авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Московский государственный юридический университет имени О.Е. ...»

-- [ Страница 3 ] --

В философской литературе (В.Г. Афанасьев, Н.А. Бердяев, К. Ясперс и др.) управление анализируется с точки зрения проявления в нем сущностных самоуправляемых свойств общества. Оно признано историческим феноме ном, содержащим многие диалектические закономерности природы, обще ства и мышления. Положения и выводы философской мысли создают мето дологическую и мировоззренческую основу научного познания и практиче ского совершенствования управления. Важные аспекты управления раскры ты социологической школой (К. Маркс, М. Вебер, П. Сорокин и др.), которая и техники, не говоря уже о сугубо управленческих знаниях и навыках» (Гвишиани Д.М.

Организация и управление. М., 1998. С. 34).

См.: Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 2001.

С. 836.

См.: Ефремова Т.Ф. Современный толковый словарь русского языка. М., 2003.

С. 745.

См.: Юридический энциклопедический словарь / под ред. О.М. Буянова, отв.

ред. М.Н. Марченко. М., 2006. С. 640.

Управление в латинском языке – regere, в английском – control, management, во французском – administration, в немецком – regiemng, в армянском –.

В буквальном смысле это понятие отражает какие-либо взаимосвязи, явления, от ношения, процессы сознательного начала, характеризующиеся интересом и знаниями, це лями и волей, энергией и действиями человека. Управление есть средство сознательной саморегуляции жизнедеятельности, имеющее в обеспечении человеческих потребностей и интересов столь же важное значение, как семья и собственность, мораль и право, способ производства и государство, а также иные общественные институты (см.: Атаманчук Г.В.

Теория государственного управления. М., 2004. С. 41).

показала зависимости между состоянием управления и уровнем упорядочен ности общественных процессов161.

Объяснение другого аспекта управления инициировано идеями психо анализа З. Фрейда. В управлении всегда задействованы люди со своими ин тересами, целями, идеалами, волей, мотивами и другими психологическими элементами. Часто такие субъективные элементы играют решающую роль, определяя содержание, форму и результативность управленческой деятель ности.

Как явление культуры, управление часто характеризуется с этической, эстетической и педагогической точек зрения.

Многоаспектность управления предполагает его структурность и си стемность, на что указывает социальный характер данного явления162.

Общество – социальная управляемая система. Социальное управление как компонент общества само является системой, но уже на собственной ос нове, уровне163. Социальная система управления упорядочивает, воздейству ет на предмет упорядочивания. Следовательно, управление представляет со бой целеполагающее (сознательное, продуманное, преднамеренное), органи зующее и регулирующее воздействие людей на собственную общественную, коллективную и групповую жизнедеятельность, осуществляемое как непо средственно (в формах самоуправления), так и через специально созданные структуры (государство, общественные объединения, партии, фирмы и т.д.).

Возникло научное течение «социология управления», в рамках которого управ ление рассматривается в качестве сложного механизма взаимоотношений между класса ми, социальными слоями и профессиональными группами. Основные положения социоло гического знания привнесены в теорию и практику управления, позволив углубить соци альные характеристики многих управленческих элементов и взаимосвязей.

См.: Глазунова Н.И. Система государственного управления. М., 2002. С. 112– 128.

«Социальное управление, являясь системой общества, само состоит из ряда си стем и подсистем управления. Благодаря взаимодействию этих систем управления и рож дается функция социального управления как механизма обеспечения развития общества»

(Цабрия Д.Д. Система управления: к новому облику (государственно-правовые аспекты).

М., 1990. С. 36).

В юридической науке управление характеризуется преимущественно через термин «деятельность», означающий, что управление состоит из спе цифических видов труда, либо через термин «отношения», различающий два вида субъектов в структуре управленческого взаимодействия.

В управлении проявляется сложно организованное деятельностное начало субъектов, однако термин «деятельность» не раскрывает социальной сущности понятия. В последнем аспекте более удачным выступает категория «отношения».

Принято различать систему управления и управляющую систему. Вто рое включает в себя субъект управления, цель, принципы и методы его дея тельности, за исключением объекта управления. Единство всех элементов управления, включая его объект, охватывается первым понятием – системой управления. Это единство управляющей и управляемой систем, система управления в целом. Взаимодействие всех элементов ее содержания, взаимо связь и взаимообусловленность управляемой и управляющей систем высту пают в виде структуры системы управления. Данная структура и является особой формой общественных отношений, называемых управленческими.

В иерархической общественной структуре эти отношения, вертикаль ные по характеру, связаны с наличием у вышестоящей стороны способности властно выражать и осуществлять свою волю. Так, О.М. Рой под государ ственным управлением понимает процесс регулирования внутренних отно шений государства посредством распределения сфер влияния между основ ными территориальными уровнями и ветвями власти164. Автор представляет государственное управление в качестве системы внутренних правовых отно шений165.

См.: Рой О.М. Система государственного и муниципального управления. СПб., 2007. С. 14.

Некоторые ученые под системой государственного управления понимают «ин теллектуально-информационное воздействие государства, его органов и должностных лиц на сознание, поведение и деятельность людей, его коллективов, общностей в стратегиче ских целях обеспечения целостности суверенитета, безопасности, упорядочения и разви тия общества» (Волчкова Л.Т. Государственное управление. СПб., 2001. С. 623).

Г.В. Атаманчук определяет государственное управление как практиче ское, сознательно организующее и регулирующее воздействие государства через систему своих структур на общественную и частную жизнедеятель ность людей в целях ее упорядочения, сохранения или преобразования, опи рающееся на его властную силу 166. С этой точки зрения государственное управление представляет собой целенаправленное, системно организованное, практически преобразующее воздействие на процессы, отношения и явления в обществе, сознание, поведение и деятельность людей. Существенный при знак, подчеркивающий особенность государственного управления, – его властный характер, свидетельствует в пользу предлагаемой формулировки167.

Признак властности отношений управления выступает ключевым в опреде лении места преступлений против порядка управления в системе Особенной части уголовного законодательства168.

В правовой литературе управление в классическом виде представляется как «управление – воздействие», т.е. властная государственная деятельность, немыслимая без волевого, авторитетного влияния субъекта на объект169. Но в настоящее время акценты несколько сместились. Речь идет уже об управле нии как взаимодействии управляемого и управляющего субъектов при нали Надо иметь в виду, что в предлагаемой формулировке отсутствует организующее начало и принудительный характер управления как любой публичной государственной деятельности. Воздействие государства сводится к интеллектуально-информационному, что не совсем оправданно. Средства управления явно не отвечают тем целям, которые пе ред такой деятельностью ставятся.

См.: Атаманчук Г.В. Указ. соч. С. 293.

Властность государственного управления выделяет В.Е. Чиркин, раскрывая рас сматриваемое понятие как «процесс регулирования и упорядочения жизнедеятельности и отношений личности, коллектива, государства и общества, установления рациональных взаимосвязей между ними путем применения государственной власти» (Чиркин В.Е. Пуб личное управление. М., 2004. С. 11).

Как замечает С. Брагина, несмотря на особенности и многообразие подходов к понятию порядка управления, родовой объект преступления определяется практически одинаково – как государственная власть, власть политическая, публичная, суверенная, за ключающаяся в руководстве обществом через специальные органы, именуемые государ ственным аппаратом (см.: Брагина А.Г. Уголовная ответственность за оскорбление пред ставителя власти: дис. … канд. юрид. наук. Красноярск, 2006. С. 54).

См.: Афанасьев В.Г. Общество: системность, познание и управление. М., 1981.

С. 45.

чии прямых и обратных связей в таких отношениях. Более того, оба назван ных субъекта могут выступать в структурно организованных социальных формах (коллективах). Особенность отношений между системой государ ственного управления и личностью выражается в том, что характер этих от ношений определяется взаимными обязанностями друг перед другом. Не только личность (ее коллективные образования) должна подчиняться пред ставителям системы управления, выражающим общую правовую волю, но и последние несут перед личностью разнообразные обязанности. Например, государственные органы обязаны обеспечивать права и свободы личности, интересы общества и правопорядок законными средствами и методами.

Система государственного управления реализуется путем принуждения и побуждения, управления и контроля, подчинения и соподчинения, коорди нации, субординации, зависимости, взаимозависимости, полной или частич ной независимости, т.е. всего того, что позволяет осуществить обмен дея тельности между людьми.

Содержание управленческой деятельности в самом общем виде можно раскрыть на основе двух видов функций: политических и административных, обеспечивающих нормативно-правовые либо правореализационные направ ления. Кроме того, функции управления могут быть распределены по пред метному признаку сфер государственного влияния.

На системный характер объекта преступлений против порядка управ ления указывают Т.Г. Понятовская и А.И. Чучаев, отмечая, что объектом преступлений, предусмотренных в гл. 32 УК РФ, «является организационная система управления, обеспечивающая функционирование исполнительной власти государства»170.

