авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«Astronomy described simple rules and simple effects, while history described complicated rules and complicated effects. Fractal geometry has revealed simple rules and complicated ...»

-- [ Страница 4 ] --

Прототипы этих метафорообразов имеют свои Метафоры как бы притираются друг другу, естественные свойства: они могут буксовать, образуя целый метафорический мир. Наше зна быть «бездушными», ржаветь и т.п. Очень часто ние о реальном мире можно уподобить не столь эти эпитеты применяются и по отношению к го ко многотомной энциклопедии, сколько альбому сударству, придавая самому понятию государства простых, недетализированных детских рисунков.

негативную аксиологическую окраску и искажая его смысловое наполнение. Подобные процессы Прогресс знания – череда сменяющих друг характерны для старых метафор, которые со вре- друга метафор. Научная революция – разрушение менем входят в противоречие с расширяющейся и создание метафорических миров, всего ком фактологической базой и с изменяющейся на- плекса метафор, всего научного мировоззрения.

учной картиной мира. Однако когда устаревший стереотип въедается в сознание, он начинает Метафора – связующий, смысловой центр диктовать там свои нормы и избавиться от него всего категориального аппарата науки, каждой не так легко, как кажется на первый взгляд. Тем научной школы и научного направления. Хаос более, что метафоры зачастую объединяются во теорий и школ в гуманитарных науках, – как в прошлом, так и сейчас, – можно было бы легко взаимосвязанные группа – мировоззренческие упорядочить, представив всю историю той или комплексы. Отказ от одной из базовых метафор, иной науки как смену и развитие метафор;

а поэтому, требует пересмотра всего мировоззрен нынешнее состояние – как некую совокупность ческого комплекса.

метафор, одни из которых не совместимы, а дру Метафоры обладают ещё одним свойством – гие – соподчинены.

зачастую мы используем их, не осознавая этого, Итак, научное мировоззрение является ком усваиваем, не рефлексируя и не оценивая соци плексом взаимосвязанных и комплиментарных альный познавательный опыт. Мы воспринимаем метафор. Только непосредственно в своём ис метафоры как данность. Так, мы можем сказать, следовательском поле мы воспринимаем реаль что «творчество Н.А. Островского отразило ность более или менее неметафоризированную, быт и нравы купеческого Замоскворечья». Здесь и всё же это поле всегда находится под угрозой присутствует скрытая метафора зеркала-со Живые модели ушедшего мира: фрактальная геометрия истории.

скрытой экспансии старых, уже имеющихся, го- шенствованию, превратить её из способа одно разовой фиксации знания в способ всепогло товых метафор, поскольку мы зачастую склонны щающей, а значит, и изменчивой символизации загонять вечно новый мир в рамки наших старых реальности в сознании.

комфортабельных представлений, как бы он не сопротивлялся. Более того, наша стратегическая Видимо, необходимо изменить сам принцип цель – упаковать, сжать факты в схемы-метафо- метафоризирования. Реформа метафоризирова ры, то есть упорядочить участок реальности, пре- ния может заключаться в устранении реалистич вратить его в функциональный элемент нашего ного прототипа метафорообраза. Иначе говоря, сознания, в кирпичик здания научной мысли. прототип, используемый в метафоре, должен Когда мы говорим, что «индивидуализация явля- быть несуществующим, необыденным искус ется проявлением упадка римского гражданского ственным объектом – выдуманной абстрактной сознания», разве мы не подчиняем этим самым конструкцией-символом. Такие искусственные сложный комплекс человеческих качеств образу метафоры имеют преимущество перед естествен камня, катящегося вниз по наклонному склону ными, поскольку функционируют исключительно горы. Это фактически убийство реальности, аб- в соответствие с логикой реальности. Искусствен страгирование от жизни. Но мы не в состоянии ный метафорообраз просто не может не быть ди поступать иначе: само по себе абстрактное позна- намичным, так как не поддерживает иных связей ние – есть наше величайшее достижение. Не мо- с реальностью, кроме как связей со своим вечно жем же мы, в самом деле, представлять окружаю- обновляющимся фактологическим основанием.

щее предметно, как дети, или заниматься нескон В этом случае в процессе метафоризирования чаемым и бессмысленным составлением некоего реальность просто сворачивается и символизи подобия средневековых описательных сумм.

руется, но не упрощается и не фиксируется. Ис Вопрос и проблема в другом – мы всегда чув- кусственный прототип – это объект, созданный ствуем, что те или иные метафоры одряхлели и нашей фантазией, которому мы сами вправе дик мы не можем более им доверять. Может быть вы- товать законы функционирования, определять ход в том, чтобы создать новые метафоры? Так его облик (в том числе и графический), параме поступали не раз. Но все новые метафоры ожи- тры его существования, динамику развития.

дает та же участь – они устареют. Источник этого Произвольное конструирование метафо губительного для метафор процесса – привязан рообразов позволяет сделать их максимально ность метафорообразов к их реальным прото соответствующими рациональной логике по типам;

а от прототипов смешно требовать со знания – избавленными от наслоений тради ответствия всё новым и новым открывающимся ционных взглядов и предметных ассоциаций.

фактам и формирующимся представлениям. Уже Специально созданный искусственный объект в тот момент, когда метафора создана, начинает- с заданными свойствами всегда будет соответ ся её эрозия, поскольку метафорообраз, подра- ствовать исследовательским нуждам более, чем жающий своему прототипу, малочувствителен к любой естественный.

постоянным изменениям своей фактологической Физики уже в начале ХХ века отказались базы, а значит – постепенно теряет способность от построения естественно наглядных моде выполнять свою главную функцию – являться лей своих теорий, убедившись, что принципы представителем этой фактологической базы в микромира и макромира не имеют аналогий нашем сознании.

среди наблюдаемых нами предметов мезомира.

Возникает вопрос: как избавить метафоры от В сфере гуманитарных наук процесс отказа от косности прототипов, сделать метафору столь же простых уподоблений обыденным предметам и гибкой как и само чистое знание, вмонтировать в явлениям затянулся.

метафору способность к развитию и самосовер Раздел II. «Вязкие пальцы» империи.

Причём, сами естественные метафоры в гу- Если бы понятия, категории и процессы их манитарных науках развивались в направлении взаимодействия и изменения и т.п. были опреде нарастания абстрактности, то есть приближа- лены столь же чётко и однозначно, как и матема лись к искусственным метафорам (например, тические символы и правила оперирования ими, государство – сначала машина;

затем организм;

то понятиями можно было бы «играть» столь же наконец, система). эффективно, как и математическими символами.

Правила взаимодействия понятий и суть самих Переход к искусственным метафорам мог бы понятий заключена в метафорах. Поэтому наука о стать логически закономерным качественным метафорах – это математика гуманитарных наук.

скачком. Язык познания должен совершенство ваться так же, как и само познание. Язык и мысль Здесь необходимо иметь в виду, что метафоры это взаимозависимые явления;

мы не должны могут: появляться, исчезать, трансформировать удовлетвориться ситуацией – «язык мёртв». ся (эволюционировать в своё логическое продол жение, например «вода - зеркало»), развиваться Искусственные метафоры могут объединять (то есть поглощать всё новые и новые факты), ся функциональными связями, быть комплимен уточняться (метафора в этом случае детализи тарными друг другу, взаимообъяснять и взаи руется, становятся видны всё более и более мел модополнять друг друга. Это важно постольку, кие элементы и нюансы функционирования и поскольку метафоры как инструменты познания устройства метафорообраза).

не могут существовать изолированно – они должны непротиворечиво соответствовать все- Фрактал – это не только геометрическая му комплексу элементов абстрактного научного абстракция, но и эффективная эвристическая мировоззрения. базовая метафора. Она во многом искусственна, что позволяет делать её гибкой и максимально Более того, у искусственных метафор такая приближенной к реальности. Переход к фрак способность к интеграции в метафорические тальным метафорам во многих случаях является мировоззренческие системы должна быть более не просто изменением иллюстративного ряда, но развита, чем у естественных, поскольку свойства также и сменой принципов научного познания искусственных метафор более непосредственно и тех или иных явлений. Новая метафора позво точно отражают действительные свойства реаль ляет иначе обобщить имеющиеся данные, иначе ности – целостной и взаимосвязанной. Когда мы представляет функциональные связи между фак ищем точки соприкосновения между естествен тами, иначе моделирует динамику процессов.

ными метафоробразами, мы должны преодоле вать инерцию их прототипов, которые не связаны Причём, метафора фракталов применима, как между собой как таковые. Напротив, параметры оказалось, не только в каких-то узких, отдельно искусственных метафор заранее заданы, в том взятых отраслях знания, но и в самой гносеоло числе может быть задана и их своего рода, конфи- гии, в базовых представлениях о предмете мно гурация периферии - способность к взаимосвязи, гих наук. Это позволяет говорить о формирова повторяющей взаимосвязь реальных фактов. нии новой парадигмы научного мышления.

