авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«Министерство иностранных дел Российской Федерации Дипломатическая академия На правах рукописи ...»

-- [ Страница 2 ] --

Исследователи стран Центральной Азии считают, что “время обретения республиками … своей независимости совпало с очередным этапом усиления взаимозависимости мира небывалого в истории человечества, а именно глобализации. Другими словами, обретение национального суверенитета совпало с началом, если можно так масштабе”72.

выразиться, эпохи десуверенизации в мировом Это проявляется в том, что молодые центрально-азиатские государства оказались под мощным и агрессивном воздействием внешних государственных и негосударственных акторов мировой политики.

В настоящее время следует выделить ряд внутрирегиональных факторов, которые стимулируют политические перемены в государствах Сафаева С.С. Региональные процессы стран Центральной Азии в контексте политической трансформации пост-советского пространства. Дисс. на соиск. уч. ст.

к.п.н. М., 2009. С. 92.

Накасоне Я. и др. После «холодной войны». М., 1993. С. 174, 177 - 185.

Сафаева С.С. Региональные процессы стран Центральной Азии в контексте политической трансформации постсоветского пространства. Дисс. на соиск. уч. ст.

к.п.н. М., 2009. С. 88.

Центральной Азии:

Речь идет о естественных предельных сроках нахождения у власти местных руководителей. И это при отсутствии низкой или нулевой экономической динамики и отсутствие каких-то положительных сдвигов в качестве жизни населения. Многие социально-экономические и политические проблемы давно носят застойный характер и только усугубляются. Они готовят среду флуктаций, а именно – пресловутую «цветную революцию». Но и «цветная революция» как конкретное проявление бифуркационного состояния по объективным культурно историческим причинам едва ли может рассматриваться как модель для выхода на новый уровень устойчивого развития. Напротив, как свидетельствуют события последних несколько лет в Кыргызстане и опыт в Украине и Грузии не только не привели к каким-то позитивным результатам в этих странах, но и только повысили уровень хаос, пошатнули основы государственности.

Следует учитывать, что традиционалистские общества Центральной Азии при своей общей низкой мобильности в флуктационном состоянии “обладают мощными реакциями. Здесь есть свои возможности для мобилизации, свои силы, которые очень легко вывести на улицу. Речь идет о весьма широком слое маргиналов, вытесненных из производства и не находящих себе применения, о людях, не имеющих постоянных занятий и заработка…. В принципе их можно легко и недорого использовать” в политических целях73.

Угрозу национальной безопасности государств и региональной безопасности также несут межэтнические и локальные социальные конфликты. Они могут орудием воздействия в руках, как деструктивных экстремистских сил в каждой стране, так и внерегиональных сил с целью Звягельская И.Д. Центральная Азия: эволюция параметров безопасности и стабильности. – Южный фланг СНГ. Центральная Азия – Каспий – Кавказ: Энергетика и политика. М., 2005. С. 43.

продвижения в регион своих интересов, создания зон влияния или изменения в свою пользу стратегического баланса сил в регионе и мире.

В целом ситуация в сфере межэтнических отношений в регионе остается весьма сложной и неопределенной. Сама специфика переходного периода не способствует быстрому разрешению этно национального вопроса на ближайшее время. В эпоху высокой политизации межэтнических отношений нельзя недооценивать их остроту и негативных последствия для межгосударственных отношений. Речь идет о преодолении существующих скрытых и открытых исторических противоречий между народами и установлении баланса интересов этнических групп, народов, в контексте национальной безопасности того или иного государства и его отношений с другими государствам, то есть региональной безопасности. Особенно опасно, если экономические и демографические сложности могут быть использованы, как нередко было в истории, в конъюнктурных политических целях как средство удержания власти или смещения того или иного правительства или отвлечения от внутренних проблем.

Отток его значительной части существенно изменил межэтническую структуру и социальный баланс в бывших советских республиках. В СССР русскоязычное население являлось важным элементом и сдерживающим фактором в балансе межэтнических отношениях в центрально-азиатских республиках, а присутствие их представителей русскоязычного населения в высших властных структурах региона было проводником организующего начала единого государства.

Кроме того, следует иметь в виду, что в советский период объективно существующие противоречия регулировались в условиях единого государства – СССР. Союзный центр находил средства и обладал методами снятия межгрупповых этнических напряжений. При всех недостатках союзной национальной политики она сдерживала местные националистические настроения. В настоящее время абсолютная и относительная перенаселенность, нехватка земли и воды, высокая безработица и низкие доходы населения порождают социальную напряженность, которая в свою очередь провоцирует напряженность межнациональную.

В Центральной Азии как части мира в высокой степени сконцентрировано геополитическое напряжение, “детерминированное, с одной стороны, географией, а с другой – динамическими сдвигами в центрах силы” в мировой системе международных отношений74. Причина, по которой центрально-азиатское развитие следует анализировать в контексте глобальных процессов, заключается в том, “что способ, каким каждая республика определяет свою идентичность – отдельно друг от друга или совместно с одним или несколькими соседями – вероятно, будет иметь значительные импликации для геополитики всего региона”75.

Соответственно, в связи с так называемой «Арабской весной » политологи сравнивать и размышляли о том, насколько возможно подобное в Центральной Азии. Так, волнения в городе Жанаозен в Казахстане в декабре 2011 года, как началом нечто похожего на «Арабскую весну» на центрально-азиатский манер76. Кроме того, следует принимать во внимание, что локальные межэтнические конфликты на внутрирегиональных границах центрально-азиатских государств способны дестабилизировать социальную обстановку в регионе в целом. Таковы были ожидания и для этого были свои основания.

Конечно, нельзя исключать наличие или возникновение локальных конфликтов и волнений, но их потенциал вряд ли способен вызвать эффект домино. Власти найдут способ погасить эти конфликты.

Кроме всего прочего, государства – региональные центры силы имеют Суюнбаев М.Н. Геополитические основы развития и безопасности Кыргызстана. – Бишкек, 2005. С.25.

Ali Banuazizi and Myron Weiner, eds, The New Geopolitics of Central Asia and Its Borderlands. Indiana University Press, 1994. Р.11.

Майлин В. Универсальный рецепт...? Возможна ли «арабская весна» в Центральной Азии. 00:02 22.09.2011. http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1316635320 22.09.2011.

единое мнение на этот счет. Очевидна солидарность государственных руководителей стран Центральной Азии по поводу поддержания социально-политической стабильности в своих странах. Они также понимали, что наиболее важной проблемой международных отношений в Центральной Азии является поддержания мира в своих странах и в регионе в целом. Россия и Китай, Евросоюз и США также не заинтересованы в социальной и политической дестабилизации в центрально-азиатских государствах. Ибо не решена афганская проблема и нет уверенности, что на события в Центральной Азии не отреагирует Восточный Туркестан.

Говоря о роли религиозного фактора в политической и социальной трансформации стран региона, следует подчеркнуть, что он проявляется в той или иной форме, как в политической, так и в общественной жизни. В странах Центральной Азии причинами актуализации исламской религии обращения к исламу, как представляется, является неосознанное стремление преодолеть советское прошлое77. Это преодоление выражается в возвращении к своим традиционными ценностями, которые олицетворяются с досоветским прошлым и исламом.

В свою очередь причиной исламского радикализма и экстремизма в Центральной Азии являются возникшие после распада СССР социально экономические проблемы, чем и попытались воспользоваться различные внутренние и внешние силы.

Ряд специалистов выделяют, в частности, следующие “общественно политические и религиозные силы, стремящиеся использовать возрождение ислама в … мусульманских республиках в своих интересах:

представители бывшей местной партийно-государственной номенклатуры и новых националистических элит, стремящихся использовать ислам в целях удержания власти или борьбы за власть;

Мухаметшин Ф.М. Взгляд на исламский фундаментализм. М.,1998. С. 40 – 43;

Малашенко А. Мусульманский мир в СНГ. М.,1996, С.110;

Его же: Ислам в центрально-азиатском обществе: динамика воздействия. – Восток. 1996. С. 29-36.

различные исламские движения, партии и организации, использующие исламские лозунги для достижения политических целей и захвата власти;

мусульманское духовенство, для которого религия на самом деле является частью их бытия. Они убеждены, что только возрождение ислама и возврат к ценностям мусульманской религии может помочь выйти из общественно-политического кризиса, в котором оказались мусульманские республики78.

В то же время руководство всех государств региона, отдавая должное процессу возрождения национальной культуры, понимает, что исламизация политического процесса или политизация ислама чревато перехода власти в руки исламистов и дестабилизацией общества. Это побуждает их к объединению своих усилий по поддержанию мира в регионе.

Тем не менее, следует учитывать и тот факт, что мир ислама реактивно и сознательно стремится восстановить и заполнить культурное, идеологическое и политическое пространство Центральной Азии. В этих экспансионистских процессах присутствуют также экстремистские движения и организации. Необходимо также иметь в виду, что возможности центрально-азиатских государств в сдерживании внешнего влияния экстремистских сил весьма ограничены в плане обеспечения безопасности границ с Афганистаном, где движение Талибан по-прежнему имеет прочные позиции.

