авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Министерство иностранных дел Российской Федерации

Дипломатическая академия

На правах рукописи

Артыкбаев Айбек Мухтарович

ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ

В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ В ЭПОХУ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени кандидата политических наук

Специальность 23.00.04 – политические проблемы международных

отношений, глобального и регионального развития

Научный руководитель:

доктор политических наук, профессор Задохин А.Г.

Москва-2014 1 СОДЕРЖАНИЕ Введение Глава 1. Процессы реструктуризации постбиполярного мира (методологический аспект) 1.1. Возможность синергетического подхода при исследовании открытых сложных социальных систем 1.2. Глобализация и глобальное управление Глава 2. Конфигурация Центральной Азии 2.1. Формирование геоисторической целостности и структуры 2.2. Эволюция ферганского регионального кластера Глава 3. Геополитическое переформатирование Центральной Азии 3.1. Субъекты международной политики в процессах расширяющегося пространства постсоветской Центральной Азии 3.2. Роль государств южной периферии центрально-азиатского региона Заключение СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ ВВЕДЕНИЕ Актуальность темы диссертации определяется возросшим геополитическим значением Центральной Азии в трансформационных процессах планетарного пространства. Современный мир находится в состоянии перехода в качественно новое, по сравнению с биполярным прошлым, состояние. Формируется иная конфигурация глобальной системы международных отношений, в которую центрально-азиатским государствам предстоит вписаться в новом качестве.

Одновременно возросло геоэкономическое значение региона Центральной Азии в связи с включением его в мировую экономику и как следствие сопряжения в этом пространстве интересов ряда государств Востока и Запада, в числе которых акторы мирового уровня. С другой стороны, государства Центральной Азии самостоятельно включаются в мировую политику и экономику и расширяют пространство своих интересов и развивают связи с ближними и дальними государствами.

В то же время имеет место продолжающаяся политическая нестабильность в соседнем Афганистане, неопределенность развития ситуации в связи с ожидаемым выводом военных подразделений США и их союзников из страны, и возможное распространение нестабильности проникновение международного терроризма и религиозного экстремизма непосредственно в страны Центрально-азиатского региона, что превратило это пространство в один из наиболее важных объектов мировой политики.

В результате сформировалась более сложная и взаимообусловленная система взаимосвязей, выходящая за рамки бывшего внутреннего советского региона и во многом неустойчивая.

Исследование этих факторов представляется весьма актуальной задачей, что позволяет сформировать интегральное видение процессов, происходящих в центрально-азиатском регионе в эпоху глобализации, перспективы расширения единой глобальной цивилизации, к которой стремится Запад в нынешних условиях. Это напрямую затрагивает как национальные интересы России, так и вопросы обеспечения ее национальной безопасности в долгосрочной перспективе, учитывая ее ведущую роль в интеграционных процессах в регионе.

Степень научной разработанности проблемы. Диссертантом был рассмотрен и использован целый ряд публикаций различных авторов:

политологов, социологов, конфликтологов, юристов-международников и ученых, занимающихся исследованием формирования системы международных отношений на различных уровнях, в том числе региональном. Источники, исследующие в своих работах место и роль Центральной Азии в системе современных международных отношений, делятся на несколько групп.

К первой группе можно отнести официальные документы международных организаций и институтов - Организации Объединенных Наций, Содружества Независимых Государств, Шанхайской организации сотрудничества, ЕврАзЭС и др., органов государственной власти, регламентирующих деятельность в сфере внешней политики, регионом непосредственно связанной с Центрально-азиатским и Конституция Российской Федерации. – М.1994;

Доктрина информационной безопасности Российской Федерации // Российская газета. 2000. 28 сент.;

Устав ООН. В кн.: Международное публичное право. Сборник документов: в 2 ч. Ч.1.- М. Проспект, 2006.;

Концепция внешней политики Российской Федерации от 12.07.2008 г. №ПР 1440;

Указ Президента Российской Федерации от 14 сент. 1995 г. №940.

«Стратегический курс России с государствами-участниками Содружества Независимых Государств»;

Закон Российской Федерации «О безопасности» от 5 марта 1992 г. в ред.

Закона РФ от 25.12.92 № 4235-1;

Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года. Утверждена Указом Президента РФ от 12.03.2009 г. № 537. // Российская газета. 2009. 13 мая;

Концепция национальной безопасности Российской Федерации, утверждена Указом Президента Российской Федерации от 17 декабря г. №1300, в ред. Указа Президента РФ от 10.01.2000 №24.;

Национальная стратегия развития Республики Таджикистан на период до 2015 года от 3 апреля 2007 года.

Душанбе, 2007;

Договор о союзническом взаимодействии между Республикой Таджикистан и Российской Федерацией ориентированный в ХХI век. - Вечерний Душанбе. 1999. 22 апреля;

Договор о сотрудничестве в военной области между Республикой Таджикистан и Российской Федерацией. - Бюллетень международных содержащих концептуальные основы, приоритеты и целевые установки внешней политики этих государств и региональных организаций. Также были использованы выступления руководителей, дипломатов и политических деятелей центрально-азиатских государств, России, США и других стран, переводы из официальных источников, документы министерств иностранных дел и посольств соответствующих стран.

К следующей группе относятся работы авторов в области теории международных отношений и дипломатии, посвященные непосредственно исследованию актуальных проблем международных отношений и глобального сотрудничества в Центрально-азиатском регионе: Т.А.

Алексеевой, Е.П. Бажанова, Ю.П.Бойко, М.В. Братерского, А.А.

Волоховой, А.Д. Воскресенского, К.С. Гаджиева, В.А. Гусейнова, А.И.

Гушера, А.Г. Задохина, Т.А. Закаурцевой, И.Д. Звягельской, А.А.

Казанцева, Г.Г. Кадымова, А.С. Капто, В.И. Коваленко, Н.А. Косолапова, С.В. Лаврова, С.Г. Лузянина, А.В. Лукина, Д.Б. Малышевой, В.В. Михеева, В.В. Наумкина, Е.М. Примакова, В.П. Пугачева, Г.А. Рудова, А.И.

Соловьева, А.В. Торкунова, Г.И. Чуфрина, В.В. Штоля, А.Д. Шутова и др. 2, договоров. Москва. 1994.-№10;

Конституция Республики Таджикистан от 6 ноября 1994 года. Душанбе. 2003 и др.

Бажанов Е.П., Бажанова Н.Е. Диалог и столкновение цивилизаций. М.: «Весь мир», 2013;

Бажанов Е.П., Бажанова Н.Е. Международные отношения в XXI веке. М.: Восток Запад, 2011;

Бажанов Е.П. Актуальные проблемы международных отношений. Т.1-3.

М.: Научная книга, 2001-2002.;

Бажанов Е.П. Современный мир. Избранные труды. М.:

Известия, 2004.;

Бажанов Е.П. Америка: вчера и сегодня. В 2 т. М.: Известия, 2005.;

Бажанов Е.П. Китай: от Срединной империи до сверхдержавы ХХI века.М.: Известия, 2007;

Братерский М.В. Политика США в Средней Азии: итоги десятилетия// США и Канада. 2002. №9;

Волохова А.А. Основы китайской дипломатии. М.: Научная книга, 2007;

Задохин А.Г. Россия и Евразия. М.: Русский мир, 1997;

Задохин А.Г. Россия в Евразии и мировой политике. М., 1998;

Звягельская И.Д. Становление государств Центральной Азии. М. 2009;

Звягельская И.Д., Наумкин В.В. Угрозы, вызовы и риски «нетрадиционного» ряда (Центральная Азия). М.: МГИМО, 2002;

Казанцев А.А.

Политика стран Запада в Центральной Азии: проекты, дилеммы, противоречия. М.:

МГИМО, 2009;

Лузянин С.Г. Китайские «корни» и российские «ветви» в Центральной Азии (к вопросу о соотношении политики КНР и РФ в регионе)//Центральная Азия и Кавказ. 2007. №3;

Малышева Д.Б. Центральноазиатский узел мировой политики. М.:

ИМЭМО РАН, 2010;

Михеев В.В. Китай-Япония: стратегическое соперничество и партнерство в глобализирующемся мире. М. 2009;

Мясников В.С. Квадратура китайского круга. Избранные статьи. В 2 кн. М.: Восточная литература, 2006;

Наумкин В.В. Центральная Азия в мировой политике. М. 2005;

Примаков Е.М. Мир после работы которых одновременно содержат много актуального фактического материала.

Рассмотрению характера интеграционных процессов, специфики политической трансформации и модернизации, влияния идеологических и этнических факторов на функционирование политической конфигурации Центральной Азии и ее встраивания в международные отношения посвящены публикации российских ученых и политических деятелей, которые послужили для автора примером анализа трансформации политической системы переходного общества.

Важную группу источников образуют труды зарубежных ученых, в которых рассматриваются как глобальные факторы, воздействующие на политические системы государств, так и региональные особенности политики ведущих держав в Центральной Азии3.