Так могут создаваться целые метафориче- Платонизм стал непревзойдённым эталоном ские миры – своего рода надстройка над первой идеализма не только потому, что идеальный мир реальностью – виртуальная реальность, но не Платона был независим от предметного мира, та виртуальная реальность, которая наполнена но и потому, что абсолютное небо мыслилось бессмысленными игровыми иллюзиями пост- философом как «нисходящее»: от идеи к её про модерна, а «реальная виртуальная реальность», екции – вещи. Материалист – это тот же идеа служащая практическим целям рационального лист, но рассматривающий идеальный мир как познания, хотя, возможно и не менее разнообраз- «восходящий» (от вещи к идеи), хотя во многом ная и красочная. столь же независимый. Все достижения прогрес Живые модели ушедшего мира: фрактальная геометрия истории.

са обязаны своим существованием тому самооче- нархические (центральные). Каждый властный видному факту, что абстрагированные мёртвые орган, сочетавший в себе два типа легитимации и, тем не менее, динамичные идеи вырвались из стремился к раздвоению на органы с более опре круга непосредственного вещественного живого делённой, с «более однозначной» легитимацией.

бытия человека. Источник этого процесса расчленения – инсти туциональная двойственность, последовательно Ивовая ветвь: фрактальная динамика ин- раздроблявшая синкретные (имперско-колони альные, монархическо-демократические) инсти ституциональной двойственности империи туты надвое до тех пор, пока они не разделились Во второй главе для анализа и интерпретации окончательно и не выявились в чистом виде. Это исторических феноменов используются два гео- означало полную независимость колониальных метрических фрактала, один из которых – Иво- и имперских (уже – просто британских) органов вая ветвь – представляет собой модель процесса;

власти, т.е. распад империи.

а другой – Каскад вихрей – является эвристиче Руководствуясь таковыми соображениями о ской метафорой.

сущности генератора, мы изобразили динамику В первой главе этого раздела мы уже не раз развития властных институтов в административ упоминали о самоподобии устройства админи- но-политическом поле каждой колонии. В начале стративно-политической системы империи – с (в «корне») получившегося фрактала мы имеем разной степенью завершённости и с некоторой синкретные органы власти (в которых имперские местной спецификой система управления сегмен- институты – центральные – непосредственно тами империи копировала британскую полити- связаны с осуществлением власти на местах – в ческую модель. Последняя и представляла собой колонии). Проследим каждую ветвь фракта исходный код, реализуемый переселенцами, ко- ла – эволюцию институтов в череде двоичных лониальными администраторами и лондонскими расщеплений.

политиками в разных частях света. Уже одно это Главный корневой институт – губернатор ко даёт основания назвать империю фрактальным ронной колонии (действительный глава исполни организмом. Однако мы не ограничимся этим тельной и законодательной власти колонии, от общим размышлением и представим фрактал ветственный перед британским правительством, дендрит, который, как мы полагаем, является представитель Короны как связующего центра довольно точной моделью эволюции системы империи). Функции губернатора нерасчленены, и управления в колониях и в империи в целом. Мы это, как ни странно, обеспечивает монолитность назвали этот фрактал Ивовая ветвь.

империи. Ведь губернатор в колонии – это не по Динамику развития имперских властных сол иностранной державы, и не просто предста органов, т.е. динамику дезинтеграции империи витель суверена перед местными властями. Он можно представить в виде фрактала – фигуры, сам и есть власть в колонии – власть, напрямую каждый элемент которой выстраивается по одно- подчинённая Лондону.

му и тому же принципу. Этот принцип обычно После учреждения представительного прав обозначают как генератор фрактала.

ления в колонии создаётся местный парламент.

Итак, генератор динамики имперской адми- Уже упоминалась, что его сфера полномочий (за конотворчество) формируется из части полно нистративно-политической структуры (общий мочий губернатора. Другая часть (контроль над принцип эволюции административно-полити колониальной исполнительной властью) остаётся ческого поля империи) можно изобразить как у губернатора. Фрактал здесь разбивается на две институциональное расчленение органов импер ветви – условно их можно назвать законодатель ских и колониальных, т.е. легитимировавшихся ной и исполнительной ветвями.

в колонии как демократические (местные) и мо Раздел II. «Вязкие пальцы» империи.

Рисунок 32. Ивовая ветвь.

Живые модели ушедшего мира: фрактальная геометрия истории.

Проследим образование исполнительной ветви. Во-первых, он был представителем Короны и, вследствие этого, формальным главой колонии – После того как у губернатора были изъяты за- это символическая роль губернатора. А во-вто конодательные функции, которые, по английской рых, он оставался представителем Британского модели должны принадлежать представительно- правительства. Возникает вопрос: почему глава му органу (т.е. органу с демократической леги- колонии представляет интересы иного, замор тимацией), коронный губернатор превратился в ского (не колониального) правительства? В не исполнительного губернатора. зависимых государствах эти функции осущест вляют послы или посланники. Почему политика Это также синкретный орган власти – ис Британского правительства реализуется главой полнительный губернатор остаётся инструмен колонии? Полномочия посла или посланника том британской политики в колонии. И в то же проистекают из добровольного согласия властей время он лично и непосредственно руководит принимающей стороны с его деятельностью.

правительством. Губернатор реальными власт Конституционный губернатор был представи ными отношениями связан и с колонией, и с телем Британского правительства в колонии не метрополией, соединяя их таким образом. Од в силу договорённости между колониальными нако именно вторая функция губернатора (осу и британскими властями, а в силу своего стату ществление исполнительной власти) требовала са как представителя Короны. Таким образом, демократической легитимации – в соответствии даже в случае с конституционным губернатором с английскими политическими традициями глава мы обнаруживаем нерасчленённость функций, правительства должен быть облечён доверием которой был положен конец в ходе Канадского представителей народа (членов легислатуры).

кризиса 1926 года.

Итак, исполнительный губернатор сосредоточил в своих руках власть, которая требовала и монар В результате этого кризиса прерогативы кон хической и демократической легитимации.

ституционного губернатора опять были разделе ны надвое. Губернатор остался лишь символич Коль скоро английская политическая модель в ным представителем Короны, который имел пра благоприятных социально-экономических усло во сноситься не с Британским правительством, а виях колонии развивалась, синкретный институт с секретарём монарха, а за связи колонии (теперь исполнительного губернатора разделялся на два уже бывшей) и метрополии (тоже уже бывшей) других. Во-первых, появлялся колониальный пре стали отвечать соответствующие внешнеполити мьер, ответственный перед местной легислату ческие ведомства, как то и подобает независимым рой обладающий однозначной демократической государствам. Теперь Британию, например, с Ка легитимностью. Во-вторых, появлялся институт надой связывал в конкретно-практических делах конституционного губернатора – это собствен не глава государства (губернатор), а соответству но то, что осталось от прежних губернаторских ющие ведомства (канадские и британские). Губер полномочий после вычета из них полномочий натор же остался лишь символичной фигурой.

колониального премьера.

Таким образом, череда расщеплений полно Конституционный губернатор лишь номи мочий исполнительного губернатора привела к нально являлся главой исполнительной власти, формированию (на концах исполнительной ветви но он по-прежнему мог вмешиваться в её дела.

фрактала) ответственного правительства колонии, Однако синкретность и этого института заклю внешнеполитического ведомства колонии и сим чалась в другом. После того, как у губернатора воличной фигуры губернатора. Собственно, все забрали законодательные и исполнительные пре эти институты имеют однозначную легитимность.

рогативы, у него остались две важные функции.

Раздел II. «Вязкие пальцы» империи.

Далее рассмотрим законодательную ветвь парламент (тот же орган, но в другой ипостаси) фрактала. решал общеимперские вопросы. Итак, первый институт, который выделился в результате акта Особенность законодательной ветви заключа- 1865 года – Британский парламент, который из ется в том, что расчленение институтов и полно- даёт акты лишь для Британии, если не выступает мочий здесь проходило в большинстве случаев в ипостаси имперского парламента при решении без «вещественного» преобразования инсти- общеимперских вопросов. Второй институт оха тутов – без их ликвидации или создания, – а рактеризовать сложнее – это колониальная зако посредством лишь перераспределения полно- нодательная власть, осуществляемая колониаль мочий между существующими институтами. ным парламентом (с ограниченной супрематией, В результате разные пропорции полномочий верховенствующим лишь в делах исключительно разных законодательных органов (британских и местных) и имперским парламентом, осущест колониальных) в политическом поле порождали вляющим свою супрематию в колонии лишь в разные качественные состояния законодательной той мере, в которой это требуется для решения власти в колонии. общеимперских вопросов. В рамках этой новой законодательной власти в колонии фактическое Сразу после учреждения колониального первенство принадлежало уже колониальному парламента к нему не переходила вся полнота парламенту, который более не был связан необхо законодательной власти в колонии. Законода- димостью слепо подчиняться любым актам Бри тельная власть в колонии до 1865 года осущест- танского парламента. Но институт законодателя влялась совместно колониальным и Британским в колонии был по-прежнему синкретным и со (имперским) парламентами в рамках доктрины четал разные типы легитимности, ибо имперский непротиворечивости. Как уже упоминалось, это парламент мог вмешиваться в законотворчество означало, что все акты парламента метрополии колонии, в связи с внешними для колонии (обще автоматически распространялись и на колонию. имперскими) делами, – теми самыми делами, Такая законодательная власть в колонии была которые обычно регулируются не внешним зако в высшей мере синкретным институтом, ибо нодателем, а международными соглашениями.