В данном определении термин «отношения» прямо не используется, однако указание на систему функционирования предполагает наличие струк турных элементов отношения управления, а именно содержания такого воз Понятовская Т.Г., Чучаев А.И. Указ. соч. С. 10.

действия (по терминологии Г.В. Атаманчука) и субъектов двух видов (воз действующих и подвергающихся воздействию).

Уголовный закон ставит под охрану порядок управления. Термин «по рядок» означает: правила, по которым совершается что-нибудь;

существую щее устройство, режим;

последовательный ход, правильное, налаженное со стояние;

числовая характеристика той или иной величины171. Таким образом, большинство приведенных значений раскрывают структурность, динамику объекта, к которому применяется термин, и состояние его благоустроенности (на юридическом языке нормативности). Отсюда под порядком управления в уголовно-правовом смысле, по мнению отдельных ученых, понимается «со вокупность правил, закрепляющих и регулирующих устройство и компетен цию органов власти и управления и общественных организаций, а также их отношения с гражданами»172.

Эта формулировка нуждается в уточнении. Она свидетельствует, что объектом охраны являются названные в законе правила, а не общественные отношения, ими регулируемые173. Такое несоответствие отмечают Т.Г. Поня товская и А.И. Чучаев: «Законодатель выделил в названии главы 32 УК РФ порядок управления, подчеркнув тем самым значение нормативных правил в организации общественной жизни, отношений власти и подчинения. Вместе с тем уголовный закон охраняет не сам нормативный порядок реализации от ношений исполнительной власти (управленческое право), а саму исполни тельную власть. В данном случае – ее организационную систему»174.

Право создает устойчивую структуру управленческих отношений и правил, которые принято называть организационным порядком. Организаци онный порядок – самостоятельное и объективное явление, его ценность со См.: Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Указ. соч. С. 566.

См.: Уголовное право. Особенная часть / под ред. Л.Д. Гаухмана, С.В. Максимо ва. С. 258.

Щербаков А.В. Преступления против порядка управления: научно-практический комментарий. С. 45.

Понятовская Т.Г., Чучаев А.И. Указ. соч. С. 10.

стоит в регламентации и упорядочивании государственного механизма, при внося в его механизм единообразие, стабильность и автоматизм.

Система государственного управления, в свою очередь, оказывает воз действие на процесс формирования и реализации права, что выступает спе цифическим признаком последнего, отличающим его от иных видов соци альных регуляторов. С одной стороны, право, выраженное в нормативных актах и иных источниках, составляет неотъемлемую часть информационной структуры государственного управления;

с другой – право и процесс госу дарственного управления образуют механизм государственного регулирова ния общественных отношений, в том числе и управленческих.

Т.Г. Понятовская и А.И. Чучаев отмечают, что «структура раздела Х УК РФ не является зеркальным отражением принципа разделения властей.

Например, в главе 29 предусматриваются преступления, посягающие как на “личное существование государства” (по выражению ученых классиков), так и на интересы его исполнительной власти. По существу, интересы исполни тельной власти представлены не только в главе 32, но и в главе 30 УК РФ.

Особенность порядка управления как объекта уголовно-правовой охраны определяется составляющими исполнительной власти государства в це лом»175. По справедливому замечанию авторов, основные признаки исполни тельной власти относятся либо к ее органам, либо к управлению. Отношения власти и подчинения реализуются посредством организационной системы управления, где последнее выступает существенной составляющей исполни тельной власти. При этом не все интересы исполнительной власти получили отражение в гл. 32 УК РФ, а лишь ее отдельный специфический элемент – порядок управления;

акцент в понимании предмета уголовно-правовой охра ны смещен с государственных функций на функции права176.

С точки зрения права государственное управление следует понимать в качестве специальной государственной деятельности, заключающейся в ин Там же. С. 67.

См.: там же. С. 7–8.

формационном, организационном, регулятивном, охранительном воздей ствии субъектов управления на личностное, коллективное и общественное поведение, обеспеченной силой государственного принуждения и выражаю щейся в государственно-властных отношениях.

Основанием для классификации объекта рассматриваемых преступле ний логично признавать содержание порядка управления, которое является весьма разнообразным и соответствует предмету управления или качеству реализуемых функций:

1) обеспечение безопасности субъектов государственного управления;

реализация миграционной политики и обеспечение неприкосновенности гос ударственной границы;

2) обеспечение официального документооборота;

оборона и безопас ность государства;

3) поддержание авторитета и верховенства государственной власти.

Преступление, предусмотренное ст. 3301 УК РФ (злостное уклонение от исполнения обязанностей, определенных законодательством РФ о неком мерческих организациях, выполняющих функции иностранного агента), не отнесено ни к одной из перечисленных групп. Оно, скорее всего, характери зует посягательство на экономические интересы общества и должно вклю чаться в группу преступлений, совершаемых в сфере экономической дея тельности.

Сообразно этому преступления против порядка управления можно раз делить на:

преступления, посягающие на безопасность субъектов управления (управляющих либо управляемых);

преступления, нарушающие миграционную политику и неприкосно венность государственной границы;

преступления против официального документооборота;

преступления, посягающие на обеспечение обороны и безопасности государства (установленный порядок реализации гражданами прав и обязан ностей в сфере управления);

преступления против символов и верховенства государственной вла сти.

В литературе классификацию наиболее часто отождествляют с систе матизацией. Между тем последняя является наиболее сложным и комплекс ным методом. А.И. Бойко пишет, что категория «система» «нужна для объ яснения размещения и поведения объекта в окружающей среде. Свойство “целостности” по своей природе двойственно: своим происхождением и со хранением оно “обязано” внутренней структуре объекта, а вот проявление и осмысление данного свойства обеспечивается контактами объекта с внешней средой;

система показывает внешнюю детерминированность объекта и объ ясняет его структурную мимикрию давлением внешней среды»177.

Свойство системности присуще всем правовым явлениям, начиная с наиболее общих категорий «право», «правовая система», до частных понятий «отрасль права», «правовой институт», «норма права». Применительно к уголовному праву и законодательству системность наиболее часто соотно сится с признаками Особенной части уголовного права. Более того, УК в це лом представляется в виде особой макросистемы, микросистемами которого являются уголовно-правовые нормы.

Применительно к системе норм о преступлениях против порядка управления и системе норм о любой иной группе общественно опасных дея ний сложно говорить о целостности понятия, поскольку единого преступле ния против порядка управления или преступления против безопасности субъектов управления не существует. Родовое и видовое понятия в данном случае выступают научной абстракцией;

следовательно, система таких объ Бойко А.И. Системный подход и его развитие в уголовном праве // Системность в уголовном праве. Материалы II Российского Конгресса уголовного права, состоявшегося 31 мая – 1 июня 2007 г. М., 2007. С. 73.

ектов является доктринальной моделью. Систему норм о рассматриваемых преступлениях в самом общем виде можно определить как комплекс запре тов посягательств на порядок управления, закрепленных в гл. 32 УК РФ, находящихся во взаимосвязи и взаимодействии.

Существенным признаком системы преступлений, как, впрочем, и лю бой другой, является ее единство. Оно объясняется в первую очередь тем, что все основные компоненты системы, т.е. правовые нормы, выражают государ ственную волю, что уже само по себе предполагает согласованность содер жащихся в них положений. Вместе с тем система правовых норм о преступ лениях против порядка управления характеризуется и известной дифферен циацией, разнообразием составных частей, т.е. внутренним согласованным строением. Все статьи гл. 32 УК РФ содержат нормы, охраняющие родствен ные общественные отношения, складывающиеся в процессе осуществления управленческой деятельности. В то же время сами нормы отличает суще ственное многообразие объектов посягательства, признаков объективной стороны и некоторых других важных для квалификации составляющих.

Свойство целостности рассматриваемой системы должно проявляться в наличии множества тождественных связей между отдельными элементами однородных составов и общим понятием, а также отношений тождества и различия между составами, входящими в различные группы. Система позво ляет выяснить составляющие ее структурные элементы. Структура преступ лений против порядка управления – это способ организации и функциониро вания их системы. Структура как бы констатирует систему, выражает способ существования ее элементов, позволяет связать их закономерной связью, от крыть совокупность отношений, существующих между элементами системы.

Типы системных взаимосвязей уголовно-правовых норм достаточно часто подвергались научному исследованию (А.Г. Безверхов, С.А. Елисеев, Н.Г. Иванов и др.)178. Однако предлагаемые перечни системных отношений См.: Системность в уголовном праве. Материалы II Российского Конгресса уго ловного права, состоявшегося 31 мая – 1 июня 2007 г. М., 2007. С. 52–53, 134, 150, 467.

элементов уголовного закона выглядят неполными из-за игнорирования внешних связей (как правило) либо отдельных внутренних типов взаимодей ствий. Например, системный порядок в уголовном законодательстве, по мне нию А.Г. Безверхова, выражается в объединении и расположении норм через отношения:

уголовно-правовых норм с нормами иных отраслей права;

Общей и Особенной частей;

нормативных положений, находящихся в разных разделах;

норм различных глав в рамках одного раздела;

положений различных статей одной главы;

положений, содержащихся в одной статье179.

