авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |

«Оглавление СРЕДНЕАЗИАТСКАЯ МИГРАЦИЯ: ПРАКТИКИ, ЛОКАЛЬНЫЕ СООБЩЕСТВА, ТРАНСНАЦИОНАЛИЗМ, С. Н. Абашин ...»

-- [ Страница 4 ] --

Литература Абдулхамидов 1981 - Абдулхамидов А. Из истории народной ирригационной практики в зоне предгорий Узбекистана в XIX - нач. XX в. (историко этнографическое исследование). Ташкент, 1981.

Бозрикова 2009 - Бозрикова Т., Базидова З. Оценка нужд и потребностей женщин трудящихся -мигрантов. Таджикистан // Оценка нужд и потребностей трудящихся женщин - мигрантов. Центральная Азия и Россия. ООН Фонд развития для женщин, UNIFEM, МОТ. 2009.

Бредникова, Ткач 2010 - Бредникова О., Ткач О. Дом для номады // Laboratorium.

2010. N 3. С. 72 - 95.

Бушков, Микульский 1993 - Бушков В. И., Микульский Д. В. Таджикистан: что происходит в республике? // Исследования по прикладной и неотложной этнологии. М., 1993. N 40.

Бушков, Микульский 1997 - Бушков В. И., Микульский Д. В. Анатомия гражданской войны в Таджикистане (этно-социальные процессы и политическая борьба, 1992 1996). М., 1997.

Вигманн 2005 - Вигманн Г. Таджикские женщины и социальные изменения: взгляд с западной стороны // Гендер: традиции и современность. Сб. статей по гендерным исследованиям / Под ред. С. Р. Касымовой. Душанбе, 2005.

Зотова 2008 - Зотова Н. А. Восприятие миграции в стране исхода: Таджикистан // Вестник Евразии. 2008. N 2. С. 29 - 43.

Зотова 2010 - Зотова Н. А. Узбекские общины в России: новые "диаспоры" (на примере Санкт-Петербурга, Астрахани, Красноярска // Исследования по прикладной и неотложной этнологии. М., 2010. N222.

Касымова 2007 - Касымова С. Трансформация гендерного порядка в таджикском обществе. Душанбе: "Ифрон" 2007.

Кисляков 1954 - Кисляков Н. А. Очерки по истории Каратегина. К истории Таджикистана. Сталинабад: "Таджикгосиздат", 1954.

Олимова, Боск 2003- Олимова С., Боск И. Трудовая миграция из Таджикистана.

Душанбе, 2003.

Олимова, Олимов 2007б - Олимова С., Олимов М.Гендер и миграция: что заставляет мужчин ехать на заработки? // http://eawarn.ru/pub/Bull/BullFiles2007/74_49.htm (Дата обращения: 02.06.2011).

Олимова, Олимов 2010 - Олимова С., Олимов М.Таджикские трудовые мигранты во время кризиса // Демоскоп Weekly. 22 марта- 4 апреля 2010. N 415 - 416, http://demoscope.ru/weekly/2010/0415/tema05.php (Дата обращения: 17.06.2011).

стр. Олимова, Олимов 2011 - Олимова С., Олимов М.Доклад "Влияние трудовой миграции на человеческий капитал: случай Таджикистана" на XII Международной конференции по проблемам развития экономики и общества. 5 - 7 апреля 2011 г., ГУ ВШЭ, Москва.

Ривз 2009 - Ривз М. По ту сторону экономического детерминизма: микродинамика миграции из сельского Кыргызстана // Неприкосновенный запас. 2009 N 4 (66).

http://www.nlobooks.ru/ras/nz-online/619/1456/1478/ (Дата обращения: 20.03.2012).

Темкина 2005 - Темкина А. Тендерный порядок: постсоветские трансформации (Северный Таджикистан) // Гендер: традиции и современность. Сборник статей по гендерным исследованиям / Под ред. С. Р. Касымовой. Душанбе, 2005. С. 6 - 91.

Трудовая миграция 2008 - Трудовая миграция в республике Узбекистан:

социальные, правовые и гендерные аспекты: Сб. статей / Отв.ред. Е. В. Абдуллаев.

Ташкент, 2008.

Шишов 1910 - Шишов А. Таджики. Этнографическое и антропологическое исследование. Ч. I: Этнография. Ташкент: Тип. "Туркест. Т-ва Печ. Дела", 1910.

ПМА, 2010 - Полевые материалы автора;

записаны в Таджикабадском и Джиргитальском районах Таджикистана.

Abadan-Unat 1977 - Abadan-Unat N. Implications of Migration on Emancipation and Pseudo-Emancipation of Turkish Women // International Migration Review. 1977. N (1). P. 31 - 57.

Boyd 1989 - Boyd M. Family and Personal Networks in International Migration: Recent Developments and New Agendas // International Migration Review. 1989. Vol. 23. No.

3: Special Silver Anniversary Issue: International Migration an Assessment for the 90's.

P. 638 - 670.

Dynamique migratoires 2010 - Dynamique migratoires et changements societaux en Asie centrale / Ed. by M. Laruelle. Paris: Editions Petra, 2010.

Families of Migrants 2007 - Families of Migrants in Tajikistan. International Labour Organization -Sharq. Dushanbe: Irfon, 2007.

Gmelch 1980 - Gmelch G. Return Migration // Annual Review of Anthropology. 1980.

Vol. 9. P. 135 - 159.

Hage 2005 - Hage G. A not so multi-sited ethnography of a not so imagined community // Anthropological Theory. 2005. Vol. 5. No. 4. P. 463 - 475.

Harris 2004 - Harris C. Control and Subversion. Gender Relations in Tajikistan.

London: Pluto Press, 2004.

Khusenova 2010 - Khusenova N. La feminization des migration de travail tadjikes en Russie // Dynamique migratoires et changements societaux en Asie centrale / Ed. M.

Laruelle. Paris: Editions Petra, 2010. P. 278 - 298.

MacDonald and MacDonald 1964- MacDonald J.S., MacDonald L.D. Chain Migration Ethnic Neighborhood Formation and Social Networks // The Milbank Memorial Fund Quarterly. 1964. N42. P. 82 - 91.

Olimova, Olimov 2007a - Olimova S., Olimov M. Labor Migration from Mountainous Areas in the Central Asian Region: Good or Evil? // Mountain Research and Development. 2007. Vol. 27. No. 2. P. 104 - 108.

Vertovec 2007 - Vertovec S. Introduction: New directions in the anthropology of migration and multi-culturalism // Ethnic and Racial Studies. Vol. 30. No. 6. November 2007. P. 961 - 978.

N.A. Zotova Kishlak by the River: A Case Study of the Migration Process in One Settlement Keywords: Central Asia, Tajikistan, migration, migration processes, social processes The article discusses the life of a Tajik settlement through the prism of migration processes and their impact on the structure of a rural community and presence in the everyday reality of the settlement's inhabitants. A large-scale labor migration shapes new social realities, being reflected in everyday practices as well as important life-cycle events (marriages, etc.);

it further alters the structure of consumption and material demands. The examination of migration processes through the study of a single settlement helps to understand both the common aspects of labor migrations coming out of Tajikistan, with their ways of influencing social life, and the particular regional aspects.

стр. ТАДЖИКСКИЕ ЖЕНЩИНЫ В ТРУДОВОЙ МИГРАЦИИ:

Заглавие статьи ВЫНУЖДЕННАЯ ТАКТИКА ВЫЖИВАНИЯ ИЛИ ВЫБОР СВОБОДНЫХ ЖЕНЩИН?

Автор(ы) С. Р. Касымова Источник Этнографическое обозрение, № 4, 2012, C. 68- СПЕЦИАЛЬНАЯ ТЕМА НОМЕРА: ЭТНОГРАФИЯ МИГРАЦИЙ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 53.8 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ ТАДЖИКСКИЕ ЖЕНЩИНЫ В ТРУДОВОЙ МИГРАЦИИ:

ВЫНУЖДЕННАЯ ТАКТИКА ВЫЖИВАНИЯ ИЛИ ВЫБОР СВОБОДНЫХ ЖЕНЩИН?, С. Р. Касымова Ключевые слова: таджикские женщины, трудовая миграция, гендерный конфликт, ненормативное поведение, ослабление патриархата, уязвимая группа, субъективные факторы, свободный выбор В Таджикистане в последние десятилетия отмечается рост пространственной мобильности женщин, одной из распространенных форм которой является трансграничная трудовая миграция. Увеличению числа таджикских женщин в трудовой миграции способствуют, с одной стороны, объективные причины (бедность, безработица, отсутствие социальной поддержки государства), которые создают выталкивающие условия для миграции как женщин, так и мужчин, с другой стороны, - субъективные (меняющиеся потребности, интересы и стремления самих участников миграционного процесса). Важную роль играет ослабление традиционных гендерных ролей в таджикских семьях: мужчина теряет способность быть полноценным кормильцем и главой семьи, что вынуждает женщину взять на себя роль кормильца или сокормильца семьи, войти на рынок труда как внутри, так и за пределами своей страны Введение. Миграция женщин в поисках работы и лучшей доли за пределами своей страны - явление, присущее многим обществам постсоветского региона (Тюрюканова 2002;

Эсенбекова 2007;

Зурабишвили, Зурабишвили 2010), которое имеет общие тенденции становления и развития, независимо от страны происхождения и страны пребывания мигрантки. Причины, побуждающие женщин к отъезду носят объективный и субъективный характер, личные мотивы женщин и их цели в Таджикистане1и, к примеру, в Молдавии, уровень женской трудовой миграции из которой тоже высок, в целом одинаковы (Булова 2006). Во многом схожи и проблемы, которые сопровождают данное социальное явление. Это, прежде всего, конфликт между традиционной гендерной ролью женщины - ролью матери и хранительницы домашнего очага - и необходимостью активизировать все возможности для выживания семьи. Трудовая миграция отрывает женщину от дома и семьи на более или менее длительный срок, что не позволяет ей в полной мере совмещать нормативные обязанности жены и/или матери: заботу о муже и пожилых членах семьи, ведение домашнего хозяйства, уход за детьми, их воспитание и эмоциональную поддержку. Это - не просто конфликт в сознании одной конкретной женщины или группы женщин, но еще и гендерный конфликт, возникающий, когда мужчины и/или женщины не могут соответствовать нормативным гендерным ролям, принятым в данной локальной среде.