Практически очевидно, что привлечение России к возможному конфликту неизбежно. Известно, что в свое время узбекские политические элиты предупреждали Россию, что если она не примет участие в обеспечении безопасности южных границ центрально-азиатских республик, “Центральная Азия будет поглощена миром ислама и Россия столкнется с весьма изменчивой стратегической угрозой на своих южных Мухаметшин Ф.М. Взгляд на исламский фундаментализм. М.,1998. С. 45 - 47.

границах”79.

В то же время следует учитывать, что глобальные процессы, по своей сути носящие естественный и объективный характер. Они неизбежно захватывают, втягивают отдельные страны и регионы мира. Это процесс эволюции. Как отмечают центрально-азиатские исследователи, “то, что происходит в Центральной Азии …, есть часть более крупного, глобального, глубинного процесса… мировой перестройки”80. В частности, одной из составляющих глобальных процессов является демократизация, если для ряда стран – это не как цель, то, как минимум, как цивилизационный ориентир. С ним приходится считаться политическим элитам и признавать его или демонстрировать признание этого ориентира с целью показать себя в русле мировой политики. Даже имитация демократических институтов и процедур, например в африканских государствах, является подтверждением того, что демократия есть результат современного этапа эволюции.

Другое дело, что поиски наиболее приемлемой национальной модели развития и национальной формы демократии продолжаются и обсуждаются различные варианты. В частности, президент Казахстана Н.

Назарбаев, считает, что “политический ландшафт формируется под влиянием экономического климата. Уровень политической либерализации должен соответствовать степени экономических свобод. Это открытие шлюзов для формирования гражданского, то есть самоорганизующегося общества”81.

Территории современных государств Центральной Азии сохраняют свои внутри региональные связи и геополитическую целостность. Каждое государство региона при всей своей особенности является частью единой международной системы, что определяет внутреннюю и внешнюю Danneruther R. Russia Central Asian and the Persian Gulf.- Survival, Vol., 35, №4, Р.99 100.

Толипов Ф. Что нужно Узбекистану? – Перестройка и новое мышление.

http://www.centrasia.org. - 11.01.2007;

Сафаева С.С. Указ. соч. С. 88 - 90.

Назарбаев С. Интервью «Московские новости». 2007. 6.08.

политику каждой страны и их взаимоотношения. Это можно объяснить, как наличием общих интересов и вызовов, так и тем, что контуры регионального пространства начинают складываться еще в период вхождения территорий Средней Азии в состав Российской империи и СССР. Длительное пребывание в названных государствах в составе Российской империи, затем СССР, способствовали их обособленному развитию от территорий, с которыми они были ранее связаны исторически.

В ситуации распада советской системы самоидентификации и начала формирования новой в странах Центральной Азии образовался идеологический, ценностный вакуум, который стал заполняться различными идеями и ценностями. Бывший советский человек в Центральной Азии оказался в ситуации выбора своей идентичности, перед ним встал вопрос: «Кто я?»82.

Одномоментно он оказался в новой геополитической и идеологической ситуации. С одной стороны, он стал гражданином нового независимого государства с определенным названием, причем для некоторых групп населения такого государства название не совпадало с названием его этнической группы, его самоидентификацией и историческим названием его места проживания. В результате ему пришлось влиться в ряды местного территориального и родового клана, без поддержки которого трудно обойтись в восточном коллективистском обществе, а другим искать опору вне и за пределами местного социума. В другом случае бывшему советскому человеку пришлось утверждать свою новую идентичность в гражданственности нового государств, третий вернулся к своим религиозным корням.

Вращаясь в различных сферах, налаживая связи в изменившемся социуме, группы населения Центральной Азии ощущают себя по-разному в зависимости от среды и ситуации, в которую попадает. В определенной Кадымов Г.Г. Проблемы идентификации в Центральной Азии.- Россия,Центральная Азия. Радикальный ислам. М., 2009. С. 130.

мере среда и ситуация начинает определять его выбор, изменение позиции.

Местопребывание субъекта меняет его самоидентификацию применительно к новым условиям.

В результате рождается множественная идентификация, когда отсутствует либо играет незначительную роль одна, главенствующая идентификация, национально-государственная, в силу отсутствия, неразвитости национального самосознания ее место легко занимает культурно-цивилизационная либо клановая принадлежность.

Общинно-клановая и родоплеменная идентификация базируется на вековой восточной традиции, когда господствующей идеологией служит не индивидуализм, не личное «я», а мнение и взаимоотношения с родственниками, с местным кланом. В Казахстане жузы (Старший, Средний и Младший) означали не только территориальное, но и социально-политическое деление казахов. Жузы не умерли в советские времена и вновь возродились с рождением нового независимого казахского государства. Существующая система государственной власти вначале была в Казахстане, по оценкам местных ученых, построена по племенному принципу жузов83.

В конце 80-х - начале 90-х годов в Таджикистане под видом раздела власти между политическими партиями «Ростохез», Партией исламского возрождения, Демократической партией Таджикистана, Компартией Таджикистана и «Лали Бадахшан» произошел распад страны на региональные группировки: ленинабадцев (г. Ходжент), кулябцев, гермисцев, памирцев. Во главе группировок стали представители местных политических элит, для которых клановые и личные интересы были выше государственных.

Борьба местных группировок за власть в стране, в новом государстве привела к гражданской войне. Исторически еще во времена Советского Амеркулов Н. Жузы в социально-политической жизни Казахстана. - Центральная Азия и Кавказ. 2000. № 3( 9). С. 137- 138, 144.

Союза сложился некий функциональный раздел сфер влияния и интересов между постоянно существовавшими местными кланами: ленинабадцы (север страны) держали в своих руках политическое руководство, кулябцы контролировали вооруженные силы, памирцы — органы госбезопасности, руководство Гарма держало под своим контролем торговлю и теневую экономику.

Баланс интересов был нарушен с распадом советской административной системы и борьбой кланов за полноту власти в новом государстве. Региональные, местные идентичности возобладали, их соперничество охватывало все сферы общественной жизни. Движение к замирению было возможно лишь с признанием за существующими кланами их власти на местах и достижением баланса на уровне верховных органов государства.

Политическое урегулирование в стране на завершающем этапе привело к подписанию Общего соглашения об установлении мира и национального согласия 27 июня 1997 г., реализация которого сопровождалась изменением статьи 28 конституции, предусматривавшей право на создание политических партий «в том числе имеющих демократический, религиозный и атеистический характер»84. Ранее запрещенные партии — Партия исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ), Демократическая партия Таджикистана (ДПТ), — другие оппозиционные организации смогли принять участие в выборах в местные и центральные органы власти, боевые формирования сил оппозиции были интегрированы в национальную армию. В конечном итоге объединенная исламская оппозиция получила треть представительства в органах исполнительной и законодательной власти.

В Таджикистане сработал механизм множественной идентификации, в поисках внутриполитического урегулирования конфликта на территории Имомов А. Формирование гражданского общества в Таджикистане: проблемы и суждения. - Центральная Азия и Кавказ. 2002. № 3 (21). С. 81.

всей страны восстановлен мир и порядок, который опирается на учет сложившихся местных традиций, сохранение, точнее воспроизводство, на новой основе сложившегося традиционно регионального баланса интересов и ценностей, выработанного на основе длительного совместного сожительства различных национально-этнических, кланово территориальных и религиозных общностей.

Постепенно по мере социально-политической интеграции, формирования национального Постепенно по мере социально политической интеграции, формирования национального самосознания местная клановотерриториальная идентификация может при правильном ведении дел уступать доминирующие позиции национально государственной. Происходящий процесс политической стратификации движется обычно в направлении от полярных стратов через при нятие добрососедства к общенациональной консолидации и осознанию государственной общности. Но это процесс длительный, возможны и обратные регрессивные движения, отход от национально-государственной идентификации к культурно-цивилизационной (исламской) при изменении соотношения политических и социальных сил, других обстоятельствах.

В Центральной Азии в большей или меньшей степени складываются, формируются и одновременно существуют распространенные среди населения основные культурно-цивилизационная, национальная (государственная) и кланово-территориальная (местная) самоидентификации.

По мнению некоторых исследователей, в частности из Кыргызстана, “кыргызский менталитет представляет собой «слоеный пирог»”. В этом «слоеном пироге» идентификационные прослойки неодинаковы, одни — толще, другие — тоньше. К тому же слои подвижны в зависимости от ситуации: увеличиваются, нарастают или уменьшаются85.

Естественно, что наиболее мощным является культурно Керманов 3. Политическая борьба в Кыргызстане в 20-е годы. Бишкек. 1997. С. 7.

цивилизационный слой, основанный на вековых традициях.

Принадлежность к определенной культуре и религии передавалась из поколения в поколение на бытовом уроне вне зависимости от политического строя, подданности и гражданственности. При исчезновении советской системы ценностной ориентации группы населения интуитивно, подсознательно и сознательно, а то и принудительно и вынужденно обращаются к традиции. Религия, вера, становится новой идентичности.

