авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«Советским подводникам – ветеранам «холодной войны» ПОСВЯЩАЕТСЯ 1 Контр адмирал Станислав Николаевич Беляев (1941 2006г.г.) ...»

-- [ Страница 5 ] --

Минут через сорок наша машина свернула с автострады, и мы въехали в лесной массив, а еще минут через десять подъехали к двухэтажному зданию красивой архитектуры. Это была гостиница высшего военного командова ния. Встречавший нас персонал помог нам устроиться в номерах и предуп редил, что через десять пятнадцать минут нас ждут в столовой. Этого вре мени нам вполне хватило, чтобы привести себя в порядок. Войдя в столо вую, мы увидели за столом генерал полковника ННА ГДР. Это был началь ник военной академии, который также прибыл на проводы адмирала Эмма.

Перекусив с дороги достаточно плотно и выпив по бутылке пива, мы ушли в свои номера. Оставшиеся часы вечера я провел за чтением справочного ма териала по ГДР. Впереди у нас был тяжелый день – день знакомства и встреч с генералами, адмиралами, военными представителями нашей страны, а так же ГДР и ПНР.

Утром, когда мы спустились в столовую, нас уже поджидали генерал полковник – начальник военной академии и военный атташе. Последний передал нам программу мероприятий, в соответствии с которой через два часа мы должны были быть в военной гавани базы Ростока, куда и направились сразу после завтрака.

Прибыв в военную гавань базы, мы увидели подразделения различных родов сил немецкого флота, построенные на плацу и готовые к церемониа лу. Боевые корабли ВМС ГДР, выстроенные в гавани, были украшены фла гами расцвечивания. Под лучами осеннего солнца все выглядело особенно празднично и торжественно. Нас встретили начальник штаба ВМС ГДР и заместитель Эмма – наш вчерашний знакомый.

До начала церемониала осталось еще минут тридцать, и нас пригласили перейти в катер Командующего ВМС ГДР, на борту которого уже находи лись генералы различных стран нашего военного содружества. В числе пер вых, с которыми мне пришлось познакомиться, был Командующий ВМФ ПНР адмирал Петр Колодзейчик. Высокого роста, с плотной фигурой, боль ше похожий на штангиста, с густыми светло русыми волосами и голубыми глазами, он выглядел в парадном мундире достаточно привлекательно. Об менявшись с присутствующими на борту приветствиями, мы с Эдуардом Никифоровичем минут десять пятнадцать вели с ними разговор на общие темы флотской жизни. Каково же было мое удивление, когда в конце бесе ды адмирал Колодзейчик сообщил, что после торжества сразу же уедет в Польшу, сославшись при этом на болезнь жены. Для меня это было крайне непонятно: прибыть сюда и через несколько часов вернуться назад?! Свои ми сомнениями я поделился с Эдуардом Никифоровичем. Выслушав меня он, глядя в сторону, тихо сказал:

– Подожди, еще не то увидишь и тем более услышишь, когда будешь вместе с ними (немцами и полякам – С. Б.) на совместных сборах и маневрах.

Не думал я тогда, что болезненное напряжение и даже вражда между немецкими и польскими военнослужащими так сильны. Но это все я увижу и в полной мере почувствую позже, в служебной и бытовой обстановке. Под ход в оценке друг друга «лучший немец – это убитый немец» (польские офи церы) и «лучший поляк – это мертвый поляк» (немецкие офицеры) далеко не изжил себя.

Находясь в кают компании катера Командующего ВМС ГДР, мы услы шали сигнал большого сбора. Выйдя на палубу, увидели выстроившиеся в парадный ордер корабли с экипажами на борту. От борта флагманского ко рабля отошла шлюпка под веслами и направилась в нашу сторону, к пирсу гавани. По мере ее приближения мы увидели, что она идет под флагом Ко мандующего. И чем ближе она подходила к пирсу, тем отчетливее обознача лись лица гребцов и сидящего в ней адмирала. Как нам сказали, это и был Командующий ВМС ГДР со своими старыми боевыми друзьями, которые доставляли его на веслах к пирсу.

Как только шлюпка коснулась пирса, над гаванью прогремел артилле рийский залп, покатилось дружное «Ура!». Это личный состав подразделе ний различных родов ВМС приветствовал своего Командующего, выходя щего из шлюпки. Вслед за первым залпом прогремел второй, третий и т. д., и под эту канонаду катилось по плацу «Ура!», пока адмирал Эмм не подошел к трибуне. Поднявшись на нее и встав рядом с Министром обороны, он при ветствовал взмахом руки тех, кто стоял в парадном строю.

Ровно в 11.00 утра под звуки горна мы поднялись на гостевую трибуну и вместе с другими гостями, в числе которых были представители руководства Социалистической единой партии Германии и правительства ГДР, Министр обороны ННА ГДР генерал полковник Гоффам, сердечно приветствовали ад мирала Эмма. Это он возглавлял ВМС ГДР в течение тридцати с лишним лет, сделав их значительной составляющей системы обороны страны.

Торжественную церемонию проводов открыл Министр обороны ННА ГДР, который говорил о роли адмирала Эмма в создании современного во енного флота и использовании боевых возможностей последнего на Балтий ском театре военных действий. Выступавшие затем представители руковод ства СЕПГ и правительства ГДР высказали адмиралу самые теплые слова благодарности за его плодотворный многолетний труд. Речь виновника тор жества была краткой и содержала в основном слова признательности за оцен ку его деятельности на посту Командующего и пожелания всем здоровья и дальнейших успехов в боевой готовности сил и средств флота. Закончив речь, он спустился с трибуны, подошел к группе морских офицеров, дер жавших на руках флаг Командующего ВМС ГДР, взял его и передал своему бывшему начальнику штаба вице адмиралу Хоффману, ставшему новым Командующим. Вновь по рядам подразделений покатилось мощное «Ура!», которое перекликалось с артиллерийскими залпами. Так личный состав про щался со своим Командующим.

Получив флаг, новый Командующий вместе с адмиралом Эммом поднял ся на трибуну и произнес ответную речь, по окончании которой началось торжественное прохождение войск.

По завершении церемониала нас пригласили в дом офицеров, где в боль шом зале были накрыты столы с многочисленными спиртными напитками.

Наши места были недалеко от тех, что занимали руководители: Министр обороны, адмирал Эмм, значительная часть генералов Генерального штаба ННА ГДР, советские генералы из Варшавского договора и Войск Западного направления. Напротив нас сидели командиры первой, второй, третьей и четвертой флотилий ВМС ГДР. Они дружно поднимали свои рюмки, при ветствуя каждый очередной тост. При этом, всякий раз вставая, они смот рели на нас и, видимо, по человечески нам сочувствовали. Что делать – борьба с пьянством, развернутая в нашей стране, давала о себе знать и в пол ной мере отражалась на нашем поведении.

По окончании торжественного обеда значительная часть гостей, в том числе и мы, была доставлена на катер Командующего. Нам предстоял выход в море для участия в проведении второй, но уже морской части церемонии проводов адмирала Эмма. Стоя на верхней палубе катера, мы наслаждались свежестью морских волн и легким дуновением ветра, что как нельзя лучше соответствовало нашему послеобеденному состоянию, и не заметили, как к нам подошел адмирал Эмм вместе с военным атташе.

– Как самочувствие ваше? – спросил он, протягивая нам руку.

– Спасибо! Вот любуемся морской природой, – ответил Эдуард Ники форович, пожимая руку адмирала.

– Ну, ничего, минут через пятнадцать будем на месте. Корабли постро ены, попрощаемся с ними и вернемся назад. Поедем в гостиницу, где вы остановились, там и продолжим наш разговор, сказал он мягким голосом и пошел в сторону командирского мостика.

В течение этих нескольких минут я рассмотрел этого пожилого человека.

Чуть ниже среднего роста, с большой седой головой и голубыми глазами, он больше был похож на коммерсанта преклонного возраста, нежели на флотовод ца. Его относительная полнота придавала ему особую мягкость в движениях.

Через двадцать минут наш катер под флагом Командующего засто порил ход и лег в дрейф. В наступившей тишине были слышны только крик чаек и шипение волн, бьющихся о борт. Затем до нас долетели звуки ревущих турбин, и на горизонте показались силуэты морских кораблей.

По мере их приближения звук усиливался, и мы уже четко различали классы кораблей. Впереди с приспущенными флагами неслись по вол нам суда на воздушной подушке. Это корабли морских десантных сил отдавали честь своему уже бывшему Командующему. За ними также на полном ходу пролетели торпедные и ракетные катера, затем малые ракет ные корабли, тральщики. Замыкали парадный проход сторожевые кораб ли. Все он, идя на полном ходу с приспущенным флагом и прощальными гудками, производили достаточно приятное впечатление. Что греха та ить, те проводы, которые мы видели, в корне отличаются от проводов, которые организованы у нас при прощании со своими адмиралами фло товодцами. «Есть чему поучиться», – думал я, стоя на верхней палубе… Минут через тридцать наш катер вновь пришвартовался к пирсу га вани, где нас ожидали машины. Спустя минут сорок мы уже сидели за столами, полными всяких яств и спиртного, и вели разговоры о нашей жизни, совместной деятельности. За первым столом сидели Министр обо роны ННА ГДР, начальник Генерального штаба ННА ГДР, адмирал Эмм, вице адмирал Хоффман – новый Командующий ВМС ГДР, два генерал полковника из Варшавского договора и Войск Западного направления.

Вместе с ними за столом находился и Эдуард Никифорович, который от имени Главнокомандующего ВМФ СССР, Адмирала флота Советского Союза Горшкова Сергея Георгиевича вручил адмиралу Эмму самовар.

