авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Московский государственный юридический университет имени О.Е. ...»

-- [ Страница 2 ] --

При конструировании данных составов преступлений законодатель не подчеркнул их системность особым или повторяющимся приемом юридиче ской техники (например, наличием общего для всех примечания, видовой однородностью дефиниций, квалифицирующих признаков). Единство юри дической техники можно наблюдать лишь у отдельных составов преступле ний. В доктрине уголовного права даже высказываются сомнения в справед ливости обособления группы преступлений против порядка управления. Сле дует согласиться с Т.Г. Понятовской и А.И. Чучаевым, что «фрагментарное толкование положений УК, не имеющих четкой систематизации и объеди ненных только общим названием, не может не сказаться на практике квали фикации преступлений рассматриваемой разновидности»70.

В связи с этим возникает необходимость установить и раскрыть содер жание наиболее существенных признаков, присущих таким преступлениям.

Нормальное функционирование любого государства немыслимо без управления, т.е. целенаправленного воздействия на поведение граждан для достижения общественно значимых результатов. Стремясь обеспечить нор мальную деятельность государственных органов и органов местного само управления и тем самым гарантировать правопорядок, государство наделяет представителей власти и иных должностных лиц данных органов управлен ческими функциями и полномочиями. Все граждане обязаны подчиняться их законным распоряжениям. Невыполнение этой обязанности препятствует выполнению функций государства и подрывает авторитет власти.

Наиболее опасные формы противодействия нормальной деятельности государственных органов и органов местного самоуправления признаются преступлениями против порядка управления. Нормы об этих деяниях обра зуют систему, предусмотрены 16 статьями (как по УК РФ, так и по УК РА), объединены в одну главу согласно видовому объекту, помещены в раздел X См.: там же. С. 4.

УК РФ «Преступления против государственной власти» (одноименный раз дел ХI УК РА).

Б.Ш. Саидамиров и А.А. Розикзода под преступлением против порядка управления понимают общественно опасное деяние, которое нарушает нор мальную деятельность государственного аппарата. Авторы отмечают, что в советское время любое деяние, которое приводило к нарушению деятельно сти государственного аппарата, считалось преступлением против государ ственной власти. Преступление против порядка управления признается об щественно опасным деянием и тогда, когда приводит к нарушению междуна родных конвенций71.

Уголовное законодательство России и Армении не дает определения понятия таких преступлений. Однако так было не всегда. История развития уголовного законодательства Российской империи и Союза ССР позволяет рассмотреть вопросы зарождения и становления норм о преступлениях про тив порядка управления.

Первые упоминания о рассматриваемых преступлениях встречаются в уголовном законодательстве Российской империи XIX в. Уложение о наказа ниях уголовных и исправительных 1845 г. содержит раздел 4 «О преступле ниях и проступках против порядка управления» (ст. 283–355), в котором вы деляются семь глав72. Уголовное уложение от 22 марта 1903 г. по структуре, содержанию, формулировке конкретных составов преступлений существенно См.: Саидамиров Б.Ш., Розикзода А.А. Правовые аспекты борьбы с преступлени ями против порядка управления // Евразийская интеграция: экономика, право, политика.

2009. № 5. С. 105.

Они содержали нормы о сопротивлении распоряжениям правительства и непови новении установленным от оного властям;

об оскорблении и явном неуважении к присут ственным местам и чиновникам при отправлении должности;

о самовольном присвоении власти и о составлении подложенных указов или предписаний и других исходящих от правительства бумаг;

похищении бумаг или вещей из присутственных мест, «сорвании»

печатей и уничтожении поставленных или приложенных по распоряжению правительства знаков;

взломе тюрем, уводе и побеге находящихся под стражею или надзором;

тайных обществах и запрещенных сходбищах;

недозволенном оставлении отечества (см. об этом подробно: Мирецкая Е.И. Преступления против порядка управления (исторический аспект развития законодательства) // Уголовное судопроизводство: проблемы теории, нормот ворчества и правоприменения. Рязань, 2007. Вып. 2. С. 237).

отличается от Уложения о наказаниях уголовных и исправительных73, в нем не выделяется специальный единый раздел, рассматриваемые преступления сгруппированы в две главы. Первая из них именуется «О смуте» и охватыва ет все виды организованного, массового (вооруженного или невооруженного) неповиновения, противодействия и сопротивления власти, проявления к ней неуважения в той или иной форме. При этом в главе указаны и деяния, пося гающие на государственную (например, организованные политические вы ступления) или общественную безопасность (организация массовых беспо рядков, публичных скопищ). Вторая глава «О неповиновении власти» регу лирует ответственность за противоправную деятельность отдельных лиц, вы разившуюся в бездействии (неисполнении обязательного постановления, «ослушании»), сопротивлении или воспрепятствовании законным действиям должностного лица, его насильственном принуждении или склонении (в том числе путем дачи взятки) к неисполнению служебных обязанностей74.

В Уголовном кодексе РСФСР 1922 г. преступления против порядка управления отнесены к государственным. Глава I «Государственные пре ступления» состоит из двух разделов: «О контрреволюционных преступлени ях» и «О преступлениях против порядка управления». В ст. 74 УК РСФСР В целом в нем отразились две характерные тенденции:

а) изменение уголовного законодательства в соответствии с принципом формаль ного определения понятия преступления как деяния, запрещенного во время его соверше ния законом под страхом наказания, стремление ограничить казуальность и более четко определить основания наступления уголовной ответственности;

б) усиление ответственности за государственные преступления (см.: Российское за конодательство Х–ХХ вв. / под ред. О.И. Чистякова. Т. 9. Законодательство эпохи буржу азно-демократических революций. М., 1991. С. 240–271).

См.: Борисихина С.А. Уголовно-правовые и криминологические аспекты борьбы с посягательством на жизнь сотрудника правоохранительного органа: дис. … канд. юрид.

наук. Волгоград, 2004. С. 40–41.

Автор пишете: «В уголовном законодательстве Российской Империи постепенно выкристаллизовывались составы преступлений, связанные с насильственным воздействи ем на порядок управления: обозначились основной и дополнительный объекты преступ ного посягательства – порядок государственного управления и личность представителя власти или государственного служащего, а в соответствии с этим определился круг потер певших по таким преступлениям. Кроме того, достаточно полно раскрывались признаки их объективной стороны: преступными могли быть как действия, так и бездействие, со вершаемые как с применением насилия, так и с угрозой его применения» (там же. С. 42).

1922 г. сказано: «Преступлением против порядка управления признается вся кое деяние, направленное к нарушению правильного функционирования подчиненных органов управления или народного хозяйства, сопряженное с сопротивлением или неповиновением законам советской власти, с препят ствованием деятельности ее органов и иными действиями, вызывающими ослабление силы и авторитета власти».

С небольшими изменениями это определение воспринято УК РСФСР 1926 г.: «Преступлением против порядка управления признается всякое дей ствие, которое, не будучи направлено непосредственно к свержению Совет ской власти и Рабоче-Крестьянского Правительства, тем не менее приводит к нарушению правильной деятельности органов управления или народного хо зяйства и сопряжено с сопротивлением органам власти и препятствованием их деятельности, неповиновением законам или с иными действиями, вызы вающими ослабление силы и авторитета власти» (ст. 591)75.

УК РСФСР 1922 г. в главу «О преступлениях против порядка управле ния» включал ряд статей об экологических преступлениях, преступлениях против правосудия и преступлениях в сфере экономической деятельности (в современном понимании). Сосредоточие столь различных по характеру и степени общественной опасности деяний свидетельствует о том, что у зако нодателя отсутствовало достаточно ясного представления о порядке управ ления как родовом объекте охраны и соответственно о круге деяний, подле жащих включению в эту группу.

Закон о государственных преступлениях 1958 г. (раздел 2) предусмат ривает ответственность за «иные государственные преступления»: банди тизм, контрабанда, уклонение от очередного призыва на действительную во К числу особо для Союза ССР опасных преступлений против порядка управле ния относился широкий круг деяний: массовые беспорядки, бандитизм, похищение огне стрельного оружия, частей к нему и огневых припасов, нарушение правил о международ ных полетах, уклонение от очередного призыва на действительную военную службу и др.

Иными преступлениями против порядка управления признавались неплатеж в установ ленный срок налогов и сборов по обязательному окладному страхованию, отказ от выпол нения повинностей, общегосударственных заданий или производства работ, имеющих общегосударственное значение, уклонение от опытных и поверочных мобилизаций и др.

енную службу и некоторые другие. Термин «преступления против порядка управления» стал применяться лишь к тем деяниям, которые ранее относи лись к «иным преступлениям против порядка управления».

Глава 9 УК РСФСР 1960 г. именуется «Преступления против порядка управления». Круг деяний против порядка управления в ней значительно су жен, поскольку Кодекс содержит гл. 8 «Преступления против правосудия».

