авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников 1 Семья ...»

-- [ Страница 4 ] --

и пр., т.к. считала эти чувства сугубо личными, а не показны ми) и свое отношении к нему проявляла в заботе и внимании, а нам, детям, постоянно внушала, что мы не должны своими по ступками позорить имя отца. Уже незадолго до своей смерти, вспоминая прошлое (а я иногда просил её рассказать о своей жизни и очень сейчас сожалею, что не записывал её воспоми нания. Правда, сохранилась видеозапись рассказа о жизни во времена интервенции в городе её детства – Владивостоке), мама говорила, что совершенно чиста перед папой, ни одним своим поступком не опозорила его имени. При этом она вспомина ла какие-то истории из молодости во Владивостоке, а позже в Севастополе, когда ей уделяли повышенное внимание офи церы из папиного окружения, и как она им давала решитель ный отпор. Однажды, рассказывала мама, Сергей Георгиевич в Севастополе устроил вечер для своих сослуживцев, и, видимо, выпив, удалился отдыхать, а адмирал Басистый задержался и стал «заигрывать» с ней. Мама быстро оценила ситуацию, раз Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников будила папу и попросила его отправить адмирала домой, что папа решительно сделал. Мне кажется, папа эту верность мамы хорошо осознавал (а эта обоюдная верность была проверена военным временем), что во многом способствовало его слу жебному росту.

В общении между собой дома они пользовались словами «папа» - обращение мамы к Сергею Георгиевичу и «мама» – об ращение папы к Зинаиде Владимировне. Папа, как правило, называл меня «сынок», а мама чаще по имени.

На протяжении всей нашей совместной жизни в Барвихе у меня не осталось в памяти ни одного эпизода, когда родите ли прилюдно выясняли отношения. Наверно, бывали между ними размолвки, как в любой семье, но это оставалось глубо ко между ними и не обсуждалось (по крайней мере, я в этом не участвовал). В такие моменты возможных неурядиц Сергей Георгиевич ездил прямо на дачу, не заворачивая на квартиру, а если я напрашивался ехать с ним (через адъютантов), выходил на улицу и ожидал машину. Но никогда я не слышал от него ни одного слова в адрес мамы. Таких эпизодов на моей памяти было крайне мало, и, как мне вспоминается, по времени были эти моменты во время учёбы в средней школе в начале 60-х го дов. И что мама – она независимо ни от чего звонила на дачу сестре-хозяйке Зине и инструктировала её по поводу ужина для Сергея Георгиевича.

У папы характер был непростой, порой резкий и решитель ный, а мама благодаря своей жизненной мудрости сумела пре одолевать острые моменты в их отношениях.

Мама рассказывала, что в Севастополе папа беспричинно (как поясняла Зинаида Владимировна) приревновал маму на одном из вечеров в Доме офицеров флота (мама вспоминала, Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников что они с папой очень хорошо вальсировали на танцах еще в их бытность во Владивостоке и поэтому ходили на вечера и в Севастополе), ушёл домой, не дожидаясь Зинаиды Владими ровны. Мама пришла домой следом и нашла необходимые ар гументы снять всякие подозрения. Это были довоенные годы.

Потом война, квартира в городе разбомблена, Сергей Геор гиевич пришел с кораблей к пепелищу, стал искать маму, ко торая успела увести семью за город. Нашел, отправил в тыл в Новороссийск. А затем начались годы скитаний мамы с тремя детьми (Жора, Лена и мамина младшая сестра Алла) по тылам фронта. По рассказам мамы папа всегда контролировал пере движение семьи и, как мог, помогал им.

Ответственность за детей была важной чертой Сергея Геор гиевича. Они познакомились, полюбили и начали совместную жизнь. Папа - молодой лейтенант флота, прибывший во Влади восток из Севастополя, а мама -разведённая с ребёнком моло дая женщина, зарабатывавшая пошивом женской одежды. Сер гей Георгиевич, как вспоминала мама, неоднократно предлагал оформить их отношения, однако Зинаида Владимировна долгое время не соглашалась, опасаясь за будущее своего маленького сына. Сергей Георгиевич настаивал на своём, мотивируя, что у мальчика должен быть отец. Вскоре он усыновил Георгия. Я не помню ни одного случая в нашей семье, когда были бы отличия во взаимоотношениях между родителями и нами, их детьми и Георгием. Более того, я долгое время не подозревал, что Жора не родной брат, пока мама мне не стала рассказывать о своей молодости. Папа очень много сил вложил в воспитание Жоры, его учёбу, а затем и в продвижение по службе. Георгий Сергее вич не без содействия Сергея Георгиевича получил высокое во инское звание генерал-майора юстиции. И, как я думаю, мама Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников в душе была очень благодарна папе за эту верность данному ей в молодости слову.

Что касается детей (конечно, я сужу по себе), папа не навя зывал своего мнения, не диктовал поступков, а рассчитывал на наше природное благоразумие и воспитание. В Военно–морское училище я поступил по своему желанию, в Университет также никто меня не толкал, на физфаке учились многие мои школь ные товарищи. С работой я также определялся самостоятель но, правда выбор Ленинграда после окончания Университета был отчасти нашим с папой совместным решением ввиду моей женитьбы и желания пожить самостоятельно вдали от дома.

Папа тогда много сделал для меня с точки зрения организации быта – мне нашли служебную квартиру (малюсенькую одно комнатную в Пушкине) и помог приобрести автомобиль «Жи гули» третьей модели. Но всё остальное было в наших с Ниной руках, включая воспитание маленького Сергея, консультации по уходу мы получали от Зинаиды Владимировны по телефо ну.

Папа первый поздравил меня с рождением сына то телефону прямо с корабля во время военно-морских учений, и это было для меня очень радостно и значимо.

В дальнейшей жизни я всегда чувствовал надёжную опору в его лице. Наверное, это его человеческое качество распростра нялось не только на меня. И мама, и дети всегда ощущали на дёжную защиту со стороны отца в любой жизненной ситуации.

Но мы со своей стороны не могли бравировать его доверием и себе не позволяли дурных поступков, могущих опорочит его имя.

Папа никогда меня не бил, кроме одного раза, когда я про явил дурной характер и причинил много хлопот, за что я за Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников работал весьма ощутимый подзатыльник. Дело было во время нашего пребывания в отпуске в Чехословакии (Карловы Вары) по приглашению руководства Республики. Во время прогулки по достопримечательным местам на горе Петра Первого я стал демонстрировать свои познания в истории, с которыми не со гласился Сергей Георгиевич, а поскольку мне стукнуло уже лет 13 или 14, и я считал себя уже взрослым, ущемление моего мне ния сильно задело самолюбие, и я в знак протеста оторвался от группы и направился, как я думал, к машине на выходе из парка. Но когда я вышел на улицу, машины не оказалось, и куда идти и что делать я не знал. В раздумьях я простоял значитель ное время, пока меня не забрала полиция и не доставила в апар таменты Сергея Георгиевича. Мама предварительно скрылась в ванной комнате, а папа доходчиво вышеназванным способом объяснил мне ошибочность поступка. Больше подобных исто рий не повторялось.

Лето для меня всегда было весьма ожидаемым, потому что приносило благодаря Сергею Георгиевичу массу интересных впечатлений. Как правило, на протяжении многих лет (кажет ся тридцати, а может быть и более) отпуск у отца начинался с середины августа дней на двадцать, из которых в большин стве случаев часть времени он проводил в Крыму, в санатории МО, а часть в поездке за рубеж по приглашению принимающей стороны. В эти летние поездки почти всегда брали меня. Это были государства социалистического лагеря, члены Варшав ского договора, в которых имя Сергея Георгиевича было хоро шо известно и не только в военных кругах. Поэтому условия таких поездок были весьма комфортными, проходившими на высоком уровне, интересными и познавательными. Мне уда лось побывать с отцом (иногда по нескольку раз) в Болгарии, Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников ГДР, Венгрии, Польше, Югославии, Албании, Чехословакии.

Сергей Георгиевич не любил долго сидеть на одном месте, и в этих поездках нам удавалось посещать много достопримеча тельностей страны пребывания. При этом меня удивляла его эрудиция относительно вопросов истории и национальных особенностей. Конечно, для поездок ему на работе готовили соответствующий справочный материал, но хорошая память и интерес к новому способствовали проявлению почти профес сионального отношения к увиденному, что было не характерно для восприятия военного человека и порой удивляло сопрово ждающих нас представителей власти.

Папа любил Крым, возможно, это было связано с началом его службы на флоте, когда после окончания Военно-морского училища он попал в Севастополь. Работая в Москве, мы каж дый год часть папиного отпуска проводили в санатории, как правило, в местечке под горой Медведь - «Фрунзенское» на даче для руководства Министерства обороны. За папой была закреплена дача №5, за Министром обороны №1. Папа, как он рассказывал, специально выбрал этот дом в стороне от других аналогичных строений для главкомов. Он не любил чрезмер ных общений со своими коллегами по МО – хватало и служеб ного времени.

Расписание отпускного дня было практически неизменным на протяжении всех лет: завтрак в 9 часов, с 10 часов на море под солнышком (он любил полежать, загорая), купание до часов. Затем возвращался в дом и работал до обеда в 14 часов.

Часов в 17 - чай и прогулка в саду. Ужин в 19 часов, работа в кабинете, прогулка и отдых.

Часто к Сергею Георгиевичу приезжали из Москвы адмира лы с документами, работа с ними начиналась с 13 часов и до Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников конца рабочего дня с перерывом на обед.

Папа часто совмещал отпускное время с поездками на раз личные объекты флота. Это могло быть и строительство кор пусов в одном из санаториев ВМФ (Сергей Георгиевич уделял большое внимание организации хорошего отдыха для офице ров флота в санаторных условиях) или новый корабль, или во инские части ВМФ.

