авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 23 |

«Национальный технический университет Украины "Киевский политехнический институт" Украинская академия наук Д. В. Зеркалов ...»

-- [ Страница 16 ] --

НОВАЯ МОДЕЛЬ Несмотря на рост цен на энергоресурсы мировая экономика демонстрирует высокую динамику. Наблюдается один из самых синхронных подъемов в истории мировых деловых циклов. Важной особенностью текущего периода являются не обычайно высокие по историческим меркам темпы роста в развивающихся стра нах и в странах с переходной экономикой. В реальность превращаются прогнозы о новой конфигурации экономической мощи в мире...

Перспективы развития мировой энергетики являются одной из наиболее ак туальных и обсуждаемых глобальных проблем. Критическая оценка существую щих взглядов является неотъемлемой частью выработки самостоятельной пози ции по этому вопросу. В настоящее время в мире происходит пересмотр базовых представлений о долгосрочном развитии энергетики и формирование новой моде ли. Мы предполагаем, что в новой модели существенно усиливается роль разви вающихся стран в спросе, что приведет к опережающему росту спроса на энергию – гораздо большему, чем считалось ранее, и менее подверженному циклическим колебаниям.

Мировая экономика в течение последних лет демонстрирует достаточно вы сокие темпы экономического роста, несмотря на сохраняющийся с 2002 г. рост цен на нефть и другие топливно-энергетические ресурсы. Экономический цикл 1990–2000-х годов характеризовался длительным застоем в Японии, спадом и за стоем в США и ЕС в начале 2000-х годов, сменившимися быстрым ростом на фо не подорожания энергоносителей. Среднегодовая цена нефти (в ценах 2005 г.) в 1985–2002 гг. сократилась по сравнению с предыдущим периодом на 60%, но в последние шесть лет увеличилась почти в полтора раза. Этот рост энергетических издержек и стоимости импорта энергоносителей не затормозили экономический рост в мире, и среди важнейших причин этого феномена – рост спроса на товары обрабатывающей промышленности ведущих развитых стран и Китая со стороны экспортеров энергоносителей, получивших значительные финансовые ресурсы для развития.

Несмотря на видимость тревожности, мир переживает объективно один из наиболее удачных периодов в своем развитии, если мерить темпами роста гло бального ВВП – 4,2%.

Григорьев Леонид Маркович, Президент фонда «Институт энергетики и финансов», д.э.н..

Салихов Марсель Робертович, эксперт департамента экономики фонда «Институт энергетики и финансов».

Мы наблюдаем один из самых синхронных подъемов в истории мировых деловых циклов. Важным определяющим элементом высоких показателей миро вой экономики в текущем периоде являются необычайно высокие темпы роста (по историческим меркам) в развивающихся странах и в странах с переходной эконо микой. При сохранении или даже снижении темпов роста в развитых странах на блюдается устойчивый многолетний отрыв в темпах развития ряда ведущих раз вивающихся стран, прежде всего Китая и Индии. Эти тенденции, дополненные восстановлением роста в России и сравнительно устойчивым ростом в Бразилии, превращают в реальность прогнозы о новой конфигурации экономической мощи в мире в пользу этой группы стран, что еще недавно воспринималось как маловеро ятное и отдаленное событие.

Прирост спроса на энергоресурсы в мире теперь во многом определяется не только огромными потребностями США, ЕС и Японии, но и процессами индуст риализации и создания потребительского общества в странах с формирующимися рынками и душевым ВВП менее 10 тыс долларов. Потребность мира в энергоно сителях, естественно, определяется как процессами энергосбережения, так и тем пами роста.

В этих условиях несколько фундаментальных факторов воздействуют на ха рактер экономического роста и энергопотребления. Для целей долгосрочного про гноза важен прежде всего тот факт, что идет перемещение мировой промышлен ности, в том числе энергоемких отраслей, в развивающиеся страны, прежде всего Китай и Индию. Расхождение динамики развития развитых и развивающихся стран (включая переходные экономики) начинает работать таким образом, что именно динамика развивающихся стран определяет дополнительный мировой спрос на энергию. Это обстоятельство резко увеличивает не только темпы роста их ВВП, но также потребление энергии как промышленностью, так и населением вслед за ростом и соответствующим изменением структуры личного потребления.

Процессы энергосбережения в развитых странах не могут компенсировать дан ную тенденцию. Важнейшим опасным последствием глобального роста потребле ния энергоносителей (особенно углеводородов) оказывается рост выбросов пар никовых газов и угроза изменения климата.

Мировой уровень относительной экономии энергии остается достаточно вы соким: порядка 1,5 процентных пункта в год в течение двух десятилетий. Надо полагать, что это является результатом тех изменений в технологиях, которые произошли в конце 70-х–начале 80-х годов в условиях среднегодовых цен, намно го превосходящих текущие. Естественно, после «успешного» (для потребителей) сокращения цен в период 1986–2001 годов (до 19–20 долларов за баррель в теку щих ценах) инвестиции в мировую энергетику, равно как и в технологии потреб ления и производства энергии, оказались недостаточными для того, чтобы соот ветствовать новому витку мирового экономического развития и спроса на энергию.

Высокая эффективность экономики США способствует умеренному росту потребления первичной энергии, хотя это не избавляет ее от значительного при роста спроса на углеводороды. В целом при повышении среднегодового прироста ВВП с 3,5% до 4,2% мировой спрос на энергию вырос с 1,7% до 2,6%: именно ус корение роста ВВП (превышение темпов роста по сравнению с предыдущим пе риодом) оказалось неэнергосберегающим в силу причин, кратко изложенных вы ше.

Рост в Китае в последние годы идет без экономии энергии. Хотя такой тип роста справедливо рассматривается как временный и соответствующий текущей стадии индустриализации, нельзя утверждать, что он вскоре прекратится. Данно му факту должно уделяться особое внимание при прогнозировании, поскольку вне новой технологической революции структура мирового роста может сохра нять указанные черты довольно долго.

Средние цены на нефть за период 1986–2002 годов (в долларах 2005 года) составили 26,4 доллара за баррель. Но за 2003–2006 гг. они превысили 50 долла ров, что практические вдвое выше уровня предыдущего периода. Первая реакция развитого мира на взлет нефтяных цен была достаточно проста: это временное яв ление на год–другой, связанное с нехваткой мощностей и политическими пре миями из-за военных действий и нестабильности в целом ряде стран-экспортеров (Ирак, Нигерия, Венесуэла). Однако время идет, а цены продолжают расти.

Вопрос теперь заключается в том, насколько устойчивы тенденции роста и чего можно ожидать в отдаленном будущем. В этих условиях несколько фунда ментальных факторов действуют на характер экономического роста, энергопо требления и продолжат действовать в обозримом будущем. Энергетика – область капиталоемкая и инерционная: инвестиционные решения, принимавшиеся целых 17 лет при низких ценах, встроены как в технологии, так и в образ жизни среднего класса. Изменить характер роста под влиянием высоких цен можно, но это потре бует времени, больших затрат и новых технологических решений. Ближайшие го ды мировая экономика будет продолжать жить при технологиях, которые были внедрены за предыдущие полтора десятилетия.

Мы предполагаем, что при сохранении сложившейся в последние годы гео графической модели роста высокие темпы роста будут неизбежно предполагать индустриализацию все новых стран и вовлечение их промышленности и населе ния в потребление энергоносителей в быту и на транспорте. Снижение темпов роста мировой экономики до 2,5–3% в среднем может быть опасным в связи с ог раничением ожиданий больших групп населения в развивающихся и в развитых странах. Вопрос о пределах экономического роста вновь становится актуальным.

Ученый совет ИЭФ 29 октября 2007 года обсуждал вопрос о существенной недооценке роста мирового спроса на энергию в двух наиболее авторитетных прогнозах до 2030 года: Международного энергетического агентства (МЭА) и Де партамента энергетики США (ДЭ США). В рамках собственного исследования ИЭФ пришел к выводу, что существующих на Западе представлений недостаточ но для создания реалистической картины энергоснабжения мира до 2030 года.

Наши расчеты показывают, что при инерционном умеренном энергосбережении в мире (порядка 2 п.п.) и высоком росте мирового ВВП (до 4 п.п. в среднем) за пе риод до 2030 г. мировой экономике потребуется гораздо больший объем энергии.

Вопросы достаточности предложения энергии, доступа к источникам, суверените та, эффективного использования ресурсов будут все чаще входить в повестку дня международных организаций и мировой политики.

В расчетах Международного энергетического агентства (см. табл. 1) заметно резкое падение прогнозируемых темпов роста Китая и Индии после 2015 года.

Новый Доклад МЭА (World Energy Outlook 2007) наконец признал этот сценарий неустойчивым, впервые с начала создания этих прогнозов. Отметим также, что МЭА по совершенно непонятным причинам продолжает прогнозировать 3% роста в России до 2030 года.

Таблица 1. Основные параметры развития мировой экономики и энергетики по основным группам стран: среднегодовые темпы прироста за период (%) Источник: МЭА, МВФ, Бритиш Петролеум, расчеты ИЭФ.

Примечание: ВВП – валовой внутренний продукт (по ППС), ППЭ – первичное потребление энергии.