парламент Британии, напомним, не избирался Таковая имперско-колониальная законода колонистами. В соответствии же с английской тельная власть перестала существовать в резуль моделью законотворчество и представительство тате нового расщепления своих функций. После (выборность) – понятия неразрывно связанные.

принятия Вестминстерского акта Верховная за Недемократически мотивированная (по отноше конодательная власть в колонии перешла в руки нию к колонии) супрематия Британского парла колониального парламента. А регулирование мента в колонии подрывалась демократической общеимперских вопросов – т, чем раньше за легитимностью местной легислатуры.

нимался Имперский парламент – было отнесено Этот институт законодательной власти был впоследствии к ведению координирующих орга фактически разделён в результате принятия нов Содружества, способствующих разрешению акта 1865 года на два института. Напомним, что общих для членов Содружества проблем.

акт 1865 года допустил несоответствие колони На концах законодательной ветви фрактала, альных законов актам Британского парламента таким образом, выделяются в чистом виде де и ограничил его компетенцию (в отношении мократически легитимированные Британский колоний) лишь сферой общеимперских дел. В ре парламент (лишь для Британии), колониальные зультате разделились две ипостаси высшей легис легислатуры (полновластные на территории ко латуры – Британский парламент занимался лишь лонии) и координирующие органы Содружества.

делами Соединённого Королевства, а Имперский Живые модели ушедшего мира: фрактальная геометрия истории.

Если суммировать наши размышления об им- вития системы управления во всей империи и в периофрактале, то можно отметить следующее. отдельных её сегментах. Это и выразилось в том, В начале (в «корне») получившегося фрактала что процесс становления самоуправления приоб мы имеем синкретные органы власти (в которых рёл вид древовидного фрактала, ветви которого имперские институты – центральные – непо- делятся надвое. Заметим, что рост этого фрактала средственно связаны с осуществлением власти не ограничивался какими-либо искусственны на местах – в колонии), а в результате цепи рас- ми условиями в виде жёстких унифицирующих щеплений (на конечных «ветвях» фрактала) мы конституционных норм;

имперская юридическая получим: во-первых, чисто колониальные органы база была достаточно аморфна и настроена на то, власти и чисто британские органы власти (уже не чтобы чутко улавливать конкретно-практические имперские, уже не имеющие собственно никаких потребности управления.

полномочий в отношении колонии – это их новое Здесь всё многообразие процессов на им качество);

и, во-вторых, координирующие (и без перском административно-политическом про властные) или символичные институты Британ странстве раскрывается через довольно простой ского Содружества Наций.

принцип генератора. Казалось бы, это вопию щий редукционизм. Но именно фрактальная Замена «корневых» институтов «конечными»

геометрия доказывает, что простые исходные институтами «ветвей» и является дезинтеграци принципы могут породить колоссально сложно ей империи. Нетрудно заметить, что колониаль организованные системы. Простота (если угод ные органы власти являются демократическими, но – редуцированность) причин (или общих без примеси монархической легитимации.

принципов) порождает многообразие следствий.

Обратим внимание также на то, что система Так возводится необычайно многообразная си властных институтов в колонии (такая, какой мы стема. С той только оговоркой, что во всех своих её видим на конечных ветвях фрактала) является масштабах она сохраняет самоподобие. А если полной реализацией британской политической вспомнить, что динамика имперской системы модели. В то же время очевидно, что действенные управления была довольно чувствительна к (а не символичные) имперские органы власти в местным условиям, то введение в рассмотренную системе полностью развёрнутой модели парла- выше конструкцию Ивовой ветви «посторонних ментской демократии в колонии стали пятым шумов» придаёт специфичность каждому её от колесом в телеге. ветвлению и вместе с тем не лишает её внутрен ней логики.

Итак, британская политическая модель реа лизовалась в колонии посредством череды ин- Приспособляемость местных систем управле ституциональных расщеплений органов власти. ния к местным условиям и уникальность частей Последовательность этих расщеплений была, империи, таким образом, сочеталась с порази очевидно, определена потребностью выделения- тельным самоподобием фундаментальных прин формирования в чистом виде в колонии бри- ципов британского имперского строительства в танских институтов. В разных частях империи разных частях света. Введение понятия «самопо воспроизводилась (естественно, лишь в благо- добие», учёт логики «простых причин и сложных приятных социально-экономических условиях) следствий» позволяют снять противостояние сходная система управления. Это обеспечивало между двумя характеристиками империи – уни самоподобие имперского организма и его фрак- фицированность и гетерогенность. Итак, импе тальный характер. Причём, фрактальной была не рия была и унифицированной и гетерогенной только система управления на разных уровнях и, вместе с тем, не было ни той, ни другой – она (в центре и «на местах»), но и сам процесс раз- была самоподобной.

Раздел II. «Вязкие пальцы» империи.

Демократическая селекция: Рисунок 33. Динамика перераспределения власти в белых колониях.

расщепление синкретной поли функциональности власти губер натора Выше не раз упоминалось, что полное развёртывание британской политической модели на колониаль ной почве вело к отделению колонии.

Чтобы пояснить этот тезис произведём ещё одно фракталоподобное постро ение – а именно сосредоточимся на метаморфозах института губернатора.

Итак, связующим звеном империи в административно-политической пло скости являлся институт губернато ров. Причём, губернаторы были одно временно подчинёнными имперского (британского) правительства и главами колонии, имеющими реальные властные рычаги воздействия на решения вну триколониальных дел. Именно такую специфику положения властных орга нов мы и называем синкретностью – гу бернаторы были связаны одновременно реальными властными отношениями и с метрополией, и с колонией. Поста раемся проследить, кк расщеплялись полномочия губернатора, кк «таяла»

эта синкретность и на её месте посте пенно, шаг за шагом возникали чисто колониальные местные институты вла сти. Изначально, губернатор коронной колонии Рассмотрим динамику развития (а точнее уре являлся главой законодательной власти колонии зания) властных функций и полномочий губер и проводником воли британского парламента в натора в виде следующей «таблицы» (рис.33).

колонии, реальным главой исполнительной вла В конечном итоге губернатор утратил возмож сти, представителем британского правительства, ность проводить британскую политику в колонии непосредственно и лично проводящим в колонии и превратился в безвластный символ единства его политику и, наконец, агентом Короны, что Содружества;

и в таком качестве губернатор впи придавало легитимность всем остальным ипо сался в систему органов власти колонии, где, вслед стасям губернатора. Причём, все эти ипостаси за английской моделью, требовался формальный губернатора являлись каналами (способами) реа суверен, – статус губернатора в колонии целиком лизации им функции представителя британского и полностью стал подобен статусу монарха в Бри правительства.

тании. А функции представителя политики Бри Живые модели ушедшего мира: фрактальная геометрия истории.

тании перешли к британскому внешнеполитиче- поправками на разных уровнях (в разных мас скому ведомству, что означало конец синкретных штабах) одного и того же принципа государ органов власти в колонии (теперь уже бывшей) ственного строительства. Особенность приведён и переход отношений колонии и метрополии во ной ниже фрактальной метафоры, которую мы внешнеполитическую плоскость. Возвращаясь назвали Каскадом вихрей заключается в том, что к таблице на рис. 33, заметим, что чем меньше у реализация самоподобия динамики и конфигура губернатора становилось реальных рычагов кон- ции частей фигуры здесь приводит к разрушению троля над делами колонии, тем более «укомплек- связей между этими частями.

тованными» (по английской модели) становились Империя не пережила своеобразный демо колониальные – местные – органы власти.

кратический транзит. Таким образом, можно вы Таким образом, из изначально синкретной двинуть предположение, что всплески дезинте полифункциональности власти губернатора грационных тенденций являются закономерным остаётся (выделяется в чистом виде) монархиче- эффектом демократического транзита. Сама по ская функция, что в рамках британской модели себе демократия не несёт консолидирующего по означает безвластие. тенциала. Напротив, она стимулирует замыкание местных сообществ. Региональные элиты в борь бе с центром получают мощное оружие в виде Каскад вихрей: взаимозависимая инте- своей демократической легитимности. Хотя сама грация или вялотекущая дезинтеграция по себе демократия не есть синоним разобщённо сти, демократизация подрывает прежние консо Итак, можно сделать некоторые выводы. Рас лидирующие институты и структуры – становой щепление властных органов в империи на чисто хребет империй.

британские и чисто колониальные вело в дезинте грации империи. Такого рода расщепление было Альтернативная схема реализуется в случае вызвано институциональной двойственностью создания имперской федерации, т.е. при форми имперских властных институтов, их двойной ровании истинно имперской легислатуры – выс легитимацией. Эта двойственность была вызва- шего органа реальной власти в английской моде на имплантацией парламентской демократии в ли. В этом случае трансформационные процессы колонии по образцу парламентской демократии в центральных и местных органах власти не про в метрополии. В результате – колонии обособля- сто подобны, но и комплиментарны, в результате лись по мере разворачивания британской поли- чего на разных уровнях (в разных масштабах) тической модели на их почве. возникают структуры, взаимосвязанность кото рых не противоречит самоподобию.