Широко применялись материалы, представленные на официальных сентября. М.: Мысль, 2002;

Рудов Г.А. Российско-кыргызские отношения: история и современность. М.: 2001.;

Татаринцев В.М. Содружество Независимых Государств в начале ХХI века: проблемы и перспективы. М.: Научная книга, 2007;

Современные международные отношения. Под ред. Торкунова А.В. М., 1999;

Штоль В.В. Роль и место НАТО в системе европейской и международной безопасности в условиях глобализации. М.: Научная книга, 2006;

Шутов А.Д. На руинах Великой державы, или Агония власти. 1991-2003 годы. М.: Вече, 2004;

Чуфрин Г.И. Россия в Центральной Азии. Алматы: Казахстанский институт стратегических исследований при Президенте РК, 2010;

Примаков Е.М. Мир без России. М., 2009 и др.

Anderson, Liam and Michael Beck. U.S. Political Activism in Central Asia. The Case of Kyrghyzstan and Uzbekistan//Crossroads and Conflict. Security and Foreign Politic in the Caucasus and Central Asia. Ed. by Gary K.Betsch, Cassady Craft, Scott A. Jones and Michael Beck. Routledge, London - New-York, 2000;

Blank, Stephen. The United States and Central Asia//Centrai Asia Security. The New International Context/Ed. by Roy Allison and Lena Jonson. London - Washington D.C., 2001;

Bohr Annette. Regional Cooperation in Central Asia: Mission impossible?//Helsmki Monitor. Quarterly on Security and Cooperation in Europe. Special Issue. Central Asia Aspects of security and stability. Ed. by Arie Bloed.

Leiden, 2003;

Jones Luong, Pauline. Conclusion: Central Asia's Contribution to Theories of the State // The Transformation of Central Asia States and Societies from Soviet rule to Independence/Ed. by Pauline Jones Luong. Cornell University, Press Ithaca and London, 2003;

Бжезинский 3. Выбор. Мировое господство или глобальное лидерство.

Международные отношения, 2005, Олкотт М.Б. Второй шанс Центральной Азии. Москва-Вашингтон, 2005;

Фукуяма Ф. Великий разрыв. - М.: Издательство группы ACT, 2003;

Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. -М.: ACT, 2005;

Марат Э.

Идеология и государственное строительство в Кыргызстане и Таджикистане / Институт Средней Азии и Кавказа Центра исследований Великого Шелкового пути Университета Дж. Хопкинса. - Нью-Йорк: 2008 и др.

сайтах российских и зарубежных министерств и ведомств, связанных с тематикой исследования.

Значительный объем фактической информации получен из данных отечественных и зарубежных новостных агентств, периодических изданий и их электронных версий.

В целом, несмотря на определенную степень разработанности общих и частных проблем, так или иначе касающихся системы отношений и геополитической конфигурации в Центрально-азиатском регионе, концептуальная, институциональная и технологическая стороны формирования конфигурации международных отношений в регионе пока малоисследованны. С одной стороны, для исследования данного вопроса имеется глубокое методологическое основание и обширный эмпирический материал. С другой стороны, в этой сфере остается достаточно много принципиальных вопросов, требующих теоретического осмысления.

Объект диссертационного исследования - политическая система переходного общества в Центральной Азии и влияние на нее внешних акторов международных отношений регионального и мирового уровня.

Предмет исследования формирование и трансформация центрально-азиатской геополитической системы в условиях глобализации.

Целью исследования является анализ процессов трансформации регионального пространства Центральной Азии в контексте глобализации.

Основные задачи исследования:

- проанализировать процесс формирования и эволюции исторической Средней/Центральной Азии как целостного пространства;

- определить структуру пространства Центральной Азии как региональной системы;

рассмотреть комплекс разноуровневых процессов и взаимоотношений в Центральной Азии между основными региональными акторами;

- выявить особенности перехода Центральной Азии на мировой уровень из внутрирегионального формата;

- определить место современных центрально-азиатских государств в процессах глобализации;

- проанализировать соучастие ведущих субъектов современного этапа глобализации в процессах переформатирования территорий центрально азиатских государств;

- исследовать процесс расширения пространства Центральной Азии и развития отношений между постсоветскими центрально-азиатскими государствами и их историческими соседями.

Теоретико-методологическую основу исследования составили идеи и концепции теории международных отношений, изложенные представителями отечественной и зарубежной политической науки. В ходе рассмотрения процессов трансформации геополитической конфигурации в регионе были применены методы структурно-функционального и системного подходов, теории самоорганизующихся сложных систем.

Новизна диссертационного исследования обусловлена тем, что, несмотря на внимание исследователей к проблемам международных отношений в Центральной Азии и внешней политики государств региона, не предпринималось попыток системного анализа эволюции региона как исторической целостности, начало формирования которой начинается в глубокой древности и в целом связано с глобальными планетарными процессами. И если до вхождения в состав СССР Центральная Азия рассматривалась именно в этом контексте и ее контуры совпадали с пространством географической Центральной Азии, то в советской историографии регион определялся, как внутренний, и исследования были соответственно сужены.

В диссертации пространство бывшей советской Средней Азии рассматривается в контексте расширяющегося и самоорганизующегося пространства, где происходит восстановление центрально-азиатскими государствами и их соседями исторических связей, а также участие в этих процессах ведущих акторов процессов глобализации.

В этой связи определены субъекты международной политики как движущие силы в процессах расширяющегося пространства постсоветской Центральной Азии. Выявлены кластерные зоны постсоветской Центральной Азии и их место в процессах переформатирования и расширения территорий региона.

В работе осуществлена попытка определить роль и место Центральной Азии как единого целого в системе международных отношений, рассматривая последнюю на глобальном, геополитическом уровне. Показана роль малых государств южной периферии Центральной Азии.

В сконструированной в диссертации конфигурации международных отношений в регионе в новом свете выявлены и сформулированы интересы и России, ее внешней политики как в самом регионе, так и по отношению к ведущим мировым акторам. На основании этих заключений сформулированы рекомендации по реализации внешней политики в регионе на ближайшую, среднесрочную и долгосрочную перспективы.

Положения, выносимые на защиту:

1. Территории современных государств Центральной Азии сохраняют свои внутри региональные связи и геополитическую целостность. Каждое государство региона при всей своей особенности является частью единой международной системы, что определяет внутреннюю и внешнюю политику каждой страны и их взаимоотношения, учитывая наличие общих интересов и вызовов.

2. Культурноцивилизационная, преимущественно исламская, принадлежность и соответствующая самоидентификация становится господствующей в странах Центральной Азии. Однако исламская культурная традиция в странах Центральной Азии распылена на локальные территории.

3. Трансформируется социокультурное пространство территорий бывших советских республик Центральной Азии, которые стремятся сформировать новую идентичность и выйти за рамки бывшего внутрисоветского субрегиона. Общие проблемы переходного периода развития стран Центральной Азии побуждают их к координации действий и консолидации по отношению к внешним вызовам и угрозам.

4. Пространство постсоветской Центральной Азии «расширяется»

под влиянием не только современных глобальных процессов. Идет образование нового контура Центральной Азии, близкого к пространственному контуру дороссийско-имперского периода. При определенных обстоятельствах, в среднесрочной перспективе, постсоветская Центральная Азия может стать полюсом «расширенной»

идентичной исторической Центральной Азии.

5. Сохранение функций Ферганской долины как регионального политико-экономического кластера возможно только через межгосударственное взаимодействие как соседних государств, так и внешних акторов.

6. Формирование региональной системы международных отношений в Центральной Азии объективно предполагает существование разных типов взаимосвязей и векторов разной направленности. В государствах Центральной Азии есть расхождение в понимании своих интересов и стратегии и перспектив геополитического развития региона, что проявляется как в отношении СНГ, так и в развитии связей с зарубежными государствами. В то же время проблемы безопасности и развития требуют от руководства центрально-азиатских государств преодолевать противоречия, находить различные формы компромиссов, совершенствовать дипломатию сотрудничества и налаживать оптимальные варианты двусторонних и многосторонних связей.

Научная и практическая значимость полученных результатов заключается в том, что материалы представленной диссертации могут быть использованы в учебном процессе при чтении лекций и проведении семинарских занятий в вузах по политологии, истории и теории международных отношений, а сделанные выводы применены в научных исследованиях по современным проблемам региона, в практической работе внешнеполитических ведомств.

Апробация работы имела место в практической деятельности автора исследования, а также в ходе участия и выступлениях автора на научно-теоретических и научно-практических форумах, конференциях и совещаниях, в форме научных публикаций общим объемом 2,7 п.л., в том числе в журналах из списка, рекомендованного ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации.

Работа была обсуждена на заседании кафедры международных отношений ДА МИД России ( февраля 2014 года).

Структура работы определяется логикой исследования и состоит из введения, трех глав, заключения и списка источников и литературы.