По нашему мнению, это скорее указывает на отсутствие концепции и ясно сти в мире в отношении будущего России, характера развития ее экономики и энергетики, энергосбережения и экспорта. Ей фактически приписаны малые тем пы роста – так, чтобы они не влияли на крупные подвижки в сложной динамиче ской картине мира. Общая картина энергопотоков в мире будет определяться темпами экономического роста, уровнем энергосбережения и будущим научно техническим прогрессом. По всей видимости, пересмотр роли России отложен МЭА до оглашения итогов президентских выборов 2008 года и принятия Энерге тической стратегии до 2030 года.

Несмотря на значительный рост потребления из возобновляемых источни ков, ренессанс атомной энергетики и угля, спрос на нефть все равно продолжает расти и источников его удовлетворения к 2030 г. не будет хватать. В частности, на конференции Секретариата Энергетической хартии и МЭА в Вене в ходе презен тации Обзора один из директоров МЭА заявил, что «мировая энергетическая сис тема находится на крайне неустойчивой траектории развития». МЭА оценивает возможную физическую нехватку добычи нефти в 2030 году в 12,5 млн баррелей в день (при спросе в 116 мбд) при сохранении текущих тенденций в мировой эко номике. Балансировка энергопотребления в мире к 2030 году возможно в случае либо революции в сбережении энергии (вряд ли она произойдет так скоро), либо резкого падения роста энергоемких отраслей в развивающихся странах.

2.24. ТУШИТЕ СВЕТ!

Процесс либерализации рынка энергетики Одна из тенденций, охвативших все мировую экономику последнего десяти летия – процесс либерализации энергетической отрасли, т.е. приватизации энерге тического комплекса и сокращения его государственного регулирования. Между народные финансовые институты и банки многостороннего развития формируют определенный образ реформ, инициированных корпорациями, представляя их как способ повышения эффективности национальной экономики и привлечения ино странных инвестиций. Большинство стран проводят либерализацию энергетиче ской отрасли, выполняя тем самым условия международных финансирующих ор ганизаций, либо идя на уступки региональным или мировым торговым соглаше ниям.

Если целью либерализации рынка электроэнергии действительно является улучшение жизни простых людей – через уменьшение ее стоимости и увеличение качества электроснабжения, – очевидно, что достигнуть ее не удалось. В течение последних пяти лет весь мир, от Новой Зеландии до Калифорнии, от Индии до Бразилии, стал свидетелем ряда страшных по последствиям тотальных отключе ний, резких скачков цен, и краха Enron Corporation – символа либерализации энергетики для всего мира.

Всемирный банк (WB), Международный Валютный Фонд (IMF) и регио нальные банки (ADB, AfDB, IADB, EBRD) в течение уже долгого времени актив но вовлечены в схемы приватизации и прекращения государственного регулиро вания – как влиятельные советники национальных правительств, как разработчи ки проектов и как источники ссуд на развитие. Как правило, условия предостав ления ссуды включают реализацию универсальной модели реформирования энер гетической отрасли, единой для всех стран вне зависимости от уровня развития. В южных странах эти действия предлагаются публике как политика, которая приве Даниель Чавес (Транснациональный Институт, Амстердам), перевод Наталья Подобед http://www.aglob.ru/analysis/?id= дет к сокращению бедности. В северных странах они соответствуют условиям, установленным региональными соглашениями подобно Североамериканскому со глашению о свободной торговле (NAFTA) и Европейского Союза.

Уменьшение роли государства в регулировании рынка энергетических услуг является также основным моментом планируемого расширения Общего соглаше ния о торговле и услугах (GATS), которое в данное время обсуждается в рамках Всемирной торговой организации (WTO). Рассматривая в качестве примера лю бую страну, где проведена приватизация и дерегулирование, можно с уверенно стью утверждать, что их позитивное социальное влияние далеко не очевидно.

Процессом либерализации двигают идеологические соображения и мощные частные интересы, а не серьезная и объективная оценка всех доступных альтерна тив. С точки зрения экономических результатов, нет никаких научных свиде тельств того, что частный сектор более компетентен и надежен в сфере производ ства и управления, чем государство. В самом деле, эмпирические исследования показывают, что нет значимого различия в производительности предприятий по снабжению электроэнергией государственной и частной формы собственности.

Обычно либерализация электроэнергетики означает потерю суверенитета и власти государства над стратегически важным сектором экономики. Государст венное имущество попадает в руки к нескольким непонятным и все более могу щественным мультинациональным корпорациям. Мы часто слышим заявления о негативных результатах хозяйствования государственных монополий, однако ко гда частные иностранные компании берут под контроль всю цепь от производства электроэнергии до ее передачи и распределения, ситуация оказывается ничем не лучше. Компании активно противодействуют усилиям правительства внедрить конкуренции на рынке электроэнергии, а также сохранить некоторый контроль над ценами, порядком снабжения и соответствию стандартами охраны окружаю щей среды.

Даже если признать, что либерализация может привести к определенным экономическим и социальным улучшениям в контексте отдельно взятых госу дарств, приписываемые ей всеобъемлющие и долгосрочные выгоды вовсе не так очевидны и убедительны. Таким образом, возможно неэффективные государст венные предприятия могут быть заменены непонятными мультинациональными корпорациями, которые находятся вне зоны демократического контроля и потен циально разрушительны для ключевого социально-экономического сектора. Вме сто того, чтобы слепо следовать рецепту либерализации, политикам следовало бы изучить другие альтернативы реформы энергетического комплекса.

Общедоступная электроэнергия, произведенная наиболее экологически и со циально приемлемым способом, является фундаментальным природным правом человека. Когда электроэнергия превращается в предмет торговли, ее стоимость и вся система электроснабжения становятся неустойчивыми, что доказано на при мерах неудачных реформ, собранных в данной работе. Необходимо критически проанализировать мифы, которые продвигают сторонники неолиберальных ре форм энергетической отрасли. Пришло время остановить поклонников свободно го рынка, ответственных за искусственный энергетический кризис, за социаль ный, экономический и экологический беспорядок, создаваемый ими повсеместно.

Идеология либерализации рынка энергетики В течение прошлого столетия электороэнергия производилась вертикально интегрированными предприятиями, которые владели и управляли производствен ными средствами, объединявшими три стадии получения электроэнергии: произ водство, передача и распределение. Большинство из этих предприятий являлись государственными монополиями. Такое положение стимулировало развитие об ширных централизованных технологических сетей, основанных на логике повы шения эффективности от роста масштабов производства (Byrne и Mun, 2001). С укреплением неолиберальной парадигмы к началу нового столетия этот сценарий подвергся радикальному пересмотру.

С середины 90-х более тридцати (государственных либо местных) админист раций в разных странах по всему миру начали реформы энергетической отрасли (Besant-Jones, Tenenbaum, 2001). Некоторые индустриальные страны провели ли берализацию рынка энергетики задолго до того, как то же самое сделали на Юге.

Соединенные Штаты уменьшили объем участия государства в сфере энергетики принятием Акта о правилах деятельности предприятий и служб коммунального хозяйства (Public Utilities Regulatory Act) в 1978 году. Вскоре после этого подоб ные меры были приняты в Чили (1982), Новой Зеландии (1987), Норвегии (1991) и Аргентине (1992). Глобальным толчком к принятию идеологии дерегулировании во всем мире послужило начало радикальных процессов приватизации и дерегу лирования в Великобритании в 1989 году (Thomas, 2001).

Латинская Америка и Азия являются основными мишенями для транснацио нальных корпораций. В течение 90-х годов частные иностранные инвестиции в латино-американский энергетический сектор составили 78 биллионов американ ских долларов (EIA, 2002). Местные национальные правительства были перво проходцами приватизации в расширенном смысле, имея в виду радикальные ры ночные реформы в пенсионной системе, телекоммуникациях, водоснабжении и других базовых сферах социальных услуг. Диктаторский режим в Чили (1973 1990) стал «передовиком» региона, будучи первым, кто приватизировал электро энергетический комплекс и отпустил цены в производстве, передаче и распреде лении электроэнергии – так же стал он первым в готовности открыться иностран ному капиталу. После десятилетия безудержной либерализации, все предприятия общественного пользования (включая муниципальные, региональные и общена циональные предприятия) по всей Латинской Америке были приватизированы.

В странах азиатского региона, напротив, правительства не были так сильно вовлечены в реформы энергетического сектора. Они предпочли положиться на независимых поставщиков энергии (IPPs), которые выполняют государственный заказ. В 90-х годах приватизация в азиатском электроэнергетическом секторе привлекла 93 биллиона американских долларов частных инвестиций (EIA, 2002).

Участие транснациональных корпораций в энергетическом секторе ограничилось сферой производства, передача и распределение электроэнергии остались под контролем правительств.

В «развитом» мире в соответствие с докладом, опубликованном в 2001 году Международным Энергетическим Агентством (IEA), фактически все индустри альные страны, входящие в Организацию за Экономическое Сотрудничество и Развитие (OECD), на данный момент уже сильно затронуты реформами энергети ческого сектора. К 2006 году более чем 500 миллионов человек (главным образом крупные промышленные потребители) на территории OECD будут охвачены сво бодным рынком (IEA, 2001).