Впоследствии гл. 9 Кодекса подвергалась значительным дополнениям и из менениям76.

Рассматриваемые преступления в УК РСФСР означали посягательства против нормальной деятельности органов государственного управления, к которым относились исполнительные комитеты Советов, министерства, их См.: Мирецкая Е.И. Указ. соч. С. 239–240.

Подводя итог рассмотрению исторических этапов развития норм, регулирующих уголовную ответственность за преступления против порядка управления, С.А. Борисихина делает следующие выводы:

1) нормы, устанавливающие, какие действия признаются законодателем посягаю щими на порядок государственного управления, прошли длительный путь развития и за няли важное место в системе современного российского уголовного права;

2) благодаря прогрессивному развитию учения о составе преступления конкрети зировались объективные и субъективные признаки насильственных посягательств против порядка управления;

3) важнейшее место в теории и практике уделялось правильной квалификации названных посягательств, отграничению их от смежных составов;

4) с учетом важности объектов, на которые непосредственно было направлено пре ступное посягательство, совершенствовались уголовно-правовые санкции;

5) в УК РСФСР I960 г. более четко определен круг потерпевших по этому виду преступлений, дана их правовая характеристика, не подлежащая расширительному толко ванию;

6) повысился возраст привлечения лица к уголовной ответственности как за совер шение преступлений против порядка управления в целом, так и за насильственные посяга тельства в этой сфере в частности (см.: Борисихина С.А. Указ. соч. С. 60).

Е.И. Мирецкая отмечает, что увеличение к концу 90-х гг. прошлого века более чем вдвое количества статей в гл. 9 по сравнению с первоначальной редакцией УК 1960 г.

явилось отражением общей тенденции развития уголовного законодательства советского периода – глава о преступлениях против порядка управления выполняла роль своеобраз ного накопителя. В нее помещались нормы о тех преступлениях, объект посягательства которых первоначально однозначно не был определен, и поэтому точное место этих норм в системе Особенной части УК не было найдено. С течением времени юридическая при рода преступлений становилась более понятной, уточнялся круг общественных отноше ний, которым причинялся вред при совершении деяний, и в законодательство вносились соответствующие коррективы (см.: Мирецкая Е.И. Указ. соч. С. 240–241).

подразделения и органы (по современной терминологии – против деятельно сти органов исполнительной власти).

Исходя из этого Г.А. Агаев считает даже целесообразным гл. 32 УК РФ назвать «Преступления против исполнительной власти»77.

Под порядком управления в уголовно-правовом смысле, по мнению от дельных советских ученых, понималась совокупность правил, закрепляющих и регулирующих устройство и компетенцию органов власти и управления и общественных организаций, а также их отношения с гражданами 78. Такую формулировку П.П. Осипов называл техническим приемом. Использование его законодателем заставляет задуматься, что является объектом преступле ния: указанные в законе правила или общественные отношения, регулируе мые этими правилами79.

Отмеченная точка зрения соответствовала задачам советского уголов ного права и отражала роль права в целом. Однако надо иметь в виду, что общественно опасный вред не может быть причинен совокупности правил, устанавливающих нормальный порядок управления.

Анализируя рассматриваемые преступления, В.Д. Меньшагин опреде лял порядок управления как «правильную деятельность советского государ ственного аппарата», органов власти и управления80. По обоснованному за мечанию А.Р. Саруханяна, автор воспринял буквально позиции УК 1922 и 1926 гг., где соответственно в ст. 74 и 591 подобным образом определялось преступление против порядка управления81.

Г.Ф. Поленов отмечал, что порядок управления – понятие широкое, включающее деятельность не только государственного аппарата, но и любых См.: Агаев Г.А. Преступления против порядка управления: проблемы теории и практики применения законодательства: дис. … д-ра юрид. наук. СПб., 2006. С. 88.

См.: Уголовное право. Часть Особенная. М., 1968. С. 433.

См.: Курс советского уголовного права. Часть Особенная. В 5 т. Т. 4. Л., 1978.

С. 407.

Советское уголовное право. Часть особенная / под ред. В.Д. Меньшагина, П.С.

Ромашкина, А.Н. Трайнина. М., 1957. С. 385.

Саруханян А.Р. Преступления против порядка управления: общая характеристи ка, вопросы квалификации: дис. … канд. юрид. наук. Ставрополь. 2002. С. 17.

органов управления. Уголовно-правовые нормы, устанавливающие ответ ственность за преступления против порядка управления, направлены на за щиту государственного управления;

иные посягательства совершаются в от ношении деятельности государственных образований82.

В настоящее время сущность рассматриваемых преступлений раскры вается в литературе неоднозначно. Это вызывает значительные трудности в выяснении их социальной направленности, степени общественной опасности и отграничении от иных деяний.

Сущностным признаком в понятии группы преступлений является их объект. Большинство определений преступлений против порядка управления и их объекта в современной литературе не отличаются особой новизной по сравнению с теми, которые сформулированы в советское время, за исключе нием того, что в них появилось указание на органы местного самоуправле ния.

Родовым объектом преступлений против порядка управления, как пра вило, признаются:

общественные отношения, обеспечивающие государственную 1) власть, т.е. политическую публичную суверенную власть, управляющую об ществом в стране, осуществляемую специальными органами (государствен ный аппарат);

2) общественные отношения, обеспечивающие установленный закона ми РФ и основанными на них нормативными актами порядок государствен ного и местного управления, в том числе относящийся к функционированию органов государственной власти и местного самоуправления, государствен ных и муниципальных учреждений, символов государственной власти, а также к удостоверению и реализации прав и законных интересов физических и юридических лиц83.

См.: Поленов Г.Ф. Ответственность за преступления против порядка управления:

дис. … д-ра юрид. наук. Алма-Ата, 1971. С. 25, 32.

См.: Уголовное право: Часть Общая. Часть Особенная / под ред. Л.Д. Гаухмана, Л.М. Колодкина, С.В. Максимова. М., 1999. С. 721.

Ключевым моментом в понимании сути анализируемых преступлений является определение четких границ управления вообще и государственного управления в частности. Управление представляет собой отношение в чело веческой жизнедеятельности, как правило, вертикальное по характеру и свя занное с наличием у вышестоящей стороны способности властно выражать и осуществлять свою роль. Сущность управления заключается в том, что оно от одних субъектов (субъектов власти) направляется к другим (управляемым субъектам) и таким образом отпочковывается от любой управленческой дея тельности, превращается в отношение, а через него – в корригирующую дея тельность тех, кому адресуется соответствующее воздействие84. В связи со сказанным очевидно, что правовые аспекты принципиальны для управления, их незнание или игнорирование зачастую превращает управленческие реше ния и действия в ничтожные.

Под порядком управления в уголовно-правовом смысле предлагается понимать «совокупность правил, закрепляющих и регулирующих устройство и компетенцию органов власти и управления и общественных организаций, а также их отношения с гражданами»85. По замечанию А.В. Щербакова, такая формулировка нуждается в корректировке, поскольку свидетельствует о том, что объектом охраны являются названные в законе правила, а не обществен ные отношения, регулируемые этими правилами86.

Г.С. Давтян определяет данный вид деяний как преступления, соверша емые гражданами, не являющимися субъектами управления, направленные против общественных отношений, обеспечивающих нормальное функциони рование государственного управления87.

См.: там же. С. 44.

См.: Уголовное право. Особенная часть / под ред. Л.Д. Гаухмана, С.В. Максимо ва. М., 2005. С. 258.

См.: Щербаков А.В. Преступления против порядка управления: научно практический комментарий к главе 32 УК РФ. М., 2011. С. 45.

См.: Давтян Г.С. Уголовное право Республики Армения. Часть Особенная. Ере ван, 2006. С. 303 (на армянском языке).

По мнению А.Р. Саруханяна, существенные признаки, которые в своей совокупности составляют понятие преступлений против порядка управления, лежат в плоскости объекта преступлений. По сути, порядок управления в уголовно-правовом смысле представляет собой общественные отношения, называемые традиционно объектом, на которые направлено преступление.

Эти общественные отношения складываются в сфере управления между ор ганами управлении, с одной стороны, и гражданами – с другой, по поводу осуществления первыми административных, распорядительных функций, требующих подчиненности и управленческой дисциплины вторых.

Используя всю совокупность общих признаков преступного деяния, А.Р. Сарахунян заключает, что преступлением против порядка управления должно признаваться виновно совершенное противоправное и наказуемое общественно опасное деяние, направленное на общественные отношения, обеспечивающие законно установленный и регламентированный государ ством порядок в сфере осуществления управления88.

Данное определение широко и полно перечисляет признаки преступле ния вообще. Однако дефиниция не включает ряд характерных признаков де яний этого вида (кроме объекта посягательства), которые можно выявить при более подробном рассмотрении.