За вторым столом сидел я вместе с начальником Главпура ННА ГДР и начальником политуправления ВМС ГДР. Мне впервые пришлось нахо диться в кругу таких ответственных должностных лиц, тем более братс кого боевого содружества. С самого начала нашего разговора меня при ятно удивило, что они знают почти все о моей прежней служебной дея тельности. Вместе с тем, те серьезные, проблемные вопросы, которые поднимались в ходе нашей беседы, не позволяли мне ни на минуту рас слабиться. Более того, я не раз благодарил судьбу за то, что дала возмож ность учиться в стационарных условиях в военных академиях и ранее слу жить на самом боевом флоте страны.

Вернувшись в политуправление флота, я ознакомился с кругом сво их предстоящих обязанностей. А он был достаточно широк. Прежде все го, мне предстояло курировать все боевые дела, идущие на флоте, и в пер вую очередь – состояние сил, находящихся на боевом дежурстве и боевой службе. Вопросы отработки курсовых задач, боевых стрельб, различного рода учений, а также деятельность народного контроля флота также были на моей ответственности. Особое место занимали вопросы взаимодей ствия с братскими флотами, осуществлявшегося по специальному плану в рамках Объединенного балтийского флота. Для выяснения причин, свя занных с чрезвычайными происшествиями, входящими в перечни №№ и 2, мне предписывалась ведущая роль в созданной для этой цели опера тивной группе. О мере ответственности этой группы свидетельствуют до кументы, которые подлежали отправке в ЦК КПСС и Министру оборо ны по истечении одних или трех суток после «ЧП». Командованию флота эти документы должны были уходить за моей подписью. Вся острота дан ного вопроса заключалась в том, чтобы не ошибиться в оценках проис шедшего, так как вслед за моей группой сразу начинали работать воен ная прокуратура и особые отделы. Помимо этих обязанностей, мне пред писывалось курировать деятельность командования эскадры подводных лодок, морской пехоты, десантных сил и строительных частей. Понимая меру ответственности, которая на меня возложена, я приступил к вы полнению своих новых обязанностей.

Ознакомившись с соединениями и частями главной базы Балтийс кого флота – Балтийской военно морской базы, авиации флота, частями и подразделениями Калининградского гарнизона, органами управления штаба флота, тыловыми частями и строительными подразделениями, через два месяца я вылетел в Таллиннскую военно морскую базу. Вместе со мной были офицеры штаба флота и строительных частей, которым предстояло познакомиться с работой командования базой по благоуст ройству частей гарнизона и проанализировать ход боевой подготовки. В это время во главе Таллиннской ВМБ находился вице адмирал Белов Юрий Павлович, хорошо знакомый мне по совместной службе на Север ном флоте. Познакомившись с тем, как выполняется план боевой подго товки и какие бытовые условия созданы для личного состава кораблей и частей, а также изучив ход строительства новых объектов, мы стали гото вить материал для разбора с командно политическим составом базы. Раз бор планировали провести в понедельник, в первой половине дня.

В субботу утром, как и в дни рабочей недели, я прибыл к оператив ному дежурному базы и взял у него суточные планы боевой и политичес кой подготовки на субботу и воскресенье. Каково же было мое удивле ние, когда увидел, что в эти дни на одной из подводных лодок в бригаде, находящейся в г. Палдиске, проводится прием первой курсовой задачи!

А удивляться было чему. Во первых, я, курируя на флоте вопросы бое вой подготовки, оказался в неведении, что в этом соединении по плану проводится такое мероприятие. Во вторых, по опыту предыдущей служ бы я знал, что подобного рода мероприятия, как правило, в выходные дни не проводятся, так как для их обеспечения требуется работа всех ор ганов управления и частей тыла, мало того, они согласовываются со шта бом и политуправлением флота.

Учитывая все это, а также то, что в этом гарнизоне еще не был, я принял решение выехать на корабль, а заодно и познакомиться с гарнизоном, тем более что на его территории находился один из основных центров Военно Морского флота по подготовке экипажей для атомных подводных лодок.

Откровенно говоря, на территории бригады подводных лодок я ожидал увидеть обычную для такого мероприятия картину: чистый, покрашенный свежей краской корпус, чистый трап с тактическим номером корабля, напи санным на чистом брезенте, чистый военно морской флаг на флагштоке бо евой рубки, чисто одетые, с новыми повязками на рукавах верхний вахтен ный и дежурный по подводной лодке и так далее. Однако, как ни старался разглядеть, ничего подобного не увидел. Всюду царили тишина и спокой ствие. Подводные лодки сиротливо стояли у пирсов, как будто ожидая свои экипажи.

Выйдя из машины, я обратился к двум проходящим мимо мичманам с вопросом, где стоит интересующая меня подводная лодка, и направился к ней, прислушиваясь к шуму, который доносился из прочного корпуса кораб ля. Никакого верхнего вахтенного не было видно, так же как не было на флагштоке и военно морского флага. Более того, на стоящей у пирса под водной лодке не были подняты ни гюйс, ни флаг!!! «О каком приеме можно говорить здесь? – думал я, шагая по пирсу. – Это просто издевательство над первой курсовой задачей, на подготовку к сдаче которой экипажу отводится два месяца».

Видя, что никого на верхней палубе и в боевой рубке нет, я попросил инспектора политотдела базы капитана первого ранга В. В. Филиппова, сопровождавшего меня, подняться на рубку и достучаться до тех, кто нахо дился внутри. Спустя несколько минут на мостике показалась фигура в тем но синем костюме и пилотке. Взмахом руки я показал этому человеку, чтобы он спустился. Через минуту ко мне подошел сухощавый, среднего роста мо лодой человек и представился. По его докладу я понял, что он переподго товщик, и спросил его:

– Что Вы здесь делаете, товарищ старший лейтенант? Вы ведь переподго товщик и не допущены к самостоятельному несению дежурства по кораблю.

– Так точно, – спокойно ответил офицер.

– Вы на корабле служите недели две? – вновь спросил я его.

– Так точно, сказал он, переминаясь с ноги на ногу.

– А что сейчас делается на подводной лодке, какой сигнал тревоги отра батывал личный состав вахты?

– Это мой помощник, старшина команды трюмных, мне сказал, чтобы я сидел в центральном посту и не мешал ему проводить отработку вахты, слегка начав волноваться, ответил старший лейтенант.

– Хорошо, – после небольшой паузы произнес я. – Сейчас Вы спусти тесь вниз, дадите команду отбоя учения, приведете все механизмы в исход ное положение. Одновременно доложите дежурному по живучести, чтобы на корабль прибыл кто либо из его командиров. До тех пор, пока они ни прибудут на борт, ему, дежурному по живучести, находиться на борту. Запи шите все это в вахтенный журнал. Подпись поставьте мою: контр адмирал Беляев, заместитель начальника политуправления флота, – сказал я и отъе хал в штаб бригады.

Войдя в штаб и приняв доклад от дежурного, что все идет по плану, я попросил его представить мне суточный план. Просмотрев его и убедив шись, что прием задачи Л 1 есть, я спросил дежурного:

– А что, на подводной лодке идет прием задачи Л 1?

– Так точно, – не моргнув глазом, ответил он.

– И на ней находится весь экипаж, офицеры штаба и тыла бригады?

– Так точно, все находятся там, – все так же бойко отвечал дежурный.

Я смотрел на этого молодого, симпатичного капитана третьего ранга, старпома на одной из подводных лодок этой бригады, который так бессове стно врал мне. Что заставляло его это делать: незнание обстановки или страх перед начальниками, а может, и то, и другое, вместе взятое?

– Как Вам не стыдно? Зачем Вы меня пытаетесь обмануть? Ведь Вы же морской офицер и прекрасно знаете значение первой курсовой задачи для эки пажа, – как можно спокойнее проговорил я. – На корабле этом я уже побы вал, там нет никого, кроме не допущенного стажера и вахты. И Вы здесь, на разводе суточной вахты, не увидели или не захотели увидеть, что офицер не имеет допуска к самостоятельному несению дежурства по кораблю. Вы же стар ший офицер, старпом подводной лодки, а сейчас дежурный по соединению, а действуете совершенно безответственно. Вызывайте сюда командование бри гады, – сказал я, садясь за стол дежурного по бригаде. – Да, и дайте команду, чтобы мне принесли все суточные планы за последний месяц.

Просматривая журнал с суточными планами боевой и политической подготовки, я, к своему удивлению, обнаружил, что прием задачи Л 1 на других подводных лодках бригады также осуществлялся по субботним и вос кресным дням, то есть тогда, когда представителям штаба эскадры подвод ных лодок, находящемуся в Лиепае, выбраться в бригаду непросто. Налицо был упрощенческий подход к боевой подготовке, что расхолаживало офи церов штаба, экипажей кораблей, которые понимали, что можно не напря гаться. «Очковтирательство глубоко проникло в среду не только командова ния, офицеров штаба, но и партийных организаций», – думал я, ожидая командование бригады.

Первым, кто прибыл, был начальник штаба бригады. Минут через де сять после него появился командир соединения подводных лодок капитан первого ранга Б ий. Последним в комнату дежурного, где я находил ся, вошел начальник политотдела капитан второго ранга К в. Среднего рос та и плотного телосложения, с круглой головой, покрытой густыми, светлы ми волосами с пробором на левой стороне, он производил приятное впечат ление. Его густой и твердый голос свидетельствовал об умении командовать и распоряжаться. Он был на хорошем счету у руководства политуправления флота, прошел аппаратную работу и был выдвинут на должность началь ника политотдела бригады. Более того, его кандидатура рассматривалась на вакантную должность начальника отдела боевой службы политуправления БФ. Учитывая, что, возможно, в недалеком будущем мне предстоит рабо тать с ним как с моим прямым подчиненным, я внимательно рассматривал его. При этом я пытался объяснить себе причины, по которым политотдел самоустранился от процесса боевой подготовки, понять, сознательно ли про исходит развал партийных организаций штаба и подводных лодок. Размыш ляя над этим и ответами командира и начальника штаба бригады, я спросил их, как они сами оценивают ситуацию и возможные ее последствия для них лично. После непродолжительного и тягостного молчания командир брига ды произнес:

– Товарищ контр адмирал, во всем виноват я, мне и нести ответствен ность.