Уязвимая группа девиантного поведения? В условиях Таджикистана, а также других республик бывшего СССР с преобладанием мусульманского населения общество становится чрезвычайно чувствительным к гендерным конфликтам, связанным с трудовой миграцией. Барометр чувствительности - это усиление внимания представителей различных заинтересованных структур2 и общественности в целом к тематике женской трудовой миграции, и к женщинам, вовлеченным в миграционный процесс. Рассказы о тяжелой доле мигранток, самые излюбленные в списке "актуальных София Рахматулоевна Касымова -канд. филос. наук, социолог;

e-mail: skasymova.tj@gmail.com стр. разговоров" местных и зарубежных СМИ3. Феномен женской трудовой миграции из Таджикистана (как и из других бывших советских среднеазиатских республик) все больше привлекает внимание зарубежных исследователей, в особенности российских ученых (Зотова 2008;

Иванова 2009).

Женская трудовая миграция в Таджикистане как явление в основном рассматривается с позиций двух разных подходов. Первый из них предполагает правозащитную критику положения женщин-мигранток, особенно в принимающих странах. Объектом критики становится нарушение прав мигранток и тяжелые условия их жизни (Оценка нужд 2009). В такой интерпретации тема женской миграции продолжает и развивает главный тезис правозащитного дискурса о том, что постсоветская трансформация привела к ухудшению положения большинства таджикских женщин (Таджикистан 2003). Это объясняется возрастанием дискриминационных практик в отношении женщин и ограничением их личных свобод. Среди причин происходящего называются распад прежней (советской) социально-экономической структуры, нестабильный переход к новым экономическим отношениям, ослабление патримониальной политики государства, рост влияния официальных и (особенно) неофициальных религиозных структур на общественное сознание и произошедшее на этом фоне усиление традиционных патриархатных установок и практик (репатриархализация): "Ренессанс патриархальных отношений в постсоветский период... может существенно ограничивать экономические возможности женщин, тормозить социальную мобильность..." (Оценка нужд 2009: 20).

Женская миграция подвергается критике также со стороны религиозных деятелей и борцов за чистоту национальной идентичности. Основной тезис этой позиции состоит в том, что выезд в другие страны с целью заработка не соответствует параметрам гендерно-этнической идентичности женщины-таджички (шире мусульманки). Так, глава Совета улемов Согдийской области Таджикистана Ходжи Хусайн Мусозода предложил миграционной службе запретить женщинам ездить на заработки за границу, поскольку таджикских женщин там зачастую вынуждают заниматься проституцией (Саркорова 2008). Запретительный подход имеет немало сторонников, которые считают, что "...трудовые мигранты внедряют не соответствующий нашим принципам и морали отрицательный элемент чуждой культуры" (Махмадбеков, Хакимов 2005: 100).

В целом с двух этих сторон оценка женской трудовой миграции окрашена в негативные тона: участие таджикских женщин в трансграничной миграции воспринимается как процесс разрушения социальных связей и норм, женщины мигрантки - как уязвимая группа или группа девиантного поведения, а сама трудовая миграция чаще рассматривается как вынужденная тактика в стратегии выживания большинства населения Таджикистана, причем применительно к женской миграции подчеркивается ее едва ли не принудительный характер:

"женщины вынуждены ехать на заработки, чтобы прокормить свои семьи" (Фасхутдинов 2008).

Свободный выбор женщин? С чем связан такой пессимистический взгляд на участие таджикских женщин во внешней трудовой миграции? Почему таджикские женщины рассматриваются не как активные субъекты миграционного процесса, а как некий объект без воли и собственных интересов, по стечению обстоятельств оказавшийся в водовороте сложностей новой (независимой) жизни своей страны?

Почему причины миграции интерпретируются как объективные причины политического, экономического и социального характера, при этом субъективные факторы миграции -потребности, интересы, желания самих мигрантов и мигранток - игнорируются?

Известный российский социолог Т. И. Заславская видит в механизме принятия решения о смене места жительства не только объективные, но и субъективные факторы. По ее мнению, миграция объясняется не только закономерностями развития производства, но и трансформирующимися потребностями, интересами и стремлениями стр. людей, а формирование миграционных установок происходит, с одной стороны, под воздействием внешних обстоятельств и стимулов, с другой - в силу особенностей самого индивида4.

Признание субъективных факторов в формировании миграционного поведения как мужчин, так и женщин - подводит к другому немаловажному определению, что только свободные люди способны принимать решение о перемещении в географическом пространстве, независимо от объективных причин и выталкивающих условий. Я поддерживаю точку зрения российских исследователей О. Бредниковой и О. Ткач о том, что для женщин из постсоветских государств миграция оказывается радикальным опытом независимости, в определенном смысле феминистским проектом (Бреднико-ва, Ткач 2010: 74). Сам факт миграции таджикской женщины является разрывом с прежними социальными ограничениями. В досоветский период таджикские женщины по нормативным правилам традиционного гендерного порядка не имели права по собственной воле перемещаться не только за пределы своего кишлака и своей улицы, но даже без разрешения старших мужчин дома и без сопровождения кого-либо из членов семьи или родственников выйти за порог дома. Любое перемещение женщины, особенно, молодой или среднего возраста, и ее контакты с посторонними были под пристальным наблюдением и жестким контролем не только семьи, но и всего сообщества. Одинокая женщина в пути вызывала подозрения любого мужчины, ее могли остановить и спросить, почему она не находится у себя дома. К тому же условия жизни были таковы, что самой женщине не было особой нужды перемещаться в пространстве. Мир женщины ограничивался пределами дома и семьи: будучи дочерью, женой, матерью или сестрой главы семьи, она не имела обязательств по материальному содержанию семьи и самой себя5. При советской власти данный социальный (гендерный) порядок для большинства женщин почти не изменился, хотя и были некоторые послабления6. Вплоть до конца 1980-х годов самой распространенной ролью женщины была роль матери и домашней хозяйки, она не обязана была работать и зарабатывать для себя и своей семьи, потому что эту роль выполнял мужчина - хозяин дома в статусе отца, мужа, сына, брата или др. родственника7. Нарастание количества случаев нарушения этих правил в 2000-е годы не могло произойти без решительного субъективного выбора самих женщин.

В настоящей статье рассматривается проблема вовлеченности женщин в процесс внешней трудовой миграции. Основное внимание уделено исследованию причин, которые привели к появлению ненормативных (нетрадиционных) практик женского поведения в современном таджикском обществе. Это в свою очередь требует применения гендерного анализа, то есть анализа трансформирующегося гендерного порядка и изменений, происходящих в приватной сфере современного таджикского общества8.

Локальные различия. При изучении феномена женской трудовой миграции в Таджикистане первое, что обращает на себя внимание, - это географическая неравномерность миграции среди женщин (Олимова, Куддусов 2007: 31). Уже сформировались регионы, трудовая миграция из которых особенно велика: это в основном города и районы Согдийской области (СО) и Горно-Бадахшанской автономной области (ГБАО). По данным официальной статистики, в 2007 г. в ГБАО на 1000 прибывших приходилось 5897 выбывших, эффективность миграции была отрицательной и составляла -71%. Это самый высокий показатель уровня миграции населения в Таджикистане (Демографический ежегодник 2008: 127). В Худжанде, административном центре СО и втором по величине городе Таджикистана, почти каждая третья женщина среднего или старшего возраста имеет опыт трудовой деятельности за пределами своего города, региона, страны9.

В то же время есть регионы, где миграция женщин (за исключением миграции в составе всей семьи) практически не наблюдается10.

Разницу в поведении женщин можно наблюдать не только при сравнении больших регионов, но и внутри них - при сравнении отдельных городов и селений. Возьмем для стр. примера близко друг к другу расположенные районные центры Канибадам и Исфара в Согдийской области. В Канибадаме наблюдается относительно высокий уровень трудовой миграции среди женщин11. Из интервью (мужчина, 48 лет, житель Канибадама): "...жена уже 5-й год ездит в Москву на заработки, продает сухофрукты на рынке, с ней вместе работают моя старшая дочь и невестка - жена моего племянника. Таких семей у нас много, где жены выехали на заработки, а мужья остались дома с детьми". По сравнению же с Канибадамом в Исфаре, население которого известно своей религиозностью, наблюдается крайне низкий уровень женской трудовой миграции, которая распространена главным образом среди замужних женщин, которые выезжают вместе с семьей - находясь в другой стране, они занимаются лишь своими обычными обязанностями по уходу за детьми и домашним хозяйством. Из интервью (мужчина, 36 лет, житель Исфары, трудовой мигрант в России): "...Нет, мы не заставляем наших женщин мучиться.

На что тогда мы, мужчины? У нас такого нет, чтобы взвалить на женщину трудности хозяйства... женщина у нас сидит дома".

