авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

«Советским подводникам – ветеранам «холодной войны» ПОСВЯЩАЕТСЯ 1 Контр адмирал Станислав Николаевич Беляев (1941 2006г.г.) ...»

-- [ Страница 6 ] --

Я с большим удовольствием слушал рассказ о заходе этого отряда бое вых кораблей после завершения визита в США на Кубу, где произошел за бавный эпизод. Во время приема в советском посольстве, провозгласив тост и выпив за дружбу советского и кубинского народов, присутствующие с не доумением стали смотреть друг на друга. Наступила тишина, которая через небольшую паузу взорвалась громким смехом. Как выяснилось, в бокалах вместо водки оказалась вода. Решено было налить «по второй». Прозвучал тост за КПСС и КПК, и окончательно стало ясно: в бутылках не «Столич ная», а вода. Работники посольства принесли новые бутылки, уже из другой партии ящиков, и только после этого удалось выпить настоящей русской водки.

С чувством определенной горечи рассказывал И. В. Касатонов о празд новании своего 50 летия. Оказалось, что утром в день его рождения ни ко мандующий Северным флотом адмирал Громов Феникс Николаевич, ни член Военного совета – начальник политуправления флота вице адмирал Варгин Сергей Павлович его не только не поздравили, но и хотели отправить само летом в Свердловск, в Беломорскую военно морскую базу. И только после того, как он сообщил им, что на прошлой неделе там работал и дал соответ ствующие указания командованию базы и что планирует вновь вылететь туда на следующей неделе, а сегодня у него день рождения, они согласились пе ренести его вылет на следующие сутки. Вечером, несмотря на приглаше ние, оба не явились на семейный ужин по случаю юбилея. Слушая его, я видел, как ему нелегко вновь вспоминать об этом. Вместе с тем, я думал, как могло такое случиться? Ведь просто придти и поздравить человека с днем рождения, а тем более с юбилеем, должно быть нормой поведения для лю бого человека. А тут проигнорировать приглашение первого заместителя командующего флотом, квартира которого находится этажом ниже! Этого я никак не мог понять ни тогда, ни в последующие годы жизни.

С нескрываем негодованием говорили мне Игорь Владимирович с Юлей о той мерзкой роли, которую сыграл в их жизни бывший начальник особого отдела КГБ 4 й эскадры подводных лодок, а затем первый заместитель на чальника особого отдела КГБ по Северному флоту О ко, хорошо знакомый мне по совместной службе на эскадре. В течение многих лет этот офицер был «своим» в их семье, пользовался абсолютным доверием. И вот среди учите лей и учеников школ появилась поэма, в которой их семья была выставлена, мягко говоря, в негативном свете. На мой вопрос, высказали ли они О ко все, что думали по этому поводу, Юля ответила:

– Безусловно! Как только он появился на пороге нашей квартиры, я ему показала эти записи и спросила, как он это объяснит? И знаете, Станислав Николаевич, – взволнованно говорила она, – он ничего не мог ответить, только стал красным как рак. Так и не сказав ни слова, ушел. С тех пор мы его не только не видели, но и не слышали.

Я хорошо знал о тесной дружбе этих семей, когда служил в Полярном.

Казалось бы, она могла послужить примером для многих из нас. Вместе с тем, общаясь с О ко как начальник политотдела эскадры, я замечал в нем неприглядные личные черты: верхоглядство, эгоизм, жажду наживы. В мяг ких тонах я говорил ему об этом, но он возмущался и нередко искал возмож ность «поквитаться» со мною. И вот финал: его выставляют за дверь самые, казалось бы, близкие друзья. На этом фоне я всегда с теплотой вспоминаю совместную службу с такими офицерами особого отдела КГБ, как контр ад мирал Тючаев Николай Иванович (1 я флотилия АПЛ СФ), капитаны вто рого ранга Шиянов Геннадий Иванович (11 я дивизия СФ), Сухоручко Генна дий Николаевич (4 я эскадра ПЛ СФ), контр адмирал Драченко Юрий Ива нович (БФ). С честью и достоинством исполняли они свой воинский долг, оказывая нам, командно политическому составу, неоценимую помощь в под держании высокой боевой готовности кораблей и частей.

Естественно, Игоря Владимировича интересовала служба Андрея. Он задавал ему многочисленные вопросы, внимательно слушал ответы и в кон це разговора сказал:

– Андрей! Знаю тебя больше со слов отца. По моей информации, служ ба у тебя идет вроде нормально. Служи дальше так, набирайся опыта, а там мы решим твою дальнейшую судьбу. Куда тебя будет больше тянуть, что бу дет лучше получаться – из этого и будем исходить.

Не думал я тогда, что пройдет еще полгода и Андрей запросится к нам, на Балтийский флот, а затем и уволится из Вооруженных сил. Никакие бесе ды и убеждения не смогли удержать его.

Уже в конце трапезы я обратился к Игорю Владимировичу с просьбой перевести на Балтийский флот сына начальника Калининградского морско го порта, с которым дружил, старшего лейтенанта Горбенко Александра. Зная, какие сложности есть на этом пути, я заранее согласовал с отделом кадров флота перевод Александра к нам, в Балтийскую эскадру разнородных сил, о чем и сообщил Игорю Владимировичу.

– Хорошо! Раз у Вас на Балтике его переход согласован, то завтра зайди к контр адмиралу Попову – начальнику отдела кадров Северного флота и возьми у него командировочное предписание, – сказал он, и, прощаясь с гостеприимной семьей адмирала Касатонова, я знал, что через несколько дней мой протеже уже будет на Балтийском флоте. Так оно и произошло в дей ствительности.

Особое место в моих новогодних обязанностях занимали вопросы про верки состояния боеготовности сил и частей флота. А так как силы Балтий ского флота базировались на территориях России, Литвы, Латвии, Эстонии и Белоруссии, а также Польской Народной и Германской Демократической Республик, мне приходилось постоянно передвигаться. Вместе с тем, по нимая, что всякая проверка, говоря по простому, трепет нервы людям и в первую очередь командному составу, я тщательно к ним готовился и старал ся быть предельно внимательным при оценке состояния дел.

Если проверки кораблей и частей осуществлялись комплексными груп пами под руководством командующего флотом или его заместителей, то для проверки других сил и частей привлекалось меньшее количество лиц. Про верки за границей требовали постоянных переездов, да и решения различ ного рода вопросов культурно бытового характера, что далеко не лучшим образом сказывалось на их качестве.

Из обилия подобного рода мероприятий запомнилась проверка готов ности дивизии морских десантных сил флота, когда решался вопрос, какую итоговую оценку выставлять – «хорошо» или «удовлетворительно». Слож ность состояла в том, что за один из восьми основных видов боевой подго товки, а именно содержание материальной части кораблей, проверяющие поставили тройку, а это, как того требовали действующие документы, авто матически влекло за собой оценку «удовлетворительно» в целом. Увидев все это на вывешенных для разбора таблицах, я спросил флагманских специали стов, из чего они исходили, оценивая деятельность личного состава как удов летворительную.

– Так у них же масса замечаний по содержанию кораблей, – дружно от ветили мне.

– А вы разве не знаете, что во время опроса жалоб и заявлений личного состава, проводимого командующим флотом, целый ряд офицеров, мичма нов, старшин, матросов сообщили о том, что на кораблях нет протирочного материала? Как уже выяснилось, это вина тыла эскадры. Кроме того, необ ходимо учитывать и тот факт, что штаб и командование кораблей работали и с личным составом кораблей Северного и Тихоокеанского флотов, да еще после длительного ремонта.

После небольшой паузы проверяющие вновь начали настаивать на оцен ке «удовлетворительно».

– Хорошо! Раз Вы так считаете, я вынужден доложить свое мнение ко мандующему флотом.

Зная, что Виталий Павлович работает над итоговым докладом в кабине те начальника учебного центра, я направился туда.

– Что случилось, Станислав Николаевич? Ведь осталось всего тридцать минут до начала разбора.

– Товарищ командующий! Я вынужден Вас потревожить, так как не со гласен с итоговой оценкой, которую выставили дивизии офицеры штаба.

– А почему не согласны? – спросил командующий.

Я объяснил свою позицию, добавив еще один аргумент.

– Выставив дивизии оценку «удовлетворительно», – сказал я, – мы тем самым обидим офицеров штаба, командование кораблей и соединения, ко торые за истекший период обучения не только успешно выполнили свой план боевой подготовки, но и помогли отработать план больших десантных ко раблей Северного флота и одного Тихоокеанского флота. Эти корабли ус пешно завершили свои переходы и обеспечили тем самым высокие оценки своим соединениям. И получается, что дивизии морских десантных сил Се верного и Тихоокеанского флотов получат итоговую оценку «хорошо», а наши – «удовлетворительно». Это будет, по моему глубокому убеждению, несправед ливо по отношению к дивизии.

Виталий Павлович выдержал небольшую паузу, а затем спросил:

– А что, офицерам штаба флота это было непонятно?

– Не знаю, товарищ командующий, я им об этом говорил, но они оста лись при своем мнении.

Вновь наступила пауза, после которой командующий произнес:

– Жаль, что они заметили грязь, но не заметили самоотверженного тру да личного состава дивизии. Передайте им, чтобы все итоговые таблицы были переделаны с учетом оценки «хорошо» и что время разбора я сдвигаю на полчаса.

Естественно, все его указания были исполнены. Дивизия была призна на лучшей среди дивизий морских десантных сил Военно Морского флота, а по итогам учебного года ее командиру Задорину Анатолию Вениаминови чу присвоено звание контр адмирала.