Социологические исследования, проведенные в Казахстане, свидетельствуют о значительном скачке в конце 90-х годов количества верующих. На вопрос «Считаете ли Вы себя верующим?» жители южных регионов страны в 1998 г. утвердительно ответили в количестве 40,2 %, а в 2000 г. уже 76,7 %86. В ряде районов количество верующих превышало %, правда у некоторых верования сводились к соблюдению традиций и обычаев, приобретали различные смыслы.

В странах Центральной Азии зарождаются и начинают расцветать исламские партии, проповедующие ценности исламской культуры, необходимость создания «справедливого» государства халифата.

Исламские партии основательно работают над формированием исламского сознания и соответствующей идентификации.

К сожалению, отсутствуют, разнятся данные о количестве приверженцев экстремистских исламских радикальных организаций в странах Центральной Азии. В Казахстане, например, в пограничных с Узбекистаном районах жители сельской местности ощущают религиозный экстремизм «у порогов их домов»87.

В Таджикистане в социологические исследования показали, что процентов населения назвали себя верующими, причем активными процентов достаточно активными 13 процентов неактивными Курганская В. Новые тенденции в духовной жизни казахстанского общества. Центральная Азия и Кавказ. - 2002. № 3 (21). С. 125.

Там же. С. 126.

процентов88. Разумеется, не все «активные» 13 процентов следует отнести к радикалам и экстремистам, но, тем не менее, последнее свидетельствуют о возможном потенциале радикализма в стране в ситуации обострения конфликтов на религиозной основе.

В целом можно с уверенностью утверждать, что культурноцивилизационная, преимущественно исламская, принадлежность и соответствующая самоидентификация становится господствующей в странах Центральной Азии. Однако исламская культурная традиция в странах Центральной Азии распылена на локальные территории.

Ферганская долина стала одновременно источником исламского фундаментализма и экстремизма, именно там «духовных центрах»

исторической Центральной Азии радикальные исламские группы нашли почву для своих идей и действий, в том числе в попытках воссоздания халифата89, а то и «исламского мирового порядка»90.

Итак, в постсоветское время можно наблюдать начало нового этапа трансформации социокультурного пространства территорий бывших советских республик Центральной Азии. Став независимыми государствами, они стремятся сформировать новую идентичность и выйти за рамки бывшего внутрисоветского субрегиона. Это проявляется, с одной стороны, в интенсивных усилиях по утверждению своей национальной государственности, так и самоутверждению по отношению друг к другу.

Результативность этих усилий определяется внутренним потенциалом каждой страны Центральной Азии и их отношениями друг с другом и ближними соседями. Существующие общие проблемы переходного периода развития стран Центральной Азии, побуждают их к координации действий и консолидации по отношению к внешним вызовам и угрозам.

Олимова С. Политический ислам и конфликт в Таджикистане. - Центральная Азия и Кавказ. 1999. № 4 (5). С. 132 - 136.

Бабаджанов Б. Ферганская долина: источник или жертва исламского фундаментализма? // Центральная Азия и Кавказ. 1999. №4 (5). С.123- 126.

Жданов Н.В. Исламская концепция миропорядка. М., 2003.

Пространство постсоветской Центральной Азии «расширяется» под влиянием не только современных глобальных процессов. Актуализируется историческая память регионального пространства. То есть речь может идти и просматривается, что уже идет образование нового контура Центральной Азии близкого к пространственному контуру дороссийско имперского периода91. В определенной степени это потребность решения проблемы устойчивого развития на более высоком уровне. При определенных обстоятельствах, но скорее всего в среднесрочной перспективе, постсоветская Центральная Азия может стать полюсом «расширенной» идентичной исторической Центральной Азии. Такое направление вполне возможно.

В целом же необходимо констатировать, что формирование региональной системы международных отношений в Центральной Азии объективно предполагает существование разных типов взаимосвязей и векторов разной направленности. В государствах Центральной Азии есть расхождение в понимании своих интересов и стратегии и перспектив геополитического развития региона, что проявляется, как в отношении СНГ, так и в развитии связей с зарубежными государствами. В то же время проблемы безопасности и развития требуют от руководства центрально азиатских государств преодолевать противоречия, находить различные формы компромиссов, совершенствовать дипломатию сотрудничества и налаживать оптимальные варианты двусторонних и многосторонних связей.

Бартольд В. В., История турецко-монгольских народов. Конспект лекции. Ташкент, 1928;

Гуревич Б.П. Международные отношения в Центральной Азии в XVII – первой половине XIX в. … С. 15 – 56.

2.2. Эволюция ферганского регионального кластера Обострение социальных и политических противоречий в постсоветский период, в том числе, по линии Центр-Периферия в процессе трансформации евразийского пространства, резко возрастающего внутреннего разнообразия при не всегда эффективных методах его регулирования, в конечном итоге приводят к возникновению целого ряда открытых межэтнических конфликтов вооруженного характера в контактных зонах региональных периферий. Отмеченное отражает специфику политического процесса в периферийной контактной зоне в период кризиса систем организации общества и пространства, когда прежняя система перестает эффективно действовать и разрешать существующие противоречия.

Контактная зона в геосоциальных и геокультурных пространствах регионов есть сопряжение разных по своей сущностным характеристикам систем: географических, культурных, идеологических, социальных и политических. Сопряжение неизбежно, учитывая, что контуры культурных, социально-политических и экономических субсистем практически никогда не совпадают полностью. Все субсистемы на территориях контактной зоны сопрягаются друг с другом, взаимопроникают и вступают во взаимодействие. Сама контактная зона периферии исторически формируется в процессе социального и политического освоения географических пространств, выражающегося в последовательном образовании на соответствующих территориях различных государств и их взаимодействия.

Периферии региональной системы, окружена контактными зонами, то есть пространством взаимодействия соседствующих между собой регионов. Причем контактная зона несет важную коммуникационно информационную функцию, обеспечивает через взаимодействие движение региональной и глобальных систем и одновременно необходимую для этого устойчивость их внутреннего неравновесия92. Баланс интересов в этих зонах способствует устойчивости соседних государств и региональных систем в целом. Отсутствие или нарушение этого баланса вызывает дестабилизацию как одной, так и другой региональной системы, что может привести к межгосударственному конфликту.

В общую межрегиональную контактную зону могут входить части территорий двух и более соседствующих государств. В контактной зоне может проживать одна и более этнических родственных групп населения.

Так, в киргизы, таджики и туркмены проживают как в одноименных государствах, так и в соседних государствах. Более того, в той или иной степени сохраняют родственные связи между собой.

В геополитическом плане контактная зона это - точка сопряжения, своеобразный геокультурный и политический кластер, в котором в свою очередь неизбежно сопрягаются интересы соседних государств.

Соответственно, нарушение баланса интересов в контактной зоне двух или более государств может разрушить баланс интересов в региональной системе или в соседствующих региональных системах. Кроме того, учитывая все возрастающую глобальную взаимозависимость регионов и государств, конфликты в контактных зонах, имеющих стратегическое значение могут привести к конфликтам регионального и мирового геополитического уровня.

Контактные зоны часто являются источниками дестабилизации региональных систем и межгосударственных отношений именно в силу своего особого положения и исторического формирования, актуализируя прежние исторические противоречия и конфликты и создавая новые.

Причем конфликт вполне реально уже существующих или возникающих новых интересов, как правило, сопровождается конфликтом ценностей Задохин А.Г. Политические процессы на периферии Евразии. М., 1998.С. 5 – 10, 27 – 33.

соответствующих групп населения.

Учитывая трансграничный характер периферии, население этой геополитической зоны может ориентироваться на различные региональные и мировые центры силы и соответствующим образом искать и использовать их поддержку или противоречия между ними в своих интересах.

Современные конфликты в контактных зонах периферии явились, как было отмечено выше, результатом трансформации постсоветской политической системы регуляции пространства перехода из внутригосударственной в международную.

По периферии постсоветского пространства контактные зоны имеют два вектора геополитической геокультурной ориентации. Один направлен внутрь Евразии и конкретно на Россию, другой - вне евразийского пространства (например, на Евросоюз, Турцию и т.д.). Это может относиться как к зоне в целом, так и к ее частям. Например, Балтийская контактная зона в целом ориентируется на европейский регион. А юго западная, совпадающая в основном с Молдавией, ориентируется и во вне и внутрь Евразии. Западная зона (то есть Украина), ориентируется и Запад, и на Россию. Ориентация может иметь территориальный характер, учитывая наличие соответствующих коммуникаций и политико-идеологический и этнокультурный. Отмеченное соответствующим образом придает контактной зоне международный геополитический статус, который особенно проявляется в ситуации политической дестабилизации. Как это и произошло на Украине.

В конфликтном пространстве контактной зоны сопрягаются и переплетаются “самые различные по содержанию и характеру социальные связи как материальные, так и духовные: экономические, политические, нравственные, правовые, которые не поддаются логическому анализу, рациональному осмыслению, в их выражению в логико-понятийной форме”93. Последнее особенно относится к состоянию бифуркации или переходного периода, когда еще акторы политического процесса только осознают свои интересы и интересы других акторов.