Сегодня вспоминаются такие места отдыха для служащих ВМФ, как санаторий Майори в Латвии, санаторий на Кавказе в Геленджике, под Москвой – в Солнечногорске, Паратуньке на Камчатке, под Владивостоком и др. Практически во всех обо значенных местах мне удалось побывать с папой и, вспоминая эти поездки, ещё раз могу сказать о неформальном отношении его к отдыху офицеров и их семей: от организации питания до размещения. Он устраивал местному начальству допрос с при страстием, вдаваясь в подробности и детали. Возможно, этому способствовали поучения мамы – она говорила, что обращай внимание не столько на то, что тебе показывают, а что скрыто от глаз, иди в трюм и там проверь порядок.

Конечно, одним из непременных атрибутов папиного от дыха была охота, реже рыбалка. На охоту он любил ездить в Крыму на плато в районе Госзаповедника (олень, кабан, пере пел, фазан и пр.). Там имеется замечательное место в ущелье Крымского каньона – домик над обрывом в 700м, говорят, по строенный графом Юсуповым в 19 веке. В 60 – 80 годы это ме сто принадлежала охотхозяйству Черноморского флота. Мы с папой каждый год туда ездили на охоту на полтора-два дня и всегда возвращались с трофеями. Другое популярное место было на Азовском море на острове Бирючий (могу ошибиться в названии – много лет прошло). Туда мы летали на вертолёте Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников из Симферополя.

Охота на оленя организовывалась основательно. Нас, не сколько человек охотников (папа, я и кого папа приглашал с собой) выстраивали в ряд по склону горы (если в горах Кры ма), загонщики шли по лесу в нашу сторону и шумели, крича ли, стучали, пугая зверей. Если везло, мог выйти олень и, как водится, на место, где стоял Сергей Георгиевич.

Однажды, находясь в засаде и решив, что зверь не выйдет на меня, я отошел в тыл линии по нужде. Ружьё прислонил к дереву. Слышу сзади меня шум веток. Подумал, что это во дители машин ходят. Оборачиваюсь и вижу на меня смотрит морда здорового оленя. По рассказам егеря, в тот год появился зверь, который нападал на людей в местных деревнях. Я есте ственно опешил и начал тянуться за ружьём, олень наблюдал за мной. До него было метров десять – пятнадцать. Он мог за секунды поднять меня на рога. Но что-то остерегало его. Ког да я достал медленно ружьё, он вдруг рванул в сторону машин и находившихся там водителей. Мне пришлось стрелять вдо гонку, дабы не случилось беды с людьми, ведь зверь был на пуган и мог убить на своем пути.

Ранение в шею оказалось для него смертельным. Он упал невдалеке от стоянки транспорта в тылу линии стрелков за их спинами. Непонятно, что могло произойти, выйди он неожиданно на охотников сзади. Голова этого зверя по сей день висит у меня на даче в коридоре как па мять о той неожиданной встрече на охоте в Крыму. Папа тогда никого не убил. Надо отметить, что он никогда не переживал, если оставался без трофеев, понимая, что охота – как лотерея повезёт или нет увидеть зверя, тем более оленя. Но самое вы годное для охоты время – во время рёва самцов (начало осени), когда их любовные игры затупляют осторожность и охотники Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников могут совсем близко подбираться к добыче. Это я знаю по рас сказам отца, который несколько раз участвовал в таких охотах.

Я не был никогда.

За рубежом все знали увлечение Сергея Георгиевича и всег да устраивали для него охоту на зверя, преимущественно на оленя. Я с папой бывал на таких показных охотах в Болгарии, Польше, Германии, Чехословакии. Там всё устраивалось как пикники в лесу в праздничной обстановке и почти с артиста ми. Но колорита настоящей охоты, как у нас, не хватало.

В санатории мы проводили вместе до 2-х недель, и, как пра вило, возвращались в Москву к началу очередного учебного года.

Отец на отдыхе и вообще в быту был совершенно нетребова тельный человек, лишенный показухи и гонора. Простота и до ступность в общении – характерные для него черты характера.

В еде не высказывал особых предпочтений, никогда не отвер гал принесённую еду и любил повторять: «щи да каша – пища наша». Действительно любил мамин борщ, в остатки которо го в тарелку мог положить несколько ложек гречневой каши.

Эта привычка, возможно, сохранилась со времени училища и службы офицером на кораблях.

Выражение лица у папы дома было весьма добродушное и приятное. Глаза ясные голубые, сквозь очки кажущиеся осо бенно большими. Нос крупный в своих родителей. Большие залысины на голове. Смотрел всегда внимательно на гово рящего и глаза в сторону не отводил. Но всё резко менялось, если человек свершил поступок и Сергей Георгиевич делает ему замечание, и это уже не тот добродушный дядя, а суровый руководитель с пронзительным взглядом голубых глаз и рез кими чертами напряжённого лица. По его внешнему виду вы Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников уже чувствуете приближающийся разгон в ваш адрес. Слова он говорил чётко, медленно и очень точно формулировал свои недовольства и оценку вашим действиям. Голос почти никог да не повышал (по крайне мере я только один раз слышал его громкий разговор на повышенных тонах на работе). И никогда не слышал из его уст бранные слова, тем более нецензурные выражения, никогда! Стройность его речи происходила от его мамы – Елены Феодосьевны, учительницы русского языка и литературы.

Он не имел привычки спускать свои эмоции и неприятно сти по работе на домашних, переваривая все в себе или изредка делясь ими в общении с мамой, которой он, видимо, очень до верял как человеку, проверенному войной. Иногда мама дава ла ему советы житейского свойства, типа нечего волноваться, пойдешь работать на маяк, и мы там проживем неплохо. Мама действительно ничего в жизни не боялась, пройдя суровые ис пытания во время интервенции во Владивостоке, и была вну тренне ко всему готова. И такие разговоры папу, видимо, успо каивали и позволяли находить правильные решения в сложных обстоятельствах.

Наше общение дома вне времени отпуска проходило в основ ном за столом. И всегда рядом с Сергеем Георгиевичем на столе лежала папка с названием ТАСС, в которую ему на работе кла ли самые свежие информсообщения (объёмом листов под 200).

Он их внимательно просматривал.

Разговор шел на бытовые темы, как дела на работе, в инсти туте, в школе, какие у кого планы, проблемы и пр. Редко и то по выходным могла завязаться дискуссия по актуальным со бытиям. Помню, однажды муж Елены Сергеевны завел разго вор о достижениях Соединенных Штатах Америки, как пример Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников для СССР. Речь шла о принесённой им коробке американских конфет (родители Александра Павловича Бирюкова работали в посольстве СССР в Вашингтоне). Папа терпеть не мог все американское и не верил этой нации, считая их авантюриста ми. Видимо, американские круги знали его непреклонную по зицию, при этом отдавали должное ему, как видному военному и государственному деятелю. Журнал “TIME” в 1970 году на звал Сергея Георгиевича человеком года. Так вот папино раз дражение было столь велико, что он швырнул американские конфеты в сторону зятя.

Папа любил делать подарки. На Новый год он спускался из кабинета с большим мешком с праздничными подарками, са дился за стол и ожидал время ближе к двенадцати часам. За это время мы успевали проводить старый год. Потом раздача подарков и встреча Нового года в приподнятом настроении.

Мы тоже готовили подарки родителям и уже после двенадцати вручали их. Подарки бывали не только в новогоднюю ночь, но и в другие праздники, однако чаще после возвращения Сергея Георгиевича из заграничных командировок: он щедро делился вручёнными ему сувенирами с близкими и родственниками.

В дни рождения ничего выдающегося нам не дарили, как пра вило, мама заранее согласовывала желаемую вещь в разумных пределах стоимости. Ведь бюджет семьи был достаточно жёст ким, и папа и мама деньгами не разбрасывались.

По праздникам за столом папа часто говорил что-то вроде тоста по поводу праздника. Если это был Новогодний празд ник – подводились итоги уходящего года. Всё было достойно и весьма серьезно. Потом все расслаблялись и отмечали празд ник, Сергей Георгиевич долго не задерживался и рано уходил к себе наверх. Зато на следующий день как всегда к 9 часам спу Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников скался на завтрак.

У мамы был обычай готовить на Новый год наполеон боль шого размера (с противень духовки), а в день рождения папы печь пирог или с мясом, или с капустой, или с рыбой, в секрет ном месте которого она закладывала монетку. Пирог резался и обносился по столу, все брали по куску и кому достанется монетка, тому повезет в делах. И как ни странно, всегда удача была на стороне отца. Но в этом, как я думаю, была заслуга на шей мамы, которая была для него своеобразным талисманом удачи.

Папа никогда не забывал о своих сёстрах и двоюродном бра те. Родственников он любил. Но с особым чувством вспоминал своего отца Георгия Михайловича, которому он был очень бла годарен за уроки воспитания, почитал свою маму Елену Фео досьевну, оказывал ей регулярную финансовую помощь.

Бабушка меня любила и относилась ко мне внимательно. В детстве в Севастополе читала мне книги вслух, на даче в Бар вихе рассказывала о трудных годах после революции. Могла на память декламировать многие стихи поэтов. Знала Пушкина на память. Скончалась она после тяжёлой болезни в Москве в 1967 году. Проститься с мамой Сергей Георгиевич приехать не смог – руководил учениями на Камчатке, но просил меня представлять его на похоронах в Коломне. Я приехал по его по ручению из Ленинграда, где тогда учился в Военно–морском училище им. А.С. Попова.

Часто в 60–ые годы папа собирал сестер с семьями на даче в новогоднюю ночь. В те годы Хрущев Н.С. придумал встречать праздник в Кремле на большом приеме в Георгиевском зале.