Такая же ситуация наблюдается в ГБАО, где миграционная активность женщин отличается в зависимости от конкретной местности. В Дарвазе и Ванче женщины вовлечены в трудовую миграцию в большинстве случаев лишь в качестве жен трудовых мигрантов. Здесь случаев выезда из своих кишлаков среди незамужних девушек и одиноких молодых женщин (разведенных и вдов) встречается намного меньше по сравнению с другими районами - Рушаном, Шугнаном, Ишкашимом и городом Хорог. В последних же перспектива миграции входит в жизненную стратегию не только мужчин, но и большинства молодых женщин. Из интервью с активисткой женской неправительственной организации: "У нас на Памире самый высокий уровень образованности среди женщин, но вот учителей не хватает, мало тех, кто хочет здесь работать, у всех в голове Россия. Если девушка не успеет к годам выйти замуж, то уж точно уедет или в Душанбе или, скорее всего в Россию, и никто ее не удержит".

В контексте изучаемой проблемы меня интересует вопрос: от чего зависит количество трудовых мигранток среди женщин в тех или иных регионах? Почему в одних регионах Таджикистана высок уровень женской трудовой миграции, а в других она почти не наблюдается? Данный вопрос становится вдвойне интересным для исследования, если считать, что мигранты - как мужчины, так и женщины едут в другие страны с целью заработка, то есть главная причина миграции экономическая. Между тем, уровень жизни населения по регионам и отдельным районам страны различается незначительно, по всему Таджикистану народ живет примерно одинаково бедно12. Выходит, при одном и том же уровне жизни из одних регионов женщины едут зарабатывать за тысячи километров от своего дома, а в других предпочитают оставаться дома, надеясь на заработки мужчин.

На мой взгляд, необходимо рассматривать локальные отличительные особенности участия женщин из того или иного района в трансграничной трудовой миграции в контексте исторического развития социально-культурного положения женщин в этом районе. В разных регионах на территории современного Таджикистана положение женщин, их статус в семье и сообществе имели локальные особенности не только в советский период, но и до установления советской власти 13. Советская политика раскрепощения мусульманских женщин не смогла устранить эти особенности, которые вместе с другими социально-экономическими и культурными факторами обусловили существенную разницу между регионами и районами в том, как женщины оказались представлены в публичной сфере. В производстве, образовании и общественной жизни наибольшую активность проявляли женщины из городов северного Таджикистана, уроженки из населенных таджиками городов Узбекистана (Бухары и Самарканда), а также жительницы Горно-Бадахшанской автономной области, а у женщин южных и центральных районов Таджикистана такой активности было намного меньше14.

стр. В постсоветский период появились другие факторы, которые повлияли на усиление интеграции женщин тех или иных регионов в публичную сферу. К примеру, по сравнению с советским периодом отмечается активность женщин из Кулябского региона, что связано с усилением кулябской политической элиты, занимающей сегодня в государстве ведущие позиции. Соответственно, многократно возрос уровень их социальной и пространственной мобильности кулябские женщины все больше вовлекаются во внутренние и внешние миграционные процессы.

Таким образом, экономический фактор - бедность, безработица и т.д. - не является единственным фактором в готовности женщин участвовать в трансграничной миграции. Анализ материалов о региональных различиях женской трудовой миграции позволяет нам выявить взаимосвязь разных социальных переменных: с одной стороны, уровня образования, опыта участия в общественном труде, степени социальной активности или эмансипации женщин конкретных районов/регионов, с другой - уровня вовлеченности женщин во внешнюю трудовую миграцию. В современных условиях становится важным и такой фактор, как уровень религиозности населения в том или ином регионе, степень консервативности взглядов на роль и место женщины в обществе. Причины принятия решения о миграции невозможно рассматривать ни вне существующей системы гендерного порядка в целом, ни вне особенностей того или иного локального сообщества, в котором женщина социализировалась и проживает.

"Почему мы здесь"? В рассказах информанток - бывших и нынешних трудовых мигранток - постоянно заходит речь о проблемах: проблемы дома, проблемы в России, проблемы с мужем, проблемы с детьми и т.д. и т.п. Весь разговор об опыте миграции идет вокруг того, как трудно мигрантке живется. Не вдаваясь в описание подробностей, отмечу лишь, что жизнь трудовой мигрантки - это изнурительные и нескончаемые рабочие дни и месяцы, сопровождаемые стрессами и лишениями.

Несмотря на это, женщины решаются, притом добровольно, на трудовую миграцию. Каковы их мотивы?

На первый взгляд, ответ довольно прост: "Таджиков заставляет искать работу в другой стране безработица и чрезвычайно низкий уровень жизни" (Иванова 2009:

176). Главная причина миграционной активности- экономическая: такой точки зрения придерживаются как государственные структуры, международные организации, большинство экспертов, так и сами женщины-мигрантки. Все без исключения женщины из числа наших информантов в качестве основной причины миграции указали на экономические трудности в их жизни и в жизни их семей:

"Если не нужда, то зачем мы здесь [...] сидели бы дома у печки и грелись бы как другие женщины, чем мерзнуть в этом холоде на улице, если не нужда..." (34 года).

Более детальный анализ позволяет выявить разные уровни "нужды" у разных женщин. Если одни решились на трудовую миграцию из-за крайней нужды: "...То, что вы видите на мне, это и есть все мое имущество, жизнь проходит, я уже не такая молодая, но у меня нет своего не то что дома, даже одной маленькой комнаты, никогда у меня не было даже ста долларов лишних..." (36 лет). Другие, чтобы обеспечить сравнительно более высокие собственные запросы или запросы своих детей: "Я решилась на это тогда, когда увидела заплаканные глаза дочери, мы не смогли ей купить платье, которого она выбрала на выпускной вечер, это меня так вывело из себя, я долго плакала, прежде чем села и сказала мужу, что поеду на заработки в Россию, что бы ни случилось..." (44 года).

В ответах о причинах трудовой миграции женщины часто говорят о своем жилище, то есть они поехали на заработки с определенной целью - накопить деньги на покупку квартиры или участка земли где-то в пригороде Душанбе. Следует особо отметить, что эта группа (молодых) женщин - не только разведенные или вдовы, оставшиеся без жилья после развода или смерти мужа, но и замужние женщины, которые хотели бы иметь для своей семьи отдельное жилье. "Я так намучилась жизнью в этом общем доме со свекровью, золовками, что согласна на любые трудности лишь бы заработать на свой дом, хоть старую кибитку, хоть какой, но свой, отдельный" (34 года). Если мо стр. лодые женщины поехали в Россию заработать на свое собственное жилье, то женщины постарше думали в первую очередь об устройстве семейного быта своих сыновей. "У меня проблема женить сына, для этого сперва нужно построить ему отдельную комнату в нашем дворе, а это тоже приличные деньги, где я столько заработала бы на мою учительскую зарплату" (52 года).

Для молодых несемейных девушек основная цель их приезда - заработать для себя, для поступления в вуз, для помощи родителям, даже для покупки себе приданого, чтобы потом достойно (как полагается в своем локальном сообществе) выйти замуж. Некоторые из них приехали, чтобы просто работать и жить именно в России: "Вы знаете у нас в кишлаке почти половина населения в России, потому, сколько себя помню, все время слышала- Россия, Россия, Россия... Потому как окончила школу, уговорила дядю, который давно живет здесь, взять меня с собой.

Да есть трудности, но мне здесь нравится, большой город, не представляю, как я могу жить после Москвы в нашем маленьком кишлаке, даже Душанбе мне кажется маленьким..." (26 лет).

Итак, женщины поехали в Россию с целью заработать деньги себе и на жизнь своей семьи, т.е. все же на первый план выдвигаются экономические мотивы.

Однако более детальный анализ позволяет выявить, что стимулом участия женщин в трудовой миграции является не просто бедность, когда стоит вопрос о физическом выживании семьи или отсутствии элементарных условий жизнеобеспечения, а желание своими силами изменить существующую неудовлетворительную жизненную ситуацию в благоприятную для себя сторону.

Конечная цель - это не просто улучшить материальный уровень своей семьи, а через материальный достаток подняться на ступеньку выше по социальной лестнице в своей локальной среде или равняться на (идеальную) референтную группу, с которой индивид стремится идентифицировать себя и свою семью. Для одной из женщин из числа моих информантов, которая решилась выехать из своей страны на заработки, чтобы иметь возможность купить самое лучшее вечернее платье для дочери, заработать деньги для этого платья - не самоцель, для нее важнее соответствовать уровню своей группы (возможно, это более успешные соседи, коллеги по работе, родственники и т.д.). В свою очередь стремление женщины самостоятельно изменить неблагоприятную жизненную ситуацию говорит, прежде всего, об ее полноправном участии в процессе принятия решений на уровне семьи и сообщества.

Вынужденное решение или свободный выбор? Кто и как принимает решение об отъезде - вопрос чрезвычайно важный именно в связи с тезисом о вынужденном характере женской трудовой миграции из Таджикистана.

Специалисты, изучающие миграцию, пишут: "...решение о поиске работы за рубежом, как правило, принимается коллективно. Ключевыми фигурами в принятии решения о миграции являются сам потенциальный мигрант и его родители" (Олимова, Куддусов 2007: 45). Здесь имеются в виду мужчины мигранты. Что же касается женщин, то в данном случае ситуация сильно отличается. По рассказам женщин-информантов, ко многим мысль о возможной миграции приходила в кризисные моменты их жизни. Некоторые к этому моменту долго находились в травмирующей психику обстановке: "У меня не жизнь, а сериал был про ужас, муж - наркоман, если в тот день он не нашел свою дозу, то нам житья не было. Я подумала, чем такая жизнь, лучше уж, как другие женщины, ехать в Россию: хоть детям что-то заработаю" (43 года). Некоторые женщины в Таджикистане вынуждены были уклоняться от исполнения своих обязательств:

"Почему я уехала в Россию? Я не могла оставаться дома, я была в долгах, представляете, каждый день приходили, стучали, звонили без конца, требовали вернуть долг, я не убегала, нет... просто мне нужно время и место, чтобы спокойно подумать, как быть и как жить дальше..." (38 лет).

