авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Министерство иностранных дел Российской Федерации Дипломатическая академия На правах рукописи ...»

-- [ Страница 3 ] --

В июне 2012 г. Узбекистан заявил о выходе из ОДКБ. После этого тенденция к расширению американо-узбекского партнерства усилилась. В июле того же года помощник госсекретаря США по делам Южной и Центральной Азии Р.Блейк выступил в Комитете по иностранным делам Палаты представителей Конгресса с докладом о концепции присутствия США в Центральной Азии, отметив, в частности, что «Центральная Азия становится все важнее для Соединенных Штатов, и мы работаем с каждой страной по широкому кругу политических приоритетов»135. Хотя при пострановом анализе отношений США с пятью государствами ЦА они были перечислены в последовательности «Казахстан, Киргизия, Туркмения, Таджикистан, Узбекистан», наибольшее внимание было уделено Узбекистану. В ходе визита в Узбекистан в августе, где он встречался с И.Каримовым, Р.Блейк в интервью СМИ, в частности, сказал о ЦА: «Главные цели США в этом регионе - стабильность и самостоятельность региона… США – единственная сила, способная это гарантировать».

Безусловно, что политическая и экономическая конкуренция имеет место, что вполне естественно и присуще самоорганизующимся системам.

Каждый субъект отношений стремится реализовать свои интересы, что может войти в противоречие с интересами других субъектов. Притом, что Россия как продолжатель СССР уже присутствовала в Центральной Азии, приходящие в регион субъекты международных отношений при всей лояльности к России изменяют баланс интересов.

Не ставя под сомнение право центрально-азиатских государств сотрудничать с Россией, западные державы считают необходимым стимулировать сотрудничество государств Центральной Азии с западными государствами. С настороженностью реагируют на Западе на российские миротворческие инициативы на территории Центральной Азии, видя в этом факт присутствия в регионе136.

Особо следует сказать о стратегии НАТО в отношениях с центрально-азиатскими странами и Афганистаном. Она нацелена утверждение миропорядка под началом Запада137. Касательно Центральной Помощник Госсекретаря США Роберт Блейк - о концепции присутствия США в Центральной Азии. Международное информационное агентство «Фергана». 2012. июля. http://www.fergananews.com/articles/ Rajam Menon. In the Shadow of the Bear: Security in Post-Soviet Central Asia // International Security, № 1 (Summer 1995). P. 156-161.

Штоль В.В. Армия нового мирового порядка. М., 2010. С. 193 – 206.

Азии можно сказать, что возможное присутствие НАТО в бассейне Каспийского моря может привести к геополитической трансформации западной периферии Центрально-азиатского региона. Уже тот факт, что в период президентства М.Саакашвили Грузия активно сотрудничала с НАТО и намерена была вступить в эту организацию. Вступит ли Грузия в НАТО или нет, но, по сути, это означает возможность выхода Альянса к южным границам России и северным Ирана, приближение к западным границам Индии и Китая. Политика в продвижении НАТО в восточном направлении есть реализация модернизированной концепции расширения зоны геополитической ответственности, а в ряде ситуаций когда Альянс считает себя в праве прибегнуть к использованию силы.

Центрально-азиатские государства в принципе не против сотрудничества с НАТО в военно-техническом формате и подготовке кадров, с одной стороны, как способом диверсификации своих международных связей и совершенствования своих вооруженных сил, но не в ущерб национальной безопасности и отношениям с Россией. При этом они выражают понимание озабоченности России в связи с расширением НАТО на Восток138. Не все так однозначно с присутствием военных подразделений Запада в странах Центральной Азии. С одной стороны, арендная плата является дополнительным источником пополнения государственного бюджета, а с другой – есть и определенная настороженность в отношении последствий для национальной безопасности. Опасения у политических элит Центральной Азии вызывают попытки Запада оказывать давление по вопросам демократизации и защиты прав человека.

Нельзя не признать, что внедрение западных держав в регион объективно ведет к сокращению масштабов влияния России. В то же время выход из этой ситуации может быть в повышении качественного уровня Аналитический обзор стран Центральной Азии. М., ИМЭМО. 1999. Январь. С. 2-6;

Арбатов А.Г. Внешнеполитический консенсус в России // Независимая газета. 1997. марта.

конкурентного управления со стороны России. И при наличии субъективных устремлений, их геополитических издержек такая конкуренция мировых акторов в контексте глобальной эволюции является составной частью объективного процесса самоорганизации пространства.

Пространство Центральной Азии «заполняется» не только западными акторами, но и восточными государствами. С одной стороны, центрально-азиатские государствами заинтересованы в сотрудничестве с соседними государствами. А с другой – и соседи осуществляют подобное.

Причем соседние государства видят в этом скорее свое естественное возвращение на пространство исторической Центральной Азии, где их народы и народы новых центрально-азиатских государств проживали совместно несколько веков, эти народы объединяла и история существовавших здесь в прошлом империй139. Таким образом, «заполнение вакуума» весьма условное понятие. Этот процесс носит характер встречного взаимозависимого, взаимообусловленного и глобализацией движения и не только по экономическим и политическим причинам.

Следует отметить, что современный этап глобализации планеты характеризуется тем, что активным участием глобализации, локомотивом этого процесса, безусловно, является Китай.

Китай рассматривает Центральную Азию как стратегически важный для себя регион140. В конце октября в Пекине на конференции по вопросам отношений со странами-соседями Китая говорилось о важности добрососедства, которое “как принесет пользу развитию Китая, так и станет фактором, способствующим развитию сопредельных стран. То есть речь идет о совместном развитии”141. Как сказал в своем интервью Гуревич Б.П. Указ. Соч. С. 80 – 90;

История Афганистана с древнейших времён до наших дней / Отв. ред. Ю. В. Ганковский. — М.: Мысль, 1982;

Рерих Ю.Н. История Средней Азии. М., 2004;

Рерих Ю.Н. Тибет и Центральная Азия. Самара.1999.

Laurelle M., Peyrouse S. The Chinese Question in Central Asia: Domestic Order, Social Change, and the Chinese Factor. L. 2012. P. 6-7;

Bayram BALCI, Marlne Laruelle, Jean Franois Huchet, Sbastien Peyrouse. China and India in Central Asia: A New "Great Game"?

(Sciences Po Series in International Relations and Political Economy). 2010.

НГ-дипкурьер. 2013. 23 декабря.

«Независимой газете» посол КНР в России, “близкий сосед лучше дальнего родственника”142.

Можно назвать ряд причин активизации политики Китая на центрально-азиатском направлении и далее на Запад.

Так, Центральная Азия исторически была сферой геополитических и торгово-экономических интересов Китая с давних времен. Во-первых, упомянутый неоднократно «Шелковый путь» был изначально организован Китаем. Во-вторых, Китай имеет общую бывшую советско-китайскую границу с Казахстаном, Таджикистаном, Кыргызстаном, а также с Россией.

При наличии добрососедских отношений, о которых говорил посол Китая в России Ли Хуэй, урегулированные и открытые границы, а также географическая близость и развитая современная транспортная инфраструктура создают условия для взаимовыгодных экономических связей. Попутно отметим, что уже КНР инвестирует строительство объектов инфраструктуры - мосты, дороги, ЛЭП и т.п. В сентябре 2013 г. Пекин заявил о начале реализации концепции под названием «Экономический пояс Шелкового пути» с целью не только восстановить эту историческую коммуникацию «Восток - Запад» но и вокруг этого инфраструктурного проекта объединить, очевидно, под своим началом государства расширенной Центральной Азии. Возможно, этот проект окажется значительно перспективнее и успешнее других проектов, которые предлагают ЕС и Россия. Китайский интеграционный план охватит Центральную Азию с Афганистаном, Азербайджан, Армению, Грузию, Абхазию и Южную Осетию. В проект будет включена Украина вместе Крымом. Естественно, что конечным пунктом этого пути станет Европа. В перспективе речь может идти и о Среднем Востоке и Средиземноморье.

Ли Хуэй. Компартия Китая признает решающую роль рынка // НГ-дипкурьер. 2013.

23 декабря.

Новости Кыргызстана. 2013. 05 апреля.

“Мы надеемся, - говорит посол Ли Хуэй, - совместно с соседними странами обеспечить взаимную стыковку и формирование «экономического пояса Великого шелкового пути» и «морского Шелкового пути для XXI века». Китай должен ускорить создание зон свободной торговли с соседями, мы рассчитываем расширять торговлю и инвестиции, чтобы создать новый образец региональной экономической интеграции и дать новый импульс для дальнейшего развития китайско российских отношений всеобъемлющего стратегического взаимодействия и партнерства. России нужен процветающий и стабильный Китай, а Китаю нужна развивающаяся и мощная Россия. Пусть Китай и Россия вместе впишут новую страницу в истории человечества в интересах национального возрождения и мира во всем мире”144.

В связи с растущей экономикой возрастающий интерес проявляет Китай к энергосодержащим природным ресурсам Центральной Азии. Как пишет китайский политолог Мао Хуашэн, “движущей силой нашей стратегии в Центральной Азии стала всевозрастающая потребность в энергоносителях, проявившаяся в процессе чрезвычайно высокого экономического роста”145. Естественно, что Пекин в своих отношениях с центральноазиатскими странами учитывает особенности каждого государства.

Так, в крайней западной провинции Китая (Исторический топоним Восточный Туркестан) проживает значительное количество тюркоязычных народов, территории которых вошли в состав Китайской империи еще в ХVIII-ХIХ веках. Эти народы поддерживают связи со своими тюркоязычными соседями. Это беспокоит Пекин. Особенно его волнуют «сепаратистские» настроения уйгуров. Китайский политолог Гуан Вань, констатировал факт того, что существует реальная проблема безопасности по обе стороны границ Китая и центрально-азиатских государств.