В связи с этим мы можем перейти к другому фракталу, выражающему именно это свойство: Поэтому здесь можно представить альтерна реализация политической модели Британии в тиву Каскаду вихрей. В приведённом ниже случае колонии в условиях институциональной двой- определённый принцип государственного стро ственности (без создания общеимперского ительства (изображённый как метафорический парламента) вела к распаду империи (рис. 34). В вихрь) разворачивается не только в центральной данном случае фрактал выступает не как строгая части (метрополии), но на пространстве всей модель, а как метафора (не художественная, а на- фигуры, захватывая периферию, где аналогичные принципы реализуются не как отдельные, а как учная) развития империи.

включённые.

В этом «динамичном» фрактале выражено всё Ещё раз подчеркнём спасительность для Бри то же свойство империи – самоподобие – копи танской империи пути имперской федерации.

рование с теми или иными непринципиальными Раздел II. «Вязкие пальцы» империи.

ся через укрепление единства, а не вопреки ему.

Естественно, имперское единство в этом случае выступает как средство для отдельной колонии влиять на формирование имперских интересов и на принятие решений для всех колоний.

Имперская федерация это и есть распро странение принципов английской политической модели (в том числе верховенство легислатуры, легитимировавшейся посредством представи тельства) на всю империю, на внутриимперские связи, а не просто трансляция английской модели в колонии, где она развивалась обособлено, тогда как вся империя строилась вовсе не по этой моде ли, а по архаичной – сугубо монархической.

Рисунок 34. Распад империи – Каскад вихрей.

В этом случае исчезла бы институциональная двойственность. И власть имперская, и власть колониальная легитимируются в этом случае как представительные. Напряжение в отноше ниях метрополии и колоний исчезает, ибо связи между ними превращаются из неравноправных вертикальных в равноправные горизонтальные, поскольку и колонии, и метрополия одинаково подчиняются легислатуре, которая не является чисто британской или, конечно же, чисто коло ниальной. Интересы колоний уже реализуются через общеимперский парламент, а не посред ством устранения Имперского (Британского) парламента от колониальных дел. В этом случае реализация интересов колоний осуществляется в русле общеимперских интересов, осуществляет- Рисунок 35. Консолидация империи.

Живые модели ушедшего мира: фрактальная геометрия истории.

Напомним, вариант имперской федерации, этому подспудно российских исследователей ин этот новый вектор развития не был избран. Из- тересуют пути сохранения империи. Ибо распад начально ему противились деятели метрополии и империи (российской, а не британской) не может приблизительно к середине XIX века они упусти- быть признан как исторически свершившийся (а ли шанс пойти по этому пути. Позже – после того, значит вполне закономерный) факт.

как колонии осознали себя отдельными и, более В рамках Российской империи не существо того, самостоятельными общностями – колонии вало институциональной двойственности. В сами воспротивились укреплению имперского царской России и центральные, и местные вла единства посредством имперской федерации, сти были монархические;

в современной – де и решение этого вопроса уже стало зависеть мократические. Именно это позволило России не только от деятелей метрополии, но и от по развиваться по иной модели, сохраняя един зиции колоний. Проект имперской федерации ство. Именно это обуславливало неразрывность стал, таким образом, весьма проблематичным, центральных и местных властных институтов, хотя в середине XIX в. колонии вряд ли стали а именно, – подчинённость местных властных протестовать против своего представительства институтов центральным.

в имперском парламенте. Так, возможности реа лизации имперской федерации уменьшались: т, Адаптационный потенциал империи, её спо что в середине XIX века можно было проделать собность сохранять единство при демократиче относительно легко, в конце века требовало уже ском транзите зависят, помимо прочего, от тог, колоссальных сверхусилий, поскольку аттрактор насколько правящая элита в состоянии отказать системы определился. Вторая Британская импе- ся от старых институтов и методов консолидации рия – обречённая империя. имперского организма и перейти к новым, более соответствующим политическим реалиям. Одна ко именно со старыми институтами имперская «Империя получила урок, империя благо- правящая элита обычно связывает своё главен дарит»: российский и британский опыт им- ствующее положение.

перского строительства Здесь нелишне ещё раз вспомнить о том, что Здесь очень важно ещё раз подчеркнуть ко- британская политическая элита, проявившая вы ренное расхождение в походах англоязычных и держку и гибкость, спасая империю, тем не менее, отечественных исследователей к изучению фе- не смогла перейти грани абсолютного отказа от номена империи. Для наших зарубежных коллег старых методов управления. Речь идёт об упор империя – прошлое, которое оставило прекрас- ном нежелании реализовать идею имперской фе ные плоды. Не имеет смысла анализировать вари- дерации – то есть идею созыва общеимперского анты сохранения уже несуществующего. Можно парламента с пропорциональным представитель лишь воспевать мудрость деятелей обречённой ством колоний. Реализация этого проекта могла империи, приведших её к «благоприятному бы снять институциональную двойственность и миру Содружества». Для России империя – на- направить (во всяком случае, – с большими шан стоящее. Хотим ли мы или нет, но после падения сами на удачу) эволюцию империи по пути сохра марксистской концепции, третировавшей экс- нения единства посредством взаимозависимой плуататорскую природу империи, сам феномен интеграции, а не вялотекущей дезинтеграции.

империи странным образом (лишь на первый Британская элита не смогла принять перспективу взгляд – странным;

но на самом деле – вполне своего превращения из элиты метрополии в эли закономерным образом) реабилитирован. По- ту самой богатой провинции империи.

Раздел III. «Русалочий зов» русской общины.

Ра зд е л т р е т и й « Р у с а л оч и й зов» русской общины Гл а ва п е р ва я Инерт н а я м од е р н и з а ц и я :

модификация сознания и с р ед ы в п р ед и н д у с т р и а л ь н ом городе п о р е ф о рм е н н о й Ро с с и и «...Авантюра не удалась. мы имеем дело со стартовыми условиями, кото рые во многом определили дальнейшую траекто За попытку спасибо».

рию модернизационных процессов.

В современной историографии довольно В центре нашего внимания среда прединду широкое распространение получила теория мо стриального города (по материалам Тамбова), дернизации, которая объясняет специфику той поскольку показатели модернизационных про или иной исторической эпохи как борьбу и (или) цессов, характерные именно для прединдустри сосуществование модернизационных и традици ального города, можно рассматривать как типич онных социальных структур, институтов, форм ные для городской России. Москва, Петербург мышления и поведения. Как и всякая другая и некоторые другие индустриально развитые «большая» теория, теория модернизации имеет города были скорее исключением.

свои сильные и слабые стороны. Во всяком случае модернизационный подход позволяет высветить Среда прединдустриального города рассма и проанализировать проблемы современного рос тривается нами в неразрывной связи с сознанием сийского общества, и прежде всего, – те его тради горожан, которое определяло среду и определя ционные черты, которые обуславливают противо лось средой, и которое, как и среда, сочетало в себе речивость современных модернизационных про традиционные и модернизированные элементы.

цессов. В этом смысле изучение исторического опыта модернизации может заложить фундамент В поле нашего исследования попали, прежде для разработки стратегии глобальной модерниза всего, представители тех социальных слоёв, ко ции современной российской действительности.

торые занимались торгово-промышленной дея Помимо этого, историческое исследование позво тельностью. Иначе говоря, речь идёт о тех слоях, ляет трезво оценить мифологемы современного которые в соответствии с классической схемой русского либерализма и интеллигенции, каса модернизации должны были бы явиться субстра ющиеся прошлого и настоящего гражданского том для формирования буржуазии, буржуазных общества и правового государства в России.

отношений и буржуазного сознания. Однако об щие выводы о закономерностях трансформации Наиболее сильный всплеск модернизацион среды и сознания в прединдустриальном городе ных процессов в Российской империи приходит распространяются на всю гамму городских со ся на пореформенный период – вторую половину циальных групп.

XIX века. Можно сказать, что в 1860-е – 1870-е гг.

Живые модели ушедшего мира: фрактальная геометрия истории.

В первой главе этого раздела мы проделаем от- но-экономических отношений, но и на интеллек туальных, политических и внешнеполитических, носительно традиционное историческое исследо социальных и психологических аспектах модер вание трансформации среды и сознания горожан низации – перехода от традиционного доинду в период Великих реформ второй половины XIX стриального общества к индустриальному. Мо века. Вторая глава будет посвящена демонстра дернизация – комплексный процесс структурной ции возможностей фрактального моделирования и функциональной дифференциации общества, динамики средовых и ментальных характери индустриализации, урбанизации, бюрократиза стик. Причём, основные понятия и эмпирический ции, профессионализации, рационализации и т.д.

материал для фрактального моделирования мы Она захватывает различные сферы обществен представим именно в первой главе.

