авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«Н.Н. Щербаков: ученый и педагог Иркутск 2007 1 УДК 94(47) ББК 63.3(253) Научный редактор д.и.н., профессор ...»

-- [ Страница 2 ] --

Каждый из этих исследователей внес весомый вклад в дело научного изучения истории политической ссылки и каторги в Сибирь, но, да простят нас коллеги, роль Н.Н. Щербакова в нашей историографии особая – практически всю свою творче скую жизнь он посвятил не себе в науке, а своим ученикам, созданию своей научной школы.

Первой научной работой, выполненной под руководством Н.Н. Щербакова, стала кандидатская диссертация Виктора Ми хайловича Андреева «Революционеры-народники в Восточно сибирской ссылке». Диссертация была защищена в 1971 году, т.е. всего лишь через четыре года после собственной защиты Николая Николаевича. С этого года и по 2005-й по проблемам сибирской ссылки, а также вопросам, которые соприкасались с этой широкой темой, в диссертационных советах нашего ре гиона учениками Щербакова было успешно защищено еще три докторских и 17 кандидатских диссертаций. Не столько коли чественный, сколько качественный анализ этих работ свиде тельствует о формировании в Иркутске (наряду с Томском и Новосибирском) подлинной научной школы по изучению про блем политической и уголовной ссылки в Сибирь – школы Н.Н. Щербакова.

В.М. Андреев в 1971-м году работал старшим преподавате лем, а затем доцентом общеуниверситетской кафедры истории КПСС. Со Щербаковым его связывали отношения не столько ученика и учителя, сколько дружба, основанная на любви к ис тории, общих интересах двух преподавателей истфака, иссле дователей прошлого обширнейшего сибирского региона. Не случайно на своем автореферате, подаренном Н.Н. Щербакову, В.М. Андреев написал: «Дорогому шефу Николаю Николаеви чу от воспитанника. 25.II.71.». Если учесть, что «воспитанник»

был лишь на один год младше «шефа», будет понятна легкая дружеская ирония этой подписи.

В изучении истории сибирской политической ссылки, как и в отечественной историографии революционного движения в целом, народники всегда занимали особое место. По существу, это место «указал» еще В.И. Ленин, назвав их программу улучшения социально-экономического положения крестьянст ва «реакционно-утопической», а народнический социализм – «ложным», «ненаучным». Этого было достаточно для того, чтобы советские исследователи стали противопоставлять мар ксизм и народничество, доказывая в своих трудах неизбежную эволюцию последнего в сторону мелкобуржуазного либера лизма. По мысли исследователей, народничество неизбежно должно было сойти с исторической сцены, уступив место ре волюционерам пролетарского типа.

И Н.Н. Щербаков, и В.М. Андреев, очевидно, понимали, что эта схема слишком упрощена, догматична, а в условиях сибир ской ссылки просто «не работает». Сибирь многим обязана именно ссыльным народникам, независимо от того, к какому течению – «либеральному» или «революционному» – они от носились: народники создавали и содержали за свой счет му зеи, участвовали в научно-исследовательских экспедициях и открывали новые земли, острова, полезные ископаемые, про кладывали дороги и телеграфные линии, учили детей, изучали быт и культуру коренных народов. Какой же это «уход с исто рической сцены»? Это как раз то, что и нужно было Сибири, где «прослойка» собственной интеллигенции была чрезвычай но мала и недостаточна для развития края, территория которо го превосходила размеры самой европейской России.

Ни о каком плюрализме в методологии научного поиска в начале 1970-х годов и речи быть не могло. В этих условиях Н.Н. Щербаков и В.М. Андреев нашли, пожалуй, единственно правильный в то время подход к исследованию этой темы: по казать народников как предшественников социал-демократов.

Несколько непоследовательных, сделанных по конкретному поводу высказываний в этом ключе, было и у В.И. Ленина.

Критикуя социально-экономические воззрения представителей народничества, марксисты должны были брать на вооружение все самое лучшее из этого движения: организационные прин ципы построения, совершенствование конспиративной или подпольной деятельности, опыт борьбы с тюремным режимом.

Диссертация В.М. Андреева внесла крупный вклад в изуче ние народнической ссылки. Необходимо подчеркнуть, что ав тор впервые в отечественной историографии, обобщив бога тейший архивный материал, сумел определить количество со сланных в Восточную Сибирь за весь разночинский период ос вободительного движения. А это 35 лет! В.М. Андрееву уда лось установить и социальный состав народников – почти по ловину сосланных составляла учащаяся молодежь, разночин цы. Автор приводит многочисленные документальные свиде тельства тяжелого материального положения ссыльных, при меры организации ими касс взаимопомощи, артелей, общих столовых.

Есть в работе материал и о культурно-просветительской деятельности ссыльных. В.М. Андреев обращается к теме, до него малоисследованной – он анализирует литературно художественное творчество В.Г. Короленко, П.Ф. Якубовича, П.А. Грабовского, Д.А. Клеменца и многих других в условиях сибирской ссылки, вводя в научный оборот значительный мас сив ранее не известного фактического материала. Третья глава исследования посвящена нелегальной работе ссыльных. В ос новном она была сосредоточена вокруг деятельности «Красно го Креста» и связана с организацией побегов. Понятно, что рамки марксистской методологии не позволили автору оста вить без внимания и тему «эволюции народничества в сторону либерализма» 32.

1970 год – год столетия со дня рождения В.И. Ленина. Есте ственно, такая дата не могла остаться без внимания историков, в том числе исследователей истории сибирской ссылки: в Со ветской стране каждому школьнику было известно, что сам Владимир Ильич был узником сибирской «тюрьмы без реше ток», проведя в селе Шушенском Минусинского уезда Енисей ской губернии долгих четыре года.

«Ссыльную» тему Владимир Ильич, таким образом, знал хорошо, но работ по истории царской каторги почему-то не ос тавил. Однако оставил несколько высказываний, сделанных по каким-либо конкретным поводам, как правило, в острой поле мике со своими многочисленными политическими оппонента ми. После смерти вождя эти высказывания и стали для совет ских исследователей концептуальными указаниями.

Один из главных ленинских догматов заключался в том, что ссыльные большевики – неотъемлемая часть партии, дейст вующая в Сибири только в специфических условиях каторги или гласного надзора. Отсюда вытекала задача для всех иссле дователей политической ссылки: необходимо было показать ссыльного большевика не просто живущим в глухом сибир ском краю и озабоченным повседневной добычей хлеба на сущного, а активным борцом с самодержавием. Целое поколе ние историков вынуждено было разрабатывать эту концепцию, выявляя роль ссыльных в революционном в рабочем движении региона, в создании местных партийных организаций, руково дстве профсоюзным движением, в просвещении и культурном воспитании масс. Как мы уже показали выше, вынужден был этим заниматься и Н.Н. Щербаков.

У Н.Н. Щербакова еще в 1967 г. выходят две газетные ста тьи, посвященные корреспондентам Ленина в Сибири, затем в 1970-м – статья о связях основателя и руководителя партии большевиков с колониями политических ссыльных, а в 1971 г.

– работа методологического характера «В.И. Ленин и полити ческая ссылка в Сибири (1907-1917 гг.)», в которой автор обосновывает основополагающую роль вождя в изучении этой темы: Ленин – не только создатель методологии исследования, но и один из первых историков сибирской тюрьмы, каторги и ссылки. Писать по-другому в те годы было, наверное, нельзя.

С именем В.И. Ленина связана и вторая диссертационная работа, выполнявшаяся под руководством Н.Н. Щербакова.

Это диссертация Лидии Павловны Сосновской «Использование большевиками Восточной Сибири легальной периодичеcкой печати в революционной борьбе (1910 – февраль 1917 гг.)».

Работа была защищена в декабре 1971 года, и пусть в ее назва нии нет упоминания В.И. Ленина и ссыльных революционеров, диссертация посвящена прежде всего им.

Л.П. Сосновская исследует весьма широкую тему. В поле зрения историка оказалась практика распространения изданий в Сибири местными социал-демократическими организациями, основу которых составляли политические ссыльные;

и выявле ние количественных показателей – где и когда применялись партийные издания в пропагандистских целях;

и роль полити ческих ссыльных, выступавших повсеместно в качестве кор респондентов «Правды», «Звезды», «Мысли», «Просвещения».

Статьи ссыльных не сходили со страниц и местных демократи ческих изданий: «Восточной зари», «Иркутского слова», «Ми нусинского края», «Забайкальского обозрения». Исследователь аргументированно доказывает и хорошо известную мысль Ле нина о том, что периодическая печать – не только коллектив ный агитатор, но и коллективный организатор оппозиционного движения33.

Необходимо отметить исследовательский интерес самого Николая Николаевича к этому аспекту темы. Еще в кандидат ской диссертации им было проанализировано участие ссыль ных большевиков в подцензурной и нелегальной печати Вос точной Сибири, а в 1981 г. в сборнике «Ссыльные революцио неры…» опубликована большая статья «Об идейных течениях в рабочем движении Сибири в начале ХХ века (по материалам газет «Правда» и «Луч»). Журналистской деятельности ссыль ных социал-демократов уделено большое внимание и в доктор ской диссертации, и в монографии Н.Н. Щербакова.

Пример работы Л. П. Сосновской, анализ исследований других, более «поздних» учеников Н.Н.Щербакова позволяет сделать любопытный вывод: в большинстве случаев при опре делении тематики диссертаций аспирантам или соискателям Николай Николаевич исходил из своего собственного научного опыта, уже исследованной им проблемы. Зная источниковую и историографическую основу той или иной темы, он всегда был уверен в том, что его ученику удастся более углубленно, чем ему самому, ее изучить.