Летом 1990 года мы всей семьей отдыхали на побережье Черного моря в санатории Военно Морского флота «Дивноморское». Там же в это время от дыхал первый заместитель начальника Главного политического управления СА и ВМФ адмирал флота Алексей Иванович Сорокин, с которым меня не раз сводила служебная стезя. Впервые я познакомился с ним, когда он, бу дучи членом Военного совета – начальником политуправления Северного флота, посетил вместе с командующим флотом адмиралом Егоровым Геор гием Михайловичем кубрик личного состава нашей подводной лодки «К 313». Их визит был связан с началом учебного года в Вооруженных Силах ( декабря). В следующий раз мы встретились через полгода, когда за несколь ко часов до выхода подводной лодки на боевую службу он вместе с команду ющим прибыл на борт. Обойдя весь корабль и побеседовав с личным соста вом, они достаточно высоко оценили готовность экипажа к длительному пла ванью. Вместе с ним мне пришлось выходить в море с делегацией ЦК ВЛКСМ на борту подводной лодки нашей дивизии. Последующие встречи были на XXVI съезде КПСС, затем в Главном политическом управлении СА и ВМФ при назначении меня на должность начальника политотдела дивизии атом ных подводных лодок и начальника политотдела 4 й эскадры подводных ло док Северного флота. И вот теперь мы вновь встретились, но только уже, как говорится, в неформальной обстановке. Надо сказать, что всякий раз, об щаясь с Алексеем Ивановичем, я чувствовал себя легко и свободно. И объяс нялось это тем, что был он человеком высокой культуры и хорошего воспи тания.

В один из дней меня пригласил к себе начальник санатория и передал сообщение позвонить члену Военного совета – начальнику политуправле ния Балтийского флота. Через минуту я услышал голос Анатолия Ивановича Корниенко.

– Станислав Николаевич! У нас здесь ожидается важное событие. Флот подвергается внеплановой проверке Главной инспекцией Министра оборо ны. Что это такое, ты хорошо знаешь. Пока продолжай отдыхать, но, если будет особая необходимость, я тебе позвоню.

Естественно, с этого момента я постоянно ожидал звонка. Однако его не последовало, и мы полностью использовали указанный в путевке срок.

Вместе с тем, вернувшись в Калининград, я уже на следующий день поспе шил на службу, хотя никто меня из отпуска не отзывал.

Прибыв в политуправление, прежде всего зашел к члену Военного сове та. Анатолий Иванович достаточно тепло меня встретил и рассказал, в ка кой стадии проверки находятся флот и политуправление, в частности. Ока залось, что от Военно Морского флота в составе комиссии главным инспек тирующим лицом является вице адмирал Мочалов Владимир Васильевич, и я искренне этому порадовался. Ведь именно с ним, моим бывшим команди ром дивизии подводных лодок, а затем начальником штаба 1 й флотилии атомных подводных лодок, связаны лучшие годы моей службы. Моя радость значительно возросла, когда я услышал, что старшим инспектирующим ли цом от Главпура является контр адмирал Олейников Анатолий Николаевич, с которым мы вместе плавали «замами» на подводных лодках, служили заме стителями начальника политотдела своих дивизий, а затем практически од новременно были назначены начальниками политотдела дивизий атомных подводных лодок. Рассказав об этом члену Военного совета, я предложил свои услуги по организации отдыха для главных инспектирующих лиц в вы ходные дни. Анатолий Иванович согласился, однако посоветовал согласо вать вопрос с командующим флотом, что и было мною сделано. Виталию Павловичу это предложение понравилось, и по его совету детали мероприя тия я прорабатывал с одним из серьезных любителей рыбалки – заместителем начальника штаба контр адмиралом Рудометкиным Анатолием Павловичем.

Теперь оставалось пригласить наших гостей, и я пошел к контр адмиралу А.

Н. Олейникову, который расположился в кабинете секретаря партийной ко миссии флота. После дружеских объятий и непродолжительного разговора о жизни и службе я предложил на следующий день (а это была как раз суббота) выехать на рыбалку. Выслушав меня, Анатолий Николаевич согласился, но спросил, как на это посмотрит вице адмирал Мочалов.

– Дорогой Анатолий! Этот вопрос я беру на себя. Ты ведь знаешь, какие близкие отношения у нас с ним были на дивизии и флотилии. У меня поче му то нет сомнения в том, что он примет предложение, – сказал я.

И не ошибся. Правда, выслушав меня, Владимир Васильевич сказал, что этот вопрос надо обговорить с Олейниковым.

– Я уже с ним говорил, и он согласен, но при условии, что Вы тоже поедете на рыбалку, ответил я.

– В таком случае мне остается только согласовать это мероприятие с за местителем начальника Главной инспекции – старшим нашей группы, произнес Владимир Васильевич.

Во второй половине субботы мы, группа адмиралов и генералов, выеха ли на Куршскую косу, где остановились в гостиничном комплексе поселка Лесное, принадлежавшем охотничьему обществу флота. В залив вышли на веслах, отчего почувствовали себя настоящими рыбаками. Кстати, погода была, как по заказу, и рыба ловилась хорошо. Так что в Калининград верну лись уже глубокой ночью, как принято говорить, усталые, но довольные. А проверка флота закончилась с неплохими итоговыми показателями… Заметным событием в жизни флота был приезд военно морской делега ции из Корейской Народной Демократической Республики. В состав этой делегации входили два командующих флотами – Восточным и Западным.

Одного из них, командующего Западным флотом, мне пришлось куриро вать в течение всего времени их пребывания у нас. Наблюдать за их поведе нием, слышать оценки, которые они давали нашей действительности, было весьма интересно. С ними мы не только побывали на кораблях главной базы флота – в Балтийске, но и посетили многие памятники и музеи. Особенно понравились им выставки в художественной картинной галерее и концерт органной музыки в Калининградской областной филармонии. Пообщавшись с ними в течение трех дней, можно было сделать вывод о том, что они доста точно близко напоминали нас самих 40 х 50 х годов.

Одно из ответственных мероприятий, которое флот решал каждый лет ний период обучения, было связано с подготовкой батальона для участия в уборке урожая на целинных землях. Это мероприятие проводилось по пла нам Генерального штаба Вооруженных Сил и имело уровень государствен ной задачи. Подготовка большого количества техники, материально техни ческих ресурсов, а главное, комплектование «целинного батальона» требо вали значительных усилий многих штабов и политорганов флота. Важно было не только обеспечить уборку урожая, но и исключить какие либо происше ствия в пути следования и в местах «целинного» проживания. В свете этого Генеральный штаб практиковал ежегодные пятидневные сборы с оператив ными штабами округов и флотов. Сборы проводились на базе какого либо округа, который специально готовил весь комплекс показательно образцо вого обеспечения и содержания своих целинных батальонов. Как предста витель Политического управления флота я принимал в этой работе самое активное участие. Наша оперативно штабная группа, сформированная из ве дущих специалистов штаба флота и органов управления тыла, летала на сборы в Ереван (Северо Кавказкий военный округ) и Челябинск (Приволж ско Уральский военный округ) и существенно способствовала тому, что флотские целинные батальоны успешно выполняли свои задачи. Многие офицеры и мичманы были награждены медалями «За уборку урожая целин ных земель», а сам батальон отмечался Министром обороны СССР как один из лучших.

Наряду с текущей работой, связанной с выполнением насыщенного пла на боевой и политической подготовки флота, мне приходилось принимать самое непосредственное участие в решении кадровых вопросов и разборе писем и жалоб, поданных в адрес адмиралов и генералов. Дела эти тонкие, требовали особого подхода, умения не только увидеть главное, но и отстаи вать свое мнение. К сожалению, бывали и ошибки. Если кандидатуры Г. Ф. Топозлы и Ю. Г. Вдовиченко, рекомендованных мною на должности на чальника коммерческого отдела флота и начальника медицинской службы флота, Военный совет утвердил без особых вопросов, то кандидатуру на чальника политотдела Калининградского военно морского училища Э. С. Захарьянца на должность члена Военного совета – начальника политотдела Каспийской флотилии мне пришлось буквально «проламывать» через отри цательное мнение первого заместителя начальника Политуправления Воен но Морского флота контр адмирала Л. П. Кучерова. С Леонидом Петрови чем мы знакомы по службе на Северном флоте, а он, в свою очередь, знал Э. С. Захарьянца, который был его заместителем, когда он исполнял обязанно сти начальника отдела пропаганды и агитации политуправления Северного флота. Я же знал Эдуарда Сергеевича не только по службе на том же Север ном флоте, но и по совместной учебе в Военно политической академии. Так вот, целую неделю я ежедневно заводил разговор о Захарьянце с Кучеро вым, который как посредник от Политуправления ВМФ участвовал в про водимом на флоте совместно с ВМФ ПНР и ВМС ГДР оперативно стратеги ческом учении. По окончании учения, уже садясь в самолет, Леонид Петро вич сказал мне:

– Знаешь, Станислав, я поддержу твое предложение о его назначении на Каспий, но запомни мои слова: я, работая с ним в течение трех лет, хорошо его узнал. Очень скоро ты поймешь, почему я был против. Дай бог, чтобы я ошибся в своих суждениях. Может, и вправду он за истекшие годы изменился в лучшую сторону. А пока готовьте документы.

Опуская детали, скажу: через некоторое время я убедился в его правоте.

Что касается жалоб на действия руководящего командно политическо го состава флота, поступивших в адрес Министра обороны СССР (РФ) и ЦК КПСС и направленных ими в наш адрес для разбирательства, то их было не мало, и, как правило, все они были связаны со злоупотреблением должност ными полномочиями. Такая ситуация была тесным образом связана с той обстановкой в стране, которая сложилась в период так называемой «пере стройки» и разгула демократических фронтов. Лидеры последних направля ли усилия на то, чтобы дискредитировать в армии прежде всего политорганы и высший командно политический состав (генералов и адмиралов). Из мно гочисленных жалоб такого характера особенно выделялось письмо в адрес ЦК КПСС, в котором сообщалось о злоупотреблениях должностными пол номочиями, допускаемых руководителями высшего звена, начиная от коман дующего флотом. Была названа и моя фамилия. Меня, в частности, обвиня ли в том, что я, будучи председателем народного контроля флота, знаю обо всех злоупотреблениях, но скрываю их. Вручая мне это письмо, командую щий фотом сказал:

– Читайте, Станислав Николаевич, здесь и о Вас пишут. Надо тщательно разобраться по указанным фактам и подготовить ответ в ЦК КПСС и Мини стру обороны за моей подписью.