С.В. Максимов подчеркивает: «Преступления против порядка управле ния – это общественно опасные деяния, ответственность за которые преду смотрена в ст. 317–330 УК РФ, посягающие на официальный порядок функ ционирования государственных и муниципальных властных институтов (ор ганов, учреждений и символов), а также удостоверения и реализации юриди чески значимых прав и обязанностей граждан, статуса охраняемых законом интересов организаций»89. Такой подход не позволяет установить юридиче См.: Саруханян А.Р. Преступления против порядка управления: общая характе ристика, вопросы квалификации. С. 16.

См.: Уголовное право. Особенная часть / под ред. Л.Д. Гаухмана, С.В. Максимо ва. С. 622.

скую природу и общность группы преступлений, указывает минимальный набор общих признаков, использует видовые особенности общего понятия.

А.И. Коробеев полагает, что под преступлениями против порядка управления следует понимать «общественно опасные, противоправные, ви новные посягательства граждан, дезорганизующие управленческую деятель ность государственных органов и органов местного самоуправления» 90. В этом случае сужается характеристика субъекта совершаемого деяния, огра ничивающая его только статусом гражданина. Ответственность за данные преступления могут нести как граждане РФ, так и иностранные граждане, а также лица без гражданства;

это в особенности касается преступлений, предусмотренных ст. 322 и 3221 УК РФ.

По мнению К.А. Лалаян, преступления против порядка управления – это предусмотренные Уголовным кодексом умышленно совершенные обще ственно опасные деяния, которые причиняют вред либо создают угрозу при чинения вреда нормальному функционированию органов власти и местного самоуправления91. Существенным в содержании данного определения высту пает включение признака вины, поскольку все рассматриваемые преступле ния как по УК РА, так и по УК РФ совершаются умышленно.

А.В. Щербаков, напротив, указывает, что умышленный характер дея ний в немалой степени заложен в самой их природе, поэтому включение это го признака в дефиницию неоправданно перегружает ее конструкцию. Кроме того, посягательства на порядок управления не только нарушают нормаль ную деятельность органов власти и управления, но и подрывают авторитет власти и ее представителей в глазах населения, что также должно быть отра Российское уголовное право. Курс лекций / под ред. А.И. Коробеева. Т. 6. Влади восток, 2002. С. 277.

Г.Н. Борзенков считал, что преступления против порядка управления представляют собой «совершаемые частными лицами умышленные общественно опасные деяния, при чиняющие вред или ставящие под угрозу причинения вреда нормальную деятельность ор ганов власти и самоуправления» (Курс уголовного права / под ред. Г.Н. Борзенкова, B.C.

Комиссарова. В 5 т. Т. 5. М., 2002. С. 615).

См.: Лалаян К.А. Уголовное право. Части Общая и Особенная. Ереван, 2004.

С. 603 (на армянском языке).

жено в понятии преступления против порядка управления 92. Автор пишет, «соединив воедино все признаки, присущие преступлению вообще, и призна ки видового объекта данной разновидности преступных деяний, можно ска зать, что под управленческими преступлениями следует понимать виновно совершенные, умышленные, противоправные и уголовно наказуемые обще ственно опасные деяния, причиняющие вред или ставящие под угрозу при чинения вреда регламентированный государством порядок в сфере осу ществления управления, совершенные вменяемым физическим лицом, до стигшим возраста уголовной ответственности»93. Следует заметить, автор го ворит о сфере совершения преступления. Указывая, в какой области может совершаться деяние, он допускает методологическую ошибку: сфера не поз воляет конкретизировать его социальную направленность. На наш взгляд, эту же ошибку допускает А.Р. Саруханян, предлагающий видовым объектом преступлений против порядка управления признавать «совокупность обще ственных отношений, обеспечивающих законно установленный и регламен тированный государством порядок в сфере осуществления управления»94.

Структура Уголовного кодекса РФ, по сравнению с предыдущими УК, является более сложной, главы включаются в объединяющие их разделы. От сюда принципиальное значение приобретает вопрос о видовом объекте пре ступлений против порядка управления, поскольку он непосредственно связан с установлением их сущности и специфики. В теории уголовного права по данному вопросу до сих пор нет единообразного решения;

наоборот, сужде ния на этот счет носят различный, порой прямо противоположный характер.

Видовым объектом преступлений называются: нормальная управленческая деятельность органов государственной власти и местного самоуправления;

общественные отношения в сфере управления (порядок управления);

порядок Щербаков А.В. Преступления против порядка управления: научно-практический комментарий. С. 48.

Там же. С. 48.

Саруханян А.Р. Преступления против порядка управления: общая характеристи ка, вопросы квалификации. С. 23.

государственного управления и т.д. Например, И.А. Юрченко определяет его как нормальную управленческую деятельность органов государственной вла сти и органов местного самоуправления, а непосредственным объектом кон кретных преступлений предлагает считать отдельные виды управленческой деятельности (деятельность по охране общественного порядка и обществен ной безопасности, деятельность учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества). Автор выделяет дополнительный объект: жизнь сотрудника пра воохранительного органа, военнослужащего и их близких (ст. 317 УК РФ);

здоровье, честь и достоинство представителя власти и его близких (ст. 318, 319 УК РФ);

здоровье сотрудника места лишения свободы или места содер жания под стражей и их близких, осужденных к наказаниям, связанным с изоляцией от общества (ст. 321 УК РФ). Кроме того, посягательства против порядка управления умаляют в глазах населения авторитет власти и ее пред ставителей, попирают общественные отношения, обеспечивающие жизнь, честь и достоинство представителей власти, а также интересы их близких95.

В армянской уголовно-правовой доктрине родовой объект анализируе мых преступлений определятся схожим образом. Например, К.А. Лалаян от носит к нему урегулированные законом общественные отношения, обеспечи вающие порядок государственного и местного самоуправления. Видовой объект составляет естественное функционирование органов власти и местно го самоуправления, что подразумевает сформировавшиеся отношения между органами управления и гражданами96.

Г.С. Давтян считает, что видовой объект этих преступлений – обще ственные отношения, направленные на обеспечение нормального функцио нирования государственного управления, которые складываются между ор ганами власти и гражданами97. Общественные отношения можно разделить на две группы: первые возникают и имеют место внутри органов управления, См.: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / под ред. Л.В.

Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. М., 2004. С. 635.

См.: Лалаян К.А. Указ. соч. С. 604.

Давтян Г.С. Указ. соч. С. 303.

вторые – между органами управления и гражданами. Преступления, посяга ющие на отношения первой группы, являются деяниями против государ ственной службы;

деяния, нарушающие вторую группу общественных отно шений, – преступлениями против порядка управления98.

На наш взгляд, преступления против порядка управления можно опре делить как совершаемые частными лицами умышленные общественно опас ные деяния (зачастую в форме действия), причиняющие вред (ставящие под угрозу причинения вреда) общественным отношениям по реализации орга нами исполнительной власти и местного самоуправления своих функций.

В некоторых преступлениях потерпевший является обязательным при знаком (сотрудник правоохранительного органа, военнослужащий, их близ кие;

представитель власти и его близкие, должностное лицо правоохрани тельного или контролирующего органа и их близкие;

сотрудник мест лише ния свободы или содержания под стражей, осужденный). В таком же каче стве выступает предмет ряда преступлений: пограничные знаки, официаль ные документы, государственные награды, штампы, печати, бланки, иденти фикационные номера транспортного средства и его частей, акцизные марки, специальные марки, Государственный герб, Государственный флаг (ст. 323, 324–3271, 329 УК РФ).

С объективной стороны преступления против порядка управления ха рактеризуются активной формой поведения. При описании деяния законода тель РА использует понятия «посягательство», «насилие», «использование данных», «причинение вреда», «подлог», «хищение» и т.д. И.А. Юрченко от мечает, что только уклонение от прохождения военной и альтернативной гражданской службы может быть совершено как путем действия, так и путем бездействия 99, что представляется сомнительным. Уклоняться – значит не выполнять возложенные обязанности, а это ни что иное как бездействие.

См.: там же.

См.: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / под ред. Л.В.

Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. С. 636.

Ряд преступлений имеют материальный состав, в качестве их обяза тельного признака выступает наступление определенных последствий: порча путей связи (ст. 321 УК РА), самоуправство (ст. 322 УК РА), похищение гос ударственных наград (ст. 323 УК РА), похищение либо повреждение доку ментов, штампов и печатей (ст. 324 УК РА). По УК РФ большинство соста вов преступлений являются формальными, материальным признается только состав самоуправства (ст. 330 УК РФ). Обязательным признаком трех соста вов преступлений (ст. 322, 3221, 323 УК РФ) выступает обстоятельство места совершения деяния – Государственная граница РФ.