Эта особенность Н.Н. Щербакова как научного руководите ля хорошо стала заметна с 1990-х годов. Своим ученикам он не то чтобы великодушно разрешал пользоваться собственной картотекой и богатейшими архивными выписками, а просто обязывал их делать это. Помня, что называется, наизусть номе ра и названия многих фондов и даже отдельных дел(!) цен тральных и местных архивов страны, Николай Николаевич всегда очень точно ориентировал своих учеников в процессе поиска и сбора источникового материала. Вернувшийся из на учной командировки аспирант был всегда им пристрастно оп рошен. При этом Н.Н.Щербакову достаточно было одного двух уточняющих вопросов, чтобы понять, чем занимался и где побывал (а, главное, где не побывал) в архивах столицы его ученик.

Было бы неверным думать, что ученики, последователи бы ли у Н.Н. Щербакова всегда. От защиты Л.П. Сосновской, его второго ученика, до защиты следующего, третьего – Станисла ва Иосифовича Гольдфарба – 16 лет. Срок немалый. Но всё объективно и закономерно: шел процесс накопления, обработ ки и обобщения научного материала. Именно в этот период Николай Николаевич сформировался как профессиональный исследователь, выработавший стратегические пути развития своей темы, увидевший ключевые аспекты ее проблематики. За этот временной отрезок им написано около 30 научно исследовательских статей, издано 4 монографии (три в соав торстве), наконец, блестяще защищена докторская диссерта ция. Не надо забывать и о педагогической, учебно методической деятельности. В 1985 г. Н.Н. Щербаков, будучи еще кандидатом наук, возглавил крупнейшую общеуниверси тетскую кафедру истории КПСС.

Так уж было угодно судьбе – защита докторской диссерта ции Николая Николаевича совпала с защитой кандидатской С.И. Гольдфарба. Учитель и ученик отстаивали свои научные работы в один день 19 декабря на заседании специализирован ного совета при Иркутском госуниверситете. Темой исследо вания С.И. Гольдфарба стало творческое наследие и общест венная деятельность Д.А. Клеменца в период сибирской ссыл ки 1882-1898 гг. Трудно сказать, какую роль сыграл Н.Н. Щер баков в выборе этой темы, но в структуре работы, несомненно, чувствуется неповторимый творческий почерк учителя.

Прежде всего, С.И. Гольдфарб, анализируя взгляды Д.А.

Клеменца, последовательно рассматривает условия их форми рования, дает широкую картину сибирской действительности двух последних десятилетий XIX века, определяет степень и глубину проникновения сюда капиталистических отношений.

Именно повсеместная капитализация ранее патриархальной сибирской жизни – ключ к пониманию эволюции народниче ских концепций Клеменца: Дмитрий Александрович, один из инициаторов и идеологов хождения в народ, в ссылке посте пенно приходит к выводу о необходимости изменения теории крестьянского социализма, пониманию неизбежности ломки общинных отношений.

С.И. Гольдфарб подробно исследует вклад Д.А. Клеменца в изучение края. Заслуга народника, считает автор, состоит, прежде всего, в широком привлечении политических ссыльных к практической научной деятельности. Именно при Клеменце «пришлая интеллигенция» стала участвовать в организации ряда крупнейших географических и этнографических экспеди ций, проведении длительных стационарных обследований ус ловий быта коренных народов сибирского региона, определе нии их численности. Сам Д.А. Клеменц был известен и как не утомимый путешественник, исследователь Енисейского края, Алтая, Монголии, Китая 34.

В конце 1989 г. защитили кандидатские диссертации сразу два аспиранта Н.Н. Щербакова – Дмитрий Иванович Дмитриев и Игорь Алексеевич Хегай. Николай Николаевич сам вырабо тал тематику и структуру их исследований, внимательно и строго следил за сбором материала, обобщением и написанием диссертаций.

ИМЕННО С ЭТИХ ДВУХ РАБОТ Н.Н. ЩЕРБАКОВ, НА ВЕРНОЕ, СОВЕРШЕННО ОСОЗНАННО СТАЛ ПРОЯВЛЯТЬ СЕБЯ В НОВОМ КАЧЕСТВЕ – ОРГАНИЗАТОРА ИРКУТ СКОЙ НАУЧНОЙ ШКОЛЫ ПО ИЗУЧЕНИЮ ИСТОРИИ СИ БИРСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ССЫЛКИ второй половины XIX – начала ХХ веков. Школа именно формируется, а не «складывается» сама собой.

Д.И. Дмитриев исследует революционную деятельность большевиков в каторжных тюрьмах Восточной Сибири в 1907 1914 гг. Прежде всего он устанавливает численность осужден ных революционеров, их социальный состав, вводит в научный оборот большое количество новых имен, уточняя и дополняя тем самым исследования своего руководителя.

Однако самым ценным в работе Д.И. Дмитриева, на наш взгляд, является фактическое обоснование сложившихся еще в 1920-1930-е годы некоторых стереотипов, по существу, не подкрепленных обобщающими количественными выкладками.

Например: политические каторжане активно учились, исполь зуя тюремное пребывание для своего образования;

на каторге повсеместно практиковалась «культурная работа» – выпуска лись газеты и журналы, писались рефераты по прочитанной литературе;

за тюремными решетками никогда не прекраща лась борьба заключенных за свои права и т. д.

Именно эти положения и доказывает Д.И. Дмитриев, приво дя большое количество статистического и фактического мате риала. Ему удается исследовать в своей работе и тему нравст венной атмосферы на каторге, когда десятки, а то и сотни лю дей, находясь в замкнутом пространстве, обречены были на вынужденное общение друг с другом. Отсюда – напряженность во взаимоотношениях, нервные срывы, психозы35.

Диссертация И.А. Хегая «Ссыльные большевики и нацио нальный вопрос в Восточной Сибири (1903 – февраль 1917 г.)»

раскрывает новый, ранее практически не изучавшийся сюжет общей темы истории большевистской ссылки. Революционер, попадая в «глухие углы» сибирского края, долгие годы должен был жить среди людей другой национальности, иного образа жизни, мышления. В этой ситуации определяющую роль игра ли не столько его партийная принадлежность и знание про граммы по национальному вопросу, сколько моральные, чело веческие качества, умение понимать и уважать иную культуру и обычаи.

И.А. Хегай рассматривает, прежде всего, теоретические труды ссыльных марксистов по национальному вопросу – М.С.

Ольминского, А.Г. Шлихтера, Н.А. Скрыпника, Я.М. Свердло ва и других. Если оценивать эти работы сегодня, ясно, что в них – больше политики, чем науки («Россия – тюрьма наро дов»), однако историческое исследование тем и ценно, что, помимо прочего, точно дает нам срез того времени, в котором творил ученый, и подвергать его выводы критике с позиций се го дня – было бы неправильно.

В диссертации рассматривается и вклад ссыльных больше виков в развитие культуры национальных районов Сибири.

Автор показывает роль революционеров в организации дела просвещения, обучение грамоте детей и взрослых. Значитель ное место уделяет И.А. Хегай и медицинской помощи абори генному населению со стороны ссыльных – А.П. Голубков, Ф.В. Гусаров, Ф.И. Голощекин, В.С. Маерчак – были врачами, Я.М. Свердлов, А.Г. Перенсон – фармацевтами, Г.К. Орджони кидзе – фельдшером. Все они и многие другие непосредствен но занимались лечебной практикой, боролись с эпидемиями, вели санитарно-просветительскую работу. Напомним, что этот сюжет активно разрабатывался и самим Н.Н. Щербаковым, в этом – еще одно свидетельство продолжения и развития науч ной проблематики учителя его учениками36.

Диссертации Д.И. Дмитриева и И.А. Хегая примечательны и тем, что это последние работы учеников Н.Н. Щербакова, вы полненные по большевистской проблематике. С середины 1980-х годов роль КПСС в обществе меняется. Идеология еще прежняя, однако властью уже разрешено открыто высказывать свое мнение, не соглашаться с официальным курсом партии.

Возвращается понятие «гласности», плюрализма. Историче ская наука – этот чуткий барометр всех общественно политических перемен в стране, немедленно реагирует на из менения.

В ЭТОЙ НЕПРОСТОЙ СИТУАЦИИ НАЧИНАЮТ ИЗМЕ НЯТЬСЯ И ВЗГЛЯДЫ Н.Н. ЩЕРБАКОВА НА СИБИРСКУЮ ПОЛИТИЧЕСКУЮ ССЫЛКУ. То, что раньше осознавалось на уровне интуиции, предугадывалось, но не укладывалось в ложе официальной доктрины истории российской революции и большевизма, теперь оформляется в убеждение о необходимо сти расширения рамок старой темы. Н.Н. Щербаков в этот пе риод пытается выработать новую концепцию изучения сибир ской ссылки, активно ищет научные пути исследования.

Не отказываясь от изучения большевистской ссылки как приоритетного направления, Николай Николаевич первона чально просто несколько расширяет эту проблематику. Итог поиска ученого – создание и защита в конце 1990-го года двух диссертаций, рассматривавших уже ссылку членов РСДРП в целом.

В первой работе, выполненной Натальей Федоровной Ва сильевой, исследуется роль Всесоюзного общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев в изучении и пропаганде истории социал-демократической ссылки в Сибирь. Автор на основе широкого круга историографического материала дока зывает существование жесткой зависимости всей научной дея тельности Общества от социально-политической обстановки в стране. В начале-середине 1920-х годов в Обществе, объеди нившем ссыльных революционеров различной партийной при надлежности, господствовала атмосфера демократизма, откры тости, плюрализма концепций и мнений, что позволило иссле дователям приступить к созданию подлинно научной истории политической тюрьмы, каторги и ссылки царской России. В эти годы был сформирован основной объем мемуарного и до кументального материала по данной теме, научное значение которого остается высоким и в наши дни.