Письмо было на двенадцати листах. Прочитав его, я направился к по мощнику командующего флотом, чтобы узнать, что за адрес указал отпра витель. Каково же было мое удивление, когда выяснилось, что письмо на писано в следственном изоляторе. Когда я доложил об этом в Москву, в Политуправлении ВМФ посмеялись, но сказали, чтобы мы все таки прове ли тщательное расследование по всем изложенным в письме позициям, а их группа в ближайшие дни приедет проверять результаты нашего разбиратель ства. Как и следовало ожидать, проведенные в письме «факты» не подтвер дились, в чем в полной мере убедились и офицеры из группы контроля Глав ного штаба и Политуправления ВМФ. И, тем не менее, горький осадок ос тался, поскольку мы поняли, что нам, адмиралам аппарата командования флота, не доверяют.

Приходилось разбираться и с жалобами другого рода. Запомнились те из них, решение по которым могло повлиять на судьбы людей. Например, по пытка досрочно уволить из Вооруженных Сил начальника военторга флота, предпринятая его непосредственным руководителем – начальником тыла флота вице адмиралом Н. Е. Хромовым. Изучив все представленные им ма териалы, я пришел к выводу о том, что начальник тыла флота предвзято от носится к своему подчиненному, и сказал ему об этом.

– Приведенные Вами факты, – говорил я, – не подтверждаются другими лицами. Сам начальник военторга категорически их отрицает, заявляя при этом, что Вы ему мстите по личным причинам. Это, во первых, а во вторых, вот аттестации и характеристики, которые Вы лично давали ему за послед ний год службы. – Я вынул из папки названные документы, взятые мною в отделе кадров флота, и протянул их начальнику тыла. – В этих документах он аттестован положительно как офицер, соответствующий занимаемой дол жности, да и в данной Вами служебной характеристике выглядит достой ным образом. И вот только за последние полгода Вы объявили ему пять взысканий. За какие такие недоработки и упущения? К тому же, если Вы не знаете, у него два взрослых сына, которые служат офицерами на Северном флоте, и судьба отца им не безразлична. Исходя из вышесказанного, я доложил свое видение сложившейся ситуации командующему флотом и чле ну Военного совета – начальнику политуправления.

Разговор был тяжелым, не обошлось и без резких тонов, в результате наши с начальником тыла флота отношения до конца моей службы на Балтике оставляли желать лучшего.

Разбор другой жалобы – на командира бригады строящихся и находя щихся в ремонте кораблей контр адмирала Калайда Геннадия Михайлови ча, по сообщению авторов письма, злоупотребляющего служебным положе нием, вызвал во мне совсем иные чувства. О моем прибытии он заранее не был оповещен, и это в значительной степени облегчало мою задачу. Я спо койно работал на бригаде, ожидая его прибытия в соединение. Он появился в штабе бригады только во второй половине дня, и, узнав об этом от опера тивного дежурного, я направился к нему. О его служебном пути я был доста точно хорошо осведомлен. Подводник, длительное время прослуживший на Тихоокеанском флоте, он пользовался уважением у командно политичес кого состава флота.

– Геннадий Михайлович, сказал я ему после нескольких минут беседы, – пока Вы отсутствовали на бригаде, я от Ваших подчиненных частушку про Вас услышал интересную.

– Это какую же? – спокойно спросил он.

– А вот какую. Послушайте: «На бригаде как всегда/ Ходит пьяный Ка лайда…»

Пропев куплет, я услышал веселый голос Геннадия Михайловича.

– Нет, Станислав Николаевич, на бригаде поют и другую частушку, ко торая, откровенно говоря, мне больше нравится. – И он пропел: «На бригаде иногда/ Ходит трезвый Калайда…»

Услышав это, я искренне смеялся, глядя на крупную фигуру комбрига с густой седой шевелюрой на голове. Но надо было решить с письмом, по ко торому приехал, и я протянул его Геннадию Михайловичу, сказав при этом:

– Я уже побеседовал со всеми, чье мнение мне было необходимо услы шать. «Факты», указанные в письме, не подтверждаются. Вместе с тем Вам, Геннадий Михайлович, следует внимательно приглядеться к тем, кто Вас ок ружает, кому Вы многое доверяете. А теперь, коли я у Вас на бригаде, расска жите мне о ее сегодняшнем состоянии и тех проблемах, которые волнуют… Непростым делом были разборы жалоб в радиотехническом управлении флота о хищении драгметалла, на авиатехнической базе военно воздушных сил Балтийского флота – о нарушениях, связанных с распределением квар тир и дефицитных товаров, о злоупотреблении служебными полномочиями целого ряда высоких должностных лиц штаба и тыла флота. Почвой для все го этого негатива, по моему глубокому убеждению, был тот беспредел, кото рый породила «перестройка» с ее требованием «нового мышления».

Сколько, например, соблазнов возникло в период переброски в Рос сию военно технического и тылового имущества войск Западного направ ления из стран Варшавского договора! Все эти дорогостоящие грузы кораб лями Балтийского флота перевозились и доставлялись в главную базу фло та, расположенную в г. Балтийске. Здесь они формировались в отдельные группы и перебрасывались железнодорожным или автомобильным транспор том на территорию Российской Федерации. Целый ряд должностных лиц армии и флота хорошо поживились на этой большой «свалке». Личный состав кораблей и частей флота не мог не видеть этого. О каких морально нрав ственных качествах в этом случае можно было говорить?

В этих условиях с большой нагрузкой работали органы военной проку ратуры. Было возбуждено большое количество уголовных дел, в том числе против заместителя командующего БФ по боевой подготовке, заместителя начальника строительного управления флота и начальника коммерческого отдела флота. Последний, мой так сказать протеже, через четыре месяца пребывания в следственном изоляторе был освобожден из под стражи и уво лен из Вооруженных Сил. Каюсь, я приложил к этому руку, ходатайствуя за него перед прокурором флота, уверенно защищая его на многочисленных встречах с работниками военной прокуратуры. И только спустя полгода, когда он уже возглавлял коммерческую фирму, я понял, что делал это напрасно.

Это была одна из самых крупных ошибок в моей кадровой политике за все годы службы на флоте.

Говоря о кадровой политике в этот период времени, необходимо прежде всего отметить ее уродливый характер, обусловленный той свободой дей ствий, которую получил командный состав армии и флота. Пример пренеб режительного отношения к кадрам, к сожалению, подавал командующий флотом адмирал Егоров В. Г., по единоличному решению которого был фак тически снят с занимаемой должности командир Балтийской эскадры раз нородных сил вице адмирал Литвинов В. И., назначенный затем заместите лем командующего по боевой подготовке, уволены из Вооруженных Сил на чальник технического управления флота капитан первого ранга Божко В. А., начальник медицинской службы флота полковник медицинской службы Вдо виченко Ю.Н. На их места были назначены «свои офицеры», пусть и слабо подготовленные, но преданные командующему. Его новым заместителем по строительству становится полковник Л в, которого прежний комфлота ад мирал Иванов В.П. хотел уволить из Вооруженных Сил за низкий уровень руководства военно строительным батальоном. Назначенному начальником финансовой службы флота полковнику Л ву присваивается звание генерал майора, хотя до этого должность была «полковничьей». Генеральской стала и должность начальника медслужбы флота, которую занял подполковник Г к.

Командно политический состав флота реагировал на все это по разно му. Были те, кто действия командующего не только не поддерживал, но и открыто осуждал. Таких людей набралось немного, но их голос был слы шен. Это в полной мере относилось к вице адмиралу Гришанову Валерию Васильевичу – начальнику штаба флота, контр адмиралу Ковалеву Евгению Павловичу – начальнику оперативного управления, контр адмиралу Хрено ву Евгению Викторовичу – начальнику командного пункта флота. Особенно жестоко отнесся к действиям комфлота начальник разведки флота контр адмирал Висовень Владимир Степанович, который на предложение В. Г. Его рова о сотрудничестве ответил: «Товарищ командующий! Я в Ваши игры не играю и играть не хочу. Оставьте меня в покое, прошу Вас». Конечно, это не прошло для Владимира Степановича бесследно. Последние два года службы он много натерпелся. Руководство флота игнорировало его даже тогда, ког да он находился на лечении в Москве после ряда тяжелых операций. Такова была моральная обстановка, которая, к большому сожалению, пришлась по душе большинству из числа новой военной элиты Вооруженных Сил.

На этом фоне особенно тяжело воспринимались случаи гибели людей.

Они, как правило, были следствием вопиющих недостатков в организации службы и снижения чувства личной ответственности за выполнение устав ных обязанностей. Именно по этим причинам погиб в море командир ракет ной подводной лодки капитан первого ранга Некрасов, когда на ее борту находились все командиры подводных лодок во главе с командиром диви зии капитаном 1 ранга Бобровским Валерием Александровичем и команди ром эскадры вице адмиралом Рябининым Игорем Ивановичем. Из за низ кой организации службы и злоупотребления служебным положением при переезде железной дороги погибли в машине семеро военнослужащих из спецчасти поселка Колосовка. Не выдержало сердце командира 12 й диви зии надводных кораблей капитана первого ранга Кривенко Юрия Иванови ча, и причина была в том, что командование Балтийской эскадры разнород ных сил предвзято относилось к нему.