Это новшество очень тяготило и маму и папу, уезжать с дачи им приходилось часов в 10 вечера. Быстренько провожали ста Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников рый год за общим столом и родители уезжали. Возвращались уже после двух часов ночи. В это время на даче веселье шло полным ходом, родственники отрывались по полной програм ме. С приходом Л.И. Брежнева эти приемы отменили и всем стало как-то легче, ведь Новый год очень семейный праздник.

Правда и общие сборы на даче родственников стали всё реже и реже, может быть стали старше и труднее выбираться из дома.

Сергея Георгиевича и Зинаиду Владимировну отличала очень важная черта - посильная помощь людям. По рассказам мамы в Севастополе после войны много было бездомных детей. На чердаке дома, в котором была квартира родителей, жили такие мальчишки. Мама регулярно подкармливала ребят, а один из них совсем сблизился с мамой и попросился на корабль юнгой.

Звали его Миша Севастьянов. Папа взял его и в дальнейшей жизни помогал закончить вначале школу, затем юридическую академию в Москве. В те годы Миша со своей семьёй жил у папы на даче. Он искренне считал папу и маму своими роди телями. В последующем Миша занимал ряд ответственных по стов в прокуратуре Севастополя. Таких примеров можно при водить много. Это и перевод офицеров на новое место службы по семейным обстоятельствам, помощь матросам в получении высшего образования и т.д. Один из последних случаев в долж ности главкома, когда трудоустроил в системе ВМФ известного ученого из Владивостока, переехавшего в Москву по пригла шению авантюриста и оставшегося фактически на улице без средств к существованию (Сергин В.Я). И нельзя не вспомнить его помощь своим родственникам в решении их квартирных вопросов.

Сергей Георгиевич был очень честным и глубоко порядоч ным человеком. Уходил он со службы с высоко поднятой голо Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников вой, оставляя флот в боевом состоянии. Конечно, он переживал за те незавершенные дела в работе и способности приемника (Чернавина) их продолжать. Но свои переживания носил глу боко внутри. После ухода с поста Главнокомандующего ВМФ СССР в духе начавшейся перестройки недоброжелатели ста ли обвинять его в различных злоупотреблениях. Так сочинили письмо в ЦК КПСС с фотографией дома, который был постро ен в Дубках, где я был членом кооператива, якобы за государ ственные деньги. Приезжала комиссия, сверяла всю проектную документацию с накладными и счетами. Выявили недоплату за телевизионную антенну – 400р. Я, конечно, немедленно внёс эту сумму. Далее, написали в газету, что Горшков имеет дом в Крыму (тот самый, о котором я вспоминал выше в заповедни ке). Тоже приходила проверка. И многое, многое другое. И всё это были нервы! Мне рассказывал адмирал Ю.П. Квятковский, руководитель военно-исторического центра при Правитель стве России (есть ли сейчас – не знаю), что с очередными пись мами - жалобами на С.Г. в адрес руководства страны ему по по ручению нового Главкома пришлось ехать на дачу, чтобы взять объяснения. Папа выслушал внимательно доклад адмирала и сказал, что всякие глупости комментировать он не собирается и если им угодно, напишите, что я со всем этим бредом согла сен, ибо оправдываться ему не нужно. Квятковский доложил результаты разговора и позже дела сдали в архив. Ни одного нарушения не было инкриминировано отцу.

Вместе с тем, мелкие козни ему строили. Так, при вызове ав томашины для поездки с квартиры на дачу приехала «Волга» с дежурным шофёром вместо положенной по действующему по ложению о Маршалах Советского Союза – «Чайки». Папа вер нулся в квартиру и по вертушке позвонил Министру обороны Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Соколову и высказал своё недоумение таким отношением. Ко манда прошла очень быстро, отцу перезвонил с извинениями начальник автотранспортной службы МО генерал-полковник Н.А. Зазулин (кстати, бывший моряк и инициатор подмены машины для С.Г.), вскоре пришла «Чайка». Потом были всякие проблемы с содержанием дачи (по оплате электроэнергии, газа и т.д.). Всё это были мелкие укусы, которые в конечном итоге травили его здоровье.

Он переживал, что намеченные им планы строительства флота стали резко меняться и его советы уже никто не хотел слушать. Будучи на отдыхе в санатории МО «Крым» под Гурзу фом в 1986 году мы отправились в Севастополь и отец захотел пройти на катере вдоль бухты и стоящих там боевых кораблей.

Я уже потом понял – он прощался с флотом. В полной форме Адмирала Флота Советского Союза, стоя в крейсерском кате ре, мы обходили стоявшие там корабли. Папа отдавал им честь, на некоторых кораблях играли «Большой сбор» и команда вы страивалась вдоль борта, приветствуя бывшего Главкома. Не все корабли так поступили, думаю, командиры опасались по лучить недовольство от начальства за такое приветствие от ставному Адмиралу. Но папа никогда не комментировал свои чувства в тот день, как, впрочем, и то, что к нему на дачу в Оме гу не приехал командующий Черноморским флотом, направив начальника гидрографической службы. Отец был выше показ ных почестей!

Инсульт застал нас всех на даче в Барвихе. Кажется, был вы ходной. Обнаружила Сергея Георгиевич в кабинете в плохом состоянии Елена Сергеевна, направившись звать к обеду. При ехала скорая из кремлёвки и папу увезли на Мичуринский в больницу. Он очень тяготился своим положением, не действо Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников вала одна рука, нарушены лицевые мышцы. Я не помню, что бы когда–либо отец лежал больным в постели. Большее, что я видел – насморк. Для него такое состояние было весьма тяжё лым.

В один из наших приездов к нему в больницу папа пору чил мне передать сёстрам деньги, раннее им приготовленные на даче. Значительная сумма причиталась и Елене Сергеевне, меньшая маме. Папа полагал, что мужчина в моём лице должен уже сам заботиться о себе, а не ждать благо пусть даже от роди теля, и был абсолютно прав! Я честно выполнил его указания.

Спустя время, будучи уже на даче благодаря упорным тре нировкам руки, в том числе за пишущей машинкой, коорди нация к нему вернулась и здоровье немного улучшилось. Я часто навещал папу. Он просиживал над своими мемуарами (спустя десять лет нам удалось их опубликовать под названием «Во флотском строю») в гостиной и часто в форменной одежде.

Возможно, она его дисциплинировала. И всегда встречал меня очень радушно.

В апреле 1988 года я пригласил папу и маму на дачу в Дубки.

Папа приехал в хорошем настроении и мы вдвоём прошлись по участку. Надо особенно подчеркнуть, что Сергей Георгие вич очень доброжелательно относился к строительству этого дома и его благоустройству и всегда с интересом осматривал, что появилось нового. Возможно, сказывалась моя настыр ность в плане создания на даче хороших жизненных условий.

Он считал, что на даче можно обходиться минимумом удобств – это ведь дача, а квартира есть в городе. Но я возражал, ибо хотел постоянно здесь проживать. Папа в целом не возражал и помогал мне решать многие строительные вопросы. Он ча сто и раньше приезжал в Дубки, как правило, привозил какой– Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников нибудь сувенир из своих запасов: или картину, или безделушку, или модель корабля. Мне казалось, что ему нравилось бывать в Дубках в отличие от Манихино, где была построена дача для Елены Сергеевны усилиями мамы и где она регулярно бывала даже без сестры.

Дубки – дело другое. Участок для меня был выделен Мособ лсоветом в давно действующем кооперативе «им. 5 декабря 1936 года» (основатель – управление ГУЛАГ НКВД СССР) в числе новых двенадцати на малопригодном для построек ме сте – заболоченность. Была целая процедура утверждения но вых членов кооператива с возложением на них обязанностей по благоустройству. Мне нужно было за свой счёт проложить водопроводную трубу по части пятой линии.

По заказу Сергея Георгиевича был разработан проект дома на базе типового варианта Алитусского (могу ошибиться в наименовании) домостроительного завода в Литве, и началось строительство. Участок пришлось поднимать на полтора ме тра. Конструкция дома была готовая – щитовая. Позже, почти восемнадцать лет спустя, я обложил дом кирпичом, и он при нял теперешний вид. К сожалению, Сергей Георгиевич и Зи наида Владимировна не застали мои доработки фасада дома.

Однако, в какие-то странные моменты в ночи я слышу шаги по чердаку над спальней и начинаю верить в сложное устройство нашего мира.

Папе нравилось приезжать в Дубки, и в тот день мы в оче редной раз прошлись вокруг дома, и перед заходом в дом он задумчиво посмотрел вокруг и сказал, что всё хорошо, как бы подводя итог осмотра, а теперь, я думаю, он хотел выразить большее – удовлетворение тем, что он сумел для меня сделать.

И я, это место и этот дом будем всегда хранить память о моих Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников дорогих родителях и их безграничной заботе.

После обеда я снимал на плёночную кинокамеру отъезд ро дителей в Барвиху.

Спустя меньше месяца папы не стало. Я отдал плёнку в про явку с надеждой увидеть дорогие мне лица здесь, в Дубках. По лучил из лаборатории абсолютно черную, как бы засвеченную плёнку. Так случилось впервые - это был шок для меня. Что-то мистическое в этом было.

Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Зинаида Владимировна Горшкова (Записки Шевченко елены леонидовны – второй супруги и.С. Горшкова) Память все чаще и чаще возвращается к милым, ярким об разам ушедших людей.

Зинаида Владимировна. Когда мы познакомились, ей было за семьдесят. Строгий взгляд светлый глаз, увеличенных стекла ми очков, покатый, высокий лоб, волнистые волосы собраны валиком на затылке. Быстрыми шагами, едва касаясь земли, с удивительной легкостью она носила свое крепкое, полное тело.