В данном случае можно отметить неполноту описания как внешних, так и внутренних системных связей. Внешние связи можно дополнить соот ношением уголовно-правовых норм с международными правовыми нормами и принципами, а также с институтами ненормативной природы (постановле ниями Пленума Верховного Суда РФ, иными обобщениями и обзорами су дебной практики;

статистическими показателями и др.). Внутренние связи уголовно-правовых норм намного шире за счет взаимодействия и согласо ванности норм в рамках отдельных частей (либо Общей, либо Особенной) уголовного закона.

Следовательно, признак системности права отражает уровень кодифи кации его отраслевого законодательства, а последнее проявляет аналогичное свойство в согласованности, четкости и непротиворечивости. В данном слу чае российская и армянская интерпретация основных принципов юридиче ской техники соответствуют друг другу. По официальным армянским источ никам, «правовые акты Республики Армения излагаются на официальном государственном языке – литературном армянском языке. Язык правовых ак См.: Безверхов А.Г. Системный подход в науке уголовного права // Системность в уголовном праве. Материалы II Российского Конгресса уголовного права, состоявшегося 31 мая – 1 июня 2007 г. М., 2007. С. 51.

тов должен быть ясным, четким и доступным… не допускается неуместное употребление устаревших и многозначных слов и выражений, образных сравнений, иносказаний, гипербол, слов и выражений, имеющих переносный смысл, скрытых подтекстов, а также иностранных терминов. Положения пра вового акта должны восприниматься однозначно, обеспечивать эмоциональ ную нейтральность»180.

Под системой норм о преступлениях против порядка управления сле дует понимать формально определенную законодательную модель, образо ванную совокупностью уголовно-правовых норм, устанавливающих проти воправность и наказуемость общественно опасных деяний, посягающих на порядок управления, находящихся в отношениях подобия между собой и от ношениях соподчиненности и различия с иными нормами (институтами) уго ловного права.

Совокупность норм о преступлениях против порядка управления, как и право, является динамичной, развивающейся во времени материей, основны ми факторами изменения которой выступают социальные и политические процессы. Открытость данной системы проявляется в тесном взаимодействии с правоприменительной практикой и научной доктриной.

http://www.am.spinform.ru/law_tech.html Глава II ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ПОРЯДКА УПРАВЛЕНИЯ:

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА § 2. Посягательства на безопасность субъектов государственного управления Согласно Стратегии национальной безопасности Российской Федера ции до 2020 года181 безопасность определяется как состояние защищенности личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз, которое позволяет обеспечить конституционные права, свободы, достойное качество и уровень жизни, суверенитет, территориальную целостность и устойчивое развитие России, оборону и безопасность государства, обеспечиваемые зако нами и подзаконными нормативными актами, а также деятельностью специ ально уполномоченных органов.

Ни одно государство не может существовать без аппарата управления, призванного осуществлять деятельность по обеспечению безопасности, пра вопорядка в обществе. Общественная опасность посягательств на такую дея тельность связана не только с ролью управленческой функции государства, но и с отрицательной динамикой их роста.

Главу о преступлениях против порядка управления в УК России и Ар мении открывают нормы, обеспечивающие безопасность субъектов управ ленческой деятельности. Согласно УК РФ данная безопасность является це лью норм, предусмотренных ст. 317–321;

УК РА – норм, предусмотренных ст. 316, 318–319. Законодательству Армении не известны такие составы пре ступлений, как посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК РФ) и разглашение сведений о мерах безопасности, при меняемых в отношении должностного лица правоохранительного или кон тролирующего органа (ст. 320 УК РФ).

СЗ РФ. 2009. № 20. Ст. 2444.

По объекту преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ, в юриди ческой литературе за многие годы действия нормы не удалось выработать единого мнения. Большинство российских криминалистов считают, что непосредственным объектом являются общественные отношения, обеспечи вающие нормальную деятельность правоохранительных органов;

отношения, связанные с охраной жизни сотрудника этих органов, военнослужащего либо их близких, выступают в качестве дополнительного объекта182.

По мнению Е.Л. Таможника, подход к жизни лиц, выполняющих осо бую деятельность, государственную или общественную функцию, как к до полнительному объекту преступления не учитывает в полном объеме соци альной значимости жизни человека в сравнении с прочими объектами охра ны183. А.М. Романова на это замечает: «Личность… безусловно, подвергается воздействию, но не как сам факт в себе, а лишь в связи с выполнением воз ложенных … функций по охране общественного порядка и обеспечению об щественной безопасности»184. Она относит данные преступления к «деяниям со сложной юридической структурой», включающей многообъектный со став185.

Признание объекта основным или дополнительным не является при знаком важности или повышенной ценности в рамках состава преступления.

Таким способом уголовно-правовая доктрина выделяет объект, в решающей степени определяющий социальную направленность преступления и место нормы в системе Особенной части УК186.

См.: Уголовное право. Особенная часть / под ред. Л.Д. Гаухмана, С.М. Макси мова. С. 263;

Российское уголовное право. В 8 т. Курс лекций. Т. 6 / под ред. А.И. Коробе ева. Владивосток, 2002. С. 237.

См.: Таможник Е.Л. Объект посягательства на жизнь сотрудника правоохрани тельного органа // Юридический мир. 2006. № 2. С. 49.

Романова А.М. Особенности ответственности за посягательство на жизнь со трудника правоохранительного органа // Вестник Российской правовой академии. М., 2007. С. 83.

См.: там же.

См.: Бикмашев В., Яловая В. Наказание за посягательства на жизнь, предусмот ренные статьями 277, 295 и 317 УК РФ // Уголовное право. 2007. № 6. С. 9;

Романова А.М.

Указ. соч. С. 83.

Преступления, посягающие на безопасность субъектов управленческой деятельности, включены в гл. 32 УК РФ, исходя из особой роли деятельно сти, выполняемой в рамках государственно-властных отношений. Вне связи с этой деятельностью личность подлежит охране иными нормами уголовного закона187.

По мнению К.В. Третьякова, рассматриваемые деяния посягают как минимум на два объекта: общественные отношения, обеспечивающие нор мальную деятельность государственного аппарата, и отношения, связанные с безопасностью личности представителя власти188.

А.Р. Саруханян считает, что непосредственный объект преступления имеет сложное двуединое содержание. Виновный, посягая на сотрудника (военнослужащего), осознает, что жизнь является необходимой предпосыл кой полноценной деятельности потерпевшего, и поступает таким образом, чтобы воспрепятствовать этой деятельности. Общественное отношение, обеспечивающее законную деятельность сотрудника правоохранительного органа, и общественное отношение, обеспечивающее его жизнь, являются См. об этом подробно: Винокуров В.Н. Человек в системе общественных отно шений как объект уголовно-правовой охраны и критерий построения Особенной части УК РФ // Российский юридический журнал. 2010. № 6.

См.: Третьяков К.В. Уголовная ответственность за насилие в отношении пред ставителя власти: автореф. дис.... канд. юрид. наук. Самара, 2009. С. 18.

Научная дискуссия об объекте рассматриваемого преступления имеет давнюю ис торию. См., например: Ветров Н.И. Преступления против порядка управления, посягаю щие на нормальную деятельность органов внутренних дел. М., 1989. С. 7;

Гришаев П.И.

Преступления против порядка управления. М., 1959. С. 5–6;

Елизаров П.С. Ответствен ность за посягательство на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции и народ ных дружинников. Киев, 1973. С. 38;

Замосковцев П.В. Уголовная ответственность за по сягательства на управленческую деятельность работников милиции и народных дружин ников по охране общественного порядка. Омск, 1980. С. 46;

Кизилов А.Ю. Уголовно правовая охрана управленческой деятельности представителей власти. Ульяновск, 2002.

С. 37;

Кириченко В.Ф. Ответственность за должностные преступления по советскому уго ловному праву. М., 1956. С. 16;

Поленов Г.Ф. Ответственность за преступления против порядка управления. М., 1966. С. 8;

Полухин В.В. Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа. М., 2002. С. 19;

Сухарев Е.А., Трофимов Н.И. Охрана жизни, чести и достоинства работников милиции и народных дружинников. М., 1970. С. 6;

Трай нин А.Н. Состав преступления по советскому уголовному праву. М., 1951. С. 178;

Яковле ва С.А. Насильственные преступления в отношении представителя власти. М., – Йошкар Ола, 2005. С. 43;

Яценко С.С. Уголовно-правовая охрана представителей власти и обще ственности: автореф. дис. … канд. юрид. ньаук. Киев, 1965. С. 16 и др.

составными, неотъемлемыми частями одного непосредственного объекта преступления, указанного в ст. 317 УК РФ189.