Необходимо отметить, что на периферии в контактной зоне остро стоит вопрос межэтнических отношений и связей. Здесь придание какой-то этнической группе статуса меньшинства вызывает у нее отторжение, ибо видит себя частью этнической целостности в соседнем государстве или регионе. То есть малая в этом государстве этническая группа обладает особой психологией и претендует на большее внимание к своим интересам и чувствам. У таких групп есть ощущение своей незащищенности, и они ее ищут в соседнем государстве, этнической частью, продолжением которого являются. Любое даже малое проявление несправедливости к этим группам может стать источником конфликта с властью государства проживания или представителями титульной нации данного государства. Но, с другой стороны, объективно трансграничные этнические связи могут и создают проблемы разного характера. А именно условия для пограничных местных территориальных споров о сельскохозяйственном и водопользовании и т.п. Межэтнические противоречия также могут и создают угрозу целостности того или иного государства. И все это периодически можем наблюдать именно в межрегиональных контактных зонах. Следует учитывать, что здесь разные этнические группы населения в значительной степени живут осознанным и неосознанным своим прошлым: многовековыми историческими обидами и воспоминаниями и прошлых конфликтах.

Отмеченная выше несовпадающая политическая и культурно ценностная ориентация этнических групп в периферийных контактных зонах и вызванная распадом СССР разбалансировка региональной политической системы привели к ряду открытых вооруженных конфликтов. А именно - таких, как абхазский, карабахский, осетино Задохин А.Г. Указ. Соч. С. 5 – 10, 27 – 33.

ингушский, приднестровский, таджикский, чеченский конфликт.

Рассматривая структуру Центральной Азии как геополитическую систему, необходимо особо остановиться на характеристике такого внутри регионального пространства, как Ферганская котловина или Ферганская долина. Ферганская долина исторически наряду с Восточным Туркестаном94 и Афганистаном является одним из геополитических кластеров пространства Центральной Азии, причем центральным, осевым.

Вся древняя, средневековая и новая история народов Центральной Азии и Ферганской долины наполнены бурными событиями. Здесь издавна пролегали миграционные потоки различных народов, соприкасались культуры оседлых и кочевых народов. На одной и той же территории одни народы сменяли другие. Отсюда начинали свои походы воинственные номады. Здесь возникали и гибли очаги цивилизаций, государства и обширные империи. Одна культура сменялась другой, и почти все религии — манихейство, буддизм, индуизм, ислам, христианство — оставили свои следы на территориях Центральной Азии. В XIX веке Центральная Азия вместе с Афганистаном стала объектом соперничества двух великих держав – Российской и Британской империй. Это соперничество определило дальнейшую судьбу центрально-азиатского региона.

Как представляется, следует рассматривать региональную геополитическую конфигурацию и структуру региона в виде диалектического сопряжения интересов региональных и мировых акторов.

Тот факт, что после распада СССР и образования новых суверенных государств бывшая российско-имперская и советская Средняя Азия стала называться «Центральная Азия», свидетельствует не только о желании как то дистанцироваться от прошлого, но и, возможно, на перспективу выйти за его географические пределы и открыться для мира.

Зотов О.В. Синьцзян-Уйгурский автономный район КНР в системе азиатских «дуг нестабильности». - Востоковеды о международных проблемах Востока (памяти профессора И.А.Латышева). М., 2007. С. 257-276. Зотов О.Ю. Восточный Туркестан (Синьцзян) не весах истории и геополитики. - Восток. 2009. № 2.

В настоящее время речь идет о расширении геополитического пространства бывшей доимперско-российской и бывшей советской Средней Азии приблизительно до границ географической Центральной Азии и восстановлении связей новых государств с ближними и дальними историческими соседями. В то же время следовало бы учесть, что географически и исторически не меняющиеся границы государств, а этно культурные характеристики и мировая геополитика международных отношений определили устойчивую конфигурацию региона в историческом прошлом, который как раз и можно назвать «геокультурная Центральная Азия».

В контексте евразийской геополитики в истории Ферганы, как и всей Центральной Азии, следует выделить три периода: до российско имперский, российско-имперский, советский и постсоветский. Причем о постсоветской Фергане необходимо говорить особо.

Непосредственно земли Ферганской долины орошаются рекой Сырдарьей, ее притоками и сетью каналов, создавая благоприятные условия для земледелия. Долина является районом поливного хлопководства, шелководства и виноградарства. В Ферганской долине находятся древнейшие центры торговли и ремесленничества Центральной Азии - города Худжанд (б. Ленинабад), Фергана, Коканд, Андижан, Наманган, Ош95. Ферганская субрегиональная система коммуникаций состоит из железной дороги Aндижан-Ташкент и шоссе «Ферганское кольцо», проходящее через все города долины.

Дороссийско-имперский период Ферганской долины насчитывает сотни и сотни веков. Об истории этого периода свидетельствуют археологические и письменные (китайские, иранские и арабские) источники96. По их данным в Ферганской долине возникли «очаговые Ферганская долина. - Большая советская энциклопедия. — М.: Советская энциклопедия. 1978.

Миддендорф А.Ф. Очерки Ферганской долины. - СПб. 1882. С. 51 – 64;

Массон М.Е.

Из воспоминаний среднеазиатского археолога, - Ташкент, 1976;

Массон В.М. Первые цивилизации» уже в VIII-VII вв. до н.э., с развитым для своего времени ремесленным производством и земледелием.

Миграционные потоки и возникновение Великого Шелкового пути способствовали культурному обмену и развитию Ферганской долины. По историческим данным в Ферганской долине было более 50 городов или поселений городского типа и еще больше караван-сараев97. Здесь возникают и центры духовной культуры. В эпоху Средневековья и Нового времени Ферганская долина была местом деятельности известных на всем Востоке ученых, мусульманских богословов и поэтов. Необходимо назвать их, чтобы почувствовать тот исторический потенциал, который имеет Ферганская долина как особое образование. Это - астрономы Абулмахмуди Хучанди (IX век), Абулаббос Ахмади Фаргони (IX век), Мухаммад ибн Касири Фаргони;

историки Абумухаммад Абдулло ибн Ахмад ибн Чавхари Фаргони и Абулвафо Мухаммад ибн Мухаммад ибн Косими Ахсикати;

теологи Мухаммад ибн Абдуллох Абучавхари Фаргони (IX век), Косим ибн Мухаммад ибн Абдуллохи Фаргони, Шайх Абубакри Восити Фаргони и софист Иброхим ибн Али ибн Хусейн Абуисхоки Кубои (X век) и др.

Произведения поэтов Ферганской долины Камоли Хучанди (XIII век), Ахмад ибн Мухаммад ибн Косим, Сайфи Фаргони, Сайфи Исфаранги прозаика Асири Ахсикати (XII век) известны на всем Востоке.

Прославили Ферганскую долину теологи Али ибн Абубакр ибн Абдучалили Фаргони, Сирочиддин Али ибн Усмони Уши, Умар ибн Мусои Уши, братья Имрон и Масъуд ибн Мансури Уши (X-XII). А духовный авторитет Сейид Ахмада ибн Мавлано Джалаладдина ибн Ахмади Касани (1461-1542 г.г.) признавали мусульмане Мавераннахра, Хорасана и Индии.

Города Ферганской долины в Средние века и Новое время являлись крупными исламскими центрами. В городе Коканд в 70-ые годы XIX века цивилизации. СПБ., 1989 и др.

Скобелев М. Список населенных мест Ферганской области. 1909. С. 103-153.

в действовало свыше 30-ти медресе. В таких медресе сосредотачивалась и протекала вся культурная и духовная жизнь региона98.

Другой город Долины Ош богат своей историей и культурой.

Знаменитые памятники исламской архитектуры находятся в городах Андижан, Наманган, Джалалабад.99 Андижану насчитывается более лет. На протяжении многих веков Андижан являлся восточными воротами в Ферганскую долину. В Андижане находится огромное Джами медресе, здание которого было построенное в конце XIX века. А архитектурный комплекс Шах-Фазиль является мусульманской святыней и местом поклонения и ежегодных массовых паломничеств верующих всей Ферганской долины100.

Через Долину проходил один из маршрутов Великого Шелкового пути. Затухание этой трансконтинентальной коммуникации в связи с открытием и развитием морских коммуникаций постепенно привело к изоляции Ферганской долины, но ее экономическая и культурная значимость для региона Центральной Азии по-прежнему оставалась.

Продолжались экономические связи с Китаем, а с первой половины века, развиваются торговые отношения с Московским царством101. Во второй половине XIX века находящаяся на подъеме российская хлопчатобумажная отрасль начинает закупать ферганский хлопок-сырье. В свою очередь в регион из России поступают промышленные товары и начинается приток русского населения, учреждаются современные учебные заведения102.

До вхождения территорий Центральной Азии в состав Российской империи Ферганская долина входила то в одно, то другое государство Скобелев М. Указ соч.

Древние города Ферганской долины. Ташкент. 2008. С. 28 – 29.

Ртвеладзе Л., Ртвеладзе Э. Мусульманские святыни Ферганской долины. Ташкент.

1996.