Изменения в устоявшейся структуре энергетического сектора оправдывают ся таким образом. Утверждается, что в контексте глобализации экономические преимущества государственных монополий в производстве электроэнергии ис чезли, и потому де монополистические структуры подобного рода только бы пре пятствовали внедрению новых технологий и инновационной политике в целом.

Также утверждается, что правительства большинства стран не в состоянии более обеспечивать необходимые инвестиции для расширения и развития инфраструк туры энергетической отрасли. В странах, допускающих не только государствен ную форму собственности, вмешательство государства в установление тарифов и долгосрочное планирование критикуется за то, что оно, якобы, искажает «естест венную» работу рынка электроэнергии. (World Bank, 1999).

Международное Энергетическое Агентство (IEA) утверждает, что реформы электроэнергетики, сосредоточенные на рыночной конкуренции, предоставляют значительную потенциальную выгоду благодаря улучшенным экономическим по казателям, более низким ценам и увеличение возможности выбора для потребите лей (IEA, 1999a и 1999b). Разделяя эту позицию, международные финансовые ин ституты (multilateral institutions), согласно с Вашингтонским Консенсусом, назы вают реформу энергетического сектора в качестве основного условия для финан совой поддержки и помощи в развитии (Tellam, 2000).

Кратко говоря, подоплекой мощного движения реформы энергетического комплекса во всем мире является сочетание частных интересов и идеологических допущений. Сторонники приватизации и удаления государственного регулирова ния доказывают, что: 1) частный сектор гораздо эффективнее государственного в вопросах, касающихся распределения ресурсов и общего развития энергетическо го сектора;

2) конкуренция и уменьшение объема вмешательства государства по служат экономическому росту, и, следовательно, скажутся на снижении стоимо сти электроэнергии для потребителей;

3) политика рыночного благоприятствова ния (market-friendly policies) cделает энергетическую систему доступной демокра тическому контролю через потребительский спрос;

и, 4) либерализация энергети ческого сектора сделает возможным замену устаревших и экологически грязных технологий новыми разработками, учитывающими экологические стандарты, что благотворно скажется на состоянии окружающей среды. В следующей части мы постараемся продемонстрировать, как эти элементы неолиберальной мифологии доказывают свою несостоятельность.

Разоблачение мифов либерализации рынка энергетики Миф 1. После устранения государственного регулирования эффектив ность энергетической отрасли возрастет С точки зрения сторонников свободного рынка, эффективность прирав нивается к прибыльности. В контексте свободного от государственного контроля рынка, прибыль легко увеличивается путем простого повышения цен на электро энергию. Однако частные собственники и управленцы отнюдь не гарантируют повышение эффективности.

В результате международного сравнительного исследования, в ходе которого изучалась себестоимость производства энергетических компаний четырнадцати стран, было эмпирически доказано отсутствие значимой разницы в эффективно сти функционирования между государственным и частным сектором. Исследова ние также укрепило и эмпирически подтвердило тот факт, что, учитывая исполь зуемые технологии, предприятия частной и государственной собственности экс плуатировались одинаково эффективно. Передача и распределения энергии: ис следование показало, что нет большой разницы в технической эффективности между двумя типами собственности. В отчете делается вывод, что «в отрасли энергоснабжения ситуация такова, что наибольшую выгоду может принести рест руктуризация и совершенствование государственного управления на предприяти ях, остающихся в государственной собственности» (Pollitt, 1995).

Последнее время было поставлено под сомнение также улучшение ситуации в сфере обсуживания: увеличение качества предоставляемых услуг после прове дения приватизации и дерегулирования (о чем так любят говорить сторонники либерализации). Это произошло вследствие целой серии перебоев с электроснаб жением во всем мире;

в городах и странах, шедших в авангарде либерализации. И в том числе это характерно для случаев Оукленда, Калифорнии и Бразилии, кото рые предлагались в качестве образца.

В погоне за прибылью права потребителей отходят на второй план. Семь лет спустя после начала приватизации в Аргентине, в феврале 1999 года произошло беспрецедентное отключение электроэнергии: на 10 дней 500 000 человек оста лись без света, воды и кондиционеров в самую жару. В ЧС повинна компания дистрибьютор электроэнергии из Буэнос-Айреса Edesur (консорциум, сформиро ванный Energy Corp. (США), Endesa (Испания), Enersis и Chilectra (Чили) и арген тинской Perez Companc group). Из тысячи страниц ее приватизационного контрак та только две были посвящены потребителям! Само отключение электричества было вызвано пожаром на одной из подстанций, но компании не хватило ни тех нических средств, ни навыков управления, чтобы вовремя восстановить подачу электроэнергии, поскольку после приватизации численность персонала и затраты на техническую поддержку подстанций были резко сокращены.(Cifarelli, 2000).

Несмотря на свои рыночно-ориентированные рассуждения, частные корпо рации не колеблясь обращаются к государству, когда возникает потребность по крыть свои непредвиденные расходы – везде, где это только возможно. В ноябре 1999 года после циклона, разорившего побережье Орисса (штат Индии), амери канская фирма AES потребовала компенсацию от правительства в размере миллионов американских долларов, – или позволения утроить тарифы на электро энергию, – на основании того, что шторм нанес ущерб принадлежащему ей неза страхованному оборудованию. (Ghosh, 1999).

Миф 2. После либерализации электричество станет дешевле Либерализацию часто представляют общественному мнению как путь к сни жению стоимости электроэнергии для потребителей. Однако международная практика свидетельствует скорее об обратном. В конце концов, производители и дистрибьюторы не имеют практически никаких ограничений при установлении цены на электроэнергию, а инспекторы не всегда могут установить минимально необходимое количество электроэнергии, чтобы не возникло ее дефецита. Спе циалисты по маркетингу утверждают, что цены и размеры необходимого запаса установятся на оптимальном уровне сами по себе, по законам рынка, но в погоне за прибылью частные производители могут ограничивать поставки, уменьшая объем производства электроэнергии, и создавая тем самым искусственный дефи цит и рост цен.

В Калифорнии, где дерегулирование было проведено в 1996 году, либералы заявляли о том, что цены упадут как минимум на двадцать процентов. Но после кризиса в 2000 году, когда оптовые цены подскочили до небывалых высот, они же стали доказывать, что розничные цены следует увеличить еще больше – для по ощрения дальнейшей конкуренции. Между тем, обратный пример был показан муниципальными электроэнергетическими компаниями. В то время как частные корпорации доказывали неизбежность повышения цен, тридцать калифорнийских предприятий коммунального хозяйства, находящиеся в муниципальной собствен ности и под муниципальным контролем, смогли предложить ту же электроэнер гию по более низкой цене (Hauter и Slocum, 2001).

Enron и другие компании, занимающиеся продажей электроэнергии, подняли цены во время Калифорнийского энергетического кризиса, используя сомнитель ные технологии, которые, как выразились юристы компании, «возможно внесли вклад» в жесткие перебои с электроэнергией (согласно документации компании, распространенной в мае 2002 года федеральными инспекторами в Соединенных Штатах). «Документы доказывают, что эти компании могут манипулировать рын ком», – сказал президент California Public Utilities Commission. По одной из стра тегий, описанной в служебных документах, Enron покупал бы электроэнергию на бирже штата по 250$ за MBт/час и перепродавал ее вне штата в пять раз дороже (Oppel и Gerth, 2002).

В Европе либерализация энергетического рынка без сомнения привела к уменьшению тарифов на электроэнергию, но главным образом для промышлен ных потребителей. Было доказано, что «результатом либерализации явилось не тотальное снижение стоимости электроэнергии, а игра «с нулевой суммой», в ко торой относительное повышение цен на электричество для частных лиц позволи ло снизить тарифы для компаний» (Hall, 2001:8). На саммите в Барселоне (март 2002г.) европейские лидеры приняли решение пересмотреть существующее зако нодательство Европейского Союза, чтобы провести либерализацию около 60 про центов рынков газа и электроэнергии к 2004 году. Решение было принято без какого либо участия общественности стран-членов ЕС.

Миф 3. Либерализация полезна для экологии В конечном счете, освобождение от государственного регулирования и при ватизация энергетического сектора стимулирует поставщиков электроэнергии увеличивать объемы продаж. Основной заботой частных корпораций всегда была и остается максимизации прибыли, при этом экологические и социальные вопро сы редко принимаются во внимание. Приватизация и дерегулирование подталки вают компании использовать «грязные» виды топлива – это дешево. По неглас ным законам свободного рынка, закрывать старые станции (и заменять их более чистыми) новые владельцы не будут. Старые электростанции продолжат работу.

Новые тоже будут строить, т.к. либерализация поощряет высокий спрос на энер гию, особенно среди крупных промышленных потребителей.

Итак, можно предположить, что как следствие либерализации в недалеком будущем увеличатся выбросы вредных веществ в атмосферу и снизятся экологи ческие стандарты. Более того, поскольку освобожденный от государственного управления рынок электроэнергии всегда непостоянен, и контролируется в разной степени разными участниками (часть поставщиков обладает гораздо большими возможностями влияния), увеличение размеров резервного запаса энергии стано вится насущной проблемой. Такое расширение резервов делает запросы произво дителей на строительство новых электростанций и линий передач обоснованны ми, кроме того, позволяет им добиваться смягчения экологических требований.