ГЛАВА 1. ПРОЦЕССЫ РЕСТРУКТУРИЗАЦИИ ПОСТБИПОЛЯРНОГО МИРА МНОГОПОЛЯРНОГО МИРА (МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ) 1.1. Возможность синергетического подхода при исследовании открытых сложных социальных систем Основной особенностью современного мира является переход в качественно новое состояние. Формируется иная конфигурация глобальной системы мироустройства, причем невозможно однозначно прогнозировать направления и сценарии изменений и дать бесспорное наименование эпохи. Автор в наименовании современного периода эволюции современной миросистемы присоединяется к тем авторам, которые используют термин «постбиполярный период»4. При любой принятой терминологии обозначения современности исследователям и политикам приходится констатировать, что теперь им приходится иметь дело с гораздо более сложной системой международных отношений, чем это было во времена биполярного мира. А анализировать процессы, происходящие в этой сложной по конфигурации и многополярной системе, намного сложнее, чем в прежней двухполюсной и многополюсной до Первой мировой войны и в межвоенный период.

Кроме того, вполне очевидно, что современный глобальный мир находится в точке неопределенности, когда в перспективе обозначились Обичкина Е.О. Франция в поисках внешнеполитических ориентиров в постбиполярном мире : монография / Е. О. Обичкина ;

МГИМО(У) МИД России. – М.,2004;

Данненберг А.Н. Российско-кубинские отношения в постбиполярный период.

Дисс.к.и.н.- М., 2006;

Павлов Н.В. Внешняя политика ФРГ в постбиполярном мире. М.,2005;

Романова О. В. Великобритания в процессе формирования «военно политического измерения» ЕС в постбиполярный период. - Вісник ОНУ. – Т.15.Вип.7.

2010;

Vilanova P. Senior Research Fellow Associate, CIDOB, interviewed by Oleguer Sarsanedas. Qestions CIDOB, nm. 20;

Bassam Tibi, “Europe and the Challenge of Jihadist Islamism in Post-Bipolar Politics: The Jihadization of Islam, its Threat to Europe’s Security, and the Need for a Democratic Response to Totalitarian Islamism”, EKEM Paper 9, 2007. и др.

различные сценарии его развития, исходя из современных мегатрендов5.

Возможны и другие тенденции, которые не укладываются в современные или какие-то обозначенные прогностические мегатренды или вообще не просматриваются в принципе. Очевидно, что развитие сопровождается резкими трансформациями, в процессе которых возрастает уровень хаотизации и неопределенности перспектив развития.

Это означает, что возможности прогнозирования с помощью привычного линейного детерминизма ограничены. В этой связи ряд подход6, исследователей предлагают использовать синергетический который “рассматривается как часть общего системного анализа, поскольку и в синергетике, и в системном анализе основной интерес представляют общие принципы, лежащие в основе функционирования системы”7. Синергетика, используя целостность мира, единство линейности и нелинейности, выражает в теории те аспекты единства мира, которые связаны с общими свойствами саморазвития сложных систем.

Нелинейные уравнения, составляющие основу этой теории, позволяют с помощью достаточно простых моделей описывать самые различные простые и локальные процессы. Причем, даже не решая этих уравнений, можно выработать представление о качественно новых чертах тех процессов, которые этими уравнениями описываются.

Синергетическая теория исходит из того, что развитие любой сложной системы идет нелинейно - от относительного порядка (устойчивое неравновесие) к нарастанию хаоса, и далее от хаоса опять к относительному порядку, но в другом формате и на другом уровне. То есть хаос рассматривается не только как предел неупорядоченности, но и как Нейсбит Дж. Мегатренды. М., 2003;

Мегатренды. Основные траектории эволюции мирового порядка в XXI веке.Отв. ред. Шаклеина Т.А., Байков А.А. М., 2006 и др.

Ильин И.В., Леонова О.Г., Розанов А.С. Теория и практика политической глобалистики. М., 2013;

Малков С.Ю. Социальная самоорганизация и истиический процесс. М., 2009;

Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Законы эволюции и самоорганизация сложных систем. СПБ.,1994;

Князева Е.П. Основание синергетики. СПБ. 2002 и др.

Хакен Г. Синергетика. М., 1985. С.16 – 17.

признание его конструктивной роли - порог, за которым движение к новому равновесному состоянию.

Хаотические колебания могут возникнуть в период замены старого уклада на новый. Возникновение нестабильности может интерпретироваться как случайный поиск равновесного состояния системой, оказавшейся в ситуации, когда растущие возможности не могут быть реализованы в рамках существующей ниши. Данная модель демонстрирует чередование режимов порядка и хаоса. В период быстрого экономического роста многие компании консолидируются, интегрируются.

Корпорации работают как часы, подчиняясь эффективному централизованному управлению. В стадии насыщения под давлением инноваций экономическая система попадает в полосу хаоса.

При этом следует исходить из того, что порядок как таковой невозможно осуществить только за счет целенаправленных усилий одного двух политического актора и без учета и использования собственных процессов самоорганизации системы. Среди этих процессов наибольшей значимостью, как для упорядочения, так и для слома привнесенных извне форм организации является: необратимость движения системы к более вероятному состоянию, которое соответствует максимуму вероятности;

установление упорядоченности через флуктуации возмущения, случайные отклонения, колебаний;

наличие множества возможных путей развития системы, когда возникает бифуркация, неопределенность, характеризующаяся множественным расслоением последствий, сценариев, наступающих в результате того или иного события или действия;

признание конструктивной роли хаоса, который рассматривается не только как предел неупорядоченности и сугубо нежелательное для управления и бытия системы состояние, порог, за которым начинается ее разрушение, но и как толчок, движение к новому порядку, новому равновесному состоянию. Здесь важно подчеркнуть, что И.Пригожин, один из авторов теории самоорганизации, подчеркивает возможность спонтанного возникновения порядка и организации из беспорядка и хаоса в результате процесса самоорганизации8.

В соответствии с синергетической теорией, эволюция рассматривается, как последовательность длительных периодов устойчивых состояний социальной системы, которые периодически прерываются краткими периодами максимального хаоса, беспорядка (состояние бифуркации), после чего происходит переход к следующему относительно устойчивому состоянию (аттрактору), «выбор» которого в первую определяется по большому счету самой системой в зависимости от объективных особенностей ее9.

Состояние бифуркации присуще сложным процессам, развивающимся в пространстве и времени. Бифуркация тоже относительно протяженный во времени процесс, но имеющий малый (относительно к предыдущему устойчивому периоду системы) интервал, в течение которого происходит качественная перестройка свойств системы.

В этих условиях структурная «память» системы резко уменьшается. Таким образом, бифуркация или точка бифуркации, неустойчивое состояние - это точка диверсификация возможных сценариев эволюции системы.

Другими словами, бифуркация такая фаза эволюции, при которой происходит перестройка, реорганизация системы, выявляются ее возможные новые формы самоорганизации. Значимую роль в этой фазе эволюции имеет элемент относительной случайности. Ярким примером бифуркации в социальной истории являются революции, политические перевороты, восстания и т.п., наступление которых зачастую зависит от стечения обстоятельств. Важен и такой момент как разрушение в этой фазе сложившейся структуры. Если привести пример из современной истории, то можно взять события Французской революции, Арабской весны и Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой: Пер.

с англ./ Общ. ред. В. И. Аршинова, Ю. Л. Климонтовича и Ю. В. Сачкова. — М.

Прогресс. 1986. С. Пригожин И. Указ Соч. С. 216 - 224.

Майдан и т.д. и т.п.

Следует подчеркнуть, что вблизи точек бифуркации в системах наблюдаются значительные флуктуации (колебания, возмущения), когда происходит отклонение системы от ее средних значений или от устойчивого состояния10. Такие системы «колеблются» перед «выбором»

одного из нескольких путей эволюции. Один из наиболее неожиданных результатов недавних исследований состоял в том, что в неравновесной области ситуация резко изменяется. Во-первых, при подходе вплотную к точкам бифуркации флуктуации обычно существующие колебания становятся аномально сильными и «закон больших чисел»11 нарушается.

Этого следовало ожидать, так как в сильно неравновесной области система при прохождении точек бифуркации «выбирает» один из различных возможных режимов. Амплитуды колебаний имеют такой же порядок величины, как и средние макроскопические значения. Следовательно, различие между флуктуациями и средними значениями стирается, и «закон больших чисел»12 “перестает действовать”13. В результате даже небольшая флуктуация может стать началом нового направления. Как отмечает И.Пригожин, потеря устойчивости “напоминает фазовый переход, с той лишь особенностью, что амплитуды дальнодействующих корреляций сначала малы, а затем по мере удаления от равновесного состояния нарастают и в точках бифуркаций могут обращаться в бесконечность”14. То есть, по Пригожину, неустойчивая неравновесность является “источником порядка” … иначе - “активность материи связана с неравновесными Назаретян А.П. От будущего - к прошлому (размышление о методе).- Общественные науки и современность. 2000. №3. С. 148-150;

Алиева К., Тишин А., Иманакунов Б.

Термодинамика и формирование синергетической парадигмы современного мировоззрения. - Известия НАН КР. 1999. № 3-4. С. 87-90.