Петров А.М. Россия и Восток: исторический опыт взаимодействия экономических интересов // Россия во внешнеэкономических отношениях: уроки истории и современность. М., 1993. С. 35-38.

См.: Бартольд В.В. История культурной жизни Туркестана. - Л., 1927;

Остроумов Н.

К истории народного образования в Туркестанском крае. - Ташкент, 1891.

практически целиком. Непосредственно перед вхождением в Российскую империю земли Ферганской долины вошли в состав Кокандского ханства, возглавляемого узбекскими ханами. Причем Ферганская долина являлась центром экономической и политической жизни Кокандского ханства.

В 1875 году Кокандское ханство и соответственно Ферганская долина вошли в состав России. Это сыграло прогрессивную роль в развитии региона. Так, после проведения в регион железной дороги Ферганская долина стала основным поставщиком хлопка-сырца на ткацкие фабрики России104. Вхождение Средней Азии в состав России вывело регион из внутри континентальной изоляции и способствовало вовлечению в мировую экономику и культуру105.

В советский период территории Ферганской долины в соответствии с национальной политикой СССР и с учетом этнического населения Долины вошли по частям в состав Узбекистана, Таджикистана, и Кыргызстана. Но изначально в Долине проживали представители разных этнических групп106. Безусловно, идеально создать абсолютно этнически однородные советские национальные республики не было возможно. Поэтому и в республиках и в Ферганской долине население состояло из разных этносов. В условиях единого государственного пространства существующие противоречия между этносами и их политическими элитами регулировались союзным центром, а республиканские границы носили административных характер, то есть не мешали хозяйственным и культурным связям населения. Ферганская долина и в советский период Олсуфьев А.А., Панаев В.П. По закаспийской железной дороге. - СПб., 1899;

Путеводитель по Туркестану и Среднеазиатской железной дороге. - СПб., 1903.

Демидов А.П. Экономические очерки хлопководства, хлопковой торговли и промышленности Туркестана. - М.,1926. С. 5 – 10.

Бартольд В.В. История культурной жизни Туркестана. - Л., 1927;

Перепелицина А.А.

Роль русской культуры в развитии культуры народов Средней Азии. - М., 1966;

Мамадалиев И. А. Присоединение Средней Азии к России и особенности ее административного управления (вторая половина XIX - начало ХХ вв.) Авт. Дисс. на соиск. уч. ст. д.и.н. Душанбе. 2012. С. 28 – 33.

Абашин С. Н. Население Ферганской долины (к становлению этнографической номенклатуры в конце XIX – начала XX века ). – Ферганская долина: этничность, этнические процессы, этнические конфликты. М., 2004. С. 38 – 101.

оставалась целостным историческим и социально-экономическим образованием со своей исторической памятью. По своим системным характеристикам Ферганскую долину следует рассматривать, как региональный «кластер». Кластер (скопление, пересечение) как гео экономический и социальный феномен “обычно образуется в староосвоенных густонаселенных районах и особенно часто в пределах агломераций”107. В случае с Ферганской долиной видно, что - это пространство является сосредоточением торговых и земледельческих образований, исторически объединенных хозяйственными, этническими и культурно-бытовыми связями.

Существует интерпретации термина «кластер», относящиеся к геополитике. В этом случае имеется в виду скопление, пересечение значимых факторов в определенной географической территории.

Например, классическим геополитическим кластером является территории Палестины и Курдистана, где сопрягаются и пересекаются интересы мировых и региональных акторов, народов и государств.

Геополитическая интерпретация можно применить к постсоветской Ферганской долине, когда она была разделена границами трех уже суверенных государств - Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана. В результате Ферганская долина как целостное социальное образование и экономический кластер начинает терять свое прежнее качество и значение в Центральной Азии. Начинается этап дезинтеграции кластера и подчинение ее этнических частей политике каждого из трех соседствующих друг с другом новых центрально-азиатских государств.

Это сопровождается ростом этнической разобщенности, противоречий и конфликтов разного порядка в Ферганской долине.

Эксперты отмечают, что в постсоветское время Ферганская долина превратилась “узел сложных проблем”: спорные приграничные Пилипенко И.В. Конкуренто-способность стран и регионов в мировом хозяйстве. М.

– Смоленск. 2005. С. 215.

территории, межэтническая напряженность, деятельность исламских радикалов. Долина уже проблемно связывает и разделяет три центрально азиатских государства;

конфликт в одной части долины распространяется в другие части, принадлежащие соседним странам108.

На карте можно увидеть, что кыргызстанская и таджикистанская части Ферганской долины буквально «врезаны» в территории Узбекистана и оторваны от своих политических центров - столиц. Так, главный административный город в таджикской части долины Худжанд ближе к Ташкенту, чем к Душанбе, как и Ош в кыргызстанской части Долины.

Причем все входящие в три названные государства части Ферганской долины по составу населения остаются полиэтничными. Прежде всего отметим, что в каждой части компактно проживает представители узбекского этноса, культурно и территориально ориентирующихся на Ташкент. Более того, Ташкент реально имеет возможность контролировать коммуникации Ферганской долины и ее внешние выходы. К тому же Ташкент как бы претендует на всю историю Ферганской долины как части истории всех узбеков.

В целом ситуация в сфере межэтнических отношений в регионе является весьма сложной и неустойчивой не только по субъективно политическим причинам. Сама специфика переходного периода не способствует разрешению этно-национального вопроса в Ферганской долине. То есть присущая начальному периоду становления национальных государств высокая политизация межэтнических отношений нельзя недооценивать. Речь идет об актуализации скрытых и открытых исторических противоречий, разрешении современных социальных и экономических проблем и об установлении баланса интересов этнических групп, народов, в контексте уже национальной безопасности каждого центрально-азиатского государства и его отношений с другими Ротарь И. Ферганская долина – Ахиллесова пята Центральной Азии. http://www.jamestown.org/single/?no_cache=1&tx_ttnews%5Btt_news%5D=39924&tx_ttne ws%5BbackPid%5D=13&cHash=4f4f9f23d1afd3a56fae18bcf5c государствам, то есть региональной безопасности. Особенно опасно, если экономические и демографические сложности могут быть использованы, как нередко бывало в истории, в конъюнктурных политических целях как средства удержания власти или смещения того или иного правительства или отвлечения от внутренних проблем. Ранее определенным сдерживающим фактором в межэтнических отношениях являлось русскоязычное население центрально-азиатских республиках. Отток его части несколько изменил межэтнический баланс в бывших советских республиках. Кроме того, следует иметь в виду, что в советский период объективно существующие противоречия регулировались в условиях единого государства – СССР. Союзный центр находил средства и обладал методами снятия межгрупповых этнических напряжений. В настоящее время абсолютная и относительная перенаселенность, нехватка земли и воды, высокая безработица и низкие доходы населения порождают социальную напряженность, что отражается и на межгосударственные отношения. Если лидеры государств Центральной Азии не найдут способа оптимизировать межэтнические отношения, то это угрожает взрыву.

Влияние исламского фундаменталистского радикализма представляет собой одну из самых острых проблем в Ферганской долине109. Несмотря на антирелигиозную политику государства и в советские времена Ферганская долина внутренне сохраняла свою приверженность мусульманской культуре. Более того, существовали подпольные медресе и мечети. В конце 1980 гг. в Ферганской долине зарождаются новые религиозные движения, такие как Исламское движение Узбекистана (ИДУ) и «Хизб-ут-Тахрир», которые в постсоветское время установили связи с исламскими центрами, а также с «Аль-Каидой» и Levi C. Central Asia is afraid of Islamic radicalism. - The New York Times. 2009. 19.08;

Вавилов А.И. Радикализация политического ислама. – Россия – Центральная Азия – радикальный ислам. М., 2009. С. 94 – 99;

Малашенко А.В. Исламизм в Центральной Азии – Там же. С. 19 – 18.

афганским «Талибаном»110. Названные движения стали распространять свою деструктивную деятельность на все центрально-азиатские государства.

Ташкент, Душанбе и Бишкек убеждены, что исламские экстремистские группы связаны также и с наркобизнесом, которые стремятся создать в Ферганской долине маршруты наркотрафика из Афганистана в страны СНГ и далее в Европу111. Следует отметить, что страны Центральной Азии традиционно являлись зоной использования растительных наркотиков в быту. В уголовных кодексах среднеазиатских союзных республиках предусматривалась ответственность за изготовление и сбыт наркотических веществ. В КиргССР и ТуркСССР установлена была ответственность за пересылку наркотиков, а в УзбССР ответственность за изготовление наркотиков наступала только в случае, если присутствовала цель сбыта этих веществ112. В настоящее время действия наркомафии в Ферганской долине опасны еще и тем, что в условиях высокой безработицы и коррупции, в преступный бизнес втягиваются силовые структуры и местное население и особенно молодежь113.


Происходящие в Ферганской долине процессы следует рассматривать и в контексте распада биполярного миропорядка.