Ли Хуэй. Компартия Китая признает решающую роль рынка // НГ-дипкурьер. 2013.

23 декабря.

Гуан Вань. Центральная Азия и Китай. Ташкент. 1999. С. 36 -38.

Тюркоязычные группы населения, которые периодически мигрируют, тем самым дестабилизируя обстановку на границе146. Причем сепаратистские настроения в западной провинции возбуждают родственные группы, которые в свое время переселились в республики советской Средней Азии.

По мнению названного китайского политолога, власти современных независимых государств “слабо ограничивают их действия”. С одной стороны, Китай предъявляет претензии своим соседям, а с другой – соседние государства выражают свою озабоченность по поводу жесткой политики Китая в отношении той или иной тюркоязычной группы населения китайской западной провинции.

Очевидно, что при присутствии Китая в Центральной Азии доминирование в регионе какой-либо другой державы или политико идеологической силы не возможно. Китай же реализует в регионе свою историческую геополитическую идентичность. Можно предположить в перспективе завоевание КНР лидирующих позиций в мире, а значит и в исторической, то есть большой Центральной Азии.

Помимо Китая и целый ряд других стран Востока демонстрируют свой интерес к Центральной Азии и не только экономический. Причиной тому исторические связи, культурная близость и общая исламская религия.

Следует признать, что усиление роли мусульманской религии в бывших среднеазиатских республиках СССР явилось результатом влияния многих факторов, в том числе и внешнего влияния. Особо следует отметить, что возрождение ислама в бывших советских мусульманских республиках в значительной степени связано с исламским ренессансом в мусульманских странах Ближнего и Среднего Востока и с изменением международной ситуации в регионе и в мире в целом. Были известны намерения талибов распространить свое влияние на Центральную Азию.

Гуан Вань. Центральная Азия и Китай. Ташкент. 1999. С. 36, 37-38;

Скосырев В.

Уйгурский вопрос в секретном порядке. – Независимая газета. 2014. 13.01.

Гуан Вань. Там же;

Центральная Азия и интересы КНР. - Исследования социального развития Европы и Азии. На кит. яз. Пекин. 1998. С. 36 -37.

Несомненно, на выбор пути развития государств Центральной Азии и их внешнеполитическую ориентацию влияют, как исламские идеи и деятельность различных исламских движений и организаций. В ряде случаев на первый план в Центральной Азии начинают выходить исламистские движения, участники которых выступают не просто за восстановление культурной и религиозной самобытности мусульманских народов, требуют возврата к традиционным мусульманским ценностям, но и разделяющих взгляды зарубежных панисламистов по воссозданию в той или форе халифата.

Безусловно, распад СССР и образования новых государств не могли не побудить страны Ближнего и Среднего Востока, особенно такие соседние, как Иран, Турция, а также Пакистан и Индия и др., в национальном сознании которых сохранялась память об их геокультурной исторической общности148. Например, исследователи отмечают, что “События, связанные с взаимоотношениями среднеазиатских ханств с Османским государством во второй половине XIX - начале XX вв., нашли отражение и в той ситуации, которая сложилась в Центральной Азии после образования новых независимых государств на месте республик бывшего СССР. Возобновились попытки пантюркистского и панисламистского характера для создания союза государств на основе религиозной и этнической близости”149. Таким образом, была осуществлена попытка возвращения в историческую Среднюю Азию.

В свою очередь центрально-азиатские государства рассматривали возможность сотрудничать с перечисленными государствами. Безусловно, что, прежде всего, в этом был экономический интерес – необходимость в См.: Рерих Ю.Н. История Средней Азии. М., 2004;

Рерих Ю. Тибет и Центральная Азия. Самара.1999;

История Ирана. М., МГУ. 1977. С. 56 – 87;

Иванов М. С. Очерки истории Ирана. — М., 1952;

Гаскойн Б. Великие моголы. — М., 2003;

Фадеева И.Л., Официальные доктрины в идеологии и политике Османской империи. (Османизм пантюркизм). М., 1985.

Васильев А. Взаимоотношения Османской империи и государств Центральной Азии в середине XIX-начале XX вв. Дисс. на соиск. уч. ст. к.и.н. М., 2007. C. 4.

инвестициях, а то и просто финансовой помощи. Но было и стремление восстановить свою геокультурную, пространственную идентичность – исторические этнокультурные связи.

Давний геополитический конкурент Турции Иран также решил использовать свой исторический шанс. Как известно, различные территории Средней Азии и Ирана в разное время входили в одни и те же имперские образования, в том числе и под началом самого Ирана. В настоящее время Иран соседствует с Афганистаном и Туркменистаном. На территории современного Ирана компактно проживают туркмены. Иран в этнокультурном плане имеет родственные связи с Таджикистаном и входит с ним в одну языковую группу. Поэтому естественным образом выглядят попытки Тегерана присутствовать в регионе, а центрально азиатских государств развивать с ним связи.

Кроме того, Иран со времен Исламской революции 1979 г.

претендует на лидерство в исламском мире. Так, иранский лидер неоднократно заявлял, что Исламская республика Иран “самый мира”150.

могущественный оплот исламского Соответственно, официальные представители страны разного уровня заявляли о том, что Центральная Азия находятся в сфере интересов Ирана. И как было отмечено выше, дело не только в геополитике и экономике.

Пакистан как исламское государство развитие связей со странами Центральной Азии воспринимает также, как восстановление общего исторического пространства. Безусловно, что Исламабад стремится, на опережение конкурируя с Индией, реализовать не только свои экономические и геополитические интересы, но геокультурные.

Идея единства народов Средней Азии, Афганистана и Пакистана основывалась на панисламистской концепции известного исламского богослова конца XIX века Джамалад-Дина Афгани и его идеи единства Имам Хомейни Рухолла Мусави. Послания. Исламский Культурный центр Исламской республики Иран в Москве.

народов151.

всех исламских Эта идея легла в основу создания пакистанского государства и официальной идеологии152.

Для государств Центральной Азии в геоэкономическом плане Пакистан играет во многом ключевую роль, так как он может обеспечить выход в мировой океан. В свою очередь Исламабад представляет свою страну как «ворота» в Центральную Азию.

После 1991 года Индия обратила свой взор “на соседей к северу от нее, исходя из традиционного принципа понимания ее ближайшего окружения как «расширенного соседства»153. Ее многовековые связи в области торговли, коммерции и культуры с Центральной Азией;

огромный опыт в построении демократии и конфедеративного государственного устройства;

общемировое признание принципов и успехов ее дипломатии и политики создавали хорошие предпосылки для того, чтобы Индия могла играть ключевую роль на новом геополитическом пространстве”154.

Следует отметить, восприятие Индией пространства Центральной Азии и Афганистана характеризуется “невычленением отдельных государств. Это связано связано с этно-лингвистическим, конфессиональным, культурно-цивилизационным” и упомянутыми “историческим аспектами”155. Все это лишний раз свидетельствует, что Образ целостности региона сформировался у Индии и всего большого См.: Назаров Х. Омолуафкори Сайд Ча-молиддини Афгани (Идеи и деятельность Джамал ад-Дина Афгани). Душанбе. 1981.

Олимов М. В.В.Бартольд о национальном размежевании в Средней Азии. - Восток.

№ 5. 1991.

Bayram BALCI, Marlne LARUELLE, Jean-Franois HUCHET, Sbastien PEYROUSE.

China and India in Central Asia: A New "Great Game"? (Sciences Po Series in International Relations and Political Economy). 2010.

Лебедева Н.Б. Центральная Азия и зона Индийского океана поиски взаимодействия в новом геополитическом контексте. – Цен тральная Азия в системе международных отношений. М., 2004. С. 141. Hashimova U. India an alternative to China monopoly in Central Asia. – Times Asia online. 2013. http://www.atimes.com/atimes/South_Asia/SOU 01-251113.html Руденко Е. Проблемы взаимного восприятия в отношениях Индии с государствами Центральной Азии. «Перспективы».

http://www.perspektivy.info/rus/desk/problemy_vzaimnogo_vosprijatija_v_otnoshenijah_indi i_s_gosudarstvami_centralnoj_a региона Центральной Азии в период функционирования Великого Шелкового пути. Причем эта целость носит системный характер и эволюцией156.

обусловлена взаимообусловленностью связей и Но сотрудничество Индии и государств Центральной Азии несколько отстает не только от Пакистана. Индийская доля во внешней торговле со странами Центральной Азии остается незначительной и далеко позади таких азиатских государств, как Турция, Иран, Китай, Южная Корея, Япония, Малайзия и, конечно же, Россия157.

Тем не менее, Индия намерена добиться прорыва на энергетический рынок Центральной Азии158. Во второй половине 90-х годов улучшению отношений с Ираном, Индия получила транспортный выход в Центральную Азию через территорию Туркменистана.

Одной из причин такого положения вещей является афганская проблема. Это стимулирует сотрудничество Индии с Россией159.

Как видно, пространство постсоветской Центральной Азии расширяется за счет взаимного развития связей с ближайшими и дальними соседями. В целом, процесс взаимодействия, процесс взаимного тяготения двух цивилизаций и субрегионов мира - Центральной Азии, Афганистана и зоны Индийского океана - находится еще в начале своего становления и, несмотря на наличие тех или иных труднорешаемых проблем и препятствий, существует огромный потенциал для его дальнейшего вполне успешного развития.