Обширная международная практика показала, что без соответствующего го сударственного вмешательства либерализация энергетического сектора может привести к ухудшению состояния окружающей среды районов, особенно чувстви тельных к внешнему воздействию;

к ухудшению здоровья населения и к даль нейшим изменениям климата планеты вследствие парникового эффекта.

Миф 4. Правительства выбирают: никто не навязывает приватизацию и дерегулирование Приватизация и дерегулирование навязываются правительствам на основа нии идеологии и финансового давления, но не на базе тщательного анализа сло жившейся ситуации и просчитывания ожидаемых выгод. Либерализация энерге тического сектора часто (очень часто) является обязательным пунктом, прописан ным в стандартном Протоколе о намерениях («letter of intent»), которое прави тельства должны представить Всемирному Банку, Международному Валютному Фонду и региональным банкам развития.

«Вашингтонский консенсус» в крайне примитивной форме провозглашает либерализацию принципом экономической политики. Однако уже доклад по меж дународному развитию за 1997 год Государство в меняющемся мире свидетельст вует об изменении позиции международных институтов: вместо поддержки при ватизации Всемирный Банк высказывается в пользу сильного государства.

Тем не менее более внимательный анализ этого и других документов говорит о том, что мало что изменилось на самом деле. В вышеупомянутом докладе Банк утверждает, что не надо спорить о дерегулировании и приватизации, надо убеж дать в преимуществах реформы через достижение общественного согласия по данному вопросу. В сентябре 1999 года Международный валютный фонд и Все мирный Банк представили так называемую Программу снижения уровня бедности и экономического роста (Poverty Reduction and Growth Facility), которая заменила широко раскритикованный Расширенный фонд структурной адаптации (Enhanced Structural Adjustment Facility) как «новую» структуру для льготного кредитования.

Стойкие идеологические предубеждения против государственного сектора были лишний раз подтверждены событиями, приведшими к энергетическому кризису в Бразилии, когда и МВФ, и Всемирный Банк наложили жесткие ограничения на государственные инвестиции, которые по идее могли бы предотвратить кризис.

Всемирная Торговая Организация явилась новым крупным действующим лицом на арене глобальной либерализации. Поскольку энергия больше не являет ся «услугой, предоставляемой государством», она подпадает под действие опре деленных правил ВТО, которые позволяют иностранным корпорациям действо вать, не заботясь о соответствии своих действий национальным нормам и предпи саниям (Vander Stichele, 2002).

Ряд просочившихся в прессу конфиденциальных документов – черновиков Европейской Комиссии по переговорам о либерализации торговли в сфере услуг (GATS 2000) – раскрыл требования ЕС, предъявляемые членам ВТО – США, Ка наде, Мексике, Бразилии, Колумбии, Уругваю, Южной Кореи и Индии, наряду с другими. Появившиеся документы обнаруживают четкое недвусмысленное дав ление на правительства с целью заставить открыть энергетический сектор между народной конкуренции, включая полное дерегулирование производства, передачи и распределения энергии. (www.gaswatch.org).

Приватизация также является условием включения беднейших стран Юга в Heavily Indebted Poor Countries Initiative (HIPC). (Инициатива в отношении бед ных стран с высоким уровнем задолженности.

Чтобы пройти квалификацию для участия в программе, страны должны про демонстрировать готовность к структурным реформам, чей сценарий набросан Всемирным Банком или МВФ, и написать так называемый Poverty Reduction Strategy Paper (Стратегия уменьшения бедности. Документ по стратегическому сокращению бедности), обычно изобилующий обязательствами приватизировать, приватизировать, приватизировать… (Bayliss, 2000).

Миф 5. Либерализация энергетики – благо для демократии Либеразация способствует увеличению контроля корпораций над нацио нальной экономикой и политикой. Частные корпорации воссоздают монополии, прежде принадлежавшие государству. В долгосрочном плане транснациональные корпорации становятся все могущественнее, и энергоснабжение полностью под чиняется их меняющимся интересам. На графике 1 видно, что международный рынок электроэнергетики контролируется небольшой группой американских и европейских транснациональных корпораций. Первые две компании в списке практически делят между собой мир. Endesa является главным инвестором в Ла тинской Америке (см. Пример 4), AES принадлежат рынки Восточной Европы, Африки и Азии.

Однако это не тот случай, когда явление ограничивается бедными странами Юга. В Европе набирающие силу 6-7 корпораций к 2005 году уже будут доста точно сильны, чтобы подчинить себе весь Европейский Союз. Они и сейчас ис ключительно хорошо устроились, чтобы действовать сообща либо формировать картели, чтобы давить на правительства, контролировать цены и ограничивать конкуренцию. В Бельгии, к примеру, частная монополия Electrabel договорилась с немецким конкурентом RWE поделить пополам контроль над немецкой компани ей BASF (Hall, 1999 и 2001). В погоне за прибылью корпорации используют лю бые средства, чтобы избежать конкуренции. Одна из основных стратегий - покуп ка возможных конкурентов, и это несмотря на все усилия государства избежать монополий на рынке электроэнергии. Компании проявили неординарные способ ности к обходу подводных камней постановлений и предписаний посредством приобретений, слияний, спекуляций и других, более сомнительных рыночных стратегий. Не удивительно, что крушение Enron обнажило сильную связь между приватизацией и дерегулированием, с одной стороны, и коррупцией и назначени ем на ключевые должности своих знакомых (cronyism) с другой.

В 2000 году, который должен был стать вехой в истории приватизации, на Филиппинах произошел крупный скандал. Два парламентария от левых объявили, что после принятия законопроекта по приватизации Национальной Энергетиче ской Корпорации их секретариаты получили добровольные пожертвования в раз мере 12500 US$ каждый. Они голосовали «против» приватизации, что подталки вает к мысли, что проголосовавшие «за» получили гораздо больше. Скандал с «добровольными пожертвованиями» – это не лишнее подтверждение продажно сти политики в странах Юга. Он иллюстрирует огромное давление заинтересо ванных иностранных компаний на вопрос о приватизации государственных пред приятий. Заявления о том, что в скандале замешан Азиатский банк развития (ADB), не лишены здравого смысла. Правление Банка само призналось в обнару жении 55 случаев коррупции среди персонала банка и его отделений в азиатско тихоокеанском регионе (Bello, 2000).

Говоря о демократическом принятии решений, надо отметить, что прави тельства далеко не всегда имеют точную объективную информацию для оценки вероятного влияния либерализации. Недавнее исследование по продвижению компании Endesa в Нидерландах показало, что у Городского Совета г. Айндховен была всего одна неделя на то, чтобы решить, будут они подписывать контракт с Endesa или нет, при том, что отсутствовала любая информация – как о компании, так и о самом процессе планируемой приватизации. Поскольку информация о профиле компании была недоступна, местные законодатели, несущие ответствен ность за сделку, просто предположили, что цены будут снижаться, и увольнений на предприятиях не будет. Однако Endesa придерживается четкой стратегии со кращения штата – в 2001-2003 годах численность работников на предприятиях корпорации уменьшилось на 13,6 процента;

сокращения в Латинской Америке со ставили 6,8 процента за один год (с сентября 2000 по сентябрь 2001) (Vander Stichele, 2002).

Часто правительства вынуждены уступать все больше и больше для привле чения инвесторов или выполнения требований финансирующих организаций. Это и разрешение на «особые» налоговые льготы, подобные тем, которых потребовала AES от правительства Гондураса – предоставить все льготы зоны свободной тор говли для сооружения электростанции. Еще пример: требование о немедленной компенсации по налогу на добавленную стоимость, выплаченного во время строительства дополнительной электростанции, предъявленное тем же AES вла стям Уганды. (Bayliss, 2002).

Несмотря на прикладываемые усилия, иностранные корпорации не всегда добиваются успеха в давлении на правительства Южных стран. В апреле 2002 го да в Эквадоре объявили об отмене продажи семи компаний-дистрибьюторов элек троэнергии, вслед за отзывом корпораций, получивших право принять участие в торгах – испанской Union Fenosa, американской AES и аргентинской Pecom. Это стало возможным только благодаря сильному сопротивлению муниципалитетов и соответствующего решения Конституционного Суда (Hedgecoe, 2002). Аналогич но, Верховный Суд Мексики в марте 2002 года принял постановление о запрете на дальнейшее дерегулирование национального рынка электроэнергии, остановив экспансию французской Electricite de France и испанских компаний Iberdrola и Union Fenosa (Aznarez, 2002).

Миф 6. Приватизация и дерегулирование поможет бедным На третьем подготовительном заседании к Всемирному Саммиту по Устой чивому Развитию (WSSD) международная группа специалистов доложила, что порядка двух миллиардов человек в мире не имеют доступа к современному энер гообеспечению. В основном, это население сельских районов. Заседание заверши лось констатацией, что это «один из самых неотложных вопросов развития, кото рый стоит сегодня перед миром», и призывом к «объединению усилий политиков на локальном и национальном уровнях» (Gayatriiyer, 2002). К сожалению, основ ные организации, занимающиеся содействием развитию, убеждены, что добиться успеха можно лишь опираясь на политику либерализации, которая уже показала свою несостоятельность в подобных вопросах.