Откровенно говоря, мне хотелось услышать это от начальника поли тотдела, как принято говорить, «совести» бригады. Но «совесть» молчала, переминаясь с ноги на ногу. Вместе с тем, прямой ответ командира соедине ния нельзя было не оценить по достоинству, и, как можно спокойнее, я сказал:

– То, с чем я столкнулся здесь, у вас, а именно с циничным очковтира тельством, которое разлагающе действует не только на командно полити ческий, но и на весь личный состав бригады, может вызывать только чув ство отвращения. И вы, естественно, должны нести ответственность за по следствия такой деятельности.

С горьким осадком на душе возвращался я в г. Таллинн, в военно морс кую базу. Откровенно поделившись своими впечатлениями с командиром вице адмиралом Юрием Павловичем Беловым, посоветовал ему пересмот реть свое отношение к бригаде подводных лодок, иначе возможно серьез ное «ЧП».

– Я понимаю, Юрий Павлович, – говорил я, в частности, – что бригада находится в твоем оперативном подчинении, но ты хотя бы периодически посылай туда офицеров своего отдела устройства службы, чтобы они «встря хивали» местных руководителей. А вот что мне докладывать командующему и члену Военного совета флота, нам с тобой надо подумать.

Говоря так, я хорошо понимал пикантность ситуации. Доложить, как есть, все руководство бригады лишится должностей, будут приняты серьез ные меры и к командованию эскадры подводных лодок, где начальником штаба мой однокашник по училищу, а ныне контр адмирал Валерий Алек сандрович Шестаков, да и командиру Таллиннской ВМБ достанется прилич но. Вместе с тем, среди руководящего командно политического состава флота найдется немало тех, кто будет говорить: мол, опять «северянин» роет здесь вовсю, пытаясь утвердиться. (А подобного рода информацию я уже получил от некоторых уважаемых мною офицеров и адмиралов штаба флота).

С такими вот раздвоенными чувствами я вернулся в штаб флота. Сразу, как только появился в своем рабочем кабинете, ко мне пошли «ходоки» в защиту начальника политотдела бригады К ва. Все они пытались убедить меня в том, какой он «правильный» и что во всем виноват комбриг, а также в том, что лучшего начальника отдела боевой службы мне не найти. В числе таких «ходоков» был и первый заместитель начальника политуправления флота капитан первого ранга П.В. Кашаускас.

В результате я счел целесообразным сделать доклад командованию фло та более обтекаемым, что, откровенно говоря, всех устраивало. Что же касается К ва, то я вынужден был согласиться с позицией члена Военного совета флота, знавшего его с лейтенантской поры. Забегая далеко вперед, не могу не сказать, что данный офицер, кроме поставленного голоса и умения войти в доверие к вышестоящему начальнику, ничего путного и полезного для подчиненных делать не умел и не хотел. Всю свою энергию и свой силы он направлял на то, чтобы всегда быть в поле зрения командования флота и незамедлительно делать то, что оно пожелает. Эти качества, очень далекие от качеств, необходимых офицеру и тем более офицеру воспитательных струк тур, и позволили ему подняться «наверх» и стать вице адмиралом. А помог ли ему в этом в первую очередь новый командующий Балтийским флотом адмирал В. Г. Егоров и первый заместитель Главнокомандующего ВМФ ад мирал И. В. Касатонов. Я же все последующие годы совместной с ним служ бы, до самой моей болезни, видел в нем посредственного офицера с невы сокой профессиональной подготовкой, склонного к силовому и быстрому решению болевых вопросов, жадному до власти и пренебрегающегоинтере сами сослуживцев, тем более подчиненных. Я не раз ругал себя за то, что тогда, когда надо было снимать его с должности за развал бригады подвод ных лодок, не устоял под давлением со стороны офицеров штаба и политуп равления флота.

В конце мая 1988 года нашей семье была предоставлена небольшая трех комнатная квартира в доме, расположенном почти в центре города. До того времени мы жили в двухкомнатной квартире одного из офицеров политуп равления и, естественно, переселились быстро. Единственное неудобство было в том, что Владику пришлось менять школу, но и эта проблема была решена.

В июле того же года я в составе оперативной группы офицеров штаба и Политуправления флота впервые прибыл в ставку наших Войск Западного направления, где под руководством Главнокомандующего ВЗН Маршала Советского Союза Николая Васильевича Огаркова проводился оперативно мобилизационный сбор командования военных округов (Прибалтийского, Ленинградского, Белорусского, Киевского), групп (Северная группа войск, группа советских войск в Германии, Центральная группа войск) и Балтий ского флота.

Ввиду служебной необходимости командующему Балтийского флота адмиралу Иванову Виталию Павловичу и члену Военного совета – началь нику политуправления БФ вице адмиралу Корниенко Анатолию Иванови чу было разрешено прибыть на сбор только на третий день, и мне поручили возглавить группу и решать до командования все текущие вопросы.

Ставка ГК ВЗН (Главнокомандующего войсками Западного направления) маршала Советского Союза Огаркова Николая Васильевича 22.08.2001г.

С прибытием в ставку ГК ВЗН, после нашего устройства, я обратился к дежурному генералу с просьбой ознакомить меня с планом предстоящего сбора и участия в нем оперативной группы Балтийского флота. Поняв из до кументов, что нам отведена пассивная роль, как говорится, «работа на при ем», я поинтересовался, можно ли мне встретиться с однокашником по Во енной академии Генерального штаба имени К. Е. Ворошилова генерал май ором Анатолием Титовичем Овчинниковым, проходящим службу здесь, в ставке ГК ВЗН. Мне ответили, что в настоящее время генерал руководит тан ковыми стрельбами и с ним можно связаться только по рации. Я, безуслов но, воспользовался такой возможностью.

– Я слушаю Вас, – как и прежде, ровным, спокойным голосом ответил Анатолий Титович.

– Это я тебя слушаю, – ответил слегка повышенным тоном я. – Или уже не узнаешь матросов Красного флота?

– Матрос! Это ты… Как ты здесь оказался?

Пришлось кратко объяснить цель своего приезда в ставку и свою роль в данный момент. Выслушав, он сказал, что пришлет через полчаса за мной машину, которая отвезет меня к нему домой и что Людмиле Афанасьевне (жене) он сейчас позвонит, а боевые стрельбы скоро закончатся.

Пришлось вновь объяснять, что я сейчас не один, со мной еще пять че ловек, и было бы неплохо показать им достопримечательности города, а по возможности, и помыть их после суточного пребывания в вагоне. Он меня понял, и через несколько минут я передал своим офицерам указание быть готовыми к убытию в город. Минут тридцать спустя, к нашему корпусу подъе хали две черные «Волги», и мы покинули пределы административной зоны ставки. К сожалению, я так увлекся предстоящей встречей со старым при ятелем, что забыл доложить дежурному генералу о нашем убытии и времени возвращения в часть.

По выезде из административной зоны наши машины взяли разные на правления. Та, где был я, поехала в дом, где жил мой друг (А. Т. Овчинников был начальником штаба армии), а другая, в которой находились офицеры, отправилась в город.

Минут через пятнадцать машина со мной и адъютантом Овчинникова въехала во двор особняка, где нас встретил солдат, как выяснилось позже, ответственный за содержание данного дома. Пока мы с адъютантом подни мались на высокое крыльцо, открылась входная дверь, и появилась Людми ла Афанасьевна. Казалось, за четыре года, что мы не виделись, она нисколь ко не изменилась. Такая же, как и прежде, в меру полненькая брюнетка с внимательными карими глазами и приятным голосом. Она пригласила нас в дом, сообщив, что Анатолий Титович прибудет минут через пятнадцать двад цать, а за это время она покажет мне их житие бытие. Описывать их быт я не буду, скажу лишь, что жили они в трехэтажном особняке с большим подваль ным помещением, где, помимо угля и дров, находились стиральная машина с сушилкой и парилка с душем. Весь этот комплекс обслуживался одним сол датом срочной службы, который был расписан здесь по штату военного вре мени.

Пока Людмила Афанасьевна показывала обширные апартаменты и от вечала на мои вопросы относительно судьбы ее матери, Анны Ильиничны, и сына Алексея, появился Анатолий Титович. Седой, выше среднего роста, за горевший в полях, он выглядел, как истинный боевой генерал. Наша встре ча была теплой и открытой. Мы говорили по всем вопросам нашей служеб ной деятельности и личной жизни. Обильное застолье не мешало обменять ся мнениями в оценках прошлого и возможного будущего… Время быстро катилось к полуночи, и надо было возвращаться. Анато лий Титович выяснил, где находятся офицеры моей оперативной группы (а они после осмотра достопримечательностей были в сауне), и приказал со провождающему их офицеру ждать моего приезда.

Попрощавшись с гостеприимными хозяевами, я в сопровождении адъ ютанта быстро доехал до места. Офицеры группы были уже в сборе, и мы на двух машинах убыли в административную зону Ставки. Как только мы в нее въехали и вышли из машин, ко мне буквально подбежал все тот же дежур ный генерал и сообщил, что Маршал Советского Союза Н. В. Огарков вмес те с членом Военного совета – начальником политуправления войск Запад ного направления генерал полковником В. В. Уткиным обходили все опера тивные группы и была высказана озабоченность в связи с нашим отсутстви ем. «Они, – добавил генерал, – оставили у Вас в номере записку».

Записка лежала на столе и гласила: «Вам завтра выступать на сборе по книге М.С. Горбачева «Перестройка и новое мышление в военном деле».