Ни в одном случае не было давления со стороны других членов семьи или родственников, которые бы принудили женщину уехать. Напротив, в большинстве случаев они всячески уговаривали женщину отказаться от этой идеи. Только когда выезжала вся семья, женщина могла подчиняться воле большинства.

стр. Правда, о вынужденности постоянно говорят информантки: "Я вынуждена была ехать...", "меня вынудили обстоятельства...", "жизнь заставила меня...", "нужда заставила, чтобы я приехала сюда...". Женщины старались объяснить причину своего участия в трудовой миграции влиянием внешних сил, которым они не могли противостоять и тем, что у них не было выбора.

Как пишут Бредникова и Ткач, "в биографических нарративах и в разговорах об опыте миграции женщин постоянно звучат мотивы освобождения - будь это свобода от тирании в семье, финансовая свобода или свобода самостоятельно принимать решения" (Бредникова, Ткач 2010: 74). Здесь речь идет о трудовых мигрантках из Молдовы, Грузии, Азербайджана и Украины. В рассказах таджичек такого мотива нет, и я полагаю, что они сознательно избегают говорить и думать о свободе, потому что свобода подразумевает, прежде всего, личную ответственность за свои поступки, мысли, и в целом за свою судьбу. Парадокс заключается в том, что для каждой из этих женщин их участие во внешней трудовой миграции и есть свободный выбор, они сами для себя выбрали эту свободу, но боятся рефлексировать о своем поступке, потому что брать личную ответственность за свою судьбу - непривычное и неожиданное дело для большинства из них.

Такое отсутствие саморефлексии связано с гендерным порядком. Российский социолог А. Темкина в своем исследовании, посвященном сексуальности и гендерным отношениям в Таджикистане, затрагивает вопрос о преимуществах, которые получает женщина в системе патриархальных отношений. Она пишет, что женщина находилась в системе физической и экономической безопасности в сетях родства и сообщества, была во многом защищена от вмешательства государства в жизнь семьи и от непредсказуемости своей семейной жизни и жизни детей (Темкина 2008: 105). Даже модернизируясь в советский период, патриархальная система оставалась сильной системой защиты. Однако, разрушаясь в постсоветский период, она оставляет женщин без каких-либо ресурсов, если они не получают поддержки извне (например, от государства, общественных движений) и не начинают самостоятельно выстраивать успешные жизненные стратегии.

Молодые женщины теряют еще больше, поскольку они не имеют достаточных ресурсов - навыков, времени - для работы и материнства. Слабыми могут оказаться и мужчины, теряющие возможности заработать из-за структурных изменений публичной сферы (Темкина 2008: 105). Вполне очевидно, что в Таджикистане в силу объективных (отсутствие гарантированных рабочих мест с достойной заработной платой) и субъективных причин (нежелание брать на себя полную ответственность за материальное обеспечение жены, детей и престарелых родителей) с каждым годом увеличивается количество мужчин, неспособных следовать нормативным правилам традиционного гендерного порядка.

Следовательно, изменение в статусных позициях мужчин не может не отражаться на положении женщин, прежде всего, в сфере частной жизни, которое все больше начинает приобретать нестабильный и непредсказуемый характер. Это означает, что отсутствие или уменьшение прежних ресурсов в рамках (традиционных) семейно-родственных отношений вынуждает женщин становиться самостоятельными (свободными) не только ради нового источника жизнеобеспечения, но и ради своего места в социальной иерархии своего или другого сообщества. Это мы рассмотрим в следующем параграфе статьи.

Сфера частной жизни. Анализ историй жизни информанток обнаруживает взаимосвязь между семейным статусом женщины, (не)стабильными отношениями брачных партнеров, с одной стороны, и решением женщины о миграции - с другой.

В большинстве случаев ключевым фактором, который женщину ставит перед необходимостью принимать решение о миграции, является отсутствие отношений или непрочные, нестабильные, конфликтные отношения с партнером-мужчиной.

Как говорила одна информантка: "Я вынуждена уехать в Россию, у меня другого выбора нет. Муж сам развелся со мной, выгнал с двумя детьми из дому. Причина?

Нашел другую женщину. Сейчас мы живем в доме родителей, а у них трехкомнатная квартира. И без нас там тесно, брат с женой и детьми, две сестры, еще один братик, папа с мамой" (32 года).

стр. В то же время было бы не совсем верно абсолютизировать значение личных/семейных проблем женщины в вопросе о том, уезжать ей или не уезжать на заработки. Как и в каких случаях этот повод срабатывает, мы можем рассмотреть на примере двух историй разведенных женщин - простых сельских женщин, без образования и профессии, из семей, где в значительной степени сохранена традиционалистская модель гендерных отношений.

История первая. Зебо, 38 лет, живет в горном кишлаке в 60 км к северу от Душанбе. После окончания школы родители выдали ее замуж за односельчанина.

Семейная жизнь длилась недолго, муж дал ей развод, как только она родила дочь.

Ей пришлось вернуться в дом своих родителей, а ее дочь осталась на воспитании бывшего мужа. Вот уже 15 лет Зебо находится на попечении отца и братьев. Она не вышла замуж повторно, потому что, по ее выражению, "перестала верить в мужчин";

родители и братья особо не принуждают ее к замужеству. В доме родителей у Зебо нет собственного имущества, даже отдельной комнаты (занимает одну комнату вместе со своими племянницами - девочками-подростками). Три года назад с разрешения старших, как она говорит, устроилась на работу в сельский медпункт (рядом с их домом) санитаркой, где получает мизерную зарплату. Даже эта незначительная сумма для нее - богатство, потому что, как она выразилась, "не попросишь же у отца купить женские вещи" (имеется в виду нижнее белье). У Зебо мечта - скопить деньги на свадебный подарок своей дочери, "чтобы сказали, что у нее есть мама". Как-то соседка предложила ей работу у китайцев, строящих дорогу в качестве рабочей на кухне (зарплата там намного больше, чем в медпункте). Она очень хотела, но не осмелилась спросить разрешения у отца и братьев, посоветовалась с матерью, чтобы она уговорила старших мужчин дома дать ей разрешение. Разрешения получено не было, потому что, во-первых, работа далеко от дома (2,5 - 3 км), во-вторых, там много мужчин.

Ослушаться отца и братьев Зебо не могла, так как считает себя обязанной им за то, что живет в их доме.

История вторая. Робия, 42 года, живет в городе Душанбе. Робия родилась и выросла в простой сельской семье в одном кишлаке близ столицы. Как и первая наша героиня, она вышла замуж по воле родителей, переехала жить к мужу в большую семью его родителей в Душанбе, родила двух сыновей. Семейная жизнь не сложилась, по ее словам, муж оказался несерьезным человеком, оставил ее и детей без всякого материального содержания и уехал в неизвестном направлении.

Без него она прожила три года в доме его родителей, вынуждена была работать, чтобы заработать на еду себе и детям. Родители мужа не помогали, наоборот всячески давили на нее с тем, чтобы она покинула их дом, раз их сын не хочет жить с ней. Робие некуда было идти, она не могла и не хотела возвращаться в дом своих родителей в кишлак, денег снимать жилье не было. Единственный выход она видела в повторном замужестве. Она второй раз вышла замуж, однако ее надежды на улучшение жизненных условий не оправдались. Они жили на съемной квартире достаточно скромно, так как новый муж был женатым и основную часть своего заработка посылал первой семье. От второго брака (который также распался) у Робии родились еще двое детей. Итак, после двух неудачных браков, у Робии было четверо детей, не было своего жилья, не было мужа, не было никакой помощи.

Родители ее жалеют, но не имеют возможности помогать ей. Братья заняты своими проблемами и им не до нее. Она работает с раннего утра до позднего вечера, старшие сыновья работают, но их доходов хватает на минимальное обеспечение семьи. Робия отправила своего старшего сына в Россию на заработки, вскоре он вернулся, не смог там трудоустроиться, отправила второго сына - пока он ищет работу. Робия уже решила для себя поехать в Россию, чтобы заработать на покупку небольшого земельного участка для строительства дома. Она психологически готова к отъезду, знает, что там ей будет нелегко, но все же надеется на лучшее. По ее мнению, трудовая миграция в Россию для нее - единственная возможность как то изменить жизнь к лучшему.

стр. И в первом и во втором случаях расторжение брака изменило привычный уклад жизни молодых женщин, соответственно они оказались в ситуации кризиса.

Впервые перед ними встал вопрос - как, где и за счет чего жить? Рамки данной работы не позволяют описать то, что испытали и пережили эти женщины, я могу лишь констатировать, что развод в их жизни был тяжелым испытанием. В первом случае женщина, оказавшаяся без мужа, вне его контроля и опеки переходит под опеку и контроль других мужчин - "махрам"15, в нашем случае отца и братьев.

Жизнь в доме отца или защита патриархальной системы обеспечивает ей минимальный материальный уровень жизнеобеспечения, определенный (легитимный) социальный статус в сообществе, относительную стабильность в личной жизни. Во втором случае женщина, лишившись опеки и контроля мужа, не находит поддержки со стороны своих отца и братьев. Она самостоятельно ищет поддержку в других мужчинах, но такая попытка заканчивается неудачей. И это тоже неслучайно. Как было отмечено, все больше мужчин теряют способность следовать нормативным правилам, то есть нести ответственность не только за себя, но прежде всего за семью - детей, жену, родителей, нередко и несовершеннолетних братьев и сестер. В постсоветский период потеря гарантированной оплачиваемой работы, обеспечивающей прожиточный минимум семьи, уменьшила ресурсы традиционной мужественности. На практике это означает, что многим мужчинам все труднее материально содержать семью и быть ее полноценным главой. Так, некоторые женщины из числа наших информантов не скрывали своего недовольства и обиды по отношению к бывшему брачному партнеру. По их мнению, тяжелое положение, в котором они находятся на данный период, результат немужественного поведения их мужчин. "Знаете, почему я здесь, потому что мой муж оказался "номард" (буквально с таджикского языка означает "не мужчина" - С. К.). Я назло ему сюда приехала, пусть ему будет стыдно, что не смог содержать жену и детей" (35 лет).