С субъективной стороны рассматриваемые преступления характеризу ются, как уже отмечалось, умышленной формой вины, большинство из них совершаются с прямым умыслом. В некоторых случаях обязательным при знаком является специальная цель (ст. 319, 322, 325 УК РА);

по УК РФ она закреплена в ст. 317–323, 326–3271, мотив – в ст. 317–319, 321, 325.

Субъект преступлений – общий, им может быть вменяемое лицо, до стигшее 16-летнего возраста. Как замечает К.А. Лалаян, должностные лица при осуществлении подобных деяний признаются субъектами преступлений против государственной власти (государственной службы) 100. Г.С. Давтян также отмечает различие преступлений против порядка управления и против государственной службы по субъекту их совершения. Рассматриваемые дея ния могут быть совершены только лицами, не наделенными властными пол номочиями101. И.А. Юрченко полагает, что преступления, ответственность за которые предусмотрена ст. 320, ч. 1 ст. 321, 328 УК РФ, может совершить только специальный субъект, например осужденный к наказанию, связанно му с изоляцией от общества102.

См.: Лалаян К.А. Указ. соч. С. 605.

См.: Давтян Г.С. Указ. соч. С. 303.

Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / под ред. Л.В. Ино гамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. С. 636.

§ 3. Классификация преступлений против порядка управления Классификация принадлежит к преднаучным методам познания.

Структура действительности, которая могла породить классификацию как специфическую структуру знания, состоит из двух последовательно связан ных этапов. На первом этапе объекты действительности выступают как взаи мозаменимые и тождественные;

на втором – обнаруживается различие их подгрупп, каждая из которых может получить специфическое обозначение103.

Понятие классификации имеет множество дефиниций. Классификация – важнейшая операция в научном познании, под ней буквально понимается (от лат. classis – разряд, класс и facio – делаю, раскладываю) процесс отнесе ния объекта к определенному подразделению какой-либо классификации, производимый на основании заданного признака 104.

М.И. Веревичева выделяет три отличительные черты классификации:

1) последовательность деления, производимого на основании призна ков, существенных для решения теоретической или практической задачи;

2) нацеленность на такое распределение предметов по группам, чтобы по месту в классификации можно было судить об их свойствах;

3) удобство для дальнейших процессов формализации105.

См.: Розова С.С. Классификационная проблема в современной науке. Новоси бирск. 1986. С. 10.

См.: Воронин Ю.А. Теория классифицирования и ее приложения / под ред. М.М.

Лаврентьева. Новосибирск, 1985. С. 16.

В.Л. Абушенко полагает, что классификация представляет собой способ организа ции информации, заключающийся в многоступенчатом делении логического объема поня тия в логике или какой-либо совокупности единиц в социальном знании на систему со подчиненных понятий или классов объектов (см.: Социология: энциклопедия. Минск, 2003, С. 424).

По мнению А.Л. Субботина, это «состоявшаяся система знания, понятия которой означают упорядоченные группы, по которым распределены объекты некоторой предмет ной области на основании их сходства в определенных свойствах», представляющая в удобном виде как можно больше существенной информации об изучаемым объектах (Субботин А.Л. Классификация. М., 2001. С. 9–10).

См.: Веревичева М.И. Понятие и система экологических преступлений (методо логические аспекты): дис. … канд. юрид. наук. Ульяновск, 2004. С. 61.

Обозначенные признаки фактически характеризуют три функции клас сификации или три значения, в которых употребляется изучаемый термин:

классификация как процесс, результат и система научных знаний. Сведение объема данного понятия к какому-либо одному из них существенно ограни чивает его содержание и выполняемую роль.

Все чаще классификации придается организующее значение. Она рас сматривается как многофункциональный теоретический метод познания. В ней видят сложный процесс построения системы представлений об объекте исследования (классифицирование или классификационная деятельность) и сам результат применения этого метода (классификация).

Неотъемлемой частью процесса построения классификации является логическая операция деления. Часто классификацию отождествляют с деле нием, хотя это не всегда так. Деление есть процедура «дробления» объема понятия или множества предметов, тогда как классификация представляет определенную последовательность такого рода операций, нацеленных на со здание иерархической структуры, каждый элемент которой зафиксирован в строго определенном месте и в строго определенном отношении (субордина ции) с другим.

Деление может быть таксономическим или мереологическим. Под так сономическим понимается выделение в объеме понятия подклассов, которые являются объемами новых понятий с точки зрения основания деления. Так сономическое деление подразделяют на деление по видоизменению обособ ляющего признака (члены деления связаны родовидовыми отношениями) и дихотомическое деление, образующее два класса, понятия о которых нахо дятся в противоречии106. Деление по видоизменению признака предполагает выделение в объеме делимого понятия подклассов, являющихся объемами новых (видовых по отношению к исходному) понятий с точки зрения опре Степкина М.В. Гносеологический статус классификации как формы познания:

дис. … канд. филос. наук. Самара, 2006. С. 49.

деленной характеристики или признака. В итоге члены деления различаются степенью изменений характеристики, принятой за основание деления.

Помимо деления по видоизменению признака часто применяется и ди хотомическое деление (от греч. dicha – на две части и tome – сечение)107.

Таксономические виды деления традиционны для теории логики и по нимания процесса классификации. Однако выделяют и иной относительно новый способ деления – мереологическое 108. Мереологическое деление ха рактеризует членение значения понятия о предмете по типу «целое-часть», при этом осуществляется переход от понятия о предмете (от делимого пред мета) к понятиям о частях этого предмета (членам деления).

М.И. Веревичева полагает, что «поскольку под делением понимается логическая операция, раскрывающая объем понятия, то трудно уловить даже терминологически ту грань, которую проводят между логической операцией деления понятия и анализом – мысленным членением понятия. Главное от личие этих двух сходных процедур – в выборе критериев деления. Не доказа но, что только критерий видоизменения признака может быть основой пра вильного деления»109. В свою очередь С.С. Розова замечает, «отношение рода и вида нельзя сводить к отношениям целого и части», вертикальные ряды классификации соотносятся также как общее и особенное (или множества и подмножества), а горизонтальные через отношение тождества и различия110.

Часто в определении классификации используются термины «система»

или «систематизация». К примеру, классификация рассматривается как «та кая форма систематизации знания, когда вся область изучаемых объектов См.: Ивлев Ю.В. Логика. М., 1992. С. 144–145.

В первой четверти ХХ в. польский логик С. Лесневский обосновал необходи мость мереологии – науки о целом и части, рассматривая процесс мысленного анализа как разновидность операции деления. Образующееся между результатами такого анализа и исходным объектом отношение «целое-часть» стали называть мереологическим отноше нием (см.: Ивлев Ю.В. Указ. соч. С. 144).

Веревичева М.И. Указ. соч. С. 62–63.

См.: Розова С.С. Указ. соч. С. 28–29.

представлена в виде системы классов, или групп, по которым эти объекты распределены на основании их сходства в определенных свойствах»111.

Такой подход не способствует разграничению методов познания и их научному применению. В этой связи обоснованными представляются рас суждения М.В. Степкиной. Классификацию как результат познания автор определяет в качестве системы элементов, связанных определенными отно шениями, образующими ее структуру, подчеркивая при этом, что «классифи кация не является совокупностью классов объектов, она – их структура»112. В этом видится и основное отличие классификации как многопланового метода познания от системы и систематизации.

Существенные признаки и характеристики классификации связаны с особенностями основания, на котором она строится. Характеристики объек тов, которые необходимо положить в основание классификации, называются обособляющими признаками. Ими может выступать один либо совокупность признаков. «Бывают случаи, при которых одного обособляющего признака недостаточно, и возникает необходимость ввести дополнительные характе ристики, поэтому оптимальность единичного признака относительна»113. При таксономическом делении предметы делятся либо по наличию или отсут ствию этого признака, либо по видоизменению обособляющего признака.

Значение основания деления для реализации успешной классификаци онной деятельности отмечается как логиками, так и философами. Понятие основания классификации является основным для традиционного учения, «те или иные требования к классификации, как правило, модифицируются в тре бования к основанию, и удачность его выбора представляется центральным моментом, определяющим собой успех построения классификации»114.

Новая философская энциклопедия: в 4 т. Т. 2 / под ред. В.С. Степина, А.А. Гу сейнова, Г.Ю. Семигина. М., 2001. С. 255.

Степкина М.В. Указ. соч. С. 52.

Там же. С. 54.

См.: Розова С.С. Указ. соч. С. 18.

С.С. Розова пишет, что «основание классификации – это своего рода техническое устройство, которое предназначено для многократного увеличения эффекта классифици В качестве основания классификации должен быть выбран признак (группа признаков), являющийся существенным для характеристики объекта.

Существенным считается такой признак объекта, который признается опре деляющим для его природы (сущности) и присущ ему онтологически. Кроме того, признак должен быть удобным в практическом отношении, позволяя легко себя обнаружить и дифференцировать115.