Говорить о том, что эту книгу мы еще в глаза не видели, нет надобности, а вот выступать на таком высоком уровне надо было обязательно. Это пони мали все присутствующие. Наговорившись вдоволь о непростой ситуации, в которую попала наша оперативная группа, мы приняли решение: материал готовят и офицеры, и я, а через два часа встретимся и обсудим концепцию выступления.

Проводив товарищей из номера, я принял душ, подготовил письменные принадлежности и стал обдумывать структуру выступления. Было ясно, что надо в полной мере использовать опыт перестроечной работы командова ния и политорганов Северного флота, где мне пришлось служить все преды дущие годы, а не опыт командования и политорганов Балтийского флота, на котором я находился всего семь месяцев. Именно на примерах соединений и объединений подводных лодок и надводных кораблей Северного флота мож но было показать те особые подходы в практической работе командования и политорганов, которые присущи перестроечной деятельности. А такие при меры имели место и на дивизии атомных подводных лодок 1 й флотилии, и на 4 й эскадре подводных лодок, где мне пришлось служить по окончании академии Генерального штаба.

Конечно, мне хотелось иметь более яркую картину и по Балтийскому флоту, но моя информация и тот материал, который через два часа на двух страничках представили офицеры, были гораздо беднее, чем тот материал, которым я располагал по Северному. С учетом этого основной упор в своем выступлении я сделал на опыт предыдущей моей службы.

К утру материал практически был готов. Я чувствовал, что тема раскры та. Она «дышала» реальностью и определенной свежестью и соответствовала уровню собравшихся в аудитории. С этими мыслями и направился в Дом офи церов, где должна была пройти научно практическая конференция.

Как только я вошел в фойе дома офицеров, увидел Маршала Советского Союза Н.В. Огаркова, беседующего с командующими военными округами.

Подошедший ко мне дежурный распорядитель сборов передал, чтобы я пред ставился Маршалу, и я тот час же направился к нему. Не доходя до беседую щих метра два, остановился и, извинившись за то, что прерываю беседу, как можно четче обратился к Огаркову:

– Товарищ Маршал Советского Союза! Контр адмирал Беляев – стар ший оперативной группы Балтийского флота. Прибыл по Вашему приказа нию.

Он повернулся ко мне, и я увидел на его лице приятную улыбку. Мяг ким, спокойным голосом он спросил меня, как мы, балтийцы, вчера отдох нули в отличие от других оперативных групп. При этом легким движением руки он показал на стоящих рядом с ним генерал полковников – командую щих округами Северо западной группировки советских войск.

– Спасибо, товарищ Маршал, – ответил я. – Мне хотелось бы от имени офицеров группы поблагодарить Вас за нормальное бытовое устройство и ту возможность, которая нам была предоставлена для осмотра здешних дос топримечательностей.

– Хорошо, идите к члену Военного совета генерал полковнику Уткину и доложите ему обо всем. Он ждет Вас на сцене, – сказал Маршал и повернул ся к своим собеседникам.

Я пошел на сцену. За кулисами мне встретились нескольких генерал полковников.

– А вот и пропавшие матросы, – увидев меня, сказал один из них. – Идите к нам и доложите о ваших путешествиях. – Голос его был ровный и несколь ко высокий.

Подойдя к ним почти вплотную, я представился и, не дожидаясь вопро сов, обратился к говорившему со мной генерал полковнику.

– Товарищ член Военного совета! По поручению офицеров оператив ной группы Балтийского флота позвольте выразить Вам нашу благодарность за предоставленную нам возможность ознакомиться с достопримечательно стями города. Многое для нас здесь оказалось поучительным. Обо всем, что мы здесь увидели и услышали, доложим командованию флота, а также ко мандирам соединений и частей для учета в своей практической деятельнос ти, – на одном дыхании сказал я.

– Хорошо, – ответил он, протягивая руку и внимательно глядя мне в глаза. – А к выступлению Вы готовы? Мы вчера с Маршалом обходили все группы, а вот вашу найти не смогли. А чтобы участники сбора знали Вас, мы и оставили Вам записку. Вы читали ее? – по прежнему спокойным голосом спросил он.

– Так точно, читал! – ответил я.

– А к выступлению готовы?

– Готов!

– Тогда Вы будете выступать третьим после командующего Белорусским военным округом, а пока идите к своим офицерам, добавил он и повернул ся к собеседникам.

Действительно, мне пора было идти к своим офицерам, так как зал на чал потихоньку заполняться.

Несмотря на вчерашнюю баню и значительную дозу спиртного, все мои были в форме. Но отсутствие командования флота и мое предстоящее выс тупление все же сказывались на их душевном состоянии. Им, естественно, хотелось достойно выглядеть здесь, среди «зеленой армейской массы», ос новную часть которой составляли полковники и генералы, неплохо знав шие друг друга. На их фоне мы выглядели одиноко, небольшой стайкой птиц черно белого покрова.

После доклада, сделанного Маршалом Огарковым, и двадцатиминут ного перерыва начались выступления участников сбора. Первым выступил командующий Ленинградского военного округа, за ним на трибуну вышел командующий Белорусским военным округом, а затем слово предоставили мне. Безусловно, я волновался, но постепенно мной овладевало чувство уве ренности. Я видел весь наш генералитет, задействованный на западном (на товском!) направлении, видел их внимательные лица и тот интерес, с кото рым они слушали меня. Внимание было неподдельным, а значит, был уве рен я, говорю по делу.

В принципе я и говорил о том, что мы действительно делали в пере строечные годы на дивизии и эскадре подводных лодок Северного флота, и это отмечали в своей работе ответственные сотрудники Военного отдела ЦК партии, многочисленные инспектирующие группы. Закончив свое выступ ление, я хотел быстро уйти с трибуны, но член Военного совета, ведущий после перерыва конференцию, задержав меня на несколько минут на трибу не, говорил о том, что многое из того, о чем было сказано мною, следует всем активно внедрять у себя в войсках. Как только я добрался до своего ме ста и сел в кресло, ко мне потянулись руки офицеров нашей группы, кото рые искренне радовались и благодарили за то, что не подвел Балтийский флот.

После выступления других представителей командования округов и групп был объявлен перерыв, в течение которого неизвестные мне генералы и полковники также жали мне руку и благодарили за деловое выступление. Я же думал об одном: удачное мое выступление по книге, которую я еще и в руках не держал, базируется на том добром фундаменте, который заложили сотни, а может быть, и тысячи людей в ходе совместной службы и учебы. И этот опыт я должен активно передавать людям, занимающим ответственные должности в своих войсках… Через два дня, как ожидалось, на сборы прибыло и командование нашего флота. После обеда, во время перерыва между практическими за нятиями к нам в группу прибыли командующий и член Военного совета – начальник политуправления БФ. Как старший группы я доложил им о проделанной за эти дни работе, после чего командующий флотом адми рал Иванов Виталий Павлович сказал, что мы молодцы, не подвели флот и что во время обеда Маршал Советского Союза Н.В. Огарков высоко оценил мое выступление на конференции. Я же вновь подумал, что луч ше не решать такие внезапно возникающие задачи, а готовиться к ним заранее. Однако, как показала в дальнейшем служба, этому желанию не суждено было осуществиться, так как чаще всего приходилось решать именно такие задачи.

В сентябре 1988 года пришла телеграмма из Главного Политического управления СА и ВМФ, в которой мне предписывалось убыть в Москву, на двухмесячные курсы повышения квалификации. Эти курсы проводились на базе Военно политической академии имени В.И. Ленина. Откровенно гово ря, я был несколько удивлен этому вызову, так как с момента окончания мною академии Генерального штаба прошло только три с половиной года.

Но делать нечего, и я отправился на учебу. Мое прибытие на курсы вызвало у их руководителей вопросы: зачем я приехал и кто меня вызывал на учебу?

В конце концов, меня все таки оставили в списках слушателей и вместе с другими адмиралами, генералами и старшими офицерами разместили в гос тинице Центрального дома Советской Армии.

В течение последующих двух месяцев нам читали лекции, проводили с нами семинары, организовывали различного рода экскурсии в музеи и на выставки. На выходные (суббота и воскресение) я, как правило, уезжал к своим родным в город Ступино, что находится в двух часах езды от Москвы.

Когда пошла последняя неделя занятий, вдруг объявили, что нам предстоит сдавать экзамены по всему прочитанному циклу. Ах, какой шум поднялся в аудитории! Подавляющее большинство, пытаясь перекричать друг друга, хотело выяснить, от кого исходит такая инициатива. Ведь все предыдущие годы слушатели писали рефераты, а здесь вдруг экзамен! Оказалось, что дан ное решение утверждено Министром обороны и Начальником Главного по литического управления СА и ВМФ и что экзамены будут принимать наши преподаватели – полковники. После данного разъяснения шум стих, и, по скольку это меня несколько удивило, я спросил сидящих рядом со мной ге нералов, почему они так быстро замолчали. Ответ был обескураживающим:

мол, не может полковник знать больше генерала, такого в армии не бывает.

В июне 1989 года на базе Балтийского флота проходила отработка сил Объединенного Балтийского флота (ОБФ). В соответствии с планом Гене рального штаба Вооруженных Сил СССР, в состав этих сил входили части (корабли, подводные лодки, авиация и т.д.) и подразделения различных обес печивающих сил Военно Морского флота Польской Народной Республики, Военно Морских сил Германской Демократической Республики и Балтий ского флота. Это оперативное объединение создавалось на случай возник новения военной угрозы на Балтийском театре военных действий. Местом проведения данного сбора была установлена акватория Таллиннской воен но морской базы. Руководил совместными учениями командующий Балтий ским флотом адмирал Иванов Виталий Павлович, а я был его заместителем по политической части.