Относительная свобода научного творчества, существовав шая в Обществе в первые годы его деятельности, к концу 1920 х годов сменилась жесткой партийной регламентацией, ста вившей изучение истории непролетарской части ссылки фак тически под запрет. Исследование влияния ссыльных больше виков на революционную, партийную и общественную жизнь окраин империи стало приоритетным и, по существу, единст венно «верным». Невозможность части бывших ссыльных пе рейти на новые политические позиции, насаждавшиеся систе мой государственной идеологии, явилась одной из причин за крытия Общества в 1935 г.

Н.Ф. Васильева подробно исследует не только научную дея тельность Общества. В диссертации изучена и организацион но-пропагандистская работа бывших политкаторжан и ссыль нопоселенцев – создание библиотек, клубов, музеев, всевоз можных шефских комиссий, своего театра. Все это было под чинено задаче воспитания молодого поколения в духе револю ционных традиций, распространению исторических знаний37.

Отметим уже выявленную нами закономерность: настоящая диссертация продолжила на более широкой историографиче ской и архивной основе исследования самого Николая Нико лаевича, опубликовавшего еще в 1983 г. две статьи о роли Все союзного общества в создании истории политической ссыл ки38.

Вторая диссертация, защищенная в том же 1990-м году, принадлежит А.А.Иванову. Она была посвящена определению роли ссыльных социал-демократов в рабочем движении Вос точной Сибири начала ХХ века. Характерно, что первоначаль но данная тема была сформулирована значительно уже: при поступлении в заочную аспирантуру осенью 1986 г. Николай Николаевич предложил в качестве предмета исследования рас смотреть участие лишь большевистской части ссылки, и только в забастовках и стачках местных рабочих. Затем, в процессе работы, рамки диссертации заметно расширились. По предло жению научного руководителя в ней были исследованы чис ленность, состав и территориально-производственное разме щение ссыльных социал-демократов в восточносибирском ре гионе, а также их организационно-политическая и агитацион но-пропагандистская деятельность среди местных рабочих.

«По ходу работы» в диссертации появились сюжеты и об уча стии ссыльных в кооперативном и профсоюзном движении си бирского пролетариата39.

По существу, на рассмотрение специализированного Совета в 1990-м году было представлено иное, более широкое, чем из начально запланированное, исследование. В этом – проявление одного из лучших качеств Щербакова как научного руководи теля: Николай Николаевич никогда не следовал уже сложив шемуся стереотипу, постоянно инициировал своих аспирантов искать новые пути, расширять историографическую и источ никовую базу исследования, а, значит, открывать, казалось бы, уже в давно известной, традиционной теме новые грани и сю жеты. Так шел процесс приращения новых знаний темы.

Будучи талантливым педагогом, Н.Н. Щербаков в отноше ниях с учениками умело сочетал принцип предоставления ши рокой исследовательской самостоятельности с жестким кон тролем за результатами научного поиска. «Творческий процесс – безграничен». Эту известную аксиому Николай Николаевич прекрасно понимал, однако каждый аспирант знал, что, как минимум, один раз в два месяца он должен будет подробно от читаться перед своим руководителем о проделанной работе.

Такая консультация-отчет обычно начиналась с вопросов самого аспиранта. Чтобы ничего не упустить, эти вопросы вы писывались на отдельный листок и один за другим задавались научному руководителю. Н.Н. Щербаков всегда внимательно выслушивал и самым подробнейшим образом старался отве тить. Очень часто конкретные вопросы аспиранта им обобща лись, и Николай Николаевич значительно расширял предмет обсуждения, а, увлекшись, делал выводы уже методологиче ского характера. Вот так – от простого к сложному, от частного к общему – он старался привить своим ученикам умение ви деть проявление общих закономерностей в совершенно кон кретных и, казалось бы, не связанных между собой фактах. Это формировало высокий теоретико-методологический уровень соискателей, историографическую культуру молодых исследо вателей.

Отчет самого аспиранта Н.Н. Щербаков, как правило, за слушивал в конце консультации. Вопросов много не задавал, стремился больше рассказать, подсказать новую литературу, источники. Часто предостерегал от непродуманных, сделанных в угоду времени выводов. Постоянно спрашивал о публикаци ях, требовал активного участия в конференциях, считая науч ную апробацию разрабатываемой темы важнейшей задачей любого исследователя.

С начала 1990-х годов научное творчество Н.Н. Щербакова приобретает качественно новое звучание. НАКОПЛЕННЫЙ РАНЕЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ, ОТКАЗ ОТ МАРКСИСТСКОЙ МЕТОДОЛОГИИ КАК ЕДИНСТВЕННО ВЕРНОЙ, СВОБОДА ТВОРЧЕСТВА ПОЗВОЛЯЮТ УЧЕНО МУ ОБРАТИТЬСЯ К ШИРОКОМУ ТЕОРЕТИЧЕСКОМУ ОСМЫСЛЕНИЮ ПРОЙДЕННОГО ПУТИ. В этот период Ни колай Николаевич выделяет ряд ключевых направлений, без разработки которых само дальнейшее исследование темы было просто невозможным. К ним можно отнести: историографиче ское осмысление истории политической тюрьмы, каторги и ссылки в Сибирь XIX – XX вв.;

организацию и функциониро вание пенитенциарной системы, судебных органов и адвокату ры в Сибири;

деятельность ссыльных различной партийной принадлежности в сибирском регионе;

историю уголовной ссылки в Сибирь в XVII – ХХ вв.;

изучение политической и уголовной ссылки советского периода.

Значительное расширение границ исследуемой проблемати ки было заметно уже в диссертационных работах Ирины Вла диленовны Путиловой «Ссыльные социалисты-революционеры в Восточной Сибири (1907-1914 гг.)» (1996) и Натальи Гри горьевны Степановой (Шенмайер) «Эсеры в каторжных тюрь мах Восточной Сибири 1907-1917 гг.» (1997).

И.В. Путилова анализировала количество ссыльных эсеров, их социальный, образовательный и профессиональный состав, исследовала правовое и материальное положение, деятельность внутри колоний, организацию революционной работы. Ею был создан и собирательный портрет ссыльного социалиста революционера: молодой мужчина в возрасте от 20 до 30 лет, выпускник гимназии или училища, разночинец, русский, слу жащий или, реже, рабочий, бывший пропагандист или боевик, в ссылку на поселение осужденный впервые.

И. В. Путилова особое внимание уделяет революционной деятельности ссыльных эсеров. Автор устанавливает общее количество партийных организаций, анализирует их состав и основные формы работы. По ее мнению, несмотря на актив ность некоторых групп, ссыльным эсерам на территории Вос точной Сибири не удалось создать объединений, которые ока зали бы заметное влияние на леворадикальное движение в ре гионе и просуществовали сколько-нибудь длительное время40.

Значительные коррективы в уже сложившееся в отечествен ной историографии представление о ведущей роли ссыльных большевиков в организации борьбы с режимом содержания в каторжных тюрьмах Восточной Сибири вносит работа Н.Г.

Степановой. Ею было доказано, что именно эсеры были ини циаторами сплочения всех политзаключенных, независимо от их политических убеждений, в единые «коллективы». Коллек тивы вырабатывали нормы поведения революционеров, орга низовывали протесты, выдвигали общие требования. Благодаря усилиям эсеров и социал-демократов в большинстве тюрем ре гиона существовал относительно либеральный режим содер жания.

Социалисты-революционеры, составляя в отдельные годы более половины тюремного населения, играли активную роль и в организации культурной работы. В Александровском центра ле, многих тюрьмах Нерчинской каторги они собирали книги для легальных и подпольных библиотек, издавали рукописные журналы, налаживали и поддерживали двусторонние связи с периодическими изданиями в Европейской России. За десять исследуемых автором лет эсерами совершен каждый второй побег или попытка вырваться на свободу. Активное участие принимали социалисты-революционеры и в организации воо руженных прорывов из мест заключения.

Исследование деятельности эсеров в каторжных тюрьмах Восточной Сибири закономерно привело Н.Г. Степанову к изучению и оценке самого режима содержания. Несмотря на сложившиеся в отечественной историографии стереотипы, ав тор сумела доказать, что положение политзаключенных в каж дой отдельно взятой тюрьме существенно различалось и зави село от ряда факторов и обстоятельств: общественно политической ситуации в стране, позиции начальника, органи зованности и зрелости коллектива. По мнению исследователя, каждая тюрьма имела «свою особую историю содержания в ней государственных преступников». Относительно продолжи тельное время суровый режим сохранялся только в Алгачах, во всех остальных каторжных тюрьмах «реакция носила времен ный характер, имели место случаи заключения компромиссов»

между тюремными служащими и осужденными революционе рами, по которым одна сторона отказывалась от побегов, а другая предоставляла первой различного рода льготы41.

Как видим, точка зрения Н.Г. Степановой на режим содер жания в каторжных тюрьмах Восточной Сибири в 1907- гг. значительно отличается от утвердившейся еще в советское время и до сих пор существующей концепции «тюремного гне та», «каторжного непосильного труда» «заживо погребенных».

Сам Н.Н. Щербаков никогда безоговорочно не принимал эти положения, видел их по существу ненаучный, политизирован ный характер, хотя, как мы показали выше, подчеркивал суро вость мер царского режима.

Стремление уйти от когда-то выработанных под давлением государственной идеологии научных стереотипов хорошо за метно и в диссертационных исследованиях Нины Николаевны Быковой «История Александровского централа (1900 – фев раль 1917 гг.)» (1998) и Марины Германовны Бодяк «История Зерентуйской тюрьмы Нерчинской каторги (1879-1917 гг.)»

(2004).