А.И. Чучаев и А.П. Фирсова подчеркивают, что термины «существен ный» и «сущностный» не являются равнозначными. «Использование сущ ностного признака объекта не представляется возможным. Сущность отража ет цельность объекта, выступая его инвариантным признаком. Отсюда спо собность объекта делиться по такому признаку будет означать либо то, что признак, называемый сущностным, в действительности таковым не является, либо то, что объем общего понятия определен неточно и включает частные понятия иной природы»116.

Как отмечалось, в основе классификации лежит логическая операция деления понятий117. Формально-логические требования являются средством оценки результата осуществленной классификации и одним из главных усло вий ее правильности. Однако одного соблюдения правил формальной логики явно недостаточно, поскольку логический идеал классификации практически неосуществим. Сказанное наиболее справедливо по отношению к социогу манитарным исследованиям. В условиях нематериальности объектов позна ния этих наук осуществить проверку итогов классификации не представляет рующей деятельности человека. Здесь наблюдается эффект усиления, состоящий в том, что совпадение (тождество) предметов в некотором небольшом количестве свойств (в идеале в одном свойстве) обеспечивается их совпадением (тождеством) во многих (чуть ли не во всех остальных) свойствах» (там же. С. 20).

См.: Степкина М.В. Указ. соч. С. 58.

Чучаев А.И., Фирсова А.П. Уголовно-правовое воздействие: понятие, объект, механизм, классификация. М., 2010. С. 246–247.

В связи с этим все требования логики к осуществлению деления имеют значение и для классификационной деятельности, в частности: 1) единство основания деления, применяемого в одной операции деления;

2) соразмерность деления, понимаемая как ито говое равенство объемов членов деления и объема делимого понятия;

3) взаимоисключае мость членов деления;

4) непрерывность деления, состоящая в соподчиненности низших понятий родовому понятию.

ся возможным либо логическое средство научной рефлексии даст лишь отно сительный результат. Динамичность и массовость явлений юридической природы не позволяют точно определить объем делимого понятия, что пред полагает изначальную неполноту любой классификации118. Избежать после дующей перестройки классификации позволяют средства включения в нее новых понятий, не меняющих самой структуры первоначальной классифика ции. Такую роль выполняют пустые узлы в классификационном дереве, осо бая нумерация классов.

В.А. Бочаров предлагает, не нарушая общей схемы классификации, со здавать специальные таксоны (классы) для объектов, место которых на дан ный момент не установлено 119. М.В. Степкина отмечает, что требование о непересекаемости членов деления возможно только в схемах с небольшим числом уровней. Относимость объекта к нескольким классам оформляется дублированием понятия или методом перекрестных ссылок120.

В одном из своих аспектов классификация рассматривается как резуль тат распределения объектов по классам, поэтому особое значение имеет форма ее отображения. Выделяют текстовый, табличный, схематичный и смешанный способы оформления классификации. Табличный и схематичный способы применяются в случае изображения многокомпонентных классифи В связи с этим формально-логические требования построения классификации дополняются в литературе алгоритмами или схемами классификационной деятельности.

Основная суть таких требований сводится к последовательности применения формально логических правил, приемов сравнения и деления понятий.

Весьма подробно алгоритм представления текстовых классификаций дается М.В.

Степкиной. Она отмечает, что структура текстовых классификаций состоит из первона чальной формулировки принципов построения классификации, включающей указание це лей, задач, оценки предыдущего опыта и основания классификации. На следующем этапе происходит перечисление классообразующих значений основания классификации и соот ветствующих им классов. Завершает текстовое представление и описание выделенных классов (см.: Степкина М.В. Указ. соч. С. 62).

См.: Новая философская энциклопедия. Т. 2. С. 256.

Примером специального таксона в уголовно-правовых классификациях может служить отнесение смертной казни к исключительной мере в классификации наказаний по основанию характера (содержания) их правового воздействия (см., например: Чучаев А.И.

Фирсова А.П. Уголовно-правовое воздействие. С. 286–288).

См.: Степкина М.В. Указ. соч. С. 59.

каций, для которых текстовое изложение не обеспечивает наглядности. Дан ные виды отображения характеризуют структуру классификации, внутрен нюю связь различных групп объектов.

Структуру классификации образует совокупность классификационных ячеек, расположенных графически в виде классификационного дерева, пока зывающего уровни и связи классов объектов, полученных в результате одно го акта деления. Данная схема моделирует существенный для классификации ветвящийся характер связей между ячейками121.

М.В. Степкина характеризует взаимодействие классификационных свя зей менее традиционными категориями. Вертикальная связь, по автору, со стоит из категорий «общее и особенное» и «множество и подмножество».

Горизонтальная связь объясняется категориями тождества и различия, а так же понятием подмножества одного множества122.

В юриспруденции наибольшее распространение имеет текстовый спо соб представления классификации, что лишает результат классификационной деятельности криминалистов наглядности и визуальной верификации.

Недостаточность традиционного представления классификации в виде дерева и проблема отсутствия единого представления структуры классифи кации привели к появлению в научной литературе понятия «ризома»123. В пе реводе с французского (rhizome) оно буквально означает «корневище», ис пользуется в философии как метафора для описания способа развития, кото Каждая вершина символизирует определенный класс предметов (понятий), ха рактеризующихся максимальным совпадением признаков. Ребра дерева классификации отражают связи между различными группами предметов (понятий). Выделяют два типа рядов классификационных ячеек или два типа классификационных связей: вертикальный и горизонтальный. Вертикальный ряд связывает более общие понятия с понятиями низ ших уровней и отражает отношения классов, множества и подмножества или родовидовой соподчиненности. Горизонтальный ряд включает группы объектов (понятий), не пересе кающихся по содержанию (объему), одного уровня иерархии, находящихся в видовых от ношениях между собой (см.: Новая философская энциклопедия. Т. 2. С. 255;

Розова С.С.

Указ. соч. С. 26–28;

Степкина М.В. Указ. соч. С. 63–64).

См.: Степкина М.В. Указ. соч. С. 65.

Это понятие предложено Ж. Делезом и Ф. Гваттари, означает разветвленную корневую систему с множеством «узлов». Ризома используется в качестве альтернативы структуре «дерева» классификации и жесткой иерархии элементов.

рому характерно отсутствие упорядоченности, линейности. Ризома – это принципиально нелинейный способ организации целостности124. В структуре ризомы понятия центра и периферии теряют смысл. М.В. Степкина пишет:

«Пока в науке господствовало традиционное представление (классифика ции), оно определяло все направления исследования и способ систематиза ции полученного материала. В дальнейшем структура в виде «дерева» стала недостаточной, так как возникали все более сложные явления, которые не вписывались в нее и не могли быть объяснены при помощи традиционных методов»125.

Ю.В. Ивлев замечает, что классификация часто является «огрублением действительного положения дел» и может не учитывать переходных форм явлений. «Социальные явления (и не только они) развиваются, изменяются. С течением времени классификация может перестать им соответствовать в полной мере»126.

С приведенными высказываниями сложно не согласиться, однако зна чение ризомы для построения уголовно-правовых классификаций не может быть оценено однозначно. С одной стороны, менее жесткая схема деления позволяет структурировать относительно неполные знания об объекте. С другой, ризома может быть воспринята как промежуточный вариант класси фикации, ограниченные знания о предмете которой не позволили сформиро вать более однозначную модель. Думается, ризома выступает не самостоя тельной формой отображения классификационных связей, а компромиссным вариантом классификации объектов, имеющиеся знания о которых неточны и не позволяют разместить их в традиционной форме.

По утверждению С.В. Познышева, «как прием изучения, классифика ция имеет двоякое значение для научного исследования: со стороны внеш ней, – это прием, который вносит в изучение систему и порядок;

со стороны См.: www.philosophi-terms.ru/letter/Ри.

Степкина М.В. Указ. соч. С. 66.

Ивлев Ю.В. Указ. соч. С. 174.

внутренней, – это прием, который предопределяет полноту и правильность выводов изучения»127. Данное значение классификации нашло свое примене ние в научном противопоставлении естественных и формальных классифи каций. Различие таких классификаций заключается в существенности при знака, положенного в основу операции деления128.

По мнению А.Л. Субботина, классификация является логически полной замкнутой концептуальной системой, удобной описательно-распознаватель ной, регистрирующей разнообразие объектов, выполняет пояснительную функцию. Естественная классификация при этом обладает эвристической ценностью, провизорна, т.е. способна к изменению и усовершенствованию в связи с новыми открытиями129.