Какеев А.Ч. История народов в зеркале миросистемного подхода. К выходу первого тома «Истории Средней Азии» Ю.Н. Рериха. - Культура и время. 2005. № 3.

Лебедева Н.Б. Указ соч. С. 144.

Hashimova U. India an alternative to China monopoly in Central Asia. – Times Asia online. 2013. http://www.atimes.com/atimes/South_Asia/SOU-01-251113.html India, Russia & Afghan Stability. - The Diplomat. 2011.20.11.

3.2. Роль государств южной периферии центрально-азиатского региона Наряду с государствами-центрами силы Центральной Азии и внерегиональными акторами, государства южной периферии Центральной Азии - Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан играют важную роль в региональной системе международных отношений расширяющейся большой Центральной Азии. Их отношения с южными соседями, по крайней мере, в среднесрочной перспективе могут сыграть свою роль в процессах расширения постсоветской Средней Азии. А сегодня являются и геополитическим барьером против угроз региону, и фактором внутрирегионального баланса.

Входя в контактную зону, названные государства обеспечивают взаимодействие государств или является буфером между ними. Баланс интересов в контактных зонах способствует устойчивости международных отношений на двустороннем, региональном и межрегиональном уровнях.

Нарушение этого баланса и разрушение общей системы геополитической ориентации вызывает дестабилизацию одной или более региональных систем. Кроме того, учитывая все возрастающую глобальную взаимозависимость регионов и стран, конфликты в контактных зонах, имеющих мировое коммуникационное и экономическое значение, могут привести к обострению противоречий уже на мировом геополитическом уровне. Контактные зоны часто являются источниками дестабилизации межгосударственных отношений160 и в силу особенностей своего культурно-исторического формирования, когда при определенных социально-политических и культурных подвижках здесь актуализируются прежние противоречия. Причем конфликт вполне реально уже существующих или возникающих новых интересов, как правило, См.: Коннитерс Б. Грузия в Европе. Идея периферии в международных отношениях.

- Этнические и региональные конфликты в Евразии. Кн. 3. М., 1997. С. 190-191.

сопровождается конфликтом ценностей соответствующих групп населения, представляющих различные этнические и религиозные культуры161.

Геополитическое положения территорий контактных зон могла определять их подчиненность региональным центрам силы. Так, судьба народов, проживающих в зоне контакта, часто решалась региональными и великими державами. Но со второй половины XX в. политическая активность этих народов резко возросла. И они стремятся сами определить свое место в региональной и мировой политике. То есть, проблема сопряжения региональных систем решается теперь в значительной степени в зависимости от уровня организации политических процессов в непосредственно в контактной зоне. В частности, и от того, как народы и государства, представляющие контактную зону, могут продуктивно ответить на внешние вызовы или использовать свое геополитическое положение в своих интересах.

Если же говорить о стратегии безопасности Кыргызстана, Таджикистана и Туркменистана как малых государств, то она основана на нескольких принципах:

- осознания национальных интересов своих государств в отношениях с государствами – центрами силы регионального и мировых уровней;

- умения политиков и дипломатов отстаивать эти национальные интересы;

- уметь предлагать свое посредничество и выступать как посредник;

- использовать возможности двусторонних и многосторонних связей, а также международных организаций с целью нейтрализации внешних угроз и компенсации ограниченности своих ресурсов.

Малые государства особенно озабочены своей безопасностью в контексте их отношений с региональными центрами силы. Следует учитывать, что безопасность малых государств зависит от того, какое Нuntington S. The Clash of Civilizations? - Foreign Affairs. Summer, 1993. Р.33.

место они занимают в региональном и мировом геополитической системе и усилий своей дипломатии по формированию баланса интересов с ближними и дальними государствами. Соответственно, Кыргызстан и Таджикистан развивают связи и с внерегиональными центрами силы США, Китаем и Россией. Тем самым выстраивая определенный баланс отношений с региональными центрами силы, прежде всего с Узбекистаном, а также с Казахстаном. Одновременно Кыргызстан и Таджикистан входят во все евразийские интеграционные структуры и ШОС. Исследователи отмечают, что им “непросто находить компромисс, оптимальное, удовлетворяющее намерениям сторон решение практически любых вопросов, особенно в экономической сфере, что нередко ведет к осложнению отношений”162.

Геополитические характеристики Кыргызстана и его дипломатии определяются тем, что страна расположена на крайней юго-восточной периферии Центральной Азии и является частью евро-азиатских трансконтинентальной коммуникации, которая вошла в историю под названием Шелковый путь. В настоящее время через территории Кыргызстана проходят дороги Восток-Запад и Юг-Север. Шоссейная дорога «Бишкек – Ош» является одной из важнейших магистралей в регионе и азиатской системе коммуникаций. На юге эта магистраль имеет выход в Китай, а по Каракумскому шоссе выходит на Пакистан и Индию, и достигает порта Карачи. На севере названная трасса обеспечивает выход соответственно в Узбекистан, Казахстан и Россию, то есть евразийскую систему коммуникаций и далее в Европу. Решением Экономической комиссии ООН по странам Азии и Бассейна Тихого океана три основные магистрали Кыргызстана были включены в сеть Трансазиатской шоссейной дороги с выходом в Юго-Восточную Азию и был признан их международно-экономический статус.

Татаринцев В.М. Двусторонние отношения России со странами СНГ. М., 2011. С.

11.

Кыргызстан обладает рядом природных ресурсов стратегического значения, что в перспективе дает национальной экономике потенциально занять свою нишу в мировой экономике163. Особое значение для повышения роли Кыргызстана в региональной и даже мировой экономике могли бы сыграть водные ресурсы как в плане решения проблемы дефицита питьевой и промышленной воды в большинстве стран региона, так и поставок электроэнергии соседним странам. Все это потенциально создают благоприятные предпосылки для развития двустороннего и многостороннего сотрудничества на различных направлениях. Но - это же обуславливает проблемы, требуя для развития проведения гибкой дипломатии на региональном и мировом уровнях, чтобы отстаивать национальные интересы.

В своей дипломатии Кыргызстан, ориентируясь на региональные центры силы и сотрудничество, особое внимание уделяет своему непосредственному соседу – Узбекистану и как одному из центров силы в региональной центрально-азиатской системе.

На уровне региональных отношений в Центральной Азии руководство Кыргызстана также активно сотрудничает с руководителями Казахстана и другими государствами региона. Притом, что Центрально азиатский регион для Кыргызстана является приоритетным с точки зрения обеспечения безопасности, экономического и культурного развития, в то же время он также является сторонником укрепления и развития двусторонних и многосторонних отношений в рамках СНГ.

Дипломатия страны развивает связи с различными государствами.

Инициируя концепцию Шелкового пути, Кыргызстан стремится стать одним из активных участников мировых интеграционных процессов и способствовать сближению народов и стран Центральной Азии как со странами и народами Востока, так и Запада. При этом признается Пилипенко И.В. Конкурентоспособность стран и регионов в мировом хозяйстве. М., 2005. С. 388.

лидирующая роль России на постсоветском пространстве.

Вместе с тем, для Кыргызстана и Таджикистана существует ряд геополитических проблем регионального уровня, которые необходимо решать дипломатической службе. Это:

внутриконтинентальное положение региона в целом и, соответственно Кыргызстана. То есть отсутствие непосредственных выходов к мировым коммуникациям и зависимость от стран транзита предполагает переговоры с ними;

- отдаленность от мировых центров экономики предполагает поиск и привлечение инвестиций;

- близость к нестабильным районам Азии (Западный Китай и Южная Азия);

и особенно непосредственное соседство с политически нестабильным Афганистаном;

- негативные последствия может иметь и возрастающий интерес региональных и мировых держав и ТНК к энергосодержащему и стратегическому сырью в Центральной Азии.

Сложный процесс формирования гражданского общества еще только в самом начале. Поэтому, учитывая связи ряда этнических и религиозных групп со своей культурной метрополией, нельзя исключать возможности возникновения внешних угроз, вызванных как экстремистскими всплесками, так и общей динамикой межгосударственных и межэтнических отношений на региональном уровне. В этом отношении положение государства усугубляется отсутствием у него достаточной оборонной обеспеченности, которая предопределяет в определенных случаях или внешнее вмешательство, или обращение за внешней помощью.

Неблагоприятным условием геополитического характера можно отнести экономический, демографический и военный дисбаланс Кыргызстана и Таджикистана с соседним Узбекистаном и зависимость от него в поставках газа. Соответственно, дипломатия этих малых государств задействована в урегулирование межэтнических конфликтов в Ферганской долине и разрешении пограничных вопросов.

Существует проблема проникновения в Кыргызстан исламского экстремизма из соседних стран и международных исламистских центров.

Наиболее уязвимы в этом отношении южные районы.

Геополитическое положение Таджикистана в регионе определяется его периферийностью и непосредственной близостью к Афганистану164.

Внутренний конфликт в Афганистане имеет свое продолжение уже на уровне региональных международных отношений и затрагивает по ряду моментов Таджикистан. Большое влияние на политическую и экономическую жизнь страны оказывает афганский конфликт. Предлагая на 52 сессии Генеральной Ассамблеи ООН провести специальную сессию, посвященную проблеме наркотиков, президент Таджикистана подчеркнул кровную заинтересованность таджиков в урегулировании внутриафганского конфликта. Его прекращение привело бы к:

– уменьшению перетока оружия и наркотиков через таджикско афганскую границу;

– ограничению распространения дестабилизирующих волн терроризма и экстремизма;

– стабилизации региона в целом;

– снятию с повестки дня угрозы реванша исламистских группировок внутри Таджикистана, который смог бы самостоятельно контролировать весь периметр границ республики.