Историкам хорошо известно, что Н.Н. Щербаков всегда вы соко ценил книгу Ф.А. Кудрявцева «Александровский централ:

Из истории сибирской каторги», считая ее одним из первых научных исследований царской тюрьмы в Восточной Сибири.

Однако в центре внимания Федора Александровича находилась прежде всего борьба осужденных большевиков с произволом тюремной администрации. Вопросы численности и состава ка торжан, организации их содержания, быт, занятость трудом – все это осталось вне поля зрения историка: отечественная нау ка тех лет, да и последующих, стремилась показать «деятель ность» ссыльных революционеров, их вклад в борьбу с само державием на далекой сибирской окраине.

Уже в начале 1990-х годов Н.Н. Щербаков отчетливо видел эти недостатки советской историографии. Именно в это время им было задумано создание многотомного труда об истории каторжных тюрем Восточной Сибири, истории, где предметом исследования являлась бы сама тюрьма, тюрьма – как целост ный организм функционирования и содержания политических и уголовных преступников. Диссертации Н.Н. Быковой и М.Г.

Бодяг стали первыми книгами этой серии. Далее планирова лась разработка истории Акатуйской, Алгачинской и Карий ской тюрем Нерчинской каторги, Иркутского тюремного зам ка. Завершить эту гигантскую работу Николай Николаевич со бирался созданием исследования (на уровне докторской дис сертации) по истории изучения каторжных тюрем Восточной Сибири за период с XVIII по ХХ века учеными разных школ и научных направлений. Отдельный том должно было составить исследование источников этой темы: известно, что еще в г. Н.Н. Щербаков выступил соавтором одного из томов серии «Первоисточники», посвященного источникам по истории Нерчинской каторги42.

Н.Н. Быкова рассматривает Александровский централ, пре жде всего как место содержания ссыльно-каторжных. Ее инте ресует архитектурный облик здания и хозяйственных построек внутри тюремного двора, штат администрации и охраны, инст руктивные материалы, на основании которых действовали со трудники Главного тюремного управления, заработная плата медицинских работников и надзирателей – все то, что до нее советская историография не исследовала вообще.

Отдельная тема в диссертации – труд каторжан. В центре внимания смотрителя тюрьмы всегда стояла проблема занято сти арестантов производственным трудом: осужденный дол жен был «исправляться» прежде всего трудом, однако рабочих мест в мастерских постоянно не хватало. По подсчетам иссле дователя, лишь две трети общего числа каторжников были за няты работами, включая и уборку помещений внутри тюрьмы.

Естественно, ни о каком «каторжном», тяжелом и изнуритель ном труде не было и речи43.

Значительное место в диссертации Н.Н. Быковой отведено уголовным арестантам. Автор анализирует численный и соци альный состав каторжников. По ее данным, среди заключен ных преобладали земледельцы, ремесленники, чернорабочие и рабочие. «Население» Александровской тюрьмы было много национальным и поступало из разных регионов Европейской России. Не могла автор обойти вниманием и вопрос каторжно го режима. Интересно подчеркнуть, что Н.Н. Быкова рассмат ривает режим как установленный властью порядок содержания каторжан, определявший их положение и трудовую деятель ность.

М.Г. Бодяк, как и Н.Н. Быкова, сосредоточивает свое вни мание на ранее не исследованных или недостаточно изученных сюжетах истории Зерентуйской каторжной тюрьмы. Один из параграфов диссертации посвящен строительству тюремного здания. По существу, оно растянулось на весь исследуемый хронологический период. Автор прослеживает ход сооружения помещений для каторжан, казарм для конвойной команды, квартир для служащих. Все это возводилось руками самих аре стантов, а строительные работы считались важной составной частью тюремного режима.

Исследуя порядок содержания и размещения заключенных, М.Г. Бодяк подробно анализирует питание каторжан, величину и качественные составляющие тюремного пайка, а также нор мы одежды и обуви, выдаваемые заключенным на календар ный год. Кроме этого, освещается положение семей, добро вольно прибывших на каторгу за своими родными, размер ка зенного пособия для детей и т.д. Автор анализирует и процесс формирования коллектива каторжан, основные формы его дея тельности. Она приходит к закономерному выводу о том, что беспартийные объединения каторжан существовали по прин ципу равного распределения поступавших с воли денежных средств и сохраняли их физические силы. Впервые в научный оборот вводятся данные о составе тюремной администрации, дается характеристика деловых и профессиональных качеств отдельных чиновников, анализируется материальное содержа ние как каторжан, так и служащих44.

Новые подходы в изучении деятельности политических ссыльных и каторжан региона нашли отражение и в диссерта циях Валентины Николаевны Максимовой «Женская полити ческая каторга и ссылка в Восточной Сибири (1907-1917 гг.)»

(2003), Татьяны Александровны Борисовой «Общественно политическая, журналистская и научная деятельность Н.А.

Рожкова в сибирской ссылке (1910 – 1917 гг.)» (2003), Василия Васильевича Кудряшова «Меньшевики в Восточносибирской ссылке (1907 – февраль 1917 гг.)» (2004). Настоящие работы стали очередным шагом к созданию, по мысли Н.Н. Щербако ва, всеобъемлющей истории царской политической тюрьмы, каторги и ссылки в Восточной Сибири.

Тема исследования В.Н. Максимовой соприкасается с исто рией феминизма в нашей стране и интересна возможностями выявления общего и особенного, существовавшего в мотива ции ухода в политическую оппозицию представителей разного пола. Автор совершенно справедливо полагает, что острота по литических, социальных и экономических противоречий в рос сийском обществе начала ХХ в. вызвала не только взаимопро никновение феминизма и освободительного движения в целом, но и толкнула их участников на крайние методы борьбы. Не случайно в составе левых политических партий и организаций было так много женщин. Именно они оказались в каторжных тюрьмах и на поселении в Сибири.

В.Н. Максимовой удалось выявить имена 709 женщин, вы сланных в регион по политическим обвинениям. Автор после довательно анализирует их социальное происхождение, воз раст, национальный состав, партийную принадлежность. Осо бое внимание уделено режиму содержания женщин в каторж ных тюрьмах – он был несколько мягче, чем для мужчин. Вме сте с тем положение женщин на поселении из-за невозможно сти найти работу, а, значит, средства существования, было бо лее тяжелым. В.Н. Максимова отмечает и активное участие женщин в организации коммун, общих столовых, касс взаимо помощи. Немало женщин-каторжанок было и среди постоян ных корреспондентов легальных газет и журналов, распро странителей партийной литературы45.

Творческая деятельность Н. А. Рожкова в период сибирской ссылки стала предметом исследования Т.А. Борисовой. Автор подробно анализирует основополагающую концепцию Н.А.

Рожкова о легализации политической борьбы за демократиче ские реформы и свободы в обществе. Рожков считал, что эко номическим базисом легальной политической деятельности может служить развитие так называемого «культурного капи тализма» в России, сменившего капитализм хищнический, кре постнический. «Культурный капитализм», по мере своего эво люционного развития, должен был неизбежно трансформиро ваться в социализм. Отсюда неизбежно следовал отказ от неле гальной, а, значит, и революционной деятельности. Именно эта концепция, как справедливо утверждает автор, и легла в осно ву разрыва Н.А. Рожкова с В.И. Лениным. В сибирской ссылке Н.А.Рожков пробовал претворить свою научную программу на практике: известно его активное участие в проводимой в Ир кутской губернии предвыборной кампании в IV Государствен ную думу.

Т.А. Борисова подробно исследует и журналистскую дея тельность Н.А. Рожкова. Ею установлено, что Николай Алек сандрович на протяжении 1910-1917 гг. сотрудничал в 22 ле гальных изданиях сибирского региона, опубликовав в них статей (159 из них автор диссертации вводит в научный оборот впервые!). Его статьи, посвященные реформированию государ ственного устройства, во многом определяли политическое на правление местных газет и журналов, а, значит, и формировали мировоззрение читателя.

Проявляя отличное знание предмета, широкую эрудицию, Т.А. Борисова исследует методологические основы политиче ских идей Рожкова. Она приходит к выводу, что ученый, нахо дясь под влиянием школы В.О. Ключевского и позитивистов, в своих работах широко использовал сравнительно исторический метод, распространявшийся в современном ему западном мире, но еще не достигший пика популярности в ис торической и общественной науках. Этот взгляд на методоло гию истории, полагает автор, «во многом опередил формули рование принципов структурной истории, разработанных впо следствии «Школой Анналов»46.

Если диссертация Т.А. Борисовой посвящена изучению творческого наследия одного из крупнейших теоретиков меньшевизма, то в центре внимания В.В. Кудряшова в основ ном представители так называемой «массовой» меньшевист ской ссылки – рядовые участники движения, поднятого волной 1905 года, организаторы, пропагандисты. Автор установил, что среди меньшевиков, сосланных в Восточную Сибирь в 1907 1917 гг., преобладали рабочие, выходцы из городской среды, однако немало было и представителей интеллигенции, что влияло на уровень образованности и общей культуры револю ционеров, а также во многом определило характер воздействия на местное общественное оппозиционное движение.

Проанализировав соответствующие фонды сибирских и центральных архивов, В.В. Кудряшов выявил десятки фактов активнейшего участия ссыльных меньшевиков в организации межпартийных объединений, колоний и союзов, в установле нии связей с партийными организациями России, в работе си бирских организаций РСДРП. Автор делает вполне обоснован ное заключение: по своей активности осужденные меньшевики не уступали эсерам и большевикам, а в некоторых видах дея тельности, например, в журналистике, их влияние было преоб ладающим.