Сложно отнести классификацию той или иной группы преступлений к определенному логическому типу (таксономическому или мереологическо му) деления. С одной стороны, классификацию преступлений необоснованно рассматривать как мереологическое деление, поскольку последнее предпола гает наличие целого понятия. Однако понятие о преступлении определенного рода представляет собой научную модель, абстракцию, не имеющие места в реальной действительности. В связи с этим механизм построения классифи кации представляется более обоснованным связывать с таксономическим де лением. Необходимо принимать во внимание, что понятие «целого» не сво дится к понятию «общего» и не тождественно ему. Следует учитывать, что Познышев С.В. Основные вопросы учения о наказании. М., 1904. С. 5.


Естественные классификации строятся на отыскании значимого существенного или даже сущностного критерия, искусственные – на основании любой характеристики объекта (понятия) (см.: Социология: энциклопедия. С. 424).

Естественные классификации позволяют достичь множества научно-практических целей:

свести многообразие состава изучаемых объектов к сравнительно небольшому чис лу образований, выявить исходные единицы анализа и разработать систему соответству ющих понятий и терминов;

обнаружить регулярности, устойчивые признаки и отношения, вскрыть новые свя зи и зависимости между уже известными объектами, фиксируя закономерные связи между классами объектов с целью определения места объекта в системе, которое указывает на его свойства (см.: Методология науки. Научное познание: формы, методы, подходы. М., 2001. С. 56).

См.: там же.

при классификации преступлений против порядка управления операции де ления подвергается не единое целое понятие, а однородная совокупность об щественно опасных деяний. Обращаясь к понятию преступлений против по рядка управления, представляющему совокупность различных посягательств на однородную группу общественных отношений, можно заключить, что классификация деяний будет производиться по таксономическому делению объекта. Итог классификационной деятельности должен позволять с наименьшими усилиями образовать типы из преступлений, входящих в одну классификационную группу130.

При этом не следует забывать о возможных недостатках в кодифика ции преступлений определенного рода. Усложненность процедуры класси фикации преступлений обусловлена жесткой сопряженностью ее с суще ствующим законодательством. При этом законодательные недостатки в ре гламентации однородных преступлений и их признаков не могут не сказаться на теории классификации таковых. Данные негативные обстоятельства могут быть устранены общим понятием о преступлениях определенной группы.

Заслуживает внимания замечание М.И. Веревичевой относительно классификации экологических преступлений, имеющее, пожалуй, общее зна чение. «Проведенное законодателем “разбиение” массива экологических преступлений по статьям, главам и разделам УК РФ основано на мереологи ческом способе деления, тогда как задачи их законодательной регламентации чаще требуют иного (таксономического) подхода» 131. Она видит три способа устранения такого рода противоречий: во-первых, четкое различие специфи ки каждого применяемого вида деления;

во-вторых, стремление к «синхрони зации» процессов классификации и систематизации;

в-третьих, в исключении «В отличие от признака классификации “идея” типологизации далеко не являет ся наглядной, внешне проявляемой и обнаруживаемой. Классификация слабее, чем типо логия, связана с содержанием, но класс естественной классификации должен иметь смысл, соответствующий уровню познания на данный момент, и обладать собственными суще ственными свойствами. В целом естественная классификация всегда в той или иной сте пени типология и способна решать содержательные задачи» (Социология: энциклопедия.

С. 424).

Веревичева М.И. Указ. соч. С. 66.

«внутренней логической противоречивости» среди критериев, используемых на разных этапах деления, классификации и систематизации132.

Следует согласиться с Л.И. Кривоченко, что «построение классифика ции преступлений должно вытекать из:

1) внутренних связей признаков преступлений, придающих им опреде ленную целостность, образующих тот или иной вид преступления;

2) внешних связей отдельных видов преступлений между собой;

3) связей и взаимоотношений преступлений с иными правонарушения ми»133.

Считается, что любая классификация может быть правильной, если за ее основу берется стабильный признак, выражающий качественное свойство и своеобразие классифицируемых явлений. Однако многие криминалисты, ссылаясь на существующие традиции в теории уголовного права и практике законотворчества, полагают, что за основу выделения однородных общно стей должен быть взят непосредственный объект посягательства, который предпочтительно рассматривать в тесной связи с предметом преступления134.

Объект посягательства является дискуссионной проблемой не только для каждой отдельной группы преступлений, но и как элемент общего учения о составе преступления. В нормах уголовного права обычно не содержится прямого указания на него. Законодатель описывает объект через особенности предмета посягательства, орудия преступления и признаки преступного по следствия. Независимо от того, какой теории придерживаться в понимании объекта преступления, сам объект неосязаем и потому недоступен для непо средственного воздействия;

его отсутствие означает и отсутствие состава преступления135.

См.: там же.

Кривоченко Л.И. Классификация преступлений. Харьков, 1983. С. 15.

См.: Российское уголовное право: В 2 т. Т. 2. Особенная часть / под ред. А.И.

Чучаева. М., 2011. С. 512–513.

См.: Российское уголовное право: в 2 т. Т. 1. Общая часть / под ред. А.И. Рарога.

М., 2001. С. 103.

По нашему мнению, объект преступления не может быть единствен ным критерием классификации и разграничения преступлений: только оцен ка совокупности всех признаков состава преступления может дать его исчер пывающую характеристику136.

Еще в дореволюционной России были заложены основы теорий «субъ ективного права» и «нормы права» как объекта преступления. Н.С. Таганцев объектом преступления называл «норму права в ее реальном бытии», хотя и признавал, что придание исключительного значения моменту противоправ ности неминуемо приведет к тому, что «преступление сделается формаль ным»137. Под юридической нормой автор понимал не форму поведения, за крепленную правом, а «…такой охраняемый нормой интерес жизни, который в данной стране, в данное время признается столь существенным, что госу дарство, ввиду, недостаточности других мер охраны, угрожает посягающему на него наказанием»138.

Другой известный представитель нормативисткой концепции Н.Д. Сер геевский выделял «двоякого рода направленность преступления» – «общее право и частное право» или «правовые нормы и конкретные блага, интере сы». «…Нарушение нормы закона невозможно без посягательства на кон кретные блага или интересы;

одно же посягательство на эти последние, если за ними не стоит нарушение нормы закона, не будет преступным»139.

Сторонники теории «правового блага» акцентировали внимание на формальной, правовой стороне объекта посягательства. Д.А. Дриль, П.Д.

Калмыков и некоторые другие юристы в принципе не различали объект и предмет преступления. Наиболее часто объектом преступления в дореволю ционный период признавался человек, личность. Например, В.Д. Спасович писал: «Так как право всегда бывает чье-нибудь, а владельцами или субъек См.: Куринов Б.А. Научные основы квалификации преступлений. М., 1984. С. 68.

См.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции. Часть Общая. Т. 1. М., 1994. С. 33–34.

Там же. С. 40.

Сергеевский Н.Д. Русское уголовное право. Часть Общая. Пг., 1915. С. 243.

тами прав могут быть только лица человеческие единичные или собиратель ные, то и преступление может быть совершено только против какого-нибудь лица, следовательно, предметом преступления может быть только лицо»140.

Суть внешней стороны преступного посягательства заключается в при чинении вреда человеку через нарушение его прав или использование при надлежащей ему вещи (предмета). «Вещь сама по себе без связи с лицами не может быть предметом преступления, если же и употребляются выражения:

преступления против вещей в противоположность преступлениям против лиц, то это суть преступления против таких вещей, которые, входя в круг владения известного лица, сами запечатлены личным характером и служат как бы воплощениями личности и воли их владельца»141.

Сложного понимания объекта преступления придерживался А.Ф.

Кистяковский. По его мнению, «объектом преступления может быть, вообще говоря, только человек со всеми правами и учреждениями, которые им, как существом общественным, создаются. Посему, кроме жизни, здоровья, чести, как более или менее основных объектов преступления, так сказать, создан ных самою природою, таковым являются также вещи, животные, учрежде ния, даже известный строй мыслей. Последние, впрочем, становятся объек том преступления только потому, что являются приобретенным со стороны человека благом, которое необходимо для существования и защиты благ ос новных, данных человеку природою»142.

Спасович В Д. Учебник уголовного права. Часть Общая. СПб., 1863. С. 94.

Там же.

Кистяковский А.Ф. Элементарный учебник общего уголовного права: в 2 т. Т. 1.

Общая часть. Киев, 1875. С. 47.

Подвергнув анализу понятие объекта преступления в дореволюционный период развития отечественного уголовного права, И.П. Семченков справедливо приходит к вы воду о содержательном тождестве итоговых положений представителей различных под ходов. «Причинению преступного вреда в конечном итоге всегда подвергается именно че ловек, а не что-либо иное». «Формальные разногласия терминологического характера при абсолютном тождестве главных содержательных моментов не могут рассматриваться в качестве достаточного основания для выделения самостоятельных научных концепций»

(Семченков И.П. Объект преступления: социально-философские и методологические ас пекты уголовно-правовой проблемы. Калининград, 2002. С. 158).