ной жизни – экономическую, социальную, по литико-правовую, культурную и т.д. Изменения в Модернизационная парадигма: истори- этих сферах связаны между собой и коррелируют ографические споры друг с другом.

К выяснению общего смысла и направлен- Утверждению в науке модернизационной ности социальных изменений, которые проис- парадигмы способствовали работы целого ряда ходили в российском обществе во второй по- исследователей (У. Ростоу, Д. Лернер, К. Блек ловине XIX века в современной историографии, и др.). Многие из теоретиков модернизации опи как правило, принято подходить с помощью двух раются на социологическую теорию Т. Парсонса, основных теорий – общественно-экономических который исторический процесс сводил, в значи формаций и модернизации. Обе теории сходны в тельной степени, к трансформации «архаичных»

том, что в основе метафор, которыми их привер- обществ в «современные»161.

женцы пользуются при описании исторической Однако уже в 1960-е – 1970-е годы теория действительности данного периода, лежит пред модернизации подверглась критике представи ставление о качественном изменении структуры телями других методологических школ. Объек общества и способа его функционирования.

том такой критики стали, прежде всего, тезис о Согласно концептуальным императивам несовместимости традиции и современности, а формационного подхода XIX столетие считалось также «этноцентризм» значительной части ис эпохой смены феодальной формации капита- следователей – американцев и европейцев, пре листической. Подразумевалось, что социальные тендовавших на универсальность исторического процессы производны от экономических;

и наи- опыта своих стран. Это вело к игнорированию более типичным проявлением этого убеждения ими альтернативной модели развития, «успеш была подчёркивающаяся в исторических иссле- ных» проектов модернизации вне западноевро пейского либерализма.

дованиях мысль о связи между утверждением капиталистического уклада в экономике страны К концу 1970-х – началу 1980-х годов в ис и становлением основных классов буржуазного следованиях, выполненных в рамках теории и общества, их «вызреванием» изнутри сословной методологии модернизации, произошли опреде структуры феодализма.

лённые сдвиги. Исследователи стали больше обращать внимания на проблему соотношения Для сторонников теории модернизации в от и сосуществования модернизированных и тра личие от приверженцев формационной теории диционных элементов. На смену абстрактным свойственен акцент не только на сфере социаль Parsons T. e Evolution of Societies. N.-Y., 1977.

Раздел III. «Русалочий зов» русской общины.

и умозрительным моделям пришёл конкретно- рованности сознания в России второй половины исторический анализ конкретных обществ. XIX в. Некоторые исследователи исходят из того, что элементы модернизированного сознания, за Сегодня модернизацию обычно определяют родившиеся в России ещё в конце XVIII в. в среде как процесс, посредством которого обществен- городского населения, достигли значительной но-государственный организм осуществляет зрелости в пореформенной период. К таким вы переход от одного состояния социально-эконо- водам приходит, например, А.И. Куприянов164.

мической и политической организации к дру Однако большинство историков придержи гому, а именно – от традиционной социальной вается противоположной точки зрения. В объяс модели к зрелому индустриальному обществу162.

нении трудностей становления модернизирован Очень часто процесс модернизации связывают ного сознания в пореформенной России можно со становлением гражданского общества. Евро выделить два подхода.

пейские и американские историки используют концепцию гражданского общества для анализа Сторонники первого из них видят причины индивидуальной и групповой идентичности, от таковых трудностей в недостаточном влиянии ношений между индивидом и государством, для процесса модернизации на социальную структу изучения реформаторских движений, процессов ру, а следовательно, и на общественное сознание.

формирования гражданственности, политиче Речь идёт, в частности, о преобладании общины ской культуры, для характеристики обществен в селе и в неокончательном её распаде в городе.

ной и частной жизни.

Эта точка зрения выражена, например, в фунда ментальном труде Б.Н. Миронова165. Модерни Уровень приближенности менталитета город зированное гражданское общество, полагает он, ского населения к стандартам индустриального совокупность не общин, а свободных, разумных и общества рассматривается как один из атрибутов активных личностей и представляющих их инте и показателей процесса модернизации в рамках ресы организаций и ассоциаций. Чтобы граждан соответствующей исторической парадигмы. Ис ское общество могло утвердиться, необходимо, следователи нередко подразумевают под модер чтобы общины были преобразованы в орга низацией определённый «ментальный сдвиг», низации общественного типа, человек должен который характеризуется «верой в прогресс, преодолеть патриархально-родственные связи.

склонностью к экономическому росту, готовнос Сохранение общины в селе и в городе, вплоть до тью адаптироваться к изменениям»163.

революции 1917 года, тормозило как становление В современной историографии наличествует гражданского общества, так и формирование вся гамма возможных оценок степени модернизи- гражданского сознания166.

Inkeles A. Summary and Review: Social Stratification in the Modernization of Russia // e Transformation of Russian Society: Aspects of Social Change since 1861. Ed. by C. E. Black. Cambridge (Mass.), 1960. Р. 342;

см. также: Black C. E.

Modernization. A Studying in Comparative History. N.-Y., – L. 1966;

Black C. E. e Modernization of Russian Society // e Transformation of Russian Society: Aspects of Social Change since 1861. Cambridge (Mass.), 1960. P. 661 – 683;

Rostow W. e Stages of Economic Growth. Cambr. (Mass.), 1960.

Алексеев В.В., Побережников И.В. Модернизационная перспектива: проблемы и подходы // Опыт российских модернизаций XVIII – XX века. М., 2000. С. 13.

См., например: Куприянов А.И. Конфликты поколений и власть: частная жизнь в XIX веке. (На примере казуса Депрерадовича) // Actio nova 2000. М., 2000. C. 245 – 253.

Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII – нач. XX в.в.). Генезис личности, демократи ческой семьи, гражданского общества и правового государства. В 2-х тт. СПб., 1999.

Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII – нач. XX в.в.). Генезис личности, демократи ческой семьи, гражданского общества и правового государства. В 2-х тт. СПб., 1999. Т. 2. С. 290.

Живые модели ушедшего мира: фрактальная геометрия истории.

Сторонники другого подхода делают акцент на ботчиков теории модернизации применительно к истории России К. Блек отмечает, что российские психологических и мировоззренческих аспектах социальные традиции и ценности отличаются от проблемы – например, на инерции традицион западноевропейских. «Модель социальных изме ного мышления 167. Так, Н.Н. Козлова, используя нений ранней модернизации на Западе произвела разработанную в западной историографии типо столь мощное влияние на человеческие умы, что логию ментальностей, констатирует, что в поре она стала рассматриваться в качестве стандарта форменной России не существовало широкого и и эталона, в соответствии с которым делается сильного среднего класса – главной опоры граж вывод о характере всех модернизаций в целом.

данского общества на Западе. Русская буржуазия Многие полагают, – отмечает К. Блек, – что мо второй половины XIX века не была буржуазией в дернизация будет иметь универсальный эффект западном понимании, её ментальность в разных гомогенизации в процессе создания более или случаях была ближе либо к ментальности дворя менее однородного мирового общества. Всё же нина, либо к ментальности крестьянина168.

факты, кажется, указывает в другом направле В зарубежной историографии проблема транс- нии. А именно – имеет место движение к одно формации менталитета в пореформенной России родности научного верифицируемого знания и изучается в рамках цивилизационного подхода. технологий, но долгое время сохраняется раз Российский опыт модернизации рассматривался нообразие социальных институтов и ценностей.

зарубежными специалистами разных областей: Оценка социальных изменений в России, – под экономистами, политологами, социологами, чёркивает К. Блек, – должна основываться на историками169. Один из наиболее видных разра- тщательном рассмотрении вопроса о том, какие Козлова Н.Н. Социально-историческая антропология. М., 1999;

Герасимов И.В. Модернизация России как про цесс трансформации ментальности // Русская история: проблемы менталитета. М., 1994. С. 10 – 14.

Козлова Н.Н. Социально-историческая антропология. М., 1999. С. 96 – 97.

См.: Фриз Д. Социальные представления в дореволюционной России // Реформа или революция? Россия, 1861 – 1917.: материалы международного коллоквиума историков. СПб., 1992. С. 67 – 79;

Тарановски Т. Судебная реформа и развитие политической культуры царской России // Реформа или революция? Россия, 1861 – 1917. Материалы меж дународного коллоквиума историков. СПб., 1992. С. 301 – 317;

Линденмейер А. Добровольные благотворительные общества в эпоху Великих реформ // Реформа или революция? Россия, 1861 – 1917.: материалы международного коллоквиума историков. СПб., 1992. С. 283 – 300;

Кимбэл Э. Русское гражданское общество и политический кризис в эпоху Великих реформ 1859 – 1863 г. // Реформа или революция? Россия, 1861 – 1917.: материалы международного коллоквиума историков. СПб., 1992. С. 260 – 282;


Black C. E. Modernization. A Studying in Comparative History. N. Y., – L. 1966;

Black C. E. e Modernization of Russian Society // e Transformation of Russian Society: Aspects of Social Change since 1861. Cambridge (Mass.), 1960. P. 661 – 683;

e Modernization of Japan and Russia. A Comparative Study.