По мысли В.В. Кудряшова, решающую роль сыграли ссыльные меньшевики и в организации кооперативного дви жения в Восточной Сибири. Имея значительный опыт легаль ной общественной деятельности, они возглавляли правления потребительских союзов и кредитных касс, работали инструк торами, бухгалтерами, заведующими отделений, постепенно превращая небольшие кооперативы в крупные многопрофиль ные предприятия, оказывавшие значительную помощь рабочим и крестьянам47.

В последнее десятилетие ХХ века круг исследователей ис тории сибирской тюрьмы, каторги и ссылки значительно рас ширился. Специалистами Москвы, Новосибирска, Томска, Ом ска, Красноярска, Иркутска, Улан-Удэ и Читы рассматривались различные аспекты этой многосторонней и многогранной те мы. Однако количественные показатели исследования выявили и пределы ее изучения. Стало очевидным: дальнейшая разра ботка истории ссылки возможна лишь в контексте исследова ния истории деятельности судебных органов и пенитенциар ных учреждений России в целом.

Н.Н. Щербаков одним из первых осознал необходимость значительных перемен. ПО ЕГО МНЕНИЮ, ИЗУЧЕНИЕ ИС ТОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ССЫЛКИ И КАТОРГИ В СИБИРЬ ТРЕБУЕТ ОБЪЕДИНЕННЫХ УСИЛИЙ ИСТОРИКОВ И ПРАВОВЕДОВ. С этого времени исследование ссылки как со ставной части государственной пенитенциарной политики ста новится одним из основных направлений его научной школы.

Закономерным итогом творческих поисков молодых исследо вателей и самого Николая Николаевича в этом направлении стали успешные защиты диссертаций «История пенитенциар ной системы Иркутской губернии (начало 80-х гг. XIX в. – февраль 1917 г.)» Светланы Валерьевны Колосок (2000), «Ис тория Иркутской судебной палаты (1897 – февраль 1917 гг.)»

Татьяны Леонидовны Курас (2002) и «История Иркутского ок ружного суда (1897 – февраль 1917 гг.)» Сергея Анатольевича Абрамитова (2005).

С.В. Колосок прежде всего вводит в научный оборот собст венные обобщенные данные. По ее подсчетам, пенитенциарная система Иркутской губернии включала в себя 111 мест посто янного и временного лишения свободы, через которые в иссле дуемые хронологические рамки проходило от 17 до 23,5 тысяч арестантов в год. В основном это были лица, осужденные за преступления против общественного и государственного по рядка, личности и частной собственности. По мнению автора, численность и состав арестантов «являются показателем как полицейской деятельности, так и морального состояния обще ства»48.

С.В. Колосок доказывает, что сущность карательной поли тики государства проявляется не только в системе учреждений для исполнения наказаний, но и в содержании и условиях от бывания наказания. Автор приводит сводные данные, свиде тельствующие о продовольственном снабжении, состоянии здоровья, содержании и лечении больных, погребении умер ших арестантов. Она приходит к выводу о том, что хрониче ское отсутствие должного финансирования, плохая организа ция управления системой исполнения наказаний, переполнен ность тюрем негативно сказывались на условии содержания, а, значит, и здоровье осужденных.

С.В. Колосок пристальное внимание уделяет и исследова нию роли труда как главному средству достижения исправле ния преступников. Оказывается, в тюрьмах российской импе рии, в том числе и в сибирских, неудовлетворительная органи зация системы труда была свойственна не только для полити ческих, но и уголовных заключенных. Ее данные убеждают:

повсеместно труд был организован плохо, рабочих мест не хватало, а значит, тюремное содержание отвечало только це лям изоляции и наказания арестантов. Следует подчеркнуть и другой ключевой вывод автора: наказание в России носило яр ко выраженный классовый характер, являлось свидетельством стремления власти решать вопросы защиты господствовавших в обществе отношений в основном путем насилия и устраше ния. Эволюция же пенитенциарной системы была вызвана не гуманизацией и демократизацией общества, а постепенным возрастанием роли мест заключения в осуществлении кара тельной политики государства.

История Иркутской судебной палаты, созданной в 1897 г. в результате проведения судебной реформы в Сибири, стала предметом исследования Т.Л. Курас. Автору удалось отойти от господствовавшей в советской историографии оценки царского суда как непременного орудия в руках самодержавия для по давления революционного движения и показать многообразие деятельности Иркутской палаты (как и многих других в импе рии), направленной на создание условий для беспристрастного и объективного разрешения дел в суде.

Т.Л. Курас последовательно рассматривает структуру Ир кутской судебной палаты, а также характер ее полномочий.

Территория округа палаты была весьма обширной и занимала Енисейскую и Иркутскую губернии, Якутскую, Забайкаль скую, Амурскую и Приморскую с Камчаткой и островом Саха лин области, а также линию КВЖД до станции Пограничной.

Значительные расстояния, тяжелые климатические условия, небольшой штат сотрудников – все это усложняло работу су дебной палаты. Вместе с тем автор устанавливает, что Иркут ский судебный округ занимал одно из первых мест в стране по количеству преступлений против порядка управления, служеб ным, убийствам и насильственным похищениям имущества, что объяснялось огромным количеством сосредоточенных здесь рецидивистов из числа когда-то осужденных.

Особое место в диссертации занимает анализ деятельности Иркутской судебной палаты по рассмотрению и разрешению дел о государственных преступлениях. Изучив десятки архив ных фондов, относящихся к революционным событиям 1905 1907 гг. в Сибири, Т.Л. Курас приходит к интересному и при мечательному выводу, напрямую связанному с изучением ис тории политической тюрьмы, каторги и ссылки: несмотря на стремление царизма превратить судебные палаты в эффектив ное средство борьбы с революционным движением, Иркутская судебная палата «рассматривала дела о государственных пре ступлениях объективно, в соответствии с требованиями закона и, во многих случаях прекращала производство по делу, либо выносила оправдательные приговоры, или смягчала приговоры окружных судов ее округа, чем внесла важный вклад в укреп ление законности на территории Сибири»49.

Одним из семи окружных судов, входивших в округ Иркут ской судебной палаты, был Иркутский окружной суд. История его создания, структура и основные формы деятельности рас смотрены в диссертационном исследовании С.А. Абрамитова.

Округ, на который распространялась его юрисдикция, охваты вал территорию Иркутской губернии и районов Олекминской и Витимской золотопромышленных систем Якутской области – всего 200 тысяч квадратных километров. Редкость населения и отсутствие устроенных путей сообщения, по мысли автора, существенно затрудняли работу суда. В период весенне осенней распутицы, т.е. практически на полгода, почти поло вина территории округа была вообще недоступна.

Такая природно-климатическая специфика не могла не по влиять на структуру и состав Иркутского окружного суда:

здесь служили в основном люди относительно молодые и фи зически крепкие. Количество дел, ежегодно приходившихся на каждого из членов суда, значительно превышало определен ную министерством юстиции норму.

С.А. Абрамитов анализирует процедуру рассмотрения уго ловных дел в Иркутском окружном суде. Суду была подсудна основная часть общеуголовных преступлений, совершавшихся на его территории, таких как убийство, грабеж, нанесение уве чий и тяжких ран, разбой. Кроме того, Иркутский окружной суд по апелляции проверял приговоры мировых судей своего округа. Проанализировав приговоры за рассматриваемый пе риод, автор пришел к выводу, что в большинстве случаев суд требовал наказания преступника. Такую жесткость можно объ яснить спецификой Иркутского окружного суда, связанной с отсутствием в нем института присяжных, а также континген том подсудимых, большинство из которых были бывшими ссыльными.

Как известно, политические преступления в дореволюцион ной России были практически изъяты из компетенции окруж ных судов. На их долю приходилось разбирательство дел о сравнительно маловажных политических преступлениях или, скорее, проступках. Иркутский окружной суд в подобной прак тике не был исключением – общее количество рассмотренных здесь политических дел было незначительным, что, по мнению автора, служит основанием сделать вывод о его «небольшой»

роли в «борьбе с революционным движением»50.

В настоящем очерке кратко проанализированы лишь семна дцать диссертационных исследований, выполненных под руко водством Николая Николаевича, связанных непосредственно с изучением истории сибирской каторги, тюрьмы и ссылки. Од нако рамки научной школы Н.Н.Щербакова гораздо шире и, естественно, не ограничиваются перечисленными работами. К числу исследователей, рассматривавших «ссыльнокаторжную»

проблематику в контексте решения более широких или, наобо рот, узких вопросов, можно с уверенностью отнести также докторские диссертации С. И. Гольдфарба «Газетное дело в Сибири (XIX – начало ХХ вв.)» (2003), Л. В. Кальминой «Ев рейские общины Восточной Сибири (середина XIX века – фев раль 1917 года)» (2003) и кандидатскую Т. С. Аверячкиной «Периодическая печать Забайкальской области (вторая поло вина XIX века – февраль 1917 г.)» (2005). Хорошо известно, какое видное место занимала ссыльная интеллигенция в сибир ской журналистике, организации и деятельности типографий и книжных магазинов, распространении легальных и бесцензур ных изданий. Доказана также и определяющая роль института уголовной и политической ссылки в складывании еврейских общин в Восточной Сибири: с середины XVIII до 50-60-х годов XIX века этот канал был основным источником их формирова ния и пополнения51.

Безусловно, причастность к школе Н.Н. Щербакова не ис черпывается только исследователями истории тюрьмы, каторги и ссылки, или защитившими докторские и кандидатские дис сертации. Число его учеников более значительно. Думается, научные навыки, мировоззренческие приоритеты, умение ра ботать с источником, видеть особенное и отличать второсте пенное, а главное – любовь к избранной профессии – приобре ли у Николая Николаевича многие сегодняшние исследователи Иркутска, Красноярска, Улан-Удэ, Читы, Кызыла, Братска.