В советский период длительное время доминировала теория, согласно которой объектом преступления признавались общественные отношения.


Существовали различные интерпретации, однако во всех случаях главной особенностью общественных отношений считалось то, что они являются со циально-правовыми связями между людьми, их коллективами и общностями.

«Фактическое поведение, вытекающее из общественных отношений и обу словленное ими, служит основой для возникновения новых отношений через обретение субъектами в совместной деятельности новых социальных ка честв»143.

Признание общественных отношений в качестве объекта преступления, а также в качестве объекта уголовно-правовой защиты настолько устоялось в уголовно-правовой доктрине, что легло в основу построения системы Осо бенной части УК РФ и УК РА, уголовного права как отрасли науки, где пре ступления группируются по разделам и главам согласно данному критерию.

При этом в науке активно разрабатываются иные теории объекта преступле ния, развивающие, в частности, дореволюционную правовую мысль144, а объ ект как общественные отношения подвергается критике145.

Надо признать, что теория объекта преступления как общественного отношения выступает наиболее универсальным инструментом понимания механизма противоправной деятельности и ее признаков. Рассмотрение направленности посягательства через призму структуры, внешних и внут ренних связей общественного отношения позволяет одновременно раскрыть различные аспекты правовых и социальных последствий деяния. К тому же, в отличие от доминирующей в дореволюционный период теории объекта как Новоселов Г.П. Учение об объекте. Методологические аспекты. М., 2001. С. 9.

См.: Уголовное право. Общая часть / отв. ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова, Г.П. Новоселова. М., 1997. С. 135.

По мнению И.И. Бикеева, теория общественного отношения размывает и усложняет объект преступного посягательства, «налицо парадоксальная ситуация, когда защищают не саму ценность, а систему, в которую она входит» (см.: Бикеев И.И. О поня тии объекта преступления и множественности таких объектов // Системность в уголовном праве. Материалы II Российского Конгресса уголовного права, состоявшегося 31 мая – июня 2007 г. М., 2007. С. 63).

личности потерпевшего (человека) признание объектом общественных от ношений не вступает в противоречие с философской и нравственной сторо нами понимания субъектной деятельности.

Объект преступлений как система общественных отношений действи тельно есть абстрактное понятие и поэтому неосязаем, но преступления наносят весьма осязаемый ущерб элементам реального его «прообраза». Об щественные отношения «представляют собой определенные связи между людьми (субъектами отношений), складывающиеся в процессе их совмест ной материальной и духовной деятельности на основе определенного спосо ба производства и специфики, проявляющейся на каждой ступени естествен но-исторического развития общества … общественные отношения всегда нужно рассматривать как определенный результат социальной деятельно сти»146.

Посягая на отдельные фрагменты действительности, преступления по вреждают или даже «разрывают» структуру отношений, сложившихся в об ществе. Неслучайно, в дореволюционный период присутствовало смешение понятий объекта и предмета, а А.Ф. Кистяковский определял объект пре ступного посягательства через предмет, замечая, что «объектом преступле ния называется предмет, на который направлено или над которым совершено преступление»147.

В философском контексте общее понимается как признак реального, существующего в пространстве и времени объекта, находящегося в отноше нии сходства к признаку по крайней мере еще одного класса. Поэтому Г.П.

Новоселов прав, утверждая, что «в объектах преступлений нужно различать признаки, свойственные объекту лишь одного преступления, объектам неко торой группы преступлений и объектам всей совокупности преступлений.

Имея в виду повторяющееся в каждом без исключения объекте преступления Мазур С. Объект и виды экономических преступлений в сфере экономической деятельности // Уголовное право. 2003. № 3. С. 50.

Кистяковский А.Ф. Элементарный учебник общего уголовного права с подроб ным изложением начал русского уголовного законодательства. С. 308.

(общее), можно сконструировать общее понятие объекта преступления, кото рое, согласно закону логики об обратном соотношении между объемом и со держанием понятия, будет самым бедным по содержанию (включать в себя лишь те черты, которые имеются у объекта всякого преступления) и самым большим по объему (подразумевать объект любого преступления)»148.

По мнению М.И. Веревичевой, сам вопрос об объекте преступлений сводится к проблеме конструирования «модели» объекта преступления как оптимально приемлемого варианта приближения конкретного юридического знания к абстрактному философскому «идеалу». На ее взгляд, причинами противоречий, возникающих в теории, могут быть и определенные несоот ветствия между различными уровнями структуры системы оснований. Уго ловное право так же, как и любая другая наука, опирается на собственную систему оснований, в которой можно выявить определенную «иерархию».

Традиционно к фундаментальным основам теории уголовного права относи ли систему философских оснований, состоящую из определенной совокупно сти универсальных принципов, законов и категорий философии149.

В уголовно-правовой литературе отмечается, что классифицировать преступления против порядка управления можно по различным основаниям:

особенностям сфер управления, на которые осуществляется посягательство;

особенностям объективной стороны и т.д. Несмотря на преимущественное использование в качестве основания деления объекта посягательства, клас сификации преступлений против порядка управления как российских, так и армянских ученых во многих аспектах расходятся.

Так, по непосредственному объекту посягательства И.А. Юрченко де лит преступления против порядка управления на:

1) преступления, посягающие на нормальную управленческую дея тельность представителей власти, сотрудников правоохранительных и кон Новоселов Г.П. Учение об объекте. Методологические аспекты. С. 21–22.

См.: Веревичева М.И. Указ. соч. С. 80–83.

тролирующих органов, а также сотрудников мест лишения свободы или со держания под стражей (ст. 317–321 УК РФ);

2) преступления, посягающие на неприкосновенность Государственной границы Российской Федерации (ст. 322, 323 УК РФ);

3) деяния, направленные против порядка обращения официальных до кументов и государственных наград (ст. 324–3271 УК РФ);

4) преступления, посягающие на авторитет Государственного герба и Государственного флага РФ (ст. 329 УК РФ);

5) деяния, направленные против порядка осуществления споров о праве (ст. 330 УК РФ)150.

Эта классификация не позволяет рассматривать отдельные группы непосредственных объектов в качестве синтезированного системного явле ния, общего видового объекта преступлений.

К.А. Лалаян предлагает по непосредственному объекту посягательства, предусмотренные гл. 30 УК РА, делить на четыре группы:

1) преступления, направленные против общественных отношений, обеспечивающих выполнение субъектами управления служебных полномо чий (применение насилия против представителя власти – ст. 316;

самоволь ное присвоение звания или власти должностного лица – ст. 317;

оскорбление представителя власти – ст. 318;

воспрепятствование деятельности учрежде ния, исполняющего наказание, или места содержания арестованных, или ме ста содержания задержанных – ст. 319);

2) деяния, направленные против общественных отношений, обеспечи вающих безопасность хранения и использования государственных докумен тов, наград и иных знаков (незаконное использование эмблемы или знака Красного Креста или Красного Полумесяца – ст. 320;

хищение государствен ных наград – ст. 323;

похищение или повреждение документов, штампов, пе чатей – ст. 324;

подделка, сбыт или использование документов, штампов, пе См.: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / под ред. Л.В.

Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. С. 637.

чатей, бланков, государственных номеров транспортных средств – ст. 325;

незаконное приобретение или сбыт официальных документов или государ ственных наград – ст. 326);

3) преступления, нарушающие общественные отношения, обеспечива ющие неприкосновенность и охрану пограничных знаков и символов госу дарства (незаконное пересечение Государственной границы – ст. 329;

изъя тие, перемещение или уничтожение знаков Государственной границы – ст.

330;

надругательство над государственными символами – ст. 331);

4) деяния, направленные против общественных отношений, обеспечи вающих порядок осуществления прав и обязанностей граждан (самоуправ ство – ст. 322;

уклонение от прохождения срочной военной службы, трени ровочных сборов или мобилизации – ст. 327;

уклонение от исполнения по винностей или от уплаты налогов во время войны – ст. 328)151.

Данная классификация в целом имеет системный характер, к тому же название последней группы отражает суть деяний и является в тоже время широко сформулированной, позволяя включать в нее вновь криминализиро ванные деяния. Недостатком в формулировании первых трех классификаци онных групп можно признать то, что в их основу положены свойства предме та посягательства, в то время как он не отражает специфику преступлений любого рода, только способствует определению объекта152.

См.: Лалаян К.А. Указ. соч. С. 606.

Л.Л. Кругликов рассматриваемые преступления классифицирует, исходя из со ставных частей порядка управления как условия нормального функционирования его ме ханизма:

1) посягательства на представителей власти;

2) посягательства на неприкосновенность Государственной границы;

3) посягательства на порядок обращения с документами и государственными наградами;

4) посягательства на порядок комплектования Вооруженных Сил и прохождения альтернативной службы;

5) посягательства на авторитет государства;

6) посягательства на порядок осуществления гражданами своих прав (см.: Уголов ное право России. Часть Особенная / под ред. Л.Л. Кругликова. М., 2004. С. 514).