Поддержка и продолжение снабжения электроэнергией экономически невы годных социальных групп не является призванием частных компаний, ориентиро ванных на прибыль и надежный, как можно больший, экономический возврат вложений. Коммерческие компании не желают вкладывать средства в сельскохо зяйственные районы, и если тарифы будут слишком низкими для того, чтобы приносить прибыль, компании постараются увеличить их, даже если это столк нется с социальными или экономическими целями государства. Даже после при ватизации и дерегулирования государства, тем не менее, несут ответственность за доступность электроэнергии для каждого социального сектора. Наличные воз можности ограничены: государства могут, например, субсидировать частные электроэнергетические компании или (что менее вероятно) накладывать ограни чения на ценовую политику компаний. Как-никак, уровень цен является по суще ству политическим вопросом. Нет никакой «рыночной цены», поскольку пост либеразационный сценарий обычно подразумевает отсутствие конкуренции (Bayliss, 2001).

Либерализация сектора энергии имела особенный эффект в так называемых «обществах переходного периода» («transitional» societies) Центральной и Вос точной Европы. С одной стороны, резкое прекращение субсидий способствовало развитию энергосберегающих технологий (energy-efficient technology), и оказало некоторое положительное влияние на экологию. С другой стороны, оно вызвало серьезные социальные потрясения. Повысившиеся тарифы на электроэнергию в контексте возросшей бедности и падения доходов сделали ее недоступной для ог ромных сегментов общества. Однако беспощадная экономическая политика но вых поставщиков электроэнергии была даже одобрена Всемирным Банком. Оце нивая действия AES в Грузии, чиновники Всемирного Банка писали, что «особо стоит отметить изобретательный метод борьбы с должниками». Так как невоз можно отключить отдельных пользователей за неуплату, компания AES ввела практику отключения от электроэнергии всего жилого дома. Как гласит документ Всемирного Банка, «благодаря строгому следованию данному принципу, компа ния смогла подорвать сопротивление неплательщиков и улучшить сборы». В ус ловиях морозной грузинской зимы это означает заставить беднейшую часть насе ления отдавать 40 процентов семейного дохода за пользование электричеством ежемесячно (Kochladze, 2001).

Похожие неортодоксальные меры были применены и в Молдове. Испанская компания Union Fenosa, которая выкупила 60% электросети в стране, в 2000 году провела обязательную проверку электроприборов в квартирах. Чем больше элек троприборов – тем больше счет. С точки зрения рабочего движения, это является нарушением прав человека, но со слов представителя Union Fenosa «люди должны понимать, что мы – коммерческая компания, а не филантропы». Как и в Грузии, после развала Советского Союза цены на электричество многократно превысили допустимый для большей части общества предел. Одни начинают экономить на электричестве. Другие проделывают махинации со счетчиком или нелегально подключаются к электросети (Rainsford, 2001).

Неудержимо растущие цены являются непосильной ношей для потребителей с низким уровнем дохода даже богатых стран Севера. В США, к примеру, сред ний потребитель с низким уровнем дохода отдает 19 процентов семейного бюд жета за электроэнергию. Беднейшие из этих семей, в основном пожилые люди или семьи с одним кормильцем, отдают четверть и более своего дохода. С ростом счетов за электроэнергию «невозможно справиться без сокращения расходов на питание, не влезая в долги за аренду жилья или не экономя на необходимых ме дикаментах» (Oppenheim, 2001: 13).

Приватизация предприятий коммунальных услуг лишает госбюджет части дохода, который можно было использовать для поддержки социальных государ ственных программ. Исследование Всемирного Банка по приватизации в Африке за 1998 год, изучившее примерно 2700 сделок в зоне Сахары (Sub-Saharan Africa) до конца 1996 года, обнаружило, что многие из приватизированных компаний можно обвинить в подрыве финансовых ресурсов государства (Campbell-White и Bhatia, 1998). О подобных случаях утраты источников государственного дохода в Канаде и Колумбии. Эти факты легли в основу длительной и успешной борьбы профсоюзов Уругвая за экономически жизнеспособную государственную энерго компанию. В ходе нее профсоюзы провели целый ряд плебисцитов и референду мов против приватизации и дерегулирования (AUTE, 2001).

Международные профсоюзные конфедерации ICEM (International Federation of Chemical, Energy Mine and General Workers’ Unions) и PSI (Public Services International) представили исчерпывающие доказательства негативного влияния либерализации энергетического сектора на проблему занятости. Это подтвержда ется и широкомасштабным исследованием, опубликованным Международным Бюро Труда (ILO), где говорится, что «регулирование в сфере коммунальных ус луг, будь то приватизация или реструктурирование, почти всегда сопровождается потерями занятости» (de Luca, 1998:xii). В том же докладе показано, что сокраще ние рабочих мест может происходить и до приватизации, так как правительства сделать предприятия коммунальной сферы привлекательными для будущих поку пателей, и подчеркивается, что «сокращения рабочей силы на 30-50 % становятся привычным делом» (:xii).

1. Как и для большинства стран Южного полушария, развитие гидроэнерге тики имело для Бразилии существенные социальные и экологические последст вия. В ходе строительства плотин было переселено около одного миллиона чело век без какой-либо экономической компенсации. Искусственные водохранилища сказались на ухудшении состояние здоровья и изменили экологический баланс прилегающих районов (Honty, 2002).

2. SEEN – это совместный проект Института Политических Исследований (IPS, Вашингтон) и Транснационального Института (TNI, Амстердам) Сокращения ADB –Asian Development Bank AfDF – African Development Bank ANC- African National Congress EBRD – European Bank of Reconstruction and Development EDF – Electricite de France ESAF – Enhanced Structural Adjastment Facility FTAA – Free Trade Area of the Americas GATS - General Agreement on Trade in Services HIPC – Heavily Indebted Poor Countries IADB – Inter-American Development Bank ICEM – International Federation of Chemical, Energy, Mine and General Workers’ Un ions IEA – International Energy Agency ILO – International Labour Office IMF – International Monetary Fund IPS – Institute for Policy Studies NAFTA – North-American Free Trade Agreement OECD – Organisation for Economic Co-operation and Development PSI – Public Services International Research PPA – Power Purchase Agreement PRGF – Poverty Reduction and Growth Facility SECC – Soweto Electricity Crisis Committee SEEN – Sustainable Energy and Economy Network TNI – Transnational Institute WSSD – World Summit on Sustainable Development WTO – World Trade Organisation Первый выпуск Power & Society пытается заглянуть по ту сторону обещан ных выгод, развенчать мифы о приватизации и сокращении государственного ре гулирования энергетической отрасли.

Транснациональный Институт (Transnational Institute –TNI) был основан в 1974 году как сообщество активно участвующих в общественно-политической жизни исследователей. В духе общественных наук, не равняясь ни на одну поли тическую партию, TNI пытается создать и поддержать международное сотрудни чество в анализе и поиске возможных решений таких глобальных проблем как милитаризм и конфликт, бедность и маргинализация, социальная несправедли вость и проблемы окружающей среды.

Энергетический Проект – международная ассоциация прогрессивных него сударственных организаций (НГО) и гражданских объединений Латинской Аме рики, Африки, Азии, Центральной и Восточной Европы. TNI взял на себя коорди нацию проекта в 1999 году, и с тех пор работа сосредоточена на исследованиях и пропаганде в области приватизация и дерегулирования энергетики;

роли банков многостороннего развития, государств и больших транснациональных корпора ций в реструктуризации энергетической отрасли во всем мире;

политических и социальных последствий международных переговоров по энергетики и измене нию климата.

Раздел 3. ПРОБЛЕМЫ ГЛОБАЛЬНОЙ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ДЛЯ РОССИИ 3.1. РОССИЯ В ГЛОБАЛЬНОЙ ПОЛИТИКЕ Даже при беглом взгляде на карту мира бросается в глаза, насколько нерав номерно распределены месторождения полезных ископаемых. Раньше это явле ние объясняли различной степенью изученности разных стран и континентов.

Действительно, малоизученные территории остаются до сих пор, и не исключено, что геологическая разведка последующих десятилетий скорректирует картину.

Однако если иметь в виду месторождения, пригодные для разработки сегодня и в обозримом будущем, ситуация существенно не изменится, какие бы инвестиции ни осуществлялись, и как бы ни совершенствовалась техника разведки.

Это означает, что от решения вопроса об энергосырьевой базе зависит очень многое – не только перспективы развития мировой экономики, но и состояние международных отношений. В какой степени затруднения в области обеспечения топливом и материалами могут быть связаны с политическими и внешнеэкономи ческими факторами? Какова роль сырьевой дипломатии в современной политике?

От ответов на эти вопросы не в последнюю очередь зависит, какую роль на меж дународной арене предстоит играть России.

Поляризация производства и потребления На протяжении большей части ХХ века международные экономические и политические отношения в области сырья развивались в направлении поляриза ции производящих и потребляющих стран.

Процесс истощения ресурсов в промышленно развитых странах и ухудше ние качества добываемого там сырья сопровождался быстрым ростом темпов его потребления. Сырьевая картина характеризовалась возрастанием потребностей в относительно новых видах ресурсов – нефти, газе, цветных металлах, а также уменьшением значения угля и железной руды, являвшихся основой индустриали зации ХIХ и начала ХХ веков. Росла зависимость развитых стран от импорта неф ти, происходил переход на руды низкой концентрации, менялась структура из держек в связи с удорожанием рабочей силы. Последнее сделало нерентабельны ми многие старые разработки (например, олова в Корнуолле, Англия), заставила сократить производство некоторых видов сырья (никеля в Канаде). Значительно му сокращению добычи и поисково-разведочных работ способствовали и ужесто чавшиеся меры по охране окружающей среды.