Ed. by C.E.Black. N.-Y. 1975;

Bradley J. Muzhik and Muskovite. Urbanization in the Late Imperial Russia. Berkley – Los Angeles – L., 1985;

Bradley J. Subjects into Citizens: Societies, Civil Society, and Autocracy in Tsarist Russia // American History Review. Vol. 107. No 4. October 2002. P. 1094 – 1124;

Engel B.A. Russian Peasant Views of City Life, 1861 – // Slavic Review. 1993. Vol. 52. No3. P. 448 – 460;

Fedor. S. Patterns of Urban growth in the Russian Empire during the Nineteenth Century. Chicago (Ill.), 1975;

Frank St. P. Popular Justice, Community and Culture among the Peasantry, 1870 – 1900 // e Russian Review. 1987. Vol. 46. No 3. P. 239 – 265;

Inkeles A. Summary and Review: Social Stratification in the Modernization of Russia // e Transformation of Russian Society: Aspects of Social Change since 1861. Ed. by C. E. Black.

Cambridge (Mass.), 1960. P. 338 – 350;

Rieber A. e Sedimentary Society // Between Tsar and People: Educated Society and the Quest for Public Identity in Late Imperial Russia. Princeton. 1991. P. 358 –370;

Rostow W. e Stages of Economic Growth. Cambridge (Mass.), 1960;

Wortman R. Property Rights, Populism and Russian Political Culture // Civil Rights in Imperial Russia. Ed. by O. Crisp. Oxford, 1989. P. 13 – 33.

Раздел III. «Русалочий зов» русской общины.

характеристики процесса модернизации явля- ватель предложил отказаться от господствующей ются универсальными, а какие относительными, в социальной истории России «сословно-клас а также такая оценка должна опираться на при- совой» парадигмы, утверждающей, что в первой знание того факта, что, имеется, вероятно, суще- половине XIX века была налицо тенденция к за ственное искажение, если судить о России только мене сословного строя классовым. По мнению Г.

в соответствии с европейскими стандартами»170. Фриза, речь шла о смешанной системе сословий и классов, внутри которой феодальные формы В качестве одной из основных причин про- идентичности и ментальности традиционного тиворечивого характера модернизационных общества сохраняли свою силу.

процессов в пореформенный период, обусло вившей специфику трансформации сознания, Т. Федор и С. Франк отмечают, что специфи исследователи называют неразвитость социаль- ку российской модернизации второй половины ной структуры и наличие в ней большого числа XIX века во многом обусловило влияние тради устаревших элементов. ционных социальных институтов села173.

А. Рибер для характеристики необычайной за- Западные исследователи также уделяли боль путанности социальной структуры России пред- шое внимание процессу становления в городах ложил метафору «осадочного общества»171. По его второй половины XIX века институтов местного мнению, социальные структуры в России второй самоуправления, а также процессу формирова половины XIX – начала XX века сформировались ния и распространения общественных организа в результате своеобразного процесса, в котором ций (Д. Бредли, А. Линденмейер и др.)174. Рассма исторические формы общественных систем и го- тривая такие явления в качестве фактора модер сподствующих ментальностей, вместо того, что- низации (в частности модернизации сознания), бы последовательно сменять одна другую в ходе исследователи видят в них проявления процесса разрушения каждой новой формой более старой, становления гражданского общества в России.

откладывались вместе и переплетались, сосуще ствуя в сложных отношениях между собой.

Всеобщий социальный сдвиг: нарастание мобильности в пореформенной социальной Г. Фриз172 обратил внимание на «полиморфизм социальной стратификации» российского обще- структуре ства, а также отметил усложнение механизма и расширение возможностей самоиндетификации Одним из наиболее мощных факторов модер в пореформенный период. В этой связи исследо- низации стало повышение социальной мобиль Black C. E. e Modernization of Russian Society // e Transformation of Russian Society: Aspects of Social Change since 1861. Cambridge (Mass.), 1960. Р. 679.

Rieber A. e Sedimentary Society // Between Tsar and People: Educated Society and the Quest for Public Identity in Late Imperial Russia. Princeton. 1991. P. 358 –370.

Фриз Д. Социальные представления в дореволюционной России // Реформа или революция? Россия, 1861 – 1917.:

материалы международного коллоквиума историков. СПб., 1992. С. 67 – 79.

Fedor. S. Patterns of Urban growth in the Russian Empire during the Nineteenth Century. Chicago (Ill.), 1975;

Frank St. P. Popular Justice, Community and Culture among the Peasantry, 1870 – 1900 // e Russian Review. 1987. Vol. 46. No 3.

P. 239 – 265.

Bradley J. Subjects into Citizens: Societies, Civil Society, and Autocracy in Tsarist Russia // American History Review. Vol.

107. No 4. October 2002. P. 1094 – 1124;

Линденмейер А. Добровольные благотворительные общества в эпоху Вели ких реформ // Реформа или революция? Россия, 1861 – 1917.: материалы международного коллоквиума историков.

СПб., 1992. С. 283 – 300.

Живые модели ушедшего мира: фрактальная геометрия истории.

ности населения (прежде всего, как результат вопросы как о специфике модернизации в целом, отмены крепостного права). Была разрушена так и об особенностях модернизации социальной характерная для традиционного общества ста- структуры и сознания городских сословий в по бильность и «законсервированность» социаль- реформенный период.

ной структуры. Модернизация была неразрывно связана не только с активизацией вертикальной Количество, не изменяющее качество: спе социальной мобильности, но и с усилением цифика взаимозависимости индустриализа миграции населения, изменением характера за ции и урбанизации в пореформенной России нятий порой целых социальных групп – то есть с возрастанием горизонтальной социальной мо Как известно, беспрецедентное увеличение бильности. Высокий темп социально-экономи числа и размеров городов на Западе в течение XIX ческого развития создавал ситуацию, в которой, столетия являлось, в значительной степени, ре по выражению К. Блека, «нормы, по которым зультатом индустриализации, которая вела к кон жили родители, устаревали к тому времени, когда центрации в промышленных центрах массы ра подрастали дети. В то время как крестьяне в мас бочего населения. Развитие индустрии не только совом порядке уходили в города, – продолжает непосредственно требовало новых рабочих рук, исследователь, – ремесленники становились при но и инициировало расширение коммуникаций, казчиками, и привилегированная элита должна сферы услуг и торговли, что также подстёгивало была конкурировать с прежде неимущими..., – в урбанизацию. Такая связь между расширением этих обстоятельствах основным качеством, ко промышленности и ростом городов на Западе торое приносило успех, была адаптируемость, не вызывает сомнений у современных исследо инициатива»175.

вателей. Однако подобная взаимосвязь процессов Иначе говоря, все эти факторы воздействова- индустриализации и урбанизации не всегда оче ли на существующую социальную структуру, от- видна применительно к пореформенной России.

ношение индивидов внутри неё и их представле Развитие промышленности играло важную ния о мире. Поведенческие стереотипы постоян роль среди причин роста сравнительно неболь но трансформировались в результате изменений шого числа городов типа Москвы и Петербурга.

социальных условий жизни тех или иных слоёв, Однако индустриализация имеет лишь вторич что не соответствовало самому содержанию тра ное значение для объяснения причин увеличения диционного общества. На модификацию миро городского населения провинциальной России воззренческих норм в ходе модернизации также в целом, где основным фактором урбанизации воздействовало резкое увеличение контактов являлось перемещение в города сельского на между различными социальными группами, ко селения, но не только с целью пополнить ряды торые в рамках традиционного общества были индустриальных рабочих.

избавлены от необходимости тесного соприкос новения. Так, средневековые крестьяне в основ В этой связи Т. Федор отмечает, что в поре ной своей массе имели смутное представление о форменной России, «несмотря на то, что развитие жизни крупных городов.

транспортной сети и средств связи, формирова ние национального и международных рынков, Выявление степени и характера влияния рост торговли и коммерции, а также увеличение социальной мобильности на модернизацию среднего класса были существенными фактора российского общества позволяет ответить на Black C. E. Modernization. A Studying in Comparative History. N.-Y. – L.: Harper& Rom Publishers, 1966. P. 25 – 26.

Раздел III. «Русалочий зов» русской общины.

ми роста городов, индустриализация, тем не ме- терен «иной – не западный – тип соотношения нее, не вносила значимый вклад в рост городов. городского и индустриального роста»178. Из этого следует, что крестьяне, переселившись в города, Воздействие индустриализации на процессы ур в подавляющем большинстве становились от банизации во второй половине XIX века было в нюдь не промышленными рабочими. Мигранты целом незначительно… Увеличение миграции из либо пополняли те городские сословия, которые села не должно рассматриваться как последствие были вовлечены в торгово-промышленную дея роста экономического потенциала (требующего тельность, либо, оставаясь крестьянами с юри рабочую силу. – Авт.) в городах, поскольку такое дической точки зрения, занимались торговлей и усиление миграции было результатом простого промыслами, нередко продолжая при этом зани абсолютного увеличения числа людей, облада маться земледелием.