Отработка сил по различным видам боевой подготовки, артиллерий ские, торпедные и ракетные стрельбы, проводка кораблей к пунктам высад ки десанта, боевое траление, отработка экипажей кораблей на свою живу честь и целый ряд других мероприятий прошли достаточно организованно и без каких либо чрезвычайных происшествий, чему в немалой степени спо собствовала политическая работа среди личного состава. О результатах дей ствий на учении мы ежедневно докладывали в Главный штаб и Политуправ ление Военно Морского флота.

В конце второй недели учения от офицеров особого отдела базы мне поступила информация о готовящейся руководством народного фронта Эс тонии пресс конференции по теме «Оценка пакта о ненападении, подпи санного Молотовым и Риббентропом». Командующим флотом адмиралом В. П. Ивановым было принято решение о моем негласном участии в пресс конференции. И вот я в гражданской одежде сижу в небольшом зале какого то заведения и слушаю лидеров народного фронта Эстонии, говорящих о коварных действиях руководства Советского Союза в предвоенный период, о якобы существовании секретного приложения к данному пакту, обнару женного спецслужбами западных стран. Лидеры народного фронта намере ны активно доводить данную информацию до населения своей республики.

Все услышанное, безусловно, надо было довести до наших руководителей, и мы отправили телеграмму в Москву. Как показали дальнейшие события, тема пакта «Молотов Риббентроп» в Прибалтийских республиках стала осново полагающей в антисоветской (антироссийской) пропаганде, что ускорило их выход из состава Советского Союза.

Вопрос о роли народных фронтов в Прибалтийских республиках и по следствиях их активизации для Советского Союза несколько прояснил пер вый секретарь Калининградского обкома КПСС. Вместе с начальником штаба вице адмиралом В. А. Колмагоровым и бывшим командующим Бал тийским флотом адмиралом В. В. Михайлиным мы прибыли в обком, что бы поздравить его с днем рождения. За столом началась беседа о наиболее острых политических проблемах. Так как вопрос выхода Прибалтийских рес публик из состава Советского Союза уже обретал реальные очертания, ад мирал В. В. Михайлин на правах старого друга обратился к первому секре тарю с вопросом:

– Виктор Васильевич! Ты когда наведешь порядок у этих прибалтов? Что они все орут и плюют в нас, а мы все терпим и не делаем каких либо шагов, достойных нашей державы?

Чуть помолчав и громко вздохнув, тот ответил:

– А что я могу сделать, дорогой мой Владимир Васильевич? Подобного рода вопрос я на прошлой неделе, будучи на Пленуме ЦК КПСС, поставил перед Бразаускасом (Первый секретарь Коммунистической партии Литвы – С. Б). Так он мне ответил, что вчера заходил к Михаилу Сергеевичу Горбаче ву (Генеральный секретарь ЦК КПСС – С. Б.) и спросил его, что ему делать, когда его по прилете в Вильнюс будет встречать на аэродроме стотысячная толпа, требующая выхода республики из состава Советского Союза? В ответ на вопрос, какие будут установки, А. Н. Яковлев (секретарь ЦК КПСС С.

Б.), присутствовавший в кабинете Генсека, сказал: какие, мол, нужны ука зания от Центрального Комитета? Сейчас пора демократии, вот и действуй, как считаешь нужным.

После этой информации наступила тишина. Каждый из нас обдумывал услышанное.

– Ну вот, видишь, как все непросто сейчас, – вновь произнес первый секретарь и, помолчав немного, вдруг спросил адмирала Михайлина:

– А ты сам какой выход видишь из данной ситуации?

– Мне совершенно ясно: чтобы удержать ситуацию и не допустить раз вала Советского Союза, нужно срочно ставить во главе страны сильную лич ность, – на одном дыхании выпалил адмирал.

– И фигуру какого же масштаба ты видишь, Владимир Васильевич?

– Я думаю, в настоящее время во главе партии и страны должна стоять фигура сопоставимая с фигурами Сталина или Жукова, – опять же не разду мывая, ответил бывший командующий Балтийским флотом.

Слушая этот диалог, я тогда подумал, что адмирал слишком круто взял, что сравнительно молодой Генсек с помощью здоровых сил в Центральном Комитете еще способен выровнять ситуацию в стране. И только с годами, когда все уже произошло, я понял, как был прав Владимир Васильевич Михайлин, державник по духу, воин по профессии.

О нарастании негативных тенденций в обществе и в Вооруженных Си лах, в частности, говорилось в острой форме и на партийных конференциях.

При этом на конференции Прибалтийского военного округа, где мне дове лось представлять Балтийский флот, острой критике подверглись команду ющий 11 й армией генерал лейтенант Греков Юрий Павлович, мой одно кашник по академии Генерального штаба, и член Военного совета – началь ник политотдела армии полковник Косенков Борис Николаевич, с которым в дальнейшем мы стали добрыми друзьями. Надо отдать должное целому ряду коммунистов – участников конференции, вставших на их защиту и отбивших несправедливые наскоки.

На конференции мне пришлось быть в кругу Первого секретаря ЦК КП Литвы Бразаускаса (он последние дни пребывал в этой должности, а затем, предав интересы партии, перешел на сторону оппозиции) и командующего Прибалтийского военного округа генерал полковника В. В. Гришина.

Влияние Народных фронтов, особенно в Прибалтийских республиках, на территории которых базировался флот, сильно сказывалось на личном составе его кораблей и частей, и этом мы в полной мере убедилось на флот ской партийной конференции. Говоря о наболевших вопросах жизни подраз делений, коммунисты вместе с тем призывали руководства флота и полит управление принимать решительные меры по защите социалистических цен ностей, укреплению единства партийных организаций. Тревога звучала и в выступлениях Первых секретарей ЦК Коммунистической партии Литвы Николая Буракявичуса и Латвии Альфреда Рубикса (последнего мне дове лось сопровождать все дни его пребывания на флоте). Вскоре оба они будут арестованы новой, так называемой демократической властью и пробудут дли тельные сроки в заключении. В сложившейся ситуации от руководства КПСС требовались конкретные, в том числе и жесткие меры по защите конституционного строя. Однако, как показало время, члены Политбюро и лично Генеральный секретарь ЦК КПСС Горбачев таких мер не приняли.

Более того, они предали многомиллионную партию. Такого предательства история международного рабочего и коммунистического движения не знала.

Как дальнейшие события отразились на жизни и состоянии флота, и говорить не приходится. Чего только стоит попытка приватизации всего Балтийского флота, которую предприняли коммерсанты! Происходило это в период вхождения в должность нового командующего флотом – адмирала Егорова Владимира Григорьевича.

В один из октябрьских вечеров я зашел в кают компанию командующе го флотом, чтобы немного перекусить. И каково же было мое удивление, когда за столом кают компании я увидел гражданских лиц во главе с народ ным депутатом СССР Бочаровым. Познакомившись с ними и выяснив цель их пребывания на флоте, я удивился еще больше и, естественно, возмутился.

– О какой приватизации флота может идти речь, – как можно жестче ска зал я. – Это что, вотчина,что ли какая? Я и слушать об этом ничего не хочу.

В это время в салон вошел командующий. Почувствовав напряженность обстановки, он спросил:

– О чем это вы, Станислав Николаевич, здесь спорите?

– Да вот, товарищ командующий, джентльмены хотят приватизировать флот.

– Ну что ж, может, это в перспективе и следует сделать, – не моргнув глазом, ответил командующий, садясь в свое кресло. И чуть подождав, про изнес: – Давайте соберем представителей всех структур флота и поговорим с ними. Может, их это тоже заинтересует. Мы ведь сможем за день два собрать их, не правда ли?

– Никак нет, этого сделать практически невозможно. Мы к партийным конференциям начинаем готовиться за месяц. Людям надо осмыслить то, что им предлагают. Все тыловые службы должны быть заранее оповещены. Кро ме того, я решительным образом не понимаю необходимости предстоящего мероприятия.

– Хорошо, давайте дня через четыре мы все же соберем представителей воинских коллективов и обсудим с ними эту тему. А Вы, Станислав Нико лаевич, вместе с генералом Бобровским подготовьте все необходимые для сбора документы. Я их подпишу. Это мероприятие будем проводить в Доме офицеров Балтийской эскадры.

В назначенный срок представители частей флотского подчинения при были в Дом офицеров. При входе каждому вручалась небольшая сумма де нег, и за получение их никто не расписывался. Безусловно, для людей, при выкших к порядку, новшество было в диковинку, как и многое другое из того, что происходило затем. Слушая прибывших на флот представителей, абсолютное большинство не могло понять, зачем в таком спешном порядке командование собрало их здесь. О какой приватизации идет речь? Почему так долго не высказывается по этому поводу командующий? Эти и другие вопросы летели с разных концов зала. Попытки бизнесменов объяснить воз можные механизмы приватизации кораблей, баз и соответствующих хозяй ственных структур вызывали смех или громкое возмущение. Взявший, в кон це концов, слово командующий флотом всячески пытался выровнять об становку в зале, и это также вызвало у людей чувство неудовлетворенности и откровенного разочарования, с которыми они и убывали по своим гарни зонам. На следующий день покинули флот и его потенциальные покупате ли. Однако, как оказалось, их визит был не случайным. Спустя полгода Ми нистр обороны Вооруженных Сил России маршал авиации Е. И. Шапошни ков издал приказ о введении в округах и на флотах института реализации военного имущества. С этого времени начался процесс массового растаски вания и разграбления имущества и военной техники, зародилось казно крадство, в том числе и среди руководящих должностных лиц… Говоря о литовских событиях, а это массовое участие населения в дви жении Народного фронта и кульминация – расстрел мирных граждан у те лебашни и арест руководителей Компартии Литвы, мне хотелось бы остано виться на встречах с двумя генералами, непосредственными участниками этих событий.