Нелинейная динамика этих процессов означает, что возможности их рационального прогнозирования, централизованного управления и контроля ограничены. Необходимо не только своевременно распознавать симптомы неустойчивости/бифуркации и возможные параметры тенденций к порядку или беспорядочности, которые могут проявляться в Кондратьев И.Л. Роль международных структур в борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Дисс. на соиск. уч. ст. к.п.н. М., 2010. С. 175 – 177.

Opiate flowos through northern Afghanistan and Central Asia. - Threat Assessment UNODC May 2012. P. 96 – 99.

Анисимов Л. Н. Наркотики: правовой режим. Л., 1974. С. 55 – 64.

Сангинов Б. Б. Ферганский фактор как вызов безопасности Центральной Евразии:

риски и новые подходы решения проблем. - Центральная Азия. Геополитика. Выпуск XX. М., МГУ. 2013. С. 95 – 10.

глобальных тенденциях. Вхождение системы в непредсказуемый режим описывается каскадом бифуркаций, следующих одна за другой, что и можно было наблюдать в ходе Арабской весны.

В этом процессе особенно остро проявляют себя геополитические кластеры. Здесь интересы разных акторов мировой политики пересекаются и сопрягаются, провоцируя политическую напряженность и конфликты.

Примеров тому достаточно: распад сложносоставных государств и гражданские войны, социальные потрясения и финансовые кризисы, революции и военные перевороты, террористические акты, гуманитарные катастрофы и т.д.

Касательно обстановки в Ферганской долине, можно сделать вывод, что если здесь возникнет межэтнический конфликт и угроза безопасности тому или другому государству геополитического «треугольника»

Таджикистан-Узбекистан-Кыргызстан, то ее следует рассматривать это, как вызов всему региону большой Центральной Азии. Очевидно, что любой межгосударственный и локальный межэтнический конфликт в одной из частей Ферганской долины может обрести каскадный характер.

Более того, уже сейчас вполне очевидно, что в ближайшем будущем геополитическая конкуренция всех акторов мировой политики будет происходить только в формате разнообразной по видам и формам многополярности. Наиболее важные аспекты этой конкуренции связаны с проблемами обеспечения международной безопасности, что во многом зависит от понимания места и роли геополитических кластеров в том или ином регионе мира. Притом, что возникают новые конфигурации и комбинации кластеров. Это предполагает сохранение функций Ферганской долины как регионального экономического кластера уже через межгосударственное взаимодействие, как соседних государств, так и внешних акторов.

ГЛАВА 3. ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЕ ПЕРЕФОРМАТИРОВАНИЕ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ 3.1. Субъекты международной политики в процессах расширяющегося пространства постсоветской Центральной Азии Страны Центральной Азии являются периферией мировой системы.

В мировой экономике и разделении труда нишей для стран «Периферии», в частности для стран Центральной Азии, является производство сырьевой продукции (минерального, сельскохозяйственного, энергосодержащего и т.д.) для экспорта в страны Запада и более развитые страны Востока. Но сырьевые отрасли имеют, как правило, снижающую прибыль от добычи и первичного производства сырья. Ибо, как известно, получатели сырья, стремясь снизить издержки производства и развивая энергосберегающие и альтернативные технологии уменьшают импорт энергии из развивающихся стран. В свою очередь, падение роста доходов от сырьевого экспорта стран периферии препятствует развитию промышленной отрасли и высокотехнологичных производств, ориентированных на производство потребительских товаров.

В то же время, по мнению ряда исследователей, в среднесрочной перспективе расклад сил в мире будет изменяться. “На смену «подъема Запада” приходит «подъем Незапада»”114. В частности, будет возрастать роль развивающихся стран, особенно крупных в силу того, что “усиливается открытость экономических границ, а это приводит в действие своего рода закон сообщающихся сосудов? И в итоге развитие периферии ускоряется, а центра – замедляется”115. Расширение Центральной Азии и Среднего Востока, ускоряющее развитие Индии и Китая свидетельство тому. Одновременно усиливается их конкуренция со странами Запада.

Комплексный системный анализ, математическое моделирование и и прогнозирование…. С. 10 – 11.

Там же.

Неизбежно пространство Центральной Азии включается в эти процессы. Так, центрально-азиатские страны, став суверенными государствами, развивают отношения с различными государствами Востока и Запада, и включаются мировые процессы и подчиняются им, расширяя тем самым свое политическое, экономическое и культурное пространство. В этой связи объективно возрастает геополитическое значение Центральной Азии в мировой политике и экономике. В свою очередь пространство региона наполняется различными политическими, экономическими и культурными субъектами со своими интересами и целями. А организующим началом являются региональные и мировые государства-центры силы. Малые государства южной периферии, включая Афганистан, становятся подвижным элементом неустойчивого равновесия.

Так, в Центральной Азии формируется новая система отношений и новый геополитический баланс. Соответственно, в геополитическом отношении периферия приобретает важное геостратегическое значение.

Безусловно, что в Центральной Азии Казахстан и Узбекистан, как и в советский период, объективно представляют собой политическую доминанту в иерархии связей и отношений региона. Ибо по своей территории, численности населения и ресурсам (политическим и экономическим) они превосходят остальные центрально-азиатские государства. В то же время любая сложная система, как возникшая эволюционно, так и созданная человеком, может считаться организованной, только если она основана на некоей иерархии или переплетении нескольких иерархий.

Исторически Узбекистан, его этно-культурное пространство являются центро-образующим в регионе в силу своего географического расположения. Наличие значительной узбекской диаспоры в сопредельных с Узбекистаном странах увеличивает его пространство и мощь. Причем узбекские анклавы присутствуют во всех районах Ферганской долины Ходжентской области Таджикистана (где-то до процентов населения), Ошской области Кыргызстана (сорок процентов). Значительная узбекская диаспора имеется и в южных областях Казахстана, особенно в Чимкентской, где помимо всего прочего узбекам принадлежит большинство в системе торговли и в исламском духовенстве. Узбекское население традиционно присутствует в южном Казахстане, в том числе в Чимкентской области. Здесь же в среде мусульманского духовенства значительное место занимают именно представители узбекской диаспоры, в том числе прошедшие обучение в медресе Узбекистана. Узбеки также успешно конкурируют с казахами и китайцами в торговом секторе экономики Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана. Наличие подобных узбекских анклавов используются властями Ташкента в своих геополитических целях - самоутверждаться в регионе.

Безусловно, следует отметить связи Узбекистана с узбекскими сородичами в Афганистане в северо-западных провинциях этой соседней с Узбекистаном страны. Следует напомнить и тот факт, что среди узбекских кланов Афганистана, вынужденных в свое время после разгрома басмаческого движения иммигрировать в Афганистан116.

Несмотря на определенные трудности экономического характера, Узбекистан по-прежнему претендует на свое лидерство в регионе.

Очевидно, если его лидерство не признают другие государства, то учитывать центральное геополитическое место Узбекистана в региональных процессах все равно всем приходится. В международном же плане сам Ташкент, как отмечает известный узбекский исследователь Ф.Толипов117, прагматичен, своим внешнеполитическим приоритетным направлением считает Центральную Азию и Афганистан. И это не вполне исторически объяснимо и естественно, о чем говорилось выше.

Важнейшими задачами являются обеспечение мира в регионе, прежде всего предупреждения этнических и приграничных конфликтов.

Раджабов К.К. Вооруженное движение в Туркестанском крае против советского режима ( 1918- 1924 гг.).

Автореферат дис... докт. ист. наук. Ташкент, 2005.

Толипов Ф. Большая стратегия Узбекистана. – Ташкент. 2005. С. 56 – 60.

Узбекистан в меру своих сил и возможностей развивает приграничное сотрудничество с афганским севером, где популярен и влиятелен узбек генерал Дустум, но это не только вопросы обеспечения безопасности Узбекистана на его южных границах, а скорее посильный вклад в постконфликтное развитие Афганистана118. А также содействие процессу урегулирования ситуации в Афганистане с целью не допущения проникновения хаоса на пространство Центральной Азии. «Во всех приграничных странах с Узбекистаном, включая Афганистан, есть значительные общины этнических узбеков, но они прежде всего граждане своих стран. И Дустум в этом смысле не является исключением. Но “Афганистан настолько сложная страна, что, по мнению узбекского политолога Рафика Сайфулина, попытаться там что-либо изменить извне – дело очень неблагодарное. В Ташкенте примут любой выбор афганцев и будут к нему адаптироваться в соответствии со своими интересами и потенциалом”119. Поездка в начале января 2014 года генерала Дустума в Узбекистан в преддверии вывода военных подразделений США из Афганистана и предстоящих выборах в Афганистане свидетельствует о готовности генерала активизировать свою политическую деятельность.


Со своей стороны, Казахстан посредством политико дипломатических и экономических методов стремится обеспечивать свою неконфронтационную внешнюю политику регионе Центральной Азии и в других регионах мира. Казахстан имеет соглашения о стратегическом партнерстве с Россией, США и КНР. Реализация этих соглашений во внешней политике Астаны учитывает не совпадающие по ряду вопросов подходы великих держав к международной безопасности. В то же время Астана поддерживает усилия этих держав по нормализации обстановки в Афганистане как важнейшее условие безопасности в регионе и его Панфилова В. Генерал Дустум съездил на историческую родину // Независимая газета. 2014. 31 января.