При определении содержания непосредственного объекта преступле ния, предусмотренного ст. 319 УК РФ, наиболее часто происходит отказ от его понимания как общественного отношения;

он трактуется как авторитет конкретного органа государственной власти или местного самоуправления190.

Между тем оскорбление наглядно демонстрирует искажение ценностно нормативной системы виновного лица, его пренебрежение к охраняемым общественным отношениям, возникающим по поводу обеспечения порядка управления, что, в свою очередь, не может не отразиться на обществе, в ко тором все взаимосвязано. Показательным в этом смысле является сохранение уголовной ответственности за данное деяние при декриминализации состава преступления, предусмотренного ст. 130 УК РФ191.

Преступление, предусмотренное ст. 320 УК РФ, имеет формальный со став;

в законе не указывается на наступление последствий, находящихся в См.: Саруханян А.Р. Преступления против порядка управления: общая характеристика, вопросы квалификации. С. 86.

О характеристике объекта преступления, предусмотренного ст. 318 УК РФ, см.:

Богомолов Д.П. Некоторые дискуссионные вопросы квалификации применения насилия в отношении представителя власти (ст. 318 УК РФ) и отграничения от сходных составов // Российский следователь. 2009. № 3;

Богомолов Д.П., Прохорова М.Л. Уголовно-правовые меры охраны здоровья представителей общественности, в организованном порядке привлекаемых к деятельности по обеспечению правопорядка // Российский следователь.

2010. № 9;

Рудый Н.К. Совершенствование уголовно-правовых норм об ответственности за преступления, посягающие на служебную деятельность, жизнь, здоровье, честь, достоинство представителей власти, и оптимизация практики их применения // Юридический мир. 2008. № 10;

Рудый Н.К. Совершенствование уголовно-правовых норм об ответственности за преступления, посягающие на служебную деятельность и безопасность должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, сотрудников учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества // Российский следователь. 2008. № 13 и др.

См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации для работни ков прокуратуры (постатейный) / отв. ред. В.В. Малиновский;

науч. ред. А.И. Чучаев. М., 2011. С. 931;

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / отв. ред. А.И.

Рарог. М., 2011. С. 735.

Анализ имеющихся точек зрений см.: Матросова М.Е.

Защита чести и достоинства сотрудников органов внутренних дел: уголовно-правовые и криминологические аспекты:

дис. … канд. юрид. наук. М., 1997 и др.

СЗ РФ. 2011. № 50. Ст. 7362.

непосредственной связи с отношениями управления 192. Однако логично предположить, что разглашение сведений может повлечь наступление иного по характеру вреда, нежели нарушение порядка управления. Такого рода по следствия составляют оценочный квалифицирующий признак преступления (ч. 2 ст. 320 УК РФ) и определяются как физический (например, причинение смерти, тяжкого вреда здоровью), материальный (причинение крупного ма териального ущерба) или организационный вред193.

Специфичен объект преступления, предусмотренного ст. 321 УК РФ.

Дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества, нарушает общественные отношения, обеспечивающие нормаль ную деятельность таких учреждений. В данном случае порядок управления отражен в непосредственном объекте – деятельности государственного учреждения, выполняющего функцию исполнения приговора суда194.

Указанная норма, как правило, подвергается ограничительному док тринальному толкованию. Перечень учреждений в ч. 1 ст. 321 УК РФ не кон кретизируется, однако из наименования статьи и смысла ее второй части (где потерпевшими выступают сотрудники мест лишения свободы или мест со держания под стражей) можно сделать вывод, что охране подлежит деятель ность учреждений, исполняющих наказания в виде лишения свободы. Круг таких учреждений определяет УИК РФ.

См. об этом подробно: Рудый Н.К. Разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении должностного лица правоохранительного или контролирую щего органа // Адвокатская практика. 2007. Спец. вып., сентяб.

См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации для работни ков прокуратуры. С. 933–934.

Подробно об объекте рассматриваемого преступления см.: Абдрахманова Е.Р.

Уголовно-правовая охрана деятельности исправительно-трудовых учреждений. Улья новск, 1996;

Бытко Ю.И. Преступления против порядка управления. Саратов, 1999;

Вла сов Ю. Проблемы конструкции и содержания статьи 321 УК РФ // Уголовное право. 2006.

№ 2;

Друзин А.И. Воспрепятствование исполнению судебного акта. Ульяновск, 2001;

Ишигеев В.С. Пенитенциарные преступления: характеристика, предупреждение, ответ ственность: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Красноярск, 2004;

Назаров С.В. Уголовно правовая ответственность за дезорганизацию деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества: дис. … канд. юрид. наук. М., 2000 и др.

К двухобъектным преступлениям относят посягательства на предста вителей власти и в армянской уголовно-правовой доктрине. Например, непо средственным объектом в литературе называются общественные отношения, направленные на обеспечение нормального осуществления управленческой деятельности и связанных с этим полномочий;

дополнительным – жизнь, здоровье, честь, достоинство представителей власти и их близких195.

А.И. Чучаев выделяет две группы объектов преступлений, предусмот ренных ст. 317 и 318 УК РФ, следующим образом:

1) общественные отношения, обеспечивающие законную деятельность сотрудников правоохранительных органов и военнослужащих по охране об щественного порядка и обеспечению общественной безопасности или иных представителей власти по исполнению ими должностных обязанностей;

2) общественные отношения, обеспечивающие жизнь сотрудников пра воохранительных органов, военнослужащих, их близких либо здоровье пред ставителей власти196.

Встречается определение объекта рассматриваемых преступлений вне связи с теорией общественных отношений. Так, И.А. Юрченко полагает, что деяния посягают:

а) в качестве основного непосредственного объекта – на законную дея тельность сотрудников правоохранительных органов и военнослужащих по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности (ст. 317 УК РФ);

нормальную управленческую деятельность представителей власти (ст. 318 УК РФ);

авторитет конкретного органа государственной вла сти или местного самоуправления (ст. 319 УК РФ);

общественные отноше ния, складывающиеся в процессе обеспечения конфиденциальности сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении должностных лиц право охранительных и контролирующих органов, а также их близких (ст. 320 УК См.: Давтян Г.С. Указ. соч. С. 307.

См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации для работни ков прокуратуры. С. 925, 929.

РФ);

нормальную деятельность учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества (ст. 321 УК РФ);

б) в качестве дополнительного – жизнь сотрудников правоохранитель ных органов, военнослужащих и их близких (ст. 317 УК РФ);

здоровье и неприкосновенность представителей власти и их близких (ст. 318 УК РФ);

честь и достоинство представителей власти (ст. 319 УК РФ);

личность осуж денного к наказанию, связанному с изоляцией от общества (ст. 321 УК РФ)197.

Обращает на себя внимание то, что И.А. Юрченко, на наш взгляд, про являет определенную непоследовательность;

с одной стороны, можно пред положить, что она отказывается от теории общественного отношения как объекта деяния;

с другой стороны, направленность посягательства по при знакам ст. 320 УК РФ характеризует через данную категорию. К тому же пе речень дополнительных объектов по ст. 321 УК РФ представляется непол ным, в него не включается жизнь и здоровье сотрудников места лишения свободы или места содержания под стражей либо их близких.

Общим признаком данной группы преступлений выступает наличие потерпевшего. С одной стороны, государственная власть предъявляет повы шенные требования к своим представителям, предусматривая более строгую их ответственность за неправомерные действия, совершенные с использова нием служебных полномочий, по сравнению с реакцией на аналогичные дея ния других граждан;

с другой – устанавливает усиленную охрану, что выра жается в применении специальных мер безопасности и более суровой ответ ственности за некоторые действия против них.

Круг потерпевших, охраняемых нормами УК РФ, не является унифи цированным. В числе таковых законом называются: 1) сотрудник правоохра нительного органа, военнослужащий и их близкие (ст. 317 УК РФ);

2) пред ставитель власти или его близкие (ст. 318, 319 УК РФ);

3) сотрудник места См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / под. ред.

А.И. Рарога.. М., 2011. С. 729, 732, 734, 735, 737.

лишения свободы или места содержания под стражей либо его близкие, осужденные (ст. 321 УК РФ). Этих лиц в целом следует определять путем толкования содержания бланкетных норм. Однако надо иметь в виду, что специальное отраслевое законодательство обширно и разнообразно (Феде ральные законы: от 20 апреля 1995 г. № 45-ФЗ (в ред. от 28 июля 2012) «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов»198;

от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ (в ред. от 21 нояб ря 2011 г.) «О государственной гражданской службе Российской Федера ции»199;

от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ (в ред. от 25 июня 2012 г.) «О поли ции»200;

от 27 мая 1998 г. № 76-ФЗ (в ред. от 25 июня 2012 г.) «О статусе во еннослужащих»201;

от 28 марта 1998 г. № 53-ФЗ (в ред. от 8 декабря 2011 г.) «О воинской обязанности и военной службе»202;

от 6 февраля 1997 г. № 27 ФЗ (в ред. от 5 апреля 2011 г.) «О внутренних войсках Министерства внут ренних дел Российской Федерации»203 и др.).