Еще в 1998 г. на двадцатой специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН Таджикистан предложил создать вокруг Афганистана «пояс безопасности». Эти предложения не были реализованы, в результате чего нестабильный Афганистан и превратился в очаг международного терроризма.

См.: Ниязи А. Таджикистан: региональные аспекты конфликта (1990-е годы). – Этнические и региональные конфликты. Книга 1. Центральная Азия и Кавказ. М., 1997.

С. 51 - 65.

Таким образом, все внешние стороны афганского конфликта соответствующим образом обусловливают особенности геополитического положения Таджикистана в системе международных отношений Центральной Азии. С другой стороны, дипломатия Таджикистана, опираясь на внешние центры силы и, соответственно, маневрируя между ними, утверждает свою суверенность и одновременно стремится реализовать свои экономические интересы. Это предполагает членство в СНГ и тесные политические, военные и финансово-экономические связи с Россией, а также политическая и дипломатическая поддержка Ирана.

Таким образом, близость Таджикистана к Афганистану придают этому государству особый геополитический статус, и тем самым усиливает его дипломатический ресурс в регионе уже «большой» Центральной Азии.

В региональном плане внешняя политика Душанбе стремится поддерживать сбалансированные отношения с Узбекистаном как центром силы в регионе и соседа Афганистана. Здесь, как и в Кыргызстане, имеет место проблемы межэтнического порядка. Так, в Ленинабадской области Таджикистана исторически культурно и политически доминирует этническое узбекское население. Последнее, с одной стороны, ориентируется на Узбекистан, а с другой – политически и дипломатически поддерживается Ташкентом. Периодически дипломатам Кыргызстана и Таджикистана приходится урегулировать возникающие те или иные проблемы.

Позиция некоторых таджикских и кыргызстанских политических сил в отношении Узбекистана порой достигает особой крайности, когда соседнее государство может быть обвинено в проведении аннексионистского курса в отношении их стран. Кроме того, как и Кыргызстан, Таджикистан зависит от поставок узбекского газа, а также от его политики по отношению к афганскому конфликту.

Вопрос лишь в том, как будет развиваться это взаимодействие. Все те же интересы предполагают, что каждое из обоих государств будет с большей долей ответственности и адекватности относиться к проживающим на его территории таджикскому и узбекскому населению.

Существенно и другое. Тесное взаимодействие между ними может быть установлено и получить толчок к последующему развитию лишь при условии понимания позиции каждого из них другой стороной, включающего активные консультации по всем интересующим оба государства вопросам.

Кроме того, внутриафганское противостояние имеет и свои таджикские и узбекские этнические корни. Соответственно, дипломатия обоих государств стремится поддерживать связи соответственно с таджикскими и узбекскими политически элитами Афганистана.

Дипломатии Таджикистана приходится улаживать и проблемы в таджико-российских двусторонних отношениях. Дело в том, что может становиться порой предметом резких дискуссий в политических кругах Таджикистана. В ходе этих дискуссий подчас высказываются достаточно жесткие суждения и радикальные оценки. Речь идет о том, что российская сторона в сегодняшней власти и является противником оппозиции.

В последнее время дипломатии Таджикистана и Кыргызстана приходится решать проблему со своими гражданами, работающими в России.

Еще одним вариантом центрально-азиатской стратегии является политика и дипломатия Туркменистана. Туркменская политическая элита весьма трезво осознала свой статус в иерархии бывших среднеазиатских республик, сложившейся за советский период. В Туркменистане признают, что с советского времени национальном политическом сознании страны сформировался “своеобразный комплекс аутсайдера, комплекс окраины, сырьевого придатка”165. В постсоветское время Ашхабад, прагматично оценив свое геополитическое положение, и большой сырьевой потенциал, Ниязов С. Мне известен маршрут в «золотой век» моей страны // Независимая газета. 1999. 27 октября.

взяв за модель развития опыт некоторых богатых энергосодержащим сырьем арабских стран Персидского залива, провозгласила свой особый курс регионального нейтралитета, основанного на существующем балансе сил. Тем самым, свои слабости Туркменистан превращает в свои преимущества. Статус Туркменистана как нейтрального государства официально был подтвержден резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 12 декабря 1995 г. Избранный стратегический курс на нейтралитет лег в основу туркменской дипломатии, которая стремится оптимизировать свои отношения с соседними государствами, какими бы эти государства не были. В частности, Ашхабаду удалось дистанцироваться от сторон афганского конфликта. Более того, Туркменистан развивает экономическое сотрудничество со своим южным соседом. В то же время речь шла не об изоляции страны от региональных проблем.

Так, следует отметить особую роль туркменской дипломатии в урегулировании урегулирования внутреннего конфликта в Таджикистане и роль посредника в афганском конфликте, что обуславливается позицией именно позитивного нейтралитета. В 1995-1996 гг. в Ашхабаде прошло несколько раундов межтаджикских переговоров. Туркменистан осуществлял в период конфликта гуманитарную помощь таджикскому населению и принимал у себя беженцев.

Безусловно, основной ставкой во внешнеполитической стратегии Туркменистана является газ и близость (по сравнению с другими государствами региона) к выходам в мировой океан166. Но потенциальные преимущества еще надо реализовать. Так, на севере Афганистана действуют боевики «Талибана» и других экстремистских движений.

Поэтому это препятствует реализации южных транспортных маршрутов. А именно - строительство железной дороги из Китая через Кыргызстан, Таджикистан, Афганистан в Иран и второй ветки железнодорожной Okcott V.B. Ceremony and substance: the illusion of unity in Central Asia //- Central Asia and the world. N.Y., 1994, Р. 30 - 33.

магистрали Таджикистан-Афганистан-Туркменистан, а также прокладку газопровода из Афганистана в Таджикистан и строительство ЛЭП-1000 с целью поставок электроэнергии из Таджикистана и Кыргызстана в Афганистан и далее в Пакистан. Притом, что существуют определенные трудности, но малые государства Центральной Азии, во-первых заинтересованы в укреплении безопасности на своих границах, а во вторых – в развитии своих связей с Афганистаном. Последнему же необходима поддержка своих северных соседний, которые рассматриваются им как ему сопоставимые. Более того, Кабул не прочь “развернуть вектор внешней политики от США на страны региона, хотя бы для геополитического баланса. Особенно это проявилось после переговоров Хамида Карзая с российским президентом Владимиром Путиным в Бишкеке”167.

Процессы, происходящие в Афганистане, с точки зрения региональной безопасности для всей расширяющейся Центральной Азии, имеют важное значение для всех государств региона и присутствующих здесь Китая, России и США, а также Пакистана, Индии и Ирана. При всех разногласиях по решению афганской проблемы и противоречиях между этими странами в целом, они понимают (вынуждены/готовы), что сотрудничество между ними неизбежно. В этом случае следует учитывать, что территории и народы постсоветской Центральной Азии и Афганистана, Ирана и Пакистана исторически никогда не были изолированы друг от друга. Этнические, культурные и экономические связи имеют многовековые традиции.

Тесно и исторически связаны между собой народы и страны Средней/Центральной Азии и Афганистана168. На протяжении многих веков они входили различные средневековые государственные Ходасевич А. Хамид Карзай меняет политический вектор. Афганистан расширяет сотрудничество в регионе // Независимая газета. 2013. 22. 10.

История Афганистана с древнейших времен до наших дней. Ответ. ред.

Ю.В.Ганковский. М.,1982.

образования169. В то же время нахождения в разных образованиях они на хозяйственном и культурном уровнях взаимодействовали друг с другом.

Этому способствовала общая система коммуникаций, а также фактор одной религии. Причем известный русский востоковед В.В. Бартольд считал, что для населения Афганистана и Центральной Азии этно лингвистический являлся вторичным в сравнении с религиозным. Это нашло свое отражение даже в работах лидера реформаторского младо афганского движения Махмуда Тарзи (1865-1933), который считал, что только религия может быть объединяющей силой многонационального народа Афганистана170. Причем эта идея единства проистекала из учения Джамалад-Дина Афгани одного из идеологов панисламизма. Джамалад Дина Афгани утверждал, что все исламских народов представляют собой единое целое171. Таким образом, и в данном случае конфессиональный фактор выходит на первый план. Причем здесь сказалась еще одна особенность ислама. В нем с самого начала была заложена идея государственности как общности религиозной15. Подобное имело место в Османской империи, где “общность людей на основе веры… позволила оправдывать консолидацию этнически разнородных групп населения в пределах одной империи"172. В силу отмеченного, если иметь в виду историческое мировоззрение населения Афганистана, население Центральной Азии представляет собой часть мусульманской целостности.

Соответственно, исламский ренессанс в центрально-азиатских республиках есть естественный процесс восстановления этой целостности.

Распад биполярного миропорядка и глобализация положили начало этому процессу. А неизбежность восстановления целостности еще одно История Афганистана с древнейших времен до наших дней. Ответ. Ред.

Ю.В.Ганковский. М.,1982.

Назаров X. Омолуафкори Сайд Ча-молиддини Афгани (Идеи и деятельность Джамал ад-Дина Афгани). Душанбе. 1981. С. 25 – 26.

Назаров X. Указ. соч. С. 16 – 20.

Степанянц. М. Т. Мусульманские концепции в философии и политике XIX—XX вв.

М., 1962. С. 110.

проявление процессов самоорганизации пространства как такового. И в этом процессе участвуют и будут в дальнейшем участвовать государства и народы расширяющейся Центральной Азии и соседних регионов. В перспективе следует ожидать «встречи» и «сопряжения» Центральной Азии и Ближнего Востока.