Итак, Робия как самое слабое звено выпадает из круга патриархальной системы защиты. Отец и братья (законные представители и защитники женщины) в силу объективных (бедность, жилищные проблемы) и субъективных (нежелание брать на себя лишнюю ответственность) причин не взяли под свою опеку и под контроль оказавшуюся в одиночестве дочь и сестру. Это вынудило ее самостоятельно искать другие источники жизнеобеспечения. Свое решение выехать в Россию на заработки Робия приняла единолично, мнение родителей и братьев при этом имеет лишь символическое значение. Она фактически стала свободной от морального контроля родственников-мужчин. В свою очередь ослабление традиционных связей, правил и норм поведения усиливает значение других ранее не задействованных ресурсов, в данном случае рынка труда как внутри страны, так и за ее пределами16.

Когда жена - трудовая мигрантка. Один из вопросов, который волнует женщин мигранток и членов их семей, - как быть в ситуации, когда мать детей, хозяйка дома, жена длительное время отсутствует. Эта ситуация заставляет оставшихся дома членов семьи (мужа, детей, родителей и др.) пересмотреть сложившиеся нормативные внутрисемейные отношения, например, в вопросе о том, кто и как должен выполнять домашнюю работу, ухаживать за детьми, заботиться о стариках и т. д. Приведу примеры историй двух женщин.

Из интервью (Л., 34 года, трудовая мигрантка, замужем, имеет 4-х детей, жительница г. Душанбе):

Первый раз в Москву мы приехали с мужем вместе, он не смог работать и уехал обратно домой. Я осталась, так как нашла хорошо оплачиваемую работу повара в одном кафе, получаю где-то 600 долларов в месяц. Это, конечно, хорошие деньги для нас, он это понимает, потому молчит, что я не дома, а здесь. И так 6-й год.

Только этим недовольны мои родители. Мой папа говорит: "Хватит тебе ездить туда-сюда. Когда же твой муж станет "мужем"?" Кажется, мы уже привыкли так жить. Когда я приезжаю домой в отпуск, то вижу, что мой муж совсем освоился в домашнем хозяйстве, иногда что-то делает лучше, чем я, конечно, дети тоже помогают по дому.

стр. И муж, и жена принимают свои новые позиции терпимо, потому что семья живет на деньги, заработанные женой. Супруги уверены, что смогут вернуться к прежнему порядку в семье и к прежним гендерным отношениям, хотя и не проявляют в этом направлении никаких активных действий. Об этом свидетельствует тот факт, что данная "ненормальная" ситуация продолжается достаточно длительный период, и возврат к "нормальным" гендерным отношениям в семье добровольно и по согласованию сторон откладывается на неопределенное время. Предполагается, что в этой семье практически сложились эгалитарные гендерные отношения, на это указывает вынужденное смирение сторон со своими новыми гендерными ролями, отсутствие открытой конфликтной ситуации в связи с этим. В данном случае гендерная идентичность мужчины и женщины не соответствует нормативному эталону мужественности/женственности. Попытки влияния и контроля со стороны старшего поколения игнорируются, возможно, потому, что уже нет рефлексии относительно нелегитимности гендерного статуса.

Эти предположения в некоторой степени подтверждаются данными еще одного интервью (М., 48 лет, экономист в колхозе, жена- трудовая мигрантка, Канибадамский район Согдийской области):

Из-за безденежья сын-студент вынужден был бросить учебу в Душанбе. Жена сказала: надо что-то делать. Посоветовались, и она уехала в Москву, там продает сухофрукты на рынке. На заработки жены сын смог окончить университет, пристроили одну комнату для него. Кроме моей жены в Москве работают моя старшая дочь и наша невестка. Таких семей в нашем кишлаке много, где жены выехали на заработки, а мужья остались дома с детьми. Можно сказать, что из человек трудовых мигрантов -четверо женщины. Конечно, такое положение ненормальное. Представьте, я мужчина, дипломированный специалист, отец 4-х детей, не могу кормить семью, из-за этого жена вынуждена работать где-то далеко, вместо того, чтобы сидеть дома и воспитывать детей. Но мы с супругой понимаем и уважаем друг друга. Понимаем, что времена стали такими, жена даже бывает, что меня морально поддерживает, она меня никогда не упрекает в том, что я зарабатываю копейки.

И в первом, и во втором интервью ключевым принципом гендерных отношений выступает принцип сотрудничества (договора) между супругами, детерминируемый проблемами выживания семьи. В этих двух случаях возникают трудности с определением типа семейных отношений: их формально можно определить как эгалитарный тип гендерных отношений, хотя они сложились ситуативно, а не в результате осознанного выбора сторонами принципа гендерного равноправия в семье и личных отношениях. На этих двух примерах можно увидеть, как изменение статусных позиций супругов (когда муж остается дома и выполняет домашняя работу, а жена далеко от дома зарабатывает деньги для семьи) фактически меняет прежнюю модель гендерных отношений.

Выводы. Участие таджикских женщин во внешней трудовой миграции закономерный процесс на новом этапе развития пространственной и социальной мобильности населения Таджикистана, начавшейся с конца XX столетия.

Характерная особенность данного этапа - рост миграционной подвижности населения, изменение миграционного поведения мужчин и женщин, появление таких новых форм миграционной мобильности, как учебная миграция молодежи и брачная миграция женщин (Касымова 2010). Самой распространенной формой в настоящий момент является внешняя трудовая миграция, в которую в той или иной степени вовлечен каждый третий трудоспособный мужчина17. Логическим следствием мужской миграции является все более активное вовлечение женщин (этнических таджичек) в миграционный процесс.

Миграция мужчин в любых ее формах и проявлениях давно стала легитимной практикой поведения, как на микро-, так и макроуровне, в отличие от женской трудо стр. вой миграции, которая воспринимается многими как ненормативное поведение, поскольку она разрушает стереотипный образ женщины-таджички (шире мусульманки), традиционно находящейся внутри дома, под контролем и опекой мужчины-хозяина. Сами женщины-мигрантки считают свое участие в трудовой миграции вынужденной стратегией выживания. Рост числа женщин, выбирающих трудовую миграцию в качестве такой стратегии, указывает на тенденции дестабилизации в структуре институтов брака и семьи, где в рамках патриархальной системы защиты женщине были обеспечены физическая и экономическая безопасность в сетях родства и сообщества. Нестабильность выражается в ослаблении традиционных связей, правил и норм поведения, что может оставить женщину вне этой системы. Выпадение из круга патриархальной системы защиты означает для женщины не только потерю гарантированного источника жизнеобеспечения для себя и своих детей, но и уязвимое положение и низкий статус в социальной иерархии сообщества. Именно последнее обстоятельство выступает доминирующим фактором миграции женщин и выталкивает их на рынок труда как внутри страны, так и за ее пределами. Этим женская трудовая миграция отличается от мужской.

В то же время для того, чтобы принять решение о миграции, недостаточно одних выталкивающих условий. Дело в том, что при одинаковом уровне бедности и в похожих жизненных ситуациях (например, после развода) одни женщины уезжают на заработки за тысячи километров, а другие предпочитают оставаться дома. Здесь важную роль играют субъективные факторы: потребности, интересы и стремления самих субъектов миграционных процессов, на формирование которых во многом влияет интеллектуальный потенциал индивида - насколько женщина интегрирована в публичную сферу, то есть в нашем случае эмансипирована, и насколько она способна к поиску адекватных способов адаптации в трансформирующей (социальной) среде.

Трансграничная трудовая миграция - это важный ресурс (особенно для тех, у кого ограничен доступ к другим ресурсам в своей локальной среде), который дает шанс не только улучшить материальное положение, но самое главное - укрепить или восстановить утраченные позиции в социальной иерархии своего сообщества или интегрироваться в другое сообщество. Об этом свидетельствуют истории жизни бывших трудовых мигрантов, ныне успешных предпринимателей, квалифицированных специалистов (среди них есть женщины-таджички), которые своим примером доказали, что существует путь достижения успеха вне традиционных сетей и локальных нормативных правил поведения.

Примечания По данным проведенного в странах Средней Азии в 2009 г. исследования, женщины трудовые мигранты из Таджикистана составили примерно 12 - 15% от общего числа мигрантов. В Киргизии этот показатель в два раза больше (25 - 30%) (Оценка нужд 2009: 23).

В основном это государственные миграционные службы, международные гуманитарные организации, такие как представительства ООН-Женщины (UN Women), MOM в Таджикистане, женские/правозащитные общественные организации, СМИ, партийные и религиозные объединения.

К примеру: Усманова Г. Женщинам-мигранткам тяжелее, чем мужчинам (http://www.gazeta.tj) 15 декабря 2011 г.

Цитируется по статье: Рыбаковский Л. Л.Исследование миграции населения в России // Социология в России. Под ред. Ядова В. А. М.: 1998. С. 215 - 234.

В то же время вклад женщин в жизнеобеспечение семьи был существенным:

кроме ежедневной домашней работы хозяйка дома и другие женщины выполняли работы, приносящие доход. Как правило, производственная деятельность женщин была ограничена рамками домохозяйства.

стр. Только небольшая часть таджикских женщин, эмансипированных советской модернизацией, могли стать субъектами тех или иных форм миграции, т.е. имели возможность свободного передвижения и выбора собственного жизненного пути.