Выводы криминалистов по данному вопросу весьма неоднозначны и противоречивы 204. Это объясняется отсутствием единой законодательной концепции в отношении правового статуса лиц, осуществляющих государ ственные или общественно значимые функции. К тому же термины «сотруд ник правоохранительного органа», «представитель власти» и «распоряди тельные полномочия» являются межотраслевыми;

соответствующие понятия приобретают различный объем в зависимости от отраслевого контекста (кон СЗ РФ. 2008. № 52 (ч. 1). Ст. 6249;

2012. № 31. Ст. 4320.

СЗ РФ. 2004. № 31. Ст. 3215;

2011. № 48. Ст. 6730.

СЗ РФ. 2011. № 7. Ст. 900;

2012. № 26. Ст. 3441.

СЗ РФ. 1998. № 22. Ст. 2331;

2012. № 26. Ст. 3443.

СЗ РФ. 1998. № 13. Ст. 1475;

2011. № 49 (ч. 5) Ст. 7053.

СЗ РФ. 1997. № 6. Ст. 711;

2011. № 15. Ст. 2019.

См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации для работни ков прокуратуры. С. 925;

Кондрашов Б.П. Общественная безопасность и административ но-правовые средства ее обеспечения. М., 1998;

Таможник Е.Л. Объект посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа. С. 50–51.

ституционное, административное право, правоохранительные органы, уго ловное процессуальное право и др.)205.

Понятие «представитель власти» дается в примечании к ст. 318 УК РФ, закладывающем правовую основу применения отдельных положений о пре ступлениях против порядка управления206. Согласно примечанию «предста вителем власти в настоящей статье и других статьях настоящего Кодекса признается должностное лицо правоохранительного или контролирующего органа, а также иное должностное лицо, наделенное в установленном зако ном порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не нахо дящихся от него в служебной зависимости».

Из данного определения можно выделить ряд признаков, значимых для признания лица представителем власти:

1) должностное лицо;

2) представитель государства, выступающий от имени органа государ ственной власти, осуществляющий функции по государственной охране пра вопорядка или контролю за соблюдением законности определенной деятель ности;

«Современное законотворчество создает условия для излишней конкуренции норм, что, в свою очередь, способно дезориентировать правоприменителя в выборе прио ритетности уголовно-правовых средств» (Агапов П.В. Бессистемность как дефект текуще го уголовно-правового регулирования // Системность в уголовном праве. Материалы II Российского Конгресса уголовного права, состоявшегося 31 мая – 1 июня 2007 г. М., 2007.

С. 20).

Примечание как форма выражения нормы права выходит за пределы статьи, яв ляется структурной единицей, входящей в более высокую общность, – главу, раздел, Осо бенную часть в целом.

В литературе можно встретить определенные правила или требования к закрепле нию отдельных элементов нормы в примечаниях УК РФ. К примеру, понятию должно быть посвящено одно примечание. Технические погрешности, состоящие в отсутствии указания на статью, к которой оно относится, затрудняют восприятие нормативного мате риала. В таком случае предполагается, что примечание относится только к той статье, за которой следует (см.: Войтович А.П. Примечания в уголовном законе. Владимир, 2006;

Хатеневич Т.Г. Примечание как форма выражения уголовно-правовых норм и средство обеспечения системности в уголовном праве // Системность в уголовном праве. Материа лы II Российского Конгресса уголовного права, состоявшегося 31 мая – 1 июня 2007 г. М., 2007. С. 456–457 и др.).

При содержательной связи нескольких понятий не следует разрывать их дефини ции, помещая в разные главы закона (см.: Феркалюк Ю.И. Представитель власти как субъ ект должностных преступлений // Российский следователь. 2009. № 12. С. 13).

3) обладать распорядительными полномочиями общего, публичного характера, т.е. по отношению ко всем гражданам и организациям (включая субъектов, организационно не подчиненных по службе).

Терминологическое сочетание «представитель власти» встречается и в иных статьях УК РФ и УК РА. Применительно к российскому уголовному законодательству ключевым в рассматриваемом определении является тер мин «должностное лицо», которое дается в примечании 1 к ст. 285 УК РФ.

Это понятие само толкуется в том числе через термин «представитель вла сти»;

в примечании круг использования определения сужен рамками главы о преступлениях против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления. Так, «должностными лицами в статьях настоящей главы признаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно-распорядительные, администра тивно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государ ственных корпорациях, а также в Вооруженных Силах Российской Федера ции, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации».

Если приведенная формулировка понятия «должностного лица» имеет отношение только к статьям гл. 30 УК РФ, то, разумеется, возникает вопрос:

как понимать значение этого термина в иных уголовно-правовых нормах, в частности в примечании к ст. 318 УК РФ?

Расширяя значимость уголовно-правовой дефиниции должностного лица, необходимо констатировать наличие замкнутого круга в определении, поскольку содержание двух терминов устанавливается друг через друга. Аб страгируясь от логически допущенной ошибки и учитывая вторую часть де финиции должностного лица, в которой термин «представитель власти» не используется, можно отметить, что понятия «должностное лицо» и «предста витель власти» соотносятся как часть и целое соответственно. При этом по нятие должностного лица охватывает:

а) субъектов, занимающих должности в иных, кроме правоохранитель ных и контролирующих, органах;

б) субъектов, выполняющих административно-хозяйственные функции в государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпо рациях, а также в Вооруженных Силах РФ, других войсках и воинских фор мированиях РФ.

Согласно п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 фев раля 2000 г. № 6 (в ред. от 22 мая 2012 г.) «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе»207 к представителям власти отно сятся лица, осуществляющие законодательную, исполнительную или судеб ную власть, а также работники государственных, надзорных или контроли рующих органов, наделенные в установленном законом порядке распоряди тельными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от них в служеб ной зависимости, либо правом принимать решения, обязательные для испол нения гражданами, а также организациями независимо от их ведомственной подчиненности208.

Сравнивая формулировки признаки потерпевших по ст. 317 и 318 УК РФ, следует отметить, что термин «представитель власти» охватывает более широкий круг субъектов управленческой деятельности. Помимо сотрудников правоохранительных органов представителями власти являются должност ные лица контролирующих органов и лица, выполняющие распорядительные полномочия в отношении не находящихся в служебной зависимости лиц. Та кой точки зрения придерживается, например Е.Л. Таможник, отмечающий, что ст. 317 УК РФ направлена на защиту неоправданно узкого круга лиц, в отличие от ст. 318 и ст. 319 УК РФ, ориентированных на борьбу с насилием в Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 4;

2012. № 7.

По мнению Ю.И. Феркалюка, именно в такой редакции необходимо изложить примечание к ст. 318 УК РФ (см.: Феркалюк Ю.И. Указ. соч. С. 14).

отношении всех представителей власти, а не только должностных лиц право охранительных органов209.

В ст. 321 УК РФ близкие осужденного в отличие от других составов преступлений этой группы не указаны потерпевшими, что можно рассматри вать в качестве законодательного пробела. Думается, если насилие или угро за его применения направлено на близких осужденного с целью воспрепят ствовать его исправлению или из мести за оказанное им содействие админи страции учреждения или органа уголовно-исполнительной системы, то такие деяния обладают равной степенью общественной опасности. В противном случае трактовать законодательное положение можно как дискриминацион ное, поскольку ни близкие сотрудника уголовно-исправительного учрежде ния, ни близкие осужденного не обладают каким-либо специальным стату сом.

В ч. 2 ст. 321 УК РФ законодатель предусмотрел ответственность за посягательства на сотрудников места лишения свободы или места содержа ния под стражей. Из сферы действия данной нормы исключены сотрудники других учреждений или органов уголовно-исполнительной системы. Подоб ный подход не только не логичен, но и нарушает важнейший принцип равной охраны прав, здоровья лиц, по роду деятельности обязанных должным обра зом реализовать судебное решение (приговор). Это обстоятельство подтвер ждает необходимость обеспечить равную охрану всех лиц, принимающих участие в исполнении уголовного наказания.


Анализируя круг потерпевших по ст. 321 УК РФ и ст. 319 УК РА, необходимо признать его нетипичность для рассматриваемой группы пре ступлений и необходимость перемещения этих составов в главы о преступ лениях против правосудия. Н.К. Рудый нормальную деятельность исправи тельных учреждений и мест содержания под стражей и порядок осуществле ния правосудия считает тождественными понятиями;

исходя из этого предла См.: Таможник Е.Л. Объект посягательства на жизнь сотрудника правоохрани тельного органа. С. 52.

гает не только определять объект рассматриваемого преступления, но и счи тать его посягательством против правосудия210. Исходя из этого, представля ется нецелесообразным рассмотрение признаков преступлений, предусмот ренных ст. 321 УК РФ и ст. 319 УК РА, в ходе дальнейшего исследования.

