем. Ты к нему после нашего разгово ра зайдешь, обговоришь с ним все детали по завтрашнему вылету, ну и в це лом по предстоящему визиту. А теперь слушай, – и он в течение тридцати минут рассказывал мне о структуре флота, политорганов, состоянии дел на флоте и особенностях взаимодействия с иностранными флотами.

В заключение сообщил, что Главпур ННА (немецкой народной армии) ГДР и Политуправление ВМС ГДР знают о моем прибытии и будут там со мной встречаться и говорить.

– И еще, – чуть смутившись, произнес он, – у нас в стране и Вооружен ных Силах идет процесс борьбы с пьянством, и наши немецкие друзья по оружию знают об этом, так что со спиртным будьте там предельно внима тельны. Теперь о твоем жилье. Пока поживи в гостинице, а через недельку мы тебя переселим в двухкомнатную квартиру. Можешь семью туда приво зить. В дальнейшем что нибудь подходящее подберем. Согласен?! – И, не дожидаясь ответа, вновь прохрипел прокуренным голосом: – А сейчас зай ди в кабинет напротив. Эдуард Никифорович тебя уже заждался. Обговори с ним все и жми в отдел кадров, где тебя ждут, чтобы оформить загранпаспорт.

Мое знакомство с первым заместителем командующего флотом и разго вор о предстоящем визите занял не более десяти минут. Уточнив некоторые детали по предстоящей работе и времени вылета, я убыл в отдел кадров флота.

На следующий день с утра я впервые прибыл в гостевой домик флотско го аэродрома «Чкаловск», где уже находился первый зам. командующего флотом. Его вещи и большой расписной самовар стояли на диване, на кото ром сидел адъютант адмирала. Как выяснилось, самовар предназначался в подарок адмиралу Эмму от Главнокомандующего ВМФ. Офицеры таможен ной и пограничной служб, бегло осмотрев наш реквизит и служебные доку менты, дали разрешение пройти в самолет. Каково же было мое удивление, когда в Ту 154 нас летело всего трое – первый заместитель командующего флотом, его адъютант и я. «Да, – думалось тогда мне, – из за троих человек, а точнее, из за нас двоих летит такой самолет. Можно было бы выделить что либо проще или поехать поездом». Не совсем понимал я тогда, что это самолет командующего флотом и он предназначен для доставки флотских представителей на различные официальные мероприятия, в том числе меж государственного характера.

Сидя в самолете, я стал читать справочный материал по Германской Де мократической Республике и ее Вооруженным силам. Я старался пополнить свои скудные познания в этой области, прекрасно понимая, что буду на них опираться в течение трех дней пребывания в ГДР.

Чуть больше часа спустя наш самолет приземлился на военном аэродро ме города Росток. У трапа нас встречали военный атташе, командир нашей воинской части, расположенной в этом районе, офицеры из штабов Варшав ского договора и Войск Западного направления. Был вместе с ними и адми рал – заместитель Командующего ВМС ГДР. Поздоровавшись со всеми, мы сели в автомобиль адмирала и убыли с летного поля. Я впервые ехал по не мецкой земле, а потому внимательно рассматривал все вокруг. Так же, как в Калининграде, узкие дороги, по сторонам которых стоят толстые деревья, чистые улицы, покрытые, как правило, булыжником, невысокие дома с ухо женными заборами и воротами – все это на зимнем фоне вселяло ощущения уюта и спокойствия.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.