С одним из них я познакомился на третьем съезде ДОСААФ страны, который проходил в Вильнюсе. Председатель республиканского отделения ДОСААФ, литовец по происхождению, сухощавый, светловолосый, с мяг кой улыбкой, производил приятное впечатление. Поэтому я с удовольстви ем принял его предложение, когда после конференции он пригласил меня к себе домой. Его жена, украинка по национальности, старалась не вникать в наш разговор о политической ситуации в республике, она была уверена, что все завершится благополучно. К сожалению, ошиблась: погибли люди, а ее муж был арестован новой властью.


Вторая встреча, с бывшим однокурсником по академии Генерального штаба заместителем Министра обороны СССР генерал полковником Вла диславом Алексеевичем Ачаловым, произошла в штабе Балтийского флота, куда он прибыл для участия в заседании Военного совета флота, посвящен ного событиям в Литве. Мы намеревались пообщаться по окончании засе дания, но планам не суждено было сбыться: по приказу Министра обороны СССР В. А. Ачалов срочно вылетел в Вильнюс, где назревали трагические события. Позже он, активный защитник СССР, был арестован и заключен в «Матросскую тишину».

К особенностям государственного переворота и удержания власти но вой элитой можно отнести и факт, о котором руководящий командно по литический состав Вооруженных Сил узнал позже. Чтобы удержать армию и флот от волнений, против каждого командующего, начальника штаба и чле на Военного совета – начальника политуправления были возбуждены уго ловные дела. Компромат собирали срочно и тайно. А о том, что дела такие были, те, на кого их завели, узнали, только прибыв в Генеральную прокура туру для закрытия их дел.

В самый же день, когда был совершен переворот, старшими на флоте оставались начальник штаба вице адмирал Валерий Васильевич Гришанов и я. При этом командующий флотом адмирал В. П. Иванов находился в слу жебной командировке, а член Военного совета – начальник политуправле ния вице адмирал А. И. Корниенко – в санатории в Юрмале. Совместными усилиями нам удалось обеспечить спокойный ритм жизни флота.

В это время со всей остротой встал вопрос с назначением командующе го флотом адмирала В. П. Иванова на должность начальника Военно Мор ской академии имени А.А. Гречко. Его документы находились в аппарате Министра обороны СССР, и казалось, все решено, но тут произошли собы тия, из за которых процесс приостановился. Новым Министром обороны СССР был назначен Маршал авиации Шапошников Евгений Иванович, мой однокурсник по академии Генерального штаба, от решения которого теперь зависела дальнейшая судьба адмирала. Решение могло быть не в пользу мо его командующего, активно защищавшего советский строй. Будучи народ ным депутатом СССР, он резко высказывался в адрес многих политиков, пытающих скомпрометировать советскую действительность, и этого вновь родившаяся так называемая демократическая элита общества простить ему не могла. Я понимал сложность ситуации и думал, как помочь В. П. Ивано ву. Его богатый служебный опыт, высокие морально нравственные качества, способность в сложной ситуации сохранять спокойствие и брать ответствен ность на себя не могли не вызывать уважения у подавляющего большинства адмиралов и офицеров флота, и как флотоводца и умелого организатора его надо было сохранить. Сам же Виталий Павлович, как только начались вол нения в Москве, незамедлительно прервал отпуск и прибыл в штаб флота.

На следующий день после ареста ГКЧП я зашел в кабинет командую щего флотом. Загоревший и, как всегда, подтянутый, он выглядел доста точно спокойным для такой обстановки. Усевшись поудобнее в предложен ное мне кресло, я произнес:

– Товарищ командующий! Я хорошо понимаю всю сложность ситуации, связанной с Вашим новым назначением, и искренне хотел бы помочь ее положительному решению. Дело в том, что с новым Министром обороны страны мы вместе учились в академии Генерального штаба. Я знаю его само го близкого друга, с которым он поддерживает тесные связи уже много лет.

Это генерал полковник Калугин Игорь Михайлович, в настоящее время командующий дальней авиацией Вооруженных сил СССР. Мы с ним дру жим с первых дней знакомства и постоянно общаемся. Я готов вылететь в Москву, встретиться с ним и попросить его переговорить с Евгением Ивано вичем по Вашему вопросу.

Выслушав меня, Виталий Павлович некоторое время молча смотрел в сторону. Затем поблагодарил меня и спросил:

– А что ты скажешь члену Военного совета по поводу своего возможного убытия? Ведь сейчас особое время, и поступки каждого адмирала отслежива ются различными структурами.

– Надо подумать и найти повод отправиться в какую нибудь команди ровку, – ответил я.

Снова помолчав, Виталий Павлович произнес:

– Хорошо, Станислав Николаевич, ты поедешь в Смоленск с целью про верки хода строительства там жилых домов для семей военнослужащих на шего флота, а заодно и заедешь в Москву. Подходит такой вариант?

Безусловно, этот вариант мне подходил, тем более что в Смоленске на ходился штаб одной из армий дальней авиации. Получив согласие члена Во енного совета – начальника политуправления флота, я отправился в коман дировку с несанкционированным заездом в Москву.

Прибыв в столицу, незамедлительно связался с командующим дальней авиацией. Игорь Михайлович был на месте, и уже через час я сидел в его огромном кабинете и рассказывал о цели визита. Внимательно выслушав меня, Калугин со свойственной ему прямотой сказал, что сложную задачу я ему поставил.

– И дело здесь в том, – сказал он, – что нового Министра обороны вла сти отсекают от каких либо контактов и переговоров с кем либо. Даже со мной он не может напрямую говорить.

– Игорь! Я понимаю всю сложность выполнения моей просьбы. Но я же прошу не за себя, а за человека, который достойным образом будет зани маться подготовкой руководящего командного состава Военно Морского флота. А ведь оттого, какие кадры придут нам на смену, таким во многом будет и флот России в будущем.

В таком духе мы продолжали говорить еще около часа. В конце концов, Игорь Михайлович пообещал мне съездить к Шапошникову домой и там рассказать ему о моей просьбе.

Узнав, что мне необходимо сегодня же выехать в Смоленск, И. М. Калу гин приказал соединить его с генерал лейтенантом Константиновым, ко мандующим воздушной армией.

– Сегодня к Вам, в Смоленск, – сказал он Константинову, – убывает по ездом мой старый друг, так ты дай там команду, чтобы его встретили, устро или и помогли ему в решении его вопросов.

В 6.00 утра мой поезд прибыл в Смоленск. Выйдя из вагона, я увидел майора, который шел в мою сторону. Подойдя ко мне, он спросил, не меня ли ему приказано встретить и привести на завтрак к командующему армией.

Я утвердительно кивнул, и мы не спеша пошли к стоявшей на площади ма шине. Минут через двадцать были в военном городке, и я познакомился с начальником штаба армии, который затем проводил меня на завтрак. Войдя в небольшой зал, стены и окна которого украшали цветы, мы сели за цент ральный стол. Справа и слева от него шли два ряда накрытых столов, за ко торыми сидели человек десять генералов и полковников. С самых первых минут меня несколько удивила атмосфера, которая стояла в этом неболь шом зале. Я не услышал шуток, которые обычны в эти утренние минуты.

Люди ели молча, лишь изредка кто либо из присутствующих обменивались несколькими фразами. При этом я понял, что командующий армией по не известной причине задерживается.

Прошло еще минут пятнадцать, и Константинов появился, что очень даже взбодрило присутствующих. Мощный, атлетически сложенный, он на ходу изрекал своим густым голосом ругательства. Возмущение его было открытым, очень естественным. Наконец, усевшись в свое кресло и слегка отдышавшись, он объяснил причину задержки. Как оказалось, его с самого раннего утра «пытали» какие то «два прыща» по поводу того, что он делал во время «путча ГКЧП», какие давал указания и распоряжения подчиненным, что делал до этого дня и после ареста ГКЧП, и т.д. Это его, генерал лейте нанта Константинова, чертовски, как он признался, раздражало. Таким, раз машистым в движениях, открытым в своих суждениях, остался в моей памя ти командующей армией дальней авиации. Что же касается вопроса изуче ния хода строительства жилья, то из за ограниченности во времени мне уда лось побеседовать на эту тему только с командованием роты военно строи тельного отряда.

В соответствии с планом боевой подготовки Объединенного балтийско го флота (ОБФ) в июле 1989 года отработка его взаимодействующих сил про водилась на базе Балтийской эскадры разнородных сил. По распоряжению командующего Балтийского флота мне пришлось находиться вместе с Ко мандующим военно морскими силами Германской Демократической Рес публики вице адмиралом Хоффманом. В течение всей недели с утра до вече ра я сопровождал его на всех плановых мероприятиях. Как правило, утром мы выезжали на очередной корабль, где сразу по прибытии пили кофе, а затем, после небольшого перерыва, начиналось заслушивание командира корабля и его офицеров о готовности к выполнению очередных боевых уп ражнений или их результатах. При этом никогда никаких вопросов или просьб к Командующему ВМС не звучало (то же самое происходило и в под разделениях морской пехоты и зенитно ракетных частях, где мы бывали после обеда). Для меня такое было непривычно, ибо у любого командира или должностного лица всегда имеются вопросы (просьбы) к своему непосред ственному начальнику. И, в конце концов, когда совместная отработка вза имодействующих сил завершалась и мы возвращались со стрельб, я загово рил:

– Товарищ командующий! Находясь в течение недели вместе с Вами и присутствуя на заслушиваниях, я ни разу не услышал какой либо просьбы к Вам или какого нибудь вопроса. Это как то непривычно, поскольку сама жизнь заставляет ставить новые вопросы в ответственный для нас период.

Он посмотрел на меня своими синими глазами и, чуть улыбнувшись, произнес:

– Я что то не очень Вас понял, товарищ адмирал. Вы хотите спросить, не обманывают ли меня мои подчиненные, докладывая обстановку или ре зультат?


– Никак нет, – так же спокойно и, глядя на него, ответил я. – Мне хочет ся понять: неужели у Ваших подчиненных дела обстоят так хорошо или они абсолютно уверены в своих действиях и положительном результате?