В литературе высказываются предложения о расширении круга охра няемых лиц нормами гл. 32 УК РФ. В частности, Д.В. Лупов и Е.Ю. Титуш кина полагают необходимым включить в перечень таковых исполняющих общественные обязанности в сфере охраны общественного порядка. Подоб ные формы общественных обязанностей, установленных в федеральном за коне и нормативных правовых актах субъектов РФ, не являются обществен ным долгом любого лица, поэтому должны рассматриваться как управленче ская деятельность по поддержанию правопорядка211. С данным предложени ем, как и его аргументацией, сложно согласиться. Расширение круга лиц уго ловно-правовой охраны в соответствии с предложением Д.В. Лупова и Е.Ю.

Титушкиной не отвечает основному системному признаку группы норм о рассматриваемых преступлениях – объекту уголовно-правовой охраны. Если и признать справедливым тезис о выполнении данными лицами управленче ской функции, следует сделать существенное замечание о том, что управле ние является общественным, а не государственным.

Согласно законодательству Армении «представителями власти являют ся служащие государственных органов и органов местного самоуправления, наделенные в установленном порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся в их служебном подчинении». Техническим недостатком этой нормы можно признать закрепление определительного со держания термина в ч. 4 ст. 316 УК, а не в примечании к соответствующей См.: Рудый Н.К. Нормальная деятельность исправительных учреждений и мест содержания под стражей есть порядок осуществления правосудия // Уголовно исполнительная система: право, экономика, управление. 2008. № 2.

См.: Лупов Д.В., Титушкина Е.Ю Уголовно-правовая охрана жизни и здоровья лиц, выполняющих общественные обязанности в сфере охраны общественного порядка // Российский следователь. 2009. № 15. С. 10.

статье, что несвойственно форме отражения уголовно-правовых норм в Осо бенной части.

Объективная сторона преступлений, посягающих на безопасность субъектов государственного управления, по российскому и армянскому зако нодательству включает разнообразный круг противоправных деяний, в своем большинстве совершаемых в форме действий. Составы таких преступлений, как правило, формальные.

Формулировка признаков рассматриваемых преступлений вызывает множество дискуссий. Так, деяние в ст. 317 УК РФ определяется как «пося гательство на жизнь». В п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 24 сентября 1991 г. (в ред. от 21 декабря 1993 г.) № 3 «О судебной практике по делам о посягательстве на жизнь, здоровье и достоинство работ ников милиции, народных дружинников и военнослужащих в связи с выпол нением ими обязанностей по охране общественного порядка» разъяснено, что под посягательством на жизнь следует понимать убийство или покуше ние на убийство212.

Особенность формулировки деяния и ее нетождественность близким по объективным признакам составам преступлений против личности связаны с повышенной степенью общественной опасности и регламентации состава преступления как усеченного, момент окончания которого связывается с мо ментом покушения. В. Бикмашев и В. Яловая полагают, что поскольку за по кушение на причинение смерти не может быть назначено наказание свыше трех четвертей от максимального наказания, указанного в санкции соответ ствующей статьи (ч. 3 ст. 66 УК РФ), то законодатель, исходя из повышенной опасности деяния и цели применения более строгого наказания, умышленно избежал аналогичной общей норме (ч. 1 ст. 105 УК РФ) формулировки213.

Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР и Российской Федерации по уголовным делам. М., 1999. С. 473.

См.: Бикмашев В., Яловая В. Указ. соч. С. 10.

Авторы предлагают посягательство на жизнь потерпевшего рассматривать как умышленные действия, направленные на лишение жизни, не повлекшие смерти потер Вопрос о фактических последствиях при посягательстве на жизнь (ст.

317 УК РФ) имеет существенное значение для характеристики преступления, его отграничения от схожих деяний против личности, безопасности субъек тов управленческой деятельности и квалификации по совокупности преступ лений.

Квалифицирующие признаки преступлений, посягающих на безопас ность субъектов государственного управления, практически не устанавлива ются. В связи с этим А.М. Романова, например, предлагает дополнить ст. УК РФ частью 2, предусматривающей наиболее часто устанавливаемые след ствием и судом признаки совершения деяния группой лиц по предваритель ному сговору или организованной группой;

с применением оружия либо предметов, используемых в качестве оружия214. «Совокупность в случае при чинения вреда здоровью при посягательстве на жизнь сотрудника правоохра нительного органа исключена, так как вред здоровью составляет конструк тивный признак посягательства на жизнь. Однако если в результате посяга тельства случаются иные последствия (вред чужому имуществу, экологии и т.п.), то деяния обязательно должны квалифицироваться по совокупности преступлений, поскольку в такой ситуации совершаются два или более раз личных преступлений»215.

певшего по независящим от виновного обстоятельствам, а случаи наступления послед ствий в виде причинения смерти квалифицировать по п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Такая ре дакция потребует внесения изменений в ч. 3 ст. 30 УК РФ о непризнании деяния покуше нием, если оно предусмотрено статьей Особенной части УК РФ в качестве самостоятель ного состава (см.: там же. С. 11).

Данное предложение представляется необоснованным. Во-первых, вызывает недо умение установление ответственности за совершение деяния с меньшей степенью обще ственной опасности исходя из отсутствия последствий специальной нормой, а деяния с тяжкими последствиями – общей. Во-вторых, подобная трактовка входит в противоречие с доктринальным пониманием усеченного состава как деяния, признаваемого оконченным на более ранних стадиях реализации умысла. В-третьих, авторы не уточняют, как следует решать вопрос с наступлением последствий в виде причинения вреда здоровью потерпев шего различной степени тяжести: охватывается ли он ст. 317 УК РФ или требует квали фикации по ст. 318 УК РФ?

См.: Романова А.М. Указ. соч. С. 84.

Там же. С. 85.

Данная точка зрения видится обоснованной. При квалификации соде янного необходимо исходить из направленности умысла виновного незави симо от степени тяжести последствий.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 318 УК РФ, характеризуется действием. Оно может выразиться в применении насилия либо в угрозе применения такового. Преступление имеет усеченный состав.

Преступление, предусмотренное ч. 1. ст. 318 УК РФ и ч. 1 ст. 316 УК РА, состоит в применении насилия, не опасного для жизни или здоровья по терпевшего, либо угрозе применения насилия. В квалифицированном составе преступления (ч. 2 ст. 318 УК РФ) деяние состоит в применении насилия, опасного для жизни или здоровья.

Насилие предполагает опасное противоправное воздействие на орга низм другого человека, совершенное помимо или против его воли. Такое воздействие может быть оказано как на наружные покровы тела человека, так и на внутренние органы. Насилие не всегда причиняет вред человеку, напри мер при неудачной попытке нанести удар рукой или ногой, когда потерпев ший уклоняется от удара;

при выстреле, когда преступник промахивается216.

Толкование признаков насилия, опасного и не опасного для жизни или здоровья, аналогично в доктринах России и Армении. Так, Г.С. Давтян отме чает, что под насилием, не опасным для жизни или здоровья, следует пони мать истязание, нанесение побоев, лишение свободы или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, но не причиняю щих вреда здоровью217.

Под угрозой применения насилия следует понимать действия (демон страция оружия) и высказывания виновного, выражающие намерение приме нить насилие в отношении представителя власти или его близких. Угроза в законе не конкретизируется. Н.К. Рудый полагает, что по своему содержанию она может быть различной и выражаться в угрозе нанесения побоев, причи Гаухман Л.Д. Насилие как средство совершения преступления. М., 1974. С. 3.

См.: Давтян Г.С. Указ. соч. С. 314.

нения вреда здоровью различной степени тяжести, убийством. Автор подчер кивает, что в силу неконкретизированности нормы диапазон угроз в анализи руемом преступлении значительно шире, чем в иных составах преступлений с таким квалифицирующим признаком, и дополнительной квалификации по ст. 119 УК РФ не требуют218.

Аналогичный вывод по понятию угрозы в составе преступления, предусмотренного ст. 318 УК РФ, можно сделать и на основе судебной прак тики. Так, Президиум Верховного Суда РФ, удовлетворив протест заместите ля Председателя Верховного Суда РФ, переквалифицировал действия осуж денного со ст. 317 УК РФ на ч. 1 ст. 318 УК РФ.

Из материалов дела видно, что Т., держа в руке нож и угрожая участко вому инспектору В. убийством, пытался приблизиться к нему. Однако В.

удалось обезоружить его. Квалифицируя действия Т. по ст. 317 УК РФ, суд в приговоре не обосновал вывод о наличии прямого умысла на убийство В.


Между тем, как утверждал осужденный, «умысла на убийство участкового инспектора В. не имел и ножом на него не замахивался». Президиум Верхов ного Суда РФ согласился с доводами протеста;

поскольку вид угрозы в за коне не конкретизирован, то это может быть как угроза нанесением побоев, так и угроза убийством, а равно угроза применением насилия неопределен ного характера, что и имело место в данном конкретном случае219.