Панфилова В. Генерал Дустум съездил на историческую родину // Независимая газета. 2014. 31 января.

развитие. Астана, как и другие центрально-азиатские государства поддерживает идею включения Афганистана в процессы региональной интеграции Центральной Азии.

Безусловно, что Узбекистан и Казахстан как два региональных центра силы продолжат находиться в состоянии геополитической и экономической конкуренции. Их местоположение в регионе и идеология двух руководства двух республик имеют свои особенности. Как уже было отмечено, Узбекистан естественный географический центр и тяготеет к югу. Казахстан находится на севере региона и непосредственно соседствует с Россией, имеет с ней протяженную сухопутную и морскую границу. В определенной степени Казахстан в геополитическом плане имеет преимущество перед Узбекистаном, ибо находится на евразийских коммуникациях, имеющие выходы на Запад и Восток.

Астана не просто привержена евразийской идее, но и стремится ее всемерно пропагандировать и реализовывать в различных проектах.

Прежде всего - это ЕврАзЭс, Таможенный союз и ШОС. Противоречия между двумя государствами-лидерами существуют и вполне возможны. Но оба государства заинтересованы в сотрудничестве.

Узбекистан и Казахстан вполне при поддержке России (или США) с учетом интересов других стран региона и внешних акторов могут взять на себя ответственность за формирование расширяющейся центрально азиатской региональной субсистемы международных отношений, адаптирующейся к новым угрозам и вызовам.

Расширение пространства Центральной Азии за счет развития Узбекистаном и Казахстаном связей с ближними соседними странами и развитыми государствами мира с целью преодоления внутриконтинентальной изолированности важно для Узбекистана и Казахстана развитие с ближними соседними странами и развитыми государствами мира. Безусловно, для Ташкента и Астаны принципиально важны отношения с США, Россией и Китаем.

То есть пространство Центральной Азии превратилось в место, где “сконцентрированы национальные интересы сразу нескольких значимых безопасности” игроков, которые готовы формировать климат Присутствие такой глобальной державы, как США и других государств в Центральной Азии или в другом регионе мира вполне естественно для глобализирующего мира. Вопрос лишь в том, в каком качестве. На субъективном уровне - это реализация этим государством возможности для продвижения своих интересов и укрепления своих позиций в регионах континентальной Азии. Особенно тех, которые, по понятным причинам, были недоступны в биполярный период мироустройства. Политика США на центрально-азиатском направлении предполагает сдерживание продвижения в страны Центральной Азии Китая, Ирана, Турции и других соседних государств, восстанавливающих свои исторические связи с постсоветской Центральной Азией. В CША также рассматривают перспективу варианты новых форматов Центральной Азии, в том числе в контексте трансформации, а именно - расширения региона Ближнего Востока121. В любом случае американские аналитики предполагают, когда Центральная Азия “утверждает себя на новой политической карте мира”, трудно ожидать от нее стабильности122. И в этом случае, и как обычно, эти исследователи не могут не отказать США в их миссионерской роли “своевременной и умной поддержке” центрально-азиатских государств123.

Ошибочным было бы полагать (об этом часто говорится), что однозначно США взяли курс на вытеснение России из пространства Центральной Азии. Потеснить вполне возможно, но в Вашингтоне как и в европейских столицах преобладает все-таки понимание того обстоятельства, что Рудов Г. Центральная Азия. Кавказ. Балканы. Региональные подсистемы и региональные проблемы безопасности. – Москва: 2005. С. 42 - 43.

Pipes D. The event of our era: former Soviet Muslim republics change the Middle East. Central Asia and the world. N.Y.,1994. P. 85,87. 88 – 89.

Fuller G.E. Russia and Central Asia: federation or fault line? - Central Asia and the world, P.129- 131.

Rubinstein A.Z. The geopolitical pull on Russia. - Orbis,Philadelphia,1994, Vol.38. №4. Р.

582 – 583.

присутствие России объективно необходимо и естественно исторически.

Попытки же «избавиться» от российского присутствия в государствах СНГ не только бесполезны, но и чреваты срывом приоритетно важных для США отношений с Москвой. Вполне очевидно, что силу исторических, экономических и стратегических факторов Россия будет присутствовать в расширяющейся Центральной Азии. Трудно предположить, что в этом отношении какое-либо государство сможет конкурировать с Россией.

Более того, американские эксперты видят в России системный фактор стабильности и нераспространения конфликтов за пределы региона. Цитируемые американские исследователи пока не видят серьезных противоречий между интересами США и России (другое дело, что в России так не считают). Хотя они могут быть и имеются в силу сохраняющихся стереотипов и традиций силового противостояния.

Одновременно предполагается, что усиление силовых элит может «ужесточить внешнюю политику государства» на южном направлении124.

В американских подходах к проблемам «прав человека» прослеживается традиционный специфический подход в том, что несоблюдение прав человека в тех или иных странах потенциально является источником опасности для международной безопасности в регионе.

Инерция же политики времен «холодной войны», которой придерживаются некоторые политики США продолжает действовать. Это традиционно гегемонистские устремления Америки и болезненная на уровне комплексов забота о собственной безопасности, поиск экономических выгод западными государствами и вера в необходимость своей «цивилизаторской» миссии. Центральная Азия, с учетом ее геополитического положения, размеров, огромных людских и природных ресурсов, потенциальной конфликтности, религиозно-этнической специфики, сразу же привлекла внимание западных держав как объект для Fuller G. E. Russia and Central Asia: federation or fault line? - Central Asia and the world.N.Y.,1994, P.127,128.

внедрения. Другими словами, если в экономическом отношении (разделение труда) можно говорить о Центральной Азии, как о периферии, то в геополитическом регион становится важным геостратегическим кластером. Это трансконтинентальные геоэкономические транспортные коммуникации и наличие природного сырья стратегического уровня.

Можно привести десятки и даже сотни других высказываний как западных аналитиков, так и политических и военных лидеров, сводящихся к тому, что ни США, ни другие западные державы, ни НАТО, ни ООН и прочие международные организации не в состоянии поколебать позиции России в Центральной Азии125. В настоящее же время ни одно государство мира не может ставить перед собой цель вытеснить Россию из Центральной Азии126. Это связано с пониманием, что ее вытеснение из региона “нежелательно и неосуществимо, как и раздувание противоречий между новыми государствами этого региона и Россией. Даже недоброжелатели признают, что активное экономическое и политическое участие России в развитии региона является исторически естественным и в прошлом128 и в настоящее время “существенно важным для стабильности в этом” регионе мира129.

После Второй мировой войны США постепенно вытеснили Великобританию из ее колоний и зон влияния, занимая ее место, но уже в неоколониальном качестве. Политика США в регионах, примыкавших к Bremmer I., Taras R. New States, New Politics: Building the Post-Soviet Nations. Cambr.

1997;

Economist Intellшgence Unit (EIU), Country Profile: Kyrgyz Republic, Tajikistan, Turkmenistan, Uzbekistan, 1997-1998, EIU, London, 1998;

Frederick Starr F. Making Eurasia Stable. - Foreign Affairs, № 1 (January-February 1996). P. 80-92.

Чуфрин Г.И. Россия в Центральной Азии. Алматы: Казахстанский институт стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан. 2010. – С. 54 – 57.

Подробнее см.: Постников А.В.Становление рубежей России в Центральной и Средней Азии (XVIII-XIX вв.). М., 2007.

Переговоры между Россией и Великобританией о «буферной» поясе в Средней Азии. (октябрь 1872 – январь 1873.). Сборник договоров России с другими государствами. 1856 – 1917. М., 1952. С. 111- 135;

Постников А.В.Становление рубежей России в Центральной и Средней Азии (XVIII-XIX вв.). М., 2007. С. 121.

См.: Бжезинский З. Великая шахматная доска. М., 1998. С. 178-179.

советской Средней Азии, мотивировалась как экономическими интересами, так и установкой на «сдерживание» СССР с целью недопущения его на Ближний и Средний Восток и в Южную Азию. Но сама советская Средняя Азии была еще менее доступна для американского влияния, чем европейская часть СССР.

Ситуация изменилась в начале 1990-х гг. Туркменистан, Узбекистан, Киргизия, Таджикистан и Казахстан, пусть и с меньшим энтузиазмом, чем, например, прибалтийские республики, провозгласили себя независимыми государствами.

Политику США в отношении государств Центральной Азии можно с известной долей условности разделить на два этапа. Первый – с 1992 г. до конца 1990-х гг. характеризуется довольно умеренным интересом (по сравнению с последующим этапом или с американской политикой в отношении государств Балтии, Украине, Южному Кавказу и самой России). Пытаясь ограничить влияние реальных или потенциальных противников, США заключили со странами ЦА ряд двусторонних документов, касающихся поддержки их независимости, суверенитета и территориальной целостности, вовлекая их в сотрудничество по таким проблемам, как контроль над экспортом вооружений, военная реформа и т.д.