Подобного рода случаи имели место в течение всего «перестроечного»

периода жизни флота. Естественно, мне как должностному лицу, в обязан ности которого входил и разбор всех чрезвычайных происшествий, отнесен ных к перечню №1 (донесение в течение суток для доклада Министру оборо ны) и №2 (донесение в течение трех суток для доклада Главнокомандующе му ВМФ), приходилось работать с большим напряжением. Допустить ка кие либо серьезные промахи в этих разбирательствах было нельзя еще и по тому, что следом за моей группой по каждому случаю работали представите ли военной прокуратуры и особого отдела флота.

Заметным событием, оставившим след в моей памяти, был мой вылет в Таллиннскую военно морскую базу, где предстояло проводить на заслужен ный отдых начальника политотдела капитана первого ранга Алексея Алек сандровича Леонова и представить командно политическому составу соеди нения нового начПО – капитана первого ранга Шлепнева Льва Давидовича.

В гостевом домике аэродрома «Чкаловский» я встретил командующего 12 й армией генерал лейтенанта Грекова Юрия Павловича, с которым был зна ком еще по совместной учебе в академии Генерального штаба. Поздоровав шись, спросил, чем он так озабочен и что здесь собственно делает. Глубоко вздохнув, Греков грустно сказал:

– Знаешь, Станислав, я ведь встречаю Маршала Советского Союза Ку ликова, с которым две недели назад разругался во время его последнего к нам прибытия. Хрен его знает, что у него сейчас в голове? В прошлый раз он, как только вышел из самолета, начал в «свободном тоне» отчитывать меня за то, что не так расставлены регулировщики движения и что они машут свои ми жезлами, как «х…». А ведь он их практически и не видел. В том же духе проходило и заслушивание о состоянии дел в армии. Все ему не нравилось в моем докладе. Его постоянные реплики и замечания, в конце концов, выве ли меня из равновесия, и я стал отвечать ему в таком же тоне. Тогда он оста новил меня, и доклад продолжил мой начальник штаба. Улетая же, сказал мне, что я зря на него обиделся. Вот жду его, а что будет на сей раз, одному богу известно.

– Ничего, Юрий Павлович, ты не Куликову служишь, а своему народу. А как служишь, лучше всего знают твои подчиненные. Они, если ты это хоро шо помнишь, тебя поддержали на партийной конференции Прибалтийско го военного округа, когда –омандующий округом генерал полковник Гри шин серьезно критиковал тебя. А это, как я понимаю, лучшая оценка для любого командира. Так что успокойся и делай свои дела, как умеешь и как делал раньше. А я вот вылетаю «своим» бортом в Таллинн. Надо там руково дителей поменять. Как вернусь, обязательно позвоню тебе.

Во время полета я размышлял о нынешних взаимоотношениях высше го командно политического состава Вооруженных Сил со своими ближай шими подчиненными – генералами и адмиралами флотов и округов. Сколь ко здесь перехлестов, когда показное радушие и кажущаяся простота и дос тупность сменяются откровенной грубостью и даже хамством. И все это на ходится в жесткой уставной системе отношений «начальник подчиненный».

Вот и сейчас я лечу по поручению Военного совета флота проводить на от дых Алексея Александровича, которого знаю с тех пор, когда он был замес тителем начальника организационно партийного отдела Политуправления Военно Морского флота. Он был в числе тех, кто заслушивал меня при моем назначении сначала на должность заместителя начальника политотдела ди визии, а затем и его начальника. Тот богатейший опыт, которым он обладал, передавался нам с такой простотой и искренностью, что это не могло не выз вать к Леонову глубокого уважения. И уже, неся службу вместе с ним здесь, на Балтике, я всегда восхищался тем, как он работает и общается с людьми.

Отдавая службе все свои силы и знания, зачастую лишая себя элементарного отдыха, он вполне мог стать адмиралом. Однако руководство Политуправ ления ВМФ и прежде всего член Военного совета – Начальник Политуп равления адмирал Медведев Н. П. относился к нему весьма сдержанно. И одна из основных причин заключалась в том, что Алексей Александрович отличался принципиальностью в оценках деятельности руководителей, не зависимо от званий и должностей. Позже, слушая его прощальную речь, я не мог избавиться от чувства горечи, которое вызывают у нас современные реалии. Вместе с тем, представляя нового начальника политотдела базы, так же бывшего офицера Политуправления ВМФ – начальника отдела кадров, я подумал, что вот он то в самое ближайшее время станет адмиралом, и, как показало время, не ошибся: это произошло через полгода.

Или еще событие, связанное с вопросом о подборе и расстановке кад ров. Работая в соответствии с месячным планом в Риге, в бригаде, ремонти рующей корабли, я столкнулся с редкой ситуацией. Целый ряд офицеров заявили одно и то же: начальник тыла бригады угрожал им тем, что к ним могут быть приняты самые жесткие меры, если они выскажут свою неудов летворенность работой тыла. Основанием для такого поведения, якобы, была тесная дружба его жены с женой комфлота. Объяснить причину заявлений офицеров начальник тыла не смог. Не могли подтвердить или опровергнуть эту информацию и руководители бригады. И, тем не менее, по прибытии в штаб флота я счел необходимым доложить об этом командующему, так как вопрос, хотя и косвенно, касался его самого.

– Какая еще жена! – Виталий Павлович не мог скрыть удивления. Да моя супруга их семью никогда не знала и тем более не могла давать каких либо обещаний. Бред какой то! И кто его вообще назначал на эту должность?

Кто писал на него представление? – возмущался комфлота. – Это, видимо, опять работа начальника тыла флота вице адмирала Хромова. Он, наверное, пользуясь моим отсутствием, протолкнул очередного своего человека. Сей час я в этом разберусь, – и, взяв телефонную трубку, приказал: – Соедините меня с начальником тыла!

Вице адмирала Хромова не оказалось на месте.

– Тогда соедините меня с начальником отдела кадров флота контр адми ралом Петровым, – потребовал комфлота и, когда Петров взял трубку, спросил:

– Анатолий Дмитриевич! Ты мне доложи, кто такой начальник тыла Рижской бригады и кто его представлял. Я что то не помню, чтобы подпи сывал представление по его назначению.

Минуты три он молча слушал Петрова. Затем резким голосом произнес:

– Это все ваши с Хромовым проделки. Тянете своих людей в ущерб ин тересам флота. На эту тему мы серьезно поговорим на ближайшем заседа нии Военного совета, там объясните, почему назначаются на ответственные должности неподготовленные офицеры. А вас я строго предупреждаю отно сительно ваших попыток обойти командование флота. Вам понятно?

– Это же надо такое придумать! – обратился ко мне комфлота. – Его, видите ли, уговорил начальник тыла флота подписать приказ о назначении офицера, пользуясь моим отсутствием. Ну, об этом я спрошу с них на засе дании Военного совета… Придя в свой кабинет, я услышал телефонный звонок. Звонил Петров.

– Станислав Николаевич! Я только что имел разговор с комфлота, кото рый меня строго отчитал за назначение начальника тыла Рижской бригады.

Я, откровенно говоря, пошел на поводу у Хромова. Так и знал, что ты доко паешься до этого дела. У меня к тебе просьба быть лояльнее к нам на заседа нии Военного совета. Нам и без того будет непросто отвечать на вопросы комфлота.

– Во первых, я ничего не копал, Анатолий Дмитриевич. Все эти вопро сы поставили передо мной офицеры бригады, они вправе ждать от руковод ства флота реакции. А во вторых, об этих разговорах на Военном совете луч ше меня расскажет командование бригады, – сказал я и положил трубку.

С чувством особого внутреннего удовлетворения всегда вспоминаю ис торию с присвоением воинского звания «генерал майор» командиру диви зии – начальнику гарнизона города Гвардейска полковнику Николаю Алек сандровичу Копейкину. Вся эта история началась с момента моего знаком ства с членом Военного совета – начальником политотдела армии РВСН ге нерал майором А. В. Верестовым. Познакомились мы на III съезде ДОСААФ страны, который проходил в городе Вильнюсе. Узнав, что я представляю Балтийский флот, Верестов сообщил мне: в составе их армии находится дивизия, расположенная на территории Гвардейского района на шей области, которую в ближайшее время он посетит вместе с начальником штаба армии. И действительно, месяца через три я получил по закрытой свя зи звонок. Незнакомый мне голос на высокой ноте произнес:

– Товарищ контр адмирал! Докладывает командир дивизии – началь ник Гвардейского гарнизона полковник Копейкин. Мне позвонил из Смо ленска член Военного совета армии и просил передать Вам, что они завтра вместе с начальником штаба прибывают в Гвардейск. Он просил Вас к нам подъехать во второй половине дня. Прошу разрешения уточнить время Ва шего прибытия к нам и место, где Вас встречать.

Немного поразмышляв, я ответил:

– Спасибо, Николай Александрович, за звонок, за приятное сообщение.

Рад с Вами заочно познакомиться. Прошу передать генералу Верестову, что буду у вас в гарнизоне завтра в 17.00. А местом встречи пусть будет бензоко лонка при въезде в город.

В назначенное время я подъехал к указанному месту, где меня уже ждал Николай Александрович, и мы поехали к нему в штаб. Встреча с генералами была теплой, мы обсудили отдельные проблемы нашей службы. Выясни лось, что мы с начальником штаба армии косвенно знакомы: он, как и я, обучался в Военной академии Генерального штаба, но только курсом млад ше. Из разговора я понял, что цель их прибытия в дивизию – изучение хода работы ее командования по подготовке к сокращению дивизии из кадрово го состава Вооруженных Сил.