ющих свободой перемещаться (после отмены крепостного права. – Авт.)...»176.

Значительная часть городского населения в 60 – 70-х гг. XIX в. рекрутировалась из крестьян Более того, после реформ основные отрасли и формировалась вследствие внутренней мигра промышленности временно оказались в состоя ции из сельской местности. По данным исследо нии стагнации. В течение первого пореформенно вателей, в 1858 г. численность горожан Европей го десятилетия зарегистрирован рост лишь мел ской России составляла 5583,8 тыс. человек;

уже к кой промышленности и кустарных промыслов177.

1897 г. эта цифра выросла до 12049,3 тыс. Причём, В целом эффект реформ первоначально проявил количество крестьянского населения в городах за ся не в развитии индустрии, а в росте населения этот промежуток времени возросло более чем в городов за счёт освобождённых крестьян.

4,5 раза, в то время как численность всех осталь Иначе говоря, с отменой крепостного права ных сословий увеличилась лишь в 1,5 раза179.

в 1861 г. главный барьер для перемещения на Для Тамбова 60 – 70-х гг. XIX в. был характе селения и роста городов был убран. Воздействие рен рост населения за счет перемещения в город реформы на урбанизацию, таким образом, было представителей разрушающихся социальных незамедлительным. Однако влияние отмены кре групп аграрного общества. Социальную структу постного права на экономическое развитие было ру города по-прежнему определяли традицион несколько отсрочено.

ные городские сословия – купечество и мещан Отсутствие тесной связи между городским ство. Вместе с тем, исследователи также отмечают и индустриальным развитием является отраже- рост в числе горожан представителей крестьян нием того факта, что для царской России харак- ского сословия. Если в 1861 г. крестьяне состав Fedor. S. Patterns of Urban growth in the Russian Empire during the Nineteenth Century. Chicago (Ill.): e University of Chicago. 1975. Р. XI, 175.

Fedor. S. Patterns of Urban growth in the Russian Empire during the Nineteenth Century. Chicago (Ill.): e University of Chicago. 1975. Р. 72 – 73.

Fedor. S. Patterns of Urban growth in the Russian Empire during the Nineteenth Century. Chicago (Ill.): e University of Chicago. 1975. Р. 124.

Рындзюнский П.Г. Крестьяне и город в капиталистической России второй половины XIX века: взаимоотношения города и деревни в социально-экономическом строе России. М., 1983. С. 212;

см. также: Тихонов Б.Н. Переселение в России во второй половине XIX века по материалам переписи 1897 г. и паспортной статистики. М., 1978. С. 50 – 72, 105 – 117;

Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII – нач. XX в.в.). Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства. В 2-х тт. СПб., 1999. Т. 1. С. 340 – 342;

Fedor. S. Patterns of Urban growth in the Russian Empire during the Nineteenth Century. Chicago (Ill.): e University of Chicago. 1975. Р. 124.

Живые модели ушедшего мира: фрактальная геометрия истории.

ляли 22,1% населения Тамбова (7445 человек), то Иначе говоря, несмотря на рост городов, в них, в 1897 г. эта цифра увеличилась до 49,7% (23873 по большей части, продолжали воспроизводиться человека)180. Историки отмечают, что, переселив- традиционные социальные группы. Такому явле шись в город, большинство крестьян становилось нию в провинциальных городах способствовала не только наёмными работниками, но и мелкими также традиционность городских сообществ – предпринимателями и служащими. Однако при купечества, мещанства и цеховых ремесленников, этом крестьяне в большинстве случаев не меняли которые по характеру своей социальной жизне свой сословный статус. В.В. Канищев отмечает, деятельности являлись социальными группами что в пореформенном Тамбове крестьяне изме- аграрного общества. Это обстоятельство указыва нить свой сословный статус «отчасти не могли, ет на то, что неразвитые в промышленном отно отчасти не стремились, понимая малую возмож- шении провинциальные города долгое время не ность “пробиться” в высшие сословия, не видя могли стать местом «переплавки» традиционных особых преимуществ от перехода в мещанство, социальных отношений в новые – свойственные не надеясь надолго задержаться в городе»181. индустриальному обществу.

В трудах отечественных исследователей, посвящённых проблеме социального состава «Окрестьянивание» городов: традициона буржуазии, содержатся также свидетельства лизирующий побочный эффект модерниза того, что в пореформенный период число лиц, ционных реформ имевших право вступления в гильдии, но не вос пользовавшихся им, постоянно возрастает. М.К.

К середине XIX века Тамбов в немалой мере Шацилло отмечал, что это «были те предприни оставался аграрным городом. Образ жизни и матели, которые делали первые шаги и не успели менталитет горожан в значительной мере со или не могли порвать со своими сословными храняли деревенские черты. Традиционность обществами. Некоторые из них, – продолжает образа жизни и менталитета населения Тамбова исследователь, – хотя и владели торгово-про были обусловлены, в значительной мере, тем, что мышленными заведениями высоких разрядов, большая часть горожан проживала на территории получали статус “временно приписанного купца”.

так называемых «слобод» (Пушкарская, Стрелец И, наконец, существовала группа преуспевающих кая, Полковая и др.), где земледельческие занятия промышленников и торговцев из числа крестьян, оставались важнейшим занятием. Экономическая которая демонстративно не порывала юридиче «слабость» города, незавершённость отделения от ски со своей средой, афишируя своё мужицкое деревни – всё это помешало формированию силь происхождение»182.

ной и консолидированной городской буржуазии.

Таким образом, урбанизация в пореформенной Миграционные процессы, усиленные отменой России в целом не привела к полной трансформа крепостного права, оказывая влияние на сослов ции крестьян-мигрантов в социальные группы, ную структуру, трансформировали также и мен характерные для индустриального общества.

Канищев В. В. Изменение сословного состава населения пореформенного Тамбова // 60 лет Тамбовской области.

200 лет Тамбовской губернии. Тамбов, 1997. С. 22.

Канищев В. В. Изменение сословного состава населения пореформенного Тамбова // 60 лет Тамбовской области.

200 лет Тамбовской губернии. Тамбов, 1997. С. 22..

Шацилло М. К. Эволюция социального облика российского предпринимательства // История предприниматель ства в России. М., 1999. Кн. 2. С. 215 – 216. См. также: Иванов Л. М. О сословно-классовой структуре городов капи талистической России // Проблемы социально-экономической истории России. М., 1971. С. Раздел III. «Русалочий зов» русской общины.

тальности, господствующие в российском обще- неместные уроженцы в пореформенный период стве XIX века. Происхождение значительной ча- составляли порядка 62%. К недавним выходцам сти горожан из крестьян, близость их (горожан) из деревни относилось 27% представителей го к крестьянскому образу жизни и, как следствие, родских сословий186. Эти цифры указывают на их крестьянская самоидентификация во многом широкомасштабность воздействия переселения объясняют истоки традиционного по своему освобождённого крестьянства на социальную характеру менталитета городских слоёв и незре- структуру города.

лость русской буржуазии в сравнении с западно европейской183. Особенно отчётливо это явление В 60 – 70-х гг. XIX в. чётко обозначился про можно проследить на примере прединдустриаль- цесс своего рода взаимопроникновения соци ных городов провинциальной России, таких как альных структур города и деревни. Пребывание Тамбов, где взаимосвязи между городом и дерев- людей в местах, не соответствующих их сослов ней были прочными и многосторонними. ному званию (крестьян – в городах, мещан и купцов – в сёлах), становилось повсеместно рас В своих исследованиях, посвящённых про пространённым явлением187. В рассматриваемый цессу модернизации в России, К. Блек указывал, период увеличивается не только численность что патриархальные и иерархические отношения, крестьянского сословия в городах, но и доля в коллективистская этика, господствовавшая в городских сословиях «вчерашних крестьян», из российском обществе в пореформенный период, менивших свой сословный статус.

имели своим источником деревню184. Миграция крестьянства видоизменяла структуру городско Таким образом, одним из наиболее важных го населения как в малых, так и в крупных горо проявлений воздействия крестьянства на со дах и даже в столицах185. Условия экономического циальную структуру большинства российских роста в России и социальная мобильность созда городов являлось то обстоятельство, что именно вали городское население со специфическим со среда крестьян была главным источником по циальным и демографическим профилем.

полнения других социальных групп городского населения – главным образом сословий, занимав Показательно, что в целом по Европейской шихся торгово-промышленной деятельностью188.

России в увеличившейся массе крестьян-горожан Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII – нач. XX в.в.). Генезис личности, демокра тической семьи, гражданского общества и правового государства. В 2-х тт. СПб., 1999. Т. 2. С. 323;

Шацилло М. К.

Эволюция социального облика российского предпринимательства // История предпринимательства в России. М., 1999. Кн. 2. С. 212.

e Modernization of Japan and Russia. A Comparative Study. Ed. by C.E.Black. N.-Y.: e free Press. A Division of Macmillan Publisher C° Inc. 1975. P. 158.