С приходом нового века Н.Н. Щербаков, несмотря на резко пошатнувшееся здоровье, продолжил активно разрабатывать стратегические направления дальнейшего развития своей темы.

Кропотливый анализ достигнутых результатов закономерно выводил ученого на новые масштабные задачи: создание сквозной истории политической тюрьмы, каторги и ссылки в России c XVI по ХХ века. Диссертации учеников виделись Н.Н. Щербакову, своего рода, отдельными томами, стоящими на общей полке этого огромного исторического сочинения – ссылка Н.Г. Чернышевского и декабристов, петрашевцы, на родники, эсеры и социал-демократы, Нерчинская каторга, Александровский централ, журналистская деятельность Н.А.


Рожкова… Ученый планировал, что его ученики в дальней шем развернут свои «точечные» темы, расширят проблематику исследований и обязательно найдут недостающие звенья, раз работают пока лишь очерченные сюжеты, напишут и поставят на эту «полку» новые тома.

Такое качественно новое исследование было невозможно без историографического осмысления пройденного наукой пу ти. Для начала необходимо было определить вклад советской исторической науки в разработку «ссыльной» проблематики. А это, в свою очередь, требовало анализа трудов исследователей XIX века. Прекрасно понимая это, Н.Н. Щербаков еще в 1998 г.

настоял на том, чтобы один из авторов этих строк занялся изу чением «буржуазного» наследия. Результатом трудов стала вышедшая в 2001 г. монография «Историография политиче ской ссылки в Сибирь второй половины XIX – начала ХХ в.» и защищенная в 2002 году докторская диссертация, определив шие степень изученности истории сибирской ссылки в целом.

Стало очевидным, что каторга за Уральский камень изучалась давно, по существу, параллельно с возникновением самого на казания.

Исследователями XIX в. были сформулированы и основные направляющие для изучения этой темы, например: ссылка – верный барометр общественного движения в России;

числен ность, социальный и профессиональный состав ссылки четко отражают размах и количественные характеристики революци онных битв в центре страны;

масса представителей радикаль ных партий в Сибири была всегда определяющей;

отсутствие элементарной заботы о политическом ссыльном – вот самое жестокое проявление «режима»;

труд для каторжан зачастую был благом и избавлением от невыносимой пытки бездеятель ностью и вынужденным общением и т.д.

Диссертация и монография далеко не исчерпали всего объ ема историографического осмысления темы. За рамками ис следования осталось немало интересных и принципиальных сюжетов. Не создана была и работа, обобщавшая изучение ис точниковой базы истории ссылки в Сибирь. Однако задел для дальнейшего исследования темы был положен, и Н.Н. Щерба ков это прекрасно понимал.

До последних дней своей жизни (21 апреля 2005 г.) Н.Н.Щербаков интересовался работами своих учеников и по следователей. Он продолжал жить темой политической ссылки в Сибирь. С этими помыслами он уходил из жизни, словно подводя итог последнему, ТРЕТЬЕМУ, ЭТАПУ СВОЕГО НА УЧНОГО ТВОРЧЕСТВА.

Можно выделить несколько критериев, признаков сущест вования исторической школ. Прежде всего, ее наличие подра зумевает определенного лидера и его учеников, объединенных между собой пусть даже, а вернее чаще всего, неформально.

Был ли Николай Николаевич лидером в своей научной об ласти? Конечно же, да. Защита кандидатской и докторской диссертаций, серия публикаций в научных изданиях региона, наконец, выход монографии – все это определяло лидирующие позиции, авторитет ученого в исследовании истории сибирской каторги и ссылки.

Однако, заслуженно наработанный авторитет еще не га рантирует существования последователей и учеников. В нашей отечественной науке есть многочисленные примеры, когда крупнейшие или выдающиеся историки, внесшие неоценимый вклад в ее развитие, вместе с тем не имели или не смогли соз дать своей школы.

На наш взгляд, возникновение школы предполагает много летнюю кропотливую работу ученого как педагога. Руководи тель школы должен не только разглядеть, вовремя заметить крупицы одаренности своего студента, но и уметь развить спо собности своего ученика, быть готовым без сожаления тратить массу своего времени на руководство дипломными работами и кандидатскими диссертациями, уметь щедро делиться своими идеями, перспективными научными разработками. Это и мно гочасовое живое общение с учениками на лекции, заседании кафедры или учебно-методического семинара, в домашнем ка бинете или в дружеской беседе в неформальной обстановке.

Обладал ли Николай Николаевич педагогическим талантом?

Безусловно, да.

Как помним, на рубеже 1980-1990-х годов прошлого века, на волне критики существовавшей политической и государст венной системы прежде всего в публицистике стал укореняться тезис о многолетнем застое советской исторической науки.

Стали отрицаться не только какие-либо достижения, но и сам процесс развития исторического знания после Октября 1917 г.

Н.Н. Щербаков никогда не разделял этих взглядов. Прекрасно осознавая слабые стороны отечественной историографии, он, тем не менее, всегда видел сочетание традиций и новаторства, всегда говорил о преемственности дореволюционной и совет ской историографии. Как последователь своих учителей, Н.Н.

Щербаков прививал ученикам уважение к опыту предшествен ников, необходимость оценивать достигнутое ими в рамках то го исторического времени и этапа развития науки, когда созда вались их работы.

Он учил взвешенному подходу и к трудам коллег современников, видевших в марксистско-ленинской методоло гии единственную основу для исторического поиска. Николая Николаевича никогда не пугала и не отталкивала разноголоси ца мнений и взглядов на развитие исторического процесса.

Своим ученикам он неоднократно повторял, что методология может быть и разной, но это никоим образом не должно пере черкивать вклада того или иного историка в науку, если он сделал свои выводы на основе анализа широкого круга источ ников, был объективен и беспристрастен в выводах. Важней шим условием самого существования исторической науки он считал последовательность и доказательность высказанной по зиции, независимо от того, какой методологической основой пользовался ученый.

Хорошо зная историю научного изучения политической ка торги и ссылки, Н.Н. Щербаков никогда не стремился прини зить достижения исследователей досоветской школы. Николай Николаевич предостерегал от пренебрежительного отношения к работам предшественников, от огульной критики в их адрес.

Никогда ни о каком коренном пересмотре оценок дореволюци онной отечественной историографии пенитенциарной системы в целом и сибирской ссылки, в частности, не говорилось. Ско рее наоборот, Щербаков постоянно подчеркивал, что массовые источники, например, по истории деятельности окружных жандармских управлений, статистические списки на ссыльных, даже донесения филеров и провокаторов, работавших в боль шевистской среде, порой гораздо достовернее, чем, скажем, большая часть материалов всевозможных пленумов, конфе ренций и съездов советской эпохи.

Одним из важнейших признаков существования научной школы можно считать и наличие объединяющего тематическо го периодического издания, на страницах которого публико вался бы не только новый наработанный фактический матери ал, но и шел живой обмен мнений, взглядов, позиций. Таким изданием стал научный сборник «Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. – февраль 1917 г.)». Это издание по настоящему уникально. За более чем тридцатилетнюю его ис торию здесь было опубликовано более 200 разноплановых ста тей.

Особенно заметно активизировалась деятельность редак торского коллектива сборника с началом нового века. Если, по подсчетам самого Н.Н. Щербакова, тринадцать выпусков сбор ника собрали на своих страницах около 60 авторов, то только один четырнадцатый выпуск дал пятнадцать новых имен, ранее никогда здесь не публиковавшихся, а последний пятнадцатый выпуск – еще 16 «новичков».

Н.Н. Щербаков не называл плеяду подготовленных им уче ников школой. Данное определение сложилось в последние два года, уже после его смерти, в ходе осмысления его научного творчества, подготовки данного очерка к печати. Оно требует глубокой и всесторонней проработки, однако, как нам пред ставляется, получит право на существование в сибирской исто риографии.

В данном разделе мы попытаемся подвести некоторые предварительные итоги его более чем сорокалетнего научного творчества на тему политической ссылки в Сибирь 1907- гг., трех этапов историографии проблемы, в которых творил Н.Н. Щербаков.

1. Выбор темы исследования явился для историка Н.Н.

Щербакова осознанным и логичным, отвечал складу его харак тера и мышления. Не случайно эта работа стала любимой «те мой для души» на всю его творческую жизнь, явилась столь плодотворной.

2. Иркутская историческая школа сформировала в Н.Н.

Щербакове талантливого и трудолюбивого ученика, способно го решать крупные вопросы отечественной истории, источни коведения и историографии, методов научного познания и дос тойно представлять их широкому кругу историков Сибири.

3. Категория свободы, которую Н.Н. Щербаков ценил пре выше всего, сформировала в нем критично мыслящего гражда нина и историка. Его отличал широкий взгляд на события ис тории, который мы зачастую называем «полет мысли». В своем творчестве он всегда старался глубже понять и ярче предста вить идею «народности», за которую боролись три поколения в освободительном движении России.

4. Глубокая и разносторонняя работа с архивными докумен тами, зачастую закрытыми для исследования, все настойчивее подталкивала Н.Н. Щербакова к более широкому осмыслению политической ссылки не только большевиков, но и других по литических партий и групп. Не случайным стал поворот исто рика к освещению культурного влияния политических ссыль ных в Сибири. На данном этапе он вплотную подошел, на наш взгляд, к проблеме переосмысления приоритетов реформизма над революционаризмом в освободительном движении, необ ходимости демократизации общества.

5. Научное творчество Н.Н. Щербакова логично и диалек тично. В каждом предыдущем этапе исследования вызревали проблемные вопросы, которые получали свое развитие в по следующем этапе. Это касается и работы с учениками, которая началась еще в конце 1960-х гг. Ни один важный аспект рас сматриваемой проблемы не был оставлен исследователем без внимания, забыт или отложен на «потом». Самостоятельность, аналитичность, завершенность – отличительная черта истори ческих работ талантливого исследователя. Эти принципы он формировал у своих учеников.