По окончании разговора они пригласили меня поехать вместе с ними на залив в сауну, и я согласился. После того, как попарились, мы с Николаем Александровичем играли в бильярд. Я спросил его, сколько лет он команду ет дивизией.

– Четыре года, – последовал ответ.

– А почему Вы до сих пор не стали генералом?

– Не знаю, – как то нехотя, вяло ответил он. – Возможно, потому что дивизия расформировывается. Других причин вроде нет. На соединении от сутствуют какие либо чрезвычайные происшествия. План боевой подготов ки выполнялся. Серьезных жалоб со стороны личного состава, слава богу, не поступало. Только знаете, товарищ адмирал, мне, откровенно говоря, боль ше всего обидно слышать от стариков моей деревни, куда я езжу в отпуск каждый год, упреки в том, что я до сих пор не генерал. Они всякий раз говорят, что я, видимо, плохо служу.

Откровенно говоря, его слова зацепила меня за душу. Вот ведь как бывает – человек трудится на совесть, надеется на перспективу, очередное воинское звание, а его судьбу решают чиновники, которым все равно, порадуются ли его земляки за него самого, за свою деревню, давшую стране генерала, или нет.

Как желание деревенских старожилов соответствует нашему русскому духу, нашему характеру! – думал я, тихо постукивая кием по игровому столу… Когда мы возвращались, я спросил у сидящих рядом со мной генералов, почему Копейкин до сих пор не генерал. Они дружно ответили мне, что дивизия расформировывается и шансов получить звание у него практичес ки нет. Выслушав их, я сказал:

– Вот что, дорогие мои мужики, он целых четыре года вкалывал и имеет полное право стать генералом. Его земляки в деревне считают, что он плохо служит – вот поэтому и не дают ему «генерала». А вот если бы каждый из нас попал в его шкуру, было бы понятно, что он чувствует в данной ситуации.

Мне представляется, что вы еще в силах помочь ему подняться на генераль скую высоту. Ведь смотрите, что получается, – продолжал искренне говорить я. – Вы оба являетесь членами Военного совета армии. Заместитель коман дующего и начальник тыла армии – ваши коллеги, и с ними вы всегда найде те общий язык. Остается один командующий, который вполне может под держать ваше решение. Так сделайте это ради простого «крестьянского пол ковника»!

После этих моих слов в машине наступила тишина. Спустя несколько минут член Военного совета произнес:

– А что, возможно, Вы и правы. Мы обсудим с начальником штаба этот вопрос. Время еще есть… Прошло три месяца. И вот однажды утром я услышал в телефонной труб ке знакомый голос.

– Товарищ адмирал! Докладывает командующий дивизии из Гвардейска полковник Копейкин. На дивизию прибыли начальник штаба и член Воен ного совета. Они просили Вас подъехать к нам Гвардейск.

Часа через два я был в гостеприимной дивизии и с удовольствием при ветствовал своих новых друзей. Когда же они сообщили мне, что Военный совет армии принял постановление ходатайствовать о присвоении полков нику Копейкину звания генерал майора, я принялся искренне, от души благодарить их за достойный поступок. Теперь оставалось ждать решения Высшей аттестационной комиссии, и оно вскоре состоялось.

В мае 1990 года по приглашению генерал майора Копейкина и его жены мы с Риммой приехали к ним в Гвардейск и от всей души поздравили супру гов с этим замечательным для них событием. И всякий раз, когда смотрю на деревянную фигуру совы, подаренную нам Николаем Александровичем и «поселившуюся» на одной из стен в нашей квартире, меня согревают теп лые воспоминания и чувство душевного удовлетворения.

Запоминающимся событием в моей жизни был визит группы кораблей Балтийского флота в порт города Клайпеда Литовской республики. Он про ходил под флагом командующего флотом и был посвящен литовскому наци ональному празднику «День моря». Я находился на борту крейсера «Гроз ный» и должен был вместе с комфлота участвовать во всех праздничных ме роприятиях, в которых участвовало руководство республики. С разрешения командующего флотом я взял на борт своего младшего сына Владислава, а присмотреть за ним попросил инспектора политуправления флота капита на второго ранга Михаила Петровича Свиридова.

Программа нашего визита и участия в празднике была насыщенной.

Участие в параде литовских кораблей, раскрывающем всю историю эволю ции развития флота республики, посещение карнавала, знакомство с дос топримечательностями и историей края – эти и целый ряд других мероприя тий оставили у личного состава наших кораблей приятные впечатления. Осо бый интерес проявили наши офицеры, мичманы, старшины и матросы к кра еведческому музею и дельфинарию, которые находились на противополож ном от гостиницы конце города, добраться куда можно было только паро мом. Все это нравилось нашим морякам, и, хотя «ветер демократии» уже ощу щался, никто из нас не думал, что буквально в ближайшие годы он сметет единство наших народов, приведет не только к смене существующего строя, но и к гибели людей. Все это будет несколько позже, а пока волны «демокра тических» преобразований со всей силой и жестокостью сотрясали основы Вооруженных Сил. Один из основных ударов был нанесен по политорга нам. Выдвинув идею деполитизации ВС, высшее руководство страны и ар мии ввело институт военно политических органов, ликвидировав при этом парткомы. Подавляющее большинство офицеров и мичманов флота, рабо чих и служащих тыловых частей и органов управления встретили это реше ние с осуждением. Вместе с тем, среди руководящего командно политичес кого состава флота были люди, которые считали данный шаг оправданным и даже необходимым. Этой своей позицией заметно выделялся новый ко мандующий флотом адмирал В. Г. Егоров. При нем получила распростране ние такая форма работы Военного совета, как выездные заседания. Правда, вылетая на очередное место дислокации флота, члены Военного совета не всегда могли понять необходимость работы именно там и старались пропус тить заседание. Таким образом, основной командно политический состав соединений и частей флота практически был отстранен от обсуждения теку щих вопросов, что порождало нездоровую атмосферу в воинских коллекти вах, нуждавшихся в объективной информации о процессах, происходящих в стране и на флоте, в частности. С этими вопросами они, как и прежде, об ращались в политорганы и политуправления флота, но в соответствии с при казом Министра обороны «О преобразовании политорганов Вооруженных Сил в военно политические органы» полномочия вновь образованных струк тур резко сократились. Сложность того периода состояла еще и в том, что член Военного совета – начальник политуправления флота вице адмирал Корниенко А.И. находился в отпуске, а его первый заместитель контр адми рал Кашаускас Повилас Вицентович – на лечении в госпитале.

В этих условиях на мою долю выпала миссия присутствовать на после дних заседаниях парткомов соединений, выполняя роль «могильщика». До сих пор в моей памяти сохранились боль и горечь коммунистов флота, их упреки в наш адрес. С некоторыми из них согласиться было нельзя, но и ответить, почему так произошло и кто этому способствовал, было очень и очень нелегко, тем более что события происходили в стремительном темпе, не позволявшем многим из нас их по настоящему осмыслить.

Вот так проходили месяцы и годы моей службы на Балтике, пока вплотную не приблизился 50 летний юбилей. Местом проведения юбилея я выбрал кафе Калининградского морского рыбного порта. Выбор не был слу чайным. Дело в том, что, пользуясь самыми близкими связями с начальни ком порта Леонидом Петровичем Горбенко, мы с начальником штаба флота вице адмиралом В. В. Гришановым еженедельно по пятницам парились вме сте с руководством порта в сауне, расположенной рядом с его территорией, а затем, как правило, заходили в кафе. Обслуживающий персонал знал нас и относился к нам с уважением. Узнав, что кафе весь вечер будет в нашем распоряжении, они сделали все возможное, чтобы не только красиво накрыть столы, но и придать интерьеру вид, соответствующий событию.

На мой юбилей прибыли все члены Военного совета флота во главе с командующим, мои товарищи по учебе в академии Генерального штаба, мои близкие друзья, сослуживцы. Особенное приятно было присутствие род ных – Людмилы Гриценя с мужем Евгением Николаевичем (главный инже нер морского торгового порта), моих племянников Николая и Татьяны. По скольку начальник рыбного порта Л. П. Горбенко в это время находился в длительной командировке (в США), на юбилее были его заместители – Пи менов Иван Владимирович и Бойченко Владимир Алексеевич. Атмосфера праздника была теплой, душевной и оставила у меня и моей семьи прият ные ощущения. У меня были все основания считать, что рубежная дата прой дена достойно. Не думал я тогда, что в самое ближайшее время попаду под жесткий пресс флотской медицины.

А началось с того, что, играя в теннис, я растянул паховые кольца с левой стороны. Постоянные боли, которые ежедневно испытывал, застави ли меня лечь на операцию. Сама по себе она считалась пустячной, но по следствия оказались самыми неприятными. С каждым месяцем мой левый тазобедренный сустав все больше терял подвижность. Особенно «зажимы» в области левого паха ощущались при подъеме с места после продолжитель ного сидения. Мне все труднее и труднее давались утренние пробежки и игра в теннис. В результате неудачного падения во время игры я вынужден был вновь приехать в военный госпиталь. Думая, что у меня разошлись внутрен ние послеоперационные швы, высказал хирургам претензии относительно сделанной им работы. Но когда мне показали рентгеновские снимки и я увидел, что межсуставная полость заблокирована, по телу пробежал непри ятный холодок.

– У Вас, товарищ адмирал, болячка, которую врагам не пожелаешь, – сказали доктора, еще раз осматривая меня. – Это коксоартроз третьей чет вертой степени, требуются операция и протезирование. Думайте, когда и где будете делать операцию. А с медицинской точки зрения, с этим заболе ванием Вы к строевой службе негодны.