Немыслимо было бы назвать ее старушкой или бабушкой. В ее образе угадывалась молодая, веселая женщина, которая не да вала воли унынию и очень любила танцевать. На танцах она и познакомилась с Сергеем Георгиевичем – молодым и бесстраш ным морским офицером. “Ты всегда будешь ходить в шелковых халатах”, - пересказывала она мне слова своего будущего мужа.

А вот халаты она, как раз, не выносила. Я ни разу не видела ее небрежно одетой, непричесанной, уставшей до изнеможения.

Она уходила на ночь к себе, казалось, только для того, чтобы переодеться в другое опрятное, прямое платье, перехваченное тонким пояском. Наверное, такая внутренняя дисциплина и благочестие были выработаны еще в гимназии.

Бог наградил Зинаиду Владимировну многими талантами, острым проницательным умом, прекрасной памятью. Эта за мечательная женщина могла бы преуспеть в любом виде дея тельности, но посвятила свою жизнь дому. Она великолепно готовила: легко могла приготовить борщ, холодец, напечь пи рожков с разными начинками, «вертут» с изюмом и орехами, сладких булочек на всех своих детей и внуков и разослать эту Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников снедь в бесчисленных бидончиках, кастрюлях, мешочках и сумках. Никто никогда не уходил из ее дома с пустыми руками.

«Бери, бери, ты это любишь. Мне всего хватит», - приговарива ла она, собирая очередную сумку-котомку своему гостю. Поис тине, не оскудеет рука дающего.

Но эта щедрость происходила не от избытка провизии. В послевоенном голодном Севастополе Зинаида Владимировна, похудевшая за войну так, что «проскакивала в вырез платья», с двумя детьми на руках собирала и кормила беспризорников, а Сергей Георгиевич устраивал их в училища. Уже со своими детьми они приезжали в гости на дачу в Барвиху.

Зинаида Владимировна была гением в ведении домашнего хозяйства. Как бригада скорой помощи она являлась в сопро вождении своих помощниц и следила за уборкой или ремон том наших квартир и дач. Постоянно на ногах, с кухонным по лотенцем или белоснежной марлей (края которой аккуратно подшиты!) через плечо, эта неутомимая женщина не допуска ла никакой небрежности в работе. Она была строгой и требо вательной, как хороший учитель, которого ученики боятся в школе, а потом всю жизнь благодарят за науку.

Зинаида Владимировна рассказывала, как во время войны она с детьми оказалась в эвакуации, в грязной, запущенной многонаселенной квартире. Эта женщина, уже будучи женой адмирала, сама отмыла и квартиру, и уборные, и потребовала от всех ее жителей соблюдения порядка. Ее не могла унизить никакая черная работа.

Присущие ей внутренняя сосредоточенность и величие духа возвышали ее над бытом, над семейными дрязгами. Она соби рала вокруг себя всех родственников, бывших и настоящих, друзей детей и их детьми. Воскресный обед на даче человек на Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников двадцать был нормой жизни. К этим обедам она готовилась без суеты, спешки и надрыва.

Зинаида Владимировна не помнила зла, но помнила добро и оставалась благодарной за любое проявление внимания к ней.

Широты ее души хватало на всех ее многочисленных родствен ников, бывших невесток, двоюродных и троюродных сестер братьев, племянников и их детей. Она никогда не обижалась, если мы ей не звонили. Звонила первая сама и подробно рас спрашивала о делах, не жаловалась ни на что и не злословила.

«Лен, где ты пропала?», - снова и снова слышала я ее бодрый голос уже после моего ухода из их семьи. Как скучаю я по это му голосу! Как спокойно было жить всем нам, когда была жива она!

Образ Зинаиды Владимировны связан у меня с тонким и горьким запахом хризантем. Этим запахом была всегда напол нена ее квартира 24 октября, в день ее рождения.

Через большие чистые окна льется солнце, блестит лакиро ванный паркет и крышка черного рояля, сверкают хрустальные подвески люстры и многочисленные безделушки в стеклянных шкафах-«горках». Мы в гостях у Зинаиды Владимировны. Я со своим новым мужем и нашей новорожденной дочкой. Бес сменная домработница Зина носит ее на руках, пока мы сидим в столовой, беседуем и пьем чай из тонких стаканов. На про щанье Зинаида Владимировна говорит мне о муже: «Лен, ты береги его, он у тебя такой хороший!» Через неделю мы уехали в Лондон.

Больше я Зинаиду Владимировну не видела. Она умерла, но не для меня, и светлый образ этой замечательной женщины на всегда сохранится в моем сердце. Вечная ей память!

Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Древо семьи Горшковых Сергея Георгиевича и Зинаиды Владимировны Георгий Елена Сергеевич Сергеевна 1931-1999 Александра Петр Георгиевна Александрович 1958 Екатерина Александровна Валентина Борисовна Александр Павлович Бирюков Татьяна Ивановна Иван Руфина Иванович Михайловна Дрофа Анастасия Сергей рисунок Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Игорь Сергеевич Сергей Игоревич Нина Михайловна Горшкова (Чинчерадзе) Владимир Игоревич Елена Леонидовна Шевченко 1959 Игорь Игоревич Мария 2005 Александр Викторович Миронов Юлия Ольга Викторовна Горшкова Дарья (Миронова) Варвара Белла Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников ФотоАлЬБоМ Сергей Георгиевич и Зинаида Владимировна.

Владивосток, середина 30-х гг.

Сергей Георгиевич и Зинаида Владимировна во время загородной прогулки. Владивосток, середина 30-х гг.

Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников С. Г. Горшков – флагманский штурман бригады заграждения и траления тоФ.

Владивосток. 1934 г.

Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Зинаида Владимировна. Владивосток. Конец 30-х гг.

Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Сергей Георгиевич с дочкой леной. Владивосток.

лена (крайняя слева). Севастополь, конец 40-х годов Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников игорь Севастополь, 1947 год лена, Зинаида Владимировна, Сергей Георгиевич с игорем, Георгий Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Зинаида Владимировна с игорем.

Севастополь. начало 50-х годов игорь. Севастополь. начало 50-х годов Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Сергей Георгиевич и Зинаида Владимировна с игорем. Конец 40-х гг.

игорь. Барвиха. Конец 50-х гг.

Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников игорь (справа) с другом на празднике Дня ВМФ СССр. Севастополь. Середина 50-х гг.

игорь - школьник Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников игорь. За любимым делом В никитском батаническом саду.

начало 60-х гг.

Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников игорь с отцом. Барвиха игорь - курсант ВВМурЭ им. А.С. Попова Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Школа №2. Выпускной 11 класс. 1966 год Курсанты ВВМурЭ им. А.С. Попова участники первомайского парада в Москве Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников В Средиземном море. 1976 год игорь с братом Георгием в Крыму Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников В Георгиевском зале Кремля на съезде народных Депутатов СССр Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Дубки. 1993 год.

руфина Михайловна (жена Георгия Сергеевича), игорь Сергеевич, Зинаида Владимировна, иван иванович (муж елены Сергеевны), елена Сергеевна, Георгий Сергеевич.

Дубки. Середина 90-х гг.

Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Севастополь, 2010 год ольга Викторовна у штаба Черноморского флота Горшкова.

Дубки 2008г.

игорь Сергеевич с супругой ольгой, 2008 год ольга с детьми Александром и игорем в Дубках, 2011 год Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников новый 2009 год родственники в Дубках Слева направо: первый ряд Саша Миронов, Сергей иго ревич Горшков с дочкой Машей, и.С. Горшков с сыном игорем, Владимир игоревич Горшков;

второй ряд юля Горшкова, ольга Викторовна Горшкова, Белла Горшкова.

Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Коломна.

у школы №9 им. Горшкова С.Г.

Коломна. у бюста Сергея Георгиевича Александр, ольга Викторовна, игорь Сергеевич, игорь, татьяна Владимировна осипова, 2011 год Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Барвиха. Конец 70-х гг.

татьяна ивановна Дрофа (дочь елены Сергеевны) с дочкой Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников елена Сергеевна Горшкова. 2006 г.

екатерина Александровна Горшкова дочь елены Сергеевны с Сашей. Дубки 2006 г.

Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников В Крыму на охоте В Крыму на отдыхе Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников на даче Сергея Георгиевича в Барвихе, 1983 год Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Семья осиповых татьяны Георгиевны (Горшковой) и Владимира Александровича о маме и немного о детстве рассказ татьяны Владимировны осиповой Моя мама Татьяна Георгиевна была первым ребенком Геор гия Михайловича и Елены Феодосьевны Горшковых.

Помнила она себя с очень раннего времени. Очень убеди тельно рассказывала, что помнит, как рождалась. «Сначала, - говорит, - плыла в чем- то розовом и густом, а потом вдруг свет».

Помнила сад в Каменце, имение Душенкевичей. Воспомина ния о Коломне уже весьма отчетливые.

Росла Таня очень худенькой, плохо ела, и мама даже водила ее к врачам.

Татьяна Георгиевна отличалась хорошим характером и опти мистическим отношением к жизни. Я не помню, чтобы она была не в духе. Всякие жизненные невзгоды и обстоятельства оценивала очень трезво и решения принимала, руководствуясь здравым смыслом, а никак не эмоциями.

Мама прекрасно готовила и умела создать из ничего в доме уют. Она очень быстро и красиво вышивала ришелье и белой гладью, а также болгарским крестом. В убогой обстановке Но винки, где мы жили с 1943 по 1947 год, мама вешала на окошки вышитые занавески. Железные казенные кровати также были Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников закрыты вышитыми чехлами. Не забуду ковер, который мама сделала за два вечера. Это была аппликация на синей байке.

Над пальмой висел яркий месяц, и куда-то спешил негритянок в тюрбане, красных шароварах и туфлях с загнутыми носами, и нес чашечку дымящегося кофе.