По данным переписи населения 1979 г., 51,3% населения по своим источникам средств к существованию относились к категории "иждивенцы отдельных лиц". В группу иждивенцев входили не только дети, инвалиды и пожилые люди, не получающие трудовые пенсии ввиду своей нетрудоспособности, но и женщины трудоспособного возраста, занятые только домашним хозяйством и воспитанием детей (Советский Таджикистан 1984: 25).


Эмпирическую базу данной работы составляют материалы 16 биографических интервью с таджикскими женщинами, имеющими опыт выезда на заработки в Россию. Возраст интервьюируемых женщин - от 26 до 58 лет. Места сбора информации - Душанбе и Худжанд в Таджикистане, Москва и Самара в России.

Материалы собраны в период с 2006 по 2011 г. В данной работе также использованы материалы других социологических исследований, проведенных автором в период с 2004 по 2008 г. В частности, 3 неформализованные интервью с мужьями трудовых мигранток (Канибадам, Худжанд, сентябрь 2004 г.), дискуссии с женщинами в фокус-группах - с женами и матерями трудовых мигрантов (Шаартуз и Восе, июнь 2006 г.), 5 неформализованных интервью с мужчинами - трудовыми мигрантами из Исфары (Самара, декабрь 2007 г.).

Дополнительным источником анализа служат материалы интервью с экспертами представителями женских организаций Таджикистана, сведущими в вопросах женской трудовой миграции.

По данным исследования по проблемам занятости женщин в июне 2008 г. в городе Худжанде.

Например, в 2008 г. в двух горных регионах Таджикистана, Рашт и Зарафшон, было проведено исследование по выявлению предпринимательского потенциала женщин. Среди 364 женщин респондентов только одна жительница из города Пенджикента имела опыт работы за пределами страны.

По материалам исследования по положению женщин на рынке труда в 2005 г.

Официальных данных по уровню жизни населения республики по регионам не имеется. Этот вывод сделан на основе материалов полевых работ, собранных автором в разных регионах Таджикистана в период с 2002 по 2011 г.

К примеру, женщины горных, южных и центральных районов не закрывали лица, тогда как в северных районах принято было носить паранджу. Женщины Ягноба и Горного Бадахшана имели больше прав по управлению домохозяйством, нежели представительницы Каратегина и Дарваза. В то же время наличие или отсутствие женского затворничества в форме ношения паранджи не всегда определяет степень гендерной сегрегации и гендерный статус женщин в обществе.

Например, женщины Каратегина и Дарваза и горных районов Куляба (горные районы юго-восточной части Таджикистана) не закрывали лица, однако их отличала большая экономическая зависимость от мужчин и меньшая степень личной автономии и мобильности по сравнению с женщинами северных районов, носившими паранджу, но имевшими намного больше прав по управлению домашним хозяйством. Видимо, здесь главную роль играют не столько культурные и религиозные традиции, сколько социально-экономические факторы (Касымова2007:31).

К примеру, по данным официальной советской статистики в ГБАО в 1970 г. на 1000 человек населения приходилось 37 лиц с высшим образованием, в Ленинабадской области (нынешняя Согдийская область) - 25, в Кулябской области - 17 человек на 1000 населения (Советский Таджикистан 1975: 35).

"Махрам" - близкие кровные родственники-мужчины, с которыми ислам запрещает женщине вступать в брак (отец, сын, брат, дед, дядя, племянник, а также свекор и молочный брат). Соответствующие родственницы-женщины являются махрамами для мужчины (Любовь и секс в Исламе 2004: 299).

В условиях глобализации рынка труда появляется потребность в большом количестве неквалифицированной рабочей силы, в том числе в сельских женщинах без образования и профессии, многодетных матерях, одиноких женщинах с детьми. Эта группа женщин чаще занята тяжелым, неквалифицированным, низкооплачиваемым трудом в сферах обслуживания, мелкой уличной торговли, общественного питания, находясь в постоянной зависимости от работодателя и конкуренции (Труд и занятость 2004: 45).

стр. Об этом свидетельствуют эмпирические материалы последних лет. По данным проведенного исследования в районах Куляб и Гиссар, в каждой второй семье на момент интервью от одного до трех членов семьи отсутствовали. Все они, без исключения, - мужчины. Так, у половины опрошенных женщин старшего поколения (116 чел.) сыновья - трудовые мигранты в России, а у молодых женщин (116 чел.) - мужья (Правовая грамотность 2011: 20).

Литература Бредникова, Ткач 2010 - Бредникова О., Ткач О. Дом для номады // Laboratorium.

2010. N 3. С. 72 - 95.

Булова 2006 - Булова М. Работа за рубежом глазами молдавских трудовых мигрантов женщин: за пределами повседневности и истории // Populatia Republicii Moldova in contextual migratiilor internationale. Lasi, 2006. С 38 - 50.

Демографический ежегодник 2008 - Демографический ежегодник Республики Таджикистан. Агентство по статистике при Президенте Республики Таджикистан.

Душанбе, 2008.

Демографический ежегодник 2010- Демографический ежегодник Республики Таджикистан. Агентство по статистике при Президенте Республики Таджикистан.

Душанбе, 2010.

Зотова 2008 - Зотова Н. Восприятие миграции в стране выхода: Таджикистан // Вестник Евразии. N 2. 2008. С. 29 - 43.

Зурабишвили, Зурабишвили 2010 - Зурабишвили Т., Зурабишвили Т. Феминизация трудовой миграции из Тианети: случай Тианети // Laboratorium. 2010. N 1. С. 337 338.

Иванова 2009 - Иванова Т. Д. Таджики в московском социуме // Иммигранты в Москве / Под ред. Ж. А. Зайончковской. М.: "Три квадрата", 2009. С. 176 - 208.

Касымова 2007 - Касымова С. Трансформация гендерного порядка в таджикском обществе. Душанбе: Ирфон, 2007.

Касымова 2010 - Касымова С. Расширяя границы: межэтнические и межконфессиональные браки в постсоветском Таджикистане (на примере браков таджикских женщин с иностранцами) // Laboratorium. 2010. N 3. С. 126 - 149.

Любовь и секс в Исламе 2004 - Любовь и секс в Исламе. Сборник статей и фетв.

М.: Ансар, 2004.

Махмадбеков, Хакимов 2005 - Махмадбеков М., Хакимов П. Внешняя трудовая миграция населения Республики Таджикистан // Социальные и экономические аспекты демографии населения. Душанбе, 2005.

Олимова, Куддусов 2007 - Олимова С., Куддусов Д.Семьи мигрантов в Таджикистане: проблемы и способы их решения. Душанбе: Ирфон, 2007.

Оценка нужд 2009 - Оценка нужд и потребностей женщин трудящихся-мигрантов.

Центральная Азия и Россия. UNIFEM, МОТ, Алматы, 2009.

Правовая грамотность 2011 - Правовая грамотность мужчин и женщин в контексте семейного законодательства Республики Таджикистан и мусульманского права Шариат. Исследовательский отчет. Представительно Миссия - Восток в Таджикистане. Душанбе, 2011.

Саркорова 2008 - Саркорова А. Таджичкам рекомендуют: кухня, дети, мечеть! // www.centrasia.ru 28 ноября 2008.

Советский Таджикистан 1984 - Советский Таджикистан за 60 лет. Юбилейный статистический ежегодник. Душанбе: Ирфон, 1984.

Рыбаковский 1998 - Рыбаковский Л. Л. Исследование миграции населения в России // Социология в России / Под ред. Ядова В. А. М.: 1998. С. 215 - 234.

Таджикистан 2003 - Таджикистан: на пути к гендерному равенству. UNIFEM.

Душанбе, 2003.

Темкина 2008 - Темкина А. Сексуальная жизнь женщины: между подчинением и свободой. СПб.: Европейский университет, 2008.

Труд и занятость 2004 - Труд и занятость в Республике Таджикистан.

Статистический сборник. Душанбе, 2004.

Тюрюканова 2002 - Тюрюканова Е. Женская трудовая миграция // Россия: 10 лет реформ. Социально-демографическая ситуация. М.: РИЦ ИСЭПН, 2002. С. 64 - 80.

Фасхутдинов 2008 - Фасхутдинов Г. Трудовая миграция из Таджикистана обретает женское лицо // (www.dw-world.de) 2008, 21 ноября.

Эсенбекова 2007 - Эсенбекова А. Женщины Кыргызстана и процессы трудовой миграции. Аналитика Кыргызстан // (www.easttime.ru) 2007, 14 июня.

стр. S.R. Kasymova. Tajik Women in Labor Migration: A Forced Survival Tactic or Choice of Free Women?

Keywords: Tajik women, labor migration, gender conflict, substandard behavior, weakening of patriarchy, vulnerable group, subjective factors, free choice In Tajikistan of the last decades, there has been observed a growth of spatial mobility of women, the transborder labor migration being one of the common forms of the latter.

What has been conducive to the increase in numbers of women in labor migration are, on the one hand, objective causes (poverty, unemployment, lack of social support from the state) that generate conditions pushing both women and men toward migration;

on the other, subjective reasons (changing needs, interests, and aspirations of the participants in the migration process themselves). The weakening of the traditional gender roles in Tajik families is of importance as well: the man becomes incapable of performing the part of a full-fledged breadwinner and head of the family, thus making the woman take of this role and enter the labor market both in and outside the country.

стр. Заглавие статьи БРАК, СЕКС И РАЗВОД У ТАДЖИКСКИХ ТРУДОВЫХ МИГРАНТОВ Автор(ы) Т. С. Каландаров Источник Этнографическое обозрение, № 4, 2012, C. 82- СПЕЦИАЛЬНАЯ ТЕМА НОМЕРА: ЭТНОГРАФИЯ МИГРАЦИЙ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 39.9 Kbytes Количество слов Постоянный адрес статьи http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ БРАК, СЕКС И РАЗВОД У ТАДЖИКСКИХ ТРУДОВЫХ МИГРАНТОВ, Т.