Самыловский А.И. Математические модели и методы для социологов. Теория вероятностей. М., 2009. С. 196 – 202.

Самыловский А.И. Математические модели и методы для социологов. Теория вероятностей… Указ соч. С. 196 – 202.

Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой.

Пер. с англ. М.,1986. С. 239.

Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса…. C.240.

условиями, порождаемыми самой материей”. Исследователи видят в этом аналогию с социальными явлениями и даже с мировым историческим процессом15.

Одна из основных идей синергетической методологии является изучения процесса самоорганизации системы. А внутренним источником самоорганизации служит взаимодействие таких противоположных тенденций развития как неустойчивость/устойчивость, беспорядок/порядок, дезорганизация/организация, случайность/необходимость. Внимание синергетики как раз сфокусировано на исследовании начальных процессов самоорганизации сложных систем в моменты их неустойчивых состояний, когда определяется выход системы из состояния бифуркации на ту или совсем иную траекторию движения к устойчивости. А варианты устойчивых состояний обозначаются в синергетике как “структуры-аттракторы эволюции системы”16. А к таким системам относятся сложные социальные системы, то есть и международные отношения. Но если увидеть предрасположенность к бифуркации, придумать тактику и стратегию такого воздействия, теоретически возможно вытолкнуть систему на наиболее благоприятную устойчивую траекторию развития. То есть у нас есть все-таки возможность предположительно предсказать, к каким устойчивым (пусть в нескольких вариантах) состояниям придет эта система после бифуркации.

Модели оптимизации (или упрощения, консервации), политической стабилизации или наведения «порядка», «нового порядка» игнорируют возможность преобразований как таковых и, очевидно, действий на опережение преобразований (т. е. преобразований, меняющих самую постановку проблемы и тем самым характер решения, которое требуется найти), и инерциальные связи, которые, в конечном счете, могут вынудить Капица С.П., Курдюмов С.П, Малинецкий Г.Г. Синергетика и прогнозы будущего. – М., 2003. С.

Стрежнева М. Интеграция и вовлечение как инструменты глобального управления. Международные процессы. — 2005. - № 1. С. 5.

систему перейти в режим функционирования, ведущий к ее гибели. Как пишет И.Пригожин, “подобно доктринам, аналогичным «невидимой направляющей руке» Адама Смита, или другим определениям прогресса в терминах критериев максимизации или минимизации, модели оптимизации рисуют утешительную картину природы как всемогущего и рационального калькулятора, а также строго упорядоченном истории, свидетельствующей о всеобщем неукоснительном прогрессе. Для того чтобы восстановить и инерцию, и возможность неожиданных событий, т.

е. восстановить открытый характер истории, необходимо признать ее фундаментальную неопределенность”17 в противовес «теории заговора», политики гегемонов, неоимперий или вообще неких враждебных «внешних сил» и т.п.

В любом случае даже при признании сохраняющейся актуальности теории политического реализма и баланса сил в современной международной политике нестабильную, неравновесную международную систему все труднее анализировать только на основе старых «линейных» и упрощенных детерминистских подходов. Соответственно, сторонники системного, синергетического подхода полагают, что модели, построенные на основе понятия “порядок через флуктуации”, будут способствовать более точной формулировке “сложного взаимодействия между индивидуальным и коллективным аспектами поведений”. Модели такого типа “открывают перед нами неустойчивый мир, в котором малые причины порождают большие следствия, но мир этот не произволен.

Напротив, причины усиления малых событий — вполне «законный»

предмет рационального анализа... Если флуктуация становится неуправляемой, это еще не означает, что мы не можем локализовать причины неустойчивости, вызванные усилением флуктуаций” 18.

В состоянии хаоса поведение системы непредсказуемо, но не Пригожин И. Указ. соч. С. 271.

Пригожин И. Стенгерс И. Указ. соч. С. 270.

абсолютно. Другими словами, нельзя предсказать именно конкретное состояние, проследить сценарий движения, изменения, направления на длительном временном интервале.

Более глубокое понимание и прогнозирование международных отношений и политических процессов требует непрерывного обновления аналитического инструментария, в частности за счет использования методов нелинейной динамики и эволюционных теорий самоорганизации синергетики. В соответствии с синергетической парадигмой, развитие рассматривается как последовательность длительных периодов стабильных состояний системы, которые прерываются краткими периодами хаотического поведения (бифуркации), после чего происходит переход к следующему устойчивому состоянию (аттрактору), «выбор»

которого определяется системой, естественно в зависимости от особенностей ее флуктуаций в точке бифуркации19. Нелинейные процессы невозможно прогнозировать с абсолютной вероятностью. Тем не менее, вероятностные сценарии могут быть спрогнозированы, в принципе должны быть спрогнозированы20. но исходя из линейных процессов, можно прогнозировать, где именно и когда мы можем ожидать появление, нарастание бифуркации и ее причин. Применяя или, лучше сказать, учитывая синергетический подход при исследовании социальных систем и международных отношений можно в определенной степени рассчитать варианты сценариев, как пойдет развитие системы, и, исходя из этого, выстраивать возможные варианты стратегии. Безусловно, что синергетический подход не может быть единственной методологие, но соотнесение того или иного применяемого метода анализа и прогноза с синергетической теорией необходимо как тест на зрелость субъекта аналитика, политика и избранной стратегии развития. В этом случае речь Бородкин Л. Методология анализа неустойчивых состояний в политико исторических процессах. - Международные процессы. 2005. №1. С.4-5.

Например, см.: Малинецкий Г.Г. Хаос. Структуры. Вычислительный эксперимент:

Введение в ниленейную динамику. М., 1997.

идет о выявлении тенденций процессов глобализации. Распад биполярного мироустройства и процессы глобализации ведут к реструктуризации перестройке глобальной системы. Причем на мировом и региональных уровнях трудно однозначно спрогнозировать векторы и сценарии эволюции человеческой цивилизации.

1.2. Глобализация как процесс самоорганизации Появление в научной и политической лексике термина «глобализация» есть осознания новых качеств целостности и взаимозависимости социального мира. Соответственно, существуют различные научные определения понятия «глобализация»21. Одни видят в этом понятии исключительно результаты развития экономических процессов. Другие рассматривают глобализацию, как увеличение разнообразия и скорости социальных (причинно-следственных) коммуникаций благодаря развитию технологий передачи информации.

Третьи связывают это явление с процессом «политической глобализации»22. В этом случае исследователи “рассматривают политическую глобализацию как глобальный динамичный нелинейный политический процесс усиления и усложнения взаимозависимости между всеми элементами глобальной политической системы”. Причем именно в “контексте общих закономерностей исторического развития23 глобальной политической системы с учетом качественно новых процессов мировой политической динамики, в частности глобализационных процессов в Яковец Ю.В. Глобализация и взаимодействие цивилизаций. –М., 2003;

Чумаков А.Н.

Глобализация. Контуры целостного мира. М., 2005;

Василенко И.А. Политическая глобалистика. М., 2000;

Стиглиц Дж. Глобализация: тревожные тенденции. Пер. с анг.

М. 2003;

и др.

Василенко И.А. Политическая глобалистика. М., 2000;

Ильин И.В. Глобалистика в контексте политических процессов. М., 2010.

См. также: Ильин И.В., Урсул А.Д., Урсул Т.А. Глобальный эволюционизм: идеи, проблемы, гипотезы. М., 2012.

политической сфере жизни мирового сообщества” Наконец, ряд исследователей и политиков отождествляют глобализацию с глобальной политикой государств мировых центров силы25. Безусловно, существуют и возможны другие интерпретации26, уточняющие это понятие, выстраивающие свои иерархии в его составляющих, дающие оценку последствиям и т.д.27 Следовало бы отвергнуть лишь те утверждения, что процесс глобализации есть некий заговор, осуществляемый под руководством одной или нескольких государств, деструктивных международных организаций или некоего «мирового правительства». Хотя и нельзя отрицать роль мировых акторов – государств-лидеров и локомотивов в процессах глобализации.

При всех интерпретациях, следует констатировать, глобализация является неизбежным следствием физической целостности планеты Земля.

Мировые миграции народов и контакты народов между собой, образование многонациональных региональных и мировых колониальных империй способствовали росту взаимозависимости и формированию глобальной инфраструктуры мира и в определенной степени универсальности.

Наконец, - привели к образованию мировой (глобальной) экономики капиталистической мир-системы. Соответственно, каждый очередной этап роста взаимозависимости сопровождался перестройкой мира и появлению новых форм самоорганизации человеческой цивилизации.

Наличие связей между регионами, странами и государствами, сила притяжения и переплетения этих связей имеет значительное влияние на мировые процессы. Каждый этап глобализации способствовал усилению Ильин И.В., Леонова О.Г., Розанов А.С. Теория и практика политической глобалистики. М., 2013. С. 35.

Сизов В.Ю.Глобализация и стратегия США. – Россия и Америка в XXI веке.

Электронный журнал. http://www.rusus.ru/?act=read&id=158. 2009. № 3.