Тяжело было мне слушать этот приговор. Ведь мне шел всего 51 й год. За спиной богатый опыт флотской службы, три высших образования. Я был самым молодым адмиралом среди политсостава Военно Морского флота, имеющим диплом Военной академии Генерального штаба. В конце концов, у меня есть достаточно хорошие перспективы по службе. И на тебе! Я пони мал, что об этом моем диагнозе врачи обязаны доложить по команде и в самое ближайшее время о нем будет знать командование флота, поэтому и решил сам доложить командующему и члену Военного совета о сложившей ся ситуации. Сделав это и приняв от них искренние сочувствия, рассказал, что собираюсь делать. А намеревался я пройти консультации в главном госпитале Министерства обороны имени Бурденко, затем в главном госпи тале Военно Морского флота (Купавна) и в военно медицинской академии (Санкт Петербург), определиться с местом возможного лечения и в течение всего этого периода находиться в распоряжении командующего флотом.

План был принят, и с этого момента начался длительный период моего хождения по врачам. Все обследовавшие меня специалисты были едины во мнении: без операции и искусственного сустава не обойтись. А это означало увольнение из Вооруженных Сил.

Больше всего мне было непонятно, почему прежде, чем делать опера цию, нельзя попытаться провести курс лучения. Об этом я сказал ведуще му травматологу ВС – начальнику кафедры травматологии профессору Де душкину Владимиру Сергеевичу и его заместителю профессору А. А. Бара нову. К моей радости, они после небольшого колебания согласились с мои ми доводами и предложили схему лечения.

Началось оно в нашем госпитале (Саулькина). Затем через полтора ме сяца, пройдя курс, я вместе с женой вылетел на Камчатку, в военный сана торий «Паратунька», который славился горячими подземными источника ми. Соленая, щедро минерализованная горячая вода помогала многим лю дям избавиться от разного рода болезней. Надеялся на это и я. Каждый день мы с Риммой ходили на лыжах, любуясь прекрасными видами камчатской природы, посещали бассейн с целительной водой и просто гуляли по терри тории санатория. Искренне порадовал вице адмирал Шуманин Юрий Ива нович – командующий Камчатской флотилией разнородных сил, который пригласил нас к себе домой, предоставив возможность познакомиться с до стопримечательностями города Петропавловск Камчатский. Мы пробыли у него в гостях целых три дня, совпавших с праздником 8 Марта. В послед ствие он еще несколько раз присылал за нами машину, чтобы мы могли со вершать поездки по их краю. С большим удовлетворением также посетили своих давних, еще со службы на Севере, друзей. Все это навсегда осталось в нашей с Риммой памяти… Новое обследование в военно медицинской академии показало, что улучшение есть. Особый восторг у Владимира Сергеевича и его заместителя вызвал мой вид, который отличался от прежнего благодаря тому, что я сбро сил двадцать с лишним килограммов. По результатам обследования было принято решение провести в таком же режиме еще два цикла лечения. В течение почти года я старательно выполнял все процедуры. После третьего цикла комиссия сделала свое заключение: можно поддерживать этот ре жим лечения, но лучше сделать операцию;

к дальнейшей службе в Воору женных Силах не пригоден.

Оставшись со мной наедине, Дедушкин и Баранов сказали мне:

– Вы, видимо, правильно поступили, что не стали делать операцию. По следствия наступают, как правило, лет через десять – двадцать. А к этому времени, вполне вероятно, будут современные, более эффективные препа раты и методики. А сейчас ходите, сколько сможете, и думайте о том, как ходить, а не как служить.

С этим приговором я и прибыл к командованию флота, которое за пе риод моего лечения значительно изменилось. Обязанности первого замес тителя командующего флотом исполнял вице адмирал Кравченко Виктор Андреевич, заместителя по воспитательной работе – контр адмирал Степа нов Валентин Емельянович. Достаточно хорошо зная их служебный путь, я с грустью и досадой осознал, что провожать меня на пенсию будут эти лица.

Проводы были назначены на пятницу, когда проходит недельный док лад командно политического состава соединений и частей руководству фло та. Помимо них, в конференц зале присутствовали все флагманские специ алисты штаба флота, руководители тыла и спецчастей. После выступления А. В. Кравченко и вручения мне выписки из приказа Министра обороны о моем увольнении в отставку, а также памятных часов и Благодарственной грамоты мне предоставили слово. Глядя в знакомые лица, я сказал:

«Товарищи адмиралы, товарищи генералы! Товарищи офицеры!

Прежде всего, позвольте поблагодарить вас за добрые слова, высказан ные в мой адрес. Я воспринимаю их правильно и без какой либо идеализации.

Хочу искренне доложить вам, что я счастлив. Счастлив тем, что:

довелось служить в интересное время – время зарождения и становле ния ракетно атомного флота и прежде всего подводного, в котором я про шел путь от матроса до контр адмирала;

имел возможность видеть, как работая, люди росли от командиров подводных лодок до командующих флотилии и флотов, до адмиралов. Это Петелин Александр Иванович, Сорокин Анатолий Иванович, Паникоров ский Валентин Николаевич, Михайловский Аркадий Петрович, Голосов Ру дольф Александрович, Касатонов Игорь Владимирович и целый ряд других адмиралов, учиться у которых нам, молодым офицерам, всегда было прият но и ответственно;

учился в Военной академии Генерального штаба вместе с такими гене ралами, прошедшими Афганистан, как Громов Борис Всеволодович, Миро нов Валерий Иванович, Ачалов Владислав Алексеевич,Чечеватов Виктор Сте панович, Ковалёнок Владимир Васильевич, и целым рядом других уважае мых в Вооруженных Силах личностей, преданно служивших своему Отечеству;

последние годы моей службы проходили на нашем Балтийском флоте, где имел возможность расширить свой кругозор, учась у многих адмиралов и офицеров флота тем особенностям, которые присущи Балтийскому театру военных действий.

Я хотел также искренне поблагодарить командование флота за все доб рое, что было сделано для меня лично.

Мне хочется выразить глубокую признательность всем командирам и политработникам объединений и соединений флота, начальникам управле ний и служб, офицерам штабов и других органов управления, а также пред ставителям военной прокуратуры и особого отдела, коллективам 3 й воен ной комендатуры, флотского ансамбля и редакции газеты «Страж Балтики»

за практическую помощь, которую они оказывали мне в моей повседневной служебной деятельности.

Особенно глубокую признательность и благодарность хочу выразить офицерам бывшего политического управления флота за совместную службу и практическую работу.

Хочу пожелать всем присутствующим здесь адмиралам, генералам и офи церам доброго здоровья, бодрости и мужества в работе и жизни, успехов в служ бе. Желаю всем вам плодотворной работы в деле внесения достойного вклада в будущее нашего флота, 300 летие которого будет отмечать наш город.

Честь имею!»

Таким было мое последнее выступление перед действующими адмира лами, генералами и офицерами флота. Не знал я тогда, что в результате со знательного разгрома высшим руководством страны своих Вооруженных Сил многие из сидящих в зале в самое ближайшее время пополнят ряды пенсио неров. Одни уйдут по сокращению штатов, другие не выдержат морального унижения и нищенского существования, третьи покинут службу от полной безысходности и бесперспективности. И этот «чумной пир» будет гулять по всем Вооруженным Силам, оставляя на своем пути миллионы изуродован ных человеческих душ.

Когда покидал штаб флота, мне почему то казалось, что разговор о моем увольнении из действующего состава не закончился и мне еще предстоит обсуждать тему с первыми лицами флота. Спустя десять дней мои предчув ствия оправдались. Ответив на звонок домашнего телефона, я услышал в труб ке голос капитана первого ранга Кукушкина В.А.

– Станислав Николаевич, добрый день, – промолвил он обыденно. – От имени оперативной службы штаба флота, всего состава основного команд ного пункта передаем свои наилучшие пожелания в отдыхе. Прошу разре шения доложить. Как оперативный дежурный флота передаю Вам просьбу первого заместителя Главнокомандующего Военно Морского флота адми рала Касатонова прибыть в гостиницу Комфлота к 18.00. Он сейчас находит ся в Черняховске вместе с командующим флотом и его первым заместите лем. Просим Вас не опаздывать.

Ну вот, и предстоит мне нелегкий (в том, что это будет именно так, я не сомневался) разговор с моими бывшими руководителями.

В гостиницу прибыл в назначенное время. Как оказалось, представите ли командования еще не приехали. Усевшись в кресло, расположенное в хол ле, я ожидал, листая лежавшие на столике журналы. Минут через пятнад цать подъехали две штабные «Волги», из которых, помимо адмирала Каса тонова, вышли командующий флотом адмирал В. Е. Егоров, его первый заместитель контр адмирал В. А. Кравченко и начальник штаба флота вице адмирал В. В. Гришанов. Я вышел к ним навстречу, мы поздоровались. При гласив нас поужинать вместе с ним, Игорь Владимирович на минуту зашел в свой номер. Командование флота направилось в салон. Я же, посчитав не целесообразным для себя присутствовать при разговоре, который пойдет за столом, решил подождать Игоря Владимировича в холле. Несколько минут спустя из салона вышел В. А. Кравченко и направился ко мне.

– А Вы почему не с нами, Станислав Николаевич? Ведь Игорь Владими рович приглашал всех и, увидев Ваше отсутствие, пошлет за Вами.

Как только мог, я пытался отказаться от приглашения, и поначалу уда лось. Но спустя минуту Кравченко вновь вышел из салона и с первых ша гов громко произнес:

– Вот видите, я же говорил Вам, Станислав Николаевич, что Игорь Вла димирович за Вами пошлет, так оно и произошло. Пойдемте в салон, он ждет Вас.

Естественно, отказываться было просто невозможно. И я в своем спортивном костюме направился вместе с Виктором Андреевичем в салон.


Мы сели за стол. Егоров, Касатонов и Гришанов сидели напротив. Как и положено в таких случаях, первым слово взял комфлота. Встав из за стола и подняв рюмку с водкой, он, прищурив глаза, произнес:

– Игорь Владимирович! Я предлагаю первый тост поднять за здоровье Станислава Николаевича, который десять дней назад приказом Министра обороны уволен в отставку.