В Новинке, где папа работал на фабрике, была настоящая деревенская жизнь. Лес был метрах в двухстах от дома, и все грибы в четыре года я уже знала.

До этого была Коломна, про которую я помню, как лежала в больнице на пеленальном столике и мне делали прививку.

Помню Лену, которая все время заставляла меня прятаться под кровать. Помню, как дядя Сережа с фронта прислал адъютанта с трофейными продуктами. Там был шоколадный заяц, кото рого меня заставляли съесть, а мне его было жалко. Все смея лись. Детская кроватка казалась мне клеткой. Помню буржуй ку, которая стояла в нашей комнате.

В Новинке я впервые увидела дядю Сережу. Это было, ви димо, глубокой осенью 1944. Дядя Сережа меня потряс белым шарфом, черной длинной шинелью и фуражкой. Людей в ар мейской форме я видела, а в морской нет.

В Павловский Посад мы переехали весной 1947 года. В ку зове полуторки наших вещей была едва ли половина. Дорога шла через болота, где цвели желтые дикие ирисы. В Павлове мне показалось все очень маленьким: в Новинке помидоры и горох были в рост человека, а здесь чуть выше пояса. В общем, я долго не могла понять, что за зиму выросла.

Еще помню новинские лужи. Мы, дети, барахтались в них чуть ли не по шейку.

Помню в Новинке день Победы. Было холодно, но женщины были нарядные и радостные. За год до этого мы были в Москве Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников у папиной двоюродной сестры тети Кати. Она жила на Труб ной в крошечной комнате в коммуналке. Там мы видели салют в честь взятия какого-то города.

В Павлове (наш микрорайон тогда назывался деревня Го родок) мне понравилось. В Новинке кругом был лес и болота и всякие рассказы о колдунах, приходящих в дом людей с би блейскими именами Абрам, Лазарь, Манефа. Жители там были старообрядцами.

А в Павлове был простор. Здесь меня крестили в нашей церкви Вознесения.

В школу меня отдали восьми лет, так как я много болела.

Весь год перед школой папа со мной занимался, учил писать, решать примеры. Мне это очень не нравилось, я выла и прята лась под стол. Надо сказать, что учиться я не любила и потом.

Приходилось, конечно, но особо напрягаться в школе было не надо, все липло само. Заниматься я стала только в десятом классе, когда к нам пришел новый математик. Очень строгий. В выражениях он не стеснялся. Из двух классов по трем матема тическим предметам было всего две пятерки за четверть: одна у моей однофамилицы по тригонометрии из класса «а», вторая у меня по геометрии. Причем было сказано: «ты Осипова, ко нечно, дура, но у тебя хорошее пространственное воображе ние, хорошо чертежи делаешь».

Благодаря этому учителю все, кто хотел, поступили из нашей школы в престижные вузы, я вот на мехмат МГУ. Тогда речи о репетиторах и каких-то взятках не было.

Теперь о папе. Я очень его любила, хотя воспитывал он меня крайне жестко, может быть излишне. Но я считаю, что мне это принесло пользу: я научилась держать удар и доби ваться своего.

Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников В детстве папа играл со мной и моими игрушками. Все они были персонажами кукольной жизни со своими характерами.

По ночам игрушки оживали и общались с папой, а он мне пере сказывал, что у них там происходило.

То же самое, было, когда росла моя дочь Маша.

Ещё папа рассказывал мне сказки и рисовал к ним картинки.

А жесткость его воспитания, видимо, была вызвана тем, что я не совсем отвечала его представлениям о том, какой должна быть девочка. Я ведь действительно была довольно упрямой и своевольной девчонкой.

Мои недостатки были компенсированы моей дочкой, харак тер у неё в бабушку Таню и дед в ней не чаял души. Он и умер, когда Маша закончила школу и уехала из дома. Жизнь для деда потеряла смысл.

О себе Я родилась, как уже упоминала выше, в 1941 г. Школу окон чила в 1959 (т.к. родители меня отдали учиться с 8-ми лет по причине слабого здоровья.) Золотая медаль в этот год впервые не давала никаких преимуществ, но я все-таки поступила на мех-мат МГУ. Учиться туда пошла исключительно по глупости.

Мне легче всего давалась математика, а физику я не любила, т.к. терпеть не могла учительницу. Инженерные вузы у меня ассоциировались с физикой, поэтому были неприемлемы. Тек стильный институт, робко предложенный отцом, я отвергла, т.к. работа на фабрике меня не привлекала. Одним словом, мех-мат представлялся мне самым легким и приятным местом учебы. Мех-мат я благополучно окончила в конце 1964 г. Перед этим у нас была годичная практика, и я преподавала в МЭИ.

Мне там нравилось, и на кафедре меня оставляли единствен Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников ную из десятка практикантов. Но я к тому времени имела глу пость уже выйти замуж, и мне нужно было жилье. Единствен ная организация из подавших заявки на выпускников мех-мата и предоставлявших жилье был Институт горного дела им.А.А.

Скочинского в Люберцах. Туда я и распределилась и там прора ботала всю жизнь. Институт был полуакадемический, полуот ралевой. Платили немного, но была очень хорошая творческая атмосфера. Зав. нашей лабораторией, Роальд Владимирович Орлов, эту лабораторию (математических методов исследова ний) и создал. Тогда это было передовое направление в горной науке, и Орлов, по сути, был родоначальником целой кучи на правлений в «математизации». Одним словом, было интересно.

Я защитила диссертацию, а затем стала зав. уже отделом мате матики и вычислительной техники. На пенсию ушла в 1996 г.

Замуж я вышла в 1963 г. за студента географического факуль тета МГУ уроженца г. Хашури Грузинской ССР Николеишвили Нодара Сергеевича. В 1967 г. у меня родилась дочь Мария. Брак оказался неудачным. Муж был патологически ревнив, и в 1969 г.

я с ним развелась. Отношения возобновились через несколько лет, но в 1980 г. мы окончательно расстались. Вторично замуж я не вышла. Родители были уже старые, больные. Дочь жила у них. Бросить семью и заняться устройством личной жизни я не могла. Дочь в 1984 с золотой медалью окончила ту же, что и я, школу и поступила в Ветеринарную Академию им.Скрябина.

Ветеринаром она мечтала стать с 6-го класса. Академию Маша закончила с отличием в 1990 г. За время учебы вышла замуж (в 1985 г.), а в 1986 родила сына Владимира. Еще двоих сыновей Михаила и Георгия родила уже перед защитой диплома в 1990г.

Муж ее Чистяков Сергей Борисович 1963 г.р. москвич. Учились они в одной группе. Муж, к радости Маши, захотел после окон Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников чания учебы поехать работать в Павловский Посад, где они с тем пор и живут.

осиповы Основателем фамилии считается Геннадий Степанович Осипов – купец первой гильдии и почетный гражданин горо да Иваново - Вознесенск. Родился он в крестьянской семье, и мальчиком был отдан на текстильную фабрику города Нерехта Костромской губернии. Там он самоучкой выучился на контор щика и стал квалифицированным бухгалтером. На момент от мены крепостного права он уже был вдовцом, имел дочь Алек сандру. Покойную жену очень любил. Геннадий Степанович имел один крупный недостаток, не помешавший, однако, его карьере – он страдал запоями. После отмены крепостного права по преданию он пришел в Иваново в одних подштанниках, т.к. все пропил. Поскольку репутацию, как профессионал, он имел хорошую, его взяли на работу самые богатые ивановские куп цы – Зубковы. Уже имея свое дело и став купцом первой гиль дии, Геннадий Степанович оставался управляющим у Зубко вых. Зубковы же нашли Геннадию Степановичу невесту – дочь богатых купцов староверов Борисовых. Венчание проходило по двум обрядам – в староверческой церкви и в православной.

Потом мне объяснил наш приходский священник, что, видимо, у староверов проходило обручение, а в православной церкви, собственно венчание. Обычно эти два обряда совмещают.

За Екатериной Петровной Борисовы дали хорошее прида ное, что позволило Геннадию Степановичу начать свое дело.

Геннадий Степанович, как выражались в семье, «держал кон цессию на торговлю импортными красителями». Как говорили, он знал иностранные языки, не чужд был занятиям живопи Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников сью. Жену не любил, бивал. Характер имел весьма самодур ский. У Екатерины Петровны было очень много детей, во вся ком случае, больше десяти. Выжило пятеро: три сына и две дочери. Старшая дочь Геннадия Степановича воспитывалась и жила впоследствии в семье Зубковых. Замуж не вышла, как и остальные дочери Геннадия Степановича. Эти дочери были учительницами. Про одну папа вспоминал, что она работала в деревне, жила очень хорошо.

Екатерина Петровна пережила революцию. Была по преда нию глупа, однако некоторые ее высказывания, дошедшие до наших дней, свидетельствуют об обратном. Так, когда в рево люцию были реквизированы ее бриллианты, хранившиеся в банке, она отнеслась к этому философски, сказав: «Чем Бог не велел владеть, тем и не будешь». Была она очень религиозна, делами не занималась, но отличалась патологической жадно стью. В частности, не давала сыновьям денег на образование, так что старший сын вынужден, был отсудить у матери свою долю наследства отца. Он работал механиком на Морозовской мануфактуре в г. Орехово-Зуеве. Отношений с семьей не под держивал. Детей у него не было.

Геннадий Степанович умер задолго до революции, кажется еще в конце ХIХ века. Похоронен был под полом при входе в построенную им церковь. В Иванове у Геннадия Степановича был свой большой каменный двухэтажный дом. Ни дом, ни церковь не сохранились. Дом был снесен уже после войны.