Начиная с 20-х – 30-х годов минувшего столетия приток дешевой импорт ной нефти из стран Ближнего Востока привел к сворачиванию поисково разведочных работ в развитых государствах, они во все большей степени перено сились на территории развивающихся стран и в акватории шельфов. Все это замедлило темпы роста производства минерального сырья в развитых странах, в Арбатов А.А. – заместитель председателя Совета по изучению производительных сил Мини стерства экономического развития и торговли и Российской Академии наук, Белова М.А. – экс перт департамента энергетики Института энергетики и финансов.

результате чего они оказались в зависимости от импорта, а развивающиеся страны – от экспортных поступлений. Перед развитым миром встал вопрос о выработке долгосрочной, по возможности скоординированной стратегии для обеспечения устойчивого снабжения ресурсами, в то время как страны-поставщики стремились извлечь максимальные политические и экономические выгоды из обладания сырьем.

Европа и Япония в поисках ресурсной базы До тех пор, пока существовала колониальная система, развитые государства бес препятственно черпали природные богатства из своих колоний. Стремление по лучить доступ к источникам ресурсов нашло отражение во внешней политике Англии, Германии, Голландии и Японии, то есть стран, контролировавших значи тельные пространства в Африке, Азии и Латинской Америке. Вообще, западноев ропейские государства и Япония, не располагавшие в отличие от США достаточ ной минерально-сырьевой базой на собственной территории, начали формировать целенаправленную политику импорта сырья еще в XIX веке.

Любопытно, что итальянское правительство, не обладавшее значительными запасами сырья и многочисленными колониями, активно продвигало идею меж дународного контроля над природными ресурсами как общемировым достоянием – предполагалось, что распорядителем богатств станет Лига Наций. Доступ к ми неральным ресурсам вообще был одной из постоянных тем, обсуждавшихся в рамках этой организации. В 1920-х – 1930-х годах в международных отношениях широкое распространение получила концепция «имущих» и «неимущих» госу дарств, принадлежность к той или иной категории определялась степенью само обеспеченности экономики страны минеральным сырьем.

Обсуждение этой темы, прерванное фактическим распадом Лиги Наций и Второй мировой войной, вновь развернулась в 1970-е – 1980-е на международных конференциях и в ряде комитетов ООН (прежде всего в Комитете по природным ресурсам). Термины «имущие» и «неимущие» вышли из употребления, а дискус сия шла в основном о том, следует ли признать минеральные ресурсы «общим на следием человечества». Интернационализация полезных ископаемых столкнулась с решительным сопротивлением многих освободившихся от колониальной зави симости стран-обладателей крупных запасов, зачастую именно эти запасы состав ляли чуть ли не единственную статью их бюджетных доходов. Подобную идею не поддержали и такие влиятельные члены ООН, как СССР и Китай, а также некото рые другие страны, в результате она постепенно исчезла с повестки дня. Правда, учитывая стремительные изменения, которые в начале XXI столетия, в эпоху раз мывания классической Вестфальской системы международных отношений, пре терпевает само понятие государственного суверенитета, нетрудно предположить, что вопрос внешнего контроля над ресурсами может быть поднят вновь.

В относительно благоприятном положении пребывала Великобритания, в распоряжении которой находились ресурсы колоний и доминионов. Для Герма нии сырьевая ситуация складывалась значительно напряженнее. По официальным оценкам британских правительственных чиновников, «в 1936 году из 25 жизненно важных материалов Великобритания была способна обеспечить себя двадцать ви дами сырья, в то время как Германия только шестью». Подобное положение за ставило Берлин разрабатывать долгосрочную сырьевую политику, решающую роль в которой играло государство. Оно выделяло субсидии, устанавливало спе циальную налоговую шкалу и нормы потребления ресурсов. Примечательно, что Германия фактически первой из развитых держав попыталась частично решить сырьевую проблему за счет новых технологий – развертывания производства син тетической нефти, газа, каучука, использования бедных руд, широкого применения за менителей и т.д. Правда, как показало развитие событий в мире, это отнюдь не означало отказа от агрессивных планов захвата чужих территорий и источников сырья и энергии, а скорее служило дополнением к экспансионистской стратегии.

Схожей была политика Японии, пытавшейся контролировать природные ре сурсы Юго-Восточной Азии. Токио заключил ряд двусторонних торговых догово ров в этом районе, которые предусматривали широкие поставки минерального сырья японской промышленности.

С окончанием Второй мировой войны на международной арене произошли радикальные изменения, начался активный процесс деколонизации. Многие пола гали, что крах колониальной системы автоматически лишит бывшие метрополии (Англию, Францию, Голландию и др.) доступа к источникам сырья и рынкам сбы та и приведет их к глубокому кризису. Однако завоевание политического сувере нитета бывшими колониями еще не означало достижения экономической незави симости. Деколонизация 1950-х –1960-х годов практически не нарушила движе ния сырьевых потоков из развивающихся государств в индустриальные центры капиталистического мира. Даже ожесточенная борьба Алжира за независимость не помешала продолжать экспорт алжирской нефти, газа и фосфатов в бывшую метрополию – Францию. Аналогичная картина складывалась и в других разви вающихся странах.

Подобное, на первый взгляд, парадоксальное положение вещей объяснялось прочностью и инерционностью экономических связей, которые десятки лет соз давались между метрополиями и колониями. Высокая степень зависимости от иностранного капитала, технологий, управленческого и коммерческого опыта, от сутствие в большинстве случаев развитой национальной промышленности и обра зования, разрозненность в политических и экономических действиях не позволяли молодым государствам эффективно использовать свои природные богатства в ка честве рычага социально-экономического развития, вплоть до конца 1960-х годов.

В то же время западноевропейская и японская промышленность, несмотря на ряд циклических кризисов, переживала период активной реконструкции и модерниза ции, демонстрируя в первые послевоенные десятилетия высокие темпы роста.

Энергетическая стратегия Соединенных Штатов «Я согласен с теми американцами, которые понимают, что нахождение на крючке у иностранной нефти – это экономическая проблема и проблема нацио нальной безопасности». Об этом в январе 2006 года заявил президент США Джордж Буш, призвав сократить общее потребление нефти и ее производных, всерьез занявшись поиском альтернативных источников энергии.

Проблема энергобезопасности Соединенных Штатов и связанной с ней дол госрочной сырьевой стратегии давно волнует американских руководителей. Наи более мощный импульс ее формированию дала Вторая мировая война. Доступ ко многим видам ресурсов был прерван из-за боевых действий, между тем Вашинг тону приходилось обеспечивать необходимыми материалами не только собствен ную военную машину, но и союзников, в первую очередь Англию.

В 1943 году различные ведомства и программы, связанные с поставками стратегических материалов, были объединены в рамках Администрации по внеш неэкономическим вопросам. В условиях военного времени она взяла на себя функцию координатора и разработчика внутренней и внешней сырьевой полити ки. Сразу после войны это ведомство было упразднено, как и многие другие ад министративные органы США, осуществлявшие регулирование экономики, но опыт военного времени сыграл важную роль в формировании последующей сырь евой стратегии Вашингтона. Принятый в 1946 году закон о государственных запа сах стратегического сырья и материалов был направлен на то, чтобы «уменьшить и по возможности предотвратить опасную и дорогостоящую зависимость Соеди ненных Штатов от иностранных государств в снабжении важными с точки зрения национальной обороны видами сырья в периоды чрезвычайных обстоятельств».

Война в Корее, вспыхнувшая в начале 1950-х послужила дополнительным стимулом для расширения стратегических запасов сырья. Специально учрежден ная «комиссия Пейли» впервые осуществила всеобъемлющее исследование обес печенности США минеральными ресурсами на краткосрочную и среднесрочную перспективу. Одним из основных выводов был следующим: в 1950-е – 1960-е го ды страна не столкнется с нехваткой минеральных ресурсов. В то же время ко миссия рекомендовала продолжать политику накопления стратегических мате риалов, а также активизировать освоение зарубежных источников сырья в госу дарствах с достаточно благоприятным инвестиционным климатом.

Американские власти действительно взялись стимулировать вывоз частного капитала за границу. Значительная часть инвестиций вкладывалась в развитие горнодобывающей промышленности Канады, Австралии, ЮАР, развивающих стран. Несмотря на относительное усиление государственного вмешательства в хозяйственную жизнь преобладало мнение о доминирующей роли частной ини циативы практически во всех областях экономики, в том числе и в минеральном производстве. Федеральное правительство взяло на себя вспомогательные функ ции, дабы обеспечить частному капиталу за рубежом максимально благоприятные условия.

«План Маршалла» (программа масштабной американской помощи послево енному восстановлению Европы) и пришедший ему на смену в 1951 году Закон о взаимном обеспечении безопасности, по сути, гарантировали американским сырь евым монополиям отсутствие риска в отношении капиталовложений в странах, которые заключили соответствующие договоры с США (их насчитывалось 79).