Данная классификация представляется избыточной, скорее разобщающей, чем структурирующей преступления против порядка управления.

Многие криминалисты (Е.И. Мирецкая, А.Р. Саруханян и др.) полага ют, что видовой объект в качестве основного критерия для классификации преступлений против порядка управления позволяет выделить три группы деяний:

1) посягательства на субъектов управленческой деятельности (посяга тельства на жизнь сотрудника правоохранительного органа – ст. 317 УК РФ;

оскорбление представителя власти – ст. 319 УК РФ;

разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении должностного лица право охранительного или контролирующего органа – ст. 320 УК РФ;

дезорганиза ция нормальной деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества, – ст. 321 УК РФ);

2) посягательства на предметы управленческой деятельности (противо правное изменение Государственной границы РФ – ст. 323 УК РФ;

приобре тение или сбыт официальных документов и государственных наград – ст. УК РФ;

похищение или повреждение документов, штампов, печатей либо похищение марок акцизного сбора, специальных марок или знаков соответ ствия – ст. 325 УК РФ;

подделка или уничтожение идентификационного но мера транспортного средства – ст. 326 УК РФ и др.);

3) посягательства на содержание управленческой деятельности (неза конное пересечение Государственной границы РФ – ст. 322 УК РФ;

органи зация незаконной миграции – ст. 3221 УК РФ;

уклонение от прохождения во енной и альтернативной гражданской службы – ст. 328 УК РФ;

самоуправ ство – ст. 330 УК РФ)153.

На первый взгляд, в этом случае все аспекты классификационной дея тельности соблюдены. Однако необходимо уточнить, что основанием клас В целом аналогичный подход к классификации преступлений против порядка управления по армянскому законодательству использует Г.С. Давтян (см.: Давтян Г.С.

Указ. соч. С. 304). Дополнительно автор выделяет еще один класс объектов, состоящий из единственного состава – самоуправство (ст. 322 УК РА). Следует заметить некоррект ность наименования этой классификационной группы, поскольку ее название полностью соответствует названию общего объекта.

Мирецкая Е.И. Указ. соч. С. 240–241.

сификации выступает не сам объект преступлений против порядка управле ния, а структура общественно-правовых отношений как объекта преступле ний. Анализ сформированных классов позволяет усомниться в справедливо сти подобной группировки. С одной стороны, разобщенными оказались такие однородные преступления, как незаконное пересечение Государственной границы РФ (ст. 322 УК РФ) и противоправное изменение Государственной границы РФ (ст. 323 УК РФ). С другой стороны, в одной группе оказались противоправное изменение Государственной границы РФ (ст. 323 УК РФ) и похищение или повреждение документов, штампов, печатей либо похищение марок акцизного сбора, специальных марок и знаков соответствия (ст. УК РФ)154.

Оригинальный вариант классификации, сочетающей несколько осно ваний деления, предложен Г.А. Агаевым. По его мнению, массив рассматри ваемых преступлений следует разделить на две большие группы:

1) преступления против исполнительной власти;

2) иные преступления, предусмотренные гл. 32 УК РФ.

В первой из данных групп выделяются преступления, сопряженные с посягательством на жизнь и здоровье (ст. 317, 318, 320, 321 УК РФ);

обособ ленно, но тесно примыкает к вышеназванным преступление, предусмотрен Весьма интересной представляется классификация Е. Таможника, в основании которой также лежит объект и предметы, на которые направлено деяние:

1) посягательства на жизнь, здоровье, безопасность, честь и достоинство долж ностных лиц, осуществляющих деятельность в сфере управления, и их близких (ст. 317, 318, 319, 320, 321 УК РФ);

2) посягательства на государственную территориальную целостность и неприкос новенность государственных границ (ст. 322, 3221, 323 УК РФ);

3) посягательства на государственный порядок ведения официальной документа ции, имеющий своим предметом официальные документы, государственные награды, штампы и печати (ст. 324, 325, 326, 327, 3271 УК РФ);

4) посягательства на отдельные правила, обеспечивающие порядок управления (ст.

328, 330 УК РФ);

посягательства на государственную символику (ст. 329 УК РФ) (см.: Та можник Е. Система преступлений против лиц, осуществляющих порядок управления // Законность. 2006. № 3. С. 7).

Предложенное деление позволяет достаточно точно представить внутреннее разно образие составов, помещенных в соответствующую главу уголовного законодательства.

ное ст. 319 УК РФ. Далее указанные деяния объединяются в группу «пре ступлений, сопряженных с посягательством на личность»:

а) насильственные – ст. 317, 318, 321 УК РФ;

б) ненасильственные – ст. 319, 320 УК РФ.

Также выделяется группа преступлений, посягающих на отдельные направления деятельности органов исполнительной власти (ст. 322, 3221, 323, 328 УК РФ), которая подразделяется на:

преступления в сфере пограничной и миграционной политики (ст. 322, 3221, 323 УК РФ);

преступления в сфере реализации конституционной обязанности по защите Отечества (ст. 328 УК РФ).

Оставшиеся составы преступлений отнесены к категории «иных» с вы делением преступлений, посягающих на порядок ведения официальной до кументации (ст. 324–3271, 329 УК РФ) и на порядок осуществления оспари ваемых прав (ст. 330 УК РФ)155.

В предложенной классификации последовательно используется не од но, а несколько оснований деления (наряду с объектом применяется, напри мер, способ совершения преступления), при этом смешения операций деле ния не происходит. Заслуживает поддержки терминология, используемая ав тором. Итоговый вариант классификации позволяет весьма полно отразить качественное содержание преступлений против порядка управления как группы общественно опасных деяний, занимающих специальное место в си стеме Особенной части УК.

Применение нескольких операций деления требует большей последо вательности в описании итоговых классов понятия. Думается, именно отсут ствие точности и наглядности вызвало критические замечания в адрес данной классификации. Спорным представляется формирование такой широкой классификационной группы, как «иные преступления». Перечень составов, помещенных в последний класс, также вызывает сомнения.

См.: Агаев Г.А. Указ. соч. С. 82.

В целом наличие такого разнообразия классификаций преступлений против порядка управления (несмотря на определенные методологические неточности) нельзя не признать положительным. Возможность по-разному классифицировать рассматриваемые деяния является не слабостью, а досто инством уголовно-правовой науки. Гносеологическая ценность исследований возрастает с каждым вариантом классификаций. Выявление все новых крите риев деления расширяет и углубляет представления о специфике взаимосвя зей между составляющими объект частями, создавая тем самым объективную основу для дальнейшего их упорядочения и систематизации. Однако, как по казывает анализ предлагаемых в юридической литературе классификаций преступлений против порядка управления, формальный признак структуры общественно-правовых отношений не является удачным при выборе основа ния деления и не может использоваться в качестве единственного основа ния156.

Классификация преступлений против порядка управления вызывает необходимость детального изучения категории «управление» и всех аспектов государственной управленческой деятельности как объекта посягательства со стороны лица, совершающего преступление.

Термин «управление» является междисциплинарным, помимо юрис пруденции широко используется экономическими и социологическими науками, имеет десятки трактовок, в результате чего стал охватывать множе ство разнокачественных явлений157. Одной из основных функций управления Следует согласиться с А.Н. Ратьковым в том, что при выборе классификацион ного критерия из признаков преступления (общественная опасность, противоправность, виновность, наказуемость) необходимо, во-первых, исходить из того, что роль основания деления сможет выполнять лишь основной существенный признак;

во-вторых, этот при знак должен быть объективным, вытекающим из внутренней природы преступления как социального явления;

в-третьих, такой признак должен отражать не только общее, но и особенное, т.е. не только сходство, но и различие в отдельных преступлениях и группах преступлений;

в-четвертых, содержание признака должно быть четким и ясным (см.:

Ратьков А.Н. Правовое значение классификации преступлений: автореф. дис. … канд.

юрид. наук. Ростов–н/Д., 2002. С. 16).

«Всякая задача организационного управления всегда многодисциплинарна, тре бует знания экономики, философии, социологии, психологии, юриспруденции, а зачастую выступает интеграция всех аспектов деятельности сложного объекта (меха низма) и всех ее участков в единое целое.

В русском языке под управлением понимается: в первом значении – направление хода движения чего-либо, во втором – деятельность органов власти158. Т.Ф. Ефремова определяет управление как деятельность, направ ляющую и регулирующую общественные отношения через посредство орга нов государственной власти159;

юридический словарь – как сознательное, це ленаправленное воздействие со стороны государства на экономических субъ ектов, людей и экономические объекты, осуществляемое с целью направить их действия в нужное русло и получить желаемые результаты160.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.