С. Каландаров Ключевые слова: миграция, таджикский мигрант, Средняя Азия, брачно-семейные отношения, Россия В статье прослеживается, как в условиях иноэтничного и иноконфессионального окружения у мигрантов из Таджикистана меняются взгляды и поведение, связанные с брачно-семейными отношениями. Автор анализирует, как происходит переход от табуирования интимной жизни к новым формам брака, размывается приватное пространство. Приводятся примеры сексуально рискованного поведения мигрантов и факторы, обусловливающие подобные риски.


В настоящее время не останавливается процесс трудовой миграции из республик бывшего СССР в Российскую Федерацию. При этом пользу получают как государство-реципиент, так и семьи выезжающих на заработки, в нашем случае выходцев из Республики Таджикистан (РТ). Согласно отчету Международной федерации за права человека, число таджикских мигрантов, работающих за рубежом, составляет от 520 тыс. до 1 млн. человек, а объем денежных переводов, отправляемых ими в РТ, оценивается в 40 - 50% ВВП республики (FIDH 2011: 10)1.

Большая часть работающих в России, прежде всего в ее столице, трудовых мигрантов - мужчины репродуктивного возраста, от 18 до 45 лет, женатые или еще не вступившие в брак. Они занимают самые низшие ступени социоэкономической иерархии - трудятся разнорабочими на стройках, грузчиками на рынках, дворниками и т.д. Уровень их образования - различный: от начального (четыре класса общеобразовательной школы) до высшего. Так, среди 80 моих информантов, работавших в 2009 г. на закрытом ныне в Москве Черкизовском рынке (на мигрантском жаргоне - "Черкизон"), 72,5% имели среднее образование, 11,25% - начальное, 8,75% - среднее техническое, 1,25% - неполное высшее и 6,25% - высшее образование (Каландаров 2010: 201).

Большая часть-таджикских трудовых мигрантов не рассматривает Россию в качестве постоянного места жительства: они прибывают сюда на неопределенный срок, чтобы заработать деньги и тем самым материально поддержать оставшиеся дома семьи, а затем возвращаются в Таджикистан. Однако временная форма миграционных перемещений принимает в ряде случаев затяжной характер:

мигранты или задерживаются надолго, или же снова и снова на протяжении многих лет приезжают на заработки в крупные российские города, такие как Москва (включая Московскую обл.), Санкт-Петербург, Екатеринбург, Самара, Челябинск, Новосибирск и др. Долгое пребывание вдали от семьи не может не отражаться на всем комплексе социальных отношений, практик, представлений, в том числе и в брачно-семейной сфере, что станет предметом рассмотрения в настоящей статье.

На протяжении многих столетий в Таджикистане социальные институты брака и семьи складывались в условиях патриархального аграрного общества. Приватная Тохир Сафарбекович Каландаров -к.и.н., старший научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН;

e-mail: tohir_s70@mail.ru Статья подготовлена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (грант N 11 - 01 - 00045).

стр. жизнь человека в сельской или родовой общине, где все всё знали друг о друге, не была автономной, а кроме того, индивид и малая семья постоянно находились под контролем расширенного круга родственников и локального социума. Особенно это касалось девушек и женщин, которые всегда находились под пристальным вниманием родственников-мужчин. Советский этнограф Н. А. Кисляков писал, что "находясь до замужества под властью отца, после замужества девушка попадала в подчинение мужу" (Кисляков 1959: 47). Причем, поведение женщин даже внутри семьи было строго регламентировано. Например, в присутствии других членов семьи женщины, как правило, не общались с мужем, не называли его по имени и никак не демонстрировали привязанность и чувства (ТКД 1976: 15).

Конечно, в советский период, в связи с общими процессами демократизации брачно-семейных отношений (стремление к равноправию полов, рост количества нуклеарных семей и т.д.) самостоятельность молодых людей заметно расширилась, а некоторые строгие ограничения и обычаи (женское затворничество, ношение паранджи, многоженство и т.д.) исчезли. Вместе с тем патриархальные устои сохранились, главным образом, в сельской местности, где общественный контроль за поведением подрастающих поколений оставался значительным, а гендерное разделение сохраняло свою важность. Как пишет российский социолог А. А.

Темкина, которая проводила свои исследования уже в постсоветском Таджикистане, "традиционализм представляет собой систему всеобщего контроля старших поколений и мужчин над женской сексуальностью" (Темкина 2006: 442).

Массовая миграция стала новым испытанием для традиционных институтов семьи и брака. Этот процесс оказывает огромное воздействие на брачно-семейные и сексуальные отношения, ломает многие традиции, обычаи, стереотипы, внося заметные коррективы в жизнь людей, проживающих как в самом Таджикистане, так и за его пределами (если речь идет о трудовых мигрантах). В данной статье предпринята попытка проанализировать, как в условиях миграции, в иноэтничном и иноконфессиональном окружении, меняются взгляды на традиционные для Таджикистана брачно-семейные отношения, переосмысляются, трансформируются и принимают новые формы отношения между мужчиной и женщиной2.

Брак в контексте миграции. Сегодня в РТ сосуществуют две формы брака гражданский, унаследованный с советских времен, и религиозный (никах). Первый регистрируется в ЗАГСе, второй "узаконивается" муллой посредством проведения мусульманского ритуала бракосочетания, который обычно совершался в доме невесты перед ее отъездом в дом жениха (подробнее см.: Андреев 1953: 160 - 169;

Жданко 1990: 495;

Ишанкулов 1972: 65 - 72;

Каландаров 2004: 281;

Кисляков 1959:

104 - 107, 128 - 129;

Моногарова 1972: 126 - 145;

Моногарова, Мухиддинов 1992:

128 - 130;

ТКД 1976: 47 - 48;

Юсуфбекова 2001: 110 - 112). Государством признается только гражданский брак, оформленные же только по религиозным нормам брачные отношения не имеют никаких правовых последствий (ст. 1, п. Семейного кодекса). Тем не менее фактически большинство жителей республики, будучи мусульманами по вероисповеданию, обязательно оформляют религиозный брак. Более того, в глазах людей именно он считается по-настоящему легитимным, тогда как гражданский - необязательным.

Расхождение между формальным требованием и повседневной практикой особенно заметно в случаях многоженства. Государством установлено единобрачие: "не допускается заключение брака между лицами, из которых хотя бы одно лицо уже состоит в другом зарегистрированном браке" (ст. 14 Семейного кодекса). Однако, согласно Корану (сура 4, аят 3), мужчина может иметь одновременно четыре жены - для того, чтобы сделать эти браки легитимными в глазах социума, ему достаточно провести ритуал никах, не обращаясь при этом в ЗАГС.

В последние годы полигамия стала заметно распространяться в Таджикистане. По данным Центра стратегических исследований при президенте РТ, около 10% стр. мужчин имеют по две-три жены (Таджикистан 2010). Обеспокоенность республиканских властей вызывает тот факт, что мусульманскому браку отдается предпочтение в сравнении с официальным. По сообщению руководства управления записи актов гражданского состояния Министерства юстиции РТ, в настоящее время религиозным деятелям республики запрещено совершать мусульманский обряд вступления в брак без официальной регистрации в загсе (Сенчук 2007). Однако это требование часто остается невыполненным, а число многоженцев увеличивается, в том числе и среди таджикских трудовых мигрантов в России.

В начале 1990-х годов рост случаев многоженства был связан с последствиями гражданской войны, во время которой погибло большое число молодых мужчин.

Ныне же один из факторов, его обусловливающих, - ухудшение экономического положения граждан, в частности, безработица. Многим женщинам сложно найти работу, поэтому они соглашаются на роль второй или третьей жены в надежде, что муж сможет обеспечить их. Состоятельные же таджики берут себе вторую-третью жену ради того, чтобы поднять свой "авторитет" среди мужчин.

Внешняя миграция также способствует росту многоженства. Она ослабляет семейные узы таджиков-мигрантов, проживающих в России без жен: их супружеские контакты приобретают нерегулярный характер, а брачные отношения в целом становятся скорее виртуальными, чем реальными. Оторванность от семьи в условиях миграции порождает такой тип брака, который мы определяем как "удаленный". Мужчина финансово помогает оставшимся на родине супруге и детям, не более раза в неделю звонит им по телефону и раз в год на недолгое время приезжает домой. Некоторые мужья, главным образом городские жители, решаются приезжать на заработки в Россию вместе с женами, но таких семейных пар не много.

Сохраняя удаленный брак с первой женой в Таджикистане, мигранты, которые надолго остаются в России, нередко вступают в новый брак - с российскими гражданками. Такой союз может быть как зарегистрированным, так и нерегистрируемым. Если на родине мигрант оформил брак через ЗАГС и имеет штамп об этом в паспорте, он, как правило, сожительствует с новой "женой" без оформления отношений. Те же, кто заключили на родине только религиозный брак (как отмечалось выше, он не признается государством), обладают возможностью оформить отношения с гражданками России через отдел записей актов гражданского состояния.

Причины вступления в брак в России женатых трудовых мигрантов разные.

Главные среди них - желание получить в России регистрацию по месту жительства, бытовые удобства, поддержку со стороны местной женщины, эмоциональные и сексуальные отношения, которых мигранты лишены в отрыве от своих семей. По словам британской исследовательницы К. Харрис "сегодня многие таджикские мужчины мигрируют в Россию, где они... женятся повторно. В России они научились получать удовольствие от более свободных отношений между полами, из-за которых теперь они жалуются на скуку в своем таджикском браке" (Harris 2004: 148. Ср.: Темкина2008: 131). Может быть заключен и фиктивный брак за соответствующее денежное вознаграждение, в этом случае "супруги" не живут вместе как семья, но мигрант решает таким образом собственные проблемы:

оформление вида на жительство, получение гражданства и др. Как правило, такие союзы заканчиваются разводом. Одинокие женщины с российским гражданством часто имеют свой интерес в браке. В случае сожительства "русская жена" (как правило, разведенная или вдова) получает работящего и непьющего мужа, хотя и без гарантии, что он не оставит ее и не вернется к себе на родину.