См.: Лебедева М.М. Мировая политика. М., 2003. С.99- 120;

Цыганков П.А. Теория международных отношений. М., 2002. С.212-224, 307-316, 398-403.

Кагарлицкий Б.Ю. Идейные позиции и политика левых партий и движений по проблемам глобализации. Дисс. на соиск. уч. ст. к.п.н. М., 2002. Богатырев В.В.

Глобализация права. Дисс. на соиск уч. ст. д.ю.н. Владимир. 2012 и др.

связей между разными частями планетарного пространства, формируя его центр и периферию и полупериферию.

Модель региональной динамики относится ко второму уровню иерархической системы моделирования. В соответствии с разработанной исследователями методологией эта модель должна осуществляться как конкретизация и детализация базовой модели мировой динамики и иметь структурное подобие с последней. Конкретизацию базовой модели мировой динамики целесообразно начинать с исследования взаимодействия государств-лидеров и временно отстающих стран, объединенных в два кластера с условным наименованием «Центр» и «Периферия».

Современная глобализация еще более усиливает глобальную взаимозависимость, но одновременно изменяет структуру мира и формируя новые центры – силы. По мнению ряда исследователей, в среднесрочной перспективе расклад сил в мире будет изменяться. В частности, будет возрастать роль развивающихся стран, особенно крупных в силу того, что “усиливается открытость экономических границ, а это приводит в действие своего рода закон сообщающихся сосудов? И в итоге развитие периферии ускоряется, а центра – замедляется”28.

Новые центры силы из глобальной периферии вступают в конкуренцию с прежними центрами-силы – государствами мира Запада.

При изучении этих процессов очень важным становится отслеживание этих трендов. Эти тренды, в свою очередь, возникают не случайно, они формируются на базе существующих связей, зависят от наличия и отсутствия барьеров: языковых, политических, религиозных, фискальных, образовательных и т.д. Эти барьеры можно усиливать (с помощью «железного занавеса», таможенных преград, закрытых международных структур и т.д. и т.п.) или ослаблять (так работают организации типа ВТО, Комплексный анализ, математическое моделирование и прогнозирование стран БРИК. Предварительные результаты. М., 2014. С. 246.

валютные и таможенные союзы).

Причем чем меньше политических и экономических барьеров между странами, государствами и регионами, тем интенсивнее будет происходить переток и обмен капиталов, информацией и, как следствие - рост разнообразия, стимулирующее глобальное, региональное и страновое развитие. С другой стороны, чем больше барьеров и запретов, тем меньше возможностей на достижение развития.

Проведенный исследователями анализ определил территории кластеры, А именно - группы государств: кластеры Европы, Северной Америки, Латинской Америки, Ближнего и Среднего Востока, постсоветского пространства, стран Юго-Восточной Азии и т.д., а также оценить однородность кластеров и их связей29.

Нужно учитывать, что некоторые связи и барьеры, например торговые или политические, могут быстро возникнуть и быстро исчезнуть, но другие связи и барьеры - например, цивилизационные, религиозные, этнические и т.д. формируются столетиями остаются. Таким образом, “мир представляет собой многослойное «лоскутное одеяло» кластеров, каждый слой которого состоит из разных типов связей: язык, религия, политические альянсы, торговые потоки и т.д. Если страны находятся внутри кластера, связи между ними будут укрепляться, если они оказываются в разных кластерах - возникают барьеры и связи ослабевают.

Понимание этих процессов позволяет прогнозировать развитие стран и регионов” в cреднесрочной перспективе30.

Если оценивать условно «положительные» и условно «негативные»

последствия глобализации, с точки зрения среднесрочной перспективы, то Акаев А.А., Коротаев А.В., Малков С.Ю. Современная ситуация и контуры будущего. – Комплексный системный анализ, математическое моделирование и прогнозирование развития стран БРИКС. – Предварительные результаты. М., 2014.

С.23, 24.

Акаев А.А., Коротаев А.В., Малков С.Ю. Современная ситуация и контуры будущего. – Комплексный системный анализ, математическое моделирование и прогнозирование развития стран БРИКС. – Предварительные результаты. М., 2014.

С.17.

они вызывают дискуссию в своей общей оценке и в соотношении с издержками и потерями для целого ряда народов и стран, а то и человечества в целом. Но такова эволюция сама по себе31. При этом следует говорить и о том, что реализация возможностей глобализации для развития зависит от самоорганизации человечества в контексте поиска форм глобального управления, а именно - адаптации к новым реальностям эволюции. В противном случае глобализация становится глобальной проблемой. Но «негативное» в процессе глобализации не всегда является ее следствием, следствием того или иного проявления управленческих действий одного или нескольких акторов международной системы.

В этой связи следует иметь в виду, что глобализация имеет объективное и субъективное измерение. Объективное имеет два масштаба:

локальный (государственный и региональный уровень) и мировое (планетарное). Локальный связан с отрицательными последствиями для отдельных наций неуправляемого процесса глобализации, неспособностью ряда национальных государств осознать новую реальность и ответить на ее вызовы. Мировое измерение - это возникновение проблем планетарного характера – «глобальные проблемы человечества», то есть вызовов эволюции человечества и его среды обитания в целом.

Субъективное измерение глобализации проистекает непосредственно из деятельности человека и человеческих групп, особенностей человеческого восприятия реальности через систему национальных ценностей и политической культуры. Субъективное измерение определяется доминированием в международных отношениях нацио центрического, архаического дихотомического типа сознания и деления Картер Б. Совпадение больших чисел и антропологический принцип в космологии. Космология: теория и наблюдения. М., 1978;

Ильин И.В., Урсул А.Д., Урсул Т.А.

Глобальный эволюционизм: Идеи, проблемы, гипотезы. М.: МГУ, 2012. Ильин И.В., Урсул А.Д. Эволюционная глобалистика (концепция эволюции глобальных процессов).

М.: МГУ, 2009. Урсул А.Д., Урсул Т.А. Универсальный (глобальный) эволюционизм и глобальные исследования. - Философские исследования. 2012. № 1. С.46-101.

народов и государств на чужих и своих. Другими словами, речь идет об отсутствия глобального сознания человечества.

Интерпретация категории «глобализация» может быть представлена и в тех проблемах, от решения которых зависит дальнейшая перспектива развития человечества. И не только в негативных оценках последствий процесса глобализации, но и в том числе как постановка задач на перспективу. Например, таковой проблемой является необходимость международного сотрудничества в подготовке перед возможным и вынужденным масштабным освоением космоса как ответом на вызовы эволюции.

Как констатируют исследователи, “мир усложняется ошеломляющими темпами. Взаимная интеграция приводит к созданию сложной системы взаимодействия в рамках процессов глобализации. Для регулирования международных отношений создаются разнообразные институты, как политической, так и политико-экономической направленности. …. Однако целостной системы глобального управления так и не сложилось”32.

Таким образом, следует ставить вопрос не о ее отрицательных последствиях глобализации, а о необходимости осмысления перспектив развития человечества и выхода на новые качественные уровни управления планетарным пространством. Соответственно, глобализацию, как и любое сложное явление, не достаточно рассматривать на уровне полярных оценок: «хорошо это или плохо», «причина-следствие» и т.д.

Продуктивнее поставить вопрос в категориях «вызов-ответ».

Другими словами, процесс глобализация объективно ставит вопрос о глобальном управлении как таковом и его принципах. Очевидно, что на основе таких классических теорий международных отношений, как реализм, либеральный институционализм, конструктивизм и т.д. уже Жданов П.А. «Группа двадцати» в терминах и категориях сетевого подхода // Вестник международных организаций. 2013. № 3. С. 61.

трудно объяснить возникшие в постбиполярный период новые формы глобального управления33. Но поиск новых форм начался. Соответственно, появились новые теории, дополняющие выше названные.

Развитие современных международных отношений сопровождается резкими трансформациями, в процессе которых возрастает уровень хаотизации и неопределенности перспектив развития. Нелинейная динамика этих процессов означает, что возможности их рационального прогнозирования, какого-то управления из одного центра или контроля в значительной степени ограничены. В этой связи необходимо своевременно распознавать симптомы неустойчивости системы и возможные направления и параметры, которые могут доминировать в глобальных тенденциях.

Нынешняя регулятивная система цивилизации сформировалась и действует на основе «признания» государства как единственной легитимной формы организации геосоциального пространства или Вестфальской системы международных отношений34. Так, государства на международных форумах обсуждают «правила игры», создают международное право, заключают двух- и многосторонние союзы, создают различные межгосударственные организации, в том числе ООН35.

Несмотря на субъективный характер государственной деятельности, и в ней можно увидеть объективный процесс самоорганизации социального пространства36. Собственного говоря, Вестфальские соглашения стали формой самоорганизации европейского пространства как ответ на вызовы растущей хаотизации политического процесса в Европе. В таком же ключе можно рассматривать возникновение Евросоюза как ответа на хаос двух Киртон Дж.Дж. Модель управления группой «двадцати». – Вестник международных организаций. 2013. № 3. С. 12 – 14.