– Как уволен? – перебив комфлота, резко бросил зам. Главкома. – По чему я об этом ничего не знаю?

– Видите ли, он долго лечился, и я не считал необходимым Вам об этом докладывать. Вопрос решался в основном медицинской службой флота.

– А почему, Станислав Николаевич, Вы мне не позвонили? Я бы решил вопрос с тем, чтобы Вы остались в рядах флота, – обратился ко мне Игорь Владимирович.

– Я не посчитал необходимостью обращаться к Вам с просьбой по дан ному вопросу, хотя и знал, что мое обращение Вы без внимания не оставите, – ответил я. – Более того, Игорь Владимирович, я исходил из реалий. Есть медицинские документы, в том числе рентгеновские снимки, на которых ясно видна моя болезнь. А раз знают об этом врачи, значит, будут знать и многие другие флотские служащие. Они, видя, что меня не увольняют, будут искать мою «крышу». Мне этого не надо, а Вам тем более, – закончил я на минор ной ноте.

После этих моих слов наступила пауза. Привстав из за стола, Игорь Вла димирович протянул ко мне руку со своей рюмкой и произнес:

– Жаль. Мы на тебя рассчитывали! Здоровья тебе и твоей семье! Римме Михайловне и детям передай мои наилучшие пожелания… Выпив свою рюмку и сев на место, Касатонов вновь спросил меня:

– Слушай, Станислав, ты вот расскажи мне, почему твои политорганы рухнули в ходе всей этой перестройки и ползучей демократии?

Поле небольшой паузы, во время которой обдумывал ответ, я произнес:

– Я отвечу Вам, Игорь Владимирович, но прежде хотелось бы услышать, почему теперь бывший уже член Военного совета – начальник политуправ ления Черноморского флота, которого Вы усиленно проталкивали «вверх» и взяли к себе на флот своим заместителем, в своем интервью по Центрально му телевидению заявил, что с прибытием нового командующего обстановка на флоте улучшилась. А ведь после передачи Вами флота преемнику прошло чуть больше месяца.

Не раздумывая, Игорь Владимирович резко и громко произнес:

– Не напоминай мне об этой личности! Я действительно в нем очень ошибся… И пока он говорил, я думал вот о чем. Это надо же так уметь закрутить разговор, как это сделал комфлота! Ведь он знал о наших достаточно близ ких отношениях с адмиралом Касатоновым и воспользовался этим, чтобы удовлетворить своим тостом нас обоих и вместе с тем перевести внимание на мою персону.

– Прежде чем ответить на Ваш вопрос, Игорь Владимирович, я хотел бы внести некоторую поправку относительно «моих» политорганов. Дело в том, что эти рухнувшие политорганы не мои, а наши. В них на учете состояли все члены партии, независимо от занимаемой должности. Для всех них был один устав, одна программа. И все они, члены КПСС, имели одинаковые права и обязанности. И ликвидация политорганов должна рассматриваться каж дым членом партии как личная трагедия. Таково мое убеждение, и, руковод ствуясь им, я вижу несколько причин падения политорганов.

– Во первых, – продолжал я, – это неумелые попытки реформирования партии, которое остаются на совести Генерального секретаря ЦК Горбачева.

В результате них республиканские, краевые, областные и районные руково дители партячеек, привыкшие работать по указаниям и рекомендациям, были дезориентированы. Это в полной мере относится и к партийной организа ции Вооруженных Сил. Отсюда вакуум и бездеятельность, связанная во мно гом и с трусостью партийных лидеров. Кстати, когда абсолютное большин ство политорганов рухнуло, оставались такие, которые продолжали работать и дальше. Было это там, где командир и начПО понимали роль и значимость политорганов. Конечно, они работали до тех пор, пока руководители объе динений и соединений не были освобождены от занимаемых должностей.

– Во вторых, та кадровая политика, которую проводили в Вооруженных Силах относительно политсостава, во многом носила уродливую форму. Мы с Вами знаем десятки, сотни примеров, когда совершенно неподготовлен ные офицеры назначались «сверху» на адмиральские должности. Назнача лись потому, что были тенью своих руководителей. Они не только не умели самостоятельно думать и принимать ответственные решения, но и по хамс ки вели себя, будучи уверенными в своей безнаказанности. И здесь, безус ловно, ни о какой защите политорганов с их стороны не могло быть и речи.

Вы помните, Игорь Владимирович, как меня назначали замначПО, а тем более как я попал на учебу в военную академию Генерального штаба? про должал говорить я, глядя на сидящих рядом со мной действующих адмира лов, но меня прервал комфлота, который скороговоркой промолвил:

– Игорь Владимирович, пусть Станислав Николаевич расскажет, каким образом он оказался в академии Генштаба.

– Хорошо. Я знаю эти истории, а для Вас мы попросим его это сделать, ответил Касатонов.

И я начал рассказывать. Не забыл о том, что среди пятерых, претендо вавших на вызов для контрольной беседы, я один был фактически «от сохи», что программу для поступления в академию я вообще не получил, что мой вызов состоялся в самый последний день прибытия для собеседования и что мою кандидатуру, в конце концов, утвердил сам начальник Главпура генерал армии Епишев Алексей Алексеевич.

– Да, а мы на флоте об этом и не знали, – проговорил комфлота. – А у Вас, оказывается, был крепкий тыл… – У меня действительно был крепкий тыл. И этим тылом была наша ди визия, ее офицеры и мичманы, которые своим самоотверженным трудом трижды добивались звания передового соединения Военно Морского фло та. Это их трудом завоевывались Памятное знамя ЦК КПСС и Совета Ми нистров СССР, а также Вымпел Министра обороны за высокую боевую го товность соединения, – с откровенной гордостью говорил я.

И это была истинная правда. Именно она, дивизия, ставшая мне близ кой и родной, аттестовала меня на зрелость, обеспечила крепким фунда ментом морской выучки для движения к адмиральской звезде.

НЕВЫДУМАННЫЕ ИСТОРИИ ИЗ ЖИЗНИ ВОЕННОГО МОРЯКА ПОДВОДНИКА Матросское признание моих сольных способностей 1960 год. Полярная ночь. Поселок Ведяево. 161 я бригада подводных лодок Северного флота.

Наша подводная лодка «С 181» пришвартована к левому борту плавбазы подводных лодок «Федор Ведяев».

Суббота. Особый день в жизни экипажей кораблей Военно Морского флота. В этот день, в соответствии с недельным распорядком дня, на всех кораблях и частях флотского подчинения после подъема военно морского флага с утра и до обеда шла большая приборка. В это время личный состав чистил, мыл, убирал – одним словом, приводил в достойный вид помеще ния своих кораблей. И мы, матросы, старшины «эсски» («С 181»), под не посредственным руководством младших и старших начальников (мичманов и офицеров) убирали боевые посты, до блеска чистили механизмы, прибо ры, каюты, кубрики… И делали все это мы четко, не спеша, под звуки лю бимых песен. Наше старание объяснялось прежде всего пониманием того, что нам предстоит предъявить свое заведование старшему помощнику или самому командиру подводной лодки. Если при обходе будут сделаны какие либо замечания, значит, у каждого из нас серьезные упущения в работе, и, наоборот, похвала, удовлетворенность командования нашим отношением к исполнению обязанностей вселяли чувство гордости за принадлежность к элите флота – подводникам.

В один из таких субботних приборок старшина команды штурманских электриков старшина 1 статьи В. Стыркин поручил мне почистить подъем ные устройства перископа, которые находились в моем заведовании. Отве тив, как и положено военному человеку, «есть», я собрал различного рода принадлежности (металлические щетки, наждачную бумагу, ветошь, смазку) и спустился в трюм центрального отсека. А так как все блоки с тросами подъемника перископа находились глубоко внутри шахты, чтобы добраться до них, мне пришлось сбросить с себя ватник. Держась руками за стенку шахты, я кое как устроился и в полусогнутом состоянии приступил к чистке блоков и тросов.

Проработав в полутьме в таком положении около получаса, я начал по тихоньку напевать популярные в те годы песни. Оказалось, что музыка, обыч но звучавшая во время приборки, была выключена и мое пение услышали наверху центрального поста, где находились рубки акустиков, радистов, ра диометристов. И когда я добросовестнейшим образом выводил мелодию пес ни: «…Синеокая ты подруга моя,/ Синеокая – не забыть мне тебя…» – метал лическая дверь рубки радиометристов приоткрылась, и я услышал густой голос старшины команды В. Красавина.

– Центральный!

– Есть центральный! – ответил вахтенный центрального поста старши на 2 й статьи В. Соловьев.

– Ты чего дремлешь, молодой! Включи трансляцию погромче! – прика зал Красавин.

– Есть! – ответил вахтенный и, чтобы выполнить данное указание стар шины команды, громко постучал сапогом по палубе центрального поста, крича при этом мне:

– Салага! Ты слышишь меня!

– Да, слышу Вас, ответил я, продолжая замерзшими руками скоблить щеткой блоки подъемника.

– Погромче пой, народ не слышит! – прокричал он и, чуть помедлив, добавил:

– Что то радисты никак трансляцию не наладят. Но сказали, что вот вот все сделают. А пока ты, молодой, давай попой для народа, тем более что у тебя это неплохо получается. Слушать можно.

Ободренный высокой оценкой моих сольных способностей со стороны старослужащих и понимая их искреннее желание продолжать слушать «трансляцию из центрального поста», я несколько прибавил в голосе и про пел еще несколько песен, пока радисты не включили корабельную сеть.