На ближайшую перспективу и на субъективном уровне внешней политики государств стоит проблема нейтрализации тех негативных процессов, которые ожидаются в связи предстоящим выводом контингента войск США и его союзников из Афганистана и в целом перспективы развития ситуации в регионе. Государства, имеющее общую границу с Афганистаном, безусловно, осознают неизбежность своего участия в предстоящих процессах вместе с другими региональными акторами как и акторы мирового уровня.

*** В заключение следует отметить, что все государства Центральной Азии стремятся развивать региональные внутренние и внешних связей.

В плане среднесрочных перспектив следует рассматривать пространство постсоветской Центральной Азии в контексте глобальных процессов. В этой связи переориентация центрально-азиатских государств на «дальнее зарубежье», развивающаяся по многим направлениям, вполне естественна и подчинена процессам объективного характера, которые активизировались после крушения «железного занавеса» и «берлинской стены». Открывающиеся границы государств и появление новых акторов международных процессов – рост разнообразия еще раз свидетельствуют, что пространство самоорганизуется и становление политического порядка просто невозможно осуществить только за счет целенаправленных усилий, без учета и использования действующих закономерностей процессов развития системы. Среди этих процессов наибольшей значимостью как для упорядочения, так и для слома форм самоорганизации обладают:

необратимость движения системы к более вероятному состоянию, это состояние соответствует максимуму вероятности;

установление упорядоченности через флуктуации — случайные отклонения;

наличие множества возможных путей развития системы, здесь возникают точки бифуркации, характеризующиеся множественным расслоением последствий, наступающих в результате того или иного события или действия;

признание конструктивной роли хаоса, который рассматривается не только как предел неупорядоченности и сугубо нежелательное для управления и бытия системы состояние, порог, за которым начинается ее разрушение, но и как толчок, движение к новому порядку, новому равновесному состоянию.

Речь уже идет о формировании новой структуры мира. И эти процессы определяются законами развития. В политической терминологии появляются такие категории, как Большой Ближний Восток, Большая Центральная Азия и Большой Восток и т.д. и т.п. Термин «Большом Восток» ввел заместитель Института Дальнего Востока С.Г.Лузянин. По мнению исследователя, “Большой Восток для России сегодня - это государства и государственных образований в Азиатско-Тихоокеанском регионе, на Ближнем и Среднем Востоке, в Южной и Центральной Азии, связанных с ней различными отношениями. Индивидуальная роль каждого для России далеко не равнозначна”173. Речь идет не появлении каких-то новых регионоведческих и геополитических терминов, обозначающих в превосходной степени пространство или внешнеполитические инициативы тех или иных государств, а о новых формах самоорганизации мира.

Открывающиеся границы государств и регионов, появление новых акторов международных процессов – рост разнообразия еще раз свидетельствуют, что планетарное пространство самоорганизуется и становление нового политического миропорядка невозможно осуществить Лузянин С.Г Большой Восток и Большой Запад. – Независимая газета. 201. 14. 2002.

только за счет целенаправленных усилий того или иного государства или ряда государств, без учета и использования действующих закономерностей смены форм самоорганизации пространств.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Происходящие в Центральной Азии процессы следует рассматривать в контексте распада биполярного миропорядка и нелинейной динамики этих процессов. Такие системы «колеблются» перед «выбором» одного из нескольких путей эволюции. В этой неравновесной области ситуация резко изменяется. Вблизи кластерных точек бифуркации в системах наблюдаются значительные флуктуации и отклонение системы от ее средних значений и закон больших чисел нарушается. Это означает, что возможности их прогнозирования, централизованного управления и контроля ограничены.

В результате формирование многополярной системы мироустройства планетарного пространства сопровождается повышением уровня хаоса, фрагментацией сложившихся в период холодной войны геополитических систем и возникновение региональных трендов. Этот процесс стимулирует процесс образования новых больших образований геокультурного порядка, что в значительной степени определяет политическую картину мира и среднесрочные перспективы его развития.

Растущее разнообразие и сложность глобализирующегося мира приводит к возникновению новых форм самоорганизации пространств.

Государства начинают сближаться на основе исторически сложившей системе геокультурных коммуникаций и восстанавливают свою цивилизационную целостность. При этом под влиянием глобализации возрастает интенсивность внешних влияний и воздействий.

Современные процессы и перспективы развития Центральной Азии на региональном уровне во многом также связаны с ходом и направлениями глобальных мегатрендов. То, что происходит в Центральной Азии является частью глобального, глубинного процесса мировой перестройки. В настоящее время речь идет о расширении геополитического пространства бывшей доимперско-российской и советской Средней Азии приблизительно до границ географической Центральной Азии и восстановлении связей новых государств с ближними и дальними историческими соседями. В то же время следовало бы учесть, что географически и исторически не меняющиеся границы государств, а этно-культурные характеристики и мировая геополитика международных отношений определили устойчивую конфигурацию региона в историческом прошлом, который как раз и можно назвать «геокультурная Центральная Азия».

Безусловно, распад СССР и образования новых государств не могли не побудить страны Ближнего и Среднего Востока, особенно такие соседние, как Иран, Турция, а также Пакистан и Индия и др., в национальном сознании которых сохранялась память об их геокультурной исторической общности. Пространство постсоветской Центральной Азии «заполняется» соседними восточными государствами. С одной стороны, центрально-азиатские государствами заинтересованы в сотрудничестве с соседними государствами. А с другой – и соседи осуществляют подобное.

Причем соседние государства видят в этом скорее свое естественное возвращение на пространство исторической Центральной Азии, где их народы и народы новых центрально-азиатских государств проживали совместно несколько веков, эти народы объединяла и история существовавших здесь в прошлом империй. Таким образом, «заполнение вакуума» весьма условное понятие. Этот процесс носит характер встречного взаимозависимого, взаимообусловленного и глобализацией движения и не только по экономическим и политическим причинам.

Внешнее восприятие пространства Центральной Азии и Афганистана характеризуется не вычленением отдельных государств, а целостностью.

Это связано с исторической памятью окружающего пространства. Образ целостности региона сформировался в период функционирования Великого Шелкового пути как единой системы коммуникаций. Причем эта целость носит системный характер и обусловлена эволюцией Центральной Азией.

Наряду с государствами-центрами силы и внерегиональными акторами в политических процессах региона участвуют государства южной периферии Центральной Азии - Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан. Эти государства играют важную роль во внутрирегиональном балансе сил. Входя в контактную зону, названные государства обеспечивают взаимодействие с соседними государствами или является буфером между ними. А их отношения с южными соседями, по крайней мере, в среднесрочной перспективе могут сыграть свою роль в процессах расширения постсоветской Центральной Азии. Притом, что существуют определенные трудности, но малые государства Центральной Азии заинтересованы в укреплении безопасности на своих границах, а также в развитии своих связей с Афганистаном. Последнему же необходима поддержка северных соседний, которые рассматриваются им как ему сопоставимые.

Процессы, происходящие в Афганистане, с точки зрения региональной безопасности для всей расширяющейся Центральной Азии, имеют важное значение для всех государств региона и присутствующих здесь Китая, России и США, а также Пакистана, Индии и Ирана. В этом случае следует учитывать, что территории и народы постсоветской Центральной Азии и Афганистана, Ирана и Пакистана исторически никогда не были изолированы друг от друга. Этнические, культурные и экономические связи имеют многовековые традиции. При всех разногласиях по решению афганской проблемы и противоречиях между названными государствами сотрудничество между ними неизбежно. В геополитическом плане статус Афганистана как внутри регионального геополитического буфера когда-то будет ликвидирован. Распад биполярного миропорядка и глобализация положила начало этому.


Неизбежность заполнения афганского вакуума еще одно проявление процессов самоорганизации пространства как такового и расширения Центральной Азии.

Особым субрегионом Центральной Азии является Ферганская долина. Ферганская долина в дороссийско-имперский, российско имперский и в советский период являлась целостным историческим и социально-экономическим образованием со своей исторической памятью.

По своим системным характеристикам Ферганскую долину следует рассматривать, как региональный «кластер». В постсоветское время Ферганская долина, разделенная государственными границами, как экономический кластер начинает терять свое значение и превращается геополитический узел сложных проблем. Это спорные приграничные территории, межэтническая напряженность, деятельность исламских радикалов и наркотрафик. Долина уже проблемно связывает и разделяет три центрально-азиатских государства;

конфликт в одной части долины распространяется в другие части, принадлежащие соседним странам.

Ферганская долина превратилась в источник угроз безопасности для всех соседствующих государств и Центральной Азии в целом.

В целом ситуация в сфере межэтнических отношений в регионе является весьма сложной и неустойчивой не только по субъективно политическим причинам. Сама специфика переходного периода не способствует разрешению этно-национального вопроса в Ферганской долине. То есть присущая начальному периоду становления национальных государств высокая политизация межэтнических отношений нельзя недооценивать.

Касательно обстановки в Ферганской долине, можно сделать вывод, что межэтнический конфликт и угроза безопасности тому или другому одному государству геополитического «треугольника» Таджикистан Узбекистан-Кыргызстан, то ее следует рассматривать это, как вызов всему региону большой Центральной Азии. Очевидно, что любой межгосударственный и локальный межэтнический конфликт в одной из частей Ферганской долины может обрести каскадный характер. Другими словами ферганский кластер находится в точке бифуркации с множеством вариантов и сценариев последующего развития. Ожидаемый скачок и переход к новому качеству может проявиться в том, что ферганская субсистема будет или дезинтегрирована или же обрести межгосударственную форму.