Жакье Б. Международные отношения. Пер. с франц. Т.I. Субъекты международной системы. Н.-Н., 1998. С. 5 – 6.

Там же. С. 118 – 124.

См.: Николис Г. Пригожин И. Самоорганизация в неравновесных системах: От диссипативных структур к упорядоченности через флуктуации. М., 1979.

мировых войн.

Поскольку в условиях несовпадения национальных интересов, различий в параметрах государств, ценностей и культур идея пресловутого «мирового правительства» отвергается изначально37, система создает свои формы саморегуляции и управления. Хотя внешне это может выглядеть как инициатива каких-то государств. Но эти инициативы, как правило, полностью не реализуются и находят своих оппонентов. Другими словами, речь идет о взаимном сопряжении тактических действий и стратегий. В результате образуются “сложные многоуровневые и многоступенчатые структуры” подобно «двадцадки» и другие управленческие структуры38.


По большому счету, их уже нельзя назвать традиционными органами управления.

Таким образом, скачкообразно растущее разнообразие и сложность глобализирующегося мира и повышение уровня хаоса после распада биполярной системы глобального управления простимулировало поиск новых форм самоорганизации акторов международных отношений. Дело в том, что, с одной стороны, увеличились издержки гегемонистского лидерства единственной сверхдержавы, а также проявилось ее неспособность решать глобальные проблемы. А с другой - в ответ появился стимул к созданию структур коллегиального управления и негегемонистского лидерства.

Первым дополнением, объясняющим потребность в новой форме глобального управления, являются так называемые «комплексные адаптивные системы»39. Эта концепция делает акцент на миропорядке, который не характеризуется состоянием устойчивого равновесия, имеет малое количество постоянных, пропорциональных, линейных причинно Weiss Th., Thakur R. The UN and Global Governance: An Idea and its Prospects.

University of Indiana Press, 2003.

Жданов П.А. Группа «двадцати» в терминах и категориях сетевого подхода. …. С.

61.

Dawitt D., Kirton J.J. Canada as a Principal Power. - A Study in Foreign Policy and International Relations. Toronto. 1983.

следственных взаимоотношений, траекторий развития. Система имеет разнообразные каналы обратной связи и, как результат, изменяющуюся структуру40.

Другим примером новой формы самоорганизации акторов международных отношений и как участника системы глобального управления может являться «Концепция клуба», разработанная Дж.

Бьюкененом. Преимущества от принадлежности к клубу должны превышать его издержки41. Особенно это касается менее сильных стран членов, которые способны оказывать влияние на международные отношения самостоятельно через систему клуба.

В дополнение к теории «коллективного управления» следует упомянуть и теорию «сетевого взаимодействия». В рамках этой сети мир42.

государства распространяют влияние на внешний Самоорганизующаяся глобальная сеть Интернет расширяет свою систему управления информационными и финансовыми потоками и людьми. В центре этой глобальной сети находятся США и Китай. В этой сети также находятся государства «семерки» и БРИКС. Кроме того, участвуют в этом процессе и мировые негосударственные акторы – террористические, экстремистские и религиозные. Возможно, что сетевое взаимодействие в дальнейшем будет развиваться в направлении более тесного сотрудничества стран в рамках «двадцатки» и образования более стабильных и сильных связей как внутри БРИКС, так и между странами БРИКС и «восьмерки»43.

Ряд исследователей предупреждают, что Интернет не только размывает государственный суверенитет и угрожает национальной Киртон Дж.Дж. Модель управления группой «двадцати». – Вестник международных организаций. 2013. № 3. С. 12 – 14.

Sandler T., Tschirhat J. Club Theotery: Thirty Years Later. – Public Choice. 1997. № (3). Р. 335—355.

Жданов П.А. «Группа двадцати» в терминах и категориях сетевого подхода. – Вестник международных организаций. 2013. № 3. С. 71.

Жданов П.А. «Группа двадцати» в терминах и категориях сетевого подхода. – Вестник международных организаций. 2013. № 3. С. 71.

безопасности, но и международной безопасности44.

На современном этапе глобальной эволюции наряду с государствами существуют также негосударственные соучастники глобального управленческого процесса: идеологические (в том числе религиозные), неправительственные, гражданские и другие организации. Их роль была различна на определенных этапах истории. Несмотря на то, что они усложняли, а порой вели себя крайне деструктивно, их присутствие было также естественно и необходимо, и без них система управления была бы более жесткой, прямолинейной. Если не брать в расчет маргинальные и экстремистские организации, то одни организации осуществляли роль носителя человеческих морали и ценностей, основы которых формируются еще задолго до возникновения права и государства. Другие, - являясь оппозицией государству, выражали альтернативное видение мира и международных отношений. Например, как пацифисты45 и феминистки46, экологические движения47 и т.д.

В управленческом процессе активно участвуют банки, биржи и транснациональные корпорации48. Они являются не только участниками глобальных экономических процессов, но и давно соучастниками политических, социальных и культурных процессов глобального уровня.

Бочкарев Д.А. Моделирование информационного пространства в контексте сложившейся геополитической системы. – Политология и международные отношения в современной высшей школе. Н.-Н., 1999. С. 194 – 197;

Данилин И.В. Трансформация угроз информационной безопасности в условиях глобализации. – Информационно психологическая безопасность и культура в контексте глобализации. М., 2005. С.

143 147.

Ганди М.К. Моя вера. М., 2009;

Кинг М.Л. Есть у меня мечта … Избр. М., 1970 и др.

Например, Тикнер Дж. Э. Мировая политика с гендерных позиций. Пер. с анг. М., 2006.

Башурова И.В. Политические аспекты развития общественных экологических движений в условиях глобализации. Дисс. на соиск. уч.ст.к.п.н. М., 2007;

Моисеев Н.Н.

Экологический фон современной политики. - Общественные науки и современность.

Singh K. Financical Globalization: New Challenges for Movements, Corporate Watch. – Globalization and Corporate Role. L., 2003. P. 30 – 32;

Матяш В.Н. Мировые инвестиционные потоки – США, Россия, страны с переходной экономикой, развивающиеся государства (сравнительный анализ). М., 2004.

Таким образом, современная система глобального управления представляет собой сложную и относительно неупорядоченную динамичную структуру. Она включает в себя как рациональные, так и иррациональные начала, которые в находятся в движении. В настоящее время речь идет трансформация исторически сложившейся государственной монополии глобального управления. Это связано и с дальнейшим ростом разнообразия и сложности мира.

Итак, наряду с признанной и легитимной ролью ООН в глобальном управлении, возникают и будут возникать другие управленческие полюса49. А еще на вхождение в состав Совета Безопасности ООН в статусе его постоянных членов претендуют такие государства, как Германия и Япония и Индия.

Вполне возможно, что преобразования должны касаться не только ООН. Возникла идея «Большой восьмерки», представляющей уже не государства, а региональные сообщества. Введение в ООН института прямого представительства гражданских обществ. Так, известный немецкий философ и политолог Юрген Хабермас предложил “дополнить ГА ООН представителей правительств «вторым уровнем» – уровнем представителей от граждан мира”50.

При всех инновационных форматах и институтах необходимо сохранять и укреплять институт государства. Государство при всех обстоятельствах остается центральным элементом глобальной системы управления. Государство является также противовесом международным структурам неоимпериалистического толка. Например, известному НАТО.

От того, как государство функционирует в управленческом качестве в условиях все более возрастающей взаимозависимости пространств и процессов, зависит устойчивость глобальной системы и эффективность ее Киртон Дж.Дж. Модель управления «Группой двадцати»49. – Вестник международных организаций. 2013. № 3. С. С. 5 – 30.

Habermas J. Bestiality and humanity: a war on the border between law and morality. - Die Zeit. 1999. № 8.

саморегуляции. Другое дело, что и само государство должно соответствовать своей заявленной ответственности за международную безопасность и ответственности перед своими гражданами. В этой связи многим государствам предстоит пройти этап структурной и территориальной трансформации.

В мире разворачивается “сложный процесс становления новых приоритетов и ценностей, утверждаются новые глобальные и региональные «центры силы», увеличивается состав активных членов международного сообщества, усложняется содержание взаимоотношений между ними. Каждое государство находится сейчас в том месте, которое образуется пересечением уникальной комбинации множества подсистем системы международных отношений, частью нескольких из которых оно является”51.

Постоянно возникают и будут возникать новые государства. В принципе появление новых государств не желательно, но вряд ли возможно этому препятствовать. Хотя такое растущее разнообразие и создает условия для возникновения флуктаций. Исторический опыт двух последних столетий, свидетельствует, что внешний патронаж межгосударственных сообществ над процессом трансформации социально политических общностей является необходимым условием предотвращения дестабилизации международной системы. В этом плане следует способствовать как сохранению существующих государств, так и созданию новых.

В процессах глобализации и перестройки мировой системы участвуют страны и государства Центральной Азии и новые суверенные центрально-азиатские государства.