Безусловно, это стало известно в экипаже подводной лодки. Через неко торое время от экипажа нашего корабля я принял участие в смотре художе ственной самодеятельности бригады подводных лодок. И это было уже про должением моей сольной карьеры на сценах матросских клубов, домов офи церов, различных военно морских училищ и творческих заведений.

Прощание с погибшим личным составом подводной лодки «К 3»

(«Ленинский комсомол») Сентябрь 1966 года. Встав, как обычно, в 6 часов утра, сделав зарядку, приняв душ и одевшись, спешу на автобус, который отправлялся в губу Боль шая Лопатка, где находился штаб 1 й флотилии атомных подводных лодок, и далее в губу Малая Лопатка, где базировались 7 я дивизия атомных под водных лодок и 35 я дивизия дизельных ракетных подводных лодок. В то время этими дивизиями командовали контр адмирал Соколов Владимир Семенович, с легкого матросского языка получивший прозвище «серый волк», и капитан первого ранга Спиридонов Эмиль Николаевич – «Серпи лин» (видимо, потому что по внешнему виду и манерам напоминал героя романа К. Симонова «Живые и мертвые»).

Пройдя по улице имени лейтенанта Корчилова, на которой был распо ложен наш дом, и свернув налево, попадаю на площадь, расположенную на против Дома офицеров. Здесь уже выстроились очереди офицеров и мичма нов, убывающих к месту базирования своих кораблей. Встав в хвост очереди ожидающих автобуса, идущего в губу Малая Лопатка, я стал высматри вать своих сослуживцев. В то время подразделение команды ОСНАЗ (особо го назначения), в списках которых числился и я (командир группы ОСНАЗ АПЛ «К 47»), находилось именно там. Мое внимание сразу привлекла нео бычная оживленность, с которой общались друг с другом впереди стоящие подводники. Из их эмоциональных высказываний и жестов легко было по нять, что случилось нечто важное и тревожное. Через несколько минут я уже знал, что произошла трагедия на атомной подводной лодке «Ленинский ком сомол» («К 3»). То, что эта лодка выполняет учебно боевую задачу, я знал, но то, что на ее борту произошел пожар и имеются жертвы, было большой нео жиданностью. Сколько погибших и при каких условиях это произошло, никто конкретно сказать не мог, но спектр разговоров «что и почему» все более расширялся.

Прибыв в свое подразделение ОСНАЗ мы, офицерский состав, получи ли приказание от начальника разведки флотилии, капитана первого ранга Владимира Петровича Чернявского прибыть в штаб объединения. Через 30 минут быстрой ходьбы добрались до штаба. Владимир Петрович, как всегда, встретил нас достаточно приветливо. В то же время мы почувствовали его озабоченность и сдержанное волнение. В отличие от привычного энергич ного инструктажа, он неспеша изложил нам суть трагедии, происшедшей на подводной лодке, и сообщил, что в результате аварии погибло 39 человек, в том числе два брата близнеца Богачевы. Руководящими документами зап рещалось, чтобы на одной подводной лодке служили два брата, а тут, как, к сожалению, нередко бывает в жизни, такое случилось. При этом один из них служил матросом, а второй прибыл вместе с другими обучаемыми из школы старшин техников и, по его просьбе, командованием дивизии был назначен на корабль к брату. Кто мог тогда предвидеть трагедию, в считан ные секунды унесшую жизни десятков человек, в том числе и братьев близ нецов.

Начальник разведки также проинформировал нас о том, что создан штаб по приему аварийной подводной лодки, который будет расположен в губе Малая Лопатка. Рядом с пирсом сейчас начнет разворачиваться полевой госпиталь для приема тел погибших и их обработки. Для подъема тел из пер вых трех отсеков будут отбираться добровольцы с подводных лодок, каждо му из которых будет даваться спирт. Погибших будут одевать и укладывать в гробы здесь, в Малой Лопатке, а захоронение пройдет на берегу реки Малая Западная Лица, при выезде из гарнизона. В заключении начальник раз ведки сказал, что все мы входим в состав штаба и должны будем решать и названные задачи и те, которые еще могут возникнуть.

Выйдя из кабинета начальника разведки, мы уже знали, что о трагедии на подводной лодке «Ленинский комсомол» («К 3») не только говорят на ко раблях и в штабах – ее уже обсуждают все жители военного городка. В соот ветствии с распоряжениями командования флотилии оперативная служба освобождала от кораблей акваторию губы Малая Лопатка. Все ждали под водную лодку.

Описывать процедуры, связанные с выносом тел погибших, работой флотских бригад медицинских работников, других органов тыла флотилии, нет необходимости. Вместе с тем, хотелось бы отметить, что случаев трусос ти или равнодушного отношения к порученному участку не наблюдалось.

Все делалось по совести… Вечером, когда гробы с телами погибших подводников были готовы к перевозке к месту захоронения, там уже было выставлено оцепление из чис ла военнослужащих комендантской роты. Другая часть военнослужащих этой роты сопровождала машины с телами погибших. В районе 22.00 часов все гробы были установлены перед большой братской могилой. Во избежание попыток со стороны родственников погибших посмотреть, кто на самом деле лежит под крышкой гроба (а такие попытки имели место), весь район был взят под охрану на ночь.

О том, что тела погибших подводников будут доставлены к братской могиле на ночь, безусловно, знало подавляющее большинство населения гар низона «Североморск 7» (более поздние названия его – «Мурманск 150» и город Заозерный). Да и трудно было сохранить это в тайне, так как почти два десятка машин с охраной на борту проезжали по центральной улице гарни зона… Казалось бы, городок потихоньку засыпает, но на самом деле в кварти рах каждого дома шли нелегкие разговоры о судьбе погибших и поведении прибывших на похороны родственников.

С раннего утра, под лучами неяркого солнечного света, по центральной дороге, ведущей к контрольно пропускному пункту, где осуществлялся про пуск в гарнизон, потянулись его жители. Они не только заполнили то место, где должно произойти захоронение подводников, но и устроились на соп ках, примыкающих к дороге, чтобы лучше все видеть и запомнить надолго.

Открывал траурный митинг командующий 1 й флотилии атомных под водных лодок Герой Советского Союза вице адмирал Сорокин Анатолий Иванович. Он сказал практически все то, о чем каждый из нас думал: о роли первопроходцев в освоении атомного подводного флота, о самоотверженно сти подводников североморцев при освоении этих кораблей, об опасности их службы, о героизме погибших, которые совсем недавно успешно осуще ствили свой поход на Северный полюс… На митинге выступали начальник Главного штаба Военно Морского флота адмирал флота Н. Д. Сергеев, командующий Северным флотом адми рал С. М. Лобов, первый секретарь Мурманского обкома КПСС. Все с бо лью говорили об утрате. Многие жители не скрывали слез, как бы предвидя возможные повторения подобных трагедий в будущем.

По завершении траурного митинга под звуки оркестра гробы стали опус кать в могилу, устанавливая по пять в каждый ряд. Когда упали первые горсти земли, плач, крики и рыдания разнеслись над районом захоронения.

Казалось, этому не будет конца. Внезапно заревел мотор бульдозера, кото рый стал сталкивать землю на гробы, объезжая братскую могилу с разных сторон. Нам, молодым офицерам, впервые в жизни пришлось видеть, как бульдозер ровняет землю на братской могиле, на дне которой только что вид нелись ряды гробов, обитых красным материалом и покрытых сверху офи церскими фуражками и матросскими бескозырками. Мы стояли и смотрели на этот большой холм из свежей земли, окруженный с трех сторон невысо кими сопками. С четвертой же стороны простиралась ровная долина, через которую текли воды небольшой, но шумной речки под названием Малая За падная Лица. Пронося свою шумно звенящую воду через мелкие пороги и валуны, она рядом с братской могилой то ускоряла свой бег – и рокот при этом усиливался, то разливалась вширь, как бы размышляя над только что услышанным человеческим горем. Ее чистая, прозрачная вода убегала все дальше и дальше вниз по течению, огибая братскую могилу, устремляясь на встречу морскому простору Баренцева моря.

Открытие памятника Ивану Сивко (г.Андреево) Герой Советского Союза краснофлотец, боец 2 го отряда морской пехо ты Иван Сивко, участник морского десанта в составе роты морской пехоты Северного флота, высадившегося в тыл немецких горных ягерей в губу Анд реево Мотовского залива 2 августа 1941 года, прикрывая отход своих товари щей, бесстрашно оборонял важную высоту. Когда у него кончились патро ны, фашисты попытались взять его в плен. Понимая это, краснофлотец под пустил немцев совсем близко, встал во весь рост и с возгласом «Русские в плен не сдаются!» взорвал последнюю гранату. Уничтожив окруживших его врагов, морской пехотинец погиб. Его имя знает практически любой житель Советского Заполярья, в честь героя названы улицы многих городов и посел ков, школ и пионерских лагерей.

В канун 25 летия освобождения Советского Заполярья по решению партийно комсомольского актива береговой технической базы 1 й флоти лии атомных подводных лодок Северного флота, расположенной в губе Ан дреево, на месте предполагаемой гибели Ивана Сивко был сооружен памят ник. Об этой инициативе знали многие офицеры, мичманы, старшины и матросы всей Краснознаменной флотилии и, естественно, Военный совет и политотдел объединения атомных подводных лодок.

В день открытия памятника мне, молодому офицеру, старшему инст руктору политотдела, пришлось быть дежурным по политаппарату. С утра шел мелкий, не прерывающий ни на час дождь, и целый ряд культурно мас совых мероприятий, посвященных знаменательной дате, был перенесен в помещения или на более позднее время. А вот церемония открытия памят ника, на которой должны были присутствовать командующий 1 й флотилии АПЛ контр адмирал Валентин Семенович Шаповалов и член Военного со вета – начальником политотдела контр адмирал С. С. Бевз, должна была состояться в назначенный час.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.