В ближайшем будущем геополитическая конкуренция всех акторов мировой политики будет происходить только в системе разнообразной по видам и формам многополярности. Это касается и регионов и региональных кластеров. Наиболее важные аспекты этой конкуренции связаны с проблемами обеспечения экономических интересов государств и международной безопасности, что во многом зависит от понимания места и роли геополитических кластеров в том или ином регионе мира. Притом, что возникают новые конфигурации и комбинации кластеров. Это предполагает сохранение функций Ферганской долины как регионального экономического кластера уже через межгосударственное взаимодействие, как соседних государств, так и внешних акторов.

Реструктуризация регионального пространства Центральной Азии происходит не только в формате двусторонних отношений. В регионе переплетаются интересы множества международных акторов. Все это обусловливают те процессы, которые ведут к расширению пространства Центральной Азии.

Внешний геополитический контур центрально-азиатской цивилизационной системы определяется отношениями в треугольнике Россия - США - Китай, а также с учетом обстановки в Афганистане – взаимодействием Китая, России, Индии-Пакистана, Ирана и США. При этом присутствие, одной стороны, США и даже НАТО, а с другой - Китая нельзя однозначно оценивать только в «черных» или только в «белых»

тонах. Очевиден тот факт, что одному государству не решить афганскую проблему.

«Особая» политика КНР в Центральной Азии не исключает сотрудничества с Россией и учитывает ее интересы в регионе. По ряду позиций интересы Китая, России и центрально-азиатских государств совпадают. Осознание этого факта приводит к тому, что первым шагом является обоюдное желание урегулировать проблемы, доставшиеся России и центрально-азиатским государствам от советско-китайских отношений.

Пекин считает, что Китай нужен Центральной Азии и для того, чтобы «уравновесить» присутствие в регионе других мировых и региональных центров силы. Со своей стороны, центрально-азиатские государства рассчитывают на содействие Китая в решении их политических и экономических проблем. В частности, использовать территории региона и Китая в качестве транзитного звена формирующейся евроазиатской трансконтинентальной системы коммуникаций. В перспективе Китай может стать ведущим рынком сбыта их нефти, природного газа, продовольствия, хлопка, отдельных видов минерального сырья, поставщиком промышленной продукции.

Безусловно, целью центрально-азиатской политики КНР являлось не только развитие связей со странами Центральной Азии. Пекин продемонстрировал всему миру, в том числе, конечно, и Москве, что Центральная Азия прочно вошла в сферу его интересов. Реализовав свой курс на присутствие в соседнем с ним регионе, Китай стал крупным действующим лицом в новой «большой игре» в Центральной Азии, тем самым бросив вызов другим ведущим игрокам – России и США. В тоже время, развитие стратегического диалога с Вашингтоном в определенной мере соответствует интересам Китая, а накопленный опыт взаимного сотрудничества в годы холодной войны, позволяет их реализовать. В том случае, когда интересы Китая в Центральной Азии не могут быть реализованы в рамках китайско-американских отношений, а тем более, когда внешняя политика Вашингтона им угрожает, Пекин обращает свое внимание на Россию.

Подводя итог, можно констатировать, что в новом столетии следует ожидать продолжения усилий США по закреплению своих позиций в Центральной Азии при дифференцированном подходе к государствам региона, а также по противодействию «чрезмерному» усилению здесь влияния России и Китая. При этом США будут стремиться использовать как противоречия между центрально-азиатскими странами, так и имеющие место возможные расхождения в подходах РФ и КНР.

В связи с этим России следует приложить усилия по укреплению своего имиджа наиболее эффективного гаранта региональной безопасности. В сфере экономического сотрудничества следовало бы больше учитывать воздействие совместных российских проектов с отдельными странами ЦА на межгосударственные отношения в регионе, поскольку рост напряженности между партнерами может поставить Россию перед весьма нежелательной необходимостью явного выбора.

Целесообразно также активизировать контакты с китайской стороной в этих вопросах и с целью минимизации впечатления о наличии российско китайских разногласий в регионе, тем более что в Пекине постоянно заявляют о признании ведущей роли России на постсоветском пространстве. Очевидно, следует исходить из того, что США сохранят свое присутствие в ЦА, хотя соотношение его компонентов может меняться, в силу чего в обозримой перспективе отношения России с США здесь будут сохранять характер «соперничества-сотрудничества» – в зависимости от сфер и конкретных действий.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 1. Официальные документы и выступления Внешняя политика России: Сборник документов. 1993-2004 гг.

1.

(в 14 кн.) / Министерство иностранных дел Российской Федерации. – М.:

Международные отношения, 2000-2008 гг.;

Дипломатия Таджикистана. Ежегодник -2012год. Внешняя 2.

политика Республики Таджикистан. Под общей редакцией Х. Зарифи.

Душанбе «Ирфон», 2012.

Договор о союзническом взаимодействии между РТ и РФ 3.

ориентированный в ХХI век. - Вечерний Душанбе. 1999. 22 апреля.

Договор о сотрудничестве в военной области между 4.

Республикой Таджикистан и Российской Федерацией. - Бюллетень международных договоров. Москва. 1994.-№10.

Доклад о человеческом развитии. 2013. Возвышение Юга:

5.

человеческий прогресс в многообразном мире. New York, NY 10017, USA.

2013.

Доктрина информационной безопасности Российской 6.

Федерации // Российская газета. 2000. 28 сент.;

Устав ООН. В кн.:

Международное публичное право. Сборник документов: в 2 ч. Ч.1.- М.

Проспект, 2006.;

Имам Хомейни Рухолла Мусави. Послания. Исламский 7.

Культурный центр Исламской республики Иран в Москве.

Каримов И.А. Выступление Президента Ислама Каримова на 8.

заседании Совета глав государств-членов ШОС 17.06.2009 http://www.jahonnews.uz/rus/prezident/rechi_vistupleniya_pozdravleniya/vistup lenie_prezidenta_na_zasedanii_sgg_shos.mgr.

Каримов И.А. Выступление Президента Узбекистана на 9.

саммите НАТО\СЕАП. 30 апреля 2008 г. Бухарест http://www.jahonnews.uz/rus/rubriki/politika/vistuplenie_prezidenta_uzbekistan a_islama_karimova.mgr;

Каримов И.А. Узбекистан на пороге XXI века: угрозы 10.

безопасности, гарантии и условия прогресса. – Ташкент. «Узбекистан», 1997.

Конституция Республики Таджикистан от 6 ноября 1994 года.

11.

Душанбе. 2003.

Конституция Российской Федерации. – М.1994;

12.

Концепция внешней политики Российской Федерации от 13.

12.07.2008 г. №ПР-1440;

Концепция национальной безопасности Российской 14.

Федерации, утверждена Указом Президента Российской Федерации от декабря 1997 г. №1300, в ред. Указа Президента РФ от 10.01.2000 №24.;

Кыргызстан на новом этапе развития. Доклад ПРООН. – 15.

Бишкек, 2005.

Назарбаев Н.А. Выступление Президента Казахстана на 62 16.

сессии Генеральной Ассамблеи ООН. 25 сентября 2007 г. Нью-Йорк – Сайт Посольства Казахстана в Украине - http://www.kazembassy.com.ua /kznama/Vystuplenie_Prezidenta_Kazakhstana_na.html.


Назарбаев Н.А. Выступление Президента Казахстана на 17.

заседании Совета глав государств СНГ. 16 сентября 2004 г. Астана – Посольство Казахстана в Российской Федерации http://www.kazembassy.ru/issue/?issueId=65;

Национальная стратегия развития Республики Таджикистан на 18.

период до 2015 года от 3 апреля 2007 года. Душанбе, 2007.

Переговоры между Россией и Великобританией о «буферном»

19.

поясе в Средней Азии. - Сборник договоров России с другими государствами. М., 1952.

Послание президента Республики Таджикистан Эмомали 20.

Рахмона Маджлиси Оли Республики Таджикистан. – «Чумхурият». 2012.

20. 04..

Послание президента Республики Таджикистан Эмомали 21.

Рахмона Маджлиси Оли Республики Таджикистан. – «Чумхурият». 2013.

26 04.

Постановление Совета Национальностей Верховного Совета 22.

СССР от 26 сентября 1990 г. № 1683-I "О событиях в Ошской области Киргизской ССР". - Информационно-правовой портал «Гарант» // http://base.garant.ru/6323441.

Рахмонов Э. Выступление Президента Таджикистана на 23.

Встрече высокого уровня в рамках саммита ООН, посвященного диалогу цивилизаций, культур и религий. 14 сентября 2005 г. Нью-Йорк – Официальный сайт Президента Республики Таджикистан (русскоязычная версия). http://www.president.tj/rus/vistupleniy140905.htm.

Рахмонов Э.Ш. Мир - смысл нашей истории. - Независимая 24.

газета. - 2000.5.09.

Рахмонов Э.Ш. Таджики вчера и сегодня. - Сегодня. – 25.

1996.7.09.

Совместное коммюнике по итогам межтаджикских 26.

консультаций высокого уровня по национальному примирению от сентября 1994 г. Дорога мира (Документы межтаджикских переговоров). Душанбе, 1997.

Соглашение между Россией и Великобританией о 27.

разграничении афганских владений. - Сборник договоров России с другими государствами. М., 1952.

Соглашение между Россией и Великобританией о 28.

разграничении сфер влияния в области Памиров. - Сборник договоров России с другими государствами. М., 1952.

Стратегия национальной безопасности Российской Федерации 29.