Хазанов А.М. Центральная Азия среди планетарных и региональных игроков. – Центральная Азия в системе международных отношений. М., 2004. С.21.

ГЛАВА 2. КОНФИГУРАЦИЯ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ 2.1. Формирование и эволюция региональной геоисторической целостности Современное развитие Центральной Азии во многом связано с ходом и направлениями глобальных процессов. Автор исходит из того, что региональная субсистема относится ко второму уровню иерархической мировой системы. Соответственно, теория самоорганизующихся пространств (синергетика) рассматривает процессы и в (суб)региональных системах, как такие же сложные системы как мировая система, только лишь имеющая свои особенности. Иначе такой подход рассматривает глобальную планетарную систему как множество локальных систем и процессов, субсистем различной сложности и утверждает, что глобальная система принципиально не сложнее субсистемы.


В соответствии с разработанной исследователями методологией центрально-азиатская региональная субсистема должна соответствовать базовой модели мировой динамики, но строиться как конкретизация и детализация базовой52. На данном историческом отрезке соотношение групп стран-лидеров мирового развития и отстающих на данном отрезке времени от них стран и государств Центральной Азии можно обозначить через парную категорию «Центр» - «Периферия»53.

Приведенные экспертами эмпирические исследования и результаты моделирования показывают, что “на рубеже тысячелетий произошел слом долговременной тенденции во взаимодействии нынешнего «Центра» и Акаев А.А., Коротаев А.В., Малков С.Ю. Современная ситуация и контуры будущего. - Комплексный анализ, математическое моделирование и прогнозирование развития стран БРИК, М., 2014. С.23 – 27.

Бродель Ф. Время мира. М., 1990;

Валлерстайн И. Миросистемный анализ. М., 2006.

«Периферии», и в ближайшем будущем следует ожидать существенных изменений структуры Мир-Системы”54.

Необходимо иметь в виду, что новым независимым государствам региона пришлось форсировано проходить весьма болезненный процесс адаптации к новым геополитическим условиям. При всем этом следует иметь в виду, что часть нынешних внутренних и международных проблем центрально-азиатским государствам досталось от досоветского и советского прошлого.

До вхождения в Российскую империю Центральная Азия политические процессы в Центральной Азии представляли собой подвижный конгломерат отношений кочевых и земледельческих этносов, племенных образований и феодальных политических образований. Сутью этих отношений, как и отношений других, являлась борьба за материальные ресурсы, наиболее важными из которых являлись пастбища, плодородные земли и вода. Всем этим комплексом обладали земли между реками Амударьи и Сырдарьи и Ферганской долины. Кроме того, важным объектом политики всех политических образований Центральной Азии являлись торговые коммуникации и их инфраструктура – караван-сарай и города.

Как известно, в Ферганской долине издавна проживали разные этнические группы (народы), преимущественно тюркоязычные и одна иранояычная – таджикский этнос. Тюркоязычные – кыргызы и узбеки составляют основную часть населения Кыргызстана и Узбекистана, таджики - Таджикистана.

С давних времен Ферганская долина являлась объектом геополитической экспансии разных правителей. Соответственно, Ферганская долина входила то в одно, то другое государство. Перед тем, как Центральная Азия вошла в состав России, земли Ферганской долина Гринин Л.Е., Коротаев А.В. Глобальный кризис в ретроспективе, Краткая история подъемов и кризисов: от Ликурга до Алана Гринспена М., 2009.

входили в состав Кокандского ханства во главе с узбекскими правителями.

Упоминание Ферганской долины необходимо для понимания того, насколько историческое наследство современных центрально-азиатских государств оказывает свое влияние на политические процессы в регионе.

Причинами существующих межэтнических противоречий и конфликтов в том или ином районе Центральной Азии могут быть, например, память об исторических противоречиях, существовавших с советского времени. Это, прежде всего возникшее административно территориальное деление Центральной Азии, которое изменило этнополитическую карту региона. Например, когда некоторые территории и города не попали в состав той или иной союзной республики, хотя этносы считали их исторически своими. Так, например, произошло с таджиками, которые и по сей день считают Бухару и Самарканд символами их культуры и истории55, в то же время эти города вошли в составе Узбекистана и узбеки эти города считают своими. Сейчас такие случаи возбуждают национальное сознание и способствуют возникновению взаимных территориальных и политических претензий. С другой стороны, необходимо подчеркнуть, что такая ситуация является следствием тесного исторического переплетения судеб и культур разных народов, периодической смены из принадлежности тому или иному государственному образованию.

Прежде всего, это проблемы межэтнических и межрелигиозных отношений, существовавших до советского периода, и которые не были разрешены образованием советских республик. На месте прежних государственных и родоплеменных образований были созданы на базе основных наиболее крупных этносов: казахского, киргизского, таджикского, туркменского и узбекского одноименные республики. Они формально обладали статусом государства в составе СССР и имели См., например: Рахмонов Э. Тысяча лет в одну жизнь. Размышления накануне юбилея – 1100-летия государства Саманидов. – Независимая газета. 1999. 31.09.

соответствующие институты.

Многонациональные территории исторических Бухарского эмирата, Кокандского и Хивинского ханств досоветский период, вошли по частям в перечисленные республики. Притом, что за советский период сформировались новые территориально-политические общности, на основе которых и произошло становление новых центрально-азиатских государств и отношений между ними, по-прежнему все центрально азиатские республики остались полиэтничными. Имеются различия и в религиозной культуре даже среди абсолютно преобладающего по численности мусульманского населения.

Кроме того, следует учитывать, что границы советских республик определялись с учетом многих факторов, одним из которых являлась внутригосударственная геополитика и интересы советского Центра.

Этническая география учитывалась, но некоторым этническим группам навязали сверху определенную национальность, включали в состав той или иной республики с целью снять заведомо спорные вопросы между этносами и их элитами по республиканским границам и по полиэтничным городам и населенным пунктам и районам. Не говоря уже о том, что среди этнических групп Центральной Азии были и такие, которые с большим трудом определяли сами свою идентичность или имели двойную, смешанную идентичность и просто ориентировались на титульные этносы.

Нередко, как отмечают исследователи, “родные братья и сестры идентифицировали себя в зависимости от того, в каком государстве они проживают”56.

Так или иначе, возникшее в советское время административно территориальное деление в очередной раз в истории Центральной Азии изменило этническую и политическую географию и внутри региональную иерархию народов и их элит. В то же время вхождение ряда территорий Nabi E. Ethnicity and Islam in Central Asia. - Central Asian survey. Abingdon, 1993.Vol.12, P.155 - 160.

стран и народов исторической Центральной Азии в состав Российской империи определи их внешний контур57 по отношению к прежним территориям и государствам, соперничающим с Российской империей, в частности к Китаю и Великобританией58. Границы СССР окончательно закрепили этот внешний контур, а внутренняя политика союзного Центра по отношению к союзным республикам способствовали формированию субрегиона под названием «Средняя Азия».

Советский период определенным образом повлиял на общие культурные и политические характеристики Центральной Азии. А железный занавес прервал исторические связи центрально-азиатских народов с южными и восточными родственными соседями в других государств, когда-то составлявших вместе с ними единое в культурном отношении пространство.

В настоящее время центрально-азиатские государства активно развивают внешние связи с различными государствами Востока и Запада, участвуют в международной жизни и принимают инвесторов. Следует отметить, что в постсоветской Центральной Азии развиваются и разнообразные горизонтальные связи, которые подтверждают региональную идентичность и общеевразийского уровня. При всем этом они не дистанцируются от России и других стран СНГ.

Совокупность отмеченных особенностей дает основание ряду политологов утверждать, что территории новых независимых государств являются особым регионом59, который или останется по-прежнему частью единого евразийского пространства60, или вернется в пространство Подробно: Постников А.В.Становление рубежей России в Центральной и Средней Азии (XVIII-XIX вв.). М., 2007.

Мясников В.С. Предисловие к книге Постникова А.В.Становление рубежей России в Центральной и Средней Азии (XVIII-XIX вв.). М., 2007.С.4-5.

Белокреницкий В.Я. Западная Азия, Центральная Азия и Закавказье как современные геополитические регионы // Западная Азия, Центральная Азия и Закавказье.

Интеграция и конфликты. М., 1995.

Задохин А.Г. Россия в Евразии и мировой политике // Дипломатический ежегодник.

М., 1995. C. 38 – 55.

исторической Центральной Азии61. Возможно, что не произойдет ни того, ни другого и пять бывших советских республик могут окончательно обособятся и образуют самостоятельный регион, имеющий многовекторную внешнюю ориентацию. Хотя на этот счет высказываются сомнения рядом исследователей. Они считают, что “самоценность” региона ограничена, так как он не имеет собственных выходов к мировым коммуникациям, представляет периферию в плане экономики…”62. Хотя с этим можно и не согласиться. Ибо регион обладает стратегическими ресурсами, которые представляют интерес для различных государств.