Тем же целям служила и налоговая политика, обеспечившая 14-процентную нало говую скидку компаниям, которые занимались разработкой полезных ископаемых в Западном полушарии за пределами США.

Важная роль в поощрении создания добывающей промышленности в разви вающихся странах отводилась и Экспортно-импортному банку, осуществлявшему льготное кредитование американских поставок горного оборудования. В 1962 го ду создано Агентство международного развития, ставшее инструментом амери канской внешнеэкономической политики. В течение 60-х годов прошлого века это ведомство финансировало сотни проектов по освоению и эксплуатации мине ральных ресурсов в развивающихся странах. Существенные ассигнования на раз витие горнодобывающего производства в развивающихся странах выделялись и по каналам Международного банка реконструкции и развития.

На рубеже 1960-х годов появились оценки допустимой зависимости амери канской экономики от внешних поставок нефти, колебавшиеся в пределах 20– % от общего объема потребления. В 1959 году федеральное правительство приня ло Обязательную программу по ограничению импорта нефти (Mandatory Oil Import Programm, MOIP): внешние поставки не должны были превышать уровень в 12 % от годовой внутренней добычи, на срок 14 лет вводились лимиты на ввоз нефтепродуктов. Поскольку обоснованием программы служила необходимость обеспечить национальную безопасность, приоритет отдавался импорту по суше из соседних Канады и Мексики.

MOIP приняли по просьбе внутренних производителей, но и внешние нахо дили способы обойти введенные ограничения. Знаменитой схемой была так назы ваемая «Браунсвиллская петля»: танкеры из Венесуэлы шли в пограничный город Браунсвилл, Техас;

оттуда нефть по суше перевозили в Мексику, а затем обратно, грузили в танкеры и отправляли в северо-восточные районы США. Маршрут Бра унсвилл – Мексика – Браунсвилл делал импорт «сухопутным», то есть соответст вующим требованиям MOIP.

Кстати, по мнению ряда экспертов, Организация стран – экспортеров нефти (ОПЕК), созданная в 1960-м, возникла в том числе и как ответ MOIP, то есть для противодействия протекционистскому законодательству Соединенных Штатов Призывы к радикальному изменению сырьевой политики США в сторону сворачивания ввоза топлива и материалов носили главным образом политический характер. По оценкам американских специалистов, реализация MOIP в полном объеме обошлась бы национальной экономике дороже, чем продолжение обшир ного импорта нефти по высоким ценам. Поэтому если первые энергетические программы предусматривали опору исключительно на собственные энергоресур сы, то последующие уже нацелены на сбалансированное сочетание внутренних и внешних экономических мероприятий, при особом внимании именно ко второй составляющей.

По мере возрастания зависимости от импорта нефти проблема надежности зарубежных поставок все теснее переплеталась с вопросом внутренней политиче ской стабильности государств – экспортеров. Федеральное правительство и дело вые круги исходили из того, что чем прочнее позиции прозападных и проамери канских сил в государствах, обладающих значительными запасами сырья, тем больше оснований рассматривать их как надежный источник. Подобные условия стабильных поставок, являющиеся, по мнению Вашингтона, обязательными для поддержания и развития импорта нефти, существовали на протяжении 50-х – 60-х годов прошлого века. Затем США столкнулись с иными внешнеполитическими условиями.

Единая политика Запада Несмотря на имеющиеся противоречия, зачастую даже прямую конкурен цию, Соединенные Штаты, Западная Европа и Япония объективно втягивались в процесс формирования общей сырьевой стратегии. В промышленно развитых странах росло понимание того, что реальной альтернативы усиливающейся эко номической (в том числе и ресурсной) взаимозависимости не существует.

Основы формирования единой минерально-сырьевой базы Запада были за ложены после Второй мировой войны, когда США широким потоком направляли свои минеральные ресурсы в Западную Европу и Японию, являясь крупнейшим нетто-экспортером многих видов сырья и топлива в капиталистическом мире.

Любопытно, что, вытесняя западноевропейские и японские монополии из колони альных и зависимых территорий, американские сырьевые корпорации разверты вали там минеральное производство, ориентированное главным образом на рынки своих союзников. Так, на протяжении 1950-х – 1960-х годов практически 90 % нефти, добываемой американскими нефтяными монополиями в районе Персид ского залива и Северной Африки, поставлялись по низким ценам в Западную Ев ропу и Японию. В то же время вплоть до 1973 года власти Соединенных Штатов с помощью квот искусственно ограничивали импорт нефти на американский рынок.

Такая политика Вашингтона была обусловлена желанием укрепить эконо мический потенциал своих западных партнеров. В условиях избытка дешевого сырья и энергии осуществление подобного курса отвечало устремлениям всех за интересованных сторон и не представляло собой трудновыполнимой задачи.

Но затем, в последней четверти ХХ века, положение начало радикально ме няться. Из экспортера сырья и топлива США превратились в крупнейшего нетто импортера, потребляя более трети ежегодно добываемых минеральных ресурсов мира. Резко увеличился спрос на сырье и топливо со стороны промышленно раз витых стран. Процесс индустриализации, охвативший развивающийся мир, также обусловил повышение спроса. Появились стремительно растущие импортеры в лице Китая и Индии. Все эти факторы наряду с естественным истощением наибо лее богатых и легкодоступных месторождений поставили промышленно развитые страны (в первую очередь Соединенные Штаты) в совершенно новые условия.

Стало очевидно, что минерально-сырьевая база США не способна обеспечить собственные потребности в ресурсах, не говоря уже об их экспорте. В этой ситуа ции резко возрастает роль развивающихся государств, России и некоторых стран СНГ как источников необходимого сырья и энергии, по отношению к которым Соединенные Штаты, Западная Европа и Япония тоже вынуждены разрабатывать общую долгосрочную стратегию.

При этом прекращение холодной войны совпало с завершением эры регули рования нефтегазовой промышленности федеральным правительством США – эта практика окончательно ушла в прошлое с окончанием президентства Рональда Рейгана в 1989 году. С начала 1990-х устойчивые успехи отрасли, ее реальная или предполагаемая щедрость служили основанием для почти полного невмешатель ства. Преемники Рейгана осознали, что изобилие дешевой энергии, откуда бы она ни поступала, — краеугольный камень сильной экономики.

Сырье как оружие С другой стороны, с середины ХХ столетия минеральные ресурсы превра тились в рычаг внешнеэкономического и политического воздействия государств Азии, Африки и Латинской Америки на промышленно развитые страны Запада.

Начало этому явлению положила ОПЕК. Позднее к ней присоединился ряд других объединений, которые стали оказывать заметное, а по отдельным видам сырья ед ва ли не решающее влияние на мировой рынок топлива и материалов. К ним от носятся СИПЕК (Межправительственный совет стран – экспортеров меди);

ИБА (Международная ассоциация бокситодобывающих стран), а также ассоциации, охватившие производство и экспорт железной руды, фосфатов, каучука, вольфра ма, ртути, леса и других ресурсов. Всего насчитывается около 20 подобных объе динений, представленных главным образом развивающимися странами.

Деятельность ассоциаций экспортеров далеко не всегда способствовала дос тижению целей, которые они перед собой ставили. Причинами тому были несо гласованность действий участников, недостаточная доля рынка по некоторым экспортируемым материалам, не позволявшая диктовать свои условия, некачест венные мониторинг и прогнозирование конъюнктуры и динамики спроса. Неред ко к неудачам ассоциаций приводили крупные технологические прорывы в стра нах-потребителях, приводившие к резкому снижению спроса на какой-либо мате риал или на источник его получения. Так было с оловом, каучуком, ртутью и не которыми другими видами сырья.

Даже такой товар, как нефть, основными характеристиками которого в странах ОПЕК являются высокая степень монополизации добычи и низкие произ водственные затраты, особенно устойчивым положением не отличался. После резкого скачка в 1973–1974 годах цены на нефть неоднократно испытывали коле бания. Экономическое положение большинства государств-участников ОПЕК сейчас нельзя назвать блестящим, к тому же они вполне осознали свою зависи мость от потребителей. От политического давления они отказались вскоре после безрезультатного эмбарго на поставки нефти в Европу (см. справку) и после обра зования странами, входящими в Международное энергетическое агентство, стра тегических запасов нефти, способных на три месяца покрыть их импортные по требности.

Причины введения эмбарго были сугубо политические: арабские экспорте ры, а вовсе не вся ОПЕК, попытались отомстить США, Нидерландам и ряду дру гих стран Запада за поддержку Израиля в «войне Судного дня». Однако чисто по литическое намерение освободило экономические силы, способные преобразовать весь нефтяной рынок за счет изменения соотношений между ключевыми игрока ми. Мир осознал, что Соединенные Штаты потеряли свое влияние на рынке неф ти, поскольку у них больше не было достаточного объема производственных мощностей, чтобы обеспечивать избыток товара. Влияние перешло к производи телям дешевой нефти и обладателям избыточных мощностей ближневосточного региона, а также к ряду примкнувших к ним стран.