до 2020 года. Утверждена Указом Президента РФ от 12.03.2009 г. № 537 // Российская газета. 2009. 13 мая;

Указ Президента Российской Федерации от 14 сент. 1995 г.

30.

№940. «Стратегический курс России с государствами-участниками Содружества Независимых Государств»;

Закон Российской Федерации «О безопасности» от 5 марта 1992 г. в ред. Закона РФ от 25.12.92 № 4235-1;

31. Central Asia Security: NATO's Role. Draft Report by M.Minitti (Italy). NATO Parliamentary Assembly. Subcommittee on NATO Partnerships.

Doc.069 PCNP E. March, 2006;

32. Central Asian Energy Production: Potential Contributions to Transatlantic Energy Security. Report by A.Mesterhazy (Hungary). NATO Parliamentary Assembly. Subcommittee on NATO Partnerships. Doc. ESCEW 09 E. April, 2009.

33. Democracy and Security in Central Asia: What Policy for NATO and the EU? Report by Marc Angel (Luxemburg). NATO Parliamentary Assembly. Committee on Defense and Security. Doc. 156 CDSDG 08 E. rev 1.

April 2008.

34. Regional report on human development in Central Asia presented in Dushanbe. 2012.

Будущее без барьеров. Доклад о человеческом развитии в 35.

Центральной Азии. ПРООН. Региональное сотрудничество в области человеческого развития и обеспечение человеческой безопасности.

Братислава. 2005.

2. Монографические исследования Абашин С.Н., Бушков В.И. Таджикистан: некоторые 36.

последствия трагических лет. М., 1998. Институт этнологии и антропологии РАН.

Акаев А.А., Якрвец Ю.В., Соколов В.Н., Сарыгулов А.И.

37.

Прогнозные расчеты динамики цивилизации на базе логических моделей. – В кн.: Будущее цивилизаций и стратегия цивилизационного партнерства.

Часть 9. М., 2009.

Алимов Р. Вместе с ООН - дорогой мира и созидания. Нью 38.

Йорк, 2003.

Алимов Р. Центральная Азия: общность интересов. – Ташкент., 39.

2005.

Алимов Р., Лебедев М., Шарипова Дж. Дипломатия 40.

Таджикистана. Душанбе,1994.

Алимова C.К., Алимов М.А. Проблема 2014 года: взгляд из 41.

Центральной Азии, 2010 г.

Алшанов Рахман. Экономика Центральной Азии: перспективы 42.

взаимодействия. Казахстанская Правда, Аналитический обзор стран Центральной Азии. М., ИМЭМО.

43.

1999.

Анисимов Л. Н. Наркотики: правовой режим. Л., 1974.

44.

Бажанов Е.П. Актуальные проблемы международных 45.

отношений. Т.1-3. М., 2001-2002.

Бажанов Е.П. Америка: вчера и сегодня. В 2 т. М.: Известия, 46.

2005.

Бажанов Е.П. Китай: от Срединной империи до сверхдержавы 47.

ХХI века. М.: Известия, 2007.

Бажанов Е.П. Современный мир. М., 2004.

48.

Бажанов Е.П., Бажанова Н.Е. Диалог и столкновение 49.

цивилизаций. М., 2013.

Бажанов Е.П., Бажанова Н.Е. Международные отношения в 50.

XXI веке. М.: Восток-Запад. 2011.

Бартольд В. В., История турецко-монгольских народов.

51.

Конспект лекции. Ташкент, 1928.

Бартольд В.В. История культурной жизни Туркестана. - Л., 52.

1927.

Бартольд В.В. Киргизы. Исторический очерк. М., 1963.

53.

Барышев А.П. Современная стратегия США и НАТО. (В 54.

кронтексте проблем национальной безопасности России. М., 2011.

Белов Е.В. Исторический опыт переговорного процесса по 55.

урегулированию межтаджикского конфликта (1993-1997гг.). Душанбе 1999г.

Биддульф. Русская Средняя Азия. - Сборник географических, 56.

топографических и статистических материалов по Азии. Выпуск L. СПб.

1892.

Богатуров А., Дундич А., Троицкий Е. Центральная Азия:

57.

«отложенный нейтралитет» и международные отношения. Очерки текущей геополитики. Вып. 4. М. 2010.

Большая стратегия Узбекистана. – Ташкент. 2005.

58.

Васильев А. Взаимоотношения Османской империи и 59.

государств Центральной Азии в середине XIX-начале XX вв. Дисс. На соиск. уч. ст. к.и.н. М., 2007.

Волохова А.А. Основы китайской дипломатии. М., 2007.

60.

Гаврилов В.А. Место и роль коллективных сил по 61.

поддержанию мира СНГ в миротворческом процессе. Д. 1999.

Гаскойн Б. Великие моголы. — М., 2003.

62.

Годы, которые изменили Центральную Азию. М.: Центр 63.

стратегических и политических исследований. Институт востоковедения РАН. 2009.

Григорьев B.B. Среднеазиатские дела. М.,1865.

64.

Гуревич Б.П. Международные отношения в Центральной Азии 65.

в XVII – первой половине XIX в. М., 1976.

Гусейнов В., Гончаренко А. Водные ресурсы ЦАР.

66.

Центральная Азия. Геополитика и экономика региона. Москва 2010, Институт стратегических оценок и анализа.

Демидов А.П. Экономические очерки хлопководства, 67.

хлопковой торговли и промышленности Туркестана. - М.,1926.

Древние города Ферганской долины. Ташкент. 2008.

68.

Дубовицкий В.В. Внешняя политика Республики Таджикистан 69.

(1991-2010гг.). - История таджикского народа :В 6 т. Т6. Душанбе, 1998 2011.

Жакье Б. Международные отношения. Пер. с фрн. Т.I.

70.

Субъекты международной системы. Н.-Н., 1998.

Задохин А.Г. Россия и Евразия. М., 1997.

71.

Зарифи. Х. Многовекторная дипломатия Таджикистана.

72.

Душанбе 2010г.

Звягельская И.Д. Становление государств Центральной Азии.

73.

М. 2009.

Звягельская И.Д., Наумкин В.В. Угрозы, вызовы и риски 74.

«нетрадиционного» ряда (Центральная Азия). М., 2002.

Иванов М. С. Очерки истории Ирана. — М., 1952.

75.

Ильин И.В., Урсул А.Д. Эволюционная глобалистика 76.

(концепция эволюции глобальных процессов). М.: МГУ, 2009.

Ильин И.В., Урсул А.Д., Урсул Т.А. Глобальный 77.

эволюционизм: Идеи, проблемы, гипотезы. М.: МГУ, 2012.

Ислам в центрально-азиатском обществе: динамика 78.

воздействия. – Восток. 1996.

История Афганистана с древнейших времён до наших дней / 79.

Отв. ред. Ю. В. Ганковский. — М.: Мысль, 1982.

История Афганистана с древнейших времен до наших дней.

80.

Ответ. Ред. Ю.В.Ганковский. М. Мысль. 1982.

История Ирана. М., МГУ. 1977.

81.

История Киргизии. Фрунзе. 1957.

82.

История таджикского народа. Т. IV. Позднее средневековья и 83.

новое время (XVI в. – 1917 г.). – Душанбе. 2010.

История Узбекской ССР. Ташкент. 1956.

84.

Кагарлицкий Б.Ю. Идейные позиции и политика левых партий 85.

и движений по проблемам глобализации. Дисс. На соиск. уч. ст. к.п.н. М., 2002.

Казанцев А.А. Политика стран Запада в Центральной Азии:

86.

проекты, дилеммы, противоречия. М., 2009.

Капица С.П., Курдюмов С.П, Малинецкий Г.Г. Синергетика и 87.

прогнозы будущего. – М., 2003.

Каюмов Н.К., Умаров Х.У. глобализация экономики и 88.

внешнеэкономические связи Таджикистана. Душанбе.2005г.

Керенский Ф.М. Медресе Туркестанского края - Журнал 89.

Министерства народного просвещения. 1892. № Кондратьев И.Л. Роль международных структур в борьбе с 90.

незаконным оборотом наркотиков. Дисс. на соиск. уч. ст. к.п.н. М., 2010.

Конфликты на Востоке: этнические и конфессиональные. - Под 91.

ред. А.Д. Воскресенского. М., 2008.

Кузьмина E.M. Геополитика Центральной Азии. М., 2007.

92.

Ланда Р.Г. Ислам в истории России. М., 1995.

93.

Малашенко А. Мусульманский мир в СНГ. М.,1996.

94.

Малышева Д.Б. Центральноазиатский узел мировой политики.

95.

М.: ИМЭМО РАН, 2010.

Мамадазимов А. Новый Таджикистан: вопросы становления 96.

суверенитета. Душанбе 1996г.

Мамадалиев И. А. Присоединение Средней Азии к России и 97.

особенности ее административного управления (вторая половина XIX начало ХХ вв.). - Душанбе. 2012.

Мапашенко А. Ислам и политика в государствах Центральной 98.

Азии. Центральная Азия и Кавказ. 2006. № 3.

Мартене Ф. Ф., Россия и Англия в Средней Азии, СПб., 1880.

99.

100. Масальский В. И. Хлопковое дело в Средней Азии (Туркестан, Закаспийская область, Бухара и Хива) и его будущее, СПб., 1892.

101. Массон М.Е. Из воспоминаний среднеазиатского археолога, Ташкент, 1976. Массон В.М. Первые цивилизации. СПБ., 1989.

102. Махкамов М.М. Внешнеполитические ориентиры Таджикистана и Таджикско-Российские отношения. - Сборник «Россия и страны Ближнего Зарубежья. М., 1997.