У Геннадия Степановича, помимо старшего, было еще два сына. Младший Петр к ученью был не способен. Кем-то ра ботал на какой-то фабрике. Имел двоих сыновей: Михаила и Геннадия и дочь Екатерину. Старший Геннадий был с больши ми странностями. Окончив школу, учиться не стал, хотя двою Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников родные братья его усиленно уговаривали, предлагали помощь.

Жениться он тоже не захотел. Во время войны в армию его не взяли по зрению, и он работал в общежитии техникума элек триком. Но т.к. в общежитии началась корь, он, убоявшись за разы, уволился и больше никогда и нигде не работал. Однако, он был не лишен некоторых технических способностей, чем и зарабатывал. Любил везде посылать свои технические пред ложения, в частности, писал Туполеву. Младший брат сумел оформить ему к старости пенсию по инвалидности как психи чески неполноценному.

Второй брат – Михаил закончил Ивановский энергетиче ский институт. Перед войной его забрали в армию, присвоили офицерское звание. Он служил в танковых войсках. В начале войны Михаил Петрович с приятелем выпил антифриз. Това рищ умер, а Михаила Петровича разжаловали и отправили в штрафбат. Однажды на фронте командир приказал ему и еще одному солдату починить подбитый, стоявший на нейтральной земле танк. Товарища убили, а Михаил Петрович танк почи нил и вернулся на нем в часть. Ему восстановили звание. По том он воевал в должности командира ремонтного батальона танкового полка. Вернулся он с войны без единой царапины с полным иконостасом наград, в звании, кажется, майора. Вспо минал, как освобождали Новгород и как он вытаскивал танком из Волхова утопленные немцами новгородские колокола. Уши у колоколов при этом все порвали.

Михаил Петрович, как и брат, тоже не любил работать. Од нако работал, преподавал в Ивановском энергетическом ин ституте. Женился он после войны на своей однокурснице. Она потеряла на войне мужа и одна растила сына. Наталья Иванов на (Ервандовна) была армянкой. Отец ее был адвокат. В жи Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников вых я его не застала, однако знала мать. Очень симпатичная интеллигентная женщина, прекрасно готовила. Семья была со вершенно обрусевшая, т.к. еще до революции жила в России.

Наталья Ивановна была очень энергичной женщиной, видимо, очень толковой. Участвовала в создании системы кондициони рования мавзолея и кремлевских помещений. Общий сын На тальи Ивановны и Михаила Петровича Александр в настоящее время декан какого-то факультета в Ивановском текстильном институте, по образованию тоже энергетик.

Сестра Михаила Петровича Екатерина Петровна Даниличе ва вышла замуж в Москву. Муж ее Николай Иванович Данили чев был моложе ее на 8 лет, работал токарем в каком-то учреж дении КГБ. Был очень славный, достойный человек. Екатерина Петровна всю жизнь проработала ретушером в фотографии.

Средний сын Геннадия Степановича Александр Геннадьевич Осипов - мой дед по отцовской линии. Александр Геннадьевич, несмотря на отсутствие средств (как я упоминала, мать денег на образование не давала) окончил Высшее Императорское Тех ническое училище (ныне Бауманский университет) в Москве.

К началу войны был заместителем директора Ивановского тех нического училища. Ранее преподавал в Ивановской гимназии (кажется физику и математику). До Первой Мировой войны прошел военную стажировку (по призыву, видимо). Служил в Западной Украине, едва ли не в Каменец-Подольске. Поэтому, когда началась Первая Мировая война его мобилизовали и он всю войну честно провоевал пехотным офицером. Отличался завидным хладнокровием и везением. Однажды, во время ар тналета вся его часть погибла, а он вышел невредимым вместе с ординарцем. В атаку ходил с палкой, гонял солдат, однако сол даты его любили, и в революцию его даже куда-то выбрали. На Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников момент Октябрьской революции его полк находился на пере формировании в Шуе, поэтому Александр Геннадьевич жил с семьей в Иванове. Фрунзе, который в тот момент находился в Иванове и готовил части к отправке на фронт, прислал за ним пролетку и пригласил к себе в штаб. Александр Геннадьевич был совершенно очарован Фрунзе и согласился помочь в об учении красных частей. Потом ушел с ними на фронт. Про воевал практически всю гражданскую войну, опять же без еди ной царапины. Под конец войны заболел воспалением легких и вернулся домой. Говорил, что в гражданскую воевать было очень легко. Потом к военной карьере он не возвращался и всю жизнь преподавал в Ивановском техникуме. В партии не был, видимо, благодаря чему у семьи не отняли дом. Правда, его жену и жену брата держали в ЧК на предмет изъятия драгоцен ностей. Бабушка отдала все, а тетя Женя (жена Петра Григорье вича) золото сумела сохранить.

Про бабушку Елизавету Афанасьевну (урожденную Лебеде ву) известно немногое. Отец ее был лесничим. Кто-то из род ственников – ветеринарным врачом. Была еще родственница – хлыстовская богородица (есть такое у хлыстов). Потом она переквалифицировалась в председателя колхоза. Бабушка ни когда не работала, была большая мастерица готовить.

У Александра Геннадьевича и Елизаветы Афанасьевны было четверо сыновей. Старший – Сергей был очень способным человеком. Однако увлекся революцией, был одним из орга низаторов Ивановского комсомола. Уже после революции, по тогдашней моде, его назначили ректором Ивановского Поли технического института. Папа вспоминал, что какой-то ста рый профессор говорил ему: «Сергей Александрович, у вас такие математические способности, вам бы наукой занимать Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников ся, зачем вам все это?» Однако Сергей Александрович думал иначе. Он стал секретарем парткома Горьковского автозавода на правах члена ЦК. Естественно, на этом сложил голову. По сле какого-то партсобрания он пришел домой и сказал жене:

«Ольга, меня должны посадить, я сказал лишнее». В ту же ночь его забрали. Через год он умер на лесоповале. Семью, однако, не тронули, но печать дочери «врага народа» попортила кровь моей двоюродной сестре Елене, хотя она потом благополучно окончила с золотой медалью школу и потом стала преподава телем русского языка и литературы. Муж ее морской офицер – радиоинженер.

Второй сын Александра Геннадьевича – Владимир – мой отец. Родился в 1906г. До революции успел поучиться в гимна зии. К началу революции он стал фактически главным добыт чиком в семье (отец воевал, старший брат создавал в Иванове комсомол). Владимир с младшими братьями разбирал по но чам чужие заборы и воровал кресты с кладбища, чтобы прото пить громадный дом, раскопал двор под повод, что было очень трудно. Однажды к матери (дети называли родителей «мама ша», «папаша») приехала из деревни родственница и предло жила детям подработать в церкви. Володька хорошо читал по церковно-славянски, он в церкви и читал, Колька торговал све чами, Сашка ходил с подносом для сбора пожертвований. Зара ботали за лето хорошо. Кроме того, Владимир с друзьями ездил менять вещи на продукты. Один из товарищей – Петька Гусен ков – стал Министром медицинской промышленности, Мишка Грибов – генералом КГБ времен Берии. Для него свержение Бе рии прошло с минимальными потерями: он стал начальником 1-го отдела МГУ, а затем Президиума Академии наук.

Уже учась в Ивановском техникуме, а затем в институте Вла Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников димир перепробовал множество разных занятий: работал фо тографом, участвовал в создании кадастра рек Северо-Востока Европейской части России, варил мыло и т.д. Отец рано же нился вопреки воле отца. Отец с ним, любимым сыном, долго не поддерживал отношений. С женой они жили плохо. В этом браке был сын, который умер в детстве.

Второй его женой была Татьяна Георгиевна, урожденная Горшкова. У нее это тоже был второй брак. Татьяна Георгиевна, учительская дочка, по тогдашней практике получила путевку на получение педагогического образования в институте им.

Герцена в Ленинграде (была возможность поступить в медин ститут, но Татьяна Георгиевна выбрала с ее точки зрения наи меньшее из зол, хотя к педагогической деятельности у нее душа не лежала тоже, да и способностей к этому не было).

В Ленинграде она какое-то время жила у дяди Петра Ми хайловича Горшкова, профессора Л.Г.У., а затем вместе с двою родной сестрой Галиной снимала комнату. В Ленинграде она вышла замуж за инженера завода «Красный треугольник» по фамилии Никоро. Семья была, кажется, румынского проис хождения, очень религиозная. В браке родился ребенок Ми шенька, который вскоре умер от сепсиса. Мужа посадили. Та тьяна Георгиевна фиктивно развелась с ним, чтобы избежать репрессий. Но родные мужа о ней проговорились, и Татьяну Георгиевну выслали в Ташкент. Татьяна Георгиевна вспомина ла, что это обстоятельство не восприняла трагически, т.к. была молода, и ей было интересно побывать в Средней Азии. Перед войной Татьяна Георгиевна вернулась в Коломну к родителям.

У ее отца Георгия Михайловича везде работали бывшие уче ники, поэтому Татьяне Георгиевне удалось прописаться, но нужна была работа. Татьяна Георгиевна была химиком и ис Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников кала работу на различных предприятиях в Коломне и окрест ностях. Так она попала в Озеры, где в то время на текстильной фабрике работал Владимир Осипов. К нему она и обратилась.

Владимир Александрович напустил на себя важность и сказал, чтобы она приехала через пару недель. А сам влюбился в нее с первого взгляда без памяти. Побоявшись, что девушка больше не приедет, он сам отправился ее искать, а найдя, больше не отпустил. За месяц до войны появилась я. Отца на фронт не взяли, т.к. у него обнаружился туберкулез на почве отравления хлором, которое он получил на фабрике. Отец был текстиль щиком. Году в 1938-1939 его чуть не посадили. Он тогда рабо тал на Ермолинской фабрике, видимо мастером. Вспоминал, что пересажали всех ИТР, он фактически остался последним.