6. Историографическое творчество Н.Н. Щербакова первых двух этапов протекало в контексте своего времени, с учетом которого мы вправе давать свои критические оценки. Ленин ская методология и классовый подход были тогда господ ствующей парадигмой. По иному автор не мог писать историю политической ссылки в Сибирь. Однако и в этих условиях ра боты Н.Н. Щербакова давали существенное приращение науч ных знаний по теме политической ссылки в Сибири 1907- гг., обеспечивали движение вперед в познании отечественной истории.

7. Третий этап научного творчества Н.Н. Щербакова совпал с кардинальными переменами в стране и обществе, кризисны ми явлениями отечественной историографии и методологии истории. В этих условиях он сумел сохранить традиции иркут ской исторической школы, переосмыслить методологические подходы в истории и на этой основе расширить систему подго товки кадров по теме политической ссылки, придать ей совре менное звучание, раскрыть новые направления изучения темы.

ГЛАВА II.

НАУЧНО-ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ И ОБЩЕСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Н.Н. ЩЕРБАКОВА Деятельность Н.Н. Щербакова в качестве заведующего ка федрой и руководство им Диссертационным советом по исто рическим наукам. Руководство Советом общеуниверситетских кафедр ИГУ и работа в составе других вузовских структур.

Научно-педагогическая работа со студентами, аспирантами и докторантами.

Исследуя жизнь и деятельность известного сибирского уче ного Николая Николаевича Щербакова, невозможно не отме тить его как педагога и общественного деятеля. В рассматри ваемый период – время его творческого взлета – эти три ипо стаси (наука, педагогика и общественная активность) нераз рывно составляли его сущность. Придя на общеуниверситет скую кафедру истории КПСС в качестве заведующего, Н.Н.

Щербаков вступил в ту пору своей жизни, которая превратила его в знаковую фигуру сибирской историографии ХХ века и оставила в истории Иркутского госуниверситета талантливым организатором высшего образования и замечательным педаго гом.

Годы его заведования кафедрой совпали с рамками револю ционных процессов, завершившими советский период отечест венной истории. Это были тяжелые годы разочарования в прежних, не выдержавших проверку временем доктрин и убе ждений, и непринятия новых, претендовавших на роль обще человеческих ценностей, а оказавшихся потоком антигумани стических реалий, прикрытых псевдодемократическими мира жами.

В этот период перед преподавателями-обществоведами встала непростая задача – объяснить себе и студентам проис ходящее и найти достойное место в новой жизни, не поступа ясь в главном своими принципами. Особенно трудная роль в этом процессе выпала руководителям педагогических коллек тивов. Предваряя последующий анализ его научно педагогической и общественной деятельности, автор считает, что Николай Николаевич в то трудное время сумел найти вер ный курс, стать лидером и сплотить вокруг себя коллег историков.

Социальное поколение формируется социальным событием.

Поколение, к которому принадлежал Николай Николаевич, сформировано страшной, ужасно тяжелой, но победоносной войной. Он – один из мальчишек военной России, мечтавших о воинских подвигах и славе и избравших для себя профессию защитника Родины. Николай Николаевич мечтал стать воен ным летчиком. Однако ему выпала другая судьба и иная стезя.

Но, став историком, Николай Николаевич навсегда сохранил в себе способность к полету, и любовь к свободе, и удивитель ную способность понимать жизнь и не отрываться от реально сти.

В деятельности Щербакова как вузовского педагога можно выделить ряд основных этапов и направлений. Конечно, эта классификация в значительной степени условна, ибо все эти процессы тесно увязаны и взаимообусловлены, но, вместе с тем, они объективно существовали, причем не в чьих-то пред ставлениях, а в реальной быстро текущей жизни. Его препода вательская деятельность в вузе началась с декабря 1963 г., ко гда он, будучи аспирантом кафедры истории СССР, на услови ях почасовой оплаты приступил к работе с будущими абитури ентами на подготовительных курсах Иркутского государствен ного университета им. А.А. Жданова. С 1 октября 1966 г., по сле окончания аспирантуры, он, уже на штатной основе, стано вится старшим преподавателем кафедры истории КПСС, а с марта 1968 г. – доцентом. В феврале 1989 г. Государственный комитет СССР по народному образованию присвоил ему зва ние профессора1.

В педагогической деятельности, как ни в какой другой сфе ре социального самовыражения человека, велика роль лично сти. Поэтому анализ научно-педагогической деятельности Н.Н.

Щербакова, по мнению автора, целесообразно предварить не сколькими лирическими штрихами к его портрету. Он был раскрепощенным человеком, именно по-русски открытым – вольным, широким, безудержным в своих желаниях и делах.

Являясь типичным представителем своего народа, он был сво им в любом коллективе и в любой компании, умел и любил жить с интересом. Свободу и независимость для себя он был способен (редкий дар) сочетать с признанием этого права за другими. Эта потребность в свободе проявлялась в нем везде и всегда, от тяги к небу до песни о свободной чайке, «унесшейся вдоль синего моря», от всегдашнего интереса к людям до тре петной любви к природе….

Он любил и умел петь, и жизнь свою прожил как песню, вложив в нее радость встреч и азарт творчества. И жизнь лю била его, и, как представляется нам, дала ему главное, о чем может мечтать творческая личность – исполнение желаний. Он жил на земле и знал море, побывав на берегах Балтики, Черно го моря и Тихого океана. Отправившись в жизненные странст вия с берегов теплой казацкой реки, он пришел к берегам сту деного Байкала. И везде он был своим, везде был востребован, всюду был успешен и любим друзьями. Он стал ученым, поль зовавшимся непререкаемым авторитетом, его работы знали и ценили коллеги: отечественные и зарубежные исследователи, использовали студенты и аспиранты.

Описывая человека, правильнее всего прислушаться к мне нию тех, кто знал его близко, и знал много лет. Его ученик и коллега В.В. Черных вспоминает: «Из тех людей, с которыми меня сводила по жизни судьба, Н.Н. Щербаков был одним из наиболее обаятельных, эрудированных и интересных лично стей. Поражал диапазон его знакомств. Неуемная энергия, ши рокий круг жизненных пристрастий, увлечений и любозна тельность привлекали к нему разнообразнейших по своему статусу и интересам людей. Я не раз оказывался свидетелем, когда Николай Николаевич находил общий язык с генералом и егерем, бизнесменом и чабаном. Ко всем он относился с оди наковым уважением, и собеседники, быстро попадая под его обаяние, запоминали его крепко-накрепко и при встречах в первую очередь справлялись о здравии и расположении духа этого незаурядного человека»2.

Осмысливая научно-педагогическую и общественную дея тельность Николая Николаевича Щербакова, важнейшей ее со ставляющей мы считает двадцатилетнее бессменное руково дство сложным педагогическим коллективом. Он заведовал кафедрой, сотрудники которой преподавали историю практи чески на всех факультетах Иркутского государственного уни верситета, в то время, когда средства массовой информации взахлеб и наперегонки уверяли всех, что истории как науки нет, что она была инструментом партийной пропаганды, и не более того.

Жизнь навсегда связала Щербакова с общеуниверситетской кафедрой истории, когда, как пишет его друг и заместитель в этой должности – доцент В.З. Аршинский: «…на нашей кафед ре освободилась должность заведующего. Ректору университе та профессору Юрию Павловичу Козлову были рекомендованы две кандидатуры. Коллектив сделал выбор в пользу Николая Николаевича»3.

Н.Н. Щербаков появился на общеуниверситетской кафедре истории КПСС в феврале 1985 года. До этого времени он рабо тал на историческом факультете, поэтому коллективу его пред ставил ректор. Однако сотрудникам кафедры Николай Нико лаевич был хорошо известен. Для доцента Л.П. Сосновской это был научный руководитель по кандидатской диссертации, для преподавателей Ю.А. Зуляра, В.Н. Казарина, В.В. Черных, И.В.

Висневского – преподаватель, читавший учебные курсы на ис торическом факультете ИГУ. Хорошо знали его и все осталь ные сотрудники кафедры. Поэтому никаких проблем у Нико лая Николаевича при поддержке его кандидатуры кафедрой не возникло. Единственной загвоздкой являлось то, что он не был доктором наук. Но все знали, что над докторской диссертацией он трудится более 10 лет, что его работа успешно продвигает ся, и он обещает завершить ее в ближайшее время4. После по ложительной реакции коллектива на кандидатуру Щербакова приказом ректора университета он с 25 февраля назначен ис полняющим обязанности заведующего кафедрой истории КПСС естественных факультетов5.

За короткий срок Николай Николаевич показал себя гра мотным руководителем. Поэтому 15 мая 1985 г. на заседании кафедры, под председательством заместителя заведующего – доцента З.К. Завражиной и в присутствии проректора по учеб ной работе профессора В.Я. Мангазеева члены кафедры едино гласно рекомендовали Н.Н. Щербакова для прохождения по конкурсу на должность зав. кафедрой. Опираясь на это реше ние и учтя результаты его работы в качестве исполняющего обязанности, Ученый совет Иркутского госуниверситета сентября 1985 г. избрал его по итогам конкурса на должность заведующего важным структурным подразделением ИГУ. Но этот процесс завершился только 16 июня 1986 г., когда прика зом министра высшего и среднего специального образования И.Ф. Образцова Н.Н. Щербаков был утвержден заведующим кафедрой истории КПСС естественных факультетов ИГУ6.

Появление нового энергичного руководителя повысило то нус членов кафедры, особенно ее молодой части.