См., например: Bradley J. Subjects into Citizens: Societies, Civil Society, and Autocracy in Tsarist Russia // American History Review. Vol. 107. No 4. October 2002. Р. 224.

Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII – нач. XX в.в.). Генезис личности, демокра тической семьи, гражданского общества и правового государства. В 2-х тт. СПб., 1999. Т. 1. С. 340 – 342. См. также:

Рындзюнский П.Г. Крестьяне и город в капиталистической России второй половины XIX века: взаимоотношения города и деревни в социально-экономическом строе России. М., 1983. С. 199.

Рындзюнский П.Г. Крестьяне и город в капиталистической России второй половины XIX века: взаимоотношения города и деревни в социально-экономическом строе России. М., 1983.. С. 14 – 15, 199, 264.

Козлова Н. Н. Социально-историческая антропология. М., 1999. С. 30, 45;

см. также: Рындзюнский П.Г. Крестьяне и город в капиталистической России второй половины XIX века: взаимоотношения города и деревни в социально экономическом строе России. М., 1983. С. 198.

Живые модели ушедшего мира: фрактальная геометрия истории.

В Тамбове второй половины XIX в. городские Традиционный характер значительной части слои, занятые торгово-промышленной деятель- российского мещанства и купечества является ностью, были представлены, прежде всего, купе- общепризнанным в отечественной истори ческим и мещанским сословиями, а также социо- ографии189. Об этом свидетельствуют местные профессиональной группой ремесленников. Эти архивные источники (делопроизводственные социальные слои исторически происходили либо документы мещанских и купеческих обществ), в из крестьян, либо из среды служилых людей, на- которых, в частности, встречаются многочислен селявших окрестные слободы и имевших, таким ные прошения крестьян причислить их к мещан образом, традиционный характер. скому или купеческому сословию. На подобные явления указывают также данные биографий Наряду с торгово-промышленной деятель тамбовских купеческих и мещанских родов, име ностью, важным и, нередко, основным источ ющих крестьянское происхождение190.

ником доходов для мещан было домовладение.

Купеческое сословие было сравнительно мало Выяснение характера влияния миграционных численным и состояло в основной своей массе из процессов на образ мышления человека той или купцов низшей гильдии, имевших относительно иной социальной группы является одной из акту небольшой денежный капитал. Крупной торго альных проблем в современной отечественной и вой буржуазии в городе практически не было.

зарубежной историографии. Мнения исследова телей по вопросу о воздействии города на дерев Данные источников свидетельствуют, что ню и наоборот не всегда однозначны.

в целом уровень жизни населения города был сравнительно низким. Низкий уровень доходов Советские историки, изучавшие практику был препятствием, хотя и не главным, мешавшим крестьянского отходничества, делали акцент на проникновению модернизированного образа связи неземледельческого отхода с процессом жизни в среду тех городских слоёв, которые по складывания капиталистических отношений тенциально могли бы стать основой среднего в городе и перенесением этих отношений в класса. В провинциальной пореформенной Рос деревню, углублением капиталистического раз сии не развился социальный феномен аналогич деления труда191.

ный западноевропейскому бюргерству.

См.: Литвак Б.Г. Переворот 1861 года в России: почему не реализовалась реформаторская альтернатива. М., 1991.

С. 259 – 260. См. также: Предпринимательство и предприниматели России. От истоков до начала ХХ века. М., 1997.

Среди крупных купеческих родов, проживавших в Тамбове в 60 – 70-е годы XIX в., целый ряд фамилий вёл своё происхождение от крестьян. Например, род тамбовских предпринимателей Асеевых происходил из крестьян Усман ского уезда. Крупный тамбовский предприниматель и общественный деятель конца XIX – начала XX в. Иван Ивано вич Волокитин также был родом из крестьян. Основателем династии Замятиных – предпринимателей и обществен ных деятелей – был крестьянин Иван Алексеевич Замятин. Крестьянское происхождение имела также тамбовская купеческая династии Мокроусовых. В воспоминаниях, относящихся к концу XIX – началу XX в., В.П. Рябушинский указывал, что крестьянские корни были характерной чертой старых русских купеческих фамилий: «Почти все без исключения видные московские купеческие фамилии – крестьянского происхождения. Основатели – дети влади мирских, калужских, костромских и иных мужиков». В.П. Рябушинский даже отмечает отдельные случаи, когда представители купеческого сословия идентифицировали себя как крестьян: «Про некоторых говорили, что очень гордились своим крестьянством, принципиально из него не выходили и писались: “Крестьянин такого-то села или деревни, такой-то, временно московский 1-ой гильдии купец”». (Рябушинский В.П. Старообрядчество и русское ре лигиозное чувство;

Русский хозяин;

Статьи об иконе. М. – Иерусалим, 1994. С. 128, 131, 135, 162.) Тихонов Б.Н. Переселение в России во второй половине XIX века по материалам переписи 1897 г. и паспортной статистики. М., 1978. С. 105.

Раздел III. «Русалочий зов» русской общины.

«Фигаро здесь, Фигаро там...»: Трансля Однако в настоящее время историки всё чаще указывают на негативное влияние «окрестьянива- ция городской культуры в деревню и сельско ния» городов на процесс российской модерниза- го образа жизни в городскую среду ции, особенно в сфере эволюции сознания и мен талитета. Модернизация образа мышления в среде Приобщение к городской культуре трансфор городского населения происходила очень медлен- мировало крестьянский менталитет, и через от но. Во многом это было связанно с той инерцией ходничество город воздействовал на материаль традиционного сознания, которая существовала в ную и духовную культуру крестьянства. Циклич самых различных городских социальных группах. ное и фаталистическое крестьянское восприятие В пореформенный период эта инерция ещё боль- окружающей реальности под воздействием ше увеличилась, поскольку наполняющие город городской культуры постепенно сменялось пред крестьяне являлись носителями, прежде всего, ставлениями о развитии и прогрессе. Также под традиционного типа мышления. вергается изменению восприятие крестьянами самого города. Исследователи отмечают, что в Б.Н. Миронов замечает по этому поводу: «До крестьянском менталитете господствовало двой эмансипации (Б.Н. Миронов имеет в виду от ственное отношение к городу. С одной стороны, мену крепостного права. – Авт.) специфические город воспринимался как враждебное место. «Из условия жизни и хозяйствования способствовали города приходят чиновники. Город несет новые возникновению у городского сословия буржу зависимости людей деревни от недеревенских.

азного менталитета, а крестьянская миграция, Город… все время напоминает деревенскому вследствие своей незначительности этому не пре человеку, что он – часть большого общества»193.

пятствовала. Однако после эмансипации резко С другой стороны, город для крестьянина – ме увеличившийся поток мигрантов из деревни по сто проведения ярмарок и праздников.

влёк за собой окрестьянивание городского насе ления, как по социальному составу, так и по обра Б. Энджел пишет по этому поводу: «Хотя зу мысли и по образу жизни, что стало тормозить длительное отсутствие мигранта обеспечивало (остановить процесс было невозможно) созрева приток наличных денег, в которых община нуж ние светского буржуазного менталитета»192.

далась, это могло подорвать единство общины, отвращая мигранта от её или его деревни: однаж С другой стороны, отмена крепостного права ды узнав, чт такое свобода в городе или фабрич и другие либеральные преобразования 60 – 70 гг.

ном посёлке, мигрант мог никогда не вернуться XIX в. нанесли мощный удар по сельской общине обратно. Таким образом, некоторыми крестьяна и традиционной культуре.

ми “свобода” предполагаемой городской жизни Таким образом, на наш взгляд, некоторые воспринималась отрицательно – как угроза, – но маргинализированные слои освобождённого в представлениях других “свобода” имела поло крестьянства, посредством переселения в города жительную окраску. Людей, неудовлетворенных и отходничества, являлись трансляторами как деревенской жизнью, тянуло в город, потому что городской культуры в деревне, так и сельского он предлагал более широкие горизонты, свободу образа жизни в городской среде. от традиционных властей и шансы достичь же Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII – нач. XX в.в.). Генезис личности, демократи ческой семьи, гражданского общества и правового государства. В 2-х тт. СПб., 1999. Т. 1. С. 337, 340 – 341. См. также Герасимов И.В. Модернизация России как процесс трансформации ментальности. // Русская история: проблемы менталитета. М., 1994. С. 13 – 14.

Козлова Н. Н. Социально-историческая антропология. М., 1999. С. 60.

Живые модели ушедшего мира: фрактальная геометрия истории.

лаемого. … Там, где некоторые крестьяне ви- могли нанести серьёзный ущерб социальным дели распущенность и безнравственность, другие отношениям или деревенской экономике. Почти нашли свободу и новые возможности»194. не имея против таких опасностей никакой защи ты – помимо той, которую обеспечивали обще Тем не менее, крестьянство не являлось лишь принятые правила, обычаи и местные институ пассивной средой, испытывавшей влияние горо- ты – крестьяне боролись с этими опасностями да. Как отмечает С. Франк, «несмотря на то, что доступным им оружием: руганью, избиениями, некоторые типы взаимодействия с доминирую остракизмом и убийством»196.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.