Прежде всего – это нефть и газ, редкометалльных и урановых руд и др. По оценкам специалистов, запасы нефти и газа в Центральной Азии, включая восточно-каспийский шлейф, по своим показателям уступают только Ближнему Востоку и Персидскому заливу. Ферганская же долина богата запасами железа, меди, хрома, золота, других редких цветных металлов. А, например, по запасам урана Таджикистан занимает седьмое место в мире.

Кроме того, регион имеет значение, как геоэкономический транспортный узел. Уже сейчас ведутся работы по строительству транспортных коридоров на южном и восток-запад направлениях. В геополитическом плане Регион имеет также значение как геополитический буфер между Китаем и Западом.

В настоящее время регион Центральной Азии имеет три концентрические геополитические системы. Одна – внутренняя, представляющая непосредственно отношения между центрально азиатскими государствами, и двумя региональными центрами силы – Белокреницкий В.Я. Расширенная центральная Азия – формирование макрорегиона и позиция России. – Центрально-Азиатский регион и Россия. М., 1993.

Ислам в центрально-азиатском обществе: динамика воздействия. – Восток, 1996, № 5, С. 29-36.

Рихванов Л.П., Поцелуев А.А., Домаренко В.А. Исследование редкометалльных и урановых месторождений Центральной Азии. «Геология» Известия Томского политехнического университета. Томск. 2006. Том: 309. Выпуск 1. С. 252 – 257.

Узбекистаном и Казахстаном. Причем узбекские элитные группы прошлом доминировали в иерархии других этнических элит. А в настоящее время наряду с узбекскими элитами претендуют на лидерство в Центральной Азии казахские элиты. Контур внутренней региональной системы представляют территории Таджикистана, Кыргызстана, Туркменистан, южные районы Узбекистана и северные и восточные районы Казахстана.

Названные территории граничат с Афганистаном и Ираном, Россией и Китаем. Отношения с этими государствам образуют внешнюю систему, окаймляющую регион и составляющая двусторонние отношения с центрально-азиатскими государствами, с которыми они различное этническое родство. Государства южного контура Центральной Азии играют важную геополитическую роль в системе международных отношений региона и его связей с внешним миром. Они, являясь связывающим звеном и посредником, создают тот необходимый баланс между государствами, претендующими на роль центра силы в регионе или на внешние силы влияния.

Наконец третья система представляет собой отношения центрально азиатских государств с государствами региональными и мировыми центрами силы. Согласно многим исследователям, ход геополитических процессов в регионе, все же, в решающей степени будет определять геополитический треугольник РФ-КНР-США. Все эти акторы заинтересованы друг в друге. Поэтому та или иная формула согласования интересов этих и иных игроков центральноазиатской геополитической игры очень важно как для обеспечения стабильности, безопасности, так и успешного развития стран данного региона, в том числе для успеха интеграционного проекта. «Консенсус между Россией, Китаем и США, пишет А. Малашенко, - зиждется на том, что все заинтересованные лица отдают себе отчет в том, что в ближайшей перспективе никто из них не станет в регионе, оттеснив конкурентов, единоличным патроном»64.

Малашенко А. Началась ли «Вторая Большая игра?» // НГ-Дипкурьер. 2006. 16 янв.

Все названные концентрические системы взаимопроникают друг в друга и взаимодействуют друг с другом параллельно и разнонаправлено.

Особо следует остановиться на месте и роли России в истории и процессах пространства Центральной Азии. В контексте истории участия Российской империи/Советского Союза в судьбах центрально-азиатских народов в прошлом и настоящее время есть основания считать Россию составной частью и Средней Азией, и Центральной Азией. В прошлом пространство Центральной Азии соседствовало с России, затем являлось частью российского пространства. В настоящее время присутствие России в Центральной Азии скорее естественно, чем нет и в сравнении с такими государствами-центрами силы, как Китай и США. Хотя присутствие последних закономерно для постбиполярного мира, присутствие России в регионе является необходимым противовесом США и КНР именно как инородных сил.

Кроме того, в обозначенной региональной субсистеме следует выделить исторические геополитические кластеры – это Ферганская долина, Афганистан и Восточный Туркестан.

Необходимо также отметить, что в постсоветский период государства Центральной Азии восстанавливали прямые связи со своими историческими относительно отдаленными соседями – государствами Южной Азии и Среднего Востока. Сам же регион Центральной Азии находился и в настоящее время находится в мире ислама и, как бы сейчас сказали, Большого Ближнего Востока и представляет собой часть этого мира.

Открытые границы и глобализация повышает уровень влияния мировых и региональных центров силы на процессы в регионе Центральной Азии. Центральная Азия является объектом внимания таких мощных стран исламского мира, как Турция, Пакистан, Иран и Саудовская Аравия.

Исламская идеология является основным системообразующим культурным и политическим элементом самоидентификации всех народов Центральной Азии и современных государственных национализмов Центральной Азии.

Более того, ислам изначально являлся важной составляющей политического, в том числе международного процесса. Арабская экспансия под знаменем ислама в Центральную Азию проходила в течение VII –VIII веков. Процесс исламизации населения Центральной Азии был длительным и сложным65. Арабы столкнулись с мощным сопротивлением и вынуждены были осуществлять насильственную исламизацию, вопреки кораническим предписаниям. Кроме того, арабы для распространения ислама использовали и экономическое давление, обязав неверующих платить особый подушный налог «джизя». Причем в этот период и последующие распространение ислама имело неравнозначный характер.

При всех различиях культур народов Центральной Азии можно выделить два образа жизни. Они соответствуют двум сложившимся в регионе культурным типам. Это культуры оседлых-земледельцев и кочевников-скотоводов. Для государств, где основным историческим типом является культура оазиса, характерна опора на ценности исламской традиции. Для государств, население которого в значительной степени является носителем культуры другого указанного типа, характерно было сохранение доисламских традиций. В советский период государство прививает светские ценности и культурный плюрализм, считая его наиболее благоприятным условием для консолидации общества. В силу этого фактор ислама как верования ослабевает.

В настоящее время подавляющая часть населения региона идентифицирует себя не только по языку и принадлежности к определенной этнической группе, но и мусульманской религии66. Даже в Бартольд В.В. Киргизы. Исторический очерк. М., 1963;

Попов А. Полная история ислама и арабских завоеваний. M., 2010.

Roi Ya. The Soviet and Russian context of the development of nationalism in Soviet Central Asia. - En Asie Central sovietique: Ethnies, nation, etats. P., 1991, P.127.

советский период, несмотря на антирелигиозную политику Центра, население и элиты региона сохранили верность религиозным традициям:

80 процентов открыто признавали себя верующими, а 20 процентов не верили на светской службе и работе, но верили дома67. Большинство мусульман принадлежат к суннитам. Шиитская община представлена населением Туркменистана, часть населения Таджикистана являются исмаилитами (проживают в Нагорном Бадахшане), в Ферганской долине существует община ваххабитов. Причем представители последних двух течений проявили особую организованность и активность в политических процессах региона и отдельных стран.

После обретения независимости с исчезновением советского государства начал исчезать и советский атеизм, на место которого приходит исламская религия. Этому способствовали внешние силы.

Помощь и поддержку при вступлении в международные исламские организации и государства. При их содействии все страны региона ныне представлены в ОИК68.

Идеологический вакуум, образовавшийся после краха официальной идеологии, способствовал тому, что большая часть населения естественным образом возвращается к своим традиционным ориентирам.

Причем этому способствуют определенные внутрирегиональные и внешние силы. Как отмечает известный дипломат и специалист в области современных политических и международных процессов в Центральной Азии Г.А.Рудов, “фактически все страны региона стали сразу своеобразным полигоном, на котором ислам из сугубо религиозного учения стал трансформироваться в некие общественно значимые формы и окраску”69.

приобретать политическую Более того, исследователи Ланда Р.Г. Ислам в истории России. М., 1995. С. 239;

Малашенко А. Мусульманский мир в СНГ. М.,1996, С.110;

его же: Ислам в центрально-азиатском обществе: динамика воздействия. – Восток. 1996. С. 29-36. и др.

Мутов С.А. Центральная Азия в политике мусульманского мира. М., 2011. С. 10.

Рудов Г.А. Россия, Центральная Азия и исламский фундаментализм. – Россия Центральная Азия – радикальный ислам. М., 2009. С. 41.

отмечают, что ислам даже стал, с одной стороны, объектом культурного и политического процесса, а с другой стороны – “средством манипулирования общественного сознания”70. Центральная Азия не только реисламизируется, но находится под мощным воздействием мира ислама, тех сложных и противоречивых процессов, которые там сегодня происходят.

В целом же на современные культурные, экономические и политические процессы Центральной Азии и окружающую ее среду оказывают свое все возрастающее влияние глобальные мегатренды и пертурбация всей системы международных отношений. Но сводить все только к новому балансу сил не следует. По мнению исследователей, “мировая реальность в настоящее время настолько сложна, что ее не удается объяснить простой моделью”, существовавшей в предыдущую эпоху холодной войны и биполярного мира71.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.