И в официальном, и в гражданском браке таджики-мигранты оказываются в большой зависимости от своих новых жен. Мужчина сознательно соглашается со своей ролью подчиненного, превращаясь, по словам моих информантов, в человека, потерявшего свои национальные и религиозные корни. В русифицированной семье господствует нетаджикская и немусульманская идентичность, а общение происходит на стр. русском языке. Большие трудности возникают и с воспитанием детей (слабо выражена таджикская этническая и конфессиональная идентичность и т.д.) в таких межэтнических браках (Каландаров 2005: 18).

Российская жена/сожительница и таджикская спутница жизни мигранта могут не знать о существовании друг друга. Но иногда мужчина не скрывает от супруги таджички, что у него есть женщина в Москве. Один из моих информантов, женившийся на москвичке, передавал сказанные ему таджикской женой слова недоумения: "Как я буду смотреть в глаза людям, как смогу объяснить им, что мой муж ради регистрации в Москве женился на русской женщине?" (ПМА 2010.

Информант - Алишер3, 37 лет). Тем не менее ради сохранения брака, да еще и при наличии детей, таджичка вынуждена смиряться с таким положением дел.

Секс вне брака и контроля. В исламе любовь рассматривается как необходимое условие полноценной реализации сексуальных отношений мужчины и женщины (Насыров). В браке мужчина и женщина могут реализовывать свои сексуальные потребности без ограничений или стеснения, о чем свидетельствуют, например, следующие аяты Корана: "А теперь прикасайтесь к ним и ищите того, что предписал вам Аллах" (Коран 2: 187);

"Ваши жены - нива для вас, ходите на вашу ниву, когда пожелаете" (Коран 2: 223).

Тем не менее, в повседневной жизни таджиков тема секса являлась запретной и не подлежащей публичному обсуждению. Знания по вопросам сексуальной жизни, передаваемые подросткам и молодежи "поколением умолчания", а к таковому исследователи относят лиц, родившихся в 1920 - 1940-е годы (Роткирх 2011: 248), были минимальными. Для подросткового возраста, за исключением сведений о менструациях у девушек, познания о сфере сексуальности не предполагались.

Также табуировались и разговоры о половой жизни в браке, поскольку считались "постыдными" (Темкина 2005: 25;

2006: 449). Эта ситуация мало изменилась и сегодня. Даже перед выходом замуж девушка имеет очень скупую информацию об интимной сфере в браке, исключение составляют вопросы беременности, родов, абортов (Harris 2011: 106).

Современные миграционные процессы оказывают серьезное влияние на изменение отношения мигрантов-таджиков не только к институтам брака и семьи, но и к сексуальным практикам. Если на родине поведенческая культура традиционно коллективистского сообщества ориентирована на внешнее восприятие окружающего социума, то во время пребывания на территории России, а тем более такого мегаполиса, как Москва, поведение таджика или таджички меняется. Здесь мигрант независим от оценок "внешнего учителя-надзирателя", в роли которого дома выступают раиси махалла (председатель квартала), муллои махалла (мулла квартала), раиси хона (аналог председателя товарищества собственников жилья) или представители старшего поколения из соседей. Кроме того, телевидение и поведение местных мужчин и женщин в огромном мегаполисе дают мигрантам другой пример межполовых отношений, в том числе сексуальных. Некоторые молодые мигранты никогда не бывали в своих областных центрах, не говоря уже о столице Таджикистана Душанбе. Купив билет на поезд или самолет, они приезжают в Россию, где перед ними открываются несравнимо большие, чем на родине, возможности в сексуальной сфере. В результате эйфория от личной свободы, новых знаний и снижения социального контроля способствуют трансформации сексуально-поведенческих стереотипов.

У таджикских мигрантов в России деформируется частное пространство - в сторону расширения, каковой процесс приобретает нередко экстремальный характер. Речь идет о сексе в общественных местах, который британский социолог Тим Эдвардс называет "нечастным". "Парадокс секса в общественном месте, пишет он, - заключается в том, что действие происходит скрытно, в темноте, в каком-нибудь уголке, из-за постоянно усиливающегося внимания со стороны надзирающих органов власти. В этом случае секс последовательно колеблется от явно нечастного до относительно стр. частного. И в концептуальном, и особенно в практическом значении понятия "общественный" и "частный", конечно, являются более сложными". По мнению этого автора, говоря о сексуальности, следует четко разграничивать понятия "публичный" и "приватный", поскольку ведутся яростные политические дебаты о социальной допустимости, свободе действий и благопристойности {Edwards 1994:

89).

Когда речь идет о мигрантах, оппозиция "публичный - приватный" оказывается тесно связанной с оппозицией "легальный - нелегальный". Немалая часть трудовых мигрантов из Таджикистана проживает и работает в Москве на нелегальной основе и не имеет необходимых регистрационных документов (миграционная карта, уведомление о прибытии иностранного гражданина, разрешение на работу, патент). Имеются проблемы с жильем - например, чтобы снять квартиру в Москве, таджикскому мигранту необходимо иметь 60 000 руб. (при средней зарплате в тыс. руб. в месяц, половину из которой он отправляет на родину). Часть приезжих из Таджикистана вынуждена жить в лучшем случае в общежитиях, в худшем - в подвалах, бытовках, хозяйственных помещениях. Здесь живут вместе не только близкие или дальние родственники, но приехавшие из разных селений, районов, городов и областей Таджикистана, а зачастую из других республик СНГ. В условиях миграции любое жилье само превращается в публичное пространство, поскольку личная жизнь мигрантов здесь оказывается на виду.

На съемных квартирах проживающие вместе с партнершей, женой, второй женой (последняя, как правило, таджичка, с которой мужчина обручился в Москве по традиционному свадебному ритуалу никах) мигранты лишены возможности проявления интимности - того, что допустимо в приватном пространстве (ухаживание и даже общение), поскольку мужчина должен проводить время с другими мужчинами, живущими в данной квартире. Сильно ограниченной оказывается в таких условиях и телесная близость супругов, поскольку она, согласно нормам жизни на родине, неприлична и постыдна, если где-то рядом присутствуют родственники (например, брат жены или сестра мужа).

Досуг в таких полуобщественных жилищах однообразен и сводится к просмотру телевизионных фильмов или обсуждению интересных для всех новостей. Для интимных связей используются ванная комната или кухня. Обычно пары в течение недели проводят ночь на кухне по очереди, но сохраняется вероятность того, что кто-то из других жильцов съемной квартиры может заглянуть туда, чтобы выпить воды или чаю ранним утром. По словам одного из наших респондентов, "есть квартиры, где живут только друзья или мужчины из одного района. Там вот можно заниматься беззвучным сексом ночью, даже когда другие лежат рядом с тобой.

Или же можно зайти в ванную" (ПМА 2010. Информант - Шариф, 27 лет).

Сексуальные контакты с девушками легкого поведения и проститутками у холостых мужчин или женатых, но оставивших жен на родине, происходят в псевдоприватном пространстве - в подъездах домов, парках и даже автомобилях - в вечернее или ночное время. "Честно говоря, - признавался один из моих собеседников, - мы не имеем места, где бы могли заниматься сексом спокойно. С той юной девушкой у нас только первый контакт случился в гостинице, а дальше мы занимались сексом только в парке. Большой парк находится рядом с нашей квартирой. Обычно мы устраиваем свидания там. И когда чуть стемнеет, то можно уже будет спрятаться за деревьями и наслаждаться" (ПМА 2010. Информант Алик, 24 года).

Многие трудовые мигранты из Таджикистана проживают в общежитиях при стройках или рынках. В основном "кучкуются" по пять-шесть человек в комнате.

Обычно в такую "общагу" удобнее привести проститутку, поскольку здесь живут одни мужчины, без партнерш и жен. Согласно данным, полученным в ходе интервью с мигрантами, нередки случаи, когда все мужчины, проживающие в этой и даже в соседних комнатах, имеют сексуальные контакты с одной проституткой.

стр. В половые связи с постоянными партнершами, случайными знакомыми и проститутками вступают как женатые, так и холостые мужчины. При этом ни те, ни другие в беседах с нами не испытывали чувства стыда или вины. Свое поведение они не считали чем-то недозволенным, а говорили о нем как о вполне естественном. Вероятно, отсутствие социального контроля расширяет в глазах мигрантов границы того, что считается на их родине недозволенным и ненормативным.

В последнее десятилетие новым типом сексуальных отношений у таджиков мигрантов в России, главным образом в Москве, стала "виртуальная любовь".

Причем, по нашим наблюдениям, она "практикуется", как холостыми и женатыми мужчинами, так и женщинами. Среди последних, как правило, - дочери трудовых мигрантов, которые проживают в Москве и занимают более престижные места, чем их соотечественники-таджики на рынках и стройках. Общение происходит посредством интернета - на форумах, а постоянными партнершами у мужчин мигрантов в большинстве случаев являются русские девушки и женщины, хотя бывают и таджички. Причем в "реале", то есть в повседневной жизни, никто не встречается. Партнеры, общаясь на форумах, обсуждают общие увлечения и даже занимаются со своими vis-a-vis виртуальным сексом. Такие отношения представляют собой, по-видимому, сублимированную форму проявления чувств, которых мигрантам не хватает в реальной жизни.

Постепенно виртуальная любовь занимает все большее место в жизни мигрантов.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.