103. Махонина С. Военно-политическое сотрудничество между Россией и Таджикистаном в 1993-1999 гг. Душанбе. 2009.

104. Миддендорф А.Ф. Очерки Ферганской долины. - СПб. 1882.

105. Мухаметшин Ф.М. Взгляд на исламский фундаментализм.

М.,1998.

106. Мясников В.С. Квадратура китайского круга. Избранные статьи. В 2 кн. М., 2006.

107. Назаретян А.П. От будущего - к прошлому (размышление о методе).- Общественные науки и современность. 2000. №3. Алиева К., Тишин А., 108. Назаров Т.Н. Таджикистан: Политика, экономика, международное сотрудничество. Минск, 2002.

109. Назаров Т.Н. Таджикистан: экономический рост, интеграция и региональное сотрудничество. Душанбе 2012.

110. Назаров ТН. Таджикистан: Современная таджикская дипломатия. Душанбе, 2006.

111. Назаров Х. Омолуафкори Сайд Ча-молиддини Афгани (Идеи и деятельность Джамал ад-Дина Афгани). Душанбе. 1981.

112. Накасоне Я. и др. После «холодной войны». М., 1993.

113. Наумкин В.В. Центральная Азия в мировой политике. М., 2005.

114. Никифоров А.Л. ОДКБ: Её роль, потенциал и возможные меры при негативном развитии обстановки в Афганистане после 2014 года. Из сборника: Дынкин А.А., Барановский В.Г. Вызовы безопасности в Центральной Азии. М.: ИМЭМО РАН, 2013.

115. Николис, Г. Пригожин, И. Самоорганизация в неравновесных системах: От диссипативных структур к упорядоченности через флуктуации. М., 1979.

116. Новая история Центральной Азии. Переоценка истории, современные проблемы и подходы. – Ташкент. 2004.

117. Олкотт М.Б. Второй шанс Центральной Азии. М., 2005.

118. Олсуфьев А.А., Панаев В.П. По закаспийской железной дороге.

- СПб., 1899.

119. Олсуфьев А.А., Панаев В.П. По закаспийской железной дороге.

- СПб., 1899. Путеводитель по Туркестану и Среднеазиатской железной дороге. - СПб., 1903.

120. Омаров Н.М. Современные международные отношения и мировая интеграция. Бишкек, 2009.

121. Остроумов Н. К истории народного образования в Туркестанском крае. - Ташкент, 1891.

122. Парамонов В., Строков А., Столповский О. Внешняя политика Китая в Центральной Азии., М. 2008.

123. Парамонов В.В. Геополитика и Центральная Азия. М., 2009.

124. Паттаняк С.Р. Индия как возникающая держава. – Восточная Азия в современном мире. М., 2011.

125. Перепелицина А.А. Роль русской культуры в развитии культуры народов Средней Азии. - М., 1966.

126. Пилипенко И.В. Конкуренто-способность стран и регионов в мировом хозяйстве. М., 2005.

127. Пилипенко И.В. Конкуренто-способность стран и регионов в мировом хозяйстве. М., 2005.

128. Пляйс Я.А. Россия на пороге XXI века. М., 2006.

129. Подолько Е.О. Эволюция внешнеполитических концепций Китайской Народной Республики. М., 2006.

130. Попов А. Полная история ислама и арабских завоеваний.

M.,2010.

131. Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой. Пер. с англ. М.,1986.

132. Раджабов К.К. Вооруженное движение в Туркестанском крае против советского режима ( 1918- 1924 гг.). Ташкент. 2005.

133. Рахмонов Э. Тысяча лет в одну жизнь. Размышления накануне юбилея – 1100-летия государства Саманидов. – Независимая газета. 1999.

31.09.

134. Рерих Ю. Тибет и Центральная Азия. Самара.1999.

135. Рерих Ю.Н. История Средней Азии. М., 2004.

136. Россия и Центральная Азия и радикальный ислам. Сб. научных статей. Под ред. Г.А.Рудова 137. Ртвеладзе Л., Ртвеладзе Э. Мусульманские святыни Ферганской долины. Ташкент. 1996.

138. Рудов Г.А. Российско-Кыргызские отношения: история и современность. М., 2001.

139. Рудов Г.А., Пономарёва Е.Г. Края дуги нестабильности:

политическое развитие Балкан и Центральной Азии. (Монография). - М., 2010.

140. Саидазимова Г. Интеграция в Центральной Азии: реалии, вызовы, возможности. Бишкек. 2012.

141. Сайидзода З.Ш. Основные тенденции внешней политики Республики Таджикистан на рубеже столетий (1992-2004гг.). Душанбе:

Авасто, 2009.

142. Самыловский А.И. Математические модели и методы для социологов. Теория вероятностей. М., 2009.

143. Скобелев М. Список населенных мест Ферганской области.

1909.

144. Скосырев В. Уйгурский вопрос в секретном порядке. – Независимая газета. 2014. 13.01.

145. Становление Османской империи. - Новая и новейшая история.

2001. №1.

146. Стиглиц Дж. Глобализация: тревожные тенденции. Пер. с анг.

М. 2003.

147. Суюнбаев М.Н. Геополитические основы развития и безопасности Кыргызстана. – Бишкек, 2005.

148. Татаринцев В. М. Двусторонние отношения России со странами СНГ: Монография. – М., 2011.

149. Татаринцев В.М. Содружество Независимых Государств в начале ХХI века: проблемы и перспективы. М., 2007.

150. Токаев К.-Ж. Свет и тень. Очерки казахстанского политика. М., Восток-Запад, 2008.

151. Фадеева И.Л., Официальные доктрины в идеологии и политике Османской империи. (Османизм-пантюркизм). М., 1985.

152. Ферганская долина: этничность, этнические процессы, этнические конфликты. М., 2004.

153. Ферганская долина: этничность, этнические процессы, этнические конфликты. М., 2004.

154. Хасанов У. Региональная безопасность и национальные интересы (Центрально-азиатский регион). – Москва. – 2004.

155. Цыганков П.А. Теория международных отношений. М., 2002.

156. Чумаков А.Н. Глобализация. Контуры целостного мира. М., 2005.

157. Штоль В.В. Армия нового мирового порядка. М., 2010.

158. Шутов А.В. Последнее испытание России. М., 2014.

159. Шутов А.Д. На руинах Великой державы, или Агония власти.

1991-2003 годы. М., 2004.

160. Шутов А.Д. Постсоветское пространство. - М., 1999.

161. Южный фланг СНГ. Центральная Азия-Каспий-Кавказ:

возможности и вызовы для России. М., 2003.

162. Яковец Ю.В. Глобализация и взаимодействие цивилизаций. – М., 2003.

163. Banuazizi A., Weiner M. The New Geopolitics of Central Asia and Its Borderlands. Indiana University Press, 1994.

164. Bartolini S. Restructuring Europe: Centre formation, system building, and political structuring between the Nation State and the European Union. Oxford, 2005.

BALCI, Marlne LARUELLE, Jean-Franois 165. Bayram HUCHET, Sbastien PEYROUSE. China and India in Central Asia: A New "Great Game"? (Sciences Po Series in International Relations and Political Economy). 2010.

166. Bremmer I., Taras R. New States, New Politics: Building the Post Soviet Nations. Cambr. 1997.

167. Caramani D. The nationalization of politics: The formation of national electorates and party systems inWestern Europe. Cambridge, N. Y., 2004.

168. China and India in Central Asia. A new “Great Game”?, совместно с Жаном-Франсуа Юше и Байрамом Бальчи) 169. Gazere D. Les Kirghiz et la Kirghizie l’poque contemporaine:

La construction d’un Etat-Nation. Editions Universitaires Europennes, Sarrebruck, 2010.

170. Hirschman A.O. Exit, voice, and loyalty: Response to decline in firms, organizations, and states. Cambridge, 1970.

171. Linz J., Stepen A. Problems of democratic transition and consolidation: Southern Europe, South America and post-communist Europe. Baltimore, L., 1996.

172. Okcott V.B. Ceremony and substance: the illusion of unity in Central Asia.- Central Asia and the world. N.Y., 1994.

173. Rae H. State identities and the homogenization of people.

Cambridge, 2002.

174. Roeder Ph. G. Where Nation-States Come From: Institutional Change in the Age of Nationalism. Princeton, 2007.

175. Skak M. From empire to anarchy: Post-communist foreign policy and international relations. L., 1996.

176. Smith А. Ethnic Origins of Nations. – Blackwell, 1991.

177. The “Chinese Question” in Central Asia: Domestic Order, Social Changes, and the Chinese Factor.

3.Публикации в периодических изданиях 178. Абашин С. Н. Население Ферганской долины (к становлению этнографической номенклатуры в конце XIX – начала XX века ). – Ферганская долина: этничность, этнические процессы, этнические конфликты. М., 2004.

179. Богомолов О.Т. Эпоха глобальных перемен. – Партнерство цивилизаций. 2013. № 1-2.

180. Бородкин Л. Методология анализа неустойчивых состояний в политико-исторических процессах. - Международные процессы. 2005. №1.

181. Бородкин Л. Методология анализа неустойчивых состояний в политико-исторических процессах. - Международные процессы. 2005. №1.

182. Бочкарев Д.А. Моделирование информационного пространства в контексте сложившейся геополитической системы. – Политология и международные отношения в современной высшей школе. Н.-Н., 1999.

183. Жданов П.А. «Группа двадцати» в терминах и категориях сетевого подхода. – Вестник международных организаций. 2013. № 3.

184. Иманакунов Б. Термодинамика и формирование синергетической парадигмы современного мировоззрения. - Известия НАН КР. 1999.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.