И это не уди вительно, ведь смерть в январе 1983 г. заведующего кафедрой профессора Михаила Ивановича Капустина и исполнение обя занностей Генрихом Александровичем Пери, подчеркивающим временный характер своего руководства, внесли в кафедраль ную жизнь ощущение неопределенности и отсутствие понима ния коллективом перспективы. Выступление Щербакова перед членами кафедры, в котором он четко и грамотно обрисовал процессы, происходившие в высшей школе, и перспективы на учно-исследовательской деятельности кафедры, произвело на присутствовавших самое благоприятное впечатление. Следует отметить, что члены кафедры были достаточно искушенными людьми, видевшими многое и слышавшими многих, здесь при сутствовали люди пожилого возраста и вчерашние студенты.

Среди них были бывшие руководители партийных и комсо мольских структур, не только вузовского и районного, но го родского и областного уровня.

В декабре 1987 г. Николай Николаевич защитил в Иркутске докторскую диссертацию «Влияние ссыльных большевиков на классовую борьбу, общественно-политическую и культурную жизнь в Сибири (1907-1917 гг.)» по специальности «История КПСС». Затем, достаточно быстро по тем временам, 8 апреля 1988 г. ВАК при Совете министров СССР присвоил ему уче ную степень доктора исторических наук7.

Следует особо отметить манеру ведения Николаем Нико лаевичем официальных и неофициальных мероприятий. Во всех случаях, даже не стремясь к этому, он становился центром внимания присутствовавших. Это был харизматический лидер, и с этим соглашались и признавали все. Течение заседаний по слушно текло в том русле, которое ему прокладывал Щерба ков. Он много говорил сам, казалось бы, никого не останавли вал и не обрывал, но своим видом, необидными репликами обеспечивал установленный регламент. В заключение он нико гда не забывал отметить ценность всех выступлений и изви ниться за невозможность дослушать выступавших до конца.

Щербаков был ироничен, любил шутку и меткое слово. Во круг него всегда слышался смех и беззлобное мужское подтру нивание друг над другом. Отсутствие высокомерия, готовность в любом своем собеседнике признать личность, имеющую пра во на собственные суждения и значение, делали его эффектив ным организатором и дружеского застолья, и диссертационно го совета, и международной конференции. Николай Николае вич был внутренне собран и, по его образному выражению, имел «дисциплинированный ум»;

проводя мероприятие, он не шел наудачу, а заранее обдумывал, «проигрывал» его, стараясь все предусмотреть и избежать неприятных неожиданностей. В любом деле он ставил цель и решал сопутствующие ей задачи.

В достаточно сложной, запутанной и противоречивой универ ситетской жизни преуспевал тот, кто проводил собственную политику, и Николай Николаевич Щербаков был одним из тех, кто проводил именно такую политику. Будучи очень коммуни кабельным, профессиональные дела он предпочитал решать в одиночку, считая, что в состоянии справиться с ними лучше всех. Но он был не камерным актером, а публичным полити ком, поэтому всегда находился в окружении людей, доверяя им реализацию своих идей и установок.

Своей главной задачей Щербаков считал обеспечение эф фективной работы кафедры как структурного подразделения университета, имеющего уникальные функции. Исполнитель ская дисциплина и ответственность сотрудников в рамках учебного процесса, их компетентность и уважительные взаи моотношения со студентами ставились им, как заведующим, во главу угла, и иные варианты не обсуждались. Николай Нико лаевич, будучи творческой личностью, признавал право других на свободу творчества, в том числе и в учебном процессе. Ка ждый постепенно перешел на индивидуальный метод подго товки и проведения занятия, определения его структуры и формулировок и набора экзаменационных вопросов. Кафедра как учебно-методическая структура стала функционировать эффективно, а преподаватели – индивидуально и самостоя тельно. Это повысило ответственность сотрудников за свою деятельность, они знали, что самостоятельны, а значит, ответ ственны за все. За расписание занятий, учебную программу, подбор учебной литературы, посещаемость, взаимоотношения с деканатами и за многое другое.

Чтобы понять реалии деятельности Н.Н. Щербакова как за ведующего кафедрой того периода, следует учитывать специ фику ее статуса в условиях однопартийной политической сис темы. Комплектование кафедры и ее деятельность находились не только под пристальным и непрерывным контролем со сто роны ректората и деканатов факультетов, на которых работали ее сотрудники, что было вполне естественно, но и партийных органов. Хорошо знали, использовали и вмешивались во внут реннюю жизнь кафедры и в процесс преподавания партийный комитет университета, горком партии и Иркутский обком КПСС. Был период, когда каждого сотрудника кафедры утвер ждали на бюро Иркутского горкома партии8. В отличие от большинства подразделений университета, кафедра, которую возглавлял Николай Николаевич, подчинялась не деканату или дирекции института, а непосредственно ректору и проректо рам, что обусловливалось ее общеуниверситетским статусом.

В этих условиях Николай Николаевич нашел единственно верный способ руководства и позиционирования своего под разделения. Он настолько поднял свой авторитет в глазах ру ководства вуза и партийных органов, что кафедра стала иден тифицироваться с его именем. То доверие, которым пользовал ся Щербаков, переносилось на кафедру и стало зонтиком над ее сотрудниками. Все внешние проблемы замыкались на нем, ему доверяли их снимать, и сотрудники, в большинстве своем, даже не знали о них.

Щербаков, придя на кафедру, рассматривал ее как место своей постоянной работы на долгие годы, и, может быть, на всю оставшуюся жизнь. Поэтому много сил он отдавал форми рованию кадрового состава подразделения. Делать это было непросто, но, анализируя сделанное им в этом направлении, можно сказать, что он достиг желаемого, оставив после себя коллектив, уважающий его и всецело доверяющий своему ру ководителю. Именно поэтому его смерть стала страшным по трясением для всего коллектива, и не было ни одного человека в ее составе, который бы искренне не сожалел о его безвремен ной кончине.

Николай Николаевич Щербаков возглавил полностью уком плектованную кафедру, но вскоре начался процесс постоянно го сокращения ее штатного состава и трансформации коллек тива. После того, как кафедре передали нагрузку всех факуль тетов ИГУ, кроме исторического, сюда перешла часть сотруд ников кафедры истории КПСС гуманитарных факультетов университета. В коллектив влились В.М. Андреев, Г.В. Логу нова, Ю.П. Мельник, С.А. Рязанцев, В.А. Трегуб, В.В. Труфа нова. За время двадцатилетнего руководства кафедрой Н.Н.

Щербаковым ее состав претерпел радикальные изменения. В ее состав также пришли А.А. Иванов, Н.Ф. Васильева, В.В. Бу ханцов А.И. Соколов, И.И. Кузнецов и Б.С. Санжиев.

В это переломное время изменения в составе кафедры про исходили ежегодно. В силу разных обстоятельств из состава кафедры выбыли Г.А. Пери, В.В. Буханцов, И.В. Висневский, А.И. Соколов, З.К. Завражина, Г.П. Сысоева, Л.П. Сосновская, В.В. Черных, В.Н. Казарин, А.Д. Иванкина, А.И. Смага, Ю.П.

Мельник, В.А. Трегуб, Г.М. Патрушев, И.И. Кузнецов, Б.С.

Санжиев. Уход каждого из них обусловлен объективными об стоятельствами, и прежде всего политикой сокращения вузов ских кадров, хотя некоторые сотрудники до сих пор продол жают успешно трудиться в других вузах.

Кроме грамотного взаимодействия с руководством универ ситета и области, Н.Н. Щербаков занимался организацией учебно-методической работы кафедры. В нее традиционно входили организация методологических семинаров, подготовка методических пособий и указаний и контроль учебно методической деятельности сотрудников. Важность этой рабо ты была очевидна. Как пишет, рассказывая об истории кафед ры, доцент В.В. Труфанова: «Радикальное переустройство об щества, изменение политической ситуации, смена идеологиче ской парадигмы – все это повысило значимость исторического знания, способствовало раскрепощению научного поиска, да вало возможность более глубоко и правдиво освещать про шлое»9. Коллективу требовалась помощь в осмыслении проис ходивших процессов, в поиске новых форм организации учеб ного процесса, в изменении фактологического и методологиче ского содержания преподаваемых дисциплин. С началом пере стройки во второй половине 1980-х годов, преподаваемый ка федрой учебный курс «История КПСС», ранее жестко регла ментированный, стал подвергаться все более радикальным из менениям. Вначале в нем появились бывшие «фигуры умолча ния». Затем стали обнародоваться ранее не известные широкой общественности факты истории, началось переосмысление до толе не подвергавшихся интерпретации догм, и так далее.

В марте 1990 г. была отменена ст. 6 Конституции СССР о руководящей роли КПСС в жизни общества;

в мае того же года решением ученого совета ИГУ общеуниверситетская кафедра истории КПСС была переименована в кафедру политической истории СССР10. После ликвидации в 1991 г. КПСС и развала СССР принципиально изменилась преподаваемая сотрудника ми кафедры дисциплина. Курс стал именоваться «Политиче ская история Отечества», а затем – «Отечественная история».

С приходом Щербакова активизировалась работа кафед рального методического семинара, на его заседаниях происхо дили жаркие «баталии» и яростные споры. Николай Николае вич умело руководил процессом, вместе со всеми искал и на ходил ответы на возникавшие вопросы, но никогда никого не обрывал и не навязывал своего мнения. Николай Николаевич следил за книжным рынком, прекрасно знал новинки научной литературы и щедро делился этой информацией с коллегами.

На столе у заведующего всегда была стопка книг, и любой по сетитель кафедры мог с ними ознакомиться. Эти книги были подарены ему авторами и имели дарственные подписи. Их бы ло столько, что они в значительной степени представляли спектр региональных публикаций по отечественной истории.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.