К концу 1990-х гг. отношения между Россией и США и их союзниками ухудшились, что было, в частности, связано с расширением НАТО, событий в бывшей Югославии, наметившегося сближения России с Китаем. В июне 1998 г. госсекретарь США М.Олбрайт заявила, что «Америка не признает и не будет признавать какие-либо особые привилегии или так называемые сферы влияния России или любой другой страны вне их собственных границ» 130, включая, разумеется, и Центральную Азию.

Геополитическая ситуация в Центральной Азии и интересы России.

http://articlekz.com/node/ Одновременно США занялись поисками альтернативных путей транспортировки нефти и газа в обход территории России и Ирана. В частности, предложения, с которыми в конце 1990-х гг. выступил сенатор США С.Браунбек относительно воссоздания «Великого шелкового пути», были явно нацелены на то, чтобы помешать развитию сотрудничества государств региона ЦА с Ираном, а в перспективе и с Россией.

В октябре 1999 г. государства Центральной Азии были включены в зону ответственности Центрального командования (CENTCOM) Вооруженных Сил США. Уже тогда было очевидно, что американские прогнозы, подходы и деятельность в сфере безопасности в этом регионе ориентированы на противодействие не какому-то гипотетическому вторжению российских, китайских или иранских войск на территорию ЦА, а т.н. нетрадиционным угрозам. В качестве такой угрозы рассматривалась деятельность Талибана в Афганистане, ситуация в котором, как отметил американский генерал Э.Зини на международной конференции «Укрепление стабильности в Центральной Азии», проведенной под эгидой Центра Джорджа К.Маршалла в мае 2000 г. в Ташкенте, стала представлять угрозу "не только Центральной Азии, но и всему миру"131.

Страны ЦА четко определили желательный для них формат отношений с НАТО, а именно – сотрудничать с этим возглавляемым США альянсом, но избегать ситуации, когда такое сотрудничество может вызвать чрезмерно негативную реакцию России или Китая.

Например, руководители этих стран, не осуждая сам факт расширения НАТО на восток, неоднократно дежурно отмечали, что при этом непременно следует учитывать интересы России.

Молдалиев О. "Нетрадиционные" угрозы безопасности в Центральной Азии.

http://www.ca-c.org/journal/2001/journal_rus/cac-01/04.moldalr.shtml Изначально администрация президента Дж.Буша-младшего заверила лидеров центрально-азиатских государств в том, что она намерена продолжать дальнейшее развитие отношений в прежнем русле.

Вместе с тем, республиканцы стали все чаще критиковать внутреннюю политику этих государств, очевидно испытывая сомнения относительно перспективы быстрого закрепления своих позиций в регионе. 2 ноября 2000 г. Палата представителей Конгресса США приняла резолюция №397 с критикой систем выборов в странах Центральной Азии 132.

После 11 сентября 2001 г. геополитическую роль Центральной Азии пришлось пересматривать столь существенно, что вполне можно говорить о новом периоде в политике США в отношении региона. С началом формирования антитеррористической коалиции и подготовки к операции против Талибана стало очевидным чрезвычайно выгодное стратегическое положение Центрально-азиатского региона для ее проведения. Это встретило понимание со стороны руководителей центрально-азиатских государств, а также России и Китая. Именно военно-стратегические соображения в первую очередь, а не наличие «богатых энергетических ресурсов» в ЦА, которые были там и раньше, обусловили заметную активизацию политики США в отношении региона.

Главными авиабазами для поддержки войск антитеррористической коалиции в Афганистане стали «Карши-Ханабад» в Узбекистане и "Манас" в Киргизии. Американские военные никогда ранее не проникали столь глубоко на территорию, представляющей интерес для России и Китая в плане обороны. Ранее самолеты радиоэлектронной разведки США во время полетов с базы на о. Диего-Гарсия в Индийском океана не могли осуществлять мониторинг всей территории бывшего СССР и Китая. Теперь у них появилась такая возможность.

Абдуллаев Е. "Центральноазиатская" резолюция конгресса США (№ 397): политико правовая интерпретация. http://www.ca-c.org/journal/rus-02-2001/03.abdprim.shtml В 2005-2010 гг. в Киргизии произошли две смены власти по сути дела насильственным путем. Руководство Узбекистана, очевидно весьма встревоженное и этими событиями, а также критикой руководства Узбекистана со стороны США и других западных стран в связи с трагическими событиями в Андижане, в 2005 г. приняло решение прекратить использование «Карши-Ханабад» коалицией во главе с США. Именно президент Узбекистана И.Каримов на саммите Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в июле того же года инициировал одобренный всеми членами ШОС призыв к США решить вопрос о конечных сроках пребывания американских баз в регионе. Тем не менее, авиабаза «Манас», теперь уже над названием «транзитного центра» сохранилась в результате киргизско-американских переговоров 2009 г., итогом которых стало многократное повышение платы за ее использование.

После закрытия «Карши-Ханабад» давление США на Узбекистан усилилось. США сократили объемы экономической, технической и гуманитарной помощи и прекратили помощь по военной линии, представители госдепартамента и Конгресса США стали все чаще употреблять определение "изгои" в адрес узбекских властей.

При президенте Б.Обаме американская политика стала меняться.

Учитывалось и то, что силы коалиции должны покинуть Афганистан в 2014 г., и то, что пути их снабжения через Пакистан оказались после 2010 г. перекрыты и, соответственно, из-за позиции Пакистана существенно возросла роль Северной сети доставки (NDN) грузов через Центральную Азию в Афганистан. В ходе слушаний в Сенате США в декабре 2009 г. сенатор Р.Кейси, в частности, подчеркнул, что «политика США в регионе должна отталкиваться от ситуации в соседних Афганистане и Пакистане»133. Однако имели место и другие точки зрения Эрика Марат. Новая политика США в Центральной Азии // Центральная Азия. 2009.

15 декабря. http://www.centrasia.ru/news.php?st= профессор Института стратегических исследований при Колледже Армии США С.Бланк возразил, считая, что ЦА должна рассматриваться в более широком контексте и не восприниматься как «придаток» политики США в Афганистане и Пакистане. «Сегодня у правительства США нет конкретного политического курса по отношению в Центральной Азии, и регион рассматривается лишь как часть Северной сети доставки»134, – подчеркнул он.

Нынешнюю политику США в ЦА можно охарактеризовать как избирательную – применительно и к странам региона, и к сферам партнерства. По сути дела, Вашингтон работает над тем, чтобы сохранить свое присутствие в регионе и после 2014 г. Очевидно, что США сохранят заинтересованность в этом, для чего существует ряд причин. По мнении Вашингтона, Россия и Китай конкурируют с ним в регионе, и Вашингтон не хотел бы оставлять ЦА под влиянием российско-китайского «дуумвирата» под эгидой ШОС. Присутствие в регионе дает США дополнительные возможности для наблюдения за российской и китайской деятельностью, отношениями России и КНР как со странами Центральной Азии, так и между ними самими, а также способность воздействовать на развитие региональной геополитической ситуации. Несомненно, в Вашингтоне учитывают и соседство ЦА с Ираном.

На настоящий момент США непросто найти себе по-настоящему надежных союзников в Центральной Азии. Киргизия и Таджикистан взаимовыгодно сотрудничают с Россией, которая на сегодняшний день способна дать им больше, чем США. Маловероятно, что они пойдут на сотрудничество с США при серьезных возражениях России.

Туркменистан не идет на сотрудничество с США в военно политической сфере ни против Ирана, ни против России. В то же время в экономической сфере ситуация более комплексная. Туркменское Сенат США обсудил приоритеты американской политики в Центральной Азии.

http://www.qwas.ru/kyrgyzstan/ar-namys/Fergana-Ru-Senat-SShA-obsudil-prioritety amerikanskoi-politiki-v-Centralnoi-Azii/ руководство проявляет немалый интерес к проектам по созданию газопроводов – Транскаспийского (Туркменистан-Азербайджан и далее) и ТАПИ (Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия), которые имеют также существенную геополитическую составляющую.

Казахстан остается самым близким партнером России в регионе. Он активно участвует в интеграционных проектах на постсоветском пространстве. Вместе с тем, его внешняя политика и внешнеэкономические связи официально провозглашены многовекторными, что означает реальную возможность сближения с США.

Возможно, наиболее перспективными являются усилия США по налаживанию отношений с Узбекистаном. По некоторым данным, узбекская сторона не возражала бы против открытия американской базы на своей территории. Следует учитывать и изменения в узбекско-российских отношениях. Узбекистан уже приостанавливав свое членство в Ташкенстком договоре в 1999 г. В 2010 г. он вышел из ЕврАзЭС. В феврале 2011 г. в Ташкенте состоялись американо-узбекские консультации о перспективах развития отношений по широкому спектру отношений. В сентябре 2011 г. США отменили ранее введенные ограничения на военную помощь Узбекистану. Спустя месяц Узбекистан посетила госсекретарь США Х.Клинтон. Есть возможность включения Вашингтоном Узбекистана в список стратегических союзников, что может привести к расширению финансовой и военной помощи и предоставлению каких-то гарантии безопасности, при этом внимание на ситуации с правами человека заостряться не будет.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.