Помолчав немного, он вновь произнес:

– Вы знаете, товарищ адмирал, я и в мыслях не могу допустить, что меня могут обмануть мои подчиненные. И как это я, их командующий, могу поду мать, что они докладывают мне не всю правду… После этих его слов мы молчали до самого Балтийска, где на период учения находилась его резиденция, и каждый думал о своем. Мне с моим достаточно большим опытом службы на флоте трудно было принять те кри терии, которыми Командующий немецкими ВМС руководствовался при оценке подчиненных офицеров. У нас ведь по другому. Любой начальник при заслушивании своих подчиненных непременно постарается выяснить, правду ли ему говорят, есть ли вопросы или какие либо просьбы (мол, го вори, не скрывай). И это, видимо, свойственная нам, русским, особенность характера, обусловленная жизненным укладом.

Спустя месяц после учений сил Объединенного Балтийского флота в соответствии с планом боевой подготовки я убыл вместе с начальником штаба флота вице адмиралом Колмогоровым Вадимом Александровичем в город Гданьск Польской Народной Республики для передачи дизельной подвод ной лодки и двух малых ракетных кораблей Военно Морскому флоту ПНР.

В назначенное время мы на служебной «Волге» пересекли государствен ные границы. На территории ПНР нас сразу встретили ответственные лица из состава Министерства обороны Республики и ее Военно Морского фло та, а также наш военный атташе и переводчик. Через два часа, минуя города Бронево, Скопице, Гдыня, мы въехали на территорию военно морской га вани, у пирсов которой стояли наши боевые корабли, готовые к передаче.

Командование Военно Морского флота ПНР, экипажи кораблей были по строены на пирсе рядом со своими кораблями. В гавани находилось много гражданских лиц, приглашенных на церемониал передачи и приема боевых кораблей. После спуска Военно морского и Государственного флагов СССР на передающихся польской стороне кораблях поднялись флаги Военно мор ского флота ПНР.

По традиции, при спуске корабля на воду и подъеме на нем флага о его борт разбивают бутылку с шампанским, и делает это, как правило, женщи на, которую в матросской среде называют «матерью корабля» («дама кораб ля»). Эту роль выполняла супруга воеводы. Она со второго удара разрубила топориком веревку, на конце которой висела бутылка. Однако то ли из за небольшой амплитуды, то ли из за толщины стенки бутылки последняя, уда рившись о борт малого ракетного корабля, не разбилась, а стала покачи ваться у борта. Под шум, смех и громкое обсуждение неудачи бутылку заце пили багром и передали «матери». Улыбаясь, она вновь качнула веревку в сторону корабля. Ударившаяся о борт бутылка осталась целой. Народ замет но поутих. А дежурная команда вновь зацепила бутылку багром и опять пе редала ее «матери». На этот раз она широко размахнулась и с силой отброси ла от себя взбунтовавшуюся бутылку, которая, ударившись об борт корабля, разлетелась на несколько частей. Люди зааплодировали. Военный духовой оркестр заиграл марш. Началось веселье, а мы направились в Дом офицеров, где был организован прием гостей по торжественному случаю, а затем – в гостиницу Министра обороны, расположенную на самом берегу Гданьского залива.

Устроившись в предложенном мне номере с видом на море, я вышел в сад, чтобы побыть на свежем воздухе и немного отдохнуть. Но меня почему то никак не оставляло воспоминание о том, как бутылка с шампанским уда ряется о борт корабля и не разбивается. Было такое ощущение, что корабли не хотели уходить от своих родных моряков, не хотели, чтобы на их мачтах висел чужой флаг. С этими мыслями я и уехал на следующий день к себе в Калининград.

По планам Генерального штаба Вооруженных сил СССР в течение 1990 годов Балтийский флот должен был пополниться четырьмя дизельны ми подводными лодками. Эти корабли находились в составе 9 й эскадры подводных лодок Северного флота, и для их приема приказом командующе го Балтийским флотом была создана группа офицеров из числа флагманских специалистов флота и различных управленцев тыла. В эту группу вошел и я как один из ее руководителей. В течение полутора лет мы несколько раз вы летали или выезжали поездом в Мурманск и далее добирались до поселка Ведяево на специально выделенном для нашей группы автобусе. Мне было особенно приятно вновь посетить ставшие для меня родными места, где я начинал свою матросскую жизнь, а мой старший сын Андрей – лейтенант скую службу. Да и командование эскадры мне было хорошо знакомо. Ее ко мандир вице адмирал Анатолий Иванович Шевченко когда то служил стар шим помощником на АПЛ «К 313», где я более трех лет был заместителем командира, а начальника штаба контр адмирала Николая Васильевича Ер макова, в то время командира атомной подводной лодки, знал с лейтенант ской поры до убытия в академию Генерального штаба. И вот спустя годы военная судьба снова свела нас.

Естественно, находясь на севере, я не мог не посетить места моей пре жней службы – Западную Лицу (1 я флотилия АПЛ), Полярный (4 я эскад ра ПЛ), Североморск (штаб и политуправление КСФ;

7 я оперативная эс кадра надводных кораблей). Я с большим удовольствием встречался с теми, кого хорошо знал за годы совместной службы. Одним из таких людей был контр адмирал Дмитрий Павлович Войнов – командиром 7 й оперативной эскадры надводных кораблей. С ним я встретился на борту самого совре менного в ВМФ СССР атомного крейсера «Киров», где находился штаб эс кадры. Он был назначен на эту высокую должность после окончания Воен ной академии Генерального штаба. Мы долго говорили с ним о годах учебы в академии, о наших бывших преподавателях, о сослуживцах, о положении дел на флоте. Зная, что его часто беспокоили почки, я спросил, как он себя чув ствует в настоящее время. Недолго думая, он спокойно ответил:

– Знаешь, Стас, перед выпуском из академии я прошел медицинское об следование и был признан полностью здоровым. И вообще я думаю, что у нас, военных людей, есть такая особенность: когда нам предлагают выше стоящую должность, мы быстро выздоравливаем. Наверное, какие то силы просто давят все болячки внутри нас, когда речь идет о продвижении по служ бе. Так, видимо, и у меня происходит.

Не думал я тогда, что буквально через несколько дней мне придется по вторить эти слова в разговоре с командующим Балтийским флотом адмиралом В. П. Ивановым. После того как, возвратившись с Севера, я до ложил ему о результатах работы оперативной группы по приему подводных лодок, он вдруг спросил:

– Станислав Николаевич! А ты знаешь, что Владимир Александрович (начальник штаба – С. Б.) назначен в ставку Главнокомандующего Войска ми Западного направления?

– Так точно, товарищ командующий, уже знаю, – ответил я.

– Так вот, мне нужен новый начальник штаба. Ты можешь предложить кого то на эту должность?

Не задумываясь, я назвал кандидатуру контр адмирала Д. П. Войнова.

– Вы, товарищ командующий, являетесь подводником, а флот у нас в большей степени состоит из надводных кораблей и авиации. И здесь Дмит рий Павлович имеет большой опыт. Как истинный надводник он постоянно взаимодействовал с авиацией. Среди руководящего командно политического состава Северного флота он пользуется высоким авторитетом. Этот человек достойно держит удар, надежен и умеет ценить доверие.

– Так он же больной, у него, насколько мне известно, болят почки, – перебил меня командующий.

– Все мы в той или иной степени имеем свои болячки, товарищ коман дующий, – ответил я. – Но когда нам предлагают вышестоящую должность, быстро выздоравливаем. А с Дмитрием Павловичем я на днях встречался, он здоров и, более того, по выпуску из академии Генерального штаба был все сторонне обследован в Центральном госпитале Министерства обороны имени Бурденко.

После моих слов наступила непродолжительная тишина. Устремив свой взгляд в окно, Виталий Павлович, видимо, обдумывал мои аргументы.

– Хорошо. Я возьму к себе начальником штаба Войнова, – спокойным и твердым голосом произнес он и взял трубку телефона закрытой связи.

Когда его соединили с Главнокомандующим, комфлота уверенно ска зал:

– Товарищ Главнокомандующий! Относительно кандидатуры нового начальника штаба хочу обратиться к Вам с просьбой назначить ко мне контр адмирала Войнова, командира 7 й оперативной эскадры.

На другом конце трубки, видимо, было сказано, что Войнов не совсем здоров, на что Виталий Павлович ответил:

– Он обследован в Центральном госпитале Министерства обороны и при знан полностью здоровым, товарищ Главнокомандующий. А по своим каче ствам и степени подготовки он подойдет для Балтийского театра военных действий.

– Ну, вот и все, – сказал, положив трубку, Виталий Павлович. – Пока кадровики будут двигать бумаги, мы будем готовиться к встрече с новым на чальником штаба флота.

Выйдя из кабинета комфлота и зайдя к себе, я не удержался и тут же по звонил Войнову.

– Дима! Я только что был у командующего флотом. Он разговаривал с Главкомом относительно твоего назначения к нам начальником штаба. Глав ком дал согласие. Сейчас тебе будут звонить кадровики и предлагать эту дол жность. Так ты не вздумай от нее отказываться! – закончил я говорить и по ложил трубку.

Спустя полтора месяца приказом Министра обороны СССР контр ад мирал Войнов Дмитрий Павлович был назначен начальником штаба Бал тийского флота. Он быстро врастал в обстановку, принимал ответственные решения, умело руководил работой штабного аппарата. Своей высокой про фессиональной подготовкой и ответственным отношением к исполнению долга завоевал высокий авторитет не только среди офицеров штаба, но и у всего руководящего командно политического состава флота.