Спасли его знакомые чекисты, с которыми он дружил. Оказа лось, что какая-то «бдительная» женщина донесла на него, что он вредитель, т.к. отменил какую-то операцию в технологии изготовления ткани. Чекист предупредил отца, чтобы он не за ходил домой и, не забирая документов, уезжал. Тогда уехавших не искали. Эта тетка потом встретила отца уже после войны и была страшно удивлена, что тот жив. Владимир Александрович тогда год работал в Павлово-Посаде на Городковской фабрике, где потом работал с 1947 г. до 1969 г. В.А. был хорошим коло ристом и неплохим художником. Сохранились его юношеские карандашные рисунки, сделанные вполне профессионально.

Городковская фабрика – это платочное производство. На ней производились знаменитые Павлово-Посадские шали на шел ковой (вискозной) основе. В Павлово-Посаде платочных фа брик было две, вторая – Саро-Павловская, выпускала и выпу скает шерстяные платки. На Брюссельской выставке Гран-при завоевали именно городковские платки. Они были сказочно Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников красивы, (отец приносил их домой перед отправкой в Брюс сель), сейчас таких нет, а Городковскую фабрику в перестройку погубили. Отец умер в 76 лет, долго болел перед этим и очень тосковал по работе, ему снились фабрики. Старые рабочие его вспоминают до сих пор.

Третий сын Александра Геннадьевича – Николай – автомо билестроитель. В голодные годы революции он разводил кроли ков, поэтому и прозвище у него было «кролик». Жена его Анна Михайловна (Митрофановна) Бухаленко – ростовская рабочая девчонка, старше мужа на 8 лет. Очень была энергичная и кате горичная женщина. Тихий дядя Коля был у нее под каблуком. В войну оба они работали на Челябинском тракторном заводе, вы пускали танки. Михайловна (так ее звали в семье), кажется, была начальником ОТК, за что была награждена орденом «Красной звезды». Носила его постоянно. После войны дядя Коля в Герма нии занимался демонтажом немецких заводов. Вернувшись из Германии приехал к нам в Новинку (мы тогда там жили, папа работал на новинской фабрике). Привез маме и жене по отрезу на платье и нам приемник Hewding, который очень долго у нас жил и исправно работал.

Потом дядя Коля с женой восстанавливали Днепропетров ский тракторный завод. Вспоминали очень тепло работавшего тогда там Брежнева.

Затем супруги работали на Львовском автозаводе. Тогда был разгар бандеровщины, и дядю Колю рабочие предупреждали:

«Николай Александрович, сегодня по такой-то улице не ходите».

Потом Осиповы переехали в Ярославль, работали на автозаво де. Во времена Хрущева, когда был ярославский совнархоз, дядя Коля был секретарем парткома совнархоза. Это была вершина его карьеры. Супруги умерли в один год с интервалом в 2 месяца, Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников детей у них не было.

Младший сын Александра Геннадьевича, Александр, - тоже текстильщик. Во время войны был командиром БАО (Батальона аэродромного обслуживания). Александр крепко выпивал. Сам же рассказывал о таком эпизоде. Основательно выпивши, при шел домой и сел на крыльце. Проходившие мимо сослуживцы спросили его, отчего он не идет домой. Ответ был хорош: «Ка питана Осипова нет дома». После войны он работал директором комбината в Кинешме и Родниках. Умер рано в 44 года. Ночью позвонили, сказали, что на комбинате пожар, он вскочил, упал и умер. У него было слабое сердце, как у матери.

Жена его Таисия Дмитриевна преподавала какую-то тек стильную дисциплину в Ивановском техникуме. Сын их Юрий 1940 г. рождения окончил восточное отделение Ленинградского университета по специальности «китайский язык». Вернулся в Иваново, преподавал в школе английский язык, а затем научный коммунизм в Ивановском текстильном институте, работал в комсомоле. В сорок лет у него подряд случилось несколько ин фарктов. С тех пор он на инвалидности, не работает. Жена его, Людмила, - преподаватель физики в той Ивановской школе, ко торая когда-то была гимназией и где начинал преподавать А.Г.

Осипов. У них сын Александр и двое внуков. Живут все вместе очень дружно.

николеишвили Николеишвили (Николаишвили, Николайшвили). Написание фамилии у всех членов семьи самое разное по прихоти паспор тисток. Семья традиционно железнодорожная. У мужа Нодара два брата – Шота и Уча и сестра Нелли. Родились все в г. Хашури.

Это крупный железнодорожный узел, от станции Хашури начи Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников нается дорога на Боржоми.

Все дети родились в Хашури в доме, который построил Кара ман Ахобадзе, дед по матери.

Караман – крестьяснкий сын. Он работал машинистом па ровоза в Хашурском депо. Семья его жила сначала в казенной квартире в казарме, построенной для рабочих депо. Жена не работала. Дочь училась в гимназии. Караман водил только то варные поезда, пассажирские не водил, т.к. был неграмотен. Зато свекровь с гордостью рассказывала, что он умел безошибочно по звездам определять время. Впоследствии Караман построил дом, который жив до сих пор.

Караман был любитель выпить. Семейное предание гласит, что однажды по пьянке он вышиб своим паровозом ворота депо.

Жена его Анастасия урожденная Чаганава происходила, по словам свекрови, из княжеской семьи. (Шота утверждал, правда, что они были купцами), так что брак с Караманом был мезальян сом. По воспоминаниям детей бабушка Тася была замечательная хозяйка. Многочисленных детей своей дочери растила она. Ког да бабушка во время войны умерла, дом пришел в упадок. У Ка рамана и Анастасии была единственная дочь Мария.

Мария еще при жизни отца поступила в Тбилисский универ ситет на физико-математический факультет. Здесь она встретила своего будущего мужа Сергея Онисимовича Николеишвили. Они поженились, пошли дети, поэтому образование оба не закончи ли. Мария Карамановна начала преподавать в железнодорожной школе Хашури. Школа считалась престижной, т.к. преподавание велось на русском языке. Впоследствии Мария Карамановна ста ла заслуженной учительницей Грузинской ССР. Муж ее Сергей Онисимович так же происходил из семьи железнодорожников Николеишвили. Его отец был мастером участка, что было пре Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников стижней, чем машинист товарного поезда. Сергей Онисимович работал инженером в Хашурском электродепо (поезда на элек трической тяге на Закавказской железной дороге появились од ними из первых в стране). Человек он был весьма образован ный, знал немецкий язык. В семье вспоминают, что как-то ему довелось вести поезд, в котором ехал Сталин. С.О. умер, кажет ся, в 1945 г. от тифа. Он собирался перевестись в Тбилиси и вре менно жил у сына Шоты, который учился в железнодорожном техникуме. Шота заболел тифом. Отец от него заразился. Шота выжил, отец умер.

После его смерти Мария Карамановна осталась одна с четырь мя детьми. «Сердобольные» родственники предлагали отдать младших Нелли и Нодари в детский дом. Мать отказалась. Се мья страшно бедствовала. Все усугублялось тем, что М.К. была женщиной бесхозяйственной, склонной скорей к общественной, чем к домашней работе. Так, громадный тогда участок, что был при доме, не обрабатывался. Это при том, что земля в Хашури, что называется, сама родит. Нодари вспоминал, что старший брат, Уча, посылал его как самого маленького просить у сосе дей кукурузную муку и воровать еду на рынке. Самый старший в семье Шота был очень положительным мальчиком. Окончил музыкальную школу. В техникуме, как знаток математики, зани мался с богатыми армянскими сокурсниками, за что его в семьях подкармливали и очень любили.

К моменту окончания им техникума в Тбилиси объявили кон курс на путевки во вновь организованный в Москве Физико технический институт. Шота конкурс прошел и уехал в Москву.

Через какое-то время Физтех реорганизовали: теоретиков пере вели в Университет на физфак, а экспериментаторов оставили в Физтехе. Шота перешел в Университет. Здесь он познакомился Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников со своей будущей женой Шиловой Еленой Борисовной. Ее семья тоже очень интересная. Дед по материнской линии – ивановский типографский рабочий, участвовал в революции 1905 г. был аре стован, затем выпущен на поруки, после чего бежал с семьей в Америку. Там образовалась значительная русская колония из революционных эмигрантов. Они основали ряд машинострои тельных заводов, которыми владели на паях, и к началу Первой Мировой войны уже поставляли свою продукцию в Россию.

После революции они с большим трудом перевезли оборудова ние своих заводов в Россию. До сих пор в Москве существует какой-то завод, созданный этими старыми большевиками. Для них был построен дом на Покровке. В 30-е годы Сталин их всех уничтожил. К счастью, дед Лены Шиловой умер раньше. Мать ее выросла в Америке, великолепно владела английским. Она была врачом. Муж ее Борис Николаевич Шилов работал на физфаке МГУ, кажется, заведовал лабораторией. У Лены Шиловой есть брат, который работал в ИГД им. А.А. Скочинского, где работала и я.

Так вот, Лена и Шота поженились уже после окончания уни верситета. Шота к этому моменту уже работал в Обнинске в Ядерном институте (точного названия я не знаю). К середине 60-х годов он уже был заместителем Директора института по науке и зав. математическим отделом. Примерно в 1969 г. семья переехала в Тбилиси. У Лены и Шоты трое детей: сын Сергей и двойняшки Анастасия (Тася) и Николай. Сергей и Николай окончили физфак МГУ. К сожалению, по специальности не ра ботают – Сергей живет в Москве, Николай в Тбилиси. Дочь Тася – детский врач, живет в Люберцах. У Сергея сын и дочь от вто рого брака. У Коли два сына. Старший закончил физфак МГУ, младший учится там же. У Таси сын и дочь.

Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Второй сын Марии Карамановны - Уча. Уча - по образованию художник, говорят, очень талантливый. Он вообще весьма ода ренный человек, но, в отличие от Шоты, Уча - человек безала берный. Женился случайно по глупости. Работал на Тбилисском метрострое, кажется, бригадиром механизаторов, за квартиру. С женой впоследствии разошелся. Сейчас живет в Хашури в роди тельском доме. На жизнь зарабатывает мелким ремеслом, растит огород, иногда скотину.

Сестра Нелли - учительница в той же железнодорожной шко ле, что и мать. Преподавала русский язык, работала в началь ных классах. У нее два сына Тимур и Георгий. Оба инженеры железнодорожники, работают в Хашурском депо.

Младший в семье - мой муж Нодари. В детстве занимался ави амоделизмом, после 7-го класса поступил в Тбилисское авиаци онное училище. После того, как в Тбилисских училищах случил ся бунт (насколько я помню, это было связано с развенчанием Хрущевым культа Сталина) и училища расформировали, Нода ри предложили продолжить образование в Ростовском учили ще. Но мать этому воспротивилась, и Нодари Шота забрал в Об нинск. Там он и окончил школу. Какое-то время он работал там в институте лаборантом-дозиметристом. Вспоминал, что было интересно, много было немецких приборов (что нам удалось за хватить после войны), документация была на немецком языке, и он ее пытался переводить.

Нодари начал учиться в обнинском филиале МИФИ. Бросил.

Потом поступил на биофак МГУ. Там ему тоже не понравилось.

Он поступил на экономический факультет, откуда перевелся на географический факультет на кафедру экономгеографии за рубежных стран. Откуда его за неуспеваемость и совокупность всяких антиобщественных проступков перевели на заочное от Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников деление. Нодари уехал в Белозерск в леспромхоз. Затем перевелся в Вологду. Университет в итоге он закончил за 4 года. Поступил в Москве на работу в Институт механизации лесной промышлен ности. Там же поступил в аспирантуру, которую закончил, но за щищаться не стал, хотя у него были хорошие научные наработки с применением методов математического моделирования. Затем он работал в системе Госснаба. Когда начали строить Камаз, Но дари туда уехал. Сделал карьеру, получил орден Дружбы Народов.

С тех пор он работал в различных строительных управлениях Минэнерго. С началом перестройки закончил работу на гос службе в должности зам. начальника стройуправления. Потом занялся бизнесом: торговал Камазами, в последние годы владел в Москве крупнейшим предприятием по утилизации металло лома. В начале 80-х вторично женился. В браке родился сын (его жена, правда, признавалась, что Нодари - отец номинальный, но как обстоит дело в действительности, не знает никто). Из-за сво его характера с этой женой он также не мог ужиться. Назревал развод. Но тут Нодари умер при невыясненных обстоятельствах.

Семья (грузинские родственники) подозревают криминал. Нода ри был очень талантливым человеком. Прекрасно рисовал, играл на саксофоне и гитаре, правда, не пел в отличие от своей матери, которая прекрасно пела старинные русские романсы, пожалуй, получше Брегвадзе. Наши внуки тоже не поют, хотя достаточно музыкальны. Это похоже на какой-то психологический барьер.

Нодари обладал прекрасными способностями к языкам: знал немецкий, болтал по-итальянски. Ну и еще, он умел все делать и с деревом (что особенно любил), и с техникой. Но с характером была беда, это, похоже, следствие детских комплексов.

Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Чистяковы Чистяков Сергей Борисович. Его родной брат - Валерий Бо рисович. Родители: отец Чистяков Борис Николаевич работал мастером проф.обучения на заводе Станколит. Его родители:

отец Николай Иванович Чистяков, мать Анна Тереньтьевна.

Брат Виктор Николаевич. Родная сестра Николая Ивановича Анна Ивановна. У нее были две дочери: Альбина Александровна и Нина Александровна. Нина Александровна прошла всю войну военной регулировщицей, вышла замуж в Берлине после по беды, работала на АЗЛК. Дети Александр Иванович и Наталья Ивановна. Родные сестры Николая Ивановича, Мария Ивановна и Анастасия Ивановна, пели в Русском народном хоре.

Мать Чистякова Лидия Дмитриевна урожденная Аношина, работала контролером ОТК на 1-ом часовом заводе. Ее отец Аношин Дмитрий Иванович, вальцовщик сталепрокатного цеха завода «Серп и Молот». Во время войны работал на Урале, имеет орден Ленина и медали за «Трудовую доблесть». Его родители:

отец Аношин Иван Степанович, мать Анна родом из деревни Б.Орехово Тульской губернии. Имели 4-х сыновей и 3-х дочерей, были зажиточные крестьяне. Репрессированы и высланы как ку лаки. Один сын, Алексей Иванович, стал военным, погиб во вре мя ВОВ. Семен Иванович работал швейцаром в Московском ре сторане, его сын от второго брака погиб во время войны. Третий сын - Василий. Все браться отличались высоким ростом, силой и статью. Сестры - Прасковья, Евдокия и Татьяна.

Аношина Варвара Кузминична урожденная Голубева. Работа ла до революции прислугой, затем швеей. Была выдана замуж по договору. Ее родители - Голубевы Кузьма и Елизавета Дмитриев на, крестьяне д. Койдаково Тульской губернии.

Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Древо семьи осиповых татьяны Георгиевны (Горшковой) и Владимира Александровича Татьяна Владимировна Мария Нодаровна Нодар Сергеевич Николеишвили Сергей 1938- Онисимович Николеишвили Сергей Борисович Чистяков Мария Карамановна Владимир Ахобазде Борис Николаевич Михаил Чистяков Георгий Лидия Дмитриевна Аношина 1935-2007 Иван Мария Александровна Галиченко рисунок Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников ФотоАлЬБоМ Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников Семья Кроленко наталии Георгиевны (Горшковой) и ивана ивановича Воспоминания о родителях Записки Марии ивановны Корсак (Кроленко) Сложно писать о том, о чем знаешь немного и понаслыш ке. Родители наши: Иван Иванович Кроленко (1901-1986) и Наталия Георгиевна Кроленко (20.09.1911 - 2000), урожденная Горшкова, мало рассказывали о своем детстве и молодых годах.

Почему-то в семье это было не принято, особенно это относит ся к папе - И.И. Кроленко. В, основном, все то немногое, что я знаю о своих родителях, я знаю от мамы. Я думала, почему так происходило и со временем стала понимать, что для родителей слишком болезненно было сравнение уклада их жизни в дет стве с тем, что было потом – после Революции. Родители мои были всегда подчеркнуто «про-советски» настроены, особенно мама, и любую критику советской власти воспринимали болез ненно. Однажды мама в разговоре со своей родной сестрой – Татьяной Георгиевной, что-то стоически отстаивала в нашей советской действительности и когда как последний аргумент тетя Таня сказала;

«Туся, разве так жили наши родители?! Раз ве были у них ковры или хрусталь предметом роскоши, а не просто обиходом? Разве было это ценностью в их жизни?». В ответ моя мама расплакалась, потому что ей больно было срав нивать прошлое и настоящее. Но мама, несомненно, искренне Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников поддерживала все, что происходило в нашей стране, «двоить ся» она не могла. Папа же все критические разговоры воспри нимал молча, иногда «крякнув» или неодобрительно махнув рукой. Но в целом, любое словесное «диссидентство» воспри нималось им почти как неприличное.

Наталья Георгиевна родилась 4 августа 1911 года в г. Каменец Подольский и была младшей дочерью Георгия Михайловича и Елены Феодосьевны Горшковых. Детство ее прошло в чудном городе Коломне и пришлось на исторически трудные времена революции и послевоенную разруху в стране. Было время, ког да учителям вообще не платили зарплату, и было очень голод но. Как и другим учителям, Елене Феодосьевне в школе вместо денег и продуктов выдавали чечевичную похлебку. Горячую похлебку в бидончике бабушка приносила из школы домой, и дети воспринимали ее в то голодное время как божественно вкусную еду.

Окончив школу и обрезав косы, мама поехала в г. Ленинград поступать в университет. У меня есть фотография того времени, на которой четыре барышни, одна из которых моя мама, стоят друг за другом в похожих платьях и с одинаковыми короткими стрижками по моде того времени. Это был, несомненно, вызов жизни и фотография называлась «четыре дурочки». Это были мамины школьные подруги-выпускницы, показавшие всем, что они уже взрослые.

Поступить на физико-математическом факультете Ле нинградского университета было очень непросто, тем более имея «сомнительное происхождение». Вот во время учебы на физико-математический факультете моя мама Наталия Геор гиевна и познакомилась с моим папой Иваном Ивановичем.

Папин род Кроленко для меня мало известен, относился Семья Горшковых в очерках и воспоминаниях родственников к православным родам, считавшим себя украинцами и исто рически жившим на Украине, на территории Прикарпатья, а затем в Сумской губернии, граничившей с Курской губернии.

Близко родственным было семейство Корчинских – двоюрод ного брата папы. Мама последний раз видела его в начале 30-х годов, а затем он эмигрировал в Канаду.

Папа, Иван Иванович Кроленко, родился 20 сентября года в г. Сумы, Сумской губернии. О его маме – моей бабушке известно только, что звали ее Агафьей и что она была отдана на воспитание в православный монастырь, где и жила, но думаю, что постриг не принимала и обетов Богу о безбрачии не давала.

Наверное, Агафья знала и любила моего дедушку Ивана, по скольку согласилась на то, чтобы он «выкрал» ее из монастыря и потом они повенчались. Скандал был большой, так как нельзя брать девицу из монастыря – грех большой. Во время венчания возмущенная толпа вокруг церкви била стекла в храме. Но по сле венчания все стихло – дело сделано, да и скандал удалось замять, тем более, что дедушка был из богатого семейства.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.