Применение насилия, опасного для жизни или здоровья, предполагает совершение действий, способных вызвать состояние, угрожающее жизни или здоровью, независимо от реального причинения вреда, или действий, вызы вающих наступление последствий в виде причинения тяжкого, средней тяже сти и легкого вреда здоровью.

Важным признаком применения насилия к представителю власти, по уточнению Г.С. Давтяна, должна быть связь преступления с законной право См.: Рудый Н.К. Квалификация применения насилия в отношении представите ля власти по уголовному законодательству России // Российский судья. 2008. № 7. С. 29.

См.: Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации / под общ. ред. В.М. Лебедева. М., 2011. С. 1201.

мерной деятельностью потерпевшего. Виновный противодействует исполне нию специальных полномочий или вынуждает потерпевшего отказаться от их осуществления220. В УК РА данный признак формулируется как «в связи с исполнением им своих служебных обязанностей, а также воспрепятствование исполнению представителем власти обязанностей, возложенных на него за коном». Данная формулировка не совсем удачна, вызывает затруднение в уяснении смысла нормы: относится ли «воспрепятствование исполнению представителем власти обязанностей, возложенных на него законом» к аль тернативному деянию, указанному в этой части статьи, либо является при знаком применения насилия? В УК РФ этот признак звучит следующим об разом: «в связи с исполнением им (потерпевшим. – авт.) своих должностных обязанностей», что позволяет избежать подобных трудностей в толковании.

По мнению российских криминалистов, наступление смерти не охва тывается составом данного преступления и должно квалифицироваться по совокупности ст. 317 и 318 УК РФ. Поскольку состав неосторожного причи нения смерти субъекту управления отсутствует, то при квалификации по со вокупности необходимо обращаться к общей норме (ст. 109 и 317 УК РФ).

В УК РФ имеется ряд статей, квалифицирующие признаки которых со держат указание на насилие в отношении представителей власти в связи с их служебной деятельностью: массовые беспорядки, сопровождающиеся во оруженным сопротивлением представителю власти (ст. 212);

хулиганство, сопряженное с оказанием сопротивления представителю власти (ст. 213). В этих случаях насилие в отношении представителей власти является обяза тельным признаком квалифицированного состава, следовательно, охватыва ется соответствующими статьями УК РФ и дополнительной квалификации по ст. 318 УК РФ не требует.

Преступление считается оконченным с момента применения физиче ского или психического насилия. Установление данного обстоятельства не зависит от того, выполнил ли представитель власти свои обязанности.

См.: Давтян Г.С. Указ. соч. С. 314.

В УК РА конструкция основного и квалифицированного составов пре ступления, аналогичного предусмотренному ст. 318 УК РФ, и рекомендации по квалификации деяния имеют принципиальное отличие от российского уголовного права. Как отмечалось, законодательству Армении неизвестен специальный состав об умышленном причинении смерти представителю вла сти или о покушении на ее причинение. К тому же по распределению объек тивных признаков в основном и квалифицированном составах преступления ст. 316 УК РА не тождественна ст. 318 УК РФ. Разграничение применения насилия решается двумя способами. Во-первых, в ч. 1 и ч. 3 ст. 316 УК РА насилие подразделяется по его общественной опасности, как и в российской норме. Формулировка характера угрозы представляется не совсем точной. В ч. 1 ст. 316 УК РА говорится: «Применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угроза его применения». Характер угрозы в этом случае связан с фактическим насилием. Однако ч. 3 данной статьи, устанавливаю щая ответственность за применение насилия, опасного для жизни или здоро вья, альтернативу в виде угрозы совершения таких же действий не преду сматривает. Имеет место либо неточная формулировка ч. 1 ст. 316 УК РА, либо пробел в законодательстве.

Во-вторых, ч. 2 ст. 316 УК РА устанавливает ответственность за оказа ние сопротивления представителю власти при исполнении им обязанностей, возложенных на него законом, или принуждение его к выполнению заведомо незаконных действий, совершаемых с применением насилия или с угрозой применения насилия. Анализ санкций ко всем частям данной статьи показы вает, что оказание сопротивления – наименее тяжкое из преступлений, при этом оно сопровождается неконкретизированным по опасности насилием и угрозой его применения. Поместив положение об оказании сопротивления во вторую часть статьи, законодатель тем самым разрывает логическую после довательность составов насилия. К тому же составы преступлений, преду смотренные ч. 1 и 3 ст. 316 УК РА, представляются аналогичными по содер жанию деяниями, что является примером конкуренции уголовно-правовых норм.

Разграничение признаков основного и квалифицированного составов преступлений армянской уголовно-правовой доктриной решается следую щим образом. Например, в случаях неконкретизированности характера угро зы (скажем, при высказывании «будет плохо» или демонстрации оружия), рекомендуется учитывать место и время совершения преступления, физиче ские возможности виновного и потерпевшего, их численность, сущность де монстрируемого оружия или предмета, а также восприятие угрозы потер певшим (объективность, склонность лица к преувеличению)221.

Необоснованным представляется ограничительное толкование обще ственно опасных последствий по ч. 2 ст. 316 УК РА. По мнению Г.С. Давтя на, применение насилия с наступлением последствий в виде тяжкого вреда здоровью представителя власти или его близкого требует квалификации по ст. 316 и ч. 1, 2 ст. 112 УК РА. Наступление последствия в виде смерти пред ставителя власти или его близкого также не охватывается ст. 316 и должно оцениваться в совокупности с ч. 2 ст. 104 УК РА (при умышленной форме вины), при неосторожной – с ч. 2 ст. 112 УК РА222. С точки зрения россий ского законодательства, это противоречит основному принципу – справедли вости, запрещающему двойную ответственность за совершение одного пре ступления. Однако законодательство Армении относится к этому иначе: «За прещается повторное осуждение лица за одно и то же преступление, за ис ключением случаев, установленных законом».

Изучение практики применения ст. 316 УК РА показывает, что насилие в отношении представителя власти, как правило, сопровождается оскорбле нием потерпевшего. Однако суды не оценивают действия виновного по сово купности преступлений, квалифицируя только по более общественно опас ному деянию. Показателен следующий пример. Г. был задержан сотрудника См.: Давтян Г.С. Указ. соч. С. 311.

См.: там же.

ми дорожной полиции за проезд перекрестка на запрещающий сигнал свето фора в состоянии алкогольного опьянения, доставлен в медицинское учре ждение для осмотра и определения степени алкогольного опьянения. Г., не желая подвергаться осмотру, швырнул пачку сигарет в лицо сотруднику до рожной полиции М. и «произнес в отношении него ругань сексуального ха рактера», затем нанес удар рукой в лицо и сорвал погон. По данным меди цинской экспертизы, здоровью потерпевшего вред нанесен не был. Суд ква лифицировал действия виновного по ч. 1 ст. 316 УК РА223. Однако характер совершенных действий позволяет усматривать наличие совокупности пре ступлений (ч. 1 ст. 316 и ч. 1 ст. 318 УК РА).

Можно сделать вывод, что в конструировании составов преступлений, предусмотренных ст. 317 УК РФ и ст. 316 УК РА, более удачным является законодательный опыт России.

В связи со сказанным предлагается:

1) дополнить УК РА нормой об ответственности за посягательство на представителя власти, изложив ее следующим образом:

«Статья 316. Посягательство на жизнь сотрудника правоохрани тельного органа 1. Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего, а равно его близких в целях воспрепятствования законной деятельности указанных лиц по охране общественного порядка и обеспече нию общественной безопасности либо мести за такую деятельность – наказывается…».

В связи с этим действующую ст. 316 следует считать ст. 3161 УК РА.

Без данной нормы позиция законодателя представляется непоследова тельной и незавершенной: здоровье представителя власти охраняется специ альной нормой, а жизнь – общей, предусмотренной п. 2 ч. 2 ст. 104 УК РА.

Архив суда общей юрисдикции административных районов Кентрон и Норк Мараш г. Еревана. Дело № ЕКД – 0085/01/09.

Кроме того, мировой опыт свидетельствует в пользу специальной охраны жизни представителей правоохранительных органов224.

2) нормы, содержащиеся в ст. 316 УК РА, необходимо трансформиро вать с учетом ранее сделанных замечаний. Во-первых, исключить из нее ука зание на деяния, имеющие иную, чем насилие, сущность (сопротивление и принуждение);

во-вторых, уточнить субъективную характеристику преступ ления;

в-третьих, поскольку понятие представителя власти относится ко всем нормам УК РА, дать его в примечании к ст. 3161 УК РА.