Так продолжа лось в течение семи восьми месяцев его пребывания в должности… В соответствии с планом боевой подготовки в зимний период обучения на флоте проводилось оперативно стратегическое командно штабное уче ние войск Западного направления. Управление силами флота было переве дено на основной командный пункт, находящийся в нескольких десятков километров от Калининграда, поскольку его подземные сооружения соот ветствовали всем современным требованиям войны. И здесь, в этих услови ях, на третий день пребывания у начальника штаба флота вновь открылась болезнь почек. Из за тяжелых приступов он не мог руководить действиями штаба, и командующему флотом пришлось взять на себя значительную часть его функций. Откровенно говоря, я чувствовал себя в этой ситуации доста точно скверно. Ведь это я убедил комфлота, что Дмитрий Павлович здоров и надежен, а на деле вот как все вышло. Однако командующий никогда на эту тему не заговаривал и продолжал оставаться со мной в доверительных отношениях. Что же касается Дмитрия Павловича, то спустя полгода после выздоровления с ним случился инсульт. Отлечившись в Центральном гос питале Министерства обороны имени Бурденко и пройдя четырехмесячный адаптационный период, он был уволен из Вооруженных Сил. На его долж ность был назначен вице адмирал Гришанов Валерий Васильевич – коман дующий Кольской флотилии разнородных сил, с которым у меня были са мые дружеские отношения по службе на Северном флоте. И здесь, на Балти ке, приступив к исполнению своих обязанностей, он стал для меня поисти не близким человеком, с которым мы близко взаимодействовали до конца своей службы на Балтийском флоте.

Вспоминая о приеме подводных лодок Северного флота, не могу не рас сказать о двух событиях, которые произошли со мной в новогодние дни года. По прилете в Мурманск, как и следовало ожидать, меня встречал мич ман с эскадры подводных лодок, которому было поручено и в дальнейшем сопровождать меня. На служебной машине «УАЗ 469» мы благополучно доехали до завода поселка Роста, где стояла на ремонте подводная лодка, на которой служил Андрей. Узнав от командования бригады, что он заступает в эту Новогоднюю ночь на дежурство, я, естественно, встретился с ним. Пе реговорив о делах и ближайших планах, мы решили, что я еду в Ведяево, к его жене Наташе, и вместе с нею встречаю Новый год, а на следующий день вернусь сюда, чтобы забрать его после дежурства. Уже в машине я объяснил моему сопровождающему и водителю наш дальнейший маршрут и при этом поинтересовался, хватит ли бензина, на что водитель – молодой матрос четко мне доложил:

– Не волнуйтесь, товарищ адмирал, заправлены оба бака, так что дое хать до Ведяево, а затем в Полярный нам вполне хватит.

Я был удовлетворен таким ответом, и мы выехали с территории брига ды ремонтирующихся кораблей в синеву полярного морозного вечера. Ка ково же было мое удивление, когда через час двигатель машины стал внача ле захлебываться, а затем и полностью заглох. Покопавшись в нем несколь ко минут, водитель жалобным голосом произнес:

– Товарищ адмирал! Бензина в обоих баках больше нет, надо просить у водителей встречных машин.

– Как это нет бензина? Ведь Вы мне доложили, что оба бака полностью залиты. К тому же у Вас есть приборная панель, где виден уровень расхода горючего. Вы не могли вместе с мичманом этого не заметить, тем более что я вас спрашивал и получил ответ, что все в порядке. Как прикажите все это понимать?

Я с грустью смотрел на заснеженную тундру. Ну, кто за несколько часов до Нового года может здесь появиться? Если только какая нибудь частная машина с опаздывающим к праздничному столу водителем. Да и то есть ли у него канистра с бензином, которым он может пожертвовать ради нас? Не знаю, о чем думали мои попутчики, но в машине повисла тишина. Наконец после продолжительной паузы мичман произнес:

– Товарищ адмирал! Мы Вам, честно говоря, доложили неправду. Дело в том, что, как только мы выехали из Полярного, я заметил: приборы пока зывали невысокий уровень бензина. На мой вопрос водитель ответил, что заправил оба бака, но, видимо, «годки» бензин откачали. Из за боязни, что его накажут, он мне об этом не доложил. Мы думали: до Ведяево горючего хватит, а там мы дозаправились бы. Вот и все, что я могу доложить по этому поводу.

Мичман явно переживал за свой промах. А мне ничего не оставалось, как принять случившееся за совершившийся факт. Надо было думать, что в наших условиях предпринять, чтобы не замерзнуть здесь, на ветру и морозе, которые с каждой минутой ощущались все сильнее. Машина быстро высту жалась, и мы начали потихоньку замерзать. По закону подлости, на месте не оказалось не только спичек, но и лопаты с топором – постоянных спут ников опытных северных водителей.

Осмысливая сложившуюся ситуацию, я прикинул, что мы остановились километров в пяти от пограничного поста, расположенного у реки Ура Губа.

За ним, чуть более чем в трех километрах, находятся рыболовецкий колхоз и сам поселок Ура Губа. От него до гарнизона Ведяево совсем недалеко. Стоит ли в таком случае сидеть здесь и замерзать?

– Значит, так поступим, – проговорил я, глядя на своих притихших по путчиков. – Мы с водителем пойдем в сторону Ура Губы. Полагаю, часа че рез полтора доберемся до погранпоста. А Вы, товарищ мичман, остаетесь здесь, в машине, и ожидаете нас или тех, кто за Вами приедет. В любом случае мы встречаемся в штабе эскадры подводных лодок или в другом мес те, где буду находиться, о чем Вам сообщит дежурный эскадры. Самовольно машину ни при каких обстоятельствах не оставлять, – закончил я инструк таж, и мы с матросом тронулись в путь – в темноте, по извилистой дороге тундры. Каково было идти в легкой обуви, да еще и по скользкому ледяному покрову дороги в полярную ночь, думаю, объяснять не надо. И, тем не ме нее, через полтора часа изнурительной ходьбы мы подошли к мосту, идуще му через реку Ура Губа. В это время по нему навстречу нам, ярко освещая дорогу, ехала машина. Встав посреди дороги и высоко подняв руку, я ждал, когда она остановится. Из машины вышел человек, и в свете фар я успел уви деть только, что это адмирал.

– Станислав Николаевич! – Услышал я знакомый голос. – Это Вы! Ка ким ветром, и почему в такое позднее время оказались здесь? – Он продол жал говорить, но из за света фар лица его не было видно. – А я вот как стар ший в Новогоднюю ночь объезжаю караулы. У Вас, как я вижу, какие то проблемы, раз Вы в такое время ходите по тундре пешком?

Вот так я встретил своего сослуживца по 1 й флотилии атомных под водных лодок, который в настоящее время был командиром дивизии атом ных подводных лодок. Объяснив ему ситуацию, я попросил его отвезти нас назад к машине и помочь нам добраться до военного городка.

– Мы сделаем по другому, сказал он. – Вас сейчас отвезем на эскадру, там я дам другую машину, которая с Вашим водителем и поедет на место, а Вы отдохнете. Кстати, новый год уже наступил, с чем вас искренне поздрав ляю.

Через минут двадцать мы уже подъезжали к КПП. А спустя еще несколько минут наш спаситель, позвонив командиру эскадры и начальнику штаба, обратился ко мне:

– Станислав Николаевич! Все руководство эскадры собралось на квар тире начальника штаба, и они Вас там ожидают. Так что поезжайте и отдох ните от прогулки по тундре. А за водителем сейчас подъедет дежурная ма шина, на которой он и поедет к месту стоянки своей машины. Как только их доставят в гарнизон, мы Вам об этом сообщим.

Поблагодарив его за помощь и внимание, я отправился на квартиру к Николаю Васильевичу, в прошлом моего подчиненному и сослуживцу, а теперь уже адмиралу – начальнику штаба эскадры подводных лодок. Здесь я увидел много знакомых, тех, вместе с кем довелось служить не один год на 1 й флотилии атомных подводных лодок. То тепло и то радушие, с которым меня встретили, вызвало у меня приток острой ностальгии по Северу и службе на нем. Побыв немного с друзьями, я поспешил к Наташе, которая была заранее предупреждена о моем прибытии в гарнизон, и мы с ней и ее соседя ми продолжали встречать новый год.

Утром следующего дня меня разбудил звонок в дверь. Это был мичман – старший машины, который доложил мне о готовности ехать в г. Полярный.

Проезжая мимо заснеженных сопок и любуясь суровой красотой тунд ры, я размышлял над всеми теми событиями, которые произошли за истек шие сутки и конкретно в Новогоднюю ночь. Ведь впервые в жизни мне при шлось встречать Новый год в полной темноте полярной ночи. И рядом со мной безмолвно шагал водитель машины, оставивший ее на дороге… Второе событие, произошедшие в эти Новогодние дни, связано со встре чей с первым заместителем командующего Северного флота, которая про изошла у него на квартире в г. Североморске. Я прибыл к нему по его пригла шению вместе со своим старшим сыном Андреем (лейтенантом), которого по согласованию с командованием бригады забрал с собой после сдачи им дежурства по подводной лодке. В бригаде, кстати, произошел забавный слу чай. Во время моего разговора с командиром бригады к нему в кабинет по звонил дежурный с КПП и доложил, что к воротам подъехала «Волга»

вице адмирала Касатонова. Услышав это, командир бросился к вешалке и стал быстро надевать шинель. Зная о том, что И. В. Касатонов послал свою машину за мной, я сказал об этом командиру бригады, однако он все же вы шел, якобы провожая нас с Андреем до машины.

Мне, как и ранее в Полярном, приятно было вновь оказаться, кругу се мьи Игоря Владимировича. Его жена Юля и их дети были дома. Сидя за праз дничным столом, мы беседовали по широкому кругу проблем. Игорь Влади мирович подробно рассказывал нам об итогах похода группы боевых кораб лей с дружеским визитом за океан, в Соединенные Штаты Америки, кото рый был совершен под его флагом. В память об этом походе он подарил мне два номера флотской газеты «На страже Заполярья» и более десятка различ ных фотографий. Эти материалы до сих пор хранятся у нас дома, в нашем семейном музее.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.