Эмбарго привело еще к двум важным последствиям. Оно перестроило всю систему взаимоотношений большинства добывающих стран — в том числе таких лидеров, как Кувейт, Саудовская Аравия, Абу-Даби (эмират в составе ОАЭ), Ве несуэла и Иран, — с нефтяными компаниями. В 1970-х годах все страны Персид ского залива по примеру Ирака и Ливии начали с разной интенсивностью осуще ствлять национализацию активов нефтяных компаний. Некоторые пошли по пути заключения соглашений о разделе продукции между государством и компанией.

После периода национализации участники ОПЕК владели всей или почти всей нефтью. Другим результатом эмбарго стало четкое разделение мира на экспорти рующие и импортирующие страны.

Сейчас между импортерами нефти и ОПЕК сложился неофициальный союз по поддержанию стабильности. Несколько особую позицию занимают Россия и Норвегия. В их экономических интересах – высокие цены на нефть, что часто обеспечивается политической напряженностью. Но ее последствия могут свести на нет экономические выгоды. Поэтому производители, не входящие в ОПЕК, часто идут навстречу предложениям картеля и импортеров по поддержанию ста бильности на нефтяных рынках, а в ряде случаев и в политических конфликтах.

Россия на сырьевом распутье На протяжении длительного времени Россия (Советский Союз), как и США, являлась одновременно крупным поставщиком и потребителем сырья. Правда, после 1991 года ситуация изменилась вследствие падения производства и соот ветственно спроса на энергоресурсы в Российской Федерации.

Россия вообще занимает достаточно уникальное положение. С одной сторо ны, она является, подобно ряду европейских стран, метрополией распавшейся ог ромной державы – СССР. Однако в отличие от западных империй, в нашем случае центр не столько черпал ресурсы на периферии, сколько обеспечивал своим сырь евым потенциалом энергоснабжение окраин – бывших советских республик и стран «социалистического лагеря».

После распада СССР сырьевое субсидирование государств-участников СЭВ прекратилось, однако от советской эпохи Россия унаследовала другую «головную боль»: обеспечение стран СНГ нефтью и газом по льготным ценам, а также необ ходимость решать проблему транзита углеводородов. Последняя была связана как с неурегулированностью условий сквозных поставок через территории стран, ра нее составлявших единого государства, так и с возможностью их срыва по поли тическим причинами или в связи с ненадлежащим состоянием инфраструктуры.

Промедление со всеобъемлющим решением указанных проблем отчасти тоже но сило политический характер – достаточно долго в российском общественном мнении сохранялось представление о том, что дезинтеграция общего политико экономического пространства носит временный характер.

Только сейчас Россия окончательно встает на экономические рельсы во взаимоотношениях со странами СНГ, в том числе повышая цены на поставляемый природный газ до уровня рыночных. Как показал опыт российско-украинского га зового конфликта, это крайне болезненный и тонкий процесс, требующий пре дельно точного анализа всего комплекса последствий.

Сегодня в выступлениях политиков, дипломатов, экспертов и просто пред ставителей общественности часто звучит мнение о том, что Россия должна ис пользовать свой сырьевой потенциал не только в экономических, но и в полити ческих целях. На этом хотелось бы остановиться особо, тем более, что идея сырь евого влияния на политику вообще витает в мире.

Что же питает ее применительно к России? Конечно, настроения правящего класса определяются трудным процессом формирования новой постсоветской на циональной идентичности. Ментально российская элита пока не примирилась с утратой прежнего статуса сверхдержавы и продолжает искать формы его восста новления – соблазн сделать при этом ставку на энергоресурсы весьма велик.

Существует, однако, и более глубокая причина, которая накладывает отпе чаток на политику России. За десятилетия советской экономической системы, ко торой всегда были свойственны проблемы со снабжением, в обществе сформиро валась специфическая психология всеобщего дефицита и расстановки обществен ных сил вокруг него. Те, кто был допущен к распределению товаров и ресурсов – от заведующих складами, директоров и даже просто продавцов магазинов до от ветственных чиновников Госплана, – являлись влиятельными и уважаемыми чле нами социума. Большинство же граждан принадлежало к просителям, гоняющим ся за дефицитом или его «выбивающим».

Сложился определенный социальный стереотип, согласно которому облада тель товара – это все, а покупатель – «тварь дрожащая», прав не имеющая. Хотя эпоха дефицита давно миновала, этот стереотип сохранился в политическом соз нании, поскольку современные российские политики и дипломаты воспитаны как раз в тех условиях. Пока им чисто психологически трудно усвоить, что в условиях открытой рыночной экономики можно отказаться от какого-то поставщика, если он предлагает неприемлемые условия и найти другого поставщика или удовле творительный заменитель данного товара. Причем, чем менее приемлемыми и бо лее агрессивными будут требования поставщика, тем энергичнее и изобретатель нее станет действовать потребитель, стремясь уйти от зависимости.

Так, в период высоких цен на нефть 1970-х – начала 1980-х годов западные страны смогли существенно ослабить свою зависимость от поставок из стран Ближнего и Среднего Востока, причем за их же счет! Благодаря «рециклированию нефтедолларов» аккумулированные первоначально бюджетами нефтедобываю щих стран финансовые ресурсы были вновь инвестированы в западную экономи ку и, по крайней мере частично, направлены на финансирование научно технического прогресса в нефтедобывающей промышленности.

Учесть мировой опыт Итак, если проследить эволюцию мировой сырьевой политики, можно вы делить три основных этапа ее развития.

Колониальная эпоха, когда основные ресурсные потоки шли из владений Англии, Франции, Голландии, Португалии в метрополии. Довольно интенсивный обмен сырьем происходил между Англией и Россией, Россией и Германией.

Середина ХХ столетия, особенно 1940-е – 1950-е, когда возросло значение США как ведущего поставщика материалов и топлива.

Начиная с 60-х – 70-х годов прошлого века центр мировой нефтедобычи смещается в район Ближнего Востока и Северной Африки. Основной же прирост добычи сырья происходил за счет освоения новых месторождений полезных ис копаемых в Канаде, Австралии и ЮАР, рассматриваемых Западом как наиболее надежные источники внешних поставок минеральных ресурсов. 1980-е стали пе риодом дальнейшего перемещения минерально-сырьевой базы развитых капита листических государств в данный район (сырьевой буфер). Одновременно расши рялось минеральное производство и в развивающихся странах.

Параллельно индустриальные страны Запада приступили к осуществлению долгосрочной энергетической и сырьевой стратегии, основанной на использова нии достижений научно-технической революции. В рамках национальных и меж дународных энергетических программ США, Западная Европа, Япония форсиру ют разработку новых энергетических и ресурсных технологий, которые уже дали заметный эффект. Эту цель преследует, в частности, Международное энергетиче ское агентство и ряд других международных организаций. Проблемы перспектив ной политики в области энергии и сырья прочно вошли в число основных приори тетов развитых государств. Они традиционно находятся в центре внимания участ ников ежегодных переговоров на высшем уровне главных индустриальных стран Запада, в последнее время с привлечением России. В ближайшие 20 – 30 лет про мышленно развитые державы приложат все усилия для того, чтобы наладить ус тойчивые отношения с развивающимися государствами, которые могут гаранти ровать бесперебойные поставки топлива и материалов.

В мире накоплен обширный опыт – как позитивный, так и негативный – ис пользования сырья в международных отношениях. России, которая объективно останется на ближайшие десятилетия важным энергетическим партнером веду щих мировых держав, предстоит, проанализировав весь это опыт, разработать собственную линию поведения в этой сфере. Условно ее можно назвать «страте гией справедливой экономической взаимозависимости», наподобие той, что еще во второй половине ХХ века сумели, несмотря на имевшиеся сложности, вырабо тать ведущие государства Запада.

3.2. ПРОБЛЕМЫ ЭНЕРГЕТИКИ РОССИИ Энергетический баланс России: анализ и оценка Россия играет критически важную роль в обеспечении глобального баланса спроса и предложения на рынках нефти и природного газа, потенциально и угля.

Она выступает одним из гарантов общей энергетической безопасности и стабиль ности мира в долгосрочной перспективе. На Россию приходится свыше 12 % ми рового производства нефти, около 22 % мирового производства природного газа и свыше 5 % мировой добычи угля. Суммарно Россия производит порядка 10,3 % первичной энергии (на 2004 г.) или около 1,2 млрд. т энергетических ресурсов (в нефтяном эквиваленте), около 45 % из которых приходится на экспорт, а 55 % – на внутреннее потребление. Такое положение обусловливает значительную зави симость страны от развития спроса и цен на мировых энергетических рынках. Хо По материалам обзора, подготовленного Л. М., Григорьевым и М. Р. Салиховым.

тя Россия не несет ответственности за мировые балансы, она объективно призвана играть стабилизирующую роль в мировой энергетике.

Растущий объем внутреннего рынка и размеры национальной экономики дик туют необходимость поиска соответствия между внутренним и внешним спросом для решения важнейших задач обеспечения долгосрочного развития и повышения уровня жизни. В подобных условиях страна не может полагаться на исключи тельно «углеводородный» путь развития. В 2007 г. Энергетическая стратегия страны должна быть разработана («уточнена») на период до 2030 г. с учетом но вых реалий: поворота к экономии энергии в мире, обострения вопросов энергети ческой безопасности, мировой тенденции к экономии ресурсов в условиях высо ких цен на энергоносители, а также роста капитальных и текущих издержек раз ведки, разработки и добычи энергоресурсов в РФ.



Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 23 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.