Исходя из этого, ст. 3161 УК РА можно представить в следующем виде:

«Статья 3161. Применения насилия в отношении представителя вла сти 1. Применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угроза применения насилия в отношении представителя власти или его близ ких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей – наказывается… 2. Применение насилия, опасного для жизни или здоровья, в отноше нии лиц, указанных в части первой настоящей статьи, совершенного по тем же мотивам или с той же целью, – наказывается… Примечание. В настоящем Кодексе представителем власти считается лицо, служащее в государственных органах и органах местного самоуправ ления, наделенное в установленном порядке распорядительными полномочи ями в отношении лиц, не находящихся в его служебном подчинении»;

3) ответственность за сопротивление или принуждение представителя власти необходимо предусмотреть в отдельной норме, закрепив ее в ст. УК РА:

«Статья 3162. Сопротивление представителю власти или принужде ние его к выполнению незаконных действий См., например: Агузаров Т.К. Уголовно-правовое обеспечение функционирова ния государственной власти. Владикавказ, 2010.

1. Сопротивление представителю власти при исполнении им своих должностных обязанностей, совершенное с применением насилия, не опас ного для жизни или здоровья, или с угрозой применения насилия, – наказывается… 2. Принуждение представителя власти к выполнению заведомо неза конных действий, совершенное с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, или с угрозой применения насилия, – наказывается… 3. Деяния, указанные в частях первой и второй настоящей статьи, со вершенные с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, – наказываются…».

Нормы об оскорблении представителя власти (ст. 319 УК РФ, ст. УК РА) как по легально установленным признакам, так и по их доктриналь ному толкованию весьма близки. Оскорбление может быть нанесено устно (словесно), письменно, действием (пощечина, непристойный жест и т.д.).

Письменное оскорбление обладает рядом существенных отличий от словес ного, например в использовании при написании текста оскорбительного со держания символов, знаков, не относящихся к алфавиту, рисунков, цифр, смайлов (знаков препинания, демонстрирующих эмоциональные реакции участника общения на события и поведение собеседника и использующихся при общении в Интернет-чате и SMS-сообщениями).

Оскорбление может выражаться и в физическом воздействии. В таком случае «оскорбление необходимо отличать от иных насильственных дей ствий, причиняющих физическую боль (пощечина, дергание за уши, забра сывание предметами и т.п.). Если при нанесении побоев лицо стремится при чинить физическую боль, то при оскорблении объектом посягательства явля ется честь и достоинство личности»225.

Тасаков С.В. Оскорбление личности (уголовно-правовой и нравственный аспек ты) // Системность в уголовном праве. Материалы II Российского Конгресса уголовного права, состоявшегося 31 мая – 1 июня 2007 г. М., 2007. С. 399.

Необходимым объективным признаком преступления выступает харак тер оскорбительных действий, установление которого в теории и на практике вызывает определенные трудности. В связи с этим суды часто назначают су дебно-лингвистические экспертизы. Оскорбительные действия и высказыва ния должны носить форму неприличных, т.е. противоречить сложившимся в обществе нормам нравственности, морали и культурным традициям, унижать честь и достоинство представителя власти, т.е. быть персонифицированными, направленными в адрес конкретного лица (лиц), являющегося представите лем власти, выражать отрицательную оценку личных, профессиональных, служебных или должностных качеств потерпевшего. Содержание высказы ваний может соответствовать действительности либо быть ложным, что не влияет на квалификацию. Определение неприличной формы является вопро сом факта, в каждом конкретном случае устанавливается исходя из обстоя тельств дела, личности потерпевшего, его субъективного восприятия, гос подствующих в обществе предписаний морали226. Неприличная форма долж но относиться не только к внешней стороне поведения, но и к содержанию действий и слов, составляющих оскорбление. Например, такие выражения, как «алкоголик», «свинья» должны расцениваться как оскорбление227.

Е. Гертель определяет оскорбление как вид психического насилия, состоящего в деструктивном воздействии на психику лица, направленном на подавление воли потер певшего посредством подрыва его самооценки, морального престижа в глазах окружаю щих (см.: Гертель Е. Оскорбление и клевета как виды психического насилия // Уголовное право. 2011. № 6. С. 10, 12).

Тасаков С.В. Указ. соч. С. 398.

По мнению И. Стернина и С. Калинкина, неприличной следует считать циничную, глубоко противоречащую нравственным нормам, правилам поведения в обществе форму унизительного обращения с человеком. Юридическое понимание неприличной языковой формы составляет негативная характеристика лица с использованием непристойных, т.е.

нецензурных слов и выражений (см.: Стернин И., Калинкин С. Некоторые вопросы уго ловно-правовой квалификации оскорбления (ст. 297, 319 УК РФ) // Уголовное право. 2011.

№ 5. С. 45).

С подобным ограничительным толкованием понятия неприличности сложно согла ситься, поскольку за рамками уголовно наказуемых действий остаются иные неприличные языковые формы, включающие грубую и бранную лексику, употребление которой также противоречит правилам поведения в обществе, способно умалять честь и достоинство субъекта.

См.: Тасаков С.В. Указ. соч. С. 399.

С точки зрения оценки признаков оскорбления интересен следующий пример. К. признан виновным в совершении преступлений по ч. 1 ст. 136, ч.

1 ст. 316 и п. 3 ч. 2 ст. 185 УК РА. В приговоре суда не дана оценка всем при знакам оскорбления представителя власти, лишь содержатся две формули ровки характера оскорбительных слов. Органы предварительного расследо вания отразили их в документах как «высказывание в адрес инспекторов бранных слов сексуального характера, чем оскорбил их недостойным обра зом, унизив честь и достоинство полицейских»;

суд – как «не подчинился за конным требованиями и, произнося нецензурные слова, оскорбил их недо стойным образом, унизив честь и достоинство полицейских».

Наиболее удачно определяющей признаки преступления представляет ся описание деяния органами предварительного расследования;

оно одно значно указывает на неприличность формы высказываний и их обращенность в адрес потерпевших228.

Содержание других изученных материалов уголовных дел также сви детельствует о том, что суды Армении недостаточно четко отражают субъек тивную направленность и характер оскорбления представителя власти229.

Другим обязательным признаком преступления по ст. 319 УК РФ явля ется публичность оскорбления представителя власти, что подразумевает его нанесение в присутствии посторонних лиц – одного или нескольких. На ква лификацию количество присутствующих не влияет. Оскорбление может быть нанесено и заочно, в отсутствие потерпевшего. При этом виновный должен с уверенностью предполагать, что о его действиях будет сообщено лицу, кото рое он хочет оскорбить.

Для квалификации оскорбления представителя власти необходимо, чтобы оно было совершено «при исполнении потерпевшим своих должност ных обязанностей или в связи с их исполнением» (по УК РФ), «в связи с ис Архив суда общей юрисдикции административных районов Кентрон и Норк Мараш г. Еревана. Дело № ЕКД – 0340/01/09.

Архив суда общей юрисдикции административных районов Кентрон и Норк Мараш г. Еревана. Дело № ЕКД – 0069/01/08;

дело № ЕКД – 0085/01/09 и др.

полнением служебных обязанностей» (по УК РА). Ответственность по ст.

319 УК РФ наступает независимо от того, находится ли представитель власти на дежурстве или же по своей инициативе либо по просьбе граждан принял меры к предотвращению нарушения общественного порядка или пересечения преступления.

Существенным различием российской и армянской норм об оскорбле нии выступает наличие в УК РА квалифицированного вида преступления. По ч. 2 ст. 318 УК РА более строгие уголовно-правовые последствия влечет оскорбление, совершенное в публичных выступлениях, в публично демон стрируемых произведениях или через средства массовой информации. Дан ное положение заслуживает особого внимания. Несмотря на то, что основной состав закрепляет в качестве конструктивного признак публичности, обосно ванно разделить степень общественной опасности посягательства по крите рию доступности информации о нанесенном оскорблении.

С точки зрения сравнительного правового исследования оригинальной является ст. 320 УК РФ об ответственности за разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении должностного лица правоохрани тельного или контролирующего органа. Аналога данной нормы в армянском законодательстве нет. Статья имеет две части, закрепляющие основной и квалифицированный составы разглашения сведений о мерах безопасности.

Основной состав преступления сконструирован как материальный.

Системности УК РФ может способствовать изменение законодательной кон струкции данного состава преступления на формальный путем замены слова «разглашение» на слово «сообщение». Такое предложение объясняется по вышенной степенью общественной опасности преступления и соответствует логике изложения российским законодателем иных преступлений против безопасности субъектов государственного управления.

Преступления против безопасности субъектов государственного управления совершаются только с умышленной формой вины, при этом большинство российских и армянских криминалистов считают, что лишь с прямым умыслом230.

При применении насилия или угрозы его применением по отношению к представителю власти (или его близким) в связи с выполнением им своих должностных обязанностей виновный осознает общественную опасность де яния и желает действовать таким образом. При совершении оскорбления в содержание умысла входят не только осознание виновным характера своих действий и желание оскорбить потерпевшего, но и понимание, что потер певшим является представитель власти, исполняющий